Орлов В С

Чернобаев А В

ГЖАТСК

От авторов

Гжатск не принадлежит к числу древних городов Смоленской области. Он возник намного позже Вязьмы, Рославля, Дорогобужа, Ельни, Красного, но и его история исчисляется почти в 250 лет. Гжатск — ровесник Ленинграда. В истории Гжатска и прилегающего к нему района много славных и поучительных страниц, тем не менее он мало привлекал к себе внимание историков как в дореволюционные годы, так и особенно в советские. Впервые история Гжатска получает краткое освещение в работах Я. Соловьева «Сельскохозяйственная статистика Смоленской губ.» (1855) и М. Цебрикова «Материалы для географии и статистики. России...» (1862). В фундаментальных трудах этих авторов, анализирующих на основе большого документального материала экономическое состояние Смоленской губернии в середине XIX века, дается весьма беглое, как бы попутное изложение истории Смоленских городов, в том числе и Гжатска. Оба автора касаются главным образом начальной истории города. В 1872 году, в связи с двухсотлетием со дня рождения Петра I, в центральной и местной периодической печати появились специальные статьи, посвященные Гжатску и раскрывающие (в той или другой степени) обстоятельства его возникновения {См. Город Гжатск, его судьбы и бывшее значение — «Мирское слово» № 14. май 1872; Гжатск — «Вечерняя газета> № 69, март 1872, а также Корреспонденция из Гжатска — «Смоленские губернские ведомости» № 12, 1872.}. Все эти статьи носят юбилейный характер и дают также обзорную характеристику истории города в первые годы его существования, не внося ничего существенно нового в сравнении с данными Я. Соловьева и М. Цебрикова. Ни в одной из этих статей, принадлежащих, по-видимому, перу одного автора, не делается сколько-нибудь серьезная попытка раскрыть экономическую обстановку в стране в период возникновения Гжатска, выявить его влияние на экономическое развитие края, на жизнь местного населения, особенно крестьян, на рождение металлургических очагов в районе Калуги и Тулы, показать его культурное развитие. В 1880 году в Москве была издана небольшая книжечка А. Величкова «Предания о кладах Гжатского уезда Смоленской губернии», в которой автор рассказывает со слов крестьян о кладах, якобы зарытых при разных обстоятельствах и разными людьми в пределах Гжатского уезда {Величков А., Предания о кладах Гжатского уезда Смоленской губернии, М. 1880, стр. 27.}. Брошюра не имеет абсолютно никакого научного значения. Наиболее серьезной дореволюционной работой о Гжатске является брошюра К. Богусловского и В. Никитина «Город Гжатск и его уезд» {Богусловский К. и Никитин В. Город Гжатск и его уезд. Историко-статистический очерк. Смоленск, 1900.}, в которой впервые делается попытка на основе документов выяснить вопрос о времени основания Гжатска, обосновать причины его возникновения и показать его первоначальное развитие. Но и в этой работе, как и в предыдущих, авторы не связывают (или, точнее, почти не связывают) историю города с историей страны в целом, не показывают места Гжатска в экономическом развитии России, его воздействие на экономические процессы местного края, не раскрывают жизни народных масс края, их борьбы с эксплуататорами и угнетателями, не показывают хотя бы в общих чертах роли Гжатска и его уезда в Отечественной войне 1812 года. Наконец, во всех дореволюционных работах вся первоначальная история города связывается исключительно с деятельностью Петра I и совершенно игнорируется местное трудовое население, создавшее этот город и обеспечившее широкую экономическую связь его с Петербургом. Нечего, разумеется, говорить о том, что все авторы весьма далеки от раскрытия таких процессов и событий, как кризис крепостной системы и его воздействие на развитие гжатской крепостной деревни и гжатского помещичьего хозяйства, как падение крепостного права и в связи с этим обострение классовой борьбы в уезде, как утверждение капиталистического способа производства и его влияние на дальнейшее экономическое развитие Гжатска и его уезда. Вот почему все указанные работы в значительной мере носят историографический характер и никак не могут удовлетворить современного читателя. Что касается советского периода в истории Гжатска, когда город стал особенно быстро развиваться и расти, то этот период вообще не являлся предметом изучения, так как в советские годы ни один из историков не сосредоточивал своего внимания на исследовании истории города. Авторы данной работы ставят себе целью изложить в популярном виде историю города Гжатска с момента его основания и до настоящего времени в неразрывной связи с историей страны. Поскольку любой бывший уездный, а ныне районный город развивался в тесном взаимодействии с прилегающей к нему сельской местностью, авторы рассматривают историю города в единстве с историей его района. После сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 года трудящиеся Гжатского района, опираясь на помощь Коммунистической партии и Советского правительства, ликвидировали отставание района и превратили его в район колхозов-миллионеров. Авторы считали себя обязанными более обстоятельно, чем в других разделах, сказать о достигнутых успехах тружеников сельского хозяйства района и кратко охарактеризовать те условия, благодаря которым район вышел на первое место в Смоленской области.

Работа рассчитана на широкий круг читателей и ни в какой мере не претендует на научное исследование.

Основание Гжатска и его развитие в XVIII веке

Начало XVIII века — время основания Гжатска — ознаменовано относительно крупными сдвигами в экономическом развитии феодальной России, подготовленными всем предшествующим ходом истории страны.

Наиболее отчетливо эти сдвиги ощутимы в развитии промышленности. В промышленности в это время растет крупное мануфактурное производство, не уступающее по техническому уровню мануфактурам передовых западноевропейских государств. За первую четверть XVIII века в России возникло до 200 металлургических, текстильных, кожевенных и других мануфактур. Особенно интенсивно развивалась металлургическая промышленность. В те годы началось освоение богатейших горно-рудных ресурсов Урала, расширялся и укреплялся Тульско-Каширский металлургический район, появились металлургические заводы в Петербурге, Карелии и в Воронежской губернии. Всего возникло до 40 железоделательных и металлообрабатывающих мануфактур. Заново было создано до четырех десятков суконных, полотняных, парусных, шелковых и других текстильных мануфактур. Таким образом, с полным основанием можно утверждать, что Россия вступила в мануфактурную стадию экономического развития.

На многих мануфактурах, особенно частных, заметное место занимал вольнонаемный труд. На купеческих мануфактурах он как правило даже преобладал. Следовательно, в русской мануфактуре зарождались элементы капиталистического производства, хотя господствовал еще принудительный, крепостной труд. Это значит, что наряду со старыми классами феодального общества — дворянством и крестьянством — уже существовали элементы новых классов — буржуазия и работные люди (предпролетариат).

Мелкая промышленность продолжала расти во всех ее формах — домашних промыслах, ремесле и мелком товарном производстве, которое приобретало все большее значение.

К концу первой четверти XVIII века промышленное производство в России, особенно в области металлургии достигло такого уровня, который позволил не только освободиться от заграничного ввоза многих промышленных изделий, но и экспортировать за границу железо и другие промышленные товары.

В сельском хозяйстве эти сдвиги менее заметны, но и здесь распахивались новые неосвоенные земли, расширялся ассортимент сельскохозяйственных культур. С большей отчетливостью проявлялась специализация отдельных районов на производстве определенных продуктов. Все резче выделялись районы хлебных культур, технических и животноводства, что не могло не усилить втягивание помещичьего и крестьянского хозяйства в товарно-денежные отношения.

Рост крупного мануфактурного производства, мелкой промышленности, развитие специализации в сельском хозяйстве вели к углублению общественного разделения труда, к дальнейшему развитию всероссийского рынка. В стране увеличивалось число ярмарок и торжков, росли их торговые обороты. Росла внешняя торговля. В целях расширения торговли развернулось строительство каналов (Вышневолоцкий, Ладожский и др.). Рождались новые города, старые города обрастали посадскими слободами. Все это помогло несколько смягчить отставание России от передовых государств Европы, укрепить обороноспособность страны, ее экономическую и политическую независимость, создать условия для перехода от феодализма к капитализму.

Отмеченные экономические успехи в развитии страны есть прежде всего результат громадных трудовых усилий народных масс — крепостных крестьян, ремесленников, работных людей, эксплуатация и гнет которых помещиками и царизмом резко усилились. В ответ на притеснения народные массы деревни и города неоднократно поднимали в то время восстания, беспощадно подавлявшиеся царскими войсками.

Быпо бы ошибкой преувеличивать экономический прогресс страны. Полностью ликвидировать отсталость России в первой четверти XVIII века, как и позже, царизм не смог ибо коронная причина отсталости крылась и господстве феодально-крепостнической системы хозяйства, в классовой ограниченности государственных преобразований направленных главным образом на укрепление господства дворянского класса и зарождающейся буржуазии.

1.

В этой обстановке на Смоленщине родился новый город — Гжатск. Гжатск являлся одним из тех городов России, который возник в процессе экономического подъема страны в первой четверти XVIII века. Он был следствием и выражением этого подъема.

Первоначальная история Гжатска тесно связана со славной для России Северной войной, длившейся с 1700 по 1721 год. В ходе этой войны русские войска, двигаясь вниз по Неве, овладели у ее устья шведской крепостью Ниеншанц. У стен этой крепости 16 мая 1703 года заложена была новая столица России — Санкт-Петербург. Город строился среди болот и лесов в неплодородной и малонаселенной местности. Необходимо было регулярно снабжать его продовольствием и различными материалами, без которых он не мог строиться и развиваться. Кроме того, предполагалось сделать его крупнейшим торговым портом, способным пропускать через себя большую часть русских грузов за границу и постоянно поддерживать всестороннюю связь с различными государствами Западной Европы. Именно этот порт, основанный на побережье Финского залива, по замыслам Петра I, должен был стать окном в Европу.

Но у строящейся новой столицы отсутствовала водная связь с центральными районами страны. Это серьезно могло затормозить развитие города, рост его торговых оборотов, превращение в наиболее крупный порт страны. Встал вопрос об отыскании речных путей, которые связали бы центральные и южные хлебородные районы России с Петербургом.

Не прошло и двух лет после закладки фундамента города, как Петр I уже объезжал страну в поисках наиболее удобных путей движения грузов в северную столицу. В числе других его внимание привлекла река Гжать, приток Вазузы, впадающей в Волгу у города Зубцова. Сближаясь с истоками других речек, в частности реки Угры - притока Оки, она через них могла принимать грузы из глубин России и направлять их по Волге в Петербург. Кроме того, к Гжати с юга вплотную подходили сухопутные дороги, по которым зимой могли подтягиваться сюда грузы.

Место основания города Гжатска.

С Тульской и Орловской губерниями Гжатск был связан сухопутным торговым путем, шедшим на Калугу и Юхнов, а из Юхнова к гжатским пристаням. Из Черниговской губернии шла грунтовая дорога на Рославль, откуда был проложен торговый путь в Гжатск.

Однако в июне 1705 года, когда Петр I остановил свой выбор на Гжати, дело ограничилось лишь разведочными работами. Никаких практических шагов по освоению бассейна Гжати и Вазузы и строительству здесь пристаней не было предпринято. Этому помешало вторжение в Россию армии шведского короля Карла XII. Петр I вернулся к осуществлению своего проекта только после блестящих побед русского народа под Полтавой и при Гангуде.

Вновь осмотрев высокие, лесистые берега Гжати и вновь убедившись в целесообразности использования этого речного пути для снабжения Петербурга продовольствием и сырьем, 28 октября 1715 года Петр I предписал: «В Московской и в Рижской губерниях по рекам по Гжати от устья Малой Гжати да по Вазузе от села Власова сделать судовой ход, как возможно, чтобы могли суда с пенькой и хлебом и с иными товары ходить без повреждения и чтобы сие учинить сего года до заморозов (заморозков — В. О.), да на тех же реках в пристойных местах сделать анбары». {Полное собрание законов Российской империи. 1830, т. V , стр. 180, Указ Петра I «О сделании в Московской губернии по рекам Гжати и Вазузе судового ходу»}.

Река Гжать являлась судоходной на протяжении 85 километров, начиная от самого Гжатска. Почти все это расстояние (свыше 60 километров) она текла по Гжатскому уезду. Поэтому во многих гжатских селениях, расположенных на берегах Гжати, развернулось интенсивное строительство пристаней. Они строились в селах Златоустове, Логачихе, Крутицах, Ярыгиме, Шубине, Субботниках, Гончарове, Ежакове и других. Всего их здесь возникло свыше четырех десятков {Статистическо-географический словарь Российской империи, 1863 год, стр. 630}. Самая крупная из них сооружалась в районе, получившем название Гжатской пристани {В простонародье Гжатская пристань называлась Аржатской, так как река Гжать чаще именовалась местным населением Аржатью. Местный краевед-географ И. И. Орловский рассказывает, что так назывались в крае многие болотистые речки (Аржава, Ржавец, Аржавинья и др.)}. Но название «Гжатская пристань» было собирательным и применялось ко всем пристаням, расположенным по реке Гжать.

Одновременно с сооружением пристаней строился Гжатский поселок, а также тщательно исследовались русла Гжати и Вазузы. Работы шли довольно интенсивно. Уже в ноябре 1719 года, спустя четыре года после начала работ, Петр I приказал обнародовать указ об открытии Гжатской пристани, в котором писалась: «Чтобы ка Оке закупать или подряжать хлеб будущим летом и водою привесть на 60 верст до Гжати, дабы в 21 г. (в 1721 году — В. О.) от Гжатска суда сплавить; так же и прочее к умножению хлебного привоза и торга, что надобно Сему месту способствовать, о сем учинить немедленный порядок в камер-коллегии» {Полное собрание законов Российской империи. 1830. т. V, стр. 753}. В этом же указе Петр I предписал торжки из Можайского уезда «перевесть в Гжатск».

Так, в результате трудовых усилии местных крестьян, ремесленников, работных людей в заброшенном болотистом и лесистом районе, на месте никому не известной, по-видимому, небольшой деревушки {В одном из источников второй половины XVIII века указывается, что в селении, где при Петре I возникла Гжатская пристань, уже в XVIII веке существовал гостиный двор, сгоревший во время пожара 1658 года, и что, следовательно, здесь происходила относительно широкая торговля. Но никакими другими источниками этот факт не подтверждается. (См. «Топографические известия, служащие для полного географического описания Российской империи». 1771, т. I, ч. I, стр. 26—27)} возникла Гжатская пристань, превратившаяся затем, с увеличением населения, в «Гжатскую слободу» {Более ранняя история этого места такова. Территория, на которой возникла Гжатская слобода, а позже образовался Гжатский уезд, некогда входила в состав Смоленского княжества. С образованием Вяземского и Можайского удельных княжеств (ХIII век) восточная часть территории будущего Гжатского уезда отошла к Можайску, западная — к Вязьме. В 1302 году Можайское княжество вошло в состав Московского княжества. С ним вместе в границах Московских земель оказалась и восточная территория будущего Гжатского уезда. Вяземское княжество (а следовательно, западная часть территории будущего Гжатского уезда) находилось в это время в составе Смоленского великого княжества, земли которого в начале XV века захватили литовские феодалы.

Пограничное расположение Гжатской земли между Московским княжеством и Литовским вело к постоянному разорению и опустошению этого района. Поэтому район реки Гжати был редко заселен и слабо экономически развит.

В ходе складывания Российского централизованного государства жители Вяземского княжества, постоянно тяготевшие к Москве, перешли под власть московского князя. Под властью Москвы оказались и волости, расположенные на реке Гжати. Окончательное присоединение этой территории произошло по «вечному миру» с Польшей 1686 года. Заметим, что гжатские волости в XIV-XV веках выступали активными посредниками в торговле между Смоленским и Тверским княжествами.}.

В связи с этим встает вопрос о дате основания Гжатска. Дореволюционные историки города называют разные даты его основания. Так, автор изданных в 1771 году «Топографических известий» Л. Бакмейстер без всяких доказательств утверждает, что Гжатск (по-видимому, по аналогии с датой основания Петербурга) возник в 1703 году {«Топографические известия, служащие для полного географического описания Российской империи». Составил Л. Бакмейстер, 1771, т.I, ч.I, стр.26}. Авторы же называвшихся статистических работ о Смоленской губернии, опубликованных в середине пошлого столетия, Я. Соловьев и М. Цебриков приводят другую дату его основания — июнь 1705 года. Этой же даты придерживается Преображенский, автор юбилейных статей, помещенных в 1872 году в «Вечерней газете» и в газете «Мирское слово» {См. Город Гжатск, его судьбы и бывшее значение. «Мирское слово» №14, май 1872, а также «Вечерняя газета» № 69, 1872, «Смоленские губернские ведомости» № 12, 1872.}.

Более поздние историки Гжатска К. Богусловский и В. Никитин еще в конце прошлого века показали несостоятельность этих утверждений. Основываясь на Указе Петра I об официальном открытии Гжатской пристани для навигации в 1719 году, они сочли этот год исходной точкой истории Гжатска {См. Богуславский К. и Никитин В. Город Гжатск и его уезд. Историко-статистический очерк, Смоленск, 1900}. Этот вывод, на наш взгляд, также ошибочен потому, что он игнорирует самый процесс основания Гжатска, то есть процесс исследования реки, строительства пристаней, поселка, рождения судостроительных верфей, в ходе чего проявлена была большая созидательная работа трудящихся местного края. Указ Петра об открытии пристани завершал собою, таким образом, целый этап рождения Гжатской слободы. Поэтому датой основания Гжатска следует считать не 1705 год и не 1719, а октябрь 1715 года.

Основав Гжатскую пристань, правительство Петра I стало заботиться о заселении ее ремесленниками и купцами, без которых немыслимо было функционирование и развитие пристани, как одной из баз снабжения товарами Петербурга. Правительство освободило жителей пристани от воинского постоя и от уплаты некоторых казенных податей.

Несмотря на указ Петра I о льготах и преимуществах поселившихся в этом районе, охотников селиться было мало. Тогда Петр прибегнул к такому методу заселения этого края, к которому вполне можно отнести указание В. И. Ленина о том, что Петр I ускорял заимствование у Запада всего передового, «не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства» {В. И. Ленин. Соч., т.27, стр. 307}.

Тайным предписанием Петра «языкам» (доносчикам) приказано было написать донесенья на некоторых из богатых купцов, обвинив их в различного рода «беззаконных делах». Всех «виновников» арестовали, посадили в ямы {Ямой в прежнее время называли тюрьму, в частности долговую тюрьму.} и не выпускали из-под ареста до тех пор, пока они не давали подписки о переезде в Гжатскую пристань. Так уже через два года после основания пристани здесь появилось свыше двух десятков богатых купеческих семейств из Твери, Калуги, Вязьмы, Можайска, Боровска, Волоколамска, Вереи и других городов, которые и положили начало развитию оживленной торговли {Географический лексикон Российского государства, сочиненный Федором Полуниным. Москва, 1773, стр. 542.}. В период же строительства Ладожского канала, которое началось в 1718 году, в его район прибыл первый гжатский хлебный караван на 50 барках.

На строительстве канала ощущался в этот момент острый недостаток продовольствия. Его строители буквально голодали. Гжатский караван спас от голода огромное число рабочих. Обрадованный Петр, по преданию, щедро наградил гжатских купцов — хозяев каравана и заявил им, что отныне он будет считать Гжатск «житницей Петербурга».

В знак своего особого расположения к жителям Гжатской слободы Петр I приказал построить здесь небольшой дворец, который и был возведен на левом берегу реки Гжати, на полуострове, образуемом изгибом реки. Дворец — дубовый одноэтажный дом с мезонином — стоял в прекрасной кленовой роще. Он был украшением Гжатска почти до середины прошлого столетия {«Мирское слово» № 14, 1872, а также «Вечерняя газета» №69, 1872 (Петр I лично сам никогда в этом дворце не был).}. В конце 40-х годов XIX века, когда дворец обветшал, городская дума продала его мельнику, которому понадобился дуб для водяной мельницы.

Гжатская пристань за короткое время действительно превратилась в главный отпускной порт всей восточной части Смоленской, западной части Московской губерний, всей Калужской провинции и других районов страны {Петр I все эти районы, как и некоторые другие, с самого начала рассматривал как базы снабжения Петербурга хлебом и другой сельскохозяйственной продукцией с помощью Гжатской пристани. В указе Петра от 11 ноября 1719 года «Об открытии Гжатской пристани и о переводе на оную торжков из Можайского уезда» перечисляются следующие города, находящиеся на сравнительно близком расстоянии от Гжатска и способные, по замыслам Петра, доставлять к Гжатску хлеб: Верея, Боровск, Калуга, Мещевск, Серпухов, Мосальск, Серпейск, Алексин, Таруса, Оболенск, Малый Ярославец, Мценск, Чернь, Тула, Орел (см. Полное собрание законов Российской империи, 1830, т.V, стр. 753).} Хлеб, доставленный в Гжатск речным путем (Окою, Угрою, Ворею) и гужевым транспортом из разных мест России, а также с Украины, грузился на барки и большими караванами направлялся в быстро растущую северную столицу.

Уже со времени Петра I Гжатская пристань служила также важнейшей базой по заготовке провианта для войск, квартировавших в Петербурге. Ежегодно зимой комиссионеры провиантского ведомства закупали здесь большое количество хлеба, овса и отправляли в Петербург.

Не раз эта обязанность по заготовке и поставке провианта Петербургскому гарнизону возлагалась на смоленского губернатора {Так в 1810 году смоленский губернатор должен был поставить через Гжатскую пристань 100 тысяч четвертей муки, 1686 четвертей круп, 183 711 четвертей овса (Журналы комитета министров, т. I, СПб, 1888, стр. 417)}.

Кроме хлеба, овса, в новую столицу доставлялось отсюда масло, сало, пенька, лен, льняное семя, кожи и другие сельскохозяйственные изделия. Следовательно, Гжатск становился важнейшим «кровеносным» сосудом, питавшим Петербург из глубин России многими сельскохозяйственными предметами.

Возникновение на Гжати судоходства и строительство пристаней вызвало к жизни разные отрасли промышленности, а следовательно наложило отпечаток на экономику местного края. В гжатских селениях, находившихся на берегах Гжати или вблизи ее, и в первую очередь на самой Гжатской пристани, выросло судостроение. Суда строились в Субботниках, Златоустове, Пуркееве, Чернейках, Храмцове и других селах и деревнях . Повсюду шло почти круглый год строительство плоскодонных без киля судов, получивших название барок. Это были сравнительно крупные суда, имевшие обычно 36 метров длины, 8 метров ширины (с осадкой в воде до 70 сантиметров) и поднимавшие до 8 тысяч пудов груза.

Река Гжать. 1909 год.

На Гжатских пристанях, как и Бельской, Поречской, с самого начала заведен был обычай строить судно только для одной поездки. Барка, отправленная в Петербург, обычно не возвращалась обратно, а разбиралась на дрова. Обилие леса на Гжати и в соседних районах намного удешевляло строительный материал. Местные помещики в условиях развивающихся товарно-денежных отношений легко шли на продажу леса и всегда были готовы к услугам купцов. Возвращение судна в этих условиях обходилось бы дороже, нежели строительство новых судов.

Но если бы даже возвращение судна обходилось дешевле, оно было бы почти невозможно из-за короткой навигации. Суда здесь водили лишь по весенним водам, сразу же по вскрытии льда. Уровень воды до 5 метров, позволявший пройти судам, держался не более 10 дней. Малейшее запоздание с доставкой грузов наносило большой ущерб. Ввиду мелководности Гжати во многих местах ее сооружались временные плотины, а также затоны для зимовки судов.

Несмотря на кратковременность сплава, ежегодно со стапелей Гжатских пристаней сходило в первой четверти XVII века до 1200 и даже до 1500 судов {Соловьев. Я. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губ. М. 1855, стр.490.}. Это свидетельствует о большом торговом значении, которое приобретала Гжатская пристань уже в самом начале своего развития.

Мы не располагаем данными о числе местных крестьян, занятых в судостроении, но число это было, по-видимому, значительным, так как им занимались целые деревни. Таких деревень было свыше десятка. Даже в прошлом веке, когда судостроение на Гжатской пристани резко сократилось, плотничье ремесло в уезде оставалось по-прежнему популярным.

С судостроением тесно связан кузнечный промысел, который давал дополнительный доход значительной группе государственных и крепостных крестьян. В Гжатской слободе и окрестных селениях появилось много кузниц, где выковывались главным образом гвозди и другие металлические предметы, нужные для изготовления барок. Сырье в кузницы доставлялось с тульских, а позже калужских железоделательных заводов.

Одновременно с мелкой промышленностью здесь начали возникать мануфактуры. Они создавались обычно гжатскими купцами, накопившими капиталы на поставках хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, или разбогатевшими крестьянами и ремесленниками. Мануфактуры эти основывались, как правило, на вольнонаемном труде и представляли собой капиталистический тип предприятия.

В июле 1722 года житель Гжатской слободы Алексей Жуков «с товарищи» основал кожевенную мануфактуру, на которую были присланы, по его ходатайству, 10 мастеров-кожевников, обучившихся изготовлять кожи «по иноземческому мастерству» в Петербурге {Материалы по истории крестьянской промышленности XVII и первой половины XIX веков (Документы), ч.I, изд. Академии наук СССР, 1935, стр.2-3, а также Заозерская Е.И., Мануфактура при Петре I, изд. Академии наук СССР, 1947, Приложение, стр.177.}.

В 1724 году в Гжатской слободе возникла мануфактура по производству стекла. Основал ее купец Василий Мальцев — родоначальник известной затем фамилии крупных промышленников, получивших дворянское звание. Позже Василий Мальцев передал мануфактуру своему сыну Якиму Мальцеву. В мануфактуру Мальцев вложил капитал в 9520 рублей {Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр.126.}.

Купцами Семеном и Григорием Сивохиными в 1749 году была основана полотняная мануфактура. На ее заведение Сивохины затратили 7562 рубля. Вначале на мануфактуре числилось 63 стана, в 1753 году — 50- станов. Все рабочие были вольнонаемные. Товары здесь делались «хорошим мастерством», как указывается в оценке мануфактур-коллегии {Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр. 125.}.

Гжатск превратился в один из центров по выработке сырья и полуфабрикатов для канатного производства. Здесь изготовлялась пеньковая пряжа и веревки, которые поступали затем на канатные мануфактуры.

Пеньковая пряжа являлась предметом довольно широкой торговли — ею гжатские купцы снабжали преимущественно петербургских купцов. Так, во второй половине XVIII века петербургский купец Яким Набатов закупил, например, у купца Гжатской пристани Василия Макурина 270 пудов пакли {Материалы по истории крестьянской промышленности XVIII и первой половины XIX веков (Документы), изд. Академии наук СССР, 1935, стр.36.}. Пеньковая пряжа и веревки поступали здесь как с мелких крестьянских производств, так и с мануфактур. Неизвестно, когда возникла первая такая мануфактура, но в конце XVIII века она уже существовала {Любомиров П.Г. Очерки по истории русской промышленности. М. 1947, стр. 168-169.}.

Таким образом, Гжатская слобода являлась одним из тех уголков страны, где шел довольно активный процесс складывания капиталистических форм производства. Это не могло не способствовать развитию капитализма в целом в стране {О развитии ремесла и мануфактурной промышленности сообщается также в «Топографических известиях». Кроме кузнечного и канатного промыслов, здесь перечисляются кожевенный, хлебный, калачный, пряничный и др. Называются также две парусинные и одна парусинно-полотняная мануфактуры. (См. «Топографические известия, служащие для полного географического описания Российской империи». Составил Л. Бакмейстер, СПб, 1771, т. I, ч. 1, стр. 26-27.)}.

Если в период своего возникновения Гжатская пристань была одним из главных перевалочно-транзитных пунктов для направляемых в Петербург сельскохозяйственных грузов, то со второй половины XVIII века она стала таким же распределительным центром для металла и металлических изделий. Существование Гжатской пристани, позволявшей транспортировать товары в Петербург и другие районы страны, являлось одной из причин зарождения вокруг нее Брянско-Жиздринского и Приокского металлургических районов. Возникшие невдалеке от Гжатской пристани в середине XVIII века металлургические и металлообрабатывающие заводы этих районов вывозили свои готовые изделия и полуфабрикаты (чугун, железо) в Петербург или за границу именно через Гжатскую пристань. Как убедительно показал профессор П. Г. Любомиров, здесь погружалась или перегружалась продукция Брынского и Дугненского металлургических заводов Никиты Демидова (сына основателя уральских демидовских заводов), Медынского завода Родиона Баташева, его же Изверского молотового завода {Брынский молотовый завод находился на реке Брыне, притоке Жиздры, в 150 километрах от Гжатска; Дугненский доменный завод — на Дугне — притоке Оки, под Алексиным; Изверский завод — на реке Извери (южнее Юхнова).}. К Гжатской пристани тяготели доменные и молотовые заводы тульского промышленника Масалова на реке Шане (северо-западнее Медыни), на реке Луже (в Боровском уезде), под селом Архангельским. Все они находились в 60—150 километрах от Гжатской пристани и отправляли отсюда свои грузы за границу.

Рост торгового и промышленного значения Гжатской слободы, а в связи с этим и численности ее населения, создали условия для превращения ее в уездный административный центр. Это произошло после подавления царизмом крестьянской войны 1774—1775 годов под руководством Емельяна Пугачева, которая серьезно расшатала крепостнический строй страны. Стремясь не допустить падение своего господства, правительство Екатерины II провело ряд мероприятий по усилению диктатуры дворян и особенно по укреплению местных административных властей, слабость которых обнаружилась в крестьянской войне. В 1775 году была проведена губернская реформа, в результате которой число губерний с 20 увеличилось до 50, а число уездов удвоилось. Генерал-губернаторы и губернаторы были наделены неограниченной властью для подавления «своевольства» и «неповиновения» крестьян и городских низов. В новом положении об управлении губерниями подчеркивалось, что местные органы власти должны иметь «прилежное старание» о «приведении ослушных в послушание» и о «возмездии» за нарушение общественного порядка и спокойствия в городах и деревнях.

В соответствии с новым учреждением о губерниях Смоленск вновь стал губернским центром, а Гжатская слобода в феврале 1776 года — уездным городом {См. Полное собрание законов Российской империи, 1830, т. XX, стр. 350—351.}, административно подчиненным Смоленску {До губернской реформы 1775 года Гжатская пристань входила в Можайский уезд, который являлся составной частью Московской провинции. На территории вновь сформировавшегося Гжатского уезда находилось тогда 19 сел, 41 сельцо и 732 деревни. Здесь проживало свыше 29 тысяч душ мужского пола.}. В 1780 году указом Екатерины II Гжатск, как и все другие города Смоленского наместничества, получил свой герб, представлявший собой нагруженную хлебом барку в серебряном поле — знак того, «что при сем городе находится сплавная хлебная пристань» {См. Полное собрание законов Российской империи, 1830, т. XX, стр. 350—351.}.

С превращением Гжатской слободы в уездный город ее экономическое значение в жизни страны еще более возросло. Прежде всего рос удельный вес промышленности в экономике города и уезда. В последней четверти XVIII века в городе открылось несколько новых промышленных предприятий. Здесь появились три полотняные мануфактуры, две из них, принадлежавшие гжатским купцам Самбурову и Чешихину, были довольно крупными в стране.

На парусинной мануфактуре Самбурова работало 329 вольнонаемных рабочих, производивших до 100 тысяч аршин парусины {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.}. 125 станов были размещены в трёx каменных двухэтажных зданиях и в нескольких деревянных. Изготовлялась у Самбурова и пеньковая пряжа для канатов и полотна. Изготовлением пряжи занимались в начале XIX века до 370 окрестных крестьян, работавших на дому на основе «вольного найма». Это была уже типичная форма рассеянной мануфактуры. Она соединяла централизованное производство с работой на дому.

Петербургская газета «Северная почта» в феврале 1811 года сообщала, что «парусно-полотняные фабрики (Самбурова)... год от году более распространяются и усиливают производство изделий своих с отличным успехом. При сих фабриках есть множество разных заведений, требовавших знатного капитала, и множество всякого строения, каменного и деревянного; занимающего большое пространство земли. В год вырабатывается от 2600 до 3000 кусков полотен. Работою же занимаются здешние городские и уездные жители обоего пола...» {«Северная почта или новая С.-Петербургская газета» №14, февраль, 1811.}.

На полотняной мануфактуре Чешихина работало в это время по вольному найму 230 рабочих, которые вырабатывали 90 тысяч аршин парусины. Так же как и у Самбурова, крестьяне окрестных деревень (до 350 человек) изготовляли пряжу на дому. Вначале Чешихин, как и многие другие владельцы предприятий того времени, держал два самостоятельных отделения: одно в Гжатске (две каменные светлицы по 17 сажень длиной), другое в Поречском уезде (две деревянные светлицы того же размера). Но в 1798 году он сконцентрировал все свое производство в одном месте в Гжатске. Кроме вольнонаемных, у Чешихина трудилось 15 крепостных. Он арендовал в Поречском уезде «ткаческие светлицы» у помещика Бурцева и по договору пользовался трудом его крестьян.

В конце XVIII века в Гжатске открылись 3 довольно крупные бумаготкацкие мануфактуры с 233 рабочими {Любомиров П.Г., проф. Очерки по истории русской промышленности, М., 1947, стр. 629.}.

В связи с начавшимся в городе и уезде строительством каменных зданий возникло несколько небольших кирпичных заводов. В конце XVIII века уже работали заводы купцов Плотникова, Чорокова, Гурьева, Рыбникова и др. Наиболее крупным был завод Плотникова, на котором 35 рабочих производили 300 тысяч штук кирпича в год.

Гжатск. Общий вид. 1909 год.

Для полной характеристики промышленности Гжатска конца XVIII — начала XIX века необходимо указать на существование здесь мелких кожевенных мастерских и трех мельниц — одной водяной и двух ветряных. В 1811 году купец Самбуров открыл в городе еще одну мануфактуру — суконную «для выделывания сукна из гишпанской и полугишпанской шерсти своего овцеводства» {«Северная почта» № 14, февраль, 1811}.

Таким образом, Гжатск являлся одним из наиболее развитых в промышленном отношении уездных городов не только Смоленской губернии, но и всей России.

Еще большее значение он приобрел в торговой жизни страны. Как известно, Гжатск выступал в роли торгового посредника между центральными районами страны и Петербургом. Отправляя хлеб, пеньку, железо и прочие товары в Петербург, гжатские купцы привозили оттуда и из других городов сукна, шелк, бумажные материи, железные и кожаные изделия, сахар, чай фрукты и т. д. {Максимович и Щекатов. Словарь географический Российского государства, ч. 2, М., 1804. стр. 37-39.}.

Все это продавалось на гжатской ярмарке происходившей ежегодно в начале июля и называвшейся Казанской. На ярмарку съезжались купцы из Москвы, Смоленска, Калуги, Владимира, Дорогобужа, Вязьмы, Боровска, Ржева, Серпухова, Переяславля-Залесского, Вереи и многих других городов. Здесь можно было видеть самые разнообразные товары как местного производства, так и привезенные из других областей.

Кроме ярмарочной торговли, в городе собирались еженедельные (по пятницам) торги. Из предметов местного производства здесь продавались пенька, лен, масло, сырые кожи, щетина, воск и др.

Возникла в городе и постоянная лавочная торговля, представлявшая собой новое явление в торговой жизни страны, незнакомое ранее русскому феодальному обществу. В гжатских лавках не только в торговые дни, но и «по вся дни (шла) продажа разных мелочных товаров, съестных и прочих припасов», — как указывается в Географическом справочнике конца XVIII века.

Как свидетельствуют «Топографические известия», с Гжатской пристани отправлялись также разные грузы в Ригу через Бельскую пристань. Перевозка грузов от Гжатской пристани к Бельской происходила, по выражению этого источника, «сухим путем», то есть проселочными дорогами {«Топографические известия, служащие для полного географического описаний Российской империи», 1771, т. 1, ч. 1, стр. 24—25.}.

Гжатское купечество, исчислявшееся в начале ХIX века в 458 человек, было наиболее богатым купечеством в Смоленской губернии. Да не только в Смоленской, а в уездных городах многих других губерний. К началу XIX века торговые обороты гжатских купцов составляли около 5 миллионов рублей. Многие из купцов вывозили товары в зарубежные страны.

О растущем капитале гжатских купцов, об усилении их торговых связей с заграницей говорит следующий любопытный факт.

В декабре 1803 года именитые купцы Гжатска Степан, Иван и Егор Церевитиновы, Григорий Чороков, Иван Федоров, Иван Жуков решили учредить на свои средства в Смоленске или Вязьме коммерческое училище, которое готовило бы квалифицированных коммерческих работников для обслуживания их сословия. Они обязались ассигновать на это заведение 100 тысяч рублей, внося ежегодно в течение 40 лет по 2500 рублей и сверх того единовременно 5300 рублей на основание училища. Купцы, ходатайствуя перед тогдашним смоленским военным губернатором С. С. Апраксиным, писали: «Стремясь к пользе государственной и к усовершенствованию коммерции, в коей как отцы наши, так и мы обращаемся, желая более и более оную в цветущее состояние поставить как за жизнь нашу, так и для наследников... для лучшего сношения с конторами не токмо российскими, но и иностранными, намереваемся завести в губернии Смоленской училище коммерции, где дети наши по соизволению родителей... будут обучаться всему тому, что для коммерции и сношениям по оной может быть полезно как-то: языкам английскому, французскому и немецкому, бухгалтерии, познанию мер, весов и монет разных государств в сравнении с российскими и прочего, что до коммерции коснуться может. И в сём же училище полагаем не бесполезным учредить отчасти класс навигации и класс механический: первый — в предмете том, чтобы хозяин товаров отваживающих на опасности плавания морей иногда мог судить отчасти о знании того, кому свои капиталы на корабли вверяет; второй — для того, что при внутреннем нашем хлебном промысле ежедневно видим нужду в строении мельниц водяных и ветряных, в сооружении машин при грузе и выгрузе судов, уменьшающих труды человеческие и проч.» {Аксенов М. В. Класс коммерции при Смоленской губернской гимназии, стр. 9-10. Памятная книжка Смоленской губ. на 1910 г. Смоленск, 1910. Приложение.}.

Ходатайство не осталось без внимания. В 1804 году при Смоленской губернской гимназии был открыт класс коммерческих наук.

Таким образом, купеческий Гжатск представлял собою одну из активно функционировавших клеточек развивавшегося всероссийского рынка.

Гжатск. Благовещенский собор.

Вместе с ростом промышленного и торгового значения Гжатска рос и сам город. К концу XVIII века он уже занимал площадь более чем в два квадратных километра (204 десятины), расположившись по обоим берегам реки Гжати. Данные о количестве его жителей и числе строений весьма противоречивы. По документу, составленному в 1781 году в Межевой конторе Смоленского наместничества и хранившемуся до последнего времени в Гжатской библиотеке, в Гжатске проживало 616 душ мужского пола, главным образом купцов, мещан и крестьян. Крестьяне близлежащих деревень, приходившие сюда на работу преимущественно в зимнее время, не учтены статистикой. Из мещан преобладали ремесленники — кузнецы, кожевники, канатники, хлебники. В городе в это время числилось 7 каменных строении и 218 деревянных. Здесь находилась одна водяная мельница и две ветряные. Украшением города являлся Казанский собор, построенный во второй половине XVIII века.

По-видимому, эти данные сильно преуменьшают как численность жителей, так и число строении Гжатска, так как накануне войны 1812 года, по данным Вороновского, извлеченным им из официальных документов местного архива, в городе насчитывалось 3079 жителей и 793 строения {Вороновский. Отечественная война 1812 г. в пределах Смоленской губ.,  1912. Приложения, стр. 397.}. Даже при сравнительно активном росте Гжатска, не свойственном феодальным городам страны в целом в то время, вряд ли можно допустить, что за три десятка лет город мог вырасти по числу строений в три с половиной раза {Грачев в работе «Смоленск и его губерния в 1812 году» приводит другие цифры, извлеченные из документов комиссии сенатора Львова, собравшей данные об ущербе, нанесенном Смоленской губернии войной 1812 года. Он пишет, что в Гжатске числилось в 1812 году 667 строений. Но и эта цифра говорит о том, что данные о числе строений Гжатска за 1781 год явно преуменьшены.   (См.   Грачев,   «Смоленск и его губерния в 1812 году»,   стр. 214.)}.

Несмотря, однако, на быстрый рост Гжатска, он уступал в то время своему древнему соседу — Вязьме по числу строений, особенно каменных. Об этом свидетельствуют и французы, побывавшие в Гжатске в 1812 году. «Из Вязьмы мы скоро пришли в Гжатск, — пишет один из французских офицеров, — город менее значительный и в котором почти все дома деревянные. В городе было всего одна очень длинная улица» {Французы  в  России.   1812   год  по   воспоминаниям  современников — иностранцев.  М.   1912,  стр.   112.}.

Развивался Гжатск и в культурном отношении. В январе 1787 года здесь было открыто Малое народное училище, в котором обучалось 28 учеников. По данным М. В. Аксенова, к 1801 году здесь уже занималось до 62 учащихся {Аксенов М. В. Очерки   из   истории   народного   просвещения в Смоленском крае, стр.  197.}. Это были в основном дети купцов и частично мещан. В 1805 году в городе открылось мужское трехклассное училище, формально именовавшееся уездным.

Итак, краткий обзор развития Гжатска в XVIII и начале XIX века показывает, что из небольшой заброшенной деревушки он превратился в довольно крупный уездный город с более или менее развитой промышленностью, с большой речной пристанью, имевшей миллионные торговые обороты. Рождение Гжатска и его сравнительно быстрое    развитие    вызвано    экономическим ростом страны, неустанной трудовой деятельностью народных масс, наконец, успехами России в упорной борьбе за берега Балтийского моря, позволившими завязать тесные торговые связи с Европой.

2.

Усиление торгово-посредничеcкой роли Гжатска, развитие торговли внутри города, увеличение числа его промышленных предприятий, основанных на применении вольнонаемного труда и производивших изделия главным образом на рынок — все это оказывало свое действие на помещичье и крестьянское хозяйство как Гжатского, так и соседних уездов, неумолимо втягивая их в товарно-денежные отношения.

Чтобы извлечь из своих имений максимальные доходы, приобрести денежный капитал для связи с рынком, помещики продавали леса, отправляли в Петербург свой хлеб, отпускали крестьян на фабрики и заводы, на строительство барок или сплав, а потом взимали с них повышенные оброки. Помещики создавали собственные промышленные предприятия, используя труд крепостных. Уже в конце XVIII — начале XIX веков в Гжатском уезде возникло несколько помещичьих  мануфактур.

Помещик В. В. Долгоруков основал суконную мануфактуру, на которой работало 48 крепостных, производивших свыше   13 тысяч аршин сукна {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.}.

Помещик И. Безобразов открыл в сельце Раменки стекольный завод, на котором уже в первые двое суток было изготовлено до 800 бутылок большого размера {«Северная почта или новая С.-Петербургская газета» №95, ноябрь, 1811.}. Завод в течение года выпускал до 120 тысяч бутылок.

У помещицы М. Мальцевой работала полотняная мануфактура, имевшая в 1806 году 44 стана. На мануфактуре было выработано в этом году 26 400 аршин полотна {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX веков. Диссертация.}.   Причем    крепостные   рабочие   были    заняты здесь только зимой или в свободное от полевых работ время. Видимо, барщину на полях помещица считала основной доходной статьей в своем хозяйстве.

Создавали    помещики    и    винокуренные    заведения, эксплуатируя  здесь тоже  своих  крепостных.

Гжатск. Земская управа.

Кое-кто из владельцев вотчинных мануфактур использовал наряду с крепостным трудом труд вольнонаемных рабочих. Так, у Безобразова из восьми мастеров пять было вольнонаемных, у Мальцевой числилось 33 крепостных и 60 вольнонаемных. Следовательно, и в крепостные предприятия проникали капиталистические формы труда, как более производительные и прогрессивные.

Проникновение   товарно-денежных   отношений   в деревню вызвало в последнюю  четверть  XVIII  века  расслоение   крестьянства.   Среди   гжатских   крестьян   как крепостных, так и особенно государственных, появились «хозяйственные мужики»,  накопившие значительные  капиталы и превратившиеся в крупных купцов и промышленников. Эти капиталы накапливались различными способами   капиталистического   предпринимательства.   Крестьяне голицынских вотчин, например, торговали хлебом, отправляя   его   в   довольно   большом   количестве   в   Петербург. Они были хорошо известны в Петербурге и даже фигурируют в числе поручителей по ссудам, которые отпускались Петербургским банком купцам и другим лицам. Некоторые из крестьянских богатеев выступали в качестве подрядчиков по строительству барок. Эти богатеи набирали посредством вольного найма крестьян, владеющих различными строительными ремеслами, закупали строительный материал и, изготовив судно, продавали его купцам. Встречались крестьяне, торговавшие пенькой,  заводившие кожевенные и другие мастерские.

Несмотря на то, что земля являлась монопольной собственностью феодалов и до начала XIX века не могла официально превращаться в объект купли и продажи лицами не дворянского происхождения, некоторые зажиточные крестьяне покупали ее у помещиков, оформляя обычно купчие на фамилию своего барина. На покупных землях крестьянское хозяйство велось нередко по капиталистическому образцу, то есть с применением наемного труда.

Покупка земли была особенно распространена у крестьян Ширяевской вотчины графа И. Д. Орлова. В 13 деревнях этой вотчины 277 крестьянских дворов являлись собственниками земли, что составляло половину всех домохозяев этих деревень. Кое-кто из крестьян владел тремя-четырьмя десятками десятин покупной земли.

Вместе с тем подавляющее большинство крестьян под воздействием расширившихся товарно-денежных отношений, которые еще более усилили феодальный гнет, буквально разорялось и нищало {Не случайно первые хлебозапасные магазины в стране, предназначенные для обеспечения населения хлебом в период голодных лет, были созданы решением сената еще в 1734 году именно в Смоленске и Гжатске. В 1750 году они существовали уже во всех городах Смоленской губернии.}.

К началу XIX века многие из гжатских крестьян дошли до такого разорения и нищеты, что министерство внутренних дел, по представлению смоленского военного губернатора, вынуждено было ассигновать 84 тысячи рублей «на продовольствие неимущих крестьян Гжатского уезда» {«Журналы   Комитета   Министров»,   т.1.   СПб,   1888,   стр. 36,  журнал от 6 февраля   1803 года.}. Такие ассигнования были крайне редкими и проводились   в   исключительных   случаях.

Декабрист смолянин Ф. Н. Глинка, проезжавший через Смоленскую и Тверскую губернии незадолго до войны  1812 года и помечавший в своем дневнике все, достойное   внимания,   некоторые   страницы   его   посвятил описанию тяжелой,  поистине трагической доле крепостных Сычевско-Гжатского края. Он рассказывает о «курных избах», из всех углов которых проглядывает нищета и бедность, об изнурительном труде крестьян на помещика, об их невыносимой жизни и исступленной злобе к барам. Беседуя с одной крестьянкой из деревни С., он  записал следующие ее слова:                                                    I

«У нас, батюшка, не как у людей: отдыху нет ни на минуту и в воскресный день кряхтим да потеем на работе, да коли б дельная работа... а то, как кроты, роемся в земле: то скапываем горы, то насыпаем пригорки, а кирпичу-то, кирпичу, каменьев, каменьев сколько перетаскали! Да все в гору и все на своих плечах! Кони от натуги подохли... Матушка весна хоть для всех красна, только нам не мила: люди встречают ясные денечки да радуются, а мы кулаком слезы утираем. От раннего утра  до поздней зари мы все в садах ,на работе» {Глинка Ф. Письма русского офицера, ч. 2, содержащая в себе мысли, замечания и рассуждения во время поездки по Смоленской  и Тверской  губ., М.   1815,  стр.  92—93.}.

Гжатским крестьянам, как и крестьянам других уездов Смоленской губернии, почти всегда не хватало хлеба, они вынуждены были прибегать к займам у помещика или ростовщика. Многие крестьяне, чтобы прокормить семью, кроме земледелия, занимались извозом, сплавом барок, пилили лес.

Усиление крепостной эксплуатации и гнета вызвало рост крестьянского протеста, который в отдельных случаях выливался в открытые волнения крестьян, особенно после войны  1812 года.

В  1797 году   произошло   волнение   крестьян в   Сычевской вотчине гжатского купца и крупного помещика Олонкина.  В   Гжатском  краеведческом   музее  хранится приговор Гжатского уездного суда по делу выступления крестьян Олонкина, утвержденный в октябре  1797 года петербургскими судебными властями. Один из  организаторов выступления крестьянин Терентий Миронов приговорен был к  наказанию   кнутом   и  ссылке  в   Нерченские рудники.  Все    остальные активные    участники волнения были также наказаны плетьми и сосланы в Сибирь.

В имении княгини Голицыной протест крестьян принял   форму  раскольнического  движения.   В   1812  году священники   сел   Спасского  и  Субботникова,  принадлежавших Голицыной, представили вотчинному правлению два донесения о возникшей среди местных крестьян старообрядческой секте.  В донесении указывалось, что зачинщики движения обещаниями «свободы  из владений помещика  и  прочими соблазнами записали уже в  раскол свой более 1500 душ». Комитет министров, получив это донесение, предписал Смоленскому губернатору немедленно   представить   об   этих   раскольниках   самые подробные сведения и обратить на них серьезное внимание.

Из других форм крестьянского протеста надо отметить побеги крестьян от своих владельцев, носившие массовый характер, жалобы крестьян на владельцев, а иногда убийства помещиков и поджоги помещичьих имений.

Значительное обострение классовой борьбы в деревне в конце XVIII — начале XIX веков являлось выражением конфликта, возникшего между новыми производительными силами, свойственными капиталистическому способу производства, и старыми крепостными производственными отношениями. Оно означало назревание кризиса крепостной системы..

Гжатск и его уезд в период Отечественной воины 1812 года

Гжатск стоял на главном пути движения наполеоновской армии на Москву и из Москвы на запад. Поэтому он был не только свидетелем, но и активным участником Отечественной войны 1812 года.

Под Гжатском произошла восторженная встреча русской армии с великим русским полководцем М. И. Кутузовым. Тут, близ Гжатска, в селе Царево-Займище, во главе отступавших русских войск стал тот, кто глубоко любил свой народ и свою родину, кому верил народ и армия, в ком видели спасителя отечества.

Утром 29 августа, вскоре после своего назначения на пост Главнокомандующего, М. И. Кутузов подъехал к Гжатску. Еще за пять километров от города его с радостью приветствовали гжатчане, вышедшие встретить любимого полководца. Под Гжатском жители выпрягли лошадей и собственными руками привезли карету Кутузова в город, в дом купца Церевитинова. Здесь его приняли с исключительной теплотой и сердечностью. В Гжатске Кутузов пробыл всего около двух часов, а затем направился к армии в Царево-Займище, находившееся в 20 километрах к юго-западу от Гжатска.

«Вдруг электрически пробежало по армии известие о прибытии нового Главнокомандующего, князя Кутузова, — пишет в своих походных записках один из русских артиллеристов. — Минута радости была неизъяснима. Имя этого полководца произвело всеобщее воскресение духа в войсках, от солдата до генерала. Все, кто мог, летели навстречу почтенному вождю, принять от него надежду на спасение России. Офицеры весело поздравляли друг друга. Старые солдаты припоминали походы с князем еще при Екатерине, его подвиги в прошедших кампаниях... Говорили, что сам Наполеон давно назвал его старой лисицей, а Суворов говаривал, что Кутузова и Рибас не обманет. Одним словом, с приездом в армию князя Кутузова во время самого критического положения России, обнаружилось явно — сколь сильно было присутствие любимого полководца воскресить упадший дух русских как в войске, так и в народе» {И. Р. Походные записки артиллериста, М., 1835, ч. 1, стр. 131 - 132.}.

Армия встретила Кутузова с невиданным ликованием. «Приехал Кутузов бить французов», — передавалось солдатами из уст в уста. По рассказам очевидцев, Кутузов, приняв почетный караул, произнес: «Ну как можно отступать с такими молодцами!» Это было понято так, что Кутузов твердо решил в самое ближайшее время нанести противнику решительный удар, подорвать его наступательный дух, ослабить его физически и морально и вместе с тем поднять боевой дух русской армии.

В тот же день Кутузов направил воззвание к смолянам:

«Достойные смоленские жители, — писал он, — любезные соотечественники. С живейшим восторгом извещаюсь я отовсюду о беспримерных опытах в верности и преданности вашей... к любезнейшему Отечеству. В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа... Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущество, наложить на вас тяжкие оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы россияне» {Смоленская губерния в Отечественной войне 1812 г., 1912.}

30 августа Кутузов переехал из Царева-Займища в деревню Михайлово, чтобы здесь в уединении глубже разобраться в положении дел на фронте и принять решение о дальнейших действиях армии. Познакомившись с обстановкой, Кутузов решил продолжать пока отступление. Он убедился, что соотношение сил было далеко не в пользу русской армии и давать сражение еще невозможно. В русской армии к этому времени насчитывалось около 95 тысяч человек, а наполеоновская армия исчислялась, по данным разведки, приблизительно в 180 тысяч. «К тому же, — доносил Кутузов императору, — местоположение при Гжатске нашел я по обозрению моему для сражения весьма невыгодным». 31 августа русская армия отступила далее на восток.

У самого Гжатска русские арьергардные части под командованием генерала Коновницына, с поразительной стойкостью отражавшие удары врага на протяжении всего отступления, снова вступили с ним в бой. Войска Даву и Мюрата выбили русскую пехоту из прилегающего к Гжатску леса и оттеснили ее к городу. Из села Белое в это время решительно наседала на русские части левая колонна противника (войска вице-короля Евгения Богарне).

Задача русского арьергарда состояла теперь в том, чтобы не дать возможности неприятелю занять мост через реку Гжать и отрезать таким образом всему арьергарду путь к отступлению. Это было возложено на отряд генерала Крейца, состоявший из драгунов и казаков. Отряд с исключительным мужеством сдерживал натиск врага до последней возможности, пока главные силы арьергарда проходили через мост. Успешно решив свою задачу, драгуны и казаки перешли речку вброд, стремясь скорей соединиться с главными силами арьергарда, но противник пересек русскому отряду дорогу. Чтобы ускользнуть от противника, русскому отряду пришлось совершить стремительный марш через поле и скрыться у ближайшего селения. Устроив в лощине близ селения и в самом селении засаду, драгуны и казаки внезапно напали на подступившую кавалерию противника с флангов и тыла и заставили ее чуть ли не панически бежать. Французы потеряли пленными около 500 человек.

Схема боя под Гжатском. 1812 год.

Русский арьергард и на этот раз вышел из труднейшего положения победителем. В тот же день, когда русские войска миновали Гжатск, в город вступила армия Наполеона. Она получила здесь трехдневный отдых. В городе расположилась гвардия, вокруг города — корпуса маршалов Даву и Нея, близ большой дороги — войска Евгения Богарне и Понятовского. Гжатский собор был превращен в конюшню. Это было демонстрацией пренебрежения ко всему русскому и даже к святыням.

В Гжатске Наполеон получил известие о прибытии в русскую армию нового главнокомандующего. Он расценил это как начало перехода русских войск к решительным боям, к генеральной битве. Гвардии был отдан приказ: «Ваши желания исполняются; приближаемся к сражению; вы пожнете новые лавры. Император полагается на вас, как гранитную стену. Он с вами, и успех несомнителен».

Для решающей встречи с противником армия концентрировалась вокруг Гжатска. Сюда Наполеон приказал подойти всем отставшим частям. С той же целью он устроил всеобщую перекличку боевых сил, находившихся в районе города и близлежащих местах. Но вслед за отступившей русской армией продвинулись на восток и наполеоновские войска.

Не прошло и недели пребывания оккупантов в Гжатске, как на западной окраине города возник большой пожар. Город загорелся ночью. В ночь дул сильный ветер, поэтому огонь быстро охватил не только центр города, но и его восточную окраину. «Через Гжатск как и через два предыдущие города, мы прошли окруженные с обеих сторон пылающими зданиями» — пишет врач наполеоновской армия Ларрей, вошедший в Гжатск в день пожара. Большая часть города выгорела. Почти не осталось следов от одной из лучших улиц города — Московской.

Гжатчане показали себя в это трудное время истинными патриотами своей родины. Они приняли горячее участие и в формировании народного ополчения в губернии, и в сборе пожертвований на оборону страны и в партизанском движении.

В Смоленском ополчении, принимавшем непосредственное участие в Бородинской битве, был 1351 житель Гжатского уезда {«Смоленская старина», вып. 2, 1912, стр. 33.}. Все они являлись помещичьими крестьянами.

Во время сбора пожертвований на оборону родины, происходившего в губернии в июле и августе 1812 года, гжатчане внесли самую значительную сумму из всех уездов Смоленщины. Они собрали 3,5 миллиона рублей из общей суммы в 10 миллионов, собранных по губернии деньгами, хлебом, фуражом, скотом, в то время как в Киевской губернии, например, было собрано 4 миллиона рублей, в Полтавской — 3 миллиона, а по всей стране пожертвования составили к октябрю 1812 года около 100 миллионов рублей.

Как позже писал гжатский предводитель дворянства в своей «докладной записке» губернатору, с отступлением русских войск на восток «все... (жители — В. О.) оставили свои места и жилища, удаляясь в разные губернии или в леса, отдаленные от главного тракта, с семействами и имуществом, какое только при быстром ходе военных обстоятельств успели и могли взять. В сем положении город и уезд оставались без жителей во всех местах, где расположены были неприятельские войска до самого прогнания...» {«Смоленская старина», вып. 2, 1912, стр. 24.}.

Многие из крестьян и частично городских жителей не просто ушли в леса, чтобы там отсидеться, а вооружились кто чем мог и начали партизанскую борьбу с врагом. Партизанское движение на территории Гжатского уезда приняло относительно массовый характер. В «Записке о ходе народной войны в 1812 году» о Гжатске и его уезде пишется, что «все вообще жители, имевшие несчастье оставаться в окрестных селениях, вооружились против неприятельских отрядов...». Особенно активны были жители тех селений, которые лежали поблизости от главного тракта и являлись объектом постоянных вражеских набегов.

Указывая на широкий размах и упорство партизанской борьбы в Гжатском и соседних с ним уездах, участник войны смолянин Федор Глинка писал:

«Тысячи поселян, укрываясь в леса и превратив серп и косу в оружия оборонительные, без искусства, одним мужеством отражают злодеев. Даже женщины сражаются! Сегодня крестьяне Гжатского уезда, деревень князя Голицына, вытеснены будучи из одних засек, переходили в другие, соседние леса, через то селение, где была главная квартира. Тут перевязывали многих раненых. — Один четырнадцатилетний мальчик, имевший насквозь простреленную ногу, шел пешком и не жаловался. Перевязку вытерпел он с большим мужеством. Две молодые крестьянские девки ранены были в руки. Одна бросилась на помощь к деду своему, другая убила древесным суком француза, поранившего ее мать. — Многие имели простреленные шапки, полы и лапти. — Вот почтенные поселяне войны! — Они горько жаловались, что бывший управитель поляк отобрал у них всякое оружие при приближении французов. Долго ли русские будут поручать детей своих французам, а крестьян — полякам и прочим пришельцам» {Глинка Ф. Письма русского офицера 1815, ч. IV, стр. 47—48.}.

Отважные действия гжатских партизан, как и партизан других уездов Смоленщины, наносившие огромный урон врагу, быстро привлекли к себе внимание оккупационных властей и наполеоновского командования. Военный губернатор Смоленской губернии генерал Бараге-Дильер 8(20) сентября доносил начальнику штаба наполеоновской армии маршалу Бертье:

«Число и отвага вооруженных поселян в глубине области, по-видимому, умножается. 3(15) сентября крестьяне деревни Клушина, что возле Гжатска, перехватили транспорт с понтонами, следовавший под командою капитана Мишеля. Поселяне повсюду отбиваются От войск наших и режут отряды, кои по необходимости посылаемые бывают для отыскания пищи. Неистовства сии, чаще происходящие между Дорогобужем и Можайском, достойны, по моему мнению, внимания вашей светлости. Без отлагательства нужно взять меры к преграждению новым беспокойствам, причиняемым крестьянами или укротить их наглость наказаниями за прошедшие преступления» {Денис Давыдов. Военные записки, 1940, стр. 180—181.}.

Часть крестьян организовалась в крупные партизанские отряды, вступавшие в открытые схватки с целыми подразделениями противника. Эти отряды возглавляли или местные крестьяне или русские солдаты, оказавшиеся по тем или другим обстоятельствам в тылу врага.

Способными руководителями партизанского отряда были крепостные крестьяне деревни Крутиц Игнатий Никитин и его помощник Галактион Максимов, награжденные позже за боевые заслуги георгиевскими крестами. Они сформировали отряд из крестьян своей деревни, принадлежавшей помещикам Белкиным. Партизаны, возглавляемые Никитиным, вели мужественную борьбу с наполеоновскими мародерами, не раз пытавшимися поживиться в их деревне хлебом и другими припасами. В одном из открытых боев с французским отрядом кавалеристов партизаны понесли серьезные потери. Сам Никитин был ранен дважды. Одна пуля попала ему в бок, другая оторвала ухо. Сына его, Тимофея, сражавшегося рядом с отцом, тоже тяжело ранили. Ему нанесли удар шашкой по голове, отрубили пальцы на руке. Тем не менее, отряд стойко выдержал удары врага. Крестьяне деревни Крутиц истребили до 300 оккупантов и более 50 взяли в плен {Слезскинский А. Смоленские партизаны в 1812 г. «Русская старина», сентябрь, 1900, стр. 661.}.

Замечательным организатором партизанской борьбы в Гжатском уезде являлся рядовой Киевского драгунского полка, бывший крепостной украинского помещика Завадовского, Ермолай Васильевич Четвертаков {Е. В. Четвертаков родился в деревне Нефедовка Новгород-Северского уезда Черниговской губернии, он был участником военных походов русской армии 1805, 1806, 1808 и 1809 годов.}. Полк, в котором он служил, действовал в арьергарде русского войска. Во время боя у села Царево-Займище Четвертаков попал в плен к французам, которые в течение трех суток до самого Гжатска вели его за собой. Улучив удобный случай, он ночью бежал из Гжатска и нашел приют в гжатской деревне Басманы. Крестьян этой деревни он первых стал призывать к борьбе с захватчиками и грабителями. В Басманах его призывы встретили недоверчиво. К нему присоединился только один крестьянин, но это Четвертакова не смутило. В следующей деревне Задкове за ним пошли еще 47 человек, а через короткое время (уже в ходе боев) отряд вырос до 300 человек.

Свыше 250 партизан были жителями Басман, которые, убедившись в истинно патриотических намерениях руководителя отряда, сами попросили принять их в его отряд. Главным опорным пунктом отряда была эта же деревня Басманы.

Отряд в основном был конным. Тощих и слабосильных крестьянских лошаденок партизаны заменили в ходе успешных боев лошадьми, отбитыми у врага. В отряде проводилось регулярное обучение партизан стрельбе. Мишенью служили латы французских кирасир, которые вешались на деревья.

Четвертаков разделил свой отряд на две равные части. Одна часть служила в качестве пикетов, которые защищали деревни от мелких шаек мародеров и сообщали в штаб-квартиру о появлении более многочисленной группы противника. Такие пикеты были расставлены в деревнях Басманы, Семионовке, Мокрели. Другая часть отряда посылалась в разъезды к Колоцкому монастырю, Гжатску, Медыни и к селам Николаевскому и Михайловке, находившимся на юге от Басман.

За небольшой срок отряд совершил много героических дел. Краткий перечень цифр и фактов убедительно свидетельствует об этом. В результате двух схваток у деревни Красной и близ нее партизаны истребили 27 оккупантов, в том числе 12 кирасир. В деревне Семионовке было уничтожено вначале 50 французских солдат, а затем еще до 60 человек. Оружие, лошади и обмундирование французов поступили на вооружение и вещевое довольствие отряда. В селе Антоновке партизаны взяли в плен и расстреляли 19 французских кирасир. В схватке у деревни Крисово они разогнали до 400 вражеских солдат и офицеров, при этом было взято в плен 70 человек. 50 французов было убито в селе Цветкове, 14 рядовых и офицер — в селе Михайловке. Отбитые у врага 5 повозок с фуражом и шестью лошадьми также были использованы в отряде. 59 мародеров было истреблено при селе Драчеве. Близ самого Гжатска партизаны отбили две пушки и ящик с патронами { Альбовский Е. Один из партизанов 1812 г. «Русская старина», июль, 1898, стр. 98—101.}.

Однажды отряду пришлось вступить в схватку с целым батальоном противника, вооруженным двумя орудиями. Схватка произошла близ деревни Скугарево. Узнав о приближении противника, Четвертаков попросил помощи у крестьян близлежащих деревень. На помощь отряду быстро собралось до четырех тысяч крестьян на конях. Несмотря на то, что крестьяне были вооружены кто чем, атака партизан была решительной — противник не принял боя и отступил к Гжатску. 10 фур и до 50 лошадей достались крестьянам.

Благодаря смелым, решительным действиям отряда Четвертакова удалось спасти от разорения все селения, расположенные вокруг Гжатска и даже в десятках километров на юг и запад от него.

При освобождении Гжатска Четвертаков вернулся в свой полк, был произведен в унтер-офицеры и награжден боевым орденом.

Под Гжатском действовал отряд рядового Московского пехотного полка Степана Еременко. Еременко был ранен близ Смоленска и оставлен на излечение в гжатской деревне. Вылечившись, он организовал из местных крестьян партизанский отряд в 300 человек. Его отряд вел борьбу с захватчиками до последних дней войны.

Одним из наиболее крупных отрядов командовал оставшийся после тяжелого ранения в тылу врага солдат-кавалерист Федор Потапов, по прозвищу Самусь. Отряд насчитывал до 300 крестьян и был вооружен даже пушкой, отбитой у французов. 200 партизан были одеты в латы французских кирасир. Отряд истребил свыше трех тысяч вражеских солдат и офицеров.

«Благоразумный Самусь,— сообщает П. И. Щукин, — ввел удивительный во всех подчиненных ему деревнях порядок. У него все исполнялось по знакам, которые подавались посредством колокольного звона и других условных примет. Часто с приближением неприятеля в превосходных силах, по первому знаку все деревни становились пусты; другой знак вызывал опять поселян из лесов в дома. Различные маяки « звон в колокола разной величины возвещали, когда и в каком количестве, на лошадях или пешими идти в бой. Сими средствами, причиня величайший вред неприятелю, всегда неустрашимый и всегда бескорыстный, Самусь сохранил почти все имущество храбрых своих крестьян, которые любили его, как отца и боялись, как самого строгого начальника» {Бумаги, относящиеся до Отечественной воины 1812 г., собранные и изданные И. П. Щукиным, ч. Ill, M., 1898, стр. 43-44.}.

В Гжатском уезде начал свою деятельность первый военно-партизанский отряд, руководимый героем Отечественной войны 1812 года, талантливым поэтом Денисом Давыдовым. Здесь, у Колоцкого монастыря, он обратился к генералу Багратиону (у которого ранее служил адъютантом) с предложением организовать из регулярной конницы и казаков партизанский отряд, который в контакте с крестьянскими отрядами делал бы налеты на крайне растянутый фронт врага.

Получив в распоряжение 50 гусар и 80 казаков, он избрал своим опорным пунктом Гжатское село Скугарево, которое располагалось близ леса и на высоте, позволявшей обозревать окрестности на семь-восемь километров {Село Скугарево расположено в 45 км южнее Гжатска. Теперь оно находится в Темкинском районе.}.

Местные крестьяне встретили отряд с большим недоверием, приняв его за наполеоновских мародеров. «В каждом селения, — пишет Денис Давыдов, — ворота были заперты; при них стояли стар и млад с вилами, кольями, топорами и некоторые из них с огнестрельным оружием. К каждому селению один из нас принужден был подъезжать и говорить жителям, что мы русские, что мы пришли на помощь к ним... Часто ответом нам был выстрел или пущенный с размаха топор, от ударов коих судьба спасла нас» {Денис Давыдов. Военные записки, М., 1940, стр. 207.}.

Постепенно отношения наладились, и отряд Дениса Давыдова, как и другие военно-партизанские отряды действовал в тесном контакте с крестьянами. Первые две схватки отряда Дениса Давыдова с французами произошли южнее Гжатска в селе Токареве 14 сентября. В результате было взято в плен 160 вражеских солдат и отбит обоз с награбленным имуществом местных жителей.

Токаревские крестьяне первые получили подробное наставление Дениса Давыдова, как бороться с французскими захватчиками. Он учил крестьян «дружелюбно» принимать вражеские отряды. Поднести им с поклоном все, что есть съестного, напоить, затем пьяных уложить спать и как только они крепко заснут, захватить их оружие и перебить. Трупы закопать в таком месте, чтобы французы, в поисках драгоценностей не наткнулись на тела своих собратьев и не перебили в отместку всех крестьян и не сожгли их деревни. По просьбе Давыдова, наставление было распространено по всем соседним деревням и сыграло свою роль в борьбе с мародерами. После первых схваток с врагом в селе Токареве отряд Дениса Давыдова нанес ему немало сокрушительных ударов между Гжатском и Вязьмой. В Цареве-Займище отряд внезапно налетел на охрану неприятельского транспорта и отбил 10 фур с провиантом, фуру с патронами, взял в плен 119 солдат и двух офицеров. Остальные спаслись бегством. На пути к селу Андреевскому было пленено 30 французских мародеров. У села Торбеево партизаны захватили в плен 260 рядовых, два офицера и отбили 20 фур с хлебом и овсом.

Блестящие действия отряда обратили на себя внимание французского губернатора Смоленской губернии, резиденция которого находилась в Вязьме. Он сформировал двухтысячный конный отряд и потребовал очистить от партизан все пространство между Гжатском и Вязьмой, разбить отряд и привезти Давыдова в Вязьму «живого или мертвого». Но все попытки оказались тщетными.

Партизаны действовали с такой гибкостью, бесстрашием и неуловимостью, что наполеоновские власти оказались против них бессильными. Смоленский губернатор жаловался Наполеону на малочисленность гарнизонов в подвластных ему городах (в Вязьме стояло 250 человек пехоты и конницы, в Гжатске - 170 человек) и просил подбросить подкрепления. Наполеон дал согласие сосредоточить «сильные отряды» в Вязьме, Гжатске и Дорогобуже.

Создав и обучив в Тарутинском лагере резервы и значительно пополнив свои войска, М. И. Кутузов в октябре 1812 года перешел в контрнаступление, в ходе которого русские войска полностью разгромили наполеоновскую армию.

Ударом под Малоярославцем русские войска вырвали инициативу из рук врага и вынудили его отступать по разоренной Смоленской дороге. Наполеоновскую армию, отступившую на запад, настойчиво преследовали русские регулярные части и партизаны. Севернее Смоленской дороги ей наносили удар за ударом казаки Платова, южнее трепали войска Милорадовича, ее непрерывно изматывали внезапными налетами партизанские отряды. Одни из ударов по французскому арьергарду был нанесен казаками Платова близ Колоцкого монастыря, находящегося в 45 километрах юго-восточнее Гжатска. Противник потерял здесь 800 человек убитыми и 200 пленными. Кроме того, русские захватили два знамени и 27 орудий.

Войска Наполеона, испытывавшие постоянные удары регулярной армии и партизанских отрядов, на этот раз уже не получили в Гжатске отдыха. «Неприятели бегут так, — писал в своем донесении Платов, — как никакая армия никогда ретироваться не могла». Лишь на короткое время Наполеон остановился на Смоленской улице, в одном из купеческих домов, позже принадлежавшем гжатскому купцу Коростылеву.

Все, что уцелело в городах и деревнях Смоленщины, при обратном движении французов на запад сжигалось дотла. Гжатск, освобожденный 2 ноября, был уничтожен за время оккупации почти полностью. Из всех городских строений, занимавших площадь более чем в два квадратных километра, сохранилось только 87. Были сожжены все здания присутственных мест, 252 частных дома, 326 домов сильно обгорели или остались без дворов и заборов {«Смоленская старина», 1916, вып. III, ч. II, стр. 115—116.}.

Уничтожены были также гжатские пристани со всеми строениями. Убыток, причиненный Гжатску захватчиками, исчислялся в 5 800 332 рубля ассигнациями. Ни один город губернии, за исключением самого Смоленска не понес такого ущерба. Что касается уезда, то здесь было сожжено и разрушено 8077 строений на сумму в 7 362 643 рубля, то есть на сумму еще большую чем исчислялись разрушения в городе {Вороновский. Отечественная война 1812 г. в пределах Смоленской губернии, 1912, стр. 320.}.

Гжатский предводитель дворянства князь Голицын в своей докладной записке губернатору писал:

«В событиях 1812 года Гжатский уезд, состоя на самом главном тракте от границы к Москве,- подвергся совершенному разорению. Жители, оставившие с поспешностью дома свои, лишились всего имущества, кроме того, которое успели и могли увезти. Город и все селения, занимавшиеся неприятельскими войсками, сожжены до основания» {«Смоленская старина», вып. II, 1912, стр. 25.}.

Восстановление города началось вскоре после освобождения его от французских захватчиков, но шло оно крайне медленно. Многие жители долго еще скитались по деревням, так как в Гжатске почти невозможно было найти пристанища. Часть жителей не вернулась в город совсем. Не в состоянии были люди своими силами и средствами восстановить жилища.

Справедливость требует заметить, что восстановление смоленских городов в смысле их планировки шло довольно организованно. В начале 1813 года в Смоленске была создана комиссия по распланированию разоренных городов на кварталы и по отводу жителям участков под застройку. Планы и фасады строящихся домов утверждались губернатором. Восстанавливать старые дома разрешалось только по прежним планам.

Медленное строительство в городе объясняется не только тем, что жители не имели на это средств, но и отсутствием ощутимой помощи со стороны правительства. Не случайно в справке Гжатской городской думы, написанной спустя несколько лет после войны, указывается, что жители «вознаграждения никакого не получили». Правительство Александра I сложило с жителей города около 166 тысяч рублей ассигнациями недоимки и выдало им хлебную ссуду на 10 210 рублей с возвратом, а более, разоренным на 11 550 рублей — безвозвратно. Вот и вся помощь царских властей городу, который возрождался из пепла.

Поскольку восстановление смоленских городов шло крайне медленно и, как указывается в одном из документов, «города пребывали в жалком положении», правительство создало в 1818 году комиссию сенатора Львова по выявлению размеров помощи этим городам. Комиссия подробно осведомила обо всем правительство, но помощь и в этом случае оказалась ничтожной.

Экономический упадок Гжатска после Отечественной войны 1812 года

1.

Экономические процессы, происходившие в России во второй четверти XIX века, приняли значительно большую отчетливость и глубину, чем в конце XVIII — начале XIX столетия. В недрах крепостного строя продолжалось формирование и укрепление капиталистического уклада, углублялся кризис феодализма, возникший вследствие конфликта между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями.

В стране увеличивалось число промышленных предприятий, особенно предприятий капиталистических, ширилось применение вольнонаемного труда, внедрение машинной техники. Продолжало развиваться мелкое крестьянское товарное производство, расширялся внутренний рынок, росли города.

Капиталистические отношения проникли и в сельское хозяйство. Они выражались в распространении вольнонаемного труда, во внедрении машинной техники и освоении многопольных севооборотов, в возделывании технических культур и росте торгового земледелия. Но все это находилось в зародышевом состоянии и пробивало себе дорогу с невероятными трудностями. Феодально-крепостной строй сковывал дальнейшее развитие промышленности и сельского хозяйства. Кризис крепостной системы, сопровождавшийся усилением крепостного гнета, обострил классовые противоречия в стране и усилил борьбу крестьян за свое освобождение.

Как же все эти процессы отражались на развитии Гжатска? Какова его дальнейшая судьба?

Гжатск в это время постепенно завершал свой восстановительный период. Только к 1825 году он более или менее залечил зияющие раны войны и начал принимать нормальный облик города. Это не означает, конечно, что война уже нигде о себе не напоминала. Не только в 1825 году, но даже спустя десятилетие следы войны еще отчетливо были видны во многих местах города. В статистическом обозрении Гжатска за 1835 год указывается, что после войны 1812 года «город поправлялся весьма медленно, так что некоторые каменные дома и поныне находятся неотделанными и запустелыми» {Статистическое обозрение уездного города Гжатска Смоленской губ., Смоленск, 1836, стр. 3.}.

Однако, по некоторым показателям, город подходил уже к довоенному уровню. Население города составляло в 1825 году 3243 человека, то есть немногим больше, чем до войны 1812 года {Статистическое изображение городов и посадов Российской империи по 1825 год, составленное из официальных сведений департамента полиции. СПб, 1830, стр. 16.}. В Гжатске числилось в это время 659 домов, из них 58 каменных {Статистическое изображение городов и посадов Российской империи по 1825 год, составленное из официальных сведений департамента полиции. СПб, 1830, стр. 16.}. Примерно такое же количество их было в канун 1812 года. Площадь города, находившаяся под постройками, однако, уменьшилась. В конце XVIII века она равнялась 223 гектарам, а в 1835 году только 193 гектарам. Уменьшение площади шло, главным образом, за счет заводских построек и торговых амбаров, многие из которых после разрушения не восстанавливались.

Гжатск во второй четверти XIX века не переживал того роста торговли и промышленности, который протекал в целом в стране. Наоборот, в указанное время в Гжатске начинается резкое падение торговли и сокращение торговых оборотов. Торговый упадок города, начавшийся с 1812 года, по-видимому, резко углубился после 1836 года, когда вследствие неблагоприятных природных условий гжатские купцы пережили серьезную «катастрофу». В этом году река Гжать вскрылась неожиданно рано, в конце февраля, и застала многих купцов неподготовленными к отправке барж. Большое число барж осталось неотправленным, и те из судовладельцев, кто имел поставки в казну, понесли громадные убытки. А баржи купцов, сумевших отправить их 1 марта, оказались застигнутыми внезапно наступившими морозами. Пока баржи стояли из-за морозов в 50 километрах от Гжатска, река спала настолько, что купцам приходилось для передвижения своих барж устраивать запруды через каждые 50 километров. В результате они прибыли в Петербург не в начале июня, как всегда, а в начале сентября, когда Петербургский порт уже закрылся, а хлеб был закуплен у других купцов. Многие из гжатских купцов, сумевших сохранить свои капиталы в войну 1812 года, после этого совершенно разорились. С тех пор знаменитая гжатская караванная торговля постепенно теряет свое значение.

«Этот год, — пишет Я. Соловьев, — повел за собой банкротство многих купеческих домов. Памятниками его остались развалины многих некогда прекрасных зданий, которые можно встретить на многих улицах в городе Гжатске» {Соловьев Я. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губернии, 1855, стр. 431.}.

Однако не это обстоятельство было главной причиной торгового упадка города. Упадок гжатской торговли объяснялся открытием в 1851 году Николаевской (ныне Октябрьской) железной дороги, которая отвлекла от гжатского речного пути значительную часть грузов, следовавших в Петербург. Он объяснялся резким обмелением реки Гжати, начавшемся с середины XIX века, что значительно сократило судоходство по реке. Он объяснялся также тем, что в районе Гжатска в значительной степени истреблен был пригодный для построек барок лес и цены на них резко поднялись. В конце XVIII века при генеральном межевании в уезде значилось 183,3 тысячи десятин леса, т. е. более половины всей площади; в середине XIX века леса осталось только 34 тысячи десятин {Географическо-статистический словарь Российской империи. Составил П. Семенов. 1863, стр. 630.}. Наконец он объяснялся общей причиной — политикой царизма, направленной на укрепление разлагавшегося феодально-крепостного строя и господства класса помещиков-крепостников. Это не могло не замедлить развития промышленности, торговли и городов. Все это привело Гжатск к потере своего былого торгового значения. Еще в 30-х годах из Гжатска уходило от 120 до 150 судов, доставлявших в Петербург товаров на сумму более чем в 4500 тысяч рублей {В статистическом обозрении города за 1835 год приводятся любопытные данные о том, какие предметы и в каком количестве были отправлены с гжатских пристаней в Петербург в этом году. Вот перечень этих предметов: муки ржаной — 23 377 четвертей, овса — 40 145, муки пшеничной — 317, семя льняного — 17 520, круп гречневых — 2870, овсяных — 40 четвертей, кож говяжьих — 1400 пудов, пеньки — 17 250, сала говяжьего — 245 900, масла конопляного — 61 000, меду — 200 пудов, дубовых ободов — 400 штук. Всего на сумму 4 570 580 рублей. (См. Статистическое обозрение уездного города Гжатска Смоленской губ., 1836. Интересные данные относительно числа судов и объема вывозимой продукции даются также за разные годы в работе «Описание земледельческой и торговой промышленности Смоленской губ.», Смоленск, 1832, стр. 22). }, то есть сумму близкую к товарообороту конца XVIII века, а в 1856 году из Гжатска отошло всего 38 судов, нагруженных товарами на сумму в 247 376 рублей {Статистическое обозрение уездного города Гжатска Смоленской губ., Смоленск, 1836, стр. 6, а также Цебриков М. — Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генерального штаба. Смоленская губ., 1862, стр. 372 — 374, 375.}. Из 45 пристаней, существовавших некогда на Гжати, сохранилось теперь не более 17 {Самыми значительными из них являлись теперь Логочевская, Шубинская и Ярыгинская.}.

Тем не менее, в 50-х годах гжатское купечество было наиболее богатым в губернии. Гжатск занимал тогда еще первое место по сумме купеческого капитала. В 1857 году капитал гжатских купцов составлял 307 200 рублей, капитал купцов Смоленска — 212 400 рублен, а Вязьмы еще меньше — 173 200 рублей. Но это говорит не о богатстве гжатского купечества, а о бедности купцов Смоленщины, о ничтожности их торговых оборотов.

Ярмарочная торговля Гжатска также не разрасталась, а сокращалась. Здесь по-прежнему существовала одна ярмарка — Казанская. Она начиналась 8 июля и продолжалась семь дней. На ярмарку съезжались купцы не только близлежащих городов, упоминавшихся ранее, но нижегородские, казанские, привозившие сюда кожаные и пушные изделия, галантерею и другие предметы. На ярмарку пригонялось большое количество лошадей и рогатого скота. Но если еще в 20-х — 30-х годах XIX века оборот ярмарки достигал в отдельные годы около 500 тысяч рублей, то в 1857 году на нее привезено было товаров всего на 10 900 рублей, а реализовано еще меньше — лишь на 3100 рублей.

Сокращение ярмарочных оборотов было, пожалуй, естественным и закономерным в условиях развития новых форм торговли — рыночной и лавочного торга, которые приобретали все большее значение. В городе продолжали происходить еженедельные торги по пятницам, обороты которых расширялись из года в год.

К 1861 году в Гжатске 157 лавок торговали самыми разнообразными товарами, удовлетворявшими насущные потребности населения {Экономическое состояние городских поселений Европейской России. Смоленская губерния. 1863, ч. 2, стр. 12.}. Для более полной характеристики торговой жизни города заметим, что он имел в это время две гостиницы, три харчевни, 25 постоялых дворов {Экономическое состояние городских поселений Европейской России. Смоленская губерния. 1863, ч. 2, стр. 12.}. Но все-таки сокращение ярмарочных оборотов вызвано не только и даже может быть не столько появлением новых форм торговли, сколько результатом переживаемого городом общего экономического упадка.

Аналогичный процесс переживала и промышленность Гжатска. Казалось бы, перед ней открывалась широкая перспектива, ибо она почти целиком была основана на более производительном вольнонаемном труде, но и здесь сказались разрушительные последствия войны. Упадок промышленности Гжатска начался с 1812 года, когда многие промышленные предприятия были разрушены и уже более не возрождались. По всем данным, окончательно прекратили свое существование такие предприятия, как парусинно-полотняная мануфактура купца Самбурова, полотняная мануфактура Чешихина, две крупные бумаго-ткацкие мануфактуры, некоторые кирпичные предприятия и др.

В 1847 году в Гжатске числилось восемь промышленных заведений, на которых работало всего 23 рабочих. Годовое производство этих предприятий равнялось 3912 рублям. Спустя десятилетие, в 1857 году, стало 9 предприятий с тем же числом рабочих, но с годовым производством в 16 270 рублей {Цебриков М. Материалы для географии и статистики России, Смоленская губ., 1862, стр. 374.}. В числе этих заведений следует отметить «фабрику» по выработке миткаля, два кафельных «завода», один черепичный, два сальносвечных. Все эти заведения ничем не напоминали фабрично-заводские предприятия: ни числом рабочих, ни годовым производством, ни внешним видом. Это были мелкие кустарные мастерские, продукция которых удовлетворяла потребности лишь местного рынка.

Вместе с развитием мануфактурной промышленности развивалось кустарное и ремесленное производство. В 1861 году в городе было 67 кустарей и ремесленников, главным образом, кузнецов, сапожников, портных и столяров {Экономическое состояние городских поселений Европейской России. Смоленская губерния, 1863, ч. 2, стр. 13.}. Заметим, что разнообразием ремесленных специальностей Гжатск не отличался. В городе насчитывалось не более полутора десятка видов ремесла.

Упадок торговли и промышленности Гжатска не мог не отразиться на развитии самого города, на росте его населения, размахе строительства, благоустройстве и т. п.

В 30-х — 50-х годах XIX столетия, когда начался упадок торговли и промышленности в Гжатске, рост населения города почти прекратился. В 1835 году в нем проживало 4008 человек, в 1840 году — 3700, в 1850 году — 3987, в 1861 году —4592 человека {Цифры взяты из следующих источников: Статистическое обозрение..., 1836, стр. 3; «Смоленская старина», вып. III, ч. 2, 1916, стр. 153; Статистические таблицы о состоянии городов Российской империи, СПб, 1852, стр. 26-27; Экономическое состояние городских поселений Европейской России, 1863, ч. 2, стр. 12.}. Следовательно, за два с половиной десятилетия число жителей Гжатска выросло всего на 14,5 процента. Причем в течение 15 лет происходило топтание на месте и лишь в последнее десятилетие перед крестьянской реформой население стало расти.

Кто же проживал тогда в городе? Каков был социальный облик города? Рассмотрим таблицу о социальном составе жителей Гжатска за 1835 и 1861 годы.

Число жителей В городе проживало  1835 г.  1861 г.

Дворян  15  259

Чиновников с семьями  132  -

Купцов и почетных граждан  822  826

Мещан  2297  2891

Крестьян  -  226

Духовенства  95  130

Военнослужащих с семьями  508  274

Других лиц  165  -

Как видно из таблицы {Статистическое обозрение, 1836, стр. 3, а также Экономическое состояние городских поселений Европейской России, 1863, ч. 2, стр. 12.}, рост населения города происходил за счет дворянства, которое увеличилось более чем в 17 раз, и за счет так называемого мещанства, то есть мелких торговцев, кустарей, ремесленников, чернорабочих. Причины резкого увеличения дворянства в составе жителей Гжатска не совсем ясны. Возможно, кризис крепостной системы, неумение приспособиться к новым капиталистическим условиям жизни, рост задолженности толкал более мелких дворян к службе, к продаже имений и переселению в город.

Мещанство, составлявшее основную часть городского населения, росло за счет занимавшихся ремеслом государственных крестьян, выкупившихся на волю крепостных, за счет посессионных рабочих, которые в то время довольно свободно отпускались на волю владельцами мануфактур, и за счет других социальных групп.

Что касается купечества, то оно в условиях упадка торгового значения города, естественно, не росло и не могло расти. Если в 1835 году в городе было три купца первой гильдии, 22 купца второй, то в 1862 году ни один купец не объявлял капиталов по первой гильдии, а по второй — только два {Экономическое состояние городских поселений Европейской России. Смоленская губ., 1863, ч. 2, стр. 13. (За право быть купцом первой гильдии вносилась пошлина с капитала в 15 тысяч рублей, второй гильдии - в 6 тыс. руб., третьей - в 2400 руб.)}. Следовательно, купечество не только не росло численно, но разорялось и беднело. Тем не менее почти четвертую часть жителей города составляло торговое и промышленное купечество, что свидетельствовало о значительном удельном весе его в местной городской жизни и, вместе с тем о росте буржуазии в стране.

Поскольку население Гжатска не росло, приостановилось и городское строительство. В 1825 году в городе числилось 659 домов, в 1835 — 660, в 1847 — 676, в 1857—677 {Статистическое изображение городов и посадов Российской империи 1825, стр. 16; «Статистическое обозрение», Смоленск, 1836, стр. 6; Цебриков М., Материалы для географии и статистики России. 1862, стр. 373.}. Каменное строительство, и без того незначительное, теперь резко сократилось. В 1835 году было 52 каменных дома, в 1857 году только 9.

Все это резко уменьшило городские доходы Гжатска. В 1835 году они составляли 20 247 рублей, в 1838 году— возросли до 23 806 рублей, но в 1847 году упали до 15 222 рублей, а в 1861 году даже до 9808 рублей.

Что же представлял собою сам город?

Он мало чем выделялся из других уездных городов России и по своим размерам, и по количеству населения, и по своему социальному составу. Река Гжать делила город на две части. В первой его части, на левобережной стороне находились Конная площадь ,и лучшие улицы города — Смоленская и Петербургская, вымощенные камнем {Конная площадь ныне называется Красной, Петербургская улица — Ленинградской.}. В двухэтажном каменном корпусе располагались все так называемые присутственные места, гостиный ряд, многочисленные лавки с съестными и другими товарами, а также народные училища. Здесь же на площади высился двухэтажный (Казанский) каменный собор, являвшийся одним из наиболее красивых соборов уездных городов России. По правобережной стороне тянулись Московская, Волоколамская и Калужская улицы {Волоколамская улица - в настоящее время улица Герцена; 1-я Калужская улица — Советская улица.}. Перечисленные улицы левобережья и правобережья Гжати образовывали центр города, застроенный домами главным образом дворян, купцов и чиновников. Подавляющее большинство каменных строений находилось именно на улицах дворянско-купеческого центра. Обе части города соединены были большим деревянным мостом, располагавшимся на главной улице — Московской. В «Статистическом обозрении» города за 1835 год указывается, что «замечательных архитектурою зданий в городе нет», но лучшими из них признавались дом присутственных мест и некоторые купеческие дома на Смоленской улице. Одним из замечательных архитектурных сооружении города являлся Благовещенский собор, находившийся на Волоколамской площади. Он был сооружен вместо небольшого деревянного собора видимо в конце XVIII века {Собор этот также был построен в конце XIX века. Вместо него появился тогда же новый, менее привлекательный и менее ценный в архитектурном отношении. Остатки его сохранились до настоящего времени.}. Главные улицы в праздничные и торжественные дни освещались фонарями, устроенными, как указывает современник, «по образцу столичных». К 1861 году таких фонарей в городе насчитывалось 30.

На окраинах города располагались дома мещанской бедноты. Здесь не было ни особняков, ни мостовых, ни освещения, ни других удобств, знакомых дворянам и купцам.

Через город пролегали три почтовых тракта — из Петербурга, Смоленска и Москвы и три транспортные дороги.

Гжатск отличался в то время обилием садов. Фруктовый сад приходился в среднем на каждый 5-й — 6-й дом города.

Окрестности Гжатска, как указывали современники, отличались множеством заливных лугов и лесов. Особенно живописен был район села Столбова, лежащего в двух-трех километрах от города, с богатыми фруктовыми садами и хорошим прудом. К селу вела прекрасная дорога лесом.

В Гжатске были тогда два училища — уездное трехклассное и городское приходское, в которых обучалось 160 детей, из них 6 девочек. Кроме того, 39 учеников занимались в трех частных светских школах {Статистическое обозрение уездного города Гжатска Смоленской губ., 1836, стр. 8.}. Учителей в городе числилось 10. Но если учесть, что в Гжатске проживало до четырех тысяч человек, эти цифры, конечно, ничтожны и говорят о плохой заботе царских властей о народном образовании.

На весь уезд, насчитывающий более 120 тысяч жителей, имелась одна небольшая платная больница на 30 коек. Больница не только не располагала достаточным оборудованием, медикаментами, но даже не имела собственного помещения, а нанимала небольшой частный дом. Существовала больница на городской доход, но он из года в год падал и был до крайности мизерным, что не позволяло создать мало-мальски нормальные условия для ее работы. Состояние гжатской больницы, как и большинства других уездных больниц Смоленской губернии, было настолько неудовлетворительным, что, по словам председателя губернской земской управы Н. А. Мельникова, «местные жители не имели к ним доверия и только в редких случаях поступали в больницы, так что в них почти исключительно лечились нижние чипы военного ведомства, за которых уплачивало интендантство» {Обзор деятельности земства Смоленской губ. за весь период существования земских учреждений, вып. 2, 1880, стр. 109.}.

Что касается сельских жителей, то им, кроме как фельдшерами в волостях государственных крестьян, «врачебной помощи вовсе не оказывалось» {Обзор деятельности земства Смоленской губ. за весь период существования земских учреждений, вып. 2, 1880, стр. 107.}.

Таким образом, послевоенный Гжатск характеризуется серьезным экономическим упадком. Резко сократилась торговля, выпуск промышленной продукции, крайне медленно росло население, почти полностью приостановилось строительство в городе, значительно снизились городские доходы, чрезвычайно отсталым был Гжатск и в культурном отношении.

В основе всех этих процессов лежали не столько разрушения, нанесенные войной 1812 года (хотя они сыграли значительную роль), сколько утрата Гжатском своей торгово-посреднической роли между Петербургом и центральными и южными областями страны. Гжатск перестал быть крупным поставщиком в Петербург многочисленных сельскохозяйственных грузов, металла и металлических изделий и посредником в торговле промышленными товарами, вывезенными из столицы. Это решающим образом отразилось на его развитии.

Определенное влияние оказала и общая причина — упорное стремление царизма сохранить отжившие крепостные производственные отношения, тормозившие развитие промышленности, торговли, техники, науки и культуры.

2.

В каком состоянии находилось помещичье и крестьянское хозяйство Гжатского уезда в условиях развития капиталистических отношений?

Гжатский уезд относился к числу тех уездов, где процент крепостных был чрезвычайно высоким. По данным на 1857 год, из 117 788 человек сельского населения уезда свыше 83 тысяч являлись крепостными, что составляло 70,5 процента всего его населения {Остальную (третью) часть сельского населения уезда составляли государственные и удельные крестьяне, которых было в середине XIX века 12 429 душ мужского пола. Государственные и удельные крестьяне хотя и находились в несколько лучшем положении, чем помещичьи, но и они страдали от малоземелья или неравномерного распределения земли среди них, от частых неурожаев, непосильных денежных платежей, произвола чиновников.}.

В отличие от большинства других уездов Смоленской губернии, Гжатский уезд не выделялся большим числом помещичьих имений. Если в Ельнинском, Духовщинском, Смоленском уездах их было в канун реформы в каждом свыше 500, в Рославльском — свыше 700, а в Вельском уезде даже за тысячу, то в Гжатском уезде всего 128 {Тройницкий А. Крепостное население России по 10-й народной переписи, СПб, 1861, стр 46.}. Это значит, что многие из них были обширными вотчинами, владельцы которых обладали большим числом крепостных крестьян и тысячами десятин земли. В середине XIX века из 39 758 душ крепостных мужского пола, принадлежавших гжатским помещикам, 28 889 числилось за 16 наиболее крупными владельцами, имена которых были хорошо известны не только в губернии, но и далеко за ее пределами. Таковы были имения князей Голицыных, Долгоруковых, А. П. Прозоровского, Е. В. Салтыковой, Т. Н. Нарышкиной, гр. Е. Д. Орловой, помещиков И. С. Мальцева, В. X. Храповицкой и др. {По количеству крепостных гжатские помещики распределялись в 1850 г. следующим образом: 16 относились к разряду наиболее крупных, владевших более 500 крепостных душ, 47 помещиков имели от 100 до 500 крепостных, 40 помещиков - от 21 до 100 душ и только 24 помещика являлись мелкопоместными, имевшими менее 21 крепостной души. В среднем в губернии на каждого помещика приходилось накануне реформы 67 крепостных и 786 десятин земли, между тем как в Гжатском уезде на каждое помещичье владение приходилось 323 крепостных мужского пола и 2133 десятины земли.}.

Князь А. А. Голицын, например, имевший два имения в селе Пречистое и в сельце Карманово, владел 6665 душами крепостных крестьян и около 46 тысячами десятин земли. Брат его, П. А. Голицын, имение которого находилось в селе Алексияновке, владел 3511 душами крепостных и свыше 35 тысячами десятин земли. Князь В. В. Долгоруков, владелец имения в селе Мокрое, имел 2695 душ крепостных и свыше 18 500 десятин земли {См. Приложения к трудам редакционных комиссий. Извлечение из описании помещичьих имений в 100 душ и свыше, 1860, т. IV, Смоленская губ., стр. 26—27.}.

Формировавшиеся в стране капиталистические отношения так или иначе сказывались как на помещичьих имениях, так и на гжатской деревне. Помещичье и крестьянское хозяйство все более втягивалось в водоворот торговой жизни. Современник событий Я. Соловьев свидетельствует, что еще до реформы 1861 года в сельском хозяйстве Гжатского уезда начало развиваться товарное льноводство, что вокруг города шло усиленное культивирование льна и Гжатск становился поставщиком этого вида сырья в другие города {Соловьев Я. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губ., 1855, стр. 276, 436.}.

Многие помещики занялись предпринимательской деятельностью, которая прежде всего сводилась к открытию мануфактур, рассчитанных на максимальное увеличение доходности имений. Во многих имениях были открыты винокуренные и сыроваренные заведения, кое-кто из помещиков занялся производством кирпича. Как уже было сказано, помещик В. О. Долгоруков основал суконную мануфактуру, помещица М. Мальцева открыла парусинную мануфактуру, у помещика И. Безобразова начала работать стекольная фабрика. В общей сложности в Гжатском уезде в середине XIX века действовало 17 промышленных предприятий с годовым производством в 75873 рубля. В большинстве своем они принадлежали помещикам.

Увеличения доходности своих имений помещики достигали главным образом не рационализацией своего хозяйства, а усилением эксплуатации крепостных. Помещичьи имения Гжатского уезда были в основном оброчными. По данным, собранным губернским дворянским комитетом в 1858 году, 68,5 процента крепостных крестьян в уезде находилось на оброке {Общий свод сведений о помещичьих имениях Смоленском губ., 1858, таблица.}.

Это объясняется тем, что оброчная система в условиях Гжатского уезда позволяла помещикам получать наибольшие доходы. Близость Гжатска к Москве и другим промышленным центрам, менее значительным, наличие в городе пристани, в связи с этим широко развитый извозный промысел,—все это создавало возможность для дополнительных приработков крестьян, а следовательно, для увеличения суммы помещичьего оброка, так как оброк взимался как с земледельческих, так и не земледельческих доходов.

По официальным данным, оброчные крестьяне Гжатского уезда в среднем платили с тягла по 19 рублей 48 копеек {В среднем на тягло приходилось около двух душ.}, но эта официальная сумма, по-видимому, резко преуменьшена, так как во многих имениях оброки были значительно больших размеров и являлись совершенно непосильными для крестьян, до крайности разорительными. Так, в имении А. А. Голицына (село Пречистое), гр. М. С. Каменского (д. Затворово), помещика И. С. Мальцева (сельцо Новое) он составлял 30 рублей с тягла или округленно 15 рублей с души.

В имениях кн. В. В. Долгорукова (село Мокрое), П. П. Голицына (сельцо Самново), Е. П. Сомова (сельцо Колычево), гр. Н. С. Каменского (д. Дедюково), А. А. Хитрово (село Головчево) крестьяне платили по 25—26 рублей с тягла, плюс к этому в некоторых имениях производились натуральные сборы и крестьяне выполняли другие повинности (подворная, строительная и др.) {Приложения к трудам редакционных комиссий, 1860, т. IV, Смоленская губерния., стр. 26 - 29.}.

Там же, где оброк составлял 17—18—19 рублей на тягло, он дополнялся, как правило, или натуральными поставками, или барщинными работами, или тем и другим. Так было, например, в имении гр. Ф. С. Каменской (с. Воробьево), где крестьяне платили оброк 18 рублей и поставляли 60 пудов сена, восемь аршин холста, курицу, 10 яиц, фунт белых грибов. Кроме того, они должны были обработать господскую пашню и доставить в помещичью усадьбу дрова {Приложения к трудам редакционных комиссий, 1860, т. IV, Смоленская губерния., стр. 26 - 29.}. В имении В. А. Храповицкой (с. Савино) оброк взимался по 18 рублей с тягла, но зато крестьяне должны были обработать господскую запашку, перевезти помещичий хлеб, подвезти в имение дрова {Приложения к трудам редакционных комиссий, 1860, т. IV, Смоленская губерния., стр. 26 - 29.}. У помещика Неелова крестьяне сельца Пески и других деревень платили оброк 18 рублей с тягла, плюс к этому отдавали помещику по две курицы, 20 яиц, 10 аршин холста. Кроме того, каждое тягло отбывало от 6 до 10 дней барщины на сенокосе, обрабатывало по 1/3 десятины пашни, принимало участие в рубке и возке леса, перевозке проданного хлеба.

Отметим также, что оброчная система, дававшая относительную свободу крестьянину, способствовала расслоению крестьянства. Отдельные изворотливые крестьяне, скопившие более или менее значительную сумму денег, сооружали мельницы, занимались прасольством, торговлей, изготавливали барки, заводили даже собственные мануфактуры. В селе Вырубово, принадлежавшем кн. Н. В. Долгорукову, крестьяне занимались производством юфти, которую отправляли в Ригу, Петербург и Москву.

Свыше 30 процентов гжатских крестьян несли барщину или выполняли смешанную повинность, то есть одновременно барщину и оброк. Как свидетельствуют современники, барщинные крестьяне обычно работали на помещика три дня в неделю, но дополнительно к этому облагались некоторыми натуральными оброками — то есть доставляли помещику яйца, кур, ягоды, орехи, грибы, а зимой — определенное количество холста, пряжи {Водовозова Е. Н. На заре жизни, 1934, т. I, стр. 161. Николева М. С. Черты старинного дворянского быта. «Русский архив», 1893, кн. 10, стр. 192.}.

Барщинные дни чаще всего отбывались по способу «брат на брата», то есть один работник работал 6 дней в неделю на себя, другой столько же на барщине. Вывозили удобрение на помещичьи поля и косили все крестьяне. Немало было имений, где на барщине работали 260 рабочих дней в году, что составляло 5 дней в неделю. Чтобы получить максимум доходов от имения, помещики старались разнообразными способами интенсифицировать труд крепостных. Они не только увеличивали число барщинных дней, но выделяли на определенную пахотную площадь постоянное число рабочих, устанавливали четкие сроки выполнения тех или других работ. Для усиления интенсивности барщинного труда помещики пускали в ход плети управляющих и бурмистров, наблюдавших за работой на полях {Судя по описанию помещичьих имений в 100 душ и более, данном в «Приложениях к трудам редакционных комиссий», барщинных крестьян числилось в уезде около 44%, а состоящих на смешанной повинности 28,3%, но эти описания охватывают менее 50% имений, поэтому не воспроизводят полной и достаточно точной картины.}.

Безмерная эксплуатация доводила крестьянское хозяйство до полного разорения. Большинство гжатских крестьян, как и крестьян всей Смоленщины, почти никогда не ело чистого хлеба, а употребляло мякину с небольшой примесью ржаной муки {Нередки были годы в губернии, в том числе в Гжатском уезде, когда урожай снимался для озимых культур сам-1,50, для яровых сам-1,83, для картофеля сам-1,42, а иногда и не возвращались даже семена, например, в 1851 году. Обычный же урожай на землях помещичьих крестьян озимого сам-2,66, ярового сам-2,29, картофеля сам-2,50.}. Мясо даже в праздники ели редко. Голод и эпидемические болезни являлись постоянными спутниками крестьянской жизни. Повсюду можно было слышать жалобы крестьян на нищету и бедность.

«Бедность лютая нас одолела, — жаловался один из смоленских крестьян на тяготы, которыми обременяет их помещица. — Почитай кажинный год от страстной до казанской хлеб с мякиной едим, да окромя щей с крапивой али щавеля до конца лета другого приварка не знаем...»

Страдали крестьяне не только от жестокой эксплуатации, но и от произвола помещиков, от полнейшего бесправия. Сохранившиеся воспоминания современников, описывающие крепостную деревню Смоленщины незадолго до крестьянской реформы, не затрагивают, к сожалению, непосредственно гжатской деревни, но ярко рисуют жизнь крепостных в других, соседних уездах, совершенно ничем не отличавшихся в этом смысле от Гжатского уезда. Недаром почти все авторы мемуаров говорят, что картины тяжелой крепостной жизни не были свойственны только тем местам, в которых они проживали, а они были повсеместным явлением в губернии. Особенно следует отметить мемуары Е. Н. Водовозовой, записки декабриста И. Д. Якушкина, путевые заметки о Смоленской губернии другого декабриста — Ф. Н. Глинки, М. С. Николевой и др. {Водовозова Е. Н. На заре жизни, ч. I и II, М., 1934; Якушкин И. Д. Записки, М., 1926; Глинка Ф. Н. Письма Русского офицера, ч. 2, 1815; Николева М. С. Черты старинного дворянского быта, «Русский архив», кн. 10, 1893.}

Все они рассказывают о многочисленных «неистовых поступках помещиков», по выражению Якушкина, то есть об открытой продаже крепостных, о проигрывании их в карты, о произвольной ссылке в Сибирь, о сдаче в рекруты, которые служили в армии по 25 лет и в сущности навсегда отрывались от родного очага.

Все современники обращают внимание на постоянные избиения и истязания крестьян. Пороли и били крестьян даже самые «добрые» помещики, не считая это за дикость и насилие.

«...Во всех гостиных (наших помещиков), — пишет в своих воспоминаниях смоленская помещица Е. Н. Водовозова, — непрестанно рассказывают о том, как какой-то помещик за проступок одного крестьянина выдрал всех мужиков и баб своего фольварка от старика-деда до пятилетней внучки», «...крепостных наказывали за каждый проступок: давали подзатыльники, драли за волосы, за уши, толкали, колотили, стегали плеткой, секли розгами...»

Бывали случаи, и нередко, когда крестьяне, подвергшиеся телесным наказаниям, умирали и почти никто из помещиков не нес за это наказания, так как произвол и беззаконие, творившиеся в помещичьих имениях, покрывались местными и столичными чиновниками.

Е. Н. Водовозова в своих мемуарах пишет, что мелкие чиновники полицейского и судебного ведомств «были обычными гостями помещиков», хотя на людей подобной категории помещики «смотрели свысока». Чиновники поэтому «покрывали их произвол над крестьянами, очень часто переходивший дозволенное даже в те жестокие времена» {Водовозова Е. Н. На заре жизни. М., 1934, т. 1, стр. 167.}.

До крайности тягостны и унизительны были для крестьян «помещичьи гаремы», когда развратные помещики принуждали сожительствовать с ними крестьянских женщин и девушек или требовали права первой ночи.

«Многие помещики наши, — замечает Е. Н. Водовозова, —весьма изрядные развратники: кроме законных жен, имеют наложниц из крепостных, устраивают у себя грязные дебоши...» {Водовозова Е. Н. На заре жизни, 1934, изд. Академии наук, стр. 219.}.

Крестьяне боролись против помещичьего гнета до самого падения крепостного права. Борьба эта принимала различные формы. Крестьяне писали на помещиков жалобы, убегали в другие места, нередко убивали помещиков, сжигали помещичьи имения (особенно в 1848 году, когда в уезде сожжено было несколько имений), коллективно, деревней, отказывались от выполнения барщины и от платежа оброка, а в отдельных случаях открыто восставали не только против помещиков, но и против местных властей.

В 1815 году объявили открытый протест против непомерно выросшего оброка, а также против произвола вотчинной администрации крестьяне графа Шереметева. Они категорически отказались платить оброк. К возмутившимся крестьянам были приняты срочные меры. Решением Гжатского суда они были отправлены на работу в Смоленский приказ общественного призрения {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX в. Диссертация.}.

В 1817—1818 годах поднялись против злоупотреблений властей (незаконных поборов, присвоения средств, отпущенных разоренным войной крестьянам) удельные крестьяне Златоустовской и Клушинской волостей {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX в. Диссертация.}.

В 1826 году произошло выступление крестьян села Воробьево, деревень Шахматово, Груздево и других, принадлежавших гр. Каменской. Оно было вызвано произволом управляющего имением, который в целях расширения барской запашки переселил крестьян с давно обрабатываемых земель на целину, отобрал у крестьян покосы, вдвое увеличил сумму оброка (с 50 до 100 рублен), проявлял по отношению к крестьянам страшную жестокость. В середине апреля 1826 года крестьяне направили в Гжатск своих представителей, которые подали коллективную жалобу на крайнее разорение их и чудовищный произвол управляющего имением. Однако уездные органы власти отправили сочинителей жалобы в городскую полицию, а остальных крестьян заставили покориться помещице {Рябков Г. Т. Развитие капиталистических отношений в крепостном хозяйстве в конце XVIII - первой трети XIX в. Диссертация}.

В 1841 году крестьяне кн. Долгорукова категорически отказались расчищать новые земли под пашню помещика. Долгоруков вынужден был прибегнуть к силе местных властей, чтобы заставить крестьян выполнить приказ.

Протесты против крепостнического гнета особенно усилились в уезде в канун падения крепостного права. Об этом отчетливо свидетельствует донесение гжатского предводителя дворянства смоленскому губернатору от 25 июля 1860 года по поводу волнения крестьян в имении помещиков Нееловых.

«Крестьяне гжатских помещиков Нееловых не стали им повиноваться, жалуясь на то, что помещик обрезал их землю, в особенности луга, не уменьшив лежащих на них повинностей. Они явились в Гжатск к уездному предводителю дворянства, затем в земский суд, отвечали здесь дерзко, заявляя, что пойдут в Смоленск. Исправник и я выезжали в имение, но успокоить их не могли. Из сего изложения дела видно, до какой степени дошли дерзость крестьян г. Неелова против властей и ослушания помещику, который, сколько мне известно, не сделал ни малейшей обиды. Усмирять понятыми я не решился, чтобы не распространять более волнений между крестьянами уезда, тем более, что такие волнения, по собранным мною сведениям, открываются уже и в других частях уезда» {СОГА, ф. 1, св. 12, арх. 508, лл. 45-46.}.

При этом крестьяне боролись за освобождение от крепостной зависимости «со всей землей». В том же донесении гжатского предводителя дворянства отмечалось, что крестьяне помещиков Нееловых выразили явное недовольство затеянным разделом земли между братьями Нееловыми, заявив, что, мол, нечего делить землю между собою, «скоро все равно не только вся господская земля поступит в их (крестьян — Ред.) владение, но еще и из соседнего многоземельного имения Микулиных наделят их землею» {СОГА, ф. 1, св. 12, арх. 508, стр. 46.}.

Таким образом, в гжатской деревне и в гжатском помещичьем имении мы наблюдаем те же процессы, которые были свойственны в целом стране. Прежде всего активное проникновение в сельское хозяйство рыночных отношений. В связи с этим упорное стремление помещиков поднять доходность своих имений за счет усиления эксплуатации и гнета крестьян. Резкое ухудшение положения крестьянских масс. Отсюда обострение классовых противоречий и подъем крестьянского движения, явившегося главным элементом революционной ситуации 1859—1861 годов.

Падение крепостного права

В канун реформы 1861 года антикрепостнические настроения крестьян достигли особенно широкого размаха. Чтобы не допустить ликвидации крепостного права «снизу», то есть самими крестьянами, правительство Александра II вскоре после Крымской войны исподволь приступило к подготовке крестьянской реформы. Всем губернаторам и губернским предводителям дворянства еще в ноябре 1857 года был разослан царский рескрипт, в котором указывалось, каких принципов необходимо придерживаться дворянам при подготовке губернских проектов освобождения крестьян.

Убедившись, что правительство твердо намерено провести реформу, гжатское дворянство, как и дворянство всей России, потребовало осуществления ее на таких условиях, которые были бы максимально выгодны для помещиков.

Прежде всего гжатское дворянство упорно стремилось получить выкуп за освобождение личности крестьянина, за его рабочие руки, так как ценность гжатских имений, по определению помещиков, заключалась «преимущественно в промысле крестьян». Земля давала здесь незначительный доход.

Гжатские помещики в своем решении на уездном совещании указали поэтому, что «при новом устройстве крестьянского быта вознаграждение за их личный труд составляет решительную необходимость, потому что личный труд крестьян заключает в себе более или менее во всех уездах губернии едва ли не половину ценности состояния». {СОГА, ф. 567. Проект постановления дворянства Гжатского уезда. Св. I, арх. 6.}.

Такой же точки зрения придерживались гжатские помещики в своих личных «отзывах» и «мнениях» на царский рескрипт, которые были собраны по губернии. Так помещик Головин писал, что «отчуждение крестьян без соответствующего за них вознаграждения лишило бы помещиков Смоленской губернии большей части стоимости их имений, ценность которых по скудости почвы вообще и малоземельности в некоторых уездах преимущественно заключается в рабочей силе» {СОГА, ф. 567, св. I, арх. 6, л. 2.}.

Гжатских помещиков тревожила также опасность остаться после освобождения крестьян без рабочей силы. Помещики опасались, что вследствие скудости смоленской почвы и широко распространенного в уезде отходничества среди крестьян они, получив свободу, не останутся на прежних местах, а разойдутся на промыслы или уйдут в хлебородные губернии. Поэтому в целях закрепления крестьян за помещиками, они требовали сохранить всю землю, в том числе и усадебную, в собственности помещиков, а крестьян наделить ею «во всегдашнее пользование» за повинности в виде оброка или барщины и вместе с тем ограничить их переселение в пределах губернии. Только такой способ, как полагали гжатские помещики, не вызовет разорения их имений.

Особенно упорными сторонниками безземельного освобождения крестьян были владельцы крупных имений Н. Долгоруков, Н. Колачееский, ген. Головин и др.

Князь Н. Долгоруков доказывал, например, что «крестьянам не только полевые наделы, но и усадебные надо дать только в пользование, чтобы сохранить обязанные отношения крестьян с помещиками».

Н. Колачевский также предлагал «сохранить у крестьян усадебные и полевые наделы на условиях поурочной барщины или оброка». Наиболее надежным средством привязать крестьянина к помещику Колачевский считал сохранение крестьянской усадьбы в руках помещиков. Это позволит помещику, в случае переселения крестьянина в другое место, обязать его за пользование усадьбой оставить в собственности помещика все имущество, кроме одежды. «Вот что прикрепит его к своей родине, — пишет Н. Колачевский, — он никуда не пойдет и не будет бродяжничать. Земля же вообще, как усадебная, так и временно наделенная крестьянам, должна всегда оставаться во всегдашнем распоряжении помещика, как единственное благосостояние, ему оставленное» {СОГА, ф. 567, св. I, арх. 6, л. 8.}.

Некоторые помещики предлагали в своих «отзывах» (например, Гринцевич) разрешить крестьянам переселение только в пределах уезда или губернии и то лишь через 15—20 лет после реформы, когда хозяйственная жизнь имений войдет в определенную норму.

Крепостники-помещики во главе с Александром II, подготавливавшие в Петербурге законы об освобождении крестьян, не могли не прислушаться к голосу своих собратьев, проживавших в своих имениях или в губернских и уездных городах. Большинство помещичьих требований так или иначе было учтено.

Крестьянская реформа 1861 года ликвидировала личную зависимость крестьян от помещиков и этим создала условия для утверждения в стране капиталистического способа производства. В этом сказался буржуазный характер реформы, в этом состоит ее прогрессивное значение.

Но крепостники-помещики, согласно выработанным ими «Положениям 19 февраля», сохраняли за собой право собственности на все принадлежавшие им земли и обязаны были наделить крестьян землей лишь в постоянное пользование за определенные повинности. «Положения» указывали, что наделение крестьян землей необходимо было «для обеспечения их быта и выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком». Для каждого уезда и даже отдельных частей уезда были установлены максимальные и минимальные нормы надела на мирскую душу. Выше максимальной нормы крестьяне не имели права требовать, а ниже минимальной помещики не имели права наделять крестьян.

Максимальная норма надела в Гжатском уезде равнялась 4 десятинам, минимальная — 1 десятине 800 квадратным саженям. Эти наделы при недостаточном плодородии смоленской почвы могли обеспечить лишь нищенское существование. Они позволяли уменьшить дореформенную площадь земли крестьян Гжатского уезда не менее чем на 10 процентов. В общей сложности из 273 тысяч десятин земли, которой владели гжатские помещики до реформы, в надел крестьянам отошло 137 978 десятин {См. Бочкарев. Экономический быт и финансы Юхновского уезда в очерках и монографиях. Смоленск, 1911, стр. 268.}. Остальная земля осталась в распоряжении 128 помещиков. Поскольку «Положения» предоставляли помещикам право разверстывать угодия по своему усмотрению, они отрезали у крестьян самые лучшие земли Более того, чтобы вынудить крестьян на кабальную аренду помещичьей земли, они клиньями вгоняли свои земли в земли крестьян, лишали их колодцев, водопоев или прогонов к водопоям, лугов, пастбищ. Поэтому крестьяне вели длительную и упорную борьбу за возвращение «отрезков».

Если помещик давал согласие на выкуп крестьянской земли (до выкупа он оставался юридическим собственником этой земли), то крестьяне за полученную землю должны были заплатить огромные выкупные платежи.

Каждая десятина земли в Гжатском уезде была оценена в 30 рублей 49 копеек, в то время как рыночная стоимость ее составляла в Смоленской губернии 10 рублей 44 копейки, а по другим данным, еще меньше {Я. Соловьев, например, указывает, что цена незаселенной десятины в Смоленской губернии в 50-х годах равнялась 5 руб. 50 коп., а С. Иванов говорит, что она ценилась в разных уездах от 2 до 15 руб. 50 коп. сер. (См. «Статистический очерк состояния Смоленской губ.», «Русский вестник», 1857, стр. 698.)}. В результате гжатские крестьяне должны были заплатить за полученную землю 4 206 769 рублей, то есть в три с лишним раза дороже, чем она стоила в действительности.

Эта сумма показывает, что в цену крестьянской земли помещики включили и стоимость крестьянской личности, чего особенно настойчиво добивались гжатские и другие помещики Смоленской губернии. Но выкуп крестьянской свободы, как мы видим был помещиками замаскирован. Эта маскировка особенно отчетливо выявляется, когда мы сравниваем выкупную цену надела Гжатского уезда с ценой надела, например, в Дорогобужском и Духовщинском уездах, где отхожий промысел крестьян был в меньшей степени развит. В этих уездах душевой надел был установлен в 4,5 десятины, а размер выкупа за него в 106 рублей 66 копеек, в то время как крестьяне Гжатского уезда, получившие максимальный надел в 4 десятины, должны были заплатить за него 120 рублей.

«Они так освободили крестьян, — писал В. И. Ленин, — что за оставшийся у крестьян после этого грабежа надел заставили мужика платить втридорога! Ни для кого не тайна ведь, что при «выкупе» 1861-го года мужика заставили заплатить гораздо больше того, что земля стоила. Ни для кого не тайна, что мужика заставили тогда выкупать не только крестьянскую землю, но и крестьянскую свободу» {В. И. Ленин, Соч., т.12, стр. 236.}

Условия крестьянской реформы резко расходились с чаяниями и ожиданиями крестьян, поэтому начались многочисленные крестьянские выступления. В Смоленской губернии в 1861 году произошло 112 крестьянских волнений, 14 из них в Гжатском уезде — имениях кн. П. А. Голицына, Е. В. Салтыковой, А. А. Голицына, Долгорукова, помещиков И. С. Мальцева, Д. С. Орлова, Позднякова, Демьянова, Эндагуровой и других.

В шести случаях выступления крестьян носили настолько упорный характер, что были подавлены только с помощью военных команд до двух-трех рот солдат. В семи случаях крестьян пороли, наиболее активных участников волнений арестовывали и только одно выступление было прекращено с помощью «мирного» внушения земской полиции и священников.

Главная причина крестьянских волнений состояла в том, что «Положения 19 февраля» сохранили в силе массу крепостнических пережитков, с которыми крестьянство решительно не хотело мириться. Вот что по этому поводу писал смоленский губернатор в своем отчете императору:

«Крестьяне были убеждены... что с объявлением свободы барщина будет уничтожена вполне во всех проявлениях и что земля, которою они пользовались, так или иначе будет приобретена для них правительством. Это убеждение подкреплял доводами, по его мнению несокрушимыми: «не без земли же мы родились» {СОГА, ф.1, л.12. «Отчет о ходе крестьянского дела в Смоленской губернии в 1861 году».}.

Самым упорным и самым продолжительным не только в уезде, но и в губернии, было волнение самуйловских крестьян князя П. А. Голицына {По упорству и ожесточенности, по своим последствиям самуйловское восстание идет вслед за известными восстаниями в селе Бездна Казанской губернии и селе Кандеевка Пензенской губернии.}. Оно длилось около трех недель: с конца апреля до середины мая 1861 года. В движении приняло участие более двух тысяч крестьян из 20 сел и деревень, принадлежавших кн. Голицыну. Особенно активным было участие крестьян деревень Полозово, Большие Носы, Маслово, Кордюково, Мохотино, Подобедово, Твердуново, Подвязья, Княжево, Рытвино, Барсуково, Малые Палаты, Крутиц.

Вотчина кн. Голицына являлась одной из наиболее крупных в Смоленской губернии. Голицыну принадлежало 3511 ревизских душ. Около 150 человек в имении было одних дворовых. Крестьяне Голицына несли главным образом смешанные повинности. По договору, заключенному князем с крестьянами, они обязаны были вспахать и засеять всю землю барина, вывезти на поля удобрения, очистить весной барские сады, сжать помещичий урожай, уложить в скирды снопы, обмолотить и перевезти господский хлеб на пристани (от 20 до 40 километров), скосить весь княжеский луг. Каждый крестьянский двор обязан был, кроме того, напилить в 15 километрах от имения и подвезти по две сажени дров, спилить и подвезти на такое же расстояние по четыре дерева для господских построек. Все эти работы ложились преимущественна на барщинных крестьян, однако не освобождались и оброчники, платившие значительные оброки — 36 рублей серебром в год, малые — 23 рубля. Эти тяготы усугублялись сутяжничеством, издевательством и обманом крестьян, чинимыми управляющим имением купцом Токаревым.

По обнародовании манифеста крестьяне наотрез отказались обрабатывать пашню князя, заявив, что на помещика они «...теперь не обязаны работать, так как они есть теперь вольные и поэтому совершенно никакой работы отправлять не будут» {СОГА, ф.1, св.12, арх. 499.}.

В разгар весенних работ княжеские поля оставались незапаханными и незасеянными. Хозяйство все замерло. Никакие убеждения станового пристава, управляющего вотчиной, священников не помогли. Не помог и приезд гжатского земского исправника, прибывшего в имение 10 мая. Все крестьяне решительно отказывались нести барщинные повинности. «Крестьяне этой вотчины присягнули действовать заодно и не выдавать друг друга», — доносил земский исправник. Убедившись в невозможности усмирить крестьян уговорами, исправник запросил на «помощь» воинские подразделения.

14 мая 1861 года на место волнения крестьян в село Самуйлово прибыли флигель-адъютант царя полковник Слепцов, гжатский предводитель дворянства, а к вечеру — две роты Колыванского пехотного полка и гжатская инвалидная команда в 60 человек. Крестьяне, узнав о прибытии начальства с солдатами, ночью припасли себе колья и спрятали их у княжеской мельницы, где обычно собирались. Но на следующий день солдаты опередили их и преградили доступ к тому месту, где были спрятаны колья.

По приказанию флигель-адъютанта царя 15 мая была созвана сходка крестьян, на которую пришло более 2000 человек. Она была собрана Слепцовым не там, где предполагали крестьяне, а у пруда, огороженного железной решеткой. Вскоре собравшиеся крестьяне были окружены солдатами. Полковник Слепцов и местные власти, надеясь на устрашающую силу солдат, решительно потребовали от крестьян подчиниться властям и помещику и приступить к выполнению своих обязанностей, указанных в «Положениях» о крестьянах. Однако крестьяне, не испугавшись ни солдат, ни начальства, стояли на своем. Слепцов взялся тогда за уговоры, используя для этого священников. Не раз в середину толпы в полном облачении, с крестом в руках, выходили священники для внушения, «но крестьяне ни на какие убеждения не соглашались, — указывает предводитель дворянства в рапорте военному губернатору, — и говорили, что все, читанное нами, есть ложь и что они от всего свободны».

Когда в третий раз один из священников попытался пробраться в толпу для последнего внушения, крестьяне ему кричали: «Ежели, батька, сейчас не уберешься, ежели будешь что говорить нам, то мы побьем тебя: ты на их стороне». Флигель-адъютант царя так же убедительно просил верить его словам, как посланника царя. «Но слова мои были покрыты неистовыми криками народа», — доносил Слепцов Александру II.

Чтобы прекратить это упорное сопротивление «бунтовщиков», власти решили немедленно наказать всех «зачинщиков бунта». Однако на приказ выдать зачинщиков крестьяне кричали: «Не выдадим никого и не смеете взять ни одного».

Один из крестьян соседней с Голицынской вотчины, из деревни Бутилово, Дорофей Федоров, вышел из толпы и, подбежав к солдатам, с «азартом», как сообщают донесения, стал ругать представителей власти, обвиняя их в обмане народа, в подлоге манифеста. На глазах у всех присутствующих его схватили, вывели из толпы и с барабанным боем прогнали два раза сквозь строй 60 солдат. Пока шла «мирная» борьба между властями и крестьянами к месту сходки собралось около 1500 сочувствующих крестьян из других помещичьих имений, чтобы узнать, в чью пользу решится спор голицынских крестьян с властями. В этой обстановке Слепцов решил предпринять более решительные меры. Приказав солдатам зарядить ружья, он снова потребовал выдачи главных «бунтовщиков».

«Бери всех, — отвечали ему крестьяне, — мы на все решились», — а сами в это время еще дружнее сцепились рука об руку. Около 300 солдат и гжатская инвалидная команда, взяв ружья наперевес, по приказу своих офицеров с трех сторон стали окружать двухтысячную толпу крестьян, надеясь таким образом выхватить наиболее активных повстанцев. Крестьянам бежать было некуда, — за спиной был пруд. Двухтысячная толпа все более сжималась в узкий, непомерно тесный круг. Тогда крестьяне с ожесточением бросились на солдат, пытаясь вырвать у них ружья. И тут началось беспощадное избиение безоружных крестьян прикладами, в ход были пущены даже штыки. Крестьяне наносили солдатам удары ножами и отнятыми ружьями. Развернулось страшное побоище.

Наконец удалось прорвать солдатскую цепь. Крестьяне начали разбегаться в разные стороны. Солдатам удалось схватить 125 человек, которых тут же всех высекли. На месте этой ожесточенной схватки осталось 22 убитых и 40 тяжело раненных крестьян, которые вскоре почти все умерли. Несколько десятков человек получили легкие ранения.

В «Отчете о ходе крестьянского дела в Смоленской губернии в 1861 году», представленном императору в январе 1862 года, говорится, что «у князя Голицына убито и умерло от ран до 60 человек».

Ударом штыка в правый висок убит был один из руководителей восстания, приведших крестьян к присяге, крестьянин селения Полозово Алексей Семенов. Погибли также и другие инициаторы выступления крестьян — Мартын Семенов из Подвязья, Афанасий Игнатов из Петушков. Пятерых инициаторов и руководителей волнения, первыми подавших голос о том, что они вольны, Тимофея Алексеева, Семена Алексеева, Михаила Николаева и других, арестовали и заключили в тюрьму. Для окончательного усмирения и полного подавления всякого недовольства крестьян на неопределенные сроки в деревнях были поставлены на постой две роты солдат. Александр II, получив донесение об успешном подавлении волнения в имении Голицына, вынес благодарность и наградил «за боевые успехи» Слепцова, офицеров воинских команд и особо отличившихся солдат.

Губернские власти для подтверждения истинности манифеста и предотвращения новых волнений крестьян объявили о наградах и благодарностях императора за усмирение самуйловского волнения в специальном воззвании по всей губернии.

Беспощадная расправа с восставшими заставила покориться не только голицынских крестьян, но и крестьян соседних имении, оказывавших «неповиновение» своим помещикам. Слепцов по этому поводу с гордостью писал

«Страшный пример этот произвел благодетельное влияние на окружные местности; в тот же вечер крестьяне из имений гг. Масловой, Храповицкой, князя... Голицына и г-на Никулина, всего более 7000 душ, прислали выборных с изъявлениями полной покорности и прося простить им их заблуждения».

Несколько раньше самуйловского восстания, в cepедине апреля 1861 года, возникло волнение крестьян помещика Дмитрия Орлова {См. Крестьянское движение в 1861 году после отмены крепостного права, ч. I и II. Донесения свитских генералов и флигель-адъютантов, губ. прокуроров и уездных стряпчих, М, 1949, стр. 220-221.}. Еще в 1859 году Орлов повысил оброк с тягла с 8 рублей 67 копеек, который выплачивался крестьянами раньше, до 15 рублей, то есть почти вдвое. Он самовольно продал общественный мирской хлеб, хранившийся в запасном магазине, отобрал у крестьян общественные ломбардные билеты более чем на три тысячи рублей.

После объявления манифеста о «воле» крестьяне отказались от платежа оброка, как непосильного и крайне отяготительного, потребовали полного отчета в продаже мирского хлеба и возвращения миру всей суммы денег, вырученной за хлеб. Они самовольно удалили всех начальствующих лиц из имения и угрожали в случае сопротивления помещика и его администрации разорить их дома и даже убить их самих. На уговоры священников и земской полиции подчиниться помещику крестьяне отвечали, что «они ничего и никого знать не хотят и что сумеют поставить на своем».

Однако крестьянам помещика Орлова, как всем крестьянам того времени, свойственна была наивная вера в «справедливость» царя-батюшки, вера в него как в защитника народных интересов. Упорно отказываясь от повиновения своему помещику и местным властям, крестьяне отправили, однако, с прошением трех ходоков в Петербург к царю. Ходоки были арестованы земским исправником в Гжатске. Узнав о задержании своих посланцев, крестьяне направили на выручку 50 человек. Властям было заявлено, «что если этих задержат, то пошлют 100 человек».

Натолкнувшись на упорное сопротивление крестьян, уездные власти запросили от губернатора войска. Из Вязьмы срочно прибыли две роты 2-го батальона Колыванского пехотного полка. В Гжатск явился полковник

Слепцов.

Появление войск вынудило крестьян покориться властям. Без промедления начался сбор оброка. Более активные участники волнения подверглись полицейскому «исправлению». На месте было наказано пять человек, в Гжатске при земском суде 17 человек. К более «виновным» была поставлена на семь дней «военная экзекуция» в составе роты солдат.

В начале мая 1861 года началось волнение более чем двух тысяч крестьян кн. Е. В. Салтыковой, имение которой находилось в сельце Екатерининском {См. Крестьянское движение в 1861 году после отмены крепостного права, ч. I и II, изд. Академии наук, 1949, стр. 226-227, 229-300.}. Причины волнения недостаточно ясны, но существо его состоит в том, что крестьяне категорически отказывались нести барщину на помещика. Несмотря на убеждения земского исправника, увещания священников, крестьяне, по заявлению исправника, «решительно объявили, что оброк платить будут, а на господскую работу не пойдут».

Власти вторично зачитали крестьянам манифест и некоторые статьи «Положений», но «никакие меры на них не могли подействовать», — доносил губернский прокурор Семеновский в министерство юстиции.

В имение прибыли, кроме уездного земского исправника, флигель-адъютант полковник Слепцов, уездный предводитель дворянства и становой пристав. Из Вязьмы были затребованы три роты Колыванского полка, а из Гжатска — инвалидная команда.

Власти выхватили из толпы шестерых крестьян, проявивших наибольшую активность, и публично высекли. Крестьяне вынуждены были покориться и приступить к барщинным работам. Главных «подстрекателей» из крестьян — Василия Титова, Якова Петрова и бурмистра Петра Егорова взяли под стражу и отправили в Гжатск. Две роты Колыванского полка были оставлены у крестьян на постой. Как доносил губернский прокурор в Петербург, из имения Салтыковой уездные власти немедленно отправились в имение княгини Долгоруковой и другие соседние с ней имения, «где крестьяне в числе 6000 человек также отказываются от работы».

Таким образом, крестьяне Гжатского уезда являлись одним из активных отрядов русского крестьянства в борьбе с крепостнической реформой 1861 года. Гжатские крестьяне, как и многие бывшие крепостные крестьяне России, решительно протестовали против объявления крестьянских земельных наделов, веками обрабатываемых ими, собственностью помещиков, против сохранения барщины и оброка, следовательно, против оставшихся в силе феодальной зависимости и феодальной эксплуатации. Но выступления гжатских крестьян страдали теми же слабостями, которые были свойственны всему движению крестьян, - наивно-монархическими иллюзиями, стихийностью, неорганизованностью, раздробленностью. Поэтому борьба не привела и не могла привести к успеху. Для успешной борьбы крестьян необходимо было руководство рабочего класса, который только что начинал формироваться и выступать на исторической арене.

Пореформенные годы

1.

Несмотря на то, что реформа 1861 года несла в себе массу крепостнических черт, она в основе своей была буржуазной. Отмена крепостного права создала условия для победы новых, капиталистических производственных отношений. В стране наступило известное соответствие (хотя и далеко неполное) между производственными отношениями и характером производительных сил. Это вызвало относительно быстрое развитие капитализма как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.

Реформа 1861 года наложила серьезный отпечаток на дальнейшее экономическое развитие Гжатска и его уезда. Вскоре после реформы на территории Гжатского уезда, как и в других местах России, возникло железнодорожное строительство, явившееся важнейшей составной частью капиталистического преобразования страны. Здесь начали прокладывать Московско-Брестскую железную дорогу.

Дорога должна была пройти в 16 километрах от города. Однако гжатское купечество, крайне заинтересованное в том, чтобы ее проложили непосредственно через город, использовало все возможности и все свои связи, чтобы добиться строительства линии в выгодном городу направлении. Особое усердие проявил в этом деле самый крупный гжатский купец, потомственный почетный гражданин И. С. Комаров, исполнявший тогда должность городского головы. Купцы добились своего. Дорога прошла через Гжатск. В 1870 году она была открыта для движения. Железная дорога связала Гжатск со многими городами страны и имела для развития города чрезвычайно большое значение.

С появлением железных дорог Гжатский уезд постепенно становится льноводным и молочно-животноводческим. Он не мог конкурировать с более дешевым хлебом южных губерний, которые благодаря развитию железнодорожной сети, значительными партиями стали поставлять его на Смоленщину. Между тем для развития льна и животноводства в Гжатском уезде был ряд стимулирующих моментов. Прежде всего рост экспорта льноволокна за границу (особенно в Англию) в связи с увеличением спроса на него на мировом рынке. Рост потребностей в льноволокне внутри страны, вызванный расширением льноткацкой промышленности. Наличие в крае излишних крестьянских рук, лишившихся извозного промысла с появлением железных дорог, и используемых теперь на возделывании трудоемкой культуры льна. Наконец, более высокая доходность, получаемая от льна местными крестьянами в сравнении с доходностью от других сельскохозяйственных культур.

Что касается развития животноводства, то этому способствовали обширные пастбища, близость Гжатска к Москве, куда сбывались молоко, масло, мясо и другие продукты. Если по переписи 1855 года в уезде приходилось на 1000 человек 307 коров, то в 1885 году — 535.

Переход к льноводству и животноводству, рассчитанный на удовлетворение возрастающего рыночного спроса, не только поднял производительность сельского хозяйства, но и усилил товарность помещичьего и крестьянского хозяйства, углубил процесс расслоения крестьянства.

Гжатский уезд принадлежал к тем уездам губернии, где разложение крестьянства, в результате перехода к торговому земледелию, шло наиболее интенсивно. Это убедительно подтверждается данными об обеспеченности крестьянских хозяйств скотом и землей, которые являются главным критерием уровня крестьянского хозяйства.

Из общего числа крестьянских хозяйств (21 995), обследованных местными земскими органами летом и осенью 1885 года, 6890 дворов, или 31,3 процента не имели никакого скота 8262 двора, или 37,5 процента было безлошадных, 7701 двор с одной лошадью и 1321 хозяйство или 6 процентов, с тремя и более лошадьми {Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т.III, Гжатский уезд, изд. Смоленского губ. земства, стр. 73-74.}. Это ярчайшее свидетельство происходившего процесса вытеснения середняка и усиления в гжатской сельской буржуазии и сельского пролетариата или по выражению В. И. Ленина, «класса сельскохозяйственных наемных рабочих» {Распределение хозяйств по обеспеченности коровами выглядит следующим образом: из обследованных хозяйств бескоровных 7199 дворов, или 32,7 процента, с одной коровой 7004 двора, или 24,9 процента, с двумя коровами 2324 двора, или 10,6 процента. Следовательно, здесь выявляется тот же процесс резкой дифференциации крестьянства. (См. Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т.III, стр. 73-74.)}.

Наибольшее число однолошадных и безлошадных крестьян было в Ново-Покровокой волости (77,7 процента), Куршевской (71,5 процента) и Глинковской (68,5 процента). Максимальное количество дворов с тремя и более лошадьми в Воронцовской (22,5 процента) и Вырубовской (20,4 процента) волостях {Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т.III, Гжатский уезд.}.

Ту же картину мы наблюдаем при рассмотрении данных земской статистики об аренде надельной земли. В середине 80-х годов свыше 40 процентов обследованных крестьянских хозяйств Гжатского уезда, главным образом из крестьянской бедноты, сдавало надельную землю в аренду кулакам, а около 10 процентов крестьянских хозяйств арендовали эту землю за ничтожные цены и еще более обогащались на ней {Сод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России, СПб, 1894, стр. 437.}. Следовательно, часть крестьянских хозяйств совершенно теряла хозяйственную самостоятельность и обращалась в пролетариев или полупролетариев; другая часть, арендуя наделы или покупая частновладельческие земли, становилась сельской буржуазией.

В земском обследовании при этом отмечается, что «почти все дворы, безлошадные, бескоровные и не имеющие никакого скота, всецело принадлежат населению двух групп — сдающим всё и безземельным» {В середине 80-х годов в уезде числилось до 2443 крестьянских хозяйств, освобожденных в период реформы без земельных наделов. Это были бывшие дворовые или крестьяне беспоместных и мелкопоместных имений. 3958 хозяйств в уезде числилось «бездомных», как называют их земские обследователи, то есть крестьян, не обрабатывавших свои наделы из-за отсутствия или недостатка орудий, скота, семян и т.п. (См. «Свод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России». 1894, стр. 202, 370).}.

Активный процесс разложения крестьянства, вызвавший появление в деревне значительного слоя крестьянской бедноты, породил массовое отходничество гжатских крестьян. Крестьяне, не имевшие земли, скота или сдавшие свои наделы в аренду из-за отсутствия орудий и семян, крестьяне, терпевшие постоянную нужду и лишения, способствовали развитию отходничества, пополняли промышленный пролетариат.

Число гжатских крестьян, занимавшихся отхожим промыслом, непрерывно росло в течение всего пореформенного времени. Об этом свидетельствует количество выданных волостными правлениями паспортов за последнюю четверть XIX века. В 1875 году в уезде выдано 22 960 паспортов, в 1885 — 26 415, а в 1895 — 30 647 паспортов.

Из 12 уездов Смоленской губернии, которая принадлежала к губерниям с наиболее развитым отходом, Гжатский уезд по числу отходников занимал первое место. В 1895 году здесь уходила «на промыслы» почти половина (43,9 процента) всего мужского населения, между тем как в целом по губернии отходники составляли 17 процентов мужского населения {Жбанков Д. Н. Отхожие промыслы в Смоленской губернии в 1892-95 гг., 1896, Приложение, стр. 43.}. Особенно много отходников числилось в Ивакино-Купровской волости, где отхожим промыслом занималось около 69 процентов мужского населения {Жбанков Д. Н. Отхожие промыслы в Смоленской губернии в 1892-95 гг., 1896, Приложение, стр. 43.}. В деревнях этой волости оставались только, по выражению местных жителей, «стар и млад».

Подавляющее большинство гжатских отходников работало на текстильных фабриках Москвы, Петербурга, подмосковных промышленных районов, промышленных районов Владимирской губернии и частично в Ярцеве Смоленской губернии.

2.

Железнодорожное строительство, развитие в уезде торгового земледелия, усиление внутреннего расслоения гжатской деревни способствовали расширению торговли и росту рыночных оборотов. В 1900 году в уезде действовало 578 торговых заведений (лавок, лавочек, магазинов, трактиров и т. п.), обороты которых исчислялись в 4622 тысячи рублей {Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губернии, 1912, стр. 182.}. Это в несколько раз превышало торговые обороты уезда в первой половине XIX века. Наиболее широко была поставлена торговля сельскохозяйственными продуктами, то есть хлебом, льном, молочно-мясными продуктами, овощами. На территории уезда работало до 70 подобного рода торговых заведений с оборотом в 2129 тысяч рублей, что составляло 46 процентов всех торговых оборотов уезда. Примерно в 45 торговых заведениях продавалась мануфактура, 18 заведений торговали металлическими изделиями. Но торговый оборот этих заведений был относительно невелик. Он составлял всего 12,3 процента всего торгового оборота уезда. Значительный удельный вес занимала питейно-трактирная торговля. По торговым оборотам на одного жителя Гжатский уезд занимал третье место в губернии после Смоленского и Вяземского уездов.

Самым крупным рынком в уезде являлся сам Гжатск, куда в базарные дни привозилось из ближних и дальних деревень большое количество сельскохозяйственных продуктов. Вместе с тем в уезде возникли новые торговые центры, также свидетельствовавшие о расширении торговых связей — села Карманово и Уваровка. Здесь шла оживленная ярмарочная и базарная торговля. Обороты ярмарок в этих пунктах иногда превышали обороты казанской ярмарки Гжатска. Годовой оборот торговли села Карманова исчислялся в 1900 году в 177 тысяч рублей {Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губернии, 1912, стр. 186.}.

Промышленность Гжатского уезда имела меньшее экономическое значение, чем торговля. Она носила мелкий кустарный характер и почти целиком была рассчитана на местное потребление. Наиболее крупным предприятием являлась спичечная фабрика купца Л. Пыркина (село Ивакино), на которой работало 43 человека. Второй по масштабам производства шла ткацкая фабрика купца Петра Чистякова (деревня Кузнечики), имевшая 12 рабочих, затем ткацкая фабрика Прохора Минаева (деревня Клевцово Острицкой волости), имевшая 8 рабочих.

В общей сложности в 1900 году в уезде (вместе с городом) действовало 154 промышленных заведения с 442 рабочими с годовым производством в 140 570 рублей {Обзор Смоленской губернии. Приложение к отчету губернатора за 1900 год.}. В это число входит несколько кирпичных, винокуренных, сыроваренных, дегтярных и других предприятий.

Необходимо оговориться, что данные о фабрично-заводской промышленности в уезде не отражают действительной картины, так как фабрично-заводская статистика того времени включала в число фабрик и заводов мелкие кустарные мастерские, насчитывавшие всего по одному-два рабочих. По Гжатскому уезду, например, были включены в состав фабрично-заводских предприятий Корытовский кожевенный «завод» Арестова, 25 маслобоек, некоторые кирпичные предприятия, имевшие не более двух-трех рабочих и не располагавшие никакими механическими двигателями. Поэтому действительное число фабрично-заводских предприятий в уезде значительно меньшее { Насколько несовершенна была в тот период статистика и разнообразен подход к учету фабрично-заводских предприятий можно судить по тому, что 1902 году в Гжатском уезде числилось уже 12 промышленных предприятий с 242 рабочими и с 6 паровыми котлами. Несомненно, эти данные значительно ближе к истине. (См. Памятная книжка Смоленской губернии на 1907 г. Таблица.)}.

Социальный облик владельцев промышленных предприятий пореформенного времени резко изменился по сравнению с дореформенным. До падения крепостного права основными владельцами промышленных предприятий здесь были помещики, использовавшие на предприятиях даровой труд крепостных. Теперь промышленные предприятия принадлежали, как правило, купцам или зажиточным крестьянам. Помещичьи предприятия в новых экономических условиях прекратили свое существование.

Одновременно с фабрично-заводской промышленностью в деревнях и селах уезда существовали кустарные промыслы крестьян, которые В. И. Ленин рассматривал как один из показателей роста капиталистических отношений в деревне, показателей разложения крестьянства. Крестьяне-«кустари», изготовлявшие с помощью несложной техники предметы широкого потребления в крестьянском хозяйстве, работали главным образом на местный рынок. Часть крестьян-«кустарей» обслуживала местный рынок самостоятельно, а часть пользовалась услугами скупщиков. Эта часть и превратилась в кустарей в строгом смысле слова. Такое мелкое товарное производство являлось, по определению В. И. Ленина, первой стадией развития капитализма в промышленности.

Особенно широко было распространено в уезде кузнечное производство, основы которого заложены еще в период широко развитого судостроения на гжатских пристанях. Кузницы существовали более чем в трех десятках деревень, а в некоторых деревнях даже по две (например, в Никольском, Алтахове). В отдельных кузницах изготавливали плуги и скоропашки. В двух кузницах деревни Алтахово, принадлежавших Никитину и Дорофееву, ежегодно делалось по 100 плугов в каждой. В деревне Маринове кузница Ф. Давыдова изготовляла до 40 плугов, в деревне Лукьянове кузница Осипова — до 20 плугов и 15 скоропашек. В общей сложности в семи кузницах производилось ежегодно до 334 плугов и 15 скоропашек {Обзор кустарных промыслов в Смоленской губ., 1889, стр. 55.}. Изделия реализовывались на местном рынке. Их покупателями являлись преимущественно крестьяне.

Значительное место занимала в кустарных промыслах уезда обработка дерева. Два с половиной десятка кустарей занимались изготовлением деревянной посуды, главным образом в Воронцовской и Михайловской волостях. Свыше десятка крестьян преимущественно в Павлиновской волости (деревни Добрица, Екатериновка, Рачики и др.) плели рогожи и корзины. Часть кустарей (а селе Купрове, в д. Высокое) делали колеса, столярные изделия, деревянные сундуки (д. Дуброво), трещетки для очистки льняного семени (д. Высокое).

Славился Гжатский уезд выделкой овчин. Это производство было знакомо во многих деревнях и селах, в том числе деревне Щеголовой, Кузьминой, Васильках и др. В уезде выделывалось 13 тысяч штук овчин. Овчины готовились как по заказу потребителей, так и на рынок.

Кожевенное производство сосредоточивалось почти исключительно в селе Карманово. Выделанные кожи шли на рынок или заказчикам из местных жителей.

Из других промыслов отметим горшечное производство (д. Клячино и др.), валяльное и шерсточесальное (Корытовская волость), но их удельный вес сравнительно незначительный, хотя в валяльно-шерсточесальном деле было занято 35 кустарей. В 1885 году общее количество кустарей в уезде исчислялось в 175 человек {Обзор кустарных промыслов в Смоленской губернии. Приложение к докладу Смоленской земской управы по вопросу о кустарной промышленности. Смоленск, 1889, Приложение (таблица).}. В сравнении с другими уездами Гжатск не отличался широким развитием кустарной промышленности. По числу кустарей он резко отставал от Вяземского, Дорогобужского, Рославльского, Поречского и других уездов. Гжатское крестьянство ввиду близости Москвы и других промышленных центров предпочитало уходить на «сторонние приработки», нежели заниматься какими-либо промыслами дома.

Значительным тормозам в развитии промышленности и сельского хозяйства Гжатского уезда, как и всей страны, являлись феодально-крепостнические пережитки. В России сохранилось помещичье землевладение, обеспечившее дворянам политическое господство.

Даже после того, как гжатские помещики немалую часть своей земли уже распродали, в 1877 году в среднем в уезде на каждого помещика приходилось более чем 1018 десятин земли, а на каждый крестьянский двор — 11,5 десятины {Статистика землевладения 1905 г. Смоленская губ., вып. XVIII, стр. 11—12.}. В общей сложности в собственности 102 гжатских помещиков находилось 103 878 десятин земли, что составляло около 32 процентов всего земельного фонда уезда.

Сохранившееся помещичье землевладение вызывало малоземелье крестьян и вынуждало их на кабальную аренду помещичьих земель. Крестьяне Гжатского уезда в середине 80-х годов имели 206 153 десятины надельной земли и 66 206 десятин (или 32,7 процента по отношению к надельной) арендованной главным образом у помещиков. Из арендованной земли 73,7 процента составлял сенокос, 21,3 процента — выгон, 0,4 процента — пашня {Сборник статистических сведений по Смоленской губ,. 1887, т. III, Гжатский уезд, изд. Смоленск, губ. земства, стр. 60.}. Следовательно, наиболее острую потребность гжатские крестьяне ощущали в лугах, без которых немыслимо было развитие животноводства.

Вместе с тем, земские обследователи отмечают случаи, когда выгоны арендовались крестьянами не столько потому, что их недоставало, сколько потому, что помещики во время разверстания угодий лишили крестьян прогонов к водопою, в поле и в другие места.

Ничтожная аренда пахотной земли объясняется не тем, что ее было у крестьян в достатке, а, по выводам земских обследователей, острой нехваткой семян, удобрений, тягловой силы для обработки пашни {Сборник статистических сведений по Смоленской губ,. 1887, т. III, Гжатский уезд, изд. Смоленск, губ. земства, стр. 60.}.

Аренда особенно широко была распространена в Спасской, Семеновской, Савинской и Самуйловской волостях. В Самуйловской волости, например, арендовалось 3442 десятины сенокоса и 454 десятины выгонов.

Более всего арендовали земли бывшие помещичьи крестьяне. Арендованные земли у бывших помещичьих крестьян по отношению к надельной составляли 40 процентов, в то время как у бывших государственных крестьян— 16 процентов.

Третья часть арендованной земли бралась крестьянами исключительно за отработки, а остальная часть аренды оплачивалась или деньгами, или смешанно — деньгами и отработками {Отработочная система — это такая система, при которой крестьяне отрабатывали со своим инвентарем у помещика ту сумму, в которую оценена арендованная земля. Разновидностью отработок являлась испольная аренда, когда за арендованную землю отдавалась часть урожая, но этот вид аренды не был распространен в уезде.}. Отработочная система представляла собой прямой пережиток барщины, пережиток крепостных отношений. Она была особенно выгодна гжатским помещикам и крайне тяжела для гжатских крестьян, так как цена отработок здесь была чрезвычайно низкой. Но крестьяне, чтобы получить клочок луга, пашни, выгона, вынуждены были идти на такую кабальную аренду. Как отмечается в земских подворных обследованиях, на подъем арендных цен прямое влияние оказали отрезки. Чем выше был процент земли, отрезанной помещиками у крестьян во время реформы, тем большими были в этих районах арендные цены. В отдельных местах отрезки подняли арендную цену сенокоса и выгонов вдвое, а в некоторых случаях даже в четыре (Рождественская волость) и в пять раз (Будаевская волость).

Мучили крестьян также многочисленные платежи помещикам и государству. В середине 80-х годов они исчислялись в уезде в 411 357 рублей. В среднем на надел приходилось 9 руб. 78 коп. {В 1885 году надел в уезде был равен 4.82 десятины.}, то есть примерно столько, сколько у многих из крестьян он нес на себе во времена крепостного права.

Самыми разорительными были выкупные платежи, которые составляли 51 процент всех платежей гжатских крестьян. Значительная доля падает на подушную подать (12,3 процента), оброчную подать (10,8 процента) {Оброчную подать и лесной налог платили бывшие государственные крестьяне.}, мирские сборы (6,8 процента), земские сборы (6,6 процента), государственный поземельный налог и др. Платежи и повинности крестьян более чем в два раза превышали доходность крестьянского надела. Поэтому только промыслы давали возможность крестьянам кое-как сводить концы с концами. За крестьянами постоянно накапливались огромные недоимки, которые царизм стремился выколачивать самым беспощадным образом. У недоимщиков отбирали полевой надел, отбирали для продажи их недвижимое имущество, иногда их самих отдавали на посторонние заработки, назначали к ним опекуна. Тем не менее недоимки продолжали расти. Поскольку выколотить с крестьян часто было нечего, правительство несколько раз вынуждено было складывать с них или понижать платежи. В начале 80-х годов было общее понижение и специальное для нечерноземной полосы. На Гжатский уезд пришлось 10 процентов (35 739 руб.) из губернской суммы общего понижения и 7,5 процента — специального.

По данным земских обследований, Гжатский уезд считался в экономическом отношении в наиболее благополучном положении. Здесь относительно широко была распространена плужная обработка земли, чего нельзя было встретить в других уездах губернии. Переписью 1885 года в крестьянских хозяйствах уезда было зарегистрировано 3130 плугов и скоропашек {Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т. III, Гжатский уезд, стр. 51.}. Были волости (например, Ивакинская и Купровская), где плуг совсем не встречался, но были такие, как Воробьевская, «где каждый домохозяин пахал уже не сохой, а плугом». Вошла в широкое пользование железная борона. Все это явилось следствием развития главным образом торгового земледелия и особенно льноводства, продукция которого активно поглощалась рынком.

Но неплодородность почвы, недостаток удобрений, сил и времени на добротную обработку собственной земли — все это вело к чрезвычайно низким урожаям. В 1885 году средний урожай ржи составлял по отношению к высеву 3,22 процента, овса — 2,83, льна — 4,23, конопли— 4, картофеля — 6,10 {В абсолютных цифрах соотношение между посевом и урожаем выглядит следующим образом: рожь - посеяно четвертях: 41 643, собрано в четвертях (за вычетом семя): 92 679 ;  овес - посеяно четвертях: 55 023, собрано в четвертях (за вычетом семя): 100 627; ячмень 6587 и 17 865; картофель 13 135 и  67 119; лен 3051 и  9804; конопля 2200 и 6617. (Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т. III, Гжатский уезд, стр. 52—53. 58—59).}.

Таким образом, пореформенные годы, то есть годы, когда в нашей стране утвердился капиталистический способ производства, наложили значительный отпечаток на развитие Гжатского уезда. Под воздействием развивающегося капитализма, и прежде всего в результате железнодорожного строительства, Гжатский уезд резко изменил свой экономический профиль. Торговое земледелие (льноводство и животноводство), ставшее основой хозяйства, оживило его торговую и промышленную жизнь, усилило товарность крестьянского и помещичьего хозяйства, углубило разложение крестьянства. Оно способствовало повышению производительности сельского хозяйства уезда, его относительно высокому техническому оснащению, некоторому росту урожайности как на помещичьих, так и на крестьянских полях.

Но многочисленные пережитки крепостничества, сохранившиеся в уезде, серьезно тормозили его экономическое развитие. Урожаи были чрезвычайно низкими. Малоземелье, лишения и недостатки гнали гжатских крестьян в города на фабрики и заводы, где они пополняли ряды промышленного пролетариата. Некоторые из гжатских крестьян, пройдя фабрично-заводскую школу жизни, вступали на путь революционной борьбы, формируя замечательное революционное ядро русского рабочего класса.

3.

Какую же эволюцию пережил Гжатск за пореформенные годы? Какой отпечаток наложило на него падение крепостного права?

Строительство железных дорог и изменение экономического профиля уезда, тесно связанные с падением крепостного права, явились важным стимулом для экономического развития города. Гжатск сделал новый Шаг вперед как в торговом, так и в промышленном отношении.

К началу 1900 года в городе было уже 247 торговых заведений с торговым оборотом в 3 486 тысяч рублей, что в 6—7 раз превышало наибольший торговый оборот города в первой половине XIX века. Торговый оборот Гжатска почти в 1,5 раза превышал торговый оборот Рославля, в три раза — Дорогобужа и чуть ли не в пять раз — Поречья. В разных концах города, но главным образом на центральных улицах, было расположено около 150 магазинов и мелких лавок, в том числе до шести сравнительно крупных бакалейных магазинов, 12 булочных, 10 лавок с железными изделиями, 15 — с галантереей и мануфактурой. В городе находилось 28 чайных и три трактира. Значительно более оживленными стали городские базары, собиравшиеся теперь два раза в неделю — по пятницам и воскресениям. «Гжатск в базарные дни, — пишет современник, — весь бывает загружен приехавшими для покупок и для продажи своих произведений крестьянами».

Огромную массу различных предметов Гжатск отправлял за пределы уезда и губернии. До 600 тысяч пудов разных грузов уходило со станции Гжатск в разные концы страны и до миллиона пудов станцией принималось.

Главным предметом отпускной торговли города стал теперь лен. По всему городу были разбросаны купеческие каменные склады для льна-волокна. Лен отправлялся преимущественно в Рижский порт, откуда он экспортировался за границу. Внутри страны лен потреблялся текстильными фабриками главным образом Владимирской губернии.

Гжатский лен, как и лен других уездов Смоленской губернии, был источником огромной наживы английских, французских, бельгийских фирм, которые закупали его по дешевым ценам у крестьян через своих агентов или местных купцов.

Среди ввозимых в Гжатск товаров решающее место занимал хлеб — своего хлеба гжатским крестьянам не хватало. В значительном количестве ввозилась также стеклянная, фаянсовая посуда, галантерея и другие предметы.

О растущем торговом значении Гжатска говорит и открытие в нем в 1874 году городского общественного банка с основным капиталом в 24 тысячи рублей, выросшим к 1898 году до 75 500 рублей. Банк способствовал дальнейшему росту торговли и промышленности.

Отметим, вместе с тем, что в 70-х годах Гжатская пристань окончательно прекратила свое существование. В 1872 году погрузка и сплав хлеба происходили уже не в самом Гжатске, а в 40 километрах ниже его.

Промышленность Гжатска прогрессировала более медленными темпами, чем торговля. Как было уже сказано, статистика, к сожалению, не позволяет точно указать число промышленных предприятий Гжатска в рассматриваемое время, так как она включала в состав фабрично-заводских предприятий и незначительные кустарные мастерские, имевшие по 2—3 рабочих, и предприятия сравнительно крупные. Мы назовем лишь наиболее значительные предприятия города. К их числу относятся прежде всего два механических завода — Иванова и Панфилова. Завод Иванова производил сельскохозяйственные орудия, главным образом, плуги, а также разные части машин, весов и др. металлические изделия. Завод был оборудован машинами, приводившимися в движение керосиновым двигателем новейшей системы. Завод Панфилова выпускал и ремонтировал разные части машин, а также ремонтировал велосипеды и экипажи.

Кроме того, в городе работала спичечная фабрика Сысоева, где были заняты 24 рабочих, кирпичный завод Пономарева, два изразцовых завода, пивоваренный и др. Некоторые из этих заводов располагали механическими двигателями (пивоваренный, изразцовый и др.)

О положении рабочих Гжатска в пореформенные годы можно судить по условиям жизни и труда рабочих кирпичного и изразцового завода Пономарева, основанного в 1867 году. На этом заводе работало до двух десятков человек, в прошлом крестьян главным образом Клушино-Воробьевской волости. Рабочий день их еще в 90-х годах продолжался до 12 часов — с 5 утра и до 8 вечера с перерывом на завтрак и обед. В месяц рабочие зарабатывали, как правило, не свыше 10 рублей, а лишь на питание при жизни впроголодь тратили на одного человека до 5—б рублей. Жилище рабочих этого завода земский врач Жбанков описывает следующим образом:

«Первая большая комната для рабочих размерами 12 X 10 аршин. Стены ее представляют каменные столбы, забранные тесом стоймя; полы деревянные, очень грязные... В комнате очень тесно... Здесь живут 10—12 рабочих и кухарка, приготовляющая пищу; рабочие спят на нескольких общих довольно коротких нарах, подстилкой служат соломенники, просто солома или тулупы — все донельзя грязное. Пища хранится в темном и грязном чулане, где, кроме того, помещается постель сторожа и его жены — кухарки. Второе помещение представляет темный чулан с такими же стенами, как и первая комната, с земляным полом и совершенно без окон, для освещения отворяется дверь... Это еще более грязное и сырое помещение, чем первое. Спят здесь 6 возчиков на досках, на соломе и соломенниках, утерявших от грязи свой цвет».

Не лучше жили рабочие и других предприятий Гжатска. На некоторых предприятиях беспощадно эксплуатировался женский и детский труд, который ценился значительно ниже труда рабочих-мужчин. На спичечной фабрике Сысоева, например, из 24 рабочих третью часть составляли дети. Если взрослые рабочие мужчины получали здесь в месяц 10 рублей 35 копеек, то женщины 5 рублей, а дети 3 рубля 50 копеек.

Мелкий характер предприятий не позволял рабочим организоваться на борьбу с предпринимателями. Поэтому в течение всего пореформенного времени здесь не наблюдается каких-либо активных форм борьбы с фабрикантами, какие имели место на крупных или сравнительно крупных предприятиях (например, Хлудовская мануфактура, фабрика Богдановича под Ельней и др.) {См. Сорокин В. Положение фабрично-заводских рабочих и рабочее движение в Смоленской губернии, Смоленск, 1953.}.

Реформа 1861 года, вызвавшая железнодорожное строительство, усилившая развитие торговли и промышленности Гжатска, наложила определенный отпечаток и на рост населения города. Если в 1861 году население Гжатска составляло 4592 человека, то по переписи 1897 года оно исчислялось в 6291 человек. Следовательно, менее чем за четыре десятилетия оно выросло на 50 процентов {В это число входят 650 солдат и офицеров саперного батальона, квартировавшего в Гжатске.}.

Рост городского населения с логической неизбежностью толкал к новому строительству, а следовательно, и расширению самого города. В 1857 году в городе было 677 строений, из них только девять каменных, а в 1897 году — 865, из них каменных или смешанных — 125.

Строительство города в еще больших масштабах и с большей интенсивностью развернулось в конце XIX века. В 1900 году в Гжатске насчитывалось уже 1257 строений, из которых 906 жилых домов, 272 склада и торговые лавки, 43 промышленные постройки и 36 торговых навесов. Таким образом около четверти всех строений носили торговый характер, что лишний раз свидетельствует о вновь растущем торговом значении, которое приобретал Гжатск в пореформенные годы.

Гжатск становился культурней, красивей и чище. В 90-х годах он принадлежал к числу лучших уездных городов Смоленской губернии. Современники Богусловский и Никитин описывают его следующим образом:

«Делится Гжатск на две почти равные части рекой Гжатью... Обе части города соединяются на главной, так называемой «Мостовой» улице, недурно устроенным и довольно красивым железным мостом и многими деревянными мостиками или кладями, соединяющими переулки. Улицы в Гжатске очень длинны и широки, а переулков здесь очень немного,» да и те составляются не из домов, как обыкновенно бывает в других городах, а имеют по бокам своим большей частью сады или огороды, прилегающие к домам... Вообще Гжатск не отличается скученностью построек, за исключением разве главной Мостовой улицы, состоящей из сплошных каменных двухэтажных домов... В городе также довольно много и зелени, так как почти при каждом доме есть сад и большой огород, да и по краям город со всех сторон, за исключением, впрочем, северной своей стороны, окружен березовыми и еловыми лесами, а протекающая посреди города река по берегам своим имеет много кустарников и деревьев...

Всех главных улиц в городе шесть: Мостовая, Смоленская, Петербургская, Калужская, Волоколамская, Московская. Все эти улицы вымощены камнем, хотя и очень плохо, так что быстрая езда по ним почти невозможна, а имеющиеся на тех же улицах тротуары, сделанные из мелких и острых камней, заставляют летом избегать хождения по главным улицам и избирать для этой цели немощеные переулки, так что от устройства подобного рода тротуаров ничего, кроме неудобства для жителей, не сделано.

Расположен Гжатск в виде звезды, и все улицы его сходятся в центре, причем самая длинная из них, Смоленская, имеет протяжение около версты, и приятная особенность гжатских улиц заключается в том, что дома, стоящие на концах улиц, на окраине города, нисколько не хуже домов, стоящих в центре, а на некоторых улицах, как, например, на Московской, даже лучше... Самым красивым зданием, не считая, конечно, церквей, можно назвать частный дом местного купца и землевладельца А. М. Баженова, имеющий вид хорошего помещичьего дома, или дома-особняка, часто встречающегося на некоторых неторговых улицах Москвы».

Это описание Гжатска страдает, однако, некоторой однобокостью, если даже брать только одну внешнюю сторону города. Современники не заметили или не хотели заметить многих разваливающихся, полусгнивших домов мещанской бедноты, жизнь в которых в сущности была невозможной. Таких домов, по данным земской статистики, насчитывалось в городе в конце XIX века свыше 150, или около 17 процентов всех жилых построек.

Площади города — Конная и Волоколамская, располагавшиеся в самом центре его, имели, по оценке жителей, «довольно грязный и унылый вид».

Для полноты картины заметим, что город почти полностью был деревянным. Каменные дома составляли лишь 6 процентов всех жилых строении. Крыши домов в большинстве своем являлись также деревянными, а некоторая часть домов была покрыта даже соломой. Дома с железными крышами составляли немногим более одной трети строений, а с черепичной крышей всего девять. Среди строений преобладали одноэтажные. Двухэтажных домов числилось 116, а трехэтажных всего шесть. Все они находились в центре города. Город был очень плохо благоустроен: он не имел ни канализации, ни водопровода, ни электроосвещения. На многих улицах отсутствовали тротуары и даже мостовые.

Указанные выше современники ничего не говорят о внутренней бедности большинства домов. Между тем земские обследования города в 90-х годах свидетельствуют, что одна треть всех квартир, по заявлениям жильцов, «холодные и сырые». 30 процентов жителей города ютилось в нанятых каморках, плохо отделенных от хозяйских комнат, так как дома мещанской бедноты обычно были разделены тонкими перегородками, не доходившими до потолка. Немало было случаев, когда в жилых комнатах занимались каким-либо промыслом. По данным земских обследований, одна треть квартир города вовсе не имела никакой внутренней отделки, то есть не была ни оштукатурена, ни окрашена, ни оклеена. Только в одной трети квартир был крашеный пол, оклеенные или оштукатуренные стены.

Вырос Гжатск за пореформенные годы и в культурном отношении. В конце прошлого века в городе было шесть учебных заведений, в том числе женская прогимназия, мужское городское трехклассное училище, мужская и женская приходские школы, две церковно-приходские школы {Самое старейшее из этих учебных заведений — мужское городское трехклассное училище, основанное в 1805 году; Александровская женская прогимназия была открыта в 1880 году; городское приходское женское училище основано в 1896 году; одноклассная церковно-приходская школа мальчиков основана в 1891 году; школа девочек — в 1896 году.}. Число учащихся в Гжатске медленно, но непрерывно росло. В 1880 году все учебные заведения охватывали 225 человек, а в 1898 году в них обучалось около 500 человек. В конце XIX века Гжатск имел самый высокий процент грамотных мужчин (34,5) и один из наиболее высоких процентов грамотных женщин (21,7) среди уездных городов Смоленской губернии. Для подготовки специалистов в области молочного дела в городе открылись две школы молочного хозяйства.

В 1898 году в Гжатске была открыта первая народная библиотека-читальня. Вслед за этой библиотекой основаны были небольшие библиотеки при земской управе и при общественном собрании. Город получал в 1898 году 200 экземпляров газет, а всех периодических изданий 375 экземпляров, то есть на каждые 17—18 человек в среднем приходился экземпляр периодического издания, что не всегда встречалось в других уездных городах губернии.

Город имел густой тенистый сад, являвшийся замечательным местом для летних прогулок.

Следовательно, уровень культурного развития Гжатска продолжал расти и был выше уровня большинства других городов Смоленского края. Но если характеризовать уровень его культуры безотносительно к другим уездным центрам, то он, как и почти во всех уголках Российской империи, окажется чрезвычайно низким.

Еще в конце XIX века около трех четвертей населения города были неграмотными. Среди крестьянского населения уезда совершенно неграмотные составляли свыше 80 процентов. Сравнительно крупный уездный город не располагал ни одним средним учебным заведением. В женской прогимназии, не являющейся средней школой, обучалось в 1898 году всего 136 девочек на более чем 6 тысяч городского населения. При этом содержалась она не за счет государства, а за счет ассигнований земства и сборов с населения города. Настойчивое ходатайство губернского земства перед министром народного просвещения Толстым об открытии в городе реального училища было категорически отвергнуто.

Всех учащихся в уезде насчитывалось в 1880 году немногим более 900 человек на 108 тысяч сельских жителей. О «внимании» городских властей к народному образованию можно судить по тому, что из всего бюджета городской управы, составлявшего в 1898 году около 28 тысяч рублей, на народное образование затрачивалось 3400 рублей, а на здравоохранение еще меньше — одна тысяча.

Здравоохранение производило удручающее впечатление. Даже после того, как губернские и уездные земские органы приняли некоторые меры по улучшению медицинского обслуживания, Гжатск располагал всего одной больницей на два с половиной десятка коек и тремя приемными пунктами в уезде. Земские власти, занимавшиеся здравоохранением, на все население города и уезда (125 тысяч человек) содержали двух врачей и пять фельдшеров {Обзор деятельности земства Смоленской губернии за весь период существования земских учреждений. Составил председатель Смоленской губернской управы Н. А. Мельников. 1880, вып. II стр. 114.}.

Город имел небольшой театр. Здание его было до крайности обветшалым. Тем не менее и в нем выступали приезжие труппы, а также устраивало спектакли местное музыкально-драматическое общество. Более популярным местом развлечения гжатчан являлся клуб, устроенный, как свидетельствует современник, «по образцу большинства клубов уездных городов и служащий главным образом местом для игры в карты и на бильярде, с буфетом».

Гжатчане — деятели революционного движения

1.

Падение крепостного права и утверждение капитализма в стране совпали с началом революционно-демократического или разночинского периода в русском освободительном движении. Главной силой революционного движения в этот период выступили не дворяне, а выходцы из разных социальных слоев — купечества, мещанства, духовенства, крестьянства, мелкого чиновничества, а также разорившегося дворянства. Разумеется, такое совпадение — явление не случайное. Развитие капитализма усилило потребность в разнообразном труде интеллигенции и поэтому вызвало появление на исторической арене разночинцев, лучшие представители которых, тесно связанные своими корнями с народом, явились идейными выразителями дум и чаяний крестьянства, защитниками его интересов. Наиболее выдающимся вождем революционно-демократического движения являлся Николай Гаврилович Чернышевский.

Это была новая, более высокая ступень в развитии революционного движения, так как разночинцы, будучи выходцами из демократических слоев народа, в меньшей степени страдали классовой ограниченностью, чем дворянские революционеры-декабристы.

Известно, что декабристы представляли собой узкий круг революционеров, весьма далеких от народа, возлагавших все надежды на небольшую группу революционно настроенных офицеров-дворян. В разночинский период шире стал состав революционных деятелей, теснее их связь с народом, значительно более отчетливее понимание ими необходимости широкого вовлечения в освободительную борьбу народных масс.

Революционно-демократическое движение охватывало не только деятелей 60-х годов, оно значительно шире и обнимает почти все пореформенное время {Согласно периодизации В. И. Ленина, разночинский или буржуазно-демократический период революционно-освободительного движения в России протекал примерно с 1861 по 1895 гг.}. В начале 70-х годов на смену революционным демократам — «шестидесятникам», пришли революционные народники — «семидесятники», большинство которых также принадлежало к разночинцам. Они считали себя продолжателями революционных традиций Н. Г. Чернышевского и его сподвижников, но вся их деятельность свидетельствует о том, что они серьезно отступили от их взглядов.

Не оценив правильно огромного значения для народа политической борьбы, они оказались под сильным влиянием анархизма. Отказавшись затем от анархических взглядов, они стали упорными приверженцами вредной тактики индивидуального террора. Они игнорировали факты вступления страны в капиталистическую стадию развития, поэтому не поняли подлинной роли пролетариата в историческом процессе.

Но несмотря на свои теоретические заблуждения и отсталость социально-политических взглядов, несмотря на ошибочную тактику, революционеры 70-х годов с исключительной самоотверженностью, энергией, бесстрашием вели решительную борьбу с самодержавием и сделали немало для того, чтобы еще более расшатать самодержавный строй. Поэтому В. И. Ленин высоко ценил их революционные дела. В числе предшественников русской социал-демократии он называет и «блестящую плеяду революционеров 70-х годов» {В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 342.}.

Среди революционных деятелей 60-х—70-х годов находилось немало жителей Гжатского уезда. Все они являлись выходцами главным образом или из обедневшего мелкопоместного дворянства, или из крестьянства.

В числе революционных народников мы встречаем имена таких гжатчан, как сестры Засулич, М. К. Крылова, сестры и брат Колачевские. Возможно, одной из причин их вступления на путь революционной борьбы являлось широкое крестьянское движение в уезде, особенно развернувшееся накануне и в момент проведения реформы 1861 года. Они были свидетелями этого движения, поскольку почти у всех у них ранние годы жизни прошли в родовых имениях. По-видимому, не прошло для них бесследно дальнейшее разорение и обнищание крестьянства, вызванное крепостнической реформой.

Вера, Александра и Екатерина Засулич родились в гжатской деревне Михайловке в семье мелкого помещика Ивана Петровича Засулича {См. Воспоминания одной из сестер А. Успенской (Засулич) в журнале «Былое» № 18, 1922.}. И. П. Засулич умер совсем молодым, оставив после себя пятерых малолетних детей.

«Мать наша, — пишет одна из сестер Засулич в своих воспоминаниях, — была женщина добрая, слабая, бесхарактерная, справляться с хозяйством ей было трудно, доход с имения получался небольшой, еле хватавший на прожиток, и ей, вероятно, сильно приходилось задумываться над тем, как вырастить всех нас, дать нам образование» {Воспоминания шестидесятницы, «Былое» №18, 1922, стр. 20.}.

В результате постепенного разорения имения сестры были отданы матерью на воспитание разным родственникам, проживавшим в своих имениях в том же уезде.

Наиболее крупную революционную роль из сестер сыграла Вера Ивановна Засулич (1851—1919). Детские годы ее прошли в Михайловке и в имении Бяколове у родственников Микулиных в 10 верстах от Михайловки.

Окончив частный пансион в Москве и сдав в начале 1867 года экзамен в Московском университете на звание домашней учительницы, Вера Засулич работала затем некоторое время письмоводителем у мирового судьи в Серпухове.

В конце августа 1868 года она уехала в Петербург, явившийся важнейшим этапом в ее жизни и деятельности. Здесь она познакомилась с вольнослушателем Петербургского университета С. Г. Нечаевым — упорным сторонником вредной тактики заговоров и индивидуального террора, вызванной неверием в массовую революционную борьбу с царизмом. Нечаев являлся в то время одним из активных, организаторов студенческого, движения. В. Засулич содействовала ему в переписке из заграницы, за что была арестована и просидела два года сначала в Литовском замке, затем в Петропавловской крепости. С этого времени она надолго связала себя с народническим движением.

В те годы творил страшное беззаконие и проявлял исключительную жестокость к революционерам петербургский градоначальник Трепов. Не будучи террористкой по убеждениям, В. Засулич из чувства мести совершила в январе 1878 года покушение на Трепова. Ее выстрел в Трепова явился как бы сигналом к развертыванию террористической борьбы народников с представителями царской власти. Он сделал имя Веры Засулич широко популярным в революционно-народнических кругах.

Однако революционная деятельность В. Засулич не ограничилась участием в народническом движении. Последним этапом, связывавшим ее с народниками, была ее деятельность в группе «Черный передел», которая возглавлялась Г. В. Плехановым.

В 1880 году Засулич эмигрировала в Швейцарию, где окончательно порвала с народничеством и вместе с Г. В. Плехановым и другими являлась одним из организаторов первой русской социал-демократической организации — группы «Освобождение труда». Основная цель, которую поставила перед собой эта группа, выражалась в распространении идей научного социализма в России и разработке «важнейших вопросов русской общественной жизни с точки зрения научного социализма и интересов трудящегося населения в России».

В. И. Ленин указывал, что главной заслугой группы «Освобождение труда» являлось основание русской социал-демократии {В. И. Ленин, Соч., т. 4, стр. 237.}. Именно группа «Освобождение труда» положила начало созданию марксистской рабочей партии в России и сделала первый шаг навстречу рабочему движению.

Вместе с другими членами этой группы В. Засулич занималась переводом на русский язык работ Маркса и Энгельса. Она перевела произведение Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке» и труд Маркса «Нищета философии».

В. Засулич относилась к той группе русской молодежи, которая, по словам Энгельса, «искренне и без оговорок приняла великие экономические и исторические теории Маркса и решительно порвала с анархическими и несколько славянофильскими традициями своих предшественников» {К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXVII, стр. 461.}. Эта группа вызывала у Энгельса чувство гордости за русскую молодежь.

В 1899 году Засулич нелегально ездила в Россию и в Петербурге познакомилась с В. И. Лениным. Как и другие члены группы «Освобождение труда», она вошла в состав редакции ленинской «Искры» и «Зари».

Однако в последующее время Засулич явилась упорным защитником оппортунистических позиций меньшевиков, врагом революционного марксизма, противником взглядов В. И. Ленина. Она была одним из лидеров меньшевизма. Все это привело ее к тому, что Великую Октябрьскую социалистическую революцию и победу советской власти Засулич встретила с крайней враждебностью.

Почти одновременно и в тесной связи с сестрами Засулич протекала революционная деятельность другой гжатской дворянки—дочери коллежского асессора Марии Константиновны Крыловой. Главные этапы ее революционной биографии до конца 70-х годов во многом напоминают революционную биографию Веры Засулич.

М. К. Крылова. С фотографии 1870 г.г.

Из собрания музея «Каторга и ссылка»

М. К. Крылова родилась в 1842 году предположительно в Гжатске. О ее детстве почти не сохранилось никаких сведений. Много лет она прожила в Москве, где также обучалась в частном пансионе. Революционная атмосфера, царившая в те годы среди передовой молодежи Москвы, оказала свое действие и на М. К. Крылову. В 1865 году Крылова связалась с членами кружка вольнослушателя Московского университета Н. А. Ишутина, которые хотя и считали себя учениками и последователями Чернышевского, но в действительности придерживались глубоко ошибочной тактики индивидуального террора, вызванной оторванностью кружка от массовой народной борьбы. В то время модным увлечением передовой молодежи являлось устройство швейных мастерских на артельных началах, подобно той, какую создала героиня романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?» Вера Павловна. По инициативе Ишутина, такая швейная мастерская была организована и в Москве. Крылова сама поступила в качестве работницы в эту мастерскую и вовлекла в нее сестру Веры Засулич — Екатерину Ивановну Засулич.

Суждения ишутинцев о пользе цареубийства привели к практическим действиям. Один из членов кружка Ишутина Д. В. Каракозов в апреле 1866 года совершил покушение на Александра II. Это привело к массовым арестам и разгрому кружка ишутинцев. 3 мая 1866 года была арестована и М. К. Крылова. Пробыв некоторое время под стражей, она была отправлена в Гжатск под тайный надзор полиции. Сюда же была выслана и Е. И. Засулич.

Репрессии царского самодержавия против революционно настроенной молодежи не сломили М. К. Крылову. В 1869 году Крылова вновь оказалась в Москве и вновь вошла в народнический кружок, организованный видным народником Феликсом Волховским. Позже она привлекалась к дознанию в связи с революционной деятельностью группы Сергея Нечаева и была заподозрена в «перевозке переписки нечаевцев».

Размышляя над дальнейшими путями своей революционной деятельности после всех неудач «хождения» в народ, народники пришли к выводу, что необходимо вести разъяснительную работу среди крестьян не вокруг идей социализма, к которым крестьяне оказались равнодушны, а вокруг идей, близких их чаяниям и желаниям. Эти идеи выражены были краткой формулой: «земля и воля». Так в 1876 году возникла новая революционно-народническая организация — «Земля и воля», поставившая себе главной целью агитацию среди крестьян и организацию крестьянских протестов и бунтов.

М. К. Крылова вошла в состав этой организации. Она проводила большую работу по созданию землевольческой типографии и печатанию литературы. С этой целью Крылова училась в 1877 году в Женеве наборному делу, после чего была поставлена руководителем («хозяйкой») типографии общества.

Один из видных народников Н. А. Морозов, неоднократно встречавшийся с ней в те годы, писал, что это была «высокая, сухая, очень несимпатичная по внешности, но осторожная и трудолюбивая женщина лет сорока» {Морозов Н. Повести моей жизни, 1933, т. IV, стр. 266.}.

Как уже было сказано, в процессе развития террористической борьбы землевольцев внутри общества росли разногласия, приведшие его к расколу на две группы. М. К. Крылова являлась активным деятелем плехановской группы «Черный передел», она приняла горячее участие в организации типографии. Типография была создана в Петербурге на Васильевском Острове. Крылова и здесь была поставлена «хозяйкой квартиры», то есть руководителем типографии. Однако немного удалось сделать Крыловой и ее сподвижникам на этом поприще. В ночь на 28 января 1880 года она была арестована на собственной квартире вместе с другими работниками типографии Пьянковым, Переплетиковым, Приходько-Тесленко и предана суду {Бурцев Вл. Календарь русской революции, Петроград, 1917, стр. 250.}. Петербургская судебная палата в сентябре 1881 года приговорили ее к лишению всех прав, сословных преимуществ и к ссылке на поселение в Иркутскую губернию. По возвращении из Сибири Крылова жила в Воронеже, где служила в Статистическом бюро. В этом городе она и умерла в 1916 году {М. К. Крыловой посвящают в своих мемуарах ряд мест ее знаменитые современники и сподвижники по революционной борьбе. См. Морозов Н. — Повести моей жизни, М., 1933, т. IV, стр. 187, 257, 259, 297, 298; Фигнер В. Запечатленный труд, М., 1921, ч. I, стр. 136 и др. См. также Глинский Б. Б. Революционный период русской истории (1861—1881), 1913, ч. II, стр. 358—361.}.

Выше было уже замечено, что в революционно-народническом движении 60-х—70-х годов принимали также участие гжатские дворяне Анна, Людмила и Андрей Колачевские. Они родились и воспитывались в своем гжатском родовом имении, а в 60-х годах переехали в Москву.

Анна Николаевна Колачевская в 1866 году работала в упоминавшейся уже ишутинской швейной мастерской. Позже она была тесно связана с народническим кружком Сергея Нечаева. Ее сестра Людмила Николаевна являлась посредницей среди главных членов этого кружка и занималась перевозкой для них типографского шрифта. Их брат А. Н. Колачевский, будучи студентом Московского университета, вступил в нелегальное «Общество взаимного вопомоществования». Затем он принимал участие в деятельности нечаевского кружка и, по всем данным, был близко связан с участниками также созданного Нечаевым общества «Народная расправа», которое вело вредную для революционного движения террористическую борьбу.

Колачевские подверглись суровым репрессиям царских властей. А. Н. Колачевского трижды арестовывали, дважды заключали в Петропавловскую крепость, а после освобождения из крепости установили над ним тайный надзор полиции.

В Петропавловскую крепость заключена была и Л. Н. Колачевская. По освобождении из крепости ее отправили в родовое гжатское имение под надзор полиции. А. Н. Колачевская находилась некоторое время под негласным наблюдением в самом Гжатске, а затем в имении.

2.

Революционное движение народников, не освещенное правильной, революционной теорией и применявшее ложные способы борьбы, лишившие его опоры в массах, бесплодно закончилось к исходу 70-х годов XIX века. На смену ему пришло революционное движение нового класса, порожденного капиталистическим обществом в пореформенные годы, — пролетариата.

Массовый неземледельческий отход, характерный для крестьян Смоленщины, являлся главной причиной того, что из среды смоленского крестьянства вышло свыше двух десятков рабочих — активных деятелей революционного движения, в том числе такие видные русские рабочие-революционеры, как Петр Алексеев, Петр Моисеенко, Лука Иванов-Абраменков, Филат Егоров и др.

Среди смолян — участников рабочего движения значительное число принадлежит гжатчанам. Это объясняется тем, что гжатчане уходили работать преимущественно на текстильные фабрики Петербурга и Москвы. Ведущей же силой рабочего движения являлись в то время ткачи.

Лука Иванович Иванов (Абраменков) — крестьянин деревни Дьяконово Мокринской волости Гжатского уезда является одним из тех замечательных сынов русского рабочего класса, чья революционная деятельность подготавливала победу народа над эксплуататорскими классами в октябре 1917 года.

Л. Иванов-Абраменков. С фото 1879 года.

Из собрания Музея Революции СССР.

Нужда и лишения заставили Л. И. Иванова еще 14-летним мальчиком покинуть родной край и выехать в Петербург, где он поступил на Новую бумагопрядильную фабрику. Связавшись с местным рабочим кружком, Иванов с юношеских лет вступил на путь революционной борьбы. В Петербурге он завязал дружбу со своим земляком, бывшим сычевским крестьянином, П. А. Моисеенко, который впоследствии в своих «Воспоминаниях» много раз добрым словом поминает имя Луки Иванова {Моисеенко П. А., Воспоминания, 1924, стр. 16, 32, 37, 41, 53, 59, 60, 64, 77. 90, 99, 123 и др.}.

В мае 1876 года Л. И. Иванова впервые арестовали за распространение нелегальной литературы и выслали на родину под надзор полиции на два года. Вернувшись в Петербург и поступив на ткацкую фабрику Шау, он не оставил революционной работы.

В конце 1878 года, в процессе роста рабочего движения, в Петербурге возникла первая пролетарская организация столицы — «Северный союз русских рабочих». Одним из организаторов и активных деятелей Союза был Л. И. Иванов. Он участвовал в первых рабочих собраниях Союза в декабре 1878 года, утвердивших его программу и устав. Состоя в рабочем кружке Новой бумагопрядильной фабрики, входившем в «Северный союз», он был деятельным агитатором и организатором среди местных рабочих. Это вполне соответствовало уставу Союза, который возлагал на каждого своего члена обязанность «вести посильную агитацию в... рабочей массе».

15 января 1879 года на Новой бумагопрядильной фабрике началась стачка, поводом к которой послужило увольнение 44 ткачей — участников прежней стачки. Рабочие в знак протеста прекратили работу. Стачку возглавил местный рабочий кружок. В самом начале стачки была создана руководящая группа, в которую вошли П. Моисеенко, Л. Иванов, Коняев, Чубрик и др. Группа разработала план действий и составила требования рабочих. С целью расширения стачки и вовлечения в нее рабочих фабрики Шау руководящая группа связалась с членами «Северного союза» этой фабрики. В знак солидарности вскоре забастовали рабочие фабрики Шау. На объединенном собрании рабочих обеих фабрик было решено действовать вместе и поддерживать друг друга. Но стачка была подавлена полицией.

В январе 1879 года Л. И. Иванова вновь арестовывают за активное участие в стачке на Новой бумагопрядильной фабрике и вместе с Петром Моисеенко высылают под надзор полиции в Восточную Сибирь. Около трех лет они пробыли в енисейской деревне Янцыре Канского округа. Летом 1883 года им разрешено было вернуться на родину. Вскоре, по совету Моисеенко, Иванов поступил на фабрику Смирнова в поселке Ликино Ореховского района, а сам Моисеенко устроился на фабрику Саввы Морозова. Несмотря на двукратные аресты и ссылку в Сибирь Иванов был неутомим.

Вместе с Моисеенко и Волковым он принял деятельное участие в организации знаменитой Морозовской стачки 1885 года. За участие в этой стачке он вновь поплатился арестом, заключением во Владимирскую тюрьму и высылкой затем под надзор полиции на родину на три года. Дальнейшая судьба его мало известна.

В упоминавшейся стачке на Новой бумагопрядильной фабрике в январе 1879 года принимал горячее участие другой гжатский крестьянин Михаил Иванов. Он родился также в Мокринской волости около 1862 года и мальчиком отправился на заработки в Петербург. В Петербурге он поступил на Новую бумагопрядильную фабрику. Иванов встал на сторону тех, кто поднялся на борьбу с эксплуататорами-фабрикантами. За участие в стачке, по распоряжению министра внутренних дел, он был выслан в Архангельскую губернию под гласный надзор полиции, где несколько лет жил в Шенкурске.

Если в Петербурге активное участие в рабочем движении 70-х годов приняли земляки-смоляне Петр Моисеенко и Лука Иванов, то в Москве в те же годы сформировалась деятельная революционная группа смолян вокруг выдающегося рабочего-революционера Петра Алексеева. Поскольку самостоятельных рабочих организаций тогда еще не существовало, группа эта примкнула к народнической. организации.

Петр Алексеев — уроженец сычевской деревни Новинской {Некоторые исследователи относят родину Петра Алексеева — деревню Новинскую — к Гжатскому уезду или к Гжатскому району. Это объясняется тем, что деревня Новинская некоторое время после Октябрьской революции входила в состав Гжатского уезда. В настоящее время она находится в Тумановском районе.} — начал свою революционную деятельность тоже на петербургских текстильных предприятиях, но наиболее интенсивную революционную работу он развернул в Москве, куда прибыл в конце 1874 года. По приезде в Москву он сблизился с революционно-народнической группой так называемых «москвичей», которая состояла из студентов и передовых рабочих. Группа поставила перед собой задачу развернуть пропаганду среди рабочих Москвы, Киева, Иванова-Вознесенска, Тулы и других городов, с тем чтобы подготовить из них посредников между интеллигенцией и крестьянством. В начале 1875 года эта группа оформилась в особую революционную организацию и с целью более тесного объединения революционных сил, укрепления революционной солидарности и дисциплины выработала и приняла свой устав {Группа получила название Всероссийской социально-революционной организации. Наиболее видными деятелями ее из студентов были Иван Джабадори, Софья Бардина, Бетя Каминская и др.}.

Петр Алексеев со всей присущей ему энергией и революционной страстью взялся за революционную пропаганду среди рабочих и создание в организации революционной рабочей группы. Основное ядро его рабочей группы составили преимущественно земляки — крестьяне Гжатского и Сычевского уездов. В это ядро вошли уроженец гжатской деревни Сычики Филат Егоров, уроженец Баскаковской волости Тимофей Васильев, односельчане Алексеева — Пафнутий Николаев, Ефрем Платонов, его родные братья Никифор и Влас Алексеевы и др.

Некоторых из них Петру Алексееву, по-видимому, удалось вовлечь в революционную пропаганду во время поездки в деревню в конце 1874 года на рождественские праздники, где он встретился и восстановил связи со многими рабочими-однодеревенцами. Других он вовлек при посещении «артельных», то есть общих квартир, в которых жили его земляки.

Одним из ближайших сподвижников Петра Алексеева, вовлеченных в революционную деятельность непосредственно им самим, был Филат Егорович Егоров. Он родился около 1853 года. Нищета и голод заставили Филата Егорова, как и других гжатских крестьян, уйти в Москву. В Москву он прибыл как раз в тот момент, когда здесь начинали развертывать свою революционную деятельность «москвичи» и приступил к созданию революционных рабочих кружков Петр Алексеев. Вместе с Николаем Васильевым Филат Егоров стал правой рукой Алексеева в его революционной пропаганде. Именно с помощью Филата Егорова и некоторых других Петр Алексеев охватил своей пропагандой широкую сеть текстильных предприятий Москвы и менее чем за полгода создал на этих предприятиях ряд нелегальных рабочих кружков.

Главным средством революционной пропаганды служила тогда нелегальная литература, среди которой особой популярностью пользовались «Хитрая механика», «Сказка о четырех братьях», «Емелька Пугачев». Все они по-разному, но так или иначе разоблачали эксплуататорские порядки, господствовавшие в стране, раскрывали и обнажали всю систему угнетения народа со стороны царизма, помещиков и капиталистов. В чтение такой литературы был вовлечен довольно широкий круг рабочих.

Народник Лукашевич в своих воспоминаниях пишет об этом следующее:

«Завербованные... Петром Алексеевым рабочие раздавали книжки своим знакомым, а те — опять своим... Чаще всего вербующие просто обращались ко всем знакомым фабричным. Они старались заводить еще и новые знакомства и почти всегда находили чрезвычайно отзывчивых слушателей, горячо откликавшихся на их собственное настроение. Этому была основательная причина: недовольство среди московских фабричных было в 1874—1875 годах всеобщее, и семена падали на готовую почву. На наши книжки («Хитрая механика», «Сказка о четырех братьях» и т. п.) был огромный спрос {«Былое» № 3, 1907, стр. 39.}.

Кроме распространения нелегальной литературы, Петр Алексеев и его помощники беседовали с рабочими в трактирах, артельных квартирах, на самих предприятиях, а также читали нелегальные книги {См. Каржанский Н. С. Московский ткач Петр Алексеев, М., 1954, стр. 34—46.}.

К сожалению, не представляется возможным назвать те предприятия, на которых работал и вел пропаганду Филат Егоров. Из показаний рабочих на предварительном следствии известно лишь, что он распространял нелегальные книги на фабрике Тюляева и фабрике Тимашева.

По-видимому, по заданию организации Егоров в начале 1875 года переехал из Москвы в крупнейший текстильный центр Иваново-Вознесенск, где также занимался революционной пропагандой под фамилией Василия Лаврентьева. Затем он вновь вернулся в Москву и жил здесь на нелегальном положении до самого ареста.

Организация «москвичей» просуществовала недолго. Весной 1875 года она была раскрыта и разгромлена. Большинство членов группы, в том числе П. А. Алексеев и Ф. Е. Егоров, было арестовано. В марте 1877 года состоялся известный процесс «50-ти», который вело особое присутствие сената и на котором прозвучала знаменитая речь Петра Алексеева.

Почти вся рабочая группа подсудимых вела себя на суде и на следствии с исключительным мужеством и самоотверженностью. Царские судьи много раз прерывали реплики и замечания Филата Егорова (как и Петра Алексеева), останавливали «за неуместные вопросы» и угрожали «вывести вон». Егоров на это отвечал, «что ему можно приказать молчать, а вопросы он предлагает такие, какие сам находит нужным» {См. Каржанский Н. С. Московский ткач Петр Алексеев, М., 1954, стр. 102.}.

Филат Егоров, следуя за Петром Алексеевым, также отказался от защиты. Когда его опросили, почему он отказывается от защитника, Егоров ответил: «Мне назначили такого защитника, которого надо подгонять палкой».

Ф. Е. Егоров. С фотографии 1898 года.

Из собрания Музея «Каторга и ссылка»

Защитительная речь Егорова, хотя и заключала в себе элементы реакционного христианского учения, но в целом направлена была против существующих царских порядков и произвела сильное впечатление на собравшихся. В. Н. Фигнер, присутствовавшая на процессе, писала:

«Хорошая была речь... оратора из рабочих — Филата Егорова, наружностью похожего на старообрядца. Его красивая широкоплечая фигура в длиннополом синем кафтане хорошо гармонировала с речью от священного писания».

Ф. Е. Егорову было предъявлено обвинение в принадлежности к противозаконному сообществу и в распространении книг, возбуждающих к бунту. Его, как и Петра Алексеева, приговорили к лишению всех прав состояния и к каторжным работам в крепостях на 9 лет. По ходатайству суда, Александр II «смилостивился» — каторжные работы Егорову были заменены ссылкой в Сибирь. Началось скитание по Сибири. Сначала он был выслан в Каинск Томской губернии, из Каинска переведен в Нарым, а оттуда в Верхоленск Иркутской губернии. В 1889 году его направили в один из отдаленных улусов Якутской области. За бегство из Верхоленской тюрьмы иркутский губернский суд вновь приговорил его к тюремному заключению на год и три месяца. Выпущенный из тюрьмы, Филат Егоров поселился на жительство в Западно-Кангаласском улусе.

Заслуживают упоминания и другие рабочие — деятели революционного движения, выходцы из гжатских крестьян. К числу их относятся: Комиссаров Алексей Лаврентьевич (деревня Антоновка), Кузьмин Семен (деревня Кленок), Кудрявцев Алексей Васильевич, Иванов Григорий, Васильев Павел.

Все они занимались распространением нелегальной литературы, или вели устную пропаганду среди рабочих Петербурга, Москвы и других мест, где приходилось им работать, или активно участвовали в стачках. Большинство их было сослано царскими властями в отдаленные поселения или находилось под постоянным надзором полиции.

Таким образом, гжатчане внесли свой вклад в революционную борьбу с царизмом и буржуазно-помещичьим строем. Большая часть этого вклада принадлежит гжатскому крестьянству, из среды которого выросла целая группа замечательных рабочих-революционеров, беззаветно преданных делу освобождения рабочего класса от гнета и эксплуатации, делу революции.

Гжатск и его уезд в начале XX века

1.

Начало XX века явилось важным рубежом в историческом развитии России. Россия вступила в стадию империализма. Но русский империализм не являлся «классическим». Он был, по определению В. И. Ленина, «военно-феодальным империализмом». Это значит, что в нашей стране империализм новейшего типа переплетался с многочисленными пережитками феодально-крепостных отношений. Класс помещиков-дворян, опираясь на свои крупные крепостнические поместья, сохранившиеся после крестьянской реформы, продолжал оставаться господствующим классом в государстве. Он был главной социальной опорой царизма. Царизм олицетворял собою диктатуру крепостников-помещиков, действовавших в союзе с верхушкой крупного финансового капитала.

Полукрепостнические производственные отношения, сложившиеся после реформы 1861 года, «тормозили рост производительных сил страны, прогресс науки, техники, культуры и усиливали зависимость России от иностранного капитала, захватившего решающие позиции в важнейших отраслях промышленности» {Пятьдесят лет первой русской революции (Тезисы). Госполитиздат, 1955, стр. 5.}.

Отмеченные процессы и явления в той или другой степени находили отражение в каждом уголке страны. В Гжатском уезде, как и в любом другом уезде России, мы сталкиваемся в это время с одной стороны с крупными помещичьими и купеческими латифундиями, площадь которых включала в себя около половины всей земли уезда, с другой — со страшной нуждой крестьян в пашне, лугах, пастбищах, лесах, с полной экономической зависимостью крестьян от помещиков.

В 1905 году из всей земли Гжатского уезда, исчислявшейся в 345 826 десятин, лишь 57,7 процента (около 200 тысяч десятин) составляло надельную землю крестьян. Остальная часть земли — 42,3 процента — находилась в собственности небольшой кучки дворян, купцов, кулаков и др. {Заметим при этом, что и гжатское дворянство не избежало общего процесса экономического оскудения этого класса, не сумевшего приспособиться к новым экономическим условиям, к условиям капитализма. Пореформенное дворянское землевладение в Гжатском уезде, как и в других уездах губернии, сокращалось из десятилетия в десятилетие, а купеческое — непрерывно росло. Если в 1877 году в уезде было 102 дворянских владения, в распоряжении которых находилось 104 тысячи десятин земли, то в 1905 году — 77 владений, а дворянской земли — около 50 тысяч десятин. В то же время купцов-землевладельцев в 1877 году в уезде числилось 14, а земли у них 11614 десятин, а в 1905 году купцов-землевладельцев стало 67, а земли у них 40469 десятин, то есть площадь купеческого землевладения выросла более чем в 3,5 раза.}. В среднем на каждое дворянское владение приходилось около 646 десятин, на каждое купеческое владение 604 десятины, а на крестьянский двор — 10,3 десятины {Статистика землевладения 1905 г., Смоленская губерния, вып. XVIII, стр. 10—11.}.

Вследствие этого площадь арендованной крестьянами земли нисколько не уменьшалась по сравнению с пореформенными годами. Арендовались не только луга и пастбища, недостаток в которых по-прежнему остро ощущался, но и пашни, лес, кустарник и даже болота, которые использовались для водопоев и других надобностей. Так, крестьяне деревни Махотино для выгона скота ежегодно с весны до осени арендовали у помещика 80 десятин леса. Крестьяне деревни Горемыкино арендовали на тот же срок 300 десятин мелкого кустарника {Емельянов П. Борьба смоленских крестьян за землю в революцию 1905—1907 гг., Смоленск, 1955, стр. 42.}.

Если в пореформенные годы в уезде преобладала отработочная и смешанная (то есть отработочно-денежная) система аренды, то теперь вследствие все возрастающего значения денег господствовала денежная аренда. Арендные цены на многие виды угодий (особенно на пашню под лен) выросли до такой границы, «дальше которой, по заключению земских статистиков, возрастание должно остановиться, так как аренда станет убыточной».

Главной сельскохозяйственной культурой, засеваемой в яровом поле, являлся лен, упорно вытеснявший другие менее выгодные посевы. За 20 лет (1892—1912 годы) посев льна в уезде увеличился в 3,3 раза и достиг к 1911 году, по данным губернского статистического отдела, свыше 45 процентов ярового поля крестьян {Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губ., 1912, стр. 80.}. За льном по удельному весу шел овес, занимавший еще 43,2 процента ярового клина. Под картофель отводилось 8,3 процента {Данные губернского статистического отдела расходятся с данными Центрального Статистического комитета, согласно которым лен занимал у крестьян уезда 31,2 процента ярового поля, а овес - 57 процентов. Местные сведения, по-видимому, ближе к истине.}. Озимые поля по-прежнему почти исключительно засевались рожью.

В гжатской деревне остатки крепостничества в меньшей степени тормозили развитие сельского хозяйства, чем во многих других частях Смоленской губернии. Довольно развитое торговое льноводство, дававшее относительно высокую прибыль, позволило гжатским крестьянам достигнуть более высокой техники сельскохозяйственного производства и более высоких хозяйственных показателей. Здесь на каждые 100 крестьянских хозяйств было 111 деревянных плугов и 26 железных {По данным на 1910 г. См. Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губ, 1912. стр. 86.}. Здесь уже к началу XX века сохи и косули почти совершенно вытеснил плуг. Это был значительный прогресс, особенно ярко бросавшийся в глаза на фоне таких отсталых в этом отношении уездов, как Поречский, Рославльский, Ельнинский, где средневековые орудия были еще весьма широко распространены. Кое у кого из зажиточных крестьян появились даже веялки, употребление которых, хотя и медленно, но расширялось. В 1900 году на 100 крестьянских хозяйств приходилось пять веялок, а через десятилетие— 14 {По данным на 1910 г. См. Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губ., 1912, стр. 90.}. Конечно, распространение усовершенствованных сельскохозяйственных орудий шло главным образом за счет кулацкой части деревни, которая в процессе дальнейшего разложения крестьянства, в процессе активного развития торгового земледелия укреплялась {О степени дифференциации крестьянства можно судить, в частности, по тому, что в собственности зажиточных крестьян уезда находилось 86 лавок, 26 трактиров и кабаков, 309 промышленных заведений (в том числе винокуренных и сыроваренных заводов, маслобоен, мельниц, шерсточесален и т. п.).}.

Не лишним будет в связи с этим привести донесения добровольных корреспондентов из волостей земским органам. Многие из корреспондентов сообщают об увеличении в деревнях посевов трав клевера и тимофеевки, о повсеместном употреблении плугов, о покупке некоторыми крестьянами машин.

«Увеличился посев трав клевера и тимофеевки, а также и обзаведение плугами и сортировками», — писал корреспондент из Будаевской волости. «Плуги у нас приняты за обыкновение у каждого крестьянина», — сообщалось из Воронцовской волости. «Крестьяне деревни Солнцева... разделили трехпольную систему на четырехпольную и занялись сеянием клевера, также каждый имеет плуг... равно заводятся молотилками, веялками, на что имеется спрос», — доносил корреспондент Острицкой волости. «Плугами и веялками обзавелись многие», — указывается в корреспонденции из Чальско-Дорской волости {Сельскохозяйственный обзор Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами Смоленск, 1902, стр. 71—73.}. Примерно такой же характер носят многие другие сообщения.

Но несмотря на отмеченный выше технический прогресс, сельское хозяйство в уезде в целом находилось в отсталом состоянии. Крестьянское полеводство в подавляющей массе хозяйств велось по системе средневекового трехполья. Лишь очень незначительный процент крестьянских общин освоили четырехполье или пятиполье с посевом клевера. Многопольный севооборот был введен только у частных владельцев, то есть дворян, купцов, кулаков, владевших большими земельными площадями. Удобрением служил исключительно навоз. Искусственных удобрений (суперфосфата, томасшлака и др.) крестьянское хозяйство почти не знало. Бороны употреблялись деревянные с железными зубьями, а иногда и деревянными. Урожайность в крестьянском хозяйстве уезда, как и в других уездах Смоленской губернии, была чрезвычайно низкой. В среднем с десятины собирали по 42 пуда ржи, 44 пуда овса, 36 пудов ячменя. Особенно низкой была урожайность картофеля — с десятины 291 пуд {Данные приведены за первые 12 лет XX века.}.

Рутинность крестьянского хозяйства, его отсталость и запущенность отмечают и добровольные корреспонденты.

«Наше крестьянское хозяйство остановилось на точке, установленной (столетиями, — писал корреспондент Столбово-Трубниковской волости, — и не поддается никаким усовершенствованиям, если исключить введение плгов... о сельскохозяйственных машинах и понятия не имеют» {Сельскохозяйственный обзор Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами. Смоленск, 1902, стр. 71.}. Аналогичный характер носит другое сообщение.

«Особенно резких изменений в хозяйстве не произошло. Травы совсем не сеются, кроме клевера в немногих случаях... Молотилок у крестьян нет, веялок тоже мало... Главным образом крестьяне живут посторонними заработками. Очень многие из крестьян отправляются в Москву и Петербург, где поступают большей частью на фабрики и заводы, а дома остаются для ведения хозяйства их жены с другими членами семьи. Бывают и такие случаи, что некоторые крестьяне... забирают с собой туда же жен и детей, а дом и хозяйство остаются запущенными» {Сельскохозяйственный обзор Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами. Смоленск, 1902, стр. 72.}.

Малоземелье, низкие урожаи, часто повторявшиеся голодные годы, как и раньше, заставляли крестьян искать подсобных источников существования. Одним из наиболее распространенных источников продолжали являться отхожие промыслы. В 1900 году волостными правлениями Гжатского уезда было выдано 29 082 паспорта. Это означало, что число отходников по сравнению с 80-ми — 90-ми годами не уменьшалось.

Часть крестьянского населения по-прежнему занималась кустарными промыслами. Значение кустарных промыслов росло. Об этом говорит увеличивающееся число кустарей в уезде. Если в 1885 году их числилось 175, то в 1911 году—около 400 или 200 дворов {Общий очерк положения кустарных промыслов в Смоленской губ. Изд. Смол. губ. управы, 1913, стр. 6.}. Большая часть их занималась обработкой дерева, то есть изготовлением кадок, ведер, колес, саней. Часть находила применение своих рук в сапожном, овчинном, шорном и других производствах. Все это было рассчитано главным образом на обслуживание крестьянского хозяйства, следовательно, поступало на местный рынок.

Положение гжатских крестьян, как и крестьян других уездов, резко ухудшила русско-японская война. Она вызвала сокращение трудоспособного населения в деревне, увеличение налогов, уменьшение отходничества в связи с сокращением промышленного и железнодорожного строительства, понижение жизненного уровня населения. Гжатская уездная земская управа в связи с этим сообщала губернатору:

«Призыв запасных нижних чинов на действительную военную службу по случаю войны с Японией тяжело отразился на экономическом благосостоянии местного населения и вообще на сельскохозяйственной промышленности... выдаваемые пособия далеко не могут удовлетворить всех нужд, которые терпят эти семейства призванных» {Революционное движение в Смоленской губернии в 1905—1907 гг. Смоленск, 1956, стр. 19.}.

Гжатские крестьяне, подобно всему крестьянству России, не мирились с эксплуатацией и гнетом помещиков и царизма, с тяжелыми экономическими условиями жизни, вызванными главным образом сохранившимися пережитками крепостных отношений. Возмущения и протесты крестьян то утихали, то вспыхивали с новой силой. В канун первой русской революции движение крестьян вновь приняло острую форму. Газета «Искра», например, от 22 октября 1903 года сообщала о гжатских крестьянах следующее:

«В Гжатском уезде Смоленской губернии недовольство в последние два года до того обострилось, что готово перейти в массовое движение. Экономические условия выгоняют почти все мужское население на зимние заработки в Питер и Москву. Возвращается оно оттуда уже с новыми понятиями и не хочет мириться с патриархальной опекой помещика, недоучек — земских начальников, а с ближайшим начальством — сотскими и урядниками — нередко вступает в открытую борьбу» {«Искра» № 51 от 22 октября 1903 года, стр. 17.}.

С конца 1901 года в ряде селений Гжатского уезда (особенно в Ивакино) устраивались тайные сходки крестьян, на которых выступавшие ораторы призывали к решительному изъятию помещичьей земли и рубке помещичьих лесов. Иногда крестьяне учиняли расправу с представителями власти, выступавшими в защиту помещиков. Так было, например, в Клушинской волости осенью 1903 года.

В том же номере «Искры» сообщается, что среди гжатских крестьян «повсюду жива мысль о скором переделе земли». Чтобы убедить в достоверности ее, «крестьяне часто ссылаются на авторитет какого-нибудь самого мирного интеллигента или же на какого-нибудь заезжего человека» {«Искра» № 51 от 22 октября 1903 года, стр. 17.}.

Антипомещичьи настроения крестьян подогревались высланными сюда за активное участие в стачках и забастовках рабочими, которых здесь насчитывалось в то время до 300 человек.

С еще большей силой развернулось крестьянское движение в уезде в годы первой русской буржуазно-демократической революции, которая оказала большое революционизирующее воздействие на крестьянские массы. В эти годы не раз происходили в уезде открытые выступления крестьян как против помещиков, так и против царских властей. Как писал корреспондент «Московских ведомостей», в середине июня 1905 года в селе Ново-Покровском во время многолюдной ярмарки прошли демонстранты с красным флагом, один из демонстрантов начал выкрикивать речь с «известными призывами противоправительственного и противогосударственного содержания».

В процессе развития революционных событий борьба крестьян развернулась вокруг одной своеобразной организации, возникшей в Гжатске задолго до этих событий, а именно — вокруг Сельскохозяйственного общества. Это общество было создано либеральными помещиками в целях подъема помещичьего хозяйства. Как пишет газета «Вперед» (орган Московского комитета РСДРП), с лета 1905 года на заседаниях общества стали появляться крестьяне, которые начали выдвигать здесь аграрные требования, выходившие далеко за рамки целей и компетенции этой организации. В частности, крестьяне решили использовать это общество для выборов своих депутатов на подготовлявшийся Московский губернский съезд крестьянскою Союза. На одном из заседаний общества 5 ноября 1905 года они потребовали избрания двух представителей на указанный съезд. Председатель общества «не нашел такое занятие подходящим и закрыл заседание общества» {Газета «Вперед» № 2 от 3 декабря 1905 года. Революционное движение в Смоленской губернии в 1905—1907 гг. Смоленск 1956. Документы, стр. 133.}. Тогда крестьяне созвали свое собрание, на котором избрали представителей на крестьянский съезд. Ход событий, таким образом, заставил крестьян стать на путь создания самостоятельной организации и выработки собственных классовых требований, что свидетельствовало о росте их политической сознательности и организованности. В этом немалая заслуга принадлежит городским рабочим, которые вели широкую разъяснительную работу среди крестьян.

«По уезду, — отмечалось в газете «Вперед», — идет жаркая организаторская работа. Уже не в чинных собраниях сельскохозяйственного общества, а на волостных сходах громогласно обсуждаются вопросы государственной и крестьянской жизни. Присутствует по несколько сот, местами по 500—700 крестьян. Здесь быстро столковываются, проясняют свое сознание, укрепляют волю свою проснувшиеся крестьяне» {Газета «Вперед» № 2 от 3 декабря 1905 года. Революционное движение в Смоленской губернии в 1905—1907 гг. Смоленск 1956. Документы, стр. 133.}.

Сельские собрания крестьян, происходившие почти повсеместно, избрали своих представителей (по одному на 25 душ), которые собирались в волостях, обсуждали нужды деревни и в свою очередь выбирали волостные крестьянские комитеты из трех уполномоченных. Попытки полицейских властей посадить крестьянских представителей в Смоленскую тюрьму и этим задушить крестьянское движение не привели к успеху.

Как указывалось в газете «Вперед» и в других документах, на своих собраниях гжатские крестьяне требовали безвозмездного возвращения помещиками отрезных земель, возвращения выкупных платежей, уплаченных крестьянами после освобождения, ликвидации прогрессивного налога, введения всеобщего, равного, прямого, тайного голосования {Газета «Вперед» № 2 от 3 декабря 1905 года. Революционное движение в Смоленской губернии в 1905—1907 гг. Смоленск, 1956. Документы, стр. 132—134.}. В некоторых деревнях и селах устраивались митинги в лесу, где обсуждались крестьянские нужды и требования и слышались призывы к разгрому помещичьих имений и захвату земли. Такие митинги происходили в селе Карманове, в селе Полянинове, в Корытовской и Петровской волостях.

Смоленский губернатор доложил министру внутренних дел, что Гжатский уезд является одним из наиболее беспокойных, «что здесь повсюду по волостям собираются митинги», «... крестьяне требуют выдать в их распоряжение все продовольственные капиталы» {Емельянов П. Борьба смоленских крестьян за землю в революции 1905—1907 гг. Смоленск, 1955. стр. 160.}.

Газета «Вперед» отмечает, что многие крестьяне постепенно приходят к мысли о конфискации всех земель {Газета «Вперед» № 2 от 3 декабря 1905 года. Революционное движение в Смоленской губ. в 1905—1907 гг., стр. 133.}.

Так, на собрании крестьян Будаевской волости было вынесено решение об изъятии земли у помещиков, священников и монастырей и разделе её между крестьянами. Крестьяне сжигали усадьбы наиболее ненавистных помещиков. 21 ноября 1905 года крестьяне деревни Ельни сожгли усадьбу «своего» помещика. Так же поступили в августе 1905 года крестьяне деревни Колодино. Были сожжены хлебные запасы помещика в селе Самуйлово. Подожжен дом предводителя дворянства Булгакова, который, как пишет «Искра», был особенно ненавидим крестьянами. Крестьяне деревни Ярово разгромили усадьбу помещика и забрали более 10 тысяч пудов хлеба.

В деревне Малые Носовые дело не дошло до разгрома имения, но крестьяне явились к помещице и потребовали возвращения им отрезков земли, прилегающей к их владениям, угрожая в противном случае разгромом имения. Бывали случаи, когда при разгроме помещичьих имений происходили вооруженные столкновения крестьян с казаками. Во время одного такого столкновения несколько крестьян было ранено и 12 арестовано.

Революционная борьба гжатских крестьян находила поддержку и помощь со стороны московских рабочих, которые попадали сюда при разных обстоятельствах. В связи с этим газета «Вперед» подчеркивает:

«Нет сомнения, что крестьянские комитеты не ограничатся обсуждением нужд; они перейдут к делу, вступят в тесную связь с революционными партиями и Советом рабочих депутатов. Организовать эти связи тем проще, что московские рабочие уже оказали немалые услуги гжатским крестьянам. Высланные полицией из Москвы на родину или выгнанные из города безработицей рабочие — ныне лучшие ораторы на сходках, деятельные организаторы.

Раньше высланные полицией политики были отверженцами, теперь они, сообщают нам товарищи, — «первые люди». Революционный союз крепнет» {Газета «Вперед» № 2 от 3 декабря 1905 года, Революционное движения в Смоленской губернии в 1905—1907 гт. Смоленск, 1956. Документы, стр. 134.}.

2.

Сам город мало в чем изменил свой облик по сравнению с пореформенными годами. Он продолжал расти и в промышленном, и в торговом отношении, но медленно.

В городе числилось теперь до 26 промышленных заведений (по данным на 1908 год), занимавшихся преимущественно обработкой металлов, минеральных веществ или производством предметов питания {Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губернии. Смоленск, 1912, стр. 168.}. Большинство их было слабо механизировано и имело весьма незначительное число рабочих. На всех предприятиях Гжатска работало всего 229 человек. Наиболее крупными из них являлись два механических завода, два кирпичных (типа «Гофмана») и винно-очистительный. На этих предприятиях применялись механические двигатели. На механических заводах работало до 30 человек, на двух кирпичных — свыше 50, на винно-очистительном заводе — более 20 рабочих. Среди других промышленных заведений, носивших в значительной степени мелкий, кустарный характер, необходимо отметить мастерскую по ремонту сельскохозяйственных орудий, пять кузниц, мастерскую по изготовлению экипажей и еще два кирпичных «завода», две паровые мельницы, солодовенный «завод», мастерскую по обработке кож. В целом уровень технического оснащения промышленных предприятий оставался почти тем же, каким мы застаем его в пореформенные годы.

Несколько возросло торговое значение Гжатска. Главным предметом отпускной торговли города по-прежнему оставался лен. В 1906—1909 годах Гжатск отправлял в среднем ежегодно около 550 тысяч пудов льна, который преимущественно шел через Балтийские порты за границу. (В пореформенные годы все торговые грузы Гжатска, уходившие за его пределы, составляли 600 тысяч пудов.) Из общего вывоза всех льнопродуктов с железнодорожных станций Смоленской губернии на Гжатск приходилось 18 процентов {Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губернии. Смоленск, 1912, стр. 168.}. В городе росло число лавок, магазинов, но значение ярмарочной торговли продолжало падать.

В условиях дальнейшего развития промышленности и торговли Гжатска продолжало расти его население, причем значительно быстрее, чем в пореформенные годы. В 1910 году в Гжатске числилось 9537 жителей. Это означало, что с 1897 года, менее чем за полтора десятка лет, население выросло на 50,6 процента. По числу городских жителей Гжатск стоял теперь на четвертом месте в губернии после Смоленска, Вязьмы и Белого. Рост городского населения происходил главным образом за счет обезземеленного и разорявшегося крестьянства.

Культурный уровень города по-прежнему был чрезвычайно низким. Сеть начальных учебных заведений нисколько не расширялась. В Гжатске работали три приходские одноклассные школы и две приходские одноклассные школы духовного ведомства. Во всех школах обучалось немногим более 200 человек. Поэтому процент неграмотных в городе нисколько не уменьшался.

К ранее отмеченным средним учебным заведениям в 1906 году прибавилось, наконец, реальное училище, открытия которого земские органы упорно и долго добивались. В нем занималось 176 детей, их обучали 12 учителей. Городское трехклассное училище в 1907 году преобразовано было в четырехклассное, с 80 учащимися, а женская прогимназия — в гимназию. Вскоре для гимназии было построено специальное здание, являвшееся одним из лучших зданий города. Контингент учащихся всех этих школ, как мы видим, был весьма незначительным.

Театр прекратил свое существование. Правда, взамен его незадолго до первой мировой войны возникли три небольших кинотеатра (один частный и два — добровольного пожарного общества). Продолжали работать городская библиотека, библиотека земской управы (около 4,5 тысячи книг) и две или три мизерные школьные библиотеки. Таковы те изменения, которые произошли в области народного образования в городе.

Что касается сельской местности, то в уезде было 99 начальных одноклассных или двухклассных училищ, (55 из них духовного ведомства), в них обучалось около 8 тысяч детей. Учащиеся начальных училищ составляли 6,8 процента по отношению ко всему населению. Кроме того, в селах Карманове и Уварове в 1909 году были открыты четырехклассные городские училища с общим числом учащихся в 111 человек. Следовательно, крестьянские дети, за исключением единиц, получали только самые начальные знания, что называется азы, обучало их преимущественно духовенство в церковно-приходских школах. Но и этих школ подавляющее большинство детей не оканчивало — нужда заставляла бросать обучение в самом начале. В Гжатском уезде в среднем на начальную земскую школу приходилось 73 учащихся, а оканчивало ее всего три-четыре человека. То же самое было и в церковно-приходских школах.

Мало что изменилось и в области здравоохранения. В начале XX века в Гжатске по-прежнему находилась одна маленькая больница на 27 коек, обслуживавшая почти десятитысячное городское население. Судя по числу посещений больницы, нуждающихся в медицинской помощи было в городе очень много. Только за 1910 год отмечено 27 тысяч амбулаторных посещений и 1145 человек лечилось в больнице. Между тем весь штат больницы ограничивался двумя врачами и пятью фельдшерами и акушерками.

Несколько улучшилось медицинское обслуживание сельского населения. Врачебные пункты появились в сельце Пышкове (на 12 коек), в селе Карманове (на три койки), в сельце Вешки (на 10 коек), в сельце Софиевке (на одну койку). В каждом пункте числилось по одному врачу и по три фельдшера.

Некоторые мероприятия осуществлены были в области благоустройства. На улицах (правда, далеко не на всех) сооружены были деревянные тротуары. С 1910 года появились кое-где керосинокамильные фонари. Но город оставался без канализации, без водопровода (за исключением центра), без электроосвещения. Внешний вид города желал много лучшего. Число обветшалых и полусгнивших домов росло. Большинство улиц, как и раньше, не имело мостовых.

Все это свидетельствовало о плохой заботе царских властей о городах, об их благоустройстве, об улучшении жизни трудового населения города и села.

В таком состоянии Гжатск находился до Великой Октябрьской социалистической революции.

На путях к Октябрю

Все пороки военно-феодального и бюрократического царского режима особенно обнажились в годы первой мировой войны.

Господствующие силы России вместе с империалистами западных стран ратовали за подготовку и развязывание первой мировой войны. Но уже в первые месяцы войны они обанкротились, показав явную неспособность организовать силы страны для борьбы с австро-германским империализмом. В армии не хватало вооружения и боеприпасов, с каждым месяцем войны катастрофически ухудшалось положение в тылу. Усилился гнет рабочих и крестьян, резко снизился их жизненный уровень.

Под влиянием тяжелого материального положения народных масс и пропаганды большевиков, призывавших к борьбе против империалистической войны и царизма, в стране нарастало революционное движение. Среди трудящихся, несших на себе всю тяжесть войны, усилилось недовольство, росла решимость к борьбе.

Российская буржуазия, сговорившись с Антантой, пыталась совершить дворцовый переворот, устранить Николая II с придворной камерильей, взять власть в свои руки и предотвратить нараставшую народную революцию. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Рабочие Петрограда, Москвы и других городов России, став во главе солдатских и крестьянских масс, вступили в решительную борьбу за политические и социальные преобразования в России. Они пошли на штурм царизма.

27 февраля (12 марта) 1917 года произошла в России буржуазно-демократическая революция. Прогнивший и ненавидимый трудящимися царский режим пал.

О свершившейся революции и свержении самодержавия население города Гжатска и уезда узнало из газет 2—3 марта (по старому стилю). Сообщения об этом были восприняты с большим воодушевлением. Народ считал, что наступило время свободы и облегчения жизни. Со свержением самодержавия трудящиеся города и деревни связывали надежды и на скорое окончание затянувшейся войны.

Крестьяне многих волостей уезда, желая убедиться в том, что революция действительно произошла, желая лучше ориентироваться в новой обстановке, направлялись в город и жадно прислушивались ко всяким слухам. Во многих селах проходили многолюдные митинги, нередко сопровождавшиеся богослужениями и молебствиями в церквах.

Местные представители царской власти и вообще монархисты оказались в большом замешательстве и без особого сопротивления передали власть уездному Комитету общественной безопасности, созданному в первые же дни революции. Впрочем, у бывших правителей не было оснований для беспокойства, так как вновь созданный руководящий в городе и уезде орган состоял в основном из представителей буржуазии, помещиков и чиновников, и был далек от того, чтобы осуществлять какие-нибудь серьезные мероприятия в интересах народа.

Наряду с Комитетом общественной безопасности в Гжатске образовался Совет рабочих депутатов из 33 человек, в который вошли представители рабочих и служащих города. 17 марта состоялось первое заседание Совета, избравшее временную комиссию из трех членов для ведения текущих дел. Совет рабочих депутатов направил трех своих представителей в Комитет общественной безопасности для защиты там интересов рабочих и служащих.

21 марта состоялся съезд крестьянских делегатов, образовавший Гжатский уездный Совет сельских депутатов. Съезд постановил направить восемь своих представителей в уездный Комитет общественной безопасности и высказался за то, чтобы было предоставлено право решающего голоса всем остальным членам Совета сельских депутатов, если они явятся на заседание комитета.

Съезд крестьянских делегатов решил также ввести в состав Гжатского земского собрания по одному гласному от каждой волости с решающим голосом, избранных демократическим путем на волостных собраниях.

В Гжатске в то время находились 36 и 292 запасные пехотные полки и ряд других армейских частей и подразделений. Солдаты, состоявшие в основном из рабочих и крестьян, также с одобрением встретили сообщение о свержении царизма. Многие солдаты и офицеры гжатского гарнизона играли видную роль в политической жизни города и уезда того времени. Части гарнизона избрали свой руководящий орган — Совет солдатских депутатов.

После свершения Февральской революции городской голова Соболев, крайне реакционно настроенный против Комитета общественной безопасности и созданных Советов, был отстранен от работы. Были уволены жандармы и полицейские. Остальной состав учреждений оставался почти без изменений. Чиновники, входившие в государственный аппарат при царизме, призваны были теперь служить интересам новых хозяев — буржуазии и обуржуазившимся помещикам.

Оправившись от испуга первых дней революции, представители наиболее реакционной части города решили создать свой — городской Комитет общественной безопасности, который решал бы все важнейшие вопросы города в их интересах. Такая попытка реакционных сил встретила сопротивление со стороны новых организаций, порожденных революцией. Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, Комитет общественной безопасности, союз железнодорожников и общее собрание учителей Гжатского уезда осудили позицию крайней буржуазно-помещичьей реакции города и высказались за непризнание городского Комитета общественной безопасности.

С первых же дней революции значительно оживилась политическая и общественная жизнь города и уезда. Из политических партий наибольшим влиянием пользовались социалисты-революционеры. Относительно сильная эсеровская организация в Гжатске поддерживала связь с кулацкой и зажиточной частью деревни. Сравнительно много было эсеров и в частях гжатского гарнизона. Они занимали руководящее положение в Советах и некоторых других организациях и учреждениях. С 25 марта эсеры стали издавать газету «Голос солдата и гражданина», посредством которой стремились воздействовать на население в нужном им духе.

В городе были также и меньшевики, но они пользовались сравнительно меньшим влиянием, чем эсеры. Буржуазия и обуржуазившиеся помещики имели организацию кадетов.

Большевистской организации в Гжатске в 1917 году не было. Среди трудящихся работала организационно не оформленная группа большевиков, насчитывавшая около 10 человек. Во главе гжатских большевиков стоял Михаил Петрович Ремизов. Несмотря на свою малочисленность, большевистская группа оказывала сильное воздействие на население, в первую очередь, на рабочих и беднейшее крестьянство уезда.

Влияние большевиков росло по мере того, как происходило банкротство эсеров и меньшевиков. Трудящиеся массы убеждались в правоте большевиков, в том, что только под их руководством они смогут добиться мира и избавиться от капиталистического гнета.

Захватившие в свои руки основные руководящие посты во вновь созданных местных органах, эсеры и меньшевики стояли на позициях поддержки Временного буржуазно-помещичьего правительства России, а это правительство, как известно, не решило в интересах трудящихся ни одного из основных вопросов.

Особенно волновали народ два вопроса: о войне и о земле. Население города Гжатска и уезда, как и все трудящиеся страны, ожидало, что Временное правительство прекратит войну и наделит нуждающихся крестьян землей. Однако этим ожиданиям не суждено было сбыться.

Уже в первой половине апреля в городе было проведено большое собрание, на котором присутствовали представители от населения города и гарнизона. Организаторы собрания добились принятия постановления о продолжении войны до победы над врагом. Председатель собрания полковник Карамышев направил телеграмму генералу Нивелю, главнокомандующему французской армии, в которой писал, что «обновленная свободная Россия, уверенная в окончательном торжестве правды над вступившим в предсмертную агонию противником, отдает всех своих сынов до последнего на беззаветное самопожертвование» {«Голос солдата и гражданина», 19 апреля 1917 года.}.

В ответной телеграмме командование французской армии выразило уверенность от имени буржуазной Франции, что «свободная Россия деятельно будет продолжать борьбу против ненавистного врага до полной и окончательной победы» {«Голос солдата и гражданина», 19 апреля 1917 года.}.

Совет солдатских депутатов гжатского гарнизона опубликовал обращение к солдатам с призывом не уходить домой, так как «побег есть измена отечеству и новому правительству» {«Голос солдата и гражданина», 19 апреля 1917 года.}.

Опубликование подобных документов раздражало большинство солдат и трудящихся города и уезда, не желавших более сражаться и поддерживать войну. Под влиянием происходивших событий и агитации большевиков в народе росли антивоенные настроения. Призывы Временного правительства и социал-предателей продолжать войну до победного конца не пользовались в народе успехом.

Недовольство затянувшейся войной росло. 6 мая на станции Мещерская состоялся летучий митинг в связи с прибытием туда эшелона войск. На митинге собралось местное население. Выступивший здесь рабочий резко отзывался о Керенском, называя его изменником. Призывы прекратить войну встречали дружную поддержку присутствовавших. 18 июня в Батюшкове также состоялся митинг, на котором был поднят вопрос: «Должны ли русские наступать?». Эсеровская газета с горечью признает, что среди собравшихся были солдаты и рабочие, из которых некоторые стояли против войны и против наступления» {«Голос солдата и гражданина», 4 июля 1917 года.}.

Крестьянам, требовавшим земли, представители Временного правительства на местах говорили, что их требования справедливы, но не следует спешить. Некий А. Коргинский в газете «Голос солдата и гражданина» от 30 апреля поместил статью «Земля — трудовому народу», в которой он писал, что «землей может и должен пользоваться только тот, кто ее обрабатывает, проливает над ней пот и набивает мозоли, а не тот, кто ею только торгует, сдает ее в аренду и выходит посмотреть на землю в хорошую солнечную погоду».

Автор статьи писал, что, кроме царской земли, к крестьянам должны перейти церковные и монастырские земли, а также помещичьи. Но чтобы не допустить неурядицы и несправедливости, надо подождать до решения Учредительного собрания. Все «должно произойти законным путем, в полном порядке и справедливости» {«Голос солдата и гражданина», 30 апреля 1917 года.}.

Это типичное выступление в эсеровском духе. Подобных обещаний давалось много. Их цель — не допустить самостоятельных выступлений крестьян, настроить их на дальнейшее ведение войны «до полной победы», под предлогом созыва Учредительного собрания выиграть время и, собравшись потом с силами, разгромить революцию.

Требование, чтобы крестьяне ожидали решения вопроса о земле до созыва Учредительного собрания, неоднократно выносилось местными органами власти, а также губернским крестьянским съездом, проходившим под руководством эсеров.

Весной 1917 года Комитет общественной безопасности специально занимался аграрным вопросом. В принятом решении говорилось, что все земли уезда должны обрабатываться. Необрабатываемые помещиками земли нужно передать нуждающимся крестьянам. При этом плата натурой, как пережиток крепостничества, не допускается. Земли должны сдаваться крестьянам через волостные комитеты. Для достижения соглашений между крестьянами и помещиками предусматривалось учреждение согласительных волостных комиссий и уездного третейского суда из представителей крупных землевладельцев и крестьян.

Ясно, что подобные незначительные мероприятия не могли удовлетворить крестьян. Крестьяне в некоторых местах пытались сами решить вопрос о земле. Так, Мокровский волостной сход отказался от условий пользования землей, предложенных помещиком Смоляновым, и высказался за раздел помещичьей земли между нуждающимися.

Гжатский Комитет общественной безопасности назвал решение крестьян Мокровской волости «поспешным и не вполне обдуманным» и предложил пересмотреть его. В постановлении комитета говорилось: «Указать на недопустимость насильственного захвата земли впредь до разрешения этого вопроса в Учредительном собрании, и поведение волостного Мокровского комитета признать не соответствующим требованиям политического момента» {«Голос солдата и гражданина», 30 апреля 1917 года.}.

Борьба крестьян за землю в той или иной форме велась на протяжении всего периода от февраля к Октябрю. Местная газета неоднократно вынуждена была возвращаться к этому вопросу.

В передовой статье «Голоса солдата и гражданина» за 29 мая говорится, что в деревнях уезда появляются дезертиры и рабочие, которые призывают крестьян не вступать ни в какие соглашения с крупными землевладельцами и приступить к самовольному захвату земель. Эсеровская газета наставляла крестьян осторожно относиться к таким речам и не слушать подобных ораторов.

Несколько позднее, в номере за 4 июня, газета снова призывает крестьян не допускать конфликтов, которые «возможны, так как в крестьянскую среду стали проникать гости со стороны, которые под различными партийными флагами вносят смуту в крестьянскую среду. 22 мая в Будаеве появился оратор, который призывал население к немедленному захвату земель, угодий, инвентаря помещиков».

Газета с сожалением писала, что призыв: «Нечего дожидаться Учредительного собрания, мы сами себе хозяева, а потому сейчас же отбирайте земли и делите» {«Голос солдата и гражданина», 4 июня 1917 года.} — нашел отклик у крестьян, и волость заволновалась.

Немногочисленные рабочие Гжатска и уезда активно боролись за выход из империалистической войны и поддерживали справедливые требования крестьян о наделении их землей. Одновременно рабочие выступали со своими чисто классовыми требованиями: они настаивали на сокращении рабочего дня и увеличении заработной платы.

По требованию рабочих, исполнительный комитет Гжатского Совета рабочих депутатов принял решение о введении с 1 мая на всех предприятиях города и уезда 8-часового рабочего дня и еженедельного праздничного отдыха. Как только рабочие убедились, что предприниматели намерены саботировать это решение Совета, начались забастовки. Уже в начале мая рабочие одного из местных предприятий объявили стачку, выдвинув требование 8-часового рабочего дня и увеличения заработной платы.

Революционное настроение трудящихся усиливалось тем, что их материальное положение весной и летом 1917 года было исключительно тяжелым. Во всем ощущалась сильная нехватка. Затянувшаяся война чрезмерно истощила экономику страны. Сократились посевы, износился инвентарь, который нельзя было обновить. Даже плуг трудно было купить. Недоставало рабочих рук и лошадей. Плохо обработанная и неудобренная земля давала очень низкие урожаи и, кроме того, львиная доля продуктов изымалась для армии и жителей городов. Несмотря на большую нужду в продовольствии, часть урожая оставалась на полях и гнила.

Во многих местах крестьяне вынуждены были вместо хлеба есть жмыхи. В некоторых волостях крестьяне пекли хлеб из льняной муки, смешанной с картофелем. Такая пища вызывала сильные желудочные и головные боли.

Еще хуже было положение рабочих и мелких служащих. Хлеба в уезде не хватало, а подвозили его в недостаточном количестве и не регулярно. Так, в январе Гжатск получил для населения города и уезда 14 вагонов хлеба, в феврале — 17, в марте — 28, в апреле — 16, в мае — 46, в июне — 50, в июле — 55 вагонов, в августе вместе с семенной рожью 23 вагона, в сентябре же лишь 5 вагонов {«Голос народа», 11 октября 1917 года.}.

Эсеровская газета «Голос солдата и гражданина», переименованная с 14 сентября в «Голос народа», вынуждена была признать:

«Невыносимо трудное время приходится переживать жителям нашего города и тем в уезде, у которых нет своего хлеба.

Изо дня в день приходится томительно ожидать, когда-то вот объявят о привозе в общественную лавку муки или какого-нибудь хлеба. А если и привезут, то дадут фунта по два — по три на человека и опять жди неделю, а то и больше» {«Голос народа», 11 октября 1917 года.}.

Недостаток продовольствия у семей солдат усиливал недовольство в армии. Один возмущенный солдат, которому сообщили о бедственном положении его семьи, писал местным органам: «Мы проливаем на войне свою кровь, а наши дети голодные сидят. Вы нажираетесь нашими деньгами, пьете нашу кровь... Всех вас надо проводить на войну, довольно вам чужую кровь пить солдатскую. Придется нам взяться самим и растресть вас всех» {«Голос народа», 4 августа 1917 года.}.

Бывали случаи, когда толпы крестьян отдельных волостей, например, Климовской, Будаевской, Воронцовской, осаждали уездную продовольственную управу и сами делали осмотр складов. 12 сентября толпа крестьян Климовской волости явилась в уездную продовольственную управу и начала там разгром. Крестьяне были удалены лишь с помощью отряда солдат.

Некоторые волости посылали самостоятельно своих закупщиков в хлебородные губернии, но безрезультатно, так как голодающих в стране было много и закупить , продовольствие в большом количестве было невозможно.

Тяжелое продовольственное положение, продолжение ненавистной народу войны и всемерное затягивание решения вопроса о земле вызывали сильное негодование трудящихся. Рабочие и беднейшие слои деревни не верили больше эсерам и меньшевикам, и жадно прислушивались к большевикам, призывавшим к свержению Временного правительства.

Чтобы задержать революционизирование масс, переход их к активной борьбе против Временного правительства и его ставленников на местах, гжатские эсеры и меньшевики решили усилить борьбу против местной большевистской группы. Еще 10 мая на заседании Совета солдатских депутатов вопрос об отношении к большевикам и распространявшейся в уезде газете «Социал-демократ» (орган Московского комитета РСДРП (б) подвергся специальному обсуждению. Выступавшие эсеры и меньшевики говорили, что большевики в газете «Социал-демократ» ведут систематическую агитацию против Временного правительства и существующих Советов рабочих и солдатских депутатов, которые оказывают полную поддержку Временному правительству. Поэтому Совет солдатских депутатов, уже вынесший резолюцию о полном доверии и всемерной поддержке Временного правительства, должен бороться против этой агитации путем самой широкой пропаганды.

В таком же духе выступил и уездный Совет крестьянских депутатов, возглавляемый эсерами. После демонстрации петроградских рабочих и солдат 3 июля Гжатский уездный Совет крестьянских депутатов принял специальное постановление, осуждавшее большевиков и приветствовавшее Петроградский Совет, который, как известно, с этого времени открыто, стал на контрреволюционный путь.

Однако эсеры и меньшевики бессильны были помешать растущему влиянию большевиков, возглавивших борьбу трудящихся масс против буржуазии и помещиков и их Временного правительства. Всюду в стране быстро росло влияние большевиков. Массы верили большевикам и шли за ними. В сентябре большинство в Петроградском и Московском Советах перешло к большевикам, вновь выдвинувшим лозунг «Вся власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!»

Дни господства буржуазии и помещиков были сочтены. 25 октября (7 ноября) 1917 года революционные рабочие, солдаты и матросы Петрограда свергли Временное правительство и взяли власть в свои руки. Организатор и руководитель большевистской партии России Владимир Ильич Ленин возглавил Совет Народных Комиссаров — подлинно народное правительство, порожденное революцией. В результате победы Октябрьского вооруженного восстания было создано первое в мире советское социалистическое государство, положено начало новой эры в истории человечества.

Установление Советской власти в городе Гжатске и Гжатском уезде. Борьба Гжатчан за власть Советов

Известие об Октябрьском перевороте долетело до Гжатска очень быстро. Уже вечером 26 октября был созван чрезвычайный пленум исполкома Гжатского Совета,

при открытии которого председательствующий правый эсер Назаров прочитал телеграмму о событиях, происшедших в Петрограде.

«Оставаться спокойными нельзя, — заявил Назаров,— надо проверить наличие оружия и установить связь с железнодорожниками» {Очевидно, эсер Назаров имел в виду ту часть железнодорожников, которая шла за Викжелем — контрреволюционным эсеро-меньшевистоким органом.}. Эсерам и меньшевикам удалось добиться принятия на пленуме антисоветской резолюции.

В ответ на открытые контрреволюционные действия эсеров и меньшевиков большевистская группа образовала свои Советы. Народные массы открыто выражали симпатии большевистским Советам. Это вызвало смятение в контрреволюционном лагере мелкой буржуазии.

29 октября было созвано заседание эсеро-меньшевистского исполкома, на котором подвергся обсуждению вопрос о большевистских Советах. В принятом решении эсеры и меньшевики еще раз заявили, что «исполком не пойдет с большевиками».

Всемерно цепляясь за власть, эсеры и меньшевики возлагали большие надежды на предстоящие выборы в Учредительное собрание. Они рассчитывали путем обмана народных масс получить какое-то большинство на выборах.

1 ноября, по инициативе большевиков, состоялось расширенное заседание Гжатского Совета, на котором был подвергнут обсуждению вопрос «О тактике исполкома в связи с текущим моментом». На этом заседании эсеры и меньшевики пытаются уже маневрировать. Они предлагают компромиссную резолюцию:

«Сознавая полное банкротство павшей коалиции и что сила демократии в существовании единого фронта, признать необходимым мирное разрешение политического кризиса». Далее проект эсеро-меньшевистской резолюции предлагал: «Власть организовать однородную из представителей только социалистических партий, опирающуюся только на большинство всей революционной демократии» {«Рабочий путь», 16 ноября 1927 года.}.

Нет сомнений, что «большинство революционной демократии» эсеры и меньшевики надеялись сохранить за собой. Но они просчитались. Да и время проволочек прошло. По всей стране продолжалось победоносное шествие пролетарской революции.

Присутствовавшие на заседании исполкома большевики выступили со своим проектом резолюции: «Создать власть, опирающуюся только на Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов» {«Рабочий путь», 16 ноября 1927 года.}.

Неожиданно для эсеро-меньшевистского руководства подавляющее большинство исполкома высказалось за проект резолюции, предложенный большевиками. Дело в том, что к 1 ноября соотношение сил в исполкоме Совета изменилось в пользу большевиков, так как колеблющиеся элементы под влиянием происходивших в стране событий стали переходить на сторону большевиков. С большим возмущением и шумом эсеры и меньшевики удалились с заседания. Вслед за тем был создан Военно-революционный комитет, состоявший в основном из солдат 11-го запасного полка, прибывшего в Гжатск с Западного фронта в конце сентября. Возглавленные большевиками Советы и Военно-революционный комитет взяли в свои руки всю полноту власти в городе и деревне. Таким образом, ровно через неделю после Октябрьского переворота в Петрограде, 1 ноября 1917 года, была установлена Советская власть в Гжатске.

Одной из главных задач только что возникших советских органов власти в Гжатске явилось задержание воинских эшелонов, направляемых контрреволюцией с Западного фронта в Москву для подавления революционных сил. С этой задачей гжатчане справились неплохо, умело используя революционных солдат местного гарнизона.

Параллельно проводилась активная работа по привлечению на сторону пролетарской революции колеблющихся элементов местных частей и подразделений. В начале ноября из Петрограда, Москвы, Вязьмы и других городов прибыли в Гжатск большевистские агитаторы. Совместно с местными революционными силами они провели большую разъяснительную работу среди солдат гжатского гарнизона.

Одновременно советские органы власти вели большую организационную и политическую работу по налаживанию советских органов власти на местах, в селах и волостных центрах уезда. В конце 1917 — январе 1918 года были созданы 23 волостных исполнительных комитета и 365 сельсоветов, стоявших на позициях советской власти и диктатуры пролетариата.

В середине марта 1918 года состоялся первый съезд Советов Гжатского уезда, прошедший под знаком борьбы с врагами Октябрьской революции и дальнейшего организационного и политического укрепления Советов в уездном городе и на местах.

В последующие дни и месяцы идет процесс упрочения органов Советской власти, их более тесной связи с широкими массами рабочих и крестьян. Батраки и беднейшие крестьяне и созданные ими комитеты бедноты являлись опорой местных органов Советской власти.

В течение 1918 года была организационно оформлена большевистская организация города Гжатска, создавались коммунистические ячейки в волостях, которые росли численно, крепли с каждым днем и оказывали все большее влияние на трудящихся.

Но враги социалистической революции и Советской власти не сложили оружия. Беспредельно ненавидели все новое помещики, буржуазия, чиновники и все те, кто пользовался благами прежнего антинародного правления. Не считали еще свое дело окончательно потерянным эсеры и меньшевики. В день ухода из Совета они резко выступили на страницах газеты «Голос народа» за Учредительное собрание.

Эсеры без устали продолжали твердить: «Последняя надежда, последнее наше упование — Учредительное собрание. Оно, и только оно может решить вопрос о мире и перемирии...» {«Голос народа», 28 ноября 1917 года.}.

Ценою больших усилий и демагогии гжатские эсеры сумели получить на выборах в Учредительное собрание относительное большинство. Результаты выборов в Учредительное собрание по городу и уезду таковы: эсеры получили 20 984 голоса, большевики — 19 275, кадеты — 2034, меньшевики — 432. Остальные партии получили в общей сложности 796 голосов. Около 45 процентов имевших право голосовать вовсе не участвовали в голосовании.

Не лишне напомнить, что большевистский список кандидатов в депутаты Учредительного собрания по всей Смоленской губернии получил абсолютное большинство голосов, что в Смоленском, Рославльском, Вяземском и некоторых других уездах большевики получили больше голосов, чем все остальные партии, вместе взятые.

Результаты выборов еще раз говорили о том, что в Гжатске имелась сильная эсеровская организация, что и в дальнейшем трудящимся Гжатска и уезда придется проводить большую работу по укреплению органов Советской власти, добиваясь полной изоляции и идейного разгрома эсеров. Наличие сравнительно большой эсеровской организации в Гжатском уезде объяснялось тем, что во многих селах уезда имелась значительная прослойка кулаков и зажиточных крестьян, особенно в волостях с развитым льноводством.

1918 год был тяжелым годом для молодой Советской республики. Объединенные силы иностранных империалистов и внутренней контрреволюции действовали всюду, стремясь уничтожить Советскую власть и восстановить в России буржуазные порядки. Империалисты США, Англии, Франции, Японии организовали военную интервенцию и высадили свои войска во многих местах Советской России. При активной поддержке империалистов выступили против Советской республики белогвардейские генералы Корнилов, Деникин, Краснов, Дутов, Мамонтов и другие.

Интервенты и внутренняя контрреволюция отторгли огромные территории, основные продовольственные сырьевые и топливные районы страны. Не хватало многого, крайне необходимого. Исключительно тяжело было с продовольствием. Своего хлеба не хватало, а империалисты не хотели нам продавать продовольствие.

Антисоветские силы Гжатска и уезда решили воспользоваться этими затруднениями. Они развернули деятельную подготовку к вооруженному восстанию, разгрому большевистских организаций и насильственному захвату власти. Чтобы усилить голод, кулаки и спекулянты стали прятать хлеб. Местная контрреволюция начала широкую антисоветскую агитацию среди населения.

Особенно большую активность проявляли монахи Колочского монастыря, возглавлявшиеся архимандритом Никифором. Они вместе с другими врагами трудящихся сумели сагитировать отсталую часть населения ближайших деревень на бунт против местных органов власти. На территории Корытовской, Липецкой и Пречистенской волостей монахи, попы и кулаки, совместно с обманутыми ими крестьянами, учинили зверский разгром неуспевших еще окрепнуть волостных и сельских Советов.

В середине ноября 1918 года начался уже открытый мятеж. Местную контрреволюцию поддержала крупная банда, прибывшая из соседнего Медынского уезда Калужской губернии. К этой банде, состоявшей из помещиков, бывших офицеров, кулаков, попов и монахов, присоединились гжатские эсеры и меньшевики. Ранее подготовленные к антисоветским действиям отсталые крестьяне влились в банду. Многие крестьяне включались в контрреволюционную толпу насильственно, под угрозой расправы.

Во главе мятежа стояли помещик Булгаков, лесопромышленник Сахаров, бывшие офицеры Попов, Агальцов и Филиппов, кулаки Годовашкин и Ястребов. Контрреволюционные банды начали разгром местных органов власти, учиняя в захваченных волостях самосуд над коммунистами и беспартийными активистами.

В Пречистенской волости мятежники убили военного комиссара Сушкина, в Корытовской волости убили председателя волостного комитета бедноты Н. М. Похлебкина, расправились со многими другими. Некоторые партийные и советские работники, захваченные мятежниками, подверглись зверским избиениям и были посажены под арест. С ними контрреволюция хотела расправиться всенародно с целью устрашения сторонников Советской власти. Расправляясь с руководителями советских органов власти, враги пролетарской революции повсюду устанавливали власть «временного правительства».

16 ноября со всех концов уезда мятежники двинулись на Гжатск. В распоряжении уездных органов власти не оказалось необходимых военных сил для организации сопротивления контрреволюционным бандам. Части и подразделения, находившиеся в городе ранее, были расформированы или переброшены в другие места. В Гжатске оставался караульный батальон, но ко времени наступления мятежников большая часть красноармейцев отсутствовала. Местное советское руководство не оставалось бездеятельным. Оно пыталось раздавить контрреволюционные силы на местах, не ожидая появления их в Гжатске. Поэтому, как только стало известно об активизации контрреволюционных банд в Семеновской волости, М. П. Ремизов, стоявший во главе уездного комитета РКП (б) и одновременно являвшийся председателем уисполкома Советов, вместе с караульным батальоном отправился туда. Действуя решительно, М. П. Ремизов быстро навел порядок в волости. Но как раз в это время мятежники и совершили нападение на Гжатск.

Мятежники учинили зверскую расправу над руководящими партийными и советскими работниками уезда. Они убили члена ВЦИК, заведующего уездным отделом народного образования Л. Цыпкина, руководителя ЧК Ф. Эйзенарма, сотрудника уездной ЧК Михаила Годунова, красноармейцев Герасимова и Смольянинова и многих других. Около двух суток контрреволюционные банды продолжали зверства и глумления над людьми. Одновременно они разрушали помещения, ломали мебель, уничтожали книги.

Однако торжество мятежников было кратковременным. Действиями врагов советского государства возмутились самые широкие массы трудящихся. Против распоясавшихся банд в Гжатск были двинуты силы из ряда пролетарских центров Смоленщины и Московской губернии. К 25 ноября контрреволюционное восстание в Гжатском уезде было ликвидировано. Органы советской власти были восстановлены в городе и уезде.

Вожаки контрреволюционных банд так растерялись при виде прибывших из Москвы броневика и отряда красноармейцев, что не успели учинить расправу над многими захваченными ими советскими работниками. Только благодаря быстрому разгрому мятежников остались живыми, в частности, генерал-майор в отставке Федор Степанович Борисов, работавший до недавнего прошлого военкомом Смоленской области, и Илья Васильевич Кондиров, работающий до сих пор заведующим коммунальным хозяйством города Гжатска. В 1918 году Ф. С. Борисов занимал должность военкома Рождественской волости, а И. В. Кондиров — военкома Климовской волости.

Восстание контрреволюционных сил в Гжатском уезде явилось как бы составной частью общего выступления антисоветских сил в Смоленской губернии. Почти одновременно с гжатским восстанием, в сентябре—ноябре 1918 года были подавлены контрреволюционные выступления в Вяземском, Сычевском, Духовщинском, Поречском и других уездах Смоленской губернии.

За тысячи километров от Гжатска, в безлюдных песках Закаспия, погиб от руки врагов советского народа осенью 1918 года знаменитый гжатчанин Федор Федорович Солнцев.

Ф. Ф. Солнцев родился в городе Гжатске в 1889 году. На протяжении ряда лет он работал в типографиях Самары и Москвы. Там он сблизился с революционными деятелями и сам стал стойким революционером-большевиком. Февральская революция застала Ф. Ф. Солнцева на Закавказском фронте. Здесь он с головой окунулся в революционную работу, выступая страстным агитатором и пропагандистом ленинских идей. К дням Октябрьской революции Ф. Ф. Солнцев был уже признанным и популярным руководителем революционных солдатских масс. В Саракамыше он занимает пост члена Военно-революционного комитета и председателя Военно-революционного трибунала. После непродолжительной работы в Тифлисе, 28 февраля (по старому стилю) Ф. Ф. Солнцев направляется в Баку и назначается комиссаром по формированию Кавказской Красной Армии. Он становится одним из руководящих советских деятелей Азербайджана.

В начале августа 1918 года английские интервенты захватили Баку и арестовали советских руководителей Азербайджана, которые спустя несколько недель были переброшены, в Красноводск. 20 сентября английские империалисты и закаспийские эсеры увезли бакинских комиссаров из Красноводска и на 207-й версте зверски расстреляли их. В числе 26 бакинских комиссаров погиб героической смертью и славный сын советского народа, 29-летний гжатчанин — большевик Федор Федорович Солнцев, память о котором навсегда сохранится в сердцах советских людей.

В наступившем 1919 году международное и внутреннее положение Советской республики еще более осложнилось. Поддерживаемая империалистами контрреволюционная армия Колчака весной 1919 года дошла почти до Волги. Огромные пространства восточной части нашей страны были заняты контрреволюционными армиями. Летом 1919 года предприняли поход с юга на Москву белогвардейские армии Деникина. На Петроград враги советской власти бросили белогвардейский корпус Юденича.

Это было критическое время. Над Советской властью нависла серьезная угроза. Положение осложнялось тем, что в стране остро ощущался недостаток буквально во всем. Не хватало хлеба, топлива, керосина, соли, спичек. С большими перебоями работал железнодорожный транспорт. Из-за нехватки сырья и изношенности оборудования стояли многие фабрики и заводы.

Как и вся страна, очень тяжелое время переживал и Гжатский уезд. В 1918 году в уезде было заготовлено лишь 84 тысячи пудов хлеба, а в 1919 году и того меньше. Летом 1919 года в Гжатске и уезде наступил серьезный продовольственный кризис. Интервенция, выступления белогвардейцев и сильная хозяйственная разруха поставили в отчаянное положение трудящихся города и уезда.

О крайне тяжелом продовольственном положении гжатчан может свидетельствовать следующее сообщение:

«Ввиду совершенного отсутствия на складах уездного продовольственного комитета ржаной муки, временно, впредь до получения таковой, выпечка хлеба для выдачи населению города с 17 сего июня прекращается. Взамен хлеба по хлебным карточкам с указанного числа будет выдаваться по 1/8 фунта овсяной муки и по 1/8 фунта жмых на человека в день. Кроме того, по дополнительным хлебным карточкам, выданным лицам, занимающимся тяжелым физическим трудом, будет выдаваться дополнительно по 1/8 фунта овсяной муки и по 1/8 фунта жмых на человека в день» {«Известия Гжатского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов», 17 июня 1919 года.}.

Создавшаяся обстановка вызывала недовольство некоторой части населения, здесь не обошлось, конечно, дело без происков врагов. Большим злом в 1919 году было дезертирство. В каждой волости находились трусы и шкурники, которые уклонялись от мобилизации, убегали из Красной Армии. Эти люди хотели только пользоваться плодами революции, но не желали защищать землю и свободу.

Во время происходившего в Гжатском уезде белогвардейского мятежа в ноябре 1918 года большое количество оружия было брошено мятежниками в окрестностях города Гжатска и в лесах. Часть этого оружия находили потом дезертиры, скрывавшиеся в лесах. Они занимались воровством, грабежом и насилием.

При участии дезертиров кулаки, провокаторы и всякие иные антисоветские элементы в некоторых селениях Гжатского уезда подбили бедноту на разгром сельских продовольственных магазинов. Захваченный хлеб продавался затем нередко по спекулятивным ценам, недоступным для трудящихся.

Вот в такой тяжелой обстановке по призыву Коммунистической партии и Советского правительства лучшие сыны нашего народа напрягали все силы для разгрома врагов и преодоления внутренних трудностей. Посильный вклад в общее дело борьбы советского народа с врагами революции внесли и трудящиеся города Гжатска и уезда.

Впереди шли коммунисты, беззаветно преданные Октябрьской социалистической революции и своему народу.

Коммунисты несли на своих плечах основную тяжесть военной, советской и хозяйственной работы. К началу 1919 года Гжатская уездная партийная организация насчитывала уже 23 ячейки. После отъезда М. П. Ремизова на руководящую работу в Смоленский губисполком в феврале 1919 года во главе гжатской коммунистической организации стали Н. Тимофеев, А. Разоренов и Иван Ремизов.

С конца апреля 1919 года гжатские коммунисты начали создавать части особого назначения для борьбы с врагами советской власти на местах.

В обстановке грозной опасности, нависшей над Родиной, весной 1919 года Гжатский уездный комитет РКП (б) мобилизовал коммунистов и срочно отправил их на фронт. В числе первых были мобилизованы коммунисты Г. Смирягш, Мельников, Некрасов, Н. Бушняков, В. Захаров, И. Осипов, В. Константинов, В. Павлов, В. Гохман, И. Коркин и другие. По постановлению губкома и укома РКП (б), каждая коммунистическая ячейка города и уезда выделяла 30 процентов своих членов для отправки на фронт.

Почти в то же время, в апреле 1919 года, пленум Гжатского совета профессиональных союзов также вынес решение о мобилизации 30 процентов членов профсоюза для посылки на Восточный фронт. Многие и многие сотни гжатчан были призваны в Красную Армию в порядке воинской повинности.

4 июня 1919 года в Гжатске организовался Союз коммунистической молодежи. На организационном собрании присутствовало около ста человек, из которых 27 сразу же заявили о своем желании вступить в комсомол {«Известия Гжатского Совета РК и КД», 14 июня 1919 года.}. Гжатские комсомольцы с первых дней показали себя хорошими помощниками коммунистической организации. Они выполняли важные поручения организации, учились сами и стремились воспитывать молодежь.

В конце июля 1919 года уездный комитет Гжатской комсомольской организации принял «Воззвание ко всей молодежи города Гжатска и уезда», которое характеризовало тяжелое положение, создавшееся в стране, и призывало молодежь к защите завоеваний Октябрьской революции.

«И мы должны принять самое деятельное участие в той великой борьбе, которая происходит на наших глазах», — говорилось в заключении воззвания {«Известия Гжатского Совета РК и КД», 1 августа 1919 года.}.

Гжатская комсомольская организация быстро росла, и в январе 1920 года в ее рядах насчитывалось уже 259 членов. Многие комсомольцы гжатской организации были направлены на фронт.

7 июня 1919 года Гжатск посетил председатель ВЦИК Михаил Иванович Калинин. На специально созванном митинге присутствовало около двух с половиной тысяч красноармейцев гжатского гарнизона, граждан города и крестьян, бывших в городе. В своем выступлении М. И. Калинин говорил о необходимости преодолеть трудности, оздоровить хозяйственную жизнь и мобилизовать народные массы на разгром врагов Советской власти. Он ознакомился с нуждами и запросами местного населения, дал полезные советы и указания партийным и советским руководителям города и уезда.

Рабочие, крестьяне и передовая часть интеллигенции всемерно помогали укреплению местных органов Советской власти, помогали преодолевать трудности, организовывать борьбу со всеми врагами трудящихся. Население Гжатского уезда оказывало местным советским органам действенную помощь в борьбе с дезертирством. Так, крестьянин деревни Дубки, Субботниковской волости, Никифоров направил в Гжатский уездный военный комиссариат заявление, в котором просил принять меры воздействия к двум его сыновьям-дезертирам Фоме и Петру.

«Я хочу, чтобы мои сыновья приносили пользу Советской власти», — писал он {«Известия Гжатского Совета PK и КД», 11 июля 1919 года.}.

В 1919 году на территории Смоленской губернии оперировали бандитские шайки «барона Кыша», братьев Жигаловых и других. Местное население активно помогало ликвидировать эти банды органам ЧК. Разгром бандитских шаек благоприятно отразился на советском строительстве на местах и на настроении крестьян.

Однако когда белогвардейские армии Деникина подошли к Туле, осенью 1919 года, местные контрреволюционные силы снова активизировались. Враги советской власти опять стали усиленно распространять враждебные слухи о скором падении советской власти, нападали на активных работников.

В этих условиях 10 октября 1919 года в Гжатске и уезде было введено военное положение и создан Военно-революционный комитет в составе тт. Тимофеева, увоенкома Владимирова и И. Ремизова. Ревком призывал трудящихся усилить бдительность и теснее сплотиться вокруг рабоче-крестьянских Советов, удесятерить помощь фронту {«Известия Гжатского Совета PK и КД», 10 октября 1919 года.}.

С 25 октября по 1 ноября 1919 года в Гжатском уезде была объявлена «Партийная неделя». Беспартийные трудящиеся призывались вступить в ряды Российской Коммунистической партии (большевиков). «Старая партия большевиков зовет молодые, свежие силы в свои ряды. Помогите нам навсегда уничтожить капитализм!» — говорилось в обращении {«Известия Гжатского Совета PK и КД», 25 октября 1919 года.}.

Трудящиеся города и уезда горячо откликнулись на призыв партии. В течение «Партийной недели» вступило в ряды РКП (б) 478 новых членов.

Рабочие и крестьяне все более начинали понимать, что дело, за которое борется Коммунистическая партия, есть дело народа. Крестьяне Липецкой волости, заслушав в те дни доклад об Октябрьской революции, писали в своей резолюции: «Советская власть есть наша власть, власть трудового населения, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы поддержать эту власть, чтобы защищать ее от покушения на нее буржуазии» {«Известия Гжатского Совета РК и КД» от 15 ноября 1919 года.}.

Чтобы еще более помочь фронту и скорее восстановить сильно разрушенное хозяйство, коммунисты гжатской организации с конца 1919 года систематически проводили «воскресники» или «субботники». Участие в субботниках для коммунистов было обязательным. Вместе с коммунистами на субботники выходили комсомольцы, беспартийные рабочие и служащие.

Благодаря героическим усилиям трудящихся, сплотившихся вокруг Коммунистической партии и Советского правительства, в 1919 году было нанесено поражение белогвардейским армиям Колчака и Деникина. Красная Армия повсеместно продвигалась вперед, освобождая советские города и села.

В целях усиления помощи Красной Армии и ликвидации хозяйственной разрухи в начале 1920 года проводилась «Неделя фронта и транспорта». Местные советские и партийные организации призывали решительнее бороться с дезертирством, организовать сбор казенного обмундирования и оружия, теплых вещей, сапог и продуктов питания для Красной Армии, выполнить причитающиеся продовольственные наряды.

В «Неделю фронта и транспорта», кроме того, вывозили дрова к железнодорожным станциям, помогали семьям красноармейцев. Трудящиеся стремились как можно скорее приступить к нормальному мирному труду. 1 мая 1920 года прошел всероссийский субботник. Население Гжатска чистило и ремонтировало бараки, пилило и грузило дрова в вагоны, благоустраивало городской сквер на Красной площади, сажало деревья у школ и т. д.

Однако, как показали события, враги Советской республики не унимались. Весной 1920 года империалисты организовали еще одну вылазку против советской России. На этот раз при активной поддержке империалистов США, Франции и Англии наступали белополяки с запада и врангельцы с юга.

Советский народ, только что энергично взявшийся за подъем своего хозяйства, вынужден был опять вступить в вооруженную борьбу.

В связи с началом третьего похода Антанты Гжатский уездный комитет РКП (б) произвел новую мобилизацию коммунистов и 24 июня отправил их на Западный фронт. В августе прошла еще одна мобилизация коммунистов. Многие солдаты частей гжатского гарнизона добровольно отправлялись в действующую армию {В 1919—1920 годах в Гжатске находился значительный гарнизон. Здесь были размещены: 7-й кавалерийский дивизион, артиллерийский дивизион, караульный батальон, 13-я запасная гаубичная батарея, запасный латышский батальон, Минский военный госпиталь, 14-й госпиталь, 19-й авиаотряд, команда связи и другие.}.

Население города и уезда прилагало все силы, чтобы поскорее разбить белополяков и врангелевцев. Молодежь направлялась в Красную Армию. Несмотря на продолжавшееся тяжелое продовольственное положение, крестьяне помогали фронту, чем только могли. Они доставляли раненым красноармейцам, лечившимся в Гжатске, яблоки, яйца, сыр, молоко, хлеб и т. д.

Крестьяне многих сел, как и раньше, активно боролись с дезертирством. Жители деревни Шарапово, Вельмежской волости, постановили на своем собрании: «Принять самые энергичные меры, чтобы у нас ни одного дезертира не было в деревне, немедленно устроить облаву в окрестных лесах, потому что мы поняли, какой вред приносят дезертиры интересам рабоче-крестьянской власти и обороне Советской России против польских панов, когда каждый солдат должен принести в пользу этой обороны всю энергию» {«Известия Гжатского Совета РК и КД» от 23 июля 1920 года.}.

Рабочие и служащие Гжатска отчисляли однодневный—трехдневный заработок в помощь фронту. Солдаты и командно-политический состав частей и подразделений  гжатского гарнизона выделяли трехдневный паек и часть своего денежного содержания.

И в тяжелые годы гражданской войны партийные и советские органы города Гжатска и уезда уделяли исключительно большое внимание народному образованию, просвещению трудящихся. Освобожденный трудовой народ, ставший хозяином своей судьбы, с беспредельной энергией рвался к свету, к знаниям.

В первую очередь внимание местных органов и общественности было привлечено к школам. Трудности здесь были не только в том, что не хватало школьных помещений, учебных пособий и письменных принадлежностей. Еще хуже обстояло дело с учителями. К началу 1920/21 учебного года в Гжатском уезде имелось 860 учителей. Но многие из них плохо были подготовлены к преподаванию в советской школе.

Большинство учителей, получивших образование в старых, дореволюционных школах и находившихся под влиянием буржуазных идеологов, неприязненно встретило Октябрьскую революцию. К тому же гжатское учительство в значительной степени испытывало влияние эсеров и меньшевиков. Многие учителя находились в лагере саботажников.

Лишь спустя некоторое время эта часть учительства осознала свои заблуждения и включилась в активную работу в советских школах. Третий съезд работников просвещения и социалистической культуры Гжатского уезда, проходивший с 29 декабря 1919 года по 3 января 1920 года в своем решении записал, что «перелом в пользу новой школы как и среди школьных работников, так и в самой постановке учебно-воспитательного дела, совершился» {«Известия Гжатского Совета РК и КД» от 6 февраля 1920 года.}.

Местные органы власти и общественность принимали все меры к тому, чтобы поднять крайне низкий материальный уровень учителей и обеспечить школы хотя бы самым необходимым оборудованием и учебниками.

Благодаря повседневному вниманию, оказываемому народному образованию, с каждым годом росло количество школ, улучшался учебный процесс. В 1917/18 учебном году в Гжатском уезде было 152 школы, а в 1919/20 учебном году их стало 207. Значительно выросло число учащихся.

Заслуживает внимания, что, руководствуясь марксистско-ленинским учением, местные руководящие работники уже тогда, в первые годы Советской власти, ставили вопрос о политехнизации школы, о связи школьного обучения детей с производственной деятельностью.

В начале мая 1919 года заведующий уездным отделом народного образования Гришаневский отдал следующее распоряжение всем школьным советам и заведующим волостными отделами народного образования: «Конец учебного года использовать для практических занятий в поле, саду и огороде, где к тому предоставляется по местным условиям возможность для обобщения и углубления сведений учащихся по природоведению и в частности сельскому хозяйству, не останавливаясь перед отменой обычных классных занятий» {«Известия Гжатского Совета РК и КД», 9 мая 1919 года.}.

В целях политехнизации обучения в городе и уезде имелось 15 мастерских по обработке дерева, восемь переплетных мастерских и т. д.

С 1918 года в Гжатском уезде развернулась массовая культурно-просветительная работа среди населения. Почти повсюду, в городе и деревнях, силами местной художественной самодеятельности ставились спектакли, создавались избы-читальни. Весной 1919 года в Гжатске был открыт Народный дом. Лишь в 1919/20 учебном году внешкольным подотделом Гжатского уездного отдела народного образования было открыто в уезде 250 изб-читален. На каждую избу-читальню выписывались газеты «Правда», «Известия», «Беднота», «Известия Гжатского Совета РК и КД» и другие {«Известия Гжатского Совета РК и КД», 7 августа 1919 года.}.

В том же году в уезде работало 63 культурно-просветительных общества. Многие из них, помимо постановки спектаклей, устраивали лекции, организовывали кружки самообразования, курсы, музыкальные кружки и прочее. В течение короткого времени в уезде было создано 25 библиотек, в которых насчитывалось более 100 000 книг. Двери всех библиотек были широко открыты для трудящихся. На Совет Гжатского музея уездный съезд по внешкольному образованию, состоявшийся в июне 1919 года, возложил обязанность инструктировать работников на местах по собиранию материалов и экспонатов для музеев уезда.

Всемерно развертывая и улучшая школьную и культурно-просветительную работу, партийные и советские органы вплотную занялись ликвидацией неграмотности среди взрослого населения города и уезда.

4 марта 1920 года в местной газете был опубликован Декрет за подписью Председателя СНК В. И. Ленина о ликвидации безграмотности среди населения РСФСР. В Декрете указывалось, что в целях предоставления всему населению республики возможности сознательного участия в политической жизни страны Совет Народных Комиссаров постановил: «Все население республики в возрасте от 8 до 50 лет, не умеющее читать или писать, обязано обучаться грамоте на родном или русском языке, по желанию. Обучение это ведется в государственных школах как существующих, также и в учреждениях, приспособляемых для ликвидации неграмотности населения...» {«Известия Гжатского Совета РК и КД» от 4 марта 1920 года.}.

Выявление неграмотных для обучения их в школах  взрослых началось в Гжатском уезде еще летом 1919 года. В феврале—марте 1920 года были взяты на учет все неграмотные, а также и культурные силы, способные принять участие в ликвидации безграмотности. Были подысканы помещения под школы для взрослых, приобретены книги, бумага, перья.

Неграмотных оказалось, как и следовало ожидать, очень много. Поэтому решено было в первую очередь привлечь к обучению лиц в возрасте от 14 до 30 лет (в городе — от 14 до 50 лет), стремясь при этом возможно полнее охватить обучением детей в возрасте от 8 до 14 лет.

В феврале 1920 года в Гжатске был открыт народный рабоче-крестьянский университет имени Петра Алексеева, для занятий в котором записалось более 800 человек. Правда, на две трети слушатели состояли из красноармейцев местного гарнизона. При университете имелось 4 факультета: общеобразовательный, административно-хозяйственный, социально-педагогический и сельскохозяйственный. Занятия велись по 4 часа в день в вечернее время.

Примерно тогда же при Гжатском укоме РКП (б) была открыта партийная школа, в которой слушатели занимались в течение одного месяца и потом снова направлялись на практическую работу.

Коммунистическая партия и Советское правительство делали все возможное, чтобы улучшить медицинское обслуживание населения. С лета 1918 года началось создание детсадов. В Гжатске было открыто восемь детских садов, в которых воспитывалось 280 детей. Шесть детских садов, охватывавших около 225 детей, имелось в уезде. В 1920 году в Гжатске был открыт Дом матери и ребенка.

Как и во всей стране, местные органы власти уделяли большое внимание борьбе с беспризорностью. В тяжелых условиях 1917—1920 годов в уезде было создано девять детских колоний, в которых более 350 мальчиков и девочек училось грамоте, ремеслам, сельскохозяйственным работам; их приобщали к коллективу и общественной работе.

Развитие хозяйства и культуры в годы восстановительного периода и предвоенных пятилеток

На протяжении первых 12 лет Советской власти Гжатск продолжал оставаться уездным городом Смоленской губернии. В состав Гжатского уезда первоначально входили 23 небольшие волости. В целях организационно-хозяйственного укрепления волостных центров в 1924 году было проведено значительное сокращение волостей. После этого в составе Гжатского уезда осталось семь укрупненных волостей: Батюшковская, Гжатско-Пригородная, Кармановская, Мишинская, Семеновская, Триселовская и Уваровская. Тремя годами позднее, в 1927 году, прошло вторичное укрупнение волостей, в результате которого Семеновская и Триселовская волости были упразднены.

При образовании Западной области в 1929 году был создан Гжатский район с центром в городе Гжатске, который вошел в состав Вяземского округа. Тогда же из части Гжатского уезда и части Можайского уезда был создан Уваровский административный район, отошедший в состав Московской области. В 1931 году Вяземский округ был упразднен, и Гжатский район непосредственно вошел в состав Западной области. В 1934 году от Гжатского района отошло семь сельсоветов к вновь созданному Тумановскому району. В результате всех административных преобразований общая площадь района была установлена в 144 131 гектар (1441,31 квадратных километра). При новом районировании в 1937 году Гжатск стал районным центром Смоленской области.

Гжатский уезд по численности населения был самым маленьким уездом Смоленской губернии. По данным переписи 17 декабря 1926 года, его население составляло 135 349 человек, или 5,9 процента всего населения губернии. Общая площадь уезда составляла 370 968 десятин, или 3558,2 квадратных версты.

По плотности населения Гжатский уезд уступал всем другим уездам Смоленской губернии, кроме Демидовского и Вельского. При средней плотности населения Смоленской губернии 47 человек на одну квадратную версту (с городами), плотность по Гжатскому уезду составляла 40,1 человека.

В 1926 году в Гжатске проживало 8678 человек, что означало прирост по сравнению с численностью населения в 1897 году на 37,2 процента {Предварительные итоги Всесоюзной переписи населения 17 декабря 1926 года по Смоленской губернии, Смоленск, 1927, стр. 30—31.}. Городское население уезда (вместе с поселком городского типа Уваровкой, тогда входившей в состав Гжатского уезда) составляло лишь 7,1 процента. Такой низкий процент городского населения явно свидетельствовал о том, что Гжатский уезд являлся сельскохозяйственным уездом.

По числу жителей город Гжатск занимал пятое место в губернии. Он намного уступал Смоленску, Рославлю, Вязьме и Ярцеву, но стоял впереди всех других городов Смоленской губернии.

1.

Разгром интервентов и внутренней контрреволюции позволил советскому народу переключить все свои силы на хозяйственное и культурное строительство. Этот переход от военной обстановки к мирной начался осенью 1920 года.

Вопрос о восстановлении хозяйства с конца 1920 года настоятельно ставится на собраниях, совещаниях, съездах. Он не сходит со страниц местной печати. Коммунистическая организация и советские органы власти призывают трудящихся к скорейшему налаживанию нормальной мирной жизни.

Уже 9 декабря 1920 года «Известия Гжатского Совета РК и КД» поместили призывную статью «На фронт труда!», в которой говорилось, что Красная Армия раздавила своих последних врагов и тем самым обеспечила мирный труд для советских людей. Теперь перед трудящимися Советской России во весь рост встали огромные экономические задачи. «Работать не покладая рук — вот задача каждого трудящегося Республики Советов. Упорный труд принесет блестящие результаты в ближайшем будущем».

18 декабря газета помещает передовую статью «К труду», в которой призывает к пуску фабрик и заводов, улучшению транспорта, введению суровой трудовой дисциплины, повышению производительности труда.

Известно, что производительность труда в дореволюционной России была очень низкой. За годы войны она еще более упала. В 1920 году выработка одного рабочего Смоленской губернии составляла лишь 35,6 процента довоенной нормы.

В декабре 1920 года в Гжатске состоялся IX уездный съезд Советов, уделивший первостепенное внимание восстановлению народного хозяйства. При этом показательно, что уже тогда делегаты съезда особо подчеркивали необходимость восстановления в первую очередь промышленности. В решении IX уездного съезда Советов говорится:

«С ликвидацией вооруженного фронта против буржуазии съезд считает необходимым и своевременным обратить всё внимание на восстановление промышленности, как основы восстановления сельскохозяйственной помощи крестьянскому хозяйству» {«Известия Гжатского Совета РК и КД» от 21 декабря 1920 года.}.

С этого времени вместо лозунга «Всё для фронта!» широкое распространение получает новый лозунг: «Все силы, всё внимание на восстановление хозяйства!».

Трудящиеся города и деревни с энтузиазмом подхватывали новый лозунг. Так, крестьяне Петропавло-Глинковской волости, заслушав доклад о IX уездном съезде Советов и деятельности Гжатского уисполкома, постановили:

«Всеми силами бороться как с хозяйственной, так и с транспортной разрухой и идти во всем навстречу нашей дорогой Советской Республике, а тех, которые будут ставить палки в колеса и делать тормоз в общем строительстве трудящихся, мы будем гнать из наших рядов: не место саботажникам в рядах честных тружеников» {«Известия Гжатского Совета РК И КД» от 12 января 1921 года.}.

Постановление крестьян Петропавло-Глинковской волости выражало волю и других крестьян уезда, страны.

Промышленность, имевшаяся в Гжатске и уезде, к концу периода интервенции и гражданской войны находилась в состоянии крайнего упадка: сильно износились механизмы, не было запасных частей, отсутствовали сырье, нефть. Одни предприятия бездействовали, другие работали с большими перебоями. Так, по производственной программе 1920 года на кирпичных заводах уезда предполагалось выработать 3600 тысяч штук кирпича. Фактически было выработано только 918 000 штук кирпича-сырца. В двух гончарных мастерских, находившихся в Спасской волости, было изготовлено лишь 300 штук глиняной посуды {«Известия Гжатского Совета РК И КД» от 5 февраля 1921 года.}.

Из-за отсутствия топлива мельница № 1 выполнила задание лишь на 40 процентов, мельница №2 — на 65 процентов. Вследствие отсутствия необходимых материалов только наполовину выполнила производственное задание кузница № 1. Из-за недостатка сахарного песка квасной завод выполнил производственное задание всего на 36 процентов. В уезде имелись четыре дегтярные мастерские, но две из них не работали в 1920 году в течение восьми месяцев из-за отсутствия топлива.

На учете в уездном комитете труда состояло на 1 ноября 1920 года более 18 тысяч человек, числившихся безработными, а на производстве нередко не хватало квалифицированных рабочих {Такое большое количество безработных в Гжатском уезде объясняется в первую очередь тем, что в связи с упадком промышленности в стране и закрытием многих фабрик и заводов, в села уезда вернулось много крестьян, находившихся на заработках. По мере того как шло восстановление промышленности, часть крестьян Гжатского узла снова уходила в города.}. Низка была трудовая дисциплина. Многие рабочие и служащие часто совершали прогулы.

Благодаря усилиям трудящихся города и уезда, небольшая промышленность, имевшаяся в Гжатске прежде, была в основном восстановлена к 1926/27 году. В последующие годы в городе возникает ряд новых предприятий, расширяются и совершенствуются прежние. Несколько предприятий было создано на территории уезда. Промышленность развивалась на базе местных сырьевых ресурсов.

Перед Отечественной войной валовая продукция предприятий государственной промышленности города Гжатска и района составила 4,3 миллиона рублей (в ценах 1926/27 года) {Дело № 51 сектора сводного плана Смоленского облплана.}. К этому времени в городе имелись: лесопильный завод, кирпичный завод, завод первичной обработки льна (построен в годы первой пятилетки), вальцовая мельница, хлебокомбинат, ткацкая фабрика Управления Западной железной дороги, райпромкомбинат. В сельской местности района находились: 13 молочных заводов, Пречистенский спиртовой завод, Мишинский льнозавод, часть цехов райпромкомбината, производственные цехи лесхоза.

Значительно большее развитие получила кооперативная промышленность города и района. Валовая продукция кооперативной промышленности в 1940 году составила 13,6 миллиона рублей (в ценах 1932 года) {Дело № 51 сектора сводного плана Смоленского облплана.}. При этом основная продукция падает на швейную промышленность города.

Самым крупным предприятием кооперативной промышленности и вообще крупнейшим предприятием города была швейная артель «Трудовик». В ней было занято около 500 рабочих и служащих, выпустивших в 1940 году продукции на сумму свыше 7,6 миллиона рублей (в ценах 1932 года).

В 1941 году швейная артель «Трудовик» организовала вышивальное производство, химическую чистку и окраску тканей, расширила цех индивидуальных заказав и реставрации одежды.

Крупным предприятием кооперативно-промысловой промышленности являлась также артель «Новый путь», дававшая продукции на сумму свыше 2 миллионов рублей в год.

Успешно со своими заданиями оправлялись артели «Металлист», «Энергия», «Сотрудничество» и небольшие артели — имени XVIII партсъезда, «20 лет ВЛКСМ» и «Победа». Артель «Металлист» накануне войны выполнила производственный план на 130 процентов и заняла первое место в социалистическом соревновании среди промысловых артелей города.

В 1940 году в городе Гжатске и районе перерабатывалось зерно, изготовлялось длинное и короткое волокно, выпекались различные булочные изделия, производилось мыло хозяйственное, кирпич, пиломатериал, уголь древесный, щепа кровельная, шилась разная обувь, костюмы и пальто, выделывались овчины, изготовлялся сельскохозяйственный инвентарь, делались комоды, диваны, шкафы, матрацы, парты, колеса, телеги, сани и т. д.

На базе местных сырьевых ресурсов в начале 1941 года при райпромкомбинате было налажено производство хозяйственной веревки, добыча торфа на топливо и изготовление торфококса, выработка черепицы, извести, расширялась выработка кирпича и валеной обуви.

При райпищекомбинате было налажено изготовление мороженого, переработка овощей, ягод и фруктов, установлена крупорушка. Расширилось производство безалкогольных напитков, выпуск мыла, клея и колесной мази.

Увеличился ассортимент выпускаемой продукции ткацкой фабрикой. Она изготовляла тканевые и байковые одеяла, хлопчатобумажные скатерти, майки, свитера и другие трикотажные изделия.

Райзаготконтора «Главмолоко» увеличила выпуск мороженого, плавленого сыра, брынзы и вновь осваивала производство молочного кваса, кефира, шампанского и т. д.

В XVI томе Большой Советской Энциклопедии, изданном в 1929 году, о городе Гжатске писалось: «В промышленности, преимущественно мелкой, занято около 370 человек». Далее отмечалось, что грузооборот по отправлению составлял 16,7 тысячи тонн.

Краткая характеристика государственной и кооперативной промышленности города Гжатска и Гжатского района перед Отечественной войной показывает, как значительно развилась промышленность в городе и районе за годы предвоенных пятилеток. Для сравнения с прошлым не лишне заметить, что в 1940 году среднегодовая численность рабочих и служащих по хозяйству только районного подчинения составляла 1622 человека. Кроме этого, в районе имелось 950 кооперированных кустарей {Дело № 51 сектора сводного плана Смоленского облплана.}.

2.

Разительные изменения произошли в сельском хозяйстве Гжатского уезда. Оно неузнаваемо преобразилось. Благодаря победе Октябрьской революции вся земля была передана крестьянам, за исключением той ее части, которая выделялась для создания советских хозяйств (совхозов). Крестьяне избавились от помещичьей и кулацкой эксплуатации, получили широкие политические права.

Однако положение основных масс крестьян уезда было далеко не благополучным. Во всем сказывался еще сильный упадок сельского хозяйства, подорванного за годы империалистической и гражданской войн. В 1920 году валовая продукция сельского хозяйства составляла лишь половину дореволюционного уровня.

Слабая сельскохозяйственная техника и отсталые методы ведения хозяйства не позволяли в короткое время восстановить довоенную посевную площадь и значительно повысить урожайность полей, продуктивность скота.

В годы восстановительного периода в Гжатском уезде, как и во всей Смоленской губернии, происходило дробление крестьянских хозяйств, что ослабляло их в экономическом отношении.

Отрицательным явлением в развитии сельского хозяйства уезда было и то, что до самого начала массовой коллективизации крестьянских хозяйств продолжались землеустроительные работы по выделению крестьян на хутора и обеспечению их отрубами.

Несмотря на все эти неблагоприятные условия для развития сельского хозяйства, оно по окончании гражданской войны неуклонно крепло. Большую роль в восстановлении сельского хозяйства страны сыграли решения X съезда Коммунистической партии (март, 1921) о переходе к новой экономической политике. Замена продразверстки продовольственным налогом и возможность продажи излишков продукции заинтересовали крестьян в увеличении сельскохозяйственного производства. Восстановление фабрик и заводов, позволявшее снабжать сельское население предметами промышленного производства, также содействовало развитию производительных сил сельского хозяйства.

К 1925 году сельское хозяйство уезда в основных чертах было восстановлено. К этому времени переросла дореволюционные размеры общая площадь посевов, увеличилось поголовье лошадей и крупного рогатого окота.

Но дореволюционный уровень был низким. Он не мог удовлетворять потребности освобожденного советского крестьянства. К тому же, после завершения восстановления дальнейшее развитие сельского хозяйства уезда замедлилось, а в ряде волостей вовсе приостановилось. 1926—1928 годы характеризуются замедлением темпа роста посевной площади, низкими урожаями и сокращением поголовья крупного рогатого скота, овец и свиней.

По завершении восстановительного процесса в стране все более широкие круги крестьянства начинали понимать, что подлинно зажиточную и культурную жизнь они могут построить только на основе кооперирования, путем создания мощных коллективных хозяйств.

Первые три коллективные хозяйства в Гжатском уезде возникли еще в годы интервенции и гражданской войны — Кармановская и Кузнечиковская артели и Екатериновская коммуна. Но в последующие годы колхозное движение в уезде не получило сколько-нибудь значительного развития. Массовое колхозное движение в Гжатском уезде, как и во всей стране, началось в 1929 году, когда крестьяне осознали выгоду коллективного труда, когда, благодаря политике индустриализации, промышленность страны начала массовое производство тракторов и других сельскохозяйственных машин, облегчающих труд крестьянина и повышающих его производительность.

Перевод сельского хозяйства района на социалистический путь развития сопровождался усилением классовой борьбы. Кулаки и их агентура активно выступали против коллективизации крестьянских хозяйств, стремились подрывать трудовую дисциплину в организованных колхозах и нанести материальный ущерб колхозникам. Так, например, кулацкие элементы Макеевского колхоза и колхоза «Комсомольская правда» в течение короткого времени в 1933 году вывели из строя 24 рабочие лошади. Под влиянием кулацкой агитации отсталая часть единоличников в Акатове пыталась весной 1933 года отказаться от выполнения плана посевных работ. В колхозе «Кузьмино» и других кулаки агитировали за выход крестьян из колхоза {См. Постановление бюро Гжатского РК ВКП(б) от 4 апреля 1933 года. Постановления Центрального Комитета и Гжатского райкома ВКП(б) о работе и очередных задачах партийных ячеек. Гжатск, 1933, стр. 14.}.

Однако невозможно было задержать преобразование сельского хозяйства, когда крестьянские массы осознали выгоду объединенного труда. Кооперирование крестьянских хозяйств происходило быстрыми темпами и в течение первой и второй пятилеток было завершено.

Перевод мелкособственнических крестьянских хозяйств на путь колхозов, на путь социализма был глубочайшим революционным переворотом, коренным образом изменившим труд и быт крестьян.

По мере промышленного развития Советское государство с каждым годом во все возрастающем количестве снабжало социалистическое сельское хозяйство страны машинами и минеральными удобрениями направляло в деревню высококвалифицированные кадры специалистов сельского хозяйства.

Перед Великой Отечественной войной в Гжатском районе имелись три машинно-тракторные станции: Гжатская, Воробьевская и Мишинская. В них насчитывалось около 200 тракторов и комбайнов, несколько десятков льнотеребилок и много разных других сельскохозяйственных машин.

Разнообразной техникой располагали совхозы «Пречистое», «Токарево» и «Родоманово». Много сельскохозяйственных машин имелось непосредственно в колхозах.

Преобладающая часть основных работ в колхозах и совхозах района перед войной выполнялась машинами.

Введение многопольного севооборота, высокой агротехники, оснащение сельскохозяйственными машинами, внедрение передовых методов труда и социалистическое соревнование дали возможность значительно повысить урожайность полей.

Всемерно добиваясь более высоких урожаев зерновых культур, гжатчане особое внимание уделяли льноводству.

Лен в 1940 году занимал более 14 процентов всей посевной площади. Применение льнотеребилок и льномолотилок, а также сосредоточение на заводах по первичной обработке льна мятья и трепки льноволокна значительно облегчили труд колхозников при возделывании этой выгодной, но очень трудоемкой культуры.

Значительных успехов колхозное крестьянство района добилось в росте поголовья крупного рогатого скота и в повышении его продуктивности.

Гжатский госплемрассадник швицкого скота являлся одним из крупнейших центров этого вида скота не только в Смоленской области, но и во всей стране. Племенное животноводство — гордость района.

Более двух тысяч голов племенного молодняка ежегодно вывозилось из Гжатского района в разные концы Советского Союза. Только за последние семь лет, предшествовавшие Отечественной войне, вывезено было из района свыше 15 тысяч голов молодняка швицкого окота. Само собой разумеется, что поголовье коров швицкой породы в районе, несмотря на вывоз молодняка, быстро возрастало.

Лучшие племенные молочно-товарные фермы колхозов и многие передовики животноводства Гжатского района каждый год являлись участниками Всесоюзной сельскохозяйственной выставки.

За достигнутые успехи фермы колхозов имени Сталина и имени Калинина награждены были Главвыставкомом дипломами второй степени.

В колхозе имени Сталина имелись три фермы высокопродуктивного скота. Ежегодно в течение четырех предвоенных лет в этом колхозе получали удой молока по 3117 литров от каждой фуражной коровы.

В колхозе имени Калинина также имелись три фермы. Среднегодовой удой молока в колхозе составлял 2783 литра на каждую фуражную корову, а среднесуточный привес молодняка до 6 месяцев составлял в колхозе 876 граммов. Вся животноводческая бригада этого колхоза точти полностью являлась участником ВСХВ.

Высоких показателей в повышении продуктивности животноводства добились члены артели «Красный луч». В течение нескольких предвоенных лет на фермах этого колхоза ежегодно получали в среднем более 3000 литров молока от каждой фуражной коровы.

Ведущее место в Гжатском районе по показателям животноводства занимали совхозы. Доярка совхоза «Токарево» А. М. Михайлова в 1940 году Главвыставкомом награждена Малой золотой медалью и 2000 рублями. Она добилась среднего удоя молока в своей группе коров по 4717 литров на фуражную корову метисов швицкой породы.

В связи с ростом высокопродуктивного животноводства значительно возрастает удельный вес посевов многолетних трав. Сеяные травы в Гжатском районе в предвоенные годы занимали около 28 процентов посевной площади {Перлин Б. Н. Льноводство Смоленской области, Смоленск, 1956, стр. 100.}.

Многие колхозы и совхозы района имели замечательные фруктовые сады. Своими садами славились деревни Колокольня, Клушино, Потапово, Воробьево и некоторые другие. По учетным данным 1940 года, в Гжатском районе было 152 гектара фруктовых садов. Правда, сильные морозы зимы 1939/40 года нанесли огромный ущерб садоводству района. Многие сады вымерзли. Но трудящиеся района в течение 1940 года —весны и лета 1941 года возродили садоводство. Сады украшали деревни и служили источником дополнительных больших доходов.

В течение 1930—-1939 годов в Гжатском районе, как и во всей Смоленской области, проводилась большая работа по переселению из хуторов в колхозные поселки. Эта работа отвлекала много сил и средств, но была необходима, так как с полной ликвидацией хуторов создавались более благоприятные условия для развития производительных сил сельского хозяйства района.

За годы предвоенных пятилеток начальное обучение в нашей стране стало всеобщим. Советский Союз превратился в страну сплошной грамотности. Успешно решалась задача по введению всеобщего семилетнего обучения. Сетью школ в Гжатском районе было охвачено около восьми тысяч детей.

Накануне Отечественной войны в Гжатске имелись неполная средняя школа и две средние школы, в которых обучалось более двух тысяч детей. 14 неполных средних школ и четыре средние школы находились в районе. В городе и районе работало 39 начальных школ. Неизмеримо в сравнении с прошлым улучшились обучение и воспитание детей в школах. Школы обучали и воспитывали советскую молодежь на основе передовой науки, в духе безграничной любви к своей социалистической Родине и Коммунистической партии.

Еще в первые годы восстановительного периода в Гжатске было открыто профессионально-техническое училище с четырехгодичным курсом для подготовки квалифицированных работников по обработке дерева и металла.

В совхозе «Васильевское» Баскаковской волости было открыто сельскохозяйственное училище также с четырехгодичным курсом. Несколько позднее в Гжатске было создано педагогическое училище, готовившее квалифицированных учителей начальной школы. Все эти учебные заведения, выполнив возложенные на них задачи, были затем закрыты.

В предвоенные годы около 400 человек обучались в Гжатском зооветеринарном техникуме, созданном в 1932 году. Техникум ежегодно выпускал большую группу специалистов для колхозов, совхозов, райпо и госплемрассадников. По организации обучения, по состоянию опытного хозяйства и оборудованию учебными кабинетами Гжатский зоотехникум до войны занимал второе место среди техникумов Наркомзема РСФСР. Техникум располагал прекрасным учебным оборудованием, имел хорошо подобранную библиотеку в 30 тысяч томов, учебно-опытное хозяйство в 150 гектаров, различные сельскохозяйственные машины и свыше 200 голов скота.

До войны в городе работали курсы медицинских сестер, на которых без отрыва от производства девушки овладевали полезной и нужной профессией медсестры. Более 150 детей-малышей воспитывались под руководством опытных педагогов-дошкольников в трех детских садах города. Постоянную заботу и приют находили дети, содержавшиеся в трех детских домах: Октябрьском, Ленинском и имени Крупской.

Трудящиеся города и вблизи расположенных деревень имели в своем распоряжении такие культурно-просветительные учреждения, как райклуб, Дом учителя, кинотеатр на 500 мест. Восемь кинопередвижек обслуживали население отдаленных колхозов.

Хорошо работала Гжатская районная библиотека. Библиотека, размещенная в прекрасно оборудованном здании, привлекала широкий круг читателей. Ежедневно библиотеку посещали сотни трудящихся. Благодаря хорошей постановке работы библиотека превратилась в своего рода центр культурно-просветительной работы в районе, особенно в дни государственных политических кампаний.

Кроме районной, в городе был ряд других неплохих библиотек. В частности, хорошо работала библиотека артели «Трудовик», обслуживавшая сотни читателей. Книгоноши этой библиотеки обменивали книги прямо в цехах артели. Три раза в неделю выходила районная газета, большое количество экземпляров центральных газет и журналов распространялось среди населения.

Сравнительно широкое распространение получило радио. В городе имелось более 800 трансляционных радиоточек; около ста трансляционных точек городской радиоузел установил в домах колхозников ближайших селений. Велась подготовительная работа по полному радиофицированию колхозов Столбовского, Воробьевского, Клушинского и Плисковского сельсоветов.

Все учреждения и предприятия города имели телефоны. Телефонизированы были почти все сельсоветы и многие колхозы района.

Благодаря заботам Коммунистической партии и Советского правительства за годы Советской власти организовано было хорошее медицинское обслуживание населения. Перед Отечественной войной в Гжатске были: больница на 125 коек, амбулатория, тубдиспансер, вендиспансер, две женские и детские консультации, детские ясли на 169 мест, аптека. Постоянно к услугам населения города были 12 врачей и 71 работник со средним медицинским образованием. В Гжатске был открыт санаторий для колхозников. Строилось новое здание для костно-туберкулезного санатория.

Улучшились коммунальные условия жителей города. По данным переписи 1926 года, в Гжатске было 1108 владений, в которых имелось 1802 квартиры. По размерам жилых домов Гжатск уступал Смоленску и Ярцеву с его многоквартирными домами, но имел более крупные дома в сравнении с другими городами Смоленщины.

В июле 1933 года в Гжатске возник большой пожар, в результате которого сгорело в центре города около 50 домов. В годы второй и третьей пятилеток в Гжатске велось строительство новых домов, но из-за отсутствия в городе крупных предприятий государственного значения оно было ограничено. Гжатск не переживал особенно широкого строительства, свойственного в целом нашей стране в годы пятилеток. Перед Отечественной войной в городе имелось около 1600 зданий, в том числе 1190 жилых домов.

Увеличилось население города. В 1940 году в Гжатске проживало более 12 тысяч человек.

К электросети Гжатска было присоединено 225 домов, главным образом, более крупных зданий. Имевшаяся в городе электростанция мощностью 110 киловатт выработала в течение 1940 года лишь 37 тысяч киловатт/часов и, естественно, не могла обеспечить током всех жителей города. Значительное улучшение работы имевшейся электростанции и постройка новой, более мощной станции являлось тогда одной из первоочередных задач партийных и советских организаций города Гжатска.

Наиболее крупные дома города были присоединены к водопроводной сети, протяженность которой к 1941 году выросла до семи километров. Однако старый гжатский водопровод нуждался в неотложной реконструкции. В городе имелись коммунальная баня, гостиница.

По мере того как повышалась заработная плата, росло благосостояние населения города, возрастала торговая сеть. В 1940 году розничный товарооборот Гжатска и района составил 23,5 миллиона рублей. Кроме того, около 4 миллионов рублей составил оборот предприятий общественного питания. В Гжатске работало 13 магазинов, три столовые и ряд ларьков.

Большим подспорьем в улучшении питания трудящихся города служили подсобные хозяйства, размеры и урожайность которых в предвоенные годы неизменно возрастали. Каждое предприятие создавало свое подсобное хозяйство. Только подсобное хозяйство отделения горторга в 1940 году вырастило столько овощей, что их хватило для общественного питания города и большое количество было продано населению.

Трудящиеся города Гжатска проявляли постоянную заботу о чистоте и порядке в городе. За годы Советской власти Гжатск значительно приукрасился. Отремонтировали дороги и тротуары, озеленили город, высаживали цветы у домов и т. д. В городе построен был ряд новых красивых зданий. В черте города находилось 19 гектаров фруктовых садов.

Организующей и направляющей силой в борьбе трудящихся масс города Гжатска и района за подъем промышленности и сельского хозяйства, за повышение культурного и материального уровня являлась районно-городская организация ВКП(б). За годы пятилеток Гжатская партийная организация выросла количественно и окрепла в идейно-организационном отношении. Она постоянно воспитывала трудящиеся массы в коммунистическом духе и сплачивала их вокруг Коммунистической партии и Советского правительства.

Город Гжатск и Гжатский район в годы Великой Отечественной воины Советского Союза

22 июня 1941 года фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Гитлеровцы задались целью уничтожить СССР как государство, восстановить власть капиталистов и помещиков, превратить советских людей в рабов германских империалистов. Война поставила перед нашим народом вопрос о жизни и смерти Родины, вопрос о том, быть народам нашей страны свободными или впасть в порабощение иностранным захватчикам.

Война прервала мирный созидательный труд советского народа. Трудящиеся СССР вступили в самоотверженную борьбу за свою свободу и независимость, за освобождение порабощенных народов Европы.

Фашисты, ринувшиеся на Советский Союз, располагали некоторыми временными преимуществами. Немецко-фашистская армия была полностью отмобилизована и придвинута к границам СССР. Она располагала почти двухлетним боевым опытом ведения современной войны, а также численным превосходством в танках и самолетах. Солдаты и офицеры немецко-фашистской армии, одержавшей ряд легких побед на западе, верили в свою непобедимость и имели высокий моральный дух.

Используя все эти преимущества, а также фактор внезапности, немецко-фашистская армия обрушилась мощными силами на советские войска. Она всемерно рвалась к Москве. Гитлеровцы стремились нанести решающее поражение Красной Армии, вызвать панику и деморализацию в рядах советских людей, овладеть Москвой и до наступления зимы закончить свой пресловутый «блиц-криг».

Части и соединения Красной Армии оказывали врагу героическое сопротивление, но удержать занимаемых рубежей не смогли. Они вынуждены были отступать.

В направлении Смоленск—Москва наступала центральная группа немецко-фашистских армий в составе 51 дивизии. Эта группа была значительно усилена артиллерией, танками и самолетами. Неся большие потери в людях и технике, немецко-фашистские войска, после упорных кровопролитных боев, 15 июля ворвались в Смоленск. Здесь, в районе Смоленска, они были задержаны почти на три месяца. В боях под Смоленском, у Ярцева и Ельни нашли себе могилу многие тысячи немецких солдат и офицеров.

Вместе со всеми смолянами стремились внести свой вклад в разгром врага трудящиеся Гжатска и Гжатского района. С первых же дней войны на фронт ушла мужская часть населения, чтобы с оружием в руках защищать Родину. Гжатчане выделили для фронта большое количество лошадей и повозок, автомашин и тракторов. Колхозы и трудящиеся района сдали для госпиталей много домашней птицы, масла, сыра, яиц, молока и других продуктов. Население города и района принимало участие в строительстве оборонительных сооружений — противотанковых рвов, эскарпов, завалов и т. д. Своей помощью фронту гжатчане содействовали оборонительным боям Красной Армии, сдерживавшей натиск фашистских орд.

Лишь в октябре, сосредоточив дополнительные мощные силы, гитлеровцы сумели предпринять новое «генеральное» наступление на Москву, которое, как известно, закончилось для них провалом. Немецкие захватчики были задержаны на рубеже Калинин — Волоколамск — Наро-Фоминск. Однако для смолян октябрьское наступление немцев имело тяжелейшие последствия — к 12 октября Смоленская область была полностью оккупирована. 8 октября гитлеровцы захватили город Гжатск и Гжатский район. В последующие дни, в результате нового наступления, гитлеровцы продвинулись еще дальше к Москве, но удержаться на занятых рубежах не смогли.

В результате контрнаступления, начатого Красной Армией 6 декабря 1941 года, немецко-фашистские войска понесли большие потери и были отброшены на значительное расстояние от Москвы. Город Гжатск и Гжатский район превратились в ближайший тыл фашистских войск.

Особенностью оккупационного режима в Гжатском районе являлось то, что на территории района все время находилось очень большое количество фашистских войск. Здесь, на полях Гжатского района, они окопались и стремились во что бы то ни стало продержаться до теплых дней. Поражение под Москвой гитлеровцы объясняли климатическими условиями — началом холодной зимы. Гитлер и Геббельс лживо уверяли своих солдат и офицеров, что с началом весны наступление возобновится на всех фронтах.

Фашистские изверги установили в Гжатске и на территории района кровавый оккупационный режим. Советские граждане подвергались неслыханным издевательствам. Они были лишены всяких человеческих прав. Партийные и комсомольские организации были объявлены вне закона. Немецкие власти требовали регистрации членов партии и комсомола, с тем чтобы легче потом было уничтожать их. Фашисты нумеровали советских людей, запрещали им переходить из одного населенного пункта в другой, появляться на улице в неуказанный час.

Фашистские палачи творили беспощадную расправу над мирным населением, заподозренным в связи с партизанами или в нарушениях приказов оккупационных властей. Гитлеровцы расстреляли адвоката Фергову, бухгалтера артели «Трудовик» Шманева, агронома Матвеева и многих других. Днем и ночью из подвалов гестапо слышались стоны истязаемых.

На Смоленской улице фашисты устроили лагерь для военнопленных. Лагерь был обнесен колючей проволокой в 10 рядов. Брошенным туда пленным выдавали в день 50 граммов хлеба и кружку воды. Раненым и больным пленным не оказывалось никакой медицинской помощи. Под видом пленных фашисты содержали многих местных жителей.

После освобождения района жители Кожинского сельсовета составили акт о зверствах, учиненных немецкими извергами. Они писали: «По приходе немцев люди из своих собственных домов были выгнаны и жили в конюшнях, банях. Скот был изъят, продукты питания тоже изъяты. Из деревни Сноски 4 февраля 1942 года мужчины в возрасте от 16 до 55 лет были взяты в лагерь военнопленных. Колхозники Д. С. Иванов, А. Д. Абрамов, О. И. Козлов и Трифанов погибли от холода и голода {Не забудем, не простим. Смолгиз, 1945, стр. 18.}.

Фашистские изверги крайними мерами пресекали всякую попытку местных жителей облегчить участь заключенных в лагере. Жители колхоза «Курово» Астаховского сельсовета составили следующий акт: «В марте месяце 1942 года учительница Румянцева Тамара Григорьевна и зоотехник Богданова Клавдия Павловна вместе с колхозницами Ивановой Ксенией Петровной, Плешковой Анной Васильевной, Осиповой Марией Осиповной пошли в город Гжатск для передачи военнопленным родственникам продуктов питания, одежды и обуви. Все они были задержаны в деревне Костивцы, обысканы, продукты и теплые вещи были отобраны немецкими солдатами, а вышеуказанные женщины были подвергнуты избиению палками — по двадцать пять палок каждой...» {Не забудем, не простим. Смолгиз, 1945, стр. 15.}.

Жители деревни Степаники Степаниковского сельсовета свидетельствуют в своем акте: «В марте 1942 года гитлеровские бандиты жестоко избили 13 военнопленных бойцов Красной Армии, а после повесили их. С группой военнопленных была растреляна наша односельчанка Антонина Яковлевна Варламова, 30 лет» {Не забудем, не простим. Смолгиз, 1945, стр. 41.}.

Захваченных в плен раненых красноармейцев отправляли в закрытых товарных вагонах в Вязьму. В вагонах держали их по 5—7 дней. В течение этого времени пленных не кормили и не выпускали из вагонов. Многие раненые умирали в вагонах. Обессиленных, которые не могли двигаться после выгрузки их в Вязьме, расстреливали.

Население города голодало. Фашистские оккупанты не заботились об обеспечении жителей самыми необходимыми продуктами, а работать заставляли под страхом смерти с темна до темна. Комендант города Гжатска, обер-лейтенант Лейман, обычно вручал жителям города приказ явиться с лопатой, одеждой и продовольствием для назначения на работу. «За неявку — расстрел».

Только тем, кто работал на немцев, выдавалось по 150 граммов суррогатного хлеба.

Спустя некоторое время после оккупации района гитлеровцы начали массовую чистку прифронтовой полосы. Всех здоровых мужчин и женщин стали угонять на запад. Оккупационные власти рассылали тысячи повесток с приказом прибыть на сборные пункты для отправки в Германию. В случае неповиновения угрожали расстрелом. 75 мирных жителей Гжатска, отказавшихся повиноваться, фашисты публично расстреляли. В городе и до того оставалось мало жителей: фашисты оставили только стариков, детей да калек. Не всегда оставляли в покое и калек. В ноябре 1941 года гитлеровцы выгнали из Гжатского Дома инвалидов 100 человек и направили их в деревни, где они были поставлены в такие условия, при которых ежедневно умирало по 3—4 человека.

В деревнях фашисты создали не менее тяжелое положение. Население некоторых деревень немецкие изверги полностью извели. Одних выслали в тыл, в Германию, других уничтожили. На каторгу в Германию направляли целыми семьями и разрозненно. Разъединяли жену и мужа, детей и родителей, братьев и сестер. Зимой везли в Германию в нетопленных вагонах, без пищи и теплой одежды. Если у кого и была своя теплая одежда, ее обычно отнимали для фашистских солдат.

Около 6 тысяч трудящихся Гжатского района были угнаны на каторгу в фашистскую Германию, в том числе более 600 детей в возрасте до 14 лет. Вначале гитлеровцы пытались придать этому вид вербовки, а потом просто хватали молодежь и насильно увозили ее. 900 жителей Гжатска, главным образом 15—16-летние подростки, также насильно были оторваны от своих семей и угнаны в фашистское рабство. Численность населения вследствие этого резко сократилась. До войны в Гжатском районе было 32 тысячи жителей, ко времени освобождения осталось 7500 {Надо иметь в виду, что часть населения города и района эвакуировалась на восток, в советский тыл, и часть находилась в Вооруженных Силах.}.

На неслыханные зверства фашистских насильников советские патриоты ответили беспощадной партизанской борьбой, истребляющей ненавистного врага.

Партизанский отряд во главе с гжатскими коммунистами тт. Новиковым и Дроздовым мужественно сражался с гитлеровцами на землях Смоленщины и в Белоруссии. За время своих действий он истребил 7 тысяч фашистских солдат и офицеров, пустил под откос 74 вражеских эшелона.

Летом 1942 года явился в полк, которым командовал прославленный патриот Смоленщины, Сергей Владимирович Гришин, комсомолец деревни Задорожье, Гжатского района, Иван Белугин. Чтобы мстить врагу за поруганные родные места, бороться за честь, свободу и независимость советских людей, он стал подрывником. Один за другим взлетали на воздух вражеские эшелоны, гибли сотнями солдаты и офицеры, летела под откос техника врага. На счету храброго патриота Ивана Белугина 11 сброшенных под откос вражеских поездов с солдатами и техникой.

«Партизан — хозяин русской земли, хотя бы ее временно и оккупировали враги», — писал Белугин в своем дневнике. Молодой патриот, воспитанный Ленинским комсомолом, неоднократно на деле доказывал оккупантам, что хозяином земли русской, временно захваченной фашистами, является советский народ.

Трудно было бороться гжатчанам с гитлеровцами в условиях сильной концентрации войск на территории района. Но они боролись. Фашистские солдаты боялись в одиночку ходить по улицам, лишь группами они передвигались из одного населенного пункта в другой, так как всюду их могла настигнуть пуля народного мстителя. Трудящиеся Гжатского района саботировали мероприятия немецких властей, всемерно сопротивлялись гитлеровцам и оказывали возможную помощь своей дорогой Красной Армии.

Фашистское командование уделяло большое значение Гжатску как важному опорному пункту. Трудно переоценить значение Гжатска с военной точки зрения, особенно «принимая во внимание ту обстановку на фронте, какая сложилась с конца 1941 года.

Через Гжатск проходит железная дорога Москва — Смоленск. Отсюда идут грунтовые и шоссейные дороги на Карманово, Сычевку, Вязьму, Юхнов. Вблизи Гжатска проходит важная автомобильная магистраль Москва — Минск.

Фашистское командование рассматривало рубеж Гжатск — Ржев как прекрасный плацдарм, уступом нависающий с запада над Москвой. В безумных гитлеровских планах захвата Москвы Гжатску уделялось исключительно большое значение. Вовсе не случайно поэтому фашисты сосредоточили в районе Гжатска крупные пехотные и механизированные силы. В Гжатск непрерывным потоком поступали резервы, боеприпасы и продовольствие, откуда они распределялись потом между действующими частями и соединениями.

Опираясь на гжатский плацдарм, немецко-фашистские войска неоднократна предпринимали попытки прорвать линию обороны советских войск, но всегда неудачно. Так, в конце июня 1942 года они, после 30—40-минутной артиллерийской подготовки, бросили в наступление шесть пехотных полков и сумели углубиться в оборону советских войск до трех километров. Однако стремительной контратакой наших войск они были отброшены на исходные позиции. В результате боя полки 7-й немецкой дивизии были разбиты, понесли значительные потери и другие части.

Район Гжатска германское командование укрепляло почти в течение всех полутора лет оккупации. Гитлеровцы умело использовали при этом для обороны все естественные рубежи. Они подготовили к обороне и укрепили Воробьевские, Акатовские, Курьяновские и Будаевские высоты, а также лесные массивы и образовали здесь первое внешнее кольцо обороны Гжатска. Они построили на этом рубеже многочисленные инженерные сооружения. Почти все огневые точки немцев имели перекрытия в несколько накатов и способны были выдержать удары мин и мелких снарядов. В некоторых наиболее важных местах немцы построили от 40 до 60 дотов и дзотов на один квадратный километр. Огневые точки были соединены между собой траншеями и ходами сообщения.

По реке Алешня немцы соорудили вторую линию обороны, тщательно подготовив к обороне лесной массив, примыкающий к реке.

Наконец, в качестве сильного опорного пункта был подготовлен сам город Гжатск. Используя местность, непосредственно прилегающую к городу, реку Гжать и каменные дома города, гитлеровцы организовали мощную круговую оборону. Ближайшие подступы к городу были защищены эскарпами и надолбами, во многих местах фашисты расставили мины. В городе было создано большое количество долговременных огневых .точек, хорошо оборудованных дзотов. Постройки, мешавшие обзору и обстрелу, гитлеровцы сожгли.

На десятки километров вокруг города тянулись проволочные заграждения и минные поля. Насыщенность огневых средств позволяла немецко-фашистским войскам вести многослойный огонь по всем направлениям.

Все эти мероприятия затрудняли, но не смогли приостановить наступление Красной Армии. В начале марта 1943 года советские войска начали бои за Гжатск. Враг яростно сопротивлялся. Наступающие советские части были встречены ружейно-пулеметным и артиллерийским ураганным огнем, частыми контратаками. Немцы непрерывно подтягивали резервы и вооружение, чтобы любой ценой удержать город. Фашисты взорвали все мосты, ведущие к Гжатску, и заминировали дороги.

Но это был уже не начальный период войны. Технике и мастерству немцев, их упорству, были противопоставлены превосходящая советская техника и советское военное мастерство, небывалый наступательный порыв воинов Красной Армии.

К весне 1943 года Красная Армия выросла, закалилась в боях, приобрела богатый опыт и научилась бить немцев наверняка. Увеличилось техническое оснащение Красной Армии. К этому времени советские войска окружили и уничтожили мощную сталинградскую группировку противника, освободили большую территорию страны.

После усиленной артиллерийской подготовки советская пехота совместно с танками прорвала первый и второй рубежи обороны немцев, заняла десятки населенных пунктов и 5 марта вышла на непосредственные подступы к городу. Не давая противнику привести в порядок изрядно потрепанные части и соединения, советские войска пошли на штурм Гжатска.

Чтобы уменьшить свои потери, советские войска стали обходить город с северо-востока и юго-востока. Опасаясь обходного маневра, фашисты стали сосредоточивать свои основные силы на флангах. Ослаблением обороны в центре тотчас воспользовалось советское командование. В 3 часа ночи 6 марта наша славная пехота ворвалась в город. Завязалась исключительно напряженная борьба на улицах и в домах города. Враг не выдержал удара советских войск и вынужден был бежать. В 9 часов 30 минут утра город полностью был очищен от врага.

Вечером 6 марта 1943 года Совинформбюро сообщило: «В результате двукратного штурма наши войска овладели городом Гжатск. Захваченные трофеи подсчитываются».

Враг понес большие потери в людях и технике при обороне города Гжатска. Немецкие войска, оборонявшие Гжатск, были полностью разгромлены. Из Гжатска бежали не подразделения, а неорганизованные толпы уцелевших солдат и офицеров, Отступая на запад, фашистские войска поспешно жгли деревни, взрывали мосты, подпиливали телеграфные столбы. Чтобы задержать преследование советскими войсками, они расставляли тысячи мин на всех возможных путях. После полного изгнания фашистских оккупантов на территории Гжатского района было извлечено и обезврежено 110 тысяч мин и снарядов.

Гитлеровцы нанесли огромный материальный ущерб городу Гжатску и Гжатскому району. Они уничтожали населенные пункты, скот и имущество не в силу необходимости, обусловленной ходом военных действий, а преднамеренно, сознательно, по приказу своего командования. Как показывали военнопленные, командир 337-й немецкой пехотной дивизии приказал: «В случае вынужденного отхода полка с занимаемых позиций необходимо сжигать все населенные пункты и уничтожать все, что только возможно. Гражданское население оставляемых городов и деревень насильственно эвакуировать в тыл. Оказывающих сопротивление безжалостно уничтожать» {Сообщения Советского Информбюро, т. 4, М., 1944, стр. 176.}.

Перед уходом из города фашисты заминировали и подорвали все лучшие здания. Деревянные дома поджигали специальные факельщики. Фашисты настолько спешили с этим делом, что взорвали даже госпиталь со своими солдатами, которых при поспешном отступлении они считали для себя обузой. Фашистские варвары сильно разрушили город Гжатск.

Прибывшая после изгнания захватчиков на территорию Гжатского района Чрезвычайная Государственная Комиссия под председательством Н. М. Шверника установила, что в Гжатске фашистами «взорваны и сожжены: городская электростанция, водопровод, больница, сельскохозяйственный техникум, Дом учителя, детские ясли, детский дом имени Ленина, кинотеатр, городской клуб, пекарня, баня, завод промысловой кооперации «Металлист», дом инвалидов, районная ветлечебница, здание райвоенкомата и другие государственные предприятия и учреждения.

Церкви в Гжатске превращены были в конюшни и склады. В Благовещенской церкви немцы устроили бойню для рогатого скота. Предтеченcкая церковь и Казанский собор взорваны. Колодцы в городе отравлены и заминированы» {Зверства немецко-фашистских захватчиков. Документы, вып. 10, Воениэдат, 1943, стр. 10.}.

Немецко-фашистские захватчики разрушили все промышленные и коммунальные предприятия, а также 176 крупных домов, которые составляли 70 процентов всего жилого фонда города. Они превратили в развалины здания средней школы, зооветтехникума, библиотеки и другие. Материальный ущерб, нанесенный коммунальному хозяйству города, составляет 331 миллион 148 тысяч 600 рублей.

Большой урон нанесен колхозам и совхозам Гжатского района. За 17 месяцев оккупации гитлеровцы сожгли и разрушили тысячи строений, разграбили и уничтожили племенной скот района, подорвали полеводство. Фашисты уничтожили и разрушили 7329 колхозных зданий и сооружений, в том числе 3721 дом колхозника, то есть 52 процента всех жилых домов. Они разграбили и уничтожили по колхозам 19 200 голов крупного рогатого скота и лошадей, 26 013 голов мелкого скота, 54 380 голов птицы. Фашисты уничтожили 18 112 сельскохозяйственных машин и орудий.

Немецкие варвары стерли с лица земли населенные пункты Варгановского, Коробкинского, Костровского и ряда других сельсоветов. В десяти сельсоветах района, объединявших ранее до 200 деревень, не осталось ни одного жителя. Общий ущерб, причиненный только обобществленному сектору района, составил 215 668 715 рублей.

Фашисты уничтожили или разграбили все имущество совхозов района, которое не успели вывезти в тыл, десятки тысяч голов скота, находившегося в собственности колхозников, нанесли большой ущерб личному имуществу населения города и района.

Общая сумма убытка, причиненного немецко-фашистскими захватчиками Гжатскому району (городу и сельской местности), по неполным данным, составляет 1 миллиард 738 миллионов 356 тысяч рублей. Это убыток, который превышает 64 тысячи рублей на каждого человека района, включая дряхлых стариков и грудных детей!

Отступая под натиском советских войск, фашистские изверги стремились к массовому истреблению населения района, фашистскими злодеями замучено и убито по району 1171 человек, в том числе сожжено живыми 450 человек.

Чрезвычайная Государственная Комиссия установила: «При отступлении немцев из деревни Драчево, Гжатского района, в марте 1943 года помощник начальника немецкой полевой жандармерии лейтенант Бос согнал в дом колхозницы Чистяковой 200 жителей из деревень Драчево, Злобино, Астахово, Мишино, закрыл двери и поджег дом, в котором сгорели все 200 человек. Среди них были старики, женщины и дети: Платонов М. П., 63 лет; Платонова П. Л., 59 лет; Платонов Василий, 35 лет и его дети — Вячеслав, 5 лет, Александр, 3 лет; Васильева П. И., 42 лет, ее дочери — Мария, 11 лет, Анна, 9 лет и сын Аркадий, 5 лет; мать Васильева М. С, 72 лет; Чистякова К. Г., 64 лет, ее сын Иван, 13 лет, и внук Юрий, 4 лет; Смирнов М. И., 63 лет, и его жена Смирнова Е. М., 58 лет, их дочь Смирнова А. М., 27 лет, с детьми, 3 лет и 1,5 года, дочь М. М. Смирнова, 15 лет, и другие.

В деревне Степаники Гжатского района немецкие захватчики посадили в баню Елену Федоровну Ильину, 35 лет, и 7 дней мучили ее — истязали плетью, палками, обливали холодной водой.

8 января 1943 года они согнали всех жителей деревни Степаники и у всех на глазах повесили Е. Ф. Ильину на дереве.

В деревнях Куликово и Колесники Гжатского района, фашисты сожгли в избе всех жителей от мала до велика» {«Красная звезда», 6 апреля 1943 года.}.

В одном из актов, составленном после изгнания фашистских оккупантов, говорится: ««Перед самым отступлением из деревни немцы выгнали из домов все население деревни Курово, 67 человек, взрослых, детей и стариков, погнали в деревню Царево-Займище Тумановското района, где их заперли в баню и несколько домов и пытались поджечь, и только благодаря быстрому подходу частей Красной Армии люди были освобождены и спасены от смерти.

Колхозник-старик, который не пошел из своего дома — Сергей Тихонович Поздняков (76 лет), отец двух красноармейцев, был тут же застрелен за отказ покинуть свой дом» {Не забудем, не простим. Смолгиз. 1945, стр. 16.}.

Подобных примеров, свидетельствующих о безграничной подлости немецко-фашистских захватчиков, можно было бы привести много. Сказанного достаточно, чтобы судить о том, насколько преступны действия империалистов, когда им приходится иметь дело с социалистическим государством и его населением. Здесь, с точки зрения врагов трудящихся, все средства хороши. При осуществлении преступной политики выжженной земли командование германской армии самым грубым образом нарушало существующие международные права и традиции.

После изгнания фашистских захватчиков в Гжатске оставалось немногим более тысячи жителей. Но город сразу ожил. На западе еще гремели артиллерийские залпы, а на улицах Гжатска началось большое оживление. Многие жители, сохранившие красные флаги, в честь своего освобождения вывесили их на фасадах домов, как в дни больших праздников.

Митинг в освобожденном Гжатске.

Оставшиеся жители города, бойцы и командиры Красной Армии на городской площади организовали митинг. В своих выступлениях жители города со слезами на глазах благодарили своих освободителей — Красную Армию, весь советский народ, которые сдержали натиск страшного врага, надломили ему хребет и освобождают теперь свою священную землю. Гжатчане обещали принять все меры к тому, чтобы поскорее ликвидировать тяжелые последствия вражеской оккупации и оказать помощь Красной Армии в её дальнейшей освободительной миссии.

Бойцы и командиры в своих выступлениях заверили население города, что они и впредь будут самоотверженно сражаться с врагом, как сражались при освобождении Гжатска, пока не изгонят последнего немца с советской земли и не разгромят фашистского логова.

Свое слово доблестные воины Советской Армии с честью сдержали. Они повергли в прах германский фашизм и на здании рейхстага водрузили советский красный флаг — флаг победы и торжества советского народа. Великая Отечественная война Советского Союза завершилась полным разгромом фашизма и освобождением народов Европы, в том числе и германского народа от кровавого «нового порядка».

Победа Советского Союза в Отечественной войне явилась результатом героических усилий, самоотверженности, доблести Вооруженных Сил нашей страны и всего советского народа. Это результат ратных и трудовых подвигов широчайших масс трудящихся, воспитанных и руководимых Коммунистической партией.

Совместно с другими мужественно сражались на всех фронтах Отечественной войны тысячи трудящихся Гжатска и Гжатского района. Своими боевыми подвигами они внесли немалый вклад в дело победы над ненавистным врагом. Гжатчане И. В. Пискарев, Е. М. Волков, Н. Н. Крылов, А. И. Жестков, Н. К. Виноградов, А. С. Румянцев, В. А. Соколов и И. И. Цапов за совершенные подвиги на фронтах Отечественной войны удостоены высшей степени отличия — Героя Советского Союза. Многие сотни воинов — сынов Гжатска и Гжатского района награждены правительственными орденами и медалями.

Вместе с передовыми частями Красной Армии в освобожденный город прибыли руководящие работники района и области. Прибывшие в еще дымившийся Гжатск секретарь Смоленского обкома ВКП(б) Д. М. Попов и председатель облисполкома Р. Е. Мельников беседовали с жителями, на месте выясняли возможности быстрейшего восстановления хозяйственной жизни города и оказания помощи населению.

Благодаря заботам партии и правительства население города и района в первые же дни получило большую помощь продовольствием и промышленными товарами. Скоро стали поступать разные строительные материалы. Началось срочное восстановление и строительство первоочередных объектов, которые содействовали возрождению нормальной жизни.

При активном участии местного населения железнодорожники в короткое время восстановили железную дорогу и станцию Гжатск. 19 марта уже прибыл в Гжатск первый советский поезд. К этому времени была восстановлена первая очередь телефонно-телеграфной связи Москва — Гжатск.

В освобожденном Гжатске. Разрушенное фашистами здание больницы.

21 августа 1943 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли специальное постановление «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации». После принятия этого постановления государственная помощь Смоленской области еще больше увеличилась.

Во всем чувствовалось, что за восстановительную работу взялись подлинные хозяева, уверенные в своей дальнейшей победе, в том, что подлый враг никогда больше не будет топтать священную русскую землю.

Работали днем и ночью, не считаясь с погодой. Работали много, напряженно, с крайним упорством преодолевая трудности. В результате, уже в марте были открыты пекарня и столовая, население обслуживалось несколькими магазинами и палатками, были восстановлены городская больница, баня, мельница. Начала выпускать продукцию сапожная мастерская артели «25 лет Красной Армии», швейная мастерская артели «Трудовик» и другие. С каждым днем все более расчищались улицы от обломков разрушенных зданий, приводились в порядок дороги, колодцы и т. д.

Возглавившая восстановление города парторганизация Гжатска, налаживая жизнь в городе, уделяла большое внимание и скорейшему восстановлению сельского хозяйства района, созданию на первых порах хотя минимальных условий жизни для колхозников.

До войны Гжатский район славился высокопродуктивным швицким скотом и высокосортными льнами. За восстановление этих отраслей хозяйства в первую очередь и взялись люди. Сюда было направлено главное внимание советских и партийных органов, всех трудящихся.

Гитлеровцы сильно подорвали животноводство района, но они не смогли уничтожить всего поголовья крупного рогатого скота. В 1941 году гжатский государственный племенной рассадник швицкого скота был эвакуирован в Мордовскую АССР и после освобождения района около 1500 голов скота было возвращено. Это послужило основой восстановления животноводства. Большую помощь в этом большом деле оказали государство и трудящиеся других областей страны.

В результате, в течение первых двух лет после освобождения колхозы района восстановили поголовье племенного скота почти на 50 процентов к довоенному стаду, в 131 восстановленном колхозе района были созданы молочно-товарные фермы. В передовых колхозах, как колхоз имени Сталина, имени Калинина, имени Буденного и некоторых других, к концу войны было создано по 3—4 фермы.

За достигнутые успехи в восстановлении животноводства Гжатский район в 1945 году был признан победителем в социалистическом соревновании области и получил переходящее Красное знамя Смоленского обкома ВКП(б) и областного Совета депутатов трудящихся.

Колхозное крестьянство добилось первых успехов и в восстановлении посевов льна. Была восстановлена льносеменная станция. Строители занялись срочным восстановлением гжатского льнозавода.

Таким образом, под руководством партийной организации, в рядах которой в 1945 году насчитывалось 210 членов и кандидатов в члены ВКП(б), трудящиеся Гжатска и Гжатского района еще в ходе войны прочно стали на путь успешного залечивания ран войны и немецко-фашистской оккупации.

Помощь населению города и района государство продолжало оказывать на протяжении всех последующих лет. Государство предоставило колхозникам большие льготы, выдало огромные денежные ссуды на строительство, отпускало лес и различный строительный материал. В начальный период после освобождения была оказана большая помощь семенной ссудой. Колхозы и колхозники получили от государства тысячи голов крупного и мелкого скота. Оказывалась и всякая иная помощь. Значительную помощь гжатчанам оказали трудящиеся Ивановской, Калининской и Куйбышевской областей, приславшие семена, разный скот, оборудование.

Борьба гжатчан за восстановление и развитие народного хозяйства и культуры в первые послевоенные годы

Опираясь на широкую всестороннюю помощь государства, трудящиеся Гжатска и района в течение примерно первых шести-семи лет после освобождения восстановили в основном сильно разрушенное хозяйство и развернули борьбу за его последующее развитие.

В послевоенный период восстановительные работы в городе были усилены, так как много гжатчан вернулось из действующей армии и советского тыла. Восстановление того, что было разрушено фашистскими варварами, потребовало колоссальных усилий всего населения и больших материальных затрат. Но труды гжатчан увенчались успехом: в городе было построено большое количество жилых домов и государственных зданий, восстановлены промышленные предприятия.

На месте развалин выросла новая швейная артель «Трудовик», в которой занято несколько сот рабочих. Коллектив артели настойчиво внедряет и осваивает современную технику. В послевоенные годы в артели установлены новые машины, электрические прессы для утюжки изделий и другое оборудование, позволившее резко увеличить выпуск продукции и улучшить её качество.

Лишь за годы пятой пятилетки производственная программа этой крупнейшей в городе артели выросла на 176 процентов. Производительность труда за эти годы выросла на 44 процента.

Восстановленный гжатский льнозавод в течение короткого времени вышел на одно из первых мест среди льнозаводов страны. Предприятие оснащено новым оборудованием, увеличилась его энергетическая мощь. После проведенной реконструкции гжатский льнозавод стал крупным предприятием льнообрабатывающей промышленности.

Построены заново лесопильный и кирпичный заводы. Восстановлены промартели «Металлист» и «Сотрудничество», спиртзавод, райпищекомбинат, райсырпром, хлебокомбинат и все другие предприятия города и района. Они также дают сегодня продукции значительно больше, чем до войны.

С декабря 1951 года в Гжатске существует звероводческая ферма, которой руководит зоотехник Гжатской конторы «Заготживсырье» Мария Николаевна Кулагина. В больших клетках-шедах размещены серебристо-черные лисы, а в особом помещении поселены редкостные зверьки – нутрии (водяные крысы).

Гжатская звероферма по разведению черно-бурых лис и нутрий – первая на Смоленщине. Лисицы и нутрии хорошо размножаются. Их количество увеличивается с каждым годом. Много лис и нутрий уже продано колхозам района, организациям области и частным лицам, а часть шкурок направляется в меховую промышленность.

Предполагается в будущем создать зверофермы серебристо-черных лис во многих колхозах района, так как разведение их может служить дополнительным доходом для колхозников.

Более чем тысячный коллектив промышленных рабочих Гжатска выполнил производственный план 1955 года на 115,7 процента, дав валовой продукции на 69 052 тысячи рублей. Предприятия города и района ежегодно дают на сотни тысяч рублей продукции сверх плана, значительная часть которой идет на непосредственное удовлетворение потребностей трудящихся.

Рабочие Гжатска ежегодно выпускают большое количество швейных изделий, разнообразную мебель, сельскохозяйственный инвентарь, гончарную посуду, кирпич и многое другое. Соревнуясь, многие рабочие значительно перевыполняют производственные задания.

С каждым годом город растет и хорошеет. Благодаря заботе Коммунистической партии и Советского правительства в послевоенные годы в Гжатске было развернуто такое строительство, какого город не знал в прежнее время. Примерно за десятилетие построено и восстановлено несколько десятков жилых домов, магазинов, государственных зданий. Лишь в последние годы сдан в эксплуатацию ряд красивых двух- и трехэтажных домов. К тридцать шестой годовщине Октябрьской социалистической революции завершено строительство двухэтажного здания Гжатской районной конторы связи, в которой разместились почта, телеграф, телефонная станция, радиоузел.

Осенью 1954 года было завершено строительство нового железнодорожного вокзала – одного из красивейших зданий города. В вокзале имеется просторный зал для пассажиров, комната матери и ребенка, открыты красный уголок, медицинский пункт, парикмахерская, справочное бюро, почтовое отделение, буфет, камера хранения ручного багажа.

Сданы в эксплуатацию здание, занимаемое райкомом партии, двухэтажный жилой дом, клуб артели «Трудовик», Дом учителя, книжный магазин, городская баня и многие другие здания. Строительство в городе продолжается.

Фашисты уничтожили три четверти школьных зданий города и района, нанесли ущерб остальным школам. Благодаря принятым мерам в первые же послевоенные годы вся довоенная сеть школ была восстановлена. В Гжатске опять стали работать начальная школа, две семилетние и средняя школы, а также вечерняя средняя школа рабочей молодежи. В 1956 году гжатские школьники получили новое здание средней школы, расположенное на Московской улице. Это – красивое и просторное двухэтажное здание. Две средние школы, 14 семилетних и 26 начальных школ имеется в районе.

Успешно готовит для колхозов и совхозов специалистов животноводства Гжатский зооветтехникум – одно из старейших средних специальных учебных заведений области.

Во время оккупации фашисты разрушили все учебные и производственные здания зооветтехникума. Они уничтожили богатую библиотеку техникума и все оборудование.

Но техникум готовил нужных стране специалистов. Восстановление животноводства настоятельно требовало подготовки новых кадров специалистов-животноводов. И через несколько месяцев после освобождения Гжатска в зооветтехникуме начались занятия. В 1945 году в нем обучалось уже 350 учащихся. К 28-й годовщине Октябрьской революции техникум выпустил первую после войны группу молодых специалистов.

Зоотехники и ветеринары, окончившие гжатский зооветтехникум, направляются не только в ближайшие районы и области, но и в самые отдаленные места нашей великой Родины – на Дальний Восток, в Якутию, Западную Сибирь, в Калининград и т. д.

Только за послевоенные годы зооветтехникум подготовил более 800 зоотехников и ветеринарных фельдшеров. В техникуме учатся юноши и девушки Смоленской, Калужской, Московской, Гомельской и других областей. Многие практики сельского хозяйства повышают свои знания в Гжатском зооветеринарном техникуме без отрыва от производства.

С 1956/57 учебного года занятия проводятся во вновь выстроенном здании. Это самое красивое трехэтажное здание города, расположенное в восточной части Гжатска, на возвышении. Техникум имеет хорошо оборудованные классы, в достаточном количестве наглядные пособия, необходимую литературу, а также учебно-опытное хозяйство, размещенное более чем на 400 гектарах.

До лета 1956 года в Гжатске работало педагогическое училище, готовившее учителей для начальных школ.

Школы города и района укомплектованы хорошо подготовленными и опытными учителями.

Открытый в Гжатске в первые послевоенные годы специальный учебный комбинат помог многим инвалидам Отечественной войны обучиться портняжному делу или ремонту швейных и трикотажных машин. Ежегодно выпускает около 150-200 квалифицированных рабочих- плотников и столяров Гжатская школа ФЗО № 1.

В Гжатске имеется детдом на 150 человек, до 1955 года работал детдом в деревне Мишино. Дети, лишившиеся родителей, нашли здесь приют и ласку. Они обеспечены, о них по-родительски заботится государство, дети учатся. В городе и сельской местности района в 1956 году имелось шесть детских садов.

С начала 1947 года для учителей города и района открыл свои двери Дом учителя. В нем созданы кружки сольного пения, драматический и другие. Участники самодеятельности поставили ряд хороших спектаклей. Дом учителя охотно посещает население города.

К 7 ноября 1948 года был открыт гжатский краеведческий музей, в котором имеются многочисленные экспонаты и наглядные пособия, отражающие жизнь города и района (уезда) с начала XVIII века и до нашего времени.

Дети города имеют свой Дом пионеров. Восстановлена Гжатская городская и детская библиотеки с читальными залами.

Расширена сеть медицинских учреждений. При гжатской больнице создан рентгеновский кабинет, открыта межрайонная станция переливания крови, восстановлена амбулатория. Работает родильный дом. Две больницы имеются в сельской местности. Работают вендиспансер и тубсанаторий.

Медицинские учреждения города укомплектованы высококвалифицированными специалистами. Депутату Верховного Совета РСФСР врачу В. М. Сапожникову и главному врачу гжатской больницы Н. П. Каменцеву Указом Президиума Верховного Совета РСФСР присвоено почетное звание заслуженного врача РСФСР.

За послевоенные годы расширена торговая сеть. В 1957 году в городе и районе действуют 97 торговых точек, в том числе 65 магазинов и лавок. Торговый оборот за 1955 год по городу и району составил 54 301 тысячу рублей, что более чем в два раза превышает довоенный товарооборот. При этом следует иметь в виду, что население города и района значительно сократилось в сравнении с довоенным временем. В начале 1956 года в Гжатском районе проживало 27 112 человек, в том числе в городе – 9552 человека.

Проведены большие работы по благоустройству города. Рабочие, служащие и учащиеся в свободное от работы и учебы время посадили на улицах, в парке и в скверах города тысячи деревьев; отремонтировали многие дороги и тротуары. На улицах города проложен водопровод, протяженность которого по сравнению с довоенным временем увеличилась. Мощность городской дизельной электростанции возросла в 7 раз по сравнению с 1940 годом. Это позволило обеспечить электроэнергией все дома города.

Однако работа городской электростанции еще не удовлетворяет нужд города. Несмотря на то, что в 1955 году электростанция дала 474 тысячи киловатт электроэнергии, предприятия города и население получали ток с большими перебоями. На электростанции – устаревшие двигатели, требует замены электропроводка. Недостаток электроэнергии и перебои в работе электростанции вынудили ряд предприятий строить свои собственные небольшие электростанции. Сейчас имеют свои электростанции, приводимые в действие при помощи небольших двигателей внутреннего сгорания, артель «Трудовик», промкомбинат, льнозавод, железнодорожная станция, все шесть совхозов района, обе МТС и МТМ. Такое положение явно ненормально. Нужды в электроэнергии города и района будут полностью удовлетворены после пуска строящейся электростанции в Сафонове.

С мая 1955 года в городе налажено автобусное сообщение по маршрутам: железнодорожная станция – Смоленская улица – Московская улица – Советская улица – автомагистраль Москва-Минск и железнодорожная станция – Смоленская улица – Ленинградская улица – Карманово. Учреждения города и предприятия располагают сравнительно обширным автопарком. На 1 января 1956 года в государственных организациях города и района имелось 326 грузовых и легковых автомашин.

Кроме городского парка, рядом со зданием райкома партии, на Московской улице расположен небольшой сквер. Другой сквер находится в начале Московской улицы, там, где она соединяется со Смоленской и Ленинградской улицами.

В послевоенный период успешно шло восстановление сельского хозяйства. Уже к осени 1945 года в районе было построено свыше 1780 домов колхозников, возрожден племенной рассадник швицкого скота, создано 488 животноводческих ферм.

Успешное начало восстановительных работ дало возможность осенью 1945 года организовать первую послевоенную сельскохозяйственную выставку района. Свыше 200 передовиков сельского хозяйства делились на ней своими первыми успехами.

Совхоз «Токарево», колхоз имени Калинина и ряд других демонстрировали крупный рогатый скот швицкой и завезенной после освобождения костромской породы. В совхозе «Токарево» и в колхозах с каждым годом растет поголовье знаменитого караваевского скота, отличающегося высокими племенными и продуктивными качествами.

В послевоенные годы колхозное крестьянство Гжатского района стало возрождать былую славу мастеров льноводства. Уже на районной выставке 1945 года колхоз «Красные Замошки» демонстрировал рекордный урожай льносемян – 8,5 центнера с гектара.

Отдельные колхозы выращивали сравнительно хорошие урожаи льна. И в первую очередь колхоз «Ленинский путь» Шиловского сельсовета. Льноводы этого колхоза получили высокий урожай льна в 1945-1947 годах и особенно в 1948 году. В среднем с каждого из 60 гектаров разреженного посева колхоз получил 5,2 центнера семян и 3,2 центнера волокна.

Лучшая звеньевая этого колхоза Ксения Петровна Мухтарова получила урожай волокна льна-долгунца 6,3 центнера и семян 7,3 с гектара на площади 2,5 гектара. Звено В. Н. Ивановой собрало с двух гектаров по 8,07 центнера и с 9,5 гектара по 5,07 центнера семян. Такой же высокий урожай льна вырастило звено И. И. Кизеевой.

Колхоз получил небывалый для того времени доход от льна: 580 тысяч рублей, 780 центнеров пшеницы, 51 центнер растительного масла и сахара, много жмыха и другие продукты.

За получение высокого урожая льна Президиум Верховного Совета СССР в марте 1949 года присвоил К. П. Мухтаровой звание Героя Социалистического Труда. Звеньевые В. Н. Иванова и И. И. Кизеева были награждены орденом Ленина, колхозница Д. А. Макарова – орденом Трудового Красного Знамени.

Богатые урожаи, выращенные в колхозе «Ленинский путь» и некоторых других, доказали, что в условиях Гжатского района во всех колхозах можно получать высокие урожаи льна.

К сожалению, опыт передовиков льноводства в то время не стал достоянием широких колхозных масс. В большинстве колхозов района урожайность льна из года в год продолжала оставаться очень низкой. Отношение многих к этой высокодоходной культуре было нерадивое.

Более того, успехи в выращивании льна, достигнутые в первые послевоенные годы, не были закреплены в самом колхозе «Ленинский путь». Урожай льна в этом колхозе с 1949 года пошел на спад.

Преодолевая огромные трудности, медленно но неуклонно поднималось вверх сельское хозяйство района. В отдельные послевоенные годы некоторые колхозы и совхозы добивались даже хороших результатов. Временами и район в целом делал серьезный шаг вперед в своем развитии. Примером могут служить успехи 1949 года.

Гжатский район в 1949 году перевыполнил все важнейшие хозяйственные плановые задания, за что решением облисполкома и бюро обкома ВКП(б) признан победителем в областном социалистическом соревновании и получил переходящее Красное знамя облисполкома.

Среди колхозов области был признан победителем колхоз «Амшарёво» Потаповского сельсовета, которому присудили переходящее Красное знамя и Почетную грамоту облисполкома. Этот колхоз добился высоких производственных показателей и выдал на каждый трудодень колхозникам по 2,4 килограмма зерновых и по 2 рубля 50 копеек.

Отмечена была также хорошая работа колхозов «Красные Замошки», «Плеханово» и «Поличня».

Среди МТС области победителем в социалистическом соревновании признана Гжатская МТС, которой вручено переходящее Красное знамя облисполкома и обкома ВКП(б).

Эти колхозы сумели добиться производственных успехов благодаря хорошей организации труда. Они полностью восстановили севооборот, соблюдали правила агротехники. Вносили в почву нужное количество минеральных и местных удобрений.

В передовых колхозах ежегодно засевалось одно поле многолетними травами. Это улучшало структуру почвы и способствовало повышению урожайности всех культур. Кроме того, скот обеспечивался хорошими кормами.

Большую роль в повышении колхозных урожаев играли МТС района, которые с каждым годом получали от государства все большее количество мощных гусеничных тракторов, более совершенные другие машины, призванные облегчить труд колхозников.

Непрерывная и все возрастающая помощь Советского государства деревне создавала все условия для быстрого развития сельского хозяйства. Но серьезным препятствием на пути дальнейшего развития сельского хозяйства являлись мелкие колхозы. Например, в Плехановском сельсовете имелось пять колхозов, которые из года в год добивались неплохих показателей. Самый крупный из колхозов Плехановского сельсовета – колхоз имени Пушкина – объединял около 60 хозяйств, а были и такие, как колхоз «Первое мая», в который входило лишь 22 хозяйства.

При существующей многопольной системе севооборота размер одного поля нередко ограничивался 15- 20 гектарами. Такие колхозы не могли высокопроизводительно использовать технику МТС, широко внедрять передовую агротехническую науку. Кроме того, мелким колхозам трудно было создавать крупное общественное животноводство, вести своими силами строительство, всесторонне развивать колхозное производство.

Жизнь показала, что крупные сельскохозяйственные артели способны обеспечивать более высокие доходы и создавать более благоприятные условия для колхозников. Поэтому, по призыву партии и правительства, летом 1950 года произошло на добровольных началах объединение мелких колхозов в крупные. В результате в Гжатском районе, как и во всей стране, были созданы укрупненные хозяйства. Земля и имущество 131 колхоза сведены в 36 укрупненных колхозов, земельные площади в таких колхозах увеличились в три-четыре раза. Тем самым было создано одно из важных условий высокой производительности труда, увеличения доходов колхозов.

При укрупнении колхозов появилась возможность усилить их руководящий состав. На должности председателей и бригадиров были подобраны более опытные люди, показавшие на деле умение развивать артельное хозяйство.

Многое изменилось в колхозах района после укрупнения. Например, колхоз имени Чапаева стал мощным многоотраслевым хозяйством. Уже в следующем году после объединения колхоз приступил к введению восьмипольного севооборота, увеличил в два раза посевы льна, заготовил 250 тонн торфа и большое количество известкового туфа для удобрения полей. Колхоз создал племенную ферму на 275 голов крупного рогатого скота, принял меры к укреплению кормовой базы. Построили новый скотный двор и птичник. Колхоз приобрел 20 пчелосемей, автомашину, 2 сенокосилки, 2 сортировки.

После слияния мелких артелей колхоз «Ленинский путь» также стал крупным многоотраслевым хозяйством. За колхозам закреплено 2,5 тысячи гектаров земли, в том числе 1046 гектаров пахотной. Примерно такая же картина наблюдалась и в остальных колхозах.

Проведенные мероприятия содействовали росту трудовой активности колхозников. В последующие годы труженики сельского хозяйства Гжатского района добиваются новых успехов.

Уже в 1950 году ряд колхозов получил богатые урожаи зерновых. В колхозе имени Пушкина на отдельных участках собрали по 16 центнеров хлеба с гектара.

За организованное проведение уборки урожая, досрочное выполнение государственного плана хлебозаготовок и обеспечение собственными семенами озимых и яровых культур для посева под урожай следующего года в 1951 году были занесены на областную Доску Почета колхозы имени Маяковского и имени Чапаева Столбовского сельсовета, колхоз «Ленинский путь» Шиловского сельсовета и колхоз «Большевик» Кожинского сельсовета.

Хороший урожай был выращен в большинстве колхозов района в 1952 году. В сельскохозяйственной артели «Ленинский путь» с семенных участков элитной ржи было получено по 37 центнеров зерна с гектара. Озимой пшеницы собрано по 23 центнера с гектара на площади 10 гектаров, а яровой – по 16,5 центнера на площади 13 гектаров. Колхоз «15 лет Октября» собрал в среднем по 22 центнера овса с гектара. В артели имени Молотова намолотили по 21 центнеру с гектара озимой ржи с 16 гектаров, с отдельных участков собрано по 20 центнеров овса с гектара. Почти столько же намолотили озимой ржи, овса и ячменя со значительных площадей в сельхозартели имени Кирова Кожинского сельсовета и во многих других.

Некоторые успехи были достигнуты и в выращивании льна, несмотря на неблагоприятные погодные условия. Так, например, колхоз «Ленинский путь» в 1952 году собрал по 3,8 центнера селекционных льносемян с гектара на площади 106 гектаров, а звено К. П. Мухтаровой с шести гектаров собрало по 8 центнеров льносемян и по 5,3 центнера льноволокна. Доход от льноводства превысил в этом колхозе 700 тысяч рублей.

Определенных успехов добились колхозы района и в животноводстве. Например, в колхозе имени Кирова Кожинского сельсовета в 1952 году надоили молока в среднем на корову на 546 литров больше, чем в прошлом, 1951 году. Доярка Л. С. Котова надоила от каждой закрепленной коровы по 2235 литров молока. Доярка А. Т. Плеханова надоила по 2144 литра. Еще лучших успехов добилась доярка артели имени Калинина Мишинского сельсовета Ольга Осипова – от восьми закрепленных за нею коров она надоила в среднем по 2503 килограмма молока.

Лучшая доярка колхоза имени Кирова Л.С. Котова

Хорошо работали телятницы колхоза имени Кирова Мария Кудрякова и Анна Иоганова. Первая из них получила среднесуточный привес телят по своей группе 1190 граммов, вторая – 1300 граммов. Весь молодняк они сохранили полностью.

Эти и многие другие передовые животноводы добились хороших результатов благодаря образцовому уходу за скотом и широкому использованию передового опыта и зоотехнической науки.

По примеру знатного механизатора страны Ивана Бунеева в Гжатской и Мишинской МТС широко развернулось социалистическое соревнование за полное использование техники, за высокую производительность труда, за высокий урожай в колхозах.

В 1952 году тракторист Гжатской МТС Владимир Савинокий на дизельном тракторе вспахал более 900 гектаров, выполнив две годовые нормы. Высокой производительности добился тракторист Константин Дворников, который довел сменную выработку на пахоте до 10 гектаров при норме в 6,5 гектара, при значительной экономии горючего.

Механизаторы прилагали все усилия к тому, чтобы наилучшим образом попользовать богатую технику. Широкое использование машин облегчает труд крестьян и повышает урожайность колхозных полей. Урожай зерновых в 1952 году повсеместно в районе был на 3-4 центнера выше, чем в 1951 году. Валовой сбор льносемян увеличился в 1,5 раза.

Однако не всегда и не всюду механизаторы справлялись со своими обязанностями. Нередко машины часами или даже сутками простаивали в борозде по техническим неисправностям. Иногда задерживалась доставка воды, горючего, семян, что также вызывало простои. МТС не выполняли еще планы по видам работ и, как правило, по главным видам, от которых в решающей степени зависела урожайность. Недопустимо затягивались сроки проведения работ. Порой было низко качество тракторных работ: допускались огрехи, мелко пахали. Многие сельскохозяйственные работы колхозникам приходилось производить вручную, что значительно снижало урожайность.

Более высоких, как правило, результатов добивались рабочие совхозов района. В 1951 году в совхозе «Родоманово» собрано было в среднем по 13 центнеров зерновых с каждого гектара, по 160 центнеров картофеля, по 200 центнеров корнеплодов и по 23 центнера сена сеяных однолетних и многолетних трав.

Животноводы совхоза получали высокие надои молока. В 1951 году в этом же совхозе надоено в среднем на фуражную корову по 3500 килограммов молока. Лучшие доярки получали от коровы по 4000 и более килограммов молока. Успешно закончили 1951 год животноводы совхоза «Пречистое». Они добились годового удоя молока на фуражную корову по 4540 килограммов. С хорошими результатами эти совхозы закончили и 1952 год.

По 4200 килограммов молока надоили в 1952 году от каждой коровы животноводы племенного совхоза «Токарево». Доярки Зинаида Зайцева, Мария Костикова и Евгения Цветкова надоили на фуражную корову от закрепленной группы по 5000 килограммов молока.

В совхозе «Пречистое» развернулось широкое строительство: построили просторные и светлые многоквартирные жилые дома для рабочих и служащих, семилетнюю школу, клуб, восстановили производственные помещения. В 1952 году вступил в строй радиоузел.

Большое строительство ведется в совхозе «Родоманово». Лишь в 1952 году там построены зерносклад и маслозавод, капитально отремонтированы животноводческие помещения. Созданы теплично-парниковые хозяйства. За послевоенные годы здесь возведены десятки жилых домов, хлебопекарня, школа, баня. Выросло новое здание детских яслей. Благоустраиваются и другие совхозы района.

Но в целом состояние сельского хозяйства района продолжало оставаться неудовлетворительным. Гжатский район был одним из отстающих в области. В районе оставалось немало колхозов, получающих очень низкие доходы. Во многих из них далеко не освоены были посевные площади. Низка урожайность полей. Не выполнен трехлетний план развития продуктивности животноводства. Мало выдавалось хлеба и денег на трудодни.

Очень сильно подорвали хозяйство района немецко-фашистские оккупанты. Тяжелые последствия оккупации трудно было изжить в короткое время, несмотря на напряженный труд колхозников.

Одной из серьезных причин отставания являлась недостаточная организационно-массовая работа местных Советов и партийных организаций, отсутствие необходимого повседневного руководства, бюрократизм, канцелярщина. Вместо живой работы среди колхозных масс районные руководители зачастую составляли директивы, посылали телеграммы – бумагой отгораживались от народа, от колхозного производства. Например, по вопросу о выполнении трехлетнего плана развития животноводства исполком Гжатского райсовета лишь за 1951 год принял 49 постановлений, но вслед за принятыми постановлениями не следовала живая организационная работа. Большинство постановлений оставалось поэтому не выполненным. На заседании исполкома райсовета обсуждение вопросов, связанных с развитием животноводства, носило поверхностный характер, а это не оказывало должного влияния на рост поголовья племенного скота на фермах, на повышение его продуктивности.

В некоторых колхозах района часть скота разбазаривалась на так называемые внутриколхозные нужды, допускалась высокая яловость маточного поголовья, в большинстве колхозов плохо обстояло дело со строительством животноводческих помещений, при бесхозяйственном расходовании кормов в иные зимы допускался значительный падеж скота. Все это вело к низкой продуктивности животноводства, задерживало его развитие.

Так же бюрократически относился райсовет к улучшению льноводства и повышению урожайности зерновых культур. Опыт передовиков популяризировался слабо, успехи лучших не закреплялись, их пример не подхватывался другими.

Неудовлетворительно руководил сельским хозяйством и Гжатский райком КПСС. Он не укреплял руководящие колхозные кадры специалистами сельского хозяйства. Из 65 агрономов, зоотехников и ветеринарных работников, имевшихся в районе, председателями колхозов работали всего четыре специалиста. Нередко на работу председателями сельхозартелей рекомендовались люди, не заслуживающие доверия колхозников. Райком не вникал в дела колхозов, не принимал действенных мер к улучшению положения в них.

Собрания в колхозах проводились редко, два-три раза в год, чем нарушались демократические основы управления колхозами.

За плохое руководство сельским хозяйством и злоупотребления весной 1952 года были освобождены от работы секретарь Гжатского райкома КПСС и председатель райисполкома. Руководство района было усилено. Районную партийную организацию возглавил деятельный коллектив, который развернул партийно-организационную и массово-политическую работу среди трудящихся города и района. Первым секретарем райкома КПСС был избран Сергей Михайлович Егоров – опытный и энергичный коммунист, сумевший обеспечить перестройку всей работы в районе в соответствии с требованиями партии.

На крутом подъеме

Несмотря на рост промышленных предприятий города и увеличение выпускаемой ими продукции, Гжатский район, в котором отсутствуют крупные промышленные предприятия, по-прежнему является преимущественно сельскохозяйственным районом. Наибольшие материальные ценности производятся не в городе, а в деревне тружениками сельского хозяйства. Поэтому, всемерно повышая производительность труда на промышленных предприятиях города Гжатска и района, увеличивая выпуск их продукции, гжатчане в первую очередь занялись развитием сельскохозяйственного производства.

Успехи тружеников сельского хозяйства нашей страны несомненны и огромны. Социалистическое сельское хозяйство СССР является самым крупным в мире высокомеханизированным хозяйством. Оно неоспоримо доказало свои решающие преимущества перед мелкотоварным крестьянским хозяйством, а также перед крупным капиталистическим сельскохозяйственным производством.

Гигантски выросло в сравнении с дореволюционными временами сельское хозяйство и Гжатского района. Оно стало мощным коллективным хозяйством, в котором широко применяется разнообразная сельскохозяйственная техника. Во многих колхозах повышены урожайность полей и продуктивность животноводства. Более культурными и лучше обеспеченными стали крестьяне. Однако, как отметил сентябрьский Пленум ЦК КПСС 1953 года, «уровень производства сельскохозяйственных продуктов не удовлетворяет в полной мере растущих потребностей населения в продуктах питания, а легкую и пищевую промышленность – в сырье и не соответствует технической оснащенности сельского хозяйства и возможностям, заложенным в колхозном строе» {КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. II, Госполитиздат, 1953, стр. 1154.}.

Пленум отметил, что во многих колхозах и районах урожаи зерновых, льна и других культур продолжают оставаться низкими. Крайне неблагополучно обстоит дело с развитием животноводства.

Причины низкого уровня сельскохозяйственного производства состояли не только в том, что Коммунистическая партия и Советское правительство, осуществляя последовательно курс на всемерное развитие тяжелой индустрии, как необходимого условия успешного развития всех отраслей народного хозяйства, не могли обеспечить одновременное развитие высокими темпами и сельского хозяйства, но и в недостатках руководства сельским хозяйством со стороны партийных, советских и сельскохозяйственных органов. Кратко эти недостатки сводились к следующему: нарушению принципа материальной заинтересованности; извращению в практике заготовок принципа исчисления обязательных поставок колхозами продуктов полеводства и животноводства с каждого гектара пашни или земельной площади; неудовлетворительному использованию мощной сельскохозяйственной техники; недостаточной механизации некоторых трудоемких процессов сельскохозяйственного производства; низкой трудовой дисциплине во многих артелях, слабой организации труда колхозников; серьезным недостаткам в планировании и т. д.

Сентябрьский и последующие Пленумы ЦК КПСС приняли важные решения, направленные на мощный подъем всего социалистического сельского хозяйства. Коммунистическая партия Советского Союза поставила перед всеми трудящимися страны насущную задачу создать в кратчайшие сроки в нашей стране обилие сельскохозяйственных продуктов. Партия призвала всех колхозников, работников МТС и совхозов, специалистов сельского хозяйства приложить все свои силы к выполнению задач дальнейшего развития сельского хозяйства СССР.

Постановления Пленумов ЦК КПСС явились программой и для трудящихся Гжатского района. Возглавленные районным комитетом КПСС, они с необычайным энтузиазмом включились в работу по крутому подъему сельскохозяйственного производства. Труженики сельского хозяйства района стали прилагать усилия к тому, чтобы наилучшим образом использовать все возможности, созданные партией и правительством для быстрейшего подъема сельского хозяйства.

В соответствии с требованиями партии проведена была большая работа по организационно-хозяйственному укреплению колхозов. На руководящие посты в колхозах были поставлены более подготовленные работники, хорошо знающие сельское хозяйство, преданные делу партии и народа. Районный комитет рекомендовал председателями сельскохозяйственных артелей 17 коммунистов из районных учреждений. Эти люди со всей энергией взялись за наведение порядка в общественных хозяйствах.

Одновременно были приняты меры по улучшению работы машинно-тракторных станций района, по более полному использованию сельскохозяйственной техники. Улучшилось также руководство совхозами.

При Гжатской и Мишинской МТС были созданы инструкторские группы райкома. В группы включены работники, хорошо знающие партийную работу и колхозное производство. Задача групп – оказывать колхозникам повседневную помощь в решении ими задачи быстрого подъема сельскохозяйственного производства.

Ведущей и самой доходной культурой в колхозах Гжатского района является лен. От урожаев льна в первую очередь зависит благосостояние колхозников, уровень сельского хозяйства района. Партийная организация поставила своей целью пробудить у колхозников интерес к возделыванию льна, значительно расширить его посевы, поднять урожайность. Для этого прежде всего были созданы крепкие льноводные звенья. Состав льноводных звеньев тщательно подбирался и утверждался на правлениях колхозов, а звеньевые, от знания, умения и организаторских способностей которых зависит во многом судьба урожая, утверждались на заседании бюро райкома партии. При этом велась широкая разъяснительная работа среди льноводов, выяснялись их нужды и запросы, срочно оказывалась им помощь. Райком КПСС постоянно следил за работой льноводов, держал с ними тесную связь, поддерживал передовых и подтягивал отстающих.

Занявшись льноводством, как основным звеном общего подъема экономики района, гжатчане не менее энергично боролись за повышение урожайности зерновых культур и за дальнейшее развитие животноводства.

1954 год явился переломным для сельского хозяйства Гжатского района. С этого времени оно стало на путь крутого подъема.

Быстрое развитие всех отраслей сельскохозяйственного производства было обусловлено не только мероприятиями, осуществленными после решений сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 года. В значительной степени оно было подготовлено всем предшествующим развитием, в частности, успехами 1953 года, хотя эти успехи и кажутся мизерными в сравнении с современным уровнем.

Еще зимой, в ходе изучения решений XIX съезда КПСС, была проведена подготовка к получению хорошего урожая на колхозных полях. Занимаясь агрономической учебой, колхозники вывезли за зиму на поля навоз, запаслись минеральными удобрениями, подготовили семена и расставили силы так, чтобы в лучшие агрономические сроки провести весенний сев.

В начале весны 1953 года колхозники района взяли на себя обязательство получить 5 центнеров льноволокна и 6 центнеров льносемян, 17 центнеров зерновых, 150 центнеров картофеля и 300 центнеров корнеплодов с каждого гектара посевной площади.

Животноводы района обязались получить от каждых 100 маток крупного рогатого скота 90 телят, а от 100 овцематок – 130-150 ягнят, от каждой свиноматки – 15-17 поросят. Решено было поднять годовой надой молока до 2 тысяч литров от каждой коровы.

Взяв на себя эти обязательства, труженики сельского хозяйства Гжатского района вызвали на социалистическое соревнование колхозников и механизаторов Тумановского района.

В соответствии с принятыми обязательствами, весенний сев был проведен более организованно и на более высоком агротехническом уровне. Многие посевы в течение весны и лета были подкормлены. Особое внимание уделялось льну: его посеяли значительно больше, чем в предыдущие годы и более тщательно ухаживали за посевами.

В результате уже в 1953 году были достигнуты некоторые успехи. Район выполнил план развития общественного животноводства. Денежные доходы колхозов составили 6 миллионов 649 тысяч рублей, что почти в два раза превысило доходы 1952 года.

Впервые в истории района колхоз «15 лет Октября» Плехановского сельсовета получил более чем миллионный доход. Ряд других колхозов также повысил свои доходы. Например, годовой доход колхоза «Ленинский путь» составил 902 тысячи рублей.

За производственные показатели 1953 года решением Главного Комитета Всесоюзной сельскохозяйственной выставки были утверждены участниками ВСХВ 1954 года племенная ферма крупного рогатого скота колхоза «Новая жизнь» Молоченевского сельсовета, товарная ферма крупного рогатого скота совхоза «Родоманово» и 45 передовиков сельского хозяйства района.

Знатная льноводка колхоза «Ленинский путь»,

Герой Социалистического Труда К.П. Мухтарова.

Многим тогда казалось, что получение миллионного дохода – дело исключительное, невозможное для других колхозов. Иначе думали коммунисты, передовики колхозных полей. Под руководством райкома партии в районе была проведена большая работа по мобилизации масс на дальнейшее развитие хозяйства, по развертыванию социалистического соревнования за высокие доходы колхозов.

В течение 1954 года вместе со всем советским народом колхозники, рабочие и интеллигенция Гжатского района еще более упорно трудились на благо своей любимой Родины и добились новых, невиданных еще в районе результатов. В 1954 году колхозники Гжатского района на 318 процентов повысили урожайность льносемян и на 49,2 процента – зерновых. В этом году было собрано с каждого гектара в три раза больше картофеля, чем в 1953 году.

Массовый трудовой энтузиазм колхозников и специалистов сельского хозяйства привел к тому, что в 1954 году доходы всех колхозов значительно повысились. Они получили 17 миллионов 823 тысячи дохода. При этом в районе появилось более 10 колхозов-миллионеров. Некоторые колхозы получили 2 миллиона рублей дохода и более. Так, доход колхоза «15 лет Октября» составил 2 миллиона 247 тысяч рублей, то есть общий денежный доход колхоза за один год был более чем удвоен. Он вырос главным образом за счет повышения урожайности льна. Если в 1953 году было собрано в среднем по 4,4 центнера семян льна и по 3,8 центнера волокна с гектара, то в 1954 году урожай льносемян составил 7 центнеров и волокна 4,2 центнера с гектара.

Передовые звенья вырастили лучший лен. Звено Т. А. Шибаевой с 11 гектаров и звено Е. И. Гусевой с 8 гектаров посева льна получили семян более чем по 9 центнеров с гектара и волокна по 5,8 центнера.

В 1953 году доход с одного гектара льна в этом колхозе составлял 8,6 тысячи рублей, а в 1954 году он поднялся до 23.2 тысячи рублей. В целом доход, полученный от льна, составил около 88 процентов общего дохода колхоза.

Миллионные доходы получили не только передовые колхозы, но и средние, даже те, которые год-два назад были отстающими. Для примера можно взять колхоз «Буревестник», получивший в 1954 году 1314 тысяч рублей дохода. По количеству земли и окота – это средний колхоз. В 1952 году доход этого колхоза был низким, но в последующие годы он быстро растет, по мере того, как отношение колхозников к общественному хозяйству становилось более сознательным.

Рост дохода колхоза «Буревестник» также увеличивался, главным образом, за счет льноводства.

Примеры передовых колхозов воодушевляли остальных крестьян. Всякому становилось ясно, что его благополучие, неотделимое от богатства колхоза, в его собственных руках. Это содействовало небывалому трудовому подъему.

Благодаря успехам, одержанным в 1954 году, Гжатский район вышел из отстающих и превратился в один из передовых районов области.

Воодушевленные первыми серьезными успехами, гжатчане решили добиться значительного дальнейшего подъема доходов в каждом колхозе района. Достигнутые многими колхозами успехи свидетельствовали о том, что в районе имеются крупные резервы дальнейшего роста общественного производства.

12 октября 1954 года в Гжатске было созвано собрание председателей сельсоветов и колхозов, бригадиров полеводческих и тракторных бригад, звеньевых льноводных звеньев, животноводов, работников совхозов, специалистов сельского хозяйства, секретарей партийных и комсомольских организаций МТС и колхозов района. Собрание прошло с небывалым подъемом. Отметив первые успехи и подсчитав свои возможности, ведущие люди района выдвинули лозунг: «Превратим наш район в район колхозов-миллионеров!»

В принятом постановлении они писали: «Воодушевленные первыми серьезными успехами, мы ставим сейчас перед собой большую и смелую задачу: добиться в 1955 году в каждом колхозе района дохода не менее одного миллиона рублей».

В постановлении было сказано, что первым и основным источником миллионных доходов колхозов должно явиться льноводство. Гжатский район исстари известен как льноводный. В районе имеются хорошие мастера возделывания льна, многие колхозы добились уже существенных успехов в льноводстве. Используя их опыт, подтянутся остальные колхозы.

Другим важным источником больших доходов должно явиться животноводство. Гжатский район располагает огромными возможностями для развития животноводства – и племенным скотом, и луговыми угодьями, и замечательными кадрами животноводства. Близость к Москве также является фактором, благоприятствующим развитию этой отрасли.

В постановлении отмечалось, что хотя район и не добился еще высоких урожаев зерновых и картофеля, имеются все необходимые условия для того, чтобы и эти важные отрасли хозяйства давали большие и реальные доходы в каждом колхозе.

Районное собрание сельскохозяйственного актива приняло обязательства: «В 1955 году расширить посевную площадь в колхозах района по сравнению с 1954 годом на 3,6 тысячи гектаров и повысить урожайность всех культур…

Посевы льна разместить по многолетним травам, перелогам, залежам и целине. Все отведенные под лен площади вспахать под зябь и удобрить минеральными удобрениями. Весной всю зябь продисковать. Посеять лен в лучшие сроки, в течение 5-6 дней и только рядовыми сеялками…»

Собрание взяло на себя также большие обязательства по расширению механизации сельскохозяйственных работ, по строительству в каждом колхозе крытых токов, цементированных площадок, зернохранилищ, зерносушилок и т. д.

Труженики социалистических полей района обязались: «Довести выработку каждого трудоспособного колхозника в среднем не менее чем до 400 трудодней и выдать на каждый трудодень не менее двух килограммов зерновых и 10 рублей».

Взяв на себя такие смелые и ответственные обязательства, рабочие, колхозники и специалисты сельского хозяйства Гжатского района вызвали на социалистическое соревнование за новые успехи в 1955 году, за получение миллионных доходов всех колхозников и колхозниц, специалистов сельского хозяйства, рабочих МТС и совхозов Смоленской области, а также Уваровского района Московской области и Краснохолмского района Калининской области.

«Не для красного словца заявляем мы о таком своем намерении, – писали гжатчане в обращении. – Наше решение хорошо обдумано и обосновано. К этому решению мы пришли, подсчитав свои силы, взвесив свои возможности, учтя, что располагаем всеми необходимыми условиями, чтобы достичь поставленной цели. Теперь никто уже не назовет наш район отстающим. Мы крепко становимся на ноги, вышли на верную дорогу к дальнейшему подъему общественного хозяйства и не свернем с этой дороги».

В таком заявлении не было хвастовства. Обязательства тружеников района действительно были хорошо обдуманы и обоснованы. Дело в том, что еще до созыва районного актива парторганизациями района была проведена большая подготовительная работа. Первичные парторганизации совместно с правлениями разработали по каждому колхозу мероприятия, в которых детально предусматривалось увеличение посевов льна, зерновых, повышение продуктивности животноводства и т. д. Эти мероприятия и были положены в основу обязательств района.

Кассир колхоза им. Радищева выдает дополнительную оплату

дояркам Л.И. Башамаковой и А.Г Кирилловой.

Бюро Смоленского обкома КПСС одобрило патриотическую инициативу тружеников сельского хозяйства Гжатского района и придало ей исключительно важное политическое и экономическое значение в деле успешной борьбы за преодоление отставания сельского хозяйства Смоленщины.

Беря высокое патриотическое обязательство, труженики сельского хозяйства района хорошо понимали, что для воплощения его в жизнь нужно много и серьезно работать. Это в первую очередь прекрасно понимали коммунисты района, от организаторской и массово-политической работы которых зависело выполнение взятых обязательств.

Собрание районного актива положило начало новой большой работе районной партийной организации. В последующий период под руководством районного комитета партии развертывается большая повседневная организаторская и воспитательная работа. Коммунисты района неустанно разъясняли колхозникам решения партии и правительства по вопросам сельского хозяйства, выступали организаторами социалистического соревнования за повышение урожайности полей и продуктивности животноводства. Вся деятельность районной партийной организации была направлена на выполнение постановления районного актива о получении миллионных доходов в каждом колхозе.

Райком партии принял специальное постановление «О мероприятиях по обеспечению выполнения постановления районного актива от 12 октября 1954 года», которое обязывало первичные партийные организации обсудить постановление актива на открытых партсобраниях и наметить конкретные меры для его выполнения.

В ходе дальнейшей работы были обсуждены на общих собраниях колхозников производственные планы на 1955 год и перспективные планы на пятилетие. При этом производственные задачи членов каждого колхоза были уточнены и конкретизированы.

Руководители колхозов и МТС, все коммунисты района должны были выступать всюду в роли организаторов и передовиков, всемерно популяризировать опыт лучших, а для этого они должны сами быть в курсе всех достижений сельскохозяйственной практики и науки. Поэтому райком партии решил регулярно проводить семинары для руководителей и специалистов сельского хозяйства, на которых они знакомились с достижениями науки и передового опыта.

Для выступлений с докладами и лекциями на семинарах привлекались высококвалифицированные работники сельского хозяйства. Так на семинаре выступали заведующая отделом льна Смоленской селекционно-опытной станции, кандидат сельскохозяйственных наук 3. Н. Бородич, заведующий отделом земледелия этой же станции старший научный сотрудник И. Ф. Орлов, директор областной опытно-картофелеводческой станции, кандидат сельскохозяйственных наук Б. П. Назаренко, Герой Социалистического Труда К. П. Мухтарова и другие.

Семинары, на которых научно обобщался опыт получения высоких урожаев льна, зерновых культур и картофеля в Гжатском районе, приносил большую пользу. Специалисты сельского хозяйства начали смелее ставить на местах вопросы внедрения передовой агротехники, стали более интересными занятия на трехгодичных агрономических и зоотехнических курсах, созданных в колхозах.

Кроме семинаров руководителей сельскохозяйственного производства, райком партии проводил совещания с льноводами, животноводами, мастерами по выращиванию высоких урожаев зерновых и картофеля. На этих совещаниях тщательно изучался и популяризовался опыт лучших.

В целях усиления борьбы за подъем урожайности полей и животноводства в колхозы были посланы работники райкома партии, райисполкома и МТС с заданием детально разобраться, почему отстает тот или иной колхоз, и оказать ему практическую помощь в устранении недостатков.

Райком КПСС провел совещание интеллигенции, которая обязалась вместе со всеми колхозниками принять активное участие в борьбе за подъем общественного хозяйства. Были привлечены также к борьбе за выполнение колхозами принятых социалистических обязательств шефствующие над колхозами организации и предприятия города.

Умело и настойчиво, изо дня в день, пропагандировала опыт передовиков районная газета «Красное знамя». В передовых статьях, корреспонденциях, зарисовках газета отмечала достижения передовых колхозников, лучших звеньевых, бригадиров, колхозов. Важно, что газета не констатировала голые факты, а старалась полнее сообщать читателям, как, какими методами и средствами добился высоких показателей тот или иной труженик сельского хозяйства района. За 1954 год на страницах районной газеты выступило около 400 передовиков, специалистов и руководителей сельского хозяйства.

В газете систематически освещался ход социалистического соревнования льноводов, животноводов, хлеборобов. Работники газеты всемерно стремились помочь трудящимся района сдержать свое слово.

Развитию творческой инициативы, повышению сознательности и трудовой активности колхозных масс уделялось первостепенное внимание. В этом отношении уже в 1954 году были достигнуты значительные успехи. Все реже и реже наблюдались факты нарушения трудовой дисциплины в колхозах, почти совсем исчезли случаи невыхода на работу или невыполнения нарядов бригадиров. В районе не стало колхозников, которые без уважительных причин не выработали бы минимума трудодней.

Немаловажную роль в дальнейшем повышении материальной заинтересованности колхозников в сельскохозяйственном производстве сыграло ежемесячное авансирование, введенное во многих колхозах района в 1954 году. Одним из первых в Гжатском районе и вообще на Смоленщине перешел к ежемесячному авансированию весной 1954 года колхоз имени Буденного. Дела в этой артели обстояли неважно, так как многие колхозники потеряли веру в трудодень. Но как только новый председатель колхоза В. И. Головкин провел через правление колхоза решение о ежемесячном авансировании, отношение к работе сразу же улучшилось, повысилась трудовая дисциплина. В течение короткого времени экономика колхоза резко поднялась, и колхоз пошел в гору, став одним из передовых колхозов района.

Примеру колхоза имени Буденного последовали другие. Всюду, где вводили ежемесячное авансирование колхозников, повышалась трудовая дисциплина и производительность труда. С наступлением 1955 года ежемесячное авансирование проводилось во всех колхозах района. Везде были созданы переходящие денежные фонды в размере 120-150 тысяч рублей, из которых выдавали от 3 до 5 рублей на трудодень авансом в счет будущей оплаты.

Денежные фонды создавались в основном за счет животноводства. Добиваясь повышения удоя коров, колхозы, выполнив обязательные поставки молока государству, продавали затем молоко по закупочным ценам и на рынке, а вырученные деньги пускали на авансирование колхозников. Одним из непосредственных результатов введения ежемесячного авансирования явился повышенный интерес к развитию животноводства. Поскольку от животноводства зависел приток денежных средств в колхозную кассу для авансирования, колхозники всемерно добивались увеличения надоев молока.

Так, на выполнение взятых обязательств были подняты не только колхозники, но и рабочие, служащие, интеллигенция – все население района.

В Гжатском зверопитомнике. Серебристо-черные лисицы.

Отличительной чертой 1955 года явилось то, что на колхозных полях впервые в массовом масштабе применялась передовая агротехника. Работники сельского хозяйства стремились учесть опыт передовиков и указания агрономической науки. Все озимые весной были проборонованы и подкормлены. Яровые сеялись только по зяби.

Поисково-разведочные и геолого-исследовательские работы показали, что в Смоленской области имеется большое количество месторождений известковых туфов. Немало их имеется и в Гжатском районе. Здесь установлены месторождения известковых туфов у населенных пунктов Старое Батюшково, Ефремово, Сергиевская, Марьино, Андреевское, Дурово, Черная грязь, Хмельники, Коробкино, Борки. Нет сомнения, туфы имеются и в других местах района.

Добыча и широкое использование туфов для известкования полей имеет огромное значение в повышении урожайности. Как правило, туфы залегают почти на поверхности земли, что облегчает их добычу.

Местные жители давно знали о многих месторождениях известковых туфов, но не использовали их. Теперь в колхозах добывали известковый туф и вывозили его на поля.

Заботясь о повышении плодородия колхозных полей, механизаторы Гжатской МТС наладили механизированную добычу известкового туфа. Для этой цели они использовали имевшиеся в МТС траншейный экскаватор и колесный скрепер, с помощью которых стали заготавливать до 300-400 тонн известкового туфа в смену.

Кроме известкования почвы, поля хорошо удобрялись навозом и минеральными удобрениями. Навоза, торфа, известковых туфов и различных компостов было вывезено на поля в два раза больше, чем в 1954 году. Использовано было 3000 тонн минеральных удобрений.

В течение весны и лета колхозники тщательно ухаживали за посевами, а когда началась пора созревания хлебов, приступили к выборочной жатве вручную. Этим были сокращены на несколько дней сроки общей уборки зерновых и уменьшены потери зерна.

В результате проведенных мероприятий труженики колхозных полей Гжатского района добились в 1955 году значительных успехов. Огромные резервы роста производства, заложенные в крупном колхозном хозяйстве, приведены в действие и дали прекрасные результаты.

Решение районного собрания колхозного актива, принятое 12 октября 1954 года, было выполнено, а по многим показателям и перевыполнено. Опираясь на огромную помощь Коммунистической партии и Советского правительства, колхозы Гжатского района превратились в колхозы-миллионеры, а район в целом вышел на первое место в Смоленской области. Общий денежный доход колхозов Гжатского района превысил в 1955 году 51 миллион рублей – почти в 14 раз больше дохода 1952 года!

Колхозы «Ленинский путь», Плехановского сельсовета (председатель В. К. Артемьев), имени Буденного (председатель В. И. Головкин) и имени Радищева (председатель И. А. Денисенков) получили более чем по 4 миллиона рублей дохода, колхозы «15 лет Октября» (председатель Н. М. Новак), «Буревестник» (председатель С. А. Зубов) и имени Кирова (председатель К. Ширяев) получили по три с лишним миллиона рублей дохода.

Заслуживает внимания то обстоятельство, что наряду с мощными колхозами во много раз подняли свои доходы слабые колхозы, отстававшие на протяжении многих лет. Так, колхоз «Вперед к коммунизму» в 1953 году получил 78,8 тысячи рублей дохода, а в 1955 году – 1560 тысяч рублей. Колхоз имени Маленкова в 1953 году имел 93,4 тысячи рублей дохода (доход от льноводства настолько был низок, что он не покрывал даже суммы, затраченной на приобретение семян), а в 1955 году колхоз получил 1490 тысяч рублей. Эти факты говорят о том, что при хорошей организации работы можно в течение короткого времени ликвидировать отставание любой сельскохозяйственной артели.

Такой резкий рост доходов колхозов района был получен, во-первых, за счет увеличения посевов и урожайности льна и, во-вторых, за счет роста продуктивности молочного скота.

До 1955 года значительная часть колхозов занималась преимущественно льном и уделяла мало внимания животноводству. Например, упоминавшийся уже колхоз «15 лет Октября» получил в 1954 году большой доход, в основном, от льноводства. Животноводство же в нем было запущено и давало мало дохода. Надои молока составляли лишь 1479 литров от коровы. Другие колхозы, повышая доходы от животноводства, не уделяли должного внимания льноводству. В 1955 году все артели района старались равномерно развивать обе ведущие отрасли хозяйства в условиях района – и льноводство, и животноводство, правильно считая, что в этом – залог полного успеха. Примером этому может служить колхоз имени Кирова, который получил большие доходы, повышая одновременно и льноводство, и животноводство.

Основу доходов гжатчан составило льноводство. Выращивание льна, хорошо произрастающего в районе, особенно стало выгодно после того, как было принято постановление Совета Министров СССР и ЦК КПСС «О мерах по подъему льноводства и усилению материальной заинтересованности колхозов и колхозников в увеличении производства льна и конопли» (май, 1954). По этому постановлению были значительно повышены заготовительные цены на льнопродукцию.

Урожайность льносемян составила в 1955 году в среднем по району 6,1 центнера, льноволокна – 4,6 центнера с гектара, что в несколько раз превысило урожай 1953 года.

Такой богатый урожай льна обеспечил высокие доходы колхозников в 1955 году. Непрерывный и все увеличивающийся темп роста денежных доходов колхозов района от льноводства можно проследить из года в год.Годы  1950  1951  1952  1953  1954  1955

Доходы колхозов

(в тысячах рублей)  754,5  439,4  1101,5  2983  13205  42812

Доходы колхозов от льна, составлявшие в 1954 году 13 205 тысяч рублей, выросли в 1955 году до 42 812 тысяч рублей. В полтора раза повышена доходность от одного гектара посевов льна. Если в 1954 году доход от одного гектара льна составлял 11,2 тысячи рублей, то в 1955 году он поднялся до 17 тысяч рублей.

Получению богатых урожаев льна в значительной мере способствовал новый сорт льна «Л-1120», выведенный заведующей отделом льна Смоленской селекционно-опытной станции Зинаидой Никаноровной Бородич. Лен сорта «Л-1120» является высокоурожайным и устойчивым против полегания, заморозков и осыпания, высокоустойчивым против грибных заболеваний.

Сорт «Л-1120» превосходит существующие сорта льна по урожаю семян на 30-45 процентов и по урожаю волокна на 10-25 процентов {Перлин Б.Н. Льноводство Смоленской области. Смоленское книжное издательство, 1956, стр. 132.}.

Сначала, пока семян этого сорта льна было мало, его сеяли лишь отдельные колхозы и на ограниченной площади. Впоследствии, когда расширились возможности его посева и он полностью оправдал себя, стали сеять больше. Лен «Л-1120» впервые районировался в Гжатском районе в 1952 году. Но тогда, как и в следующем году, его высевали в районе очень мало.

В марте 1954 года бюро Смоленского обкома КПСС и исполком облсовета, рассмотрев многочисленные ходатайства колхозов о разрешении им выращивать новый сорт льна «Л-1120», нашли возможным удовлетворить просьбу 76 артелей. Разрешение было дано лучшим колхозам области, которые могли бы вырастить высокий урожай, с тем чтобы в следующем году обеспечить семенами этого льна более широкий круг колхозов.

Туберкулезный санаторий в Акатовском сельсовете.

В Гжатском районе разрешение получили 26 колхозов, засеявших от 35 до 90 гектаров. Колхозники понимали, что им доверено большое и ответственное дело. К тому же они материально были заинтересованы в получении богатого урожая льна. Поэтому к порученному заданию они отнеслись со всей серьезностью. Во всех колхозах были созданы крепкие льноводные звенья, определены под лен лучшие участки земли. Сев провели на высоком агротехническом уровне, хорошо ухаживали за посевами. В результате во всех колхозах был выращен высокий урожай льна.

Средняя урожайность льносемян на 1990 гектарах составила по району 4,5 центнера, а волокна – 3,2 центнера с гектара. Общий доход колхозов района от льноводства в 4,4 раза превысил доход 1953 года. Такой богатый урожай позволил сельхозартелям выполнить план сдачи государству льносемян на 500 процентов и тресты – на 217 процентов.

Хороший урожай льна в 1954 году обеспечил колхозы района доброкачественными семенами и создал условия для значительного расширения посевной площади под лен. С разрешения областных организаций в 1955 году колхозы Гжатского района посеяли лен «Л-1120» на площади от 90 (колхоз имени Маленкова) до 150 гектаров (колхоз «Рабочий путь»). Лишь колхоз «Новая жизнь», посеявший 60 гектаров, составил исключение. Общая площадь посева льна в 1955 году была расширена на 96 процентов.

Урожай льна в 1955 году получен самый большой за все время его сева в районе. Он превзошел всякие ожидания. Победителями в социалистическом соревновании по выращиванию высокого урожая льна в 1955 году вышли сельскохозяйственная артель имени Буденного Кожинского сельсовета (председатель колхоза В. И. Головкин, секретарь парторганизации т. Сорокина, агроном Е. Р. Волкова и бригадир тракторной бригады Н. Ф. Шубинский), а также сельхозартель «Ленинский путь» Плехановского сельсовета (председатель колхоза т. Артемьев, секретарь парторганизации т. Буренков, агроном т. Труфанова и бригадир тракторной бригады т. Румянцев). Эти колхозы получили наивысший урожай льносемян и льноволокна в районе и наиболее высокие доходы от каждого гектара посева льна.

В 1955 году колхоз имени Буденного получил урожай льносемян с площади 140 гектаров по 8,5 центнера и льноволокна по 6 центнеров с гектара.

Победителем в соцсоревновании полеводческих бригад признана бригада т. Тарабаева из колхоза имени Буденного. Она получила с каждого из 37 гектаров по 10 центнеров льносемян и по 6,1 центнера волокна.

Среди льноводных звеньев первенство завоевали три звена сельхозартели имени Буденного: звено М. А. Клименковой, получившее с каждого из 11 гектаров по 10,9 центнера льносемян и по 6,5 центнера льноволокна, что дало 34 600 рублей дохода с каждого гектара посева льна; звено П. А. Труфановой, вырастившее на каждом из 10 гектаров закрепленной площади по 10 центнеров льносемян и по 6,5 центнера льноволокна, обеспечившие 30 600 рублей дохода с каждого гектара; звено А. В. Ружейниковой, вырастившее на 6 гектарах по 14,7 центнера льносемян – самый высокий урожай в районе. Затраты труда на производство одного центнера льносемян снизились в колхозе имени Буденного в несколько раз в сравнении с затратами 1953 года.

Колхоз «Ленинский путь», являющийся одним из передовых колхозов района в течение уже ряда лет, засеял в 1955 году льном 130 гектаров и добился получения в среднем с гектара по 7,4 центнера льносемян и 5,3 центнера волокна. Каждый гектар посева льна дал колхозу 28 748 рублей дохода.

Высокие доходы от льна получены также во всех остальных колхозах района.

Замечательные успехи гжатских льноводов не пришли сами по себе. Их завоевали честным трудом люди, занятые непосредственно на колхозных полях, руководимые райкомом партии.

Прежде всего, вся площадь льна в колхозах района была закреплена за 162 звеньями, тщательно укомплектованными. Звеньевые и рядовые колхозницы-льноводки постоянно и упорно пополняли свои знания, изучали опыт лучших. Многие льноводы в течение всего года собирали золу для своих участков, вместе с агрономами тщательно продумывали, когда, где и сколько внести минеральных и местных удобрений и т. д.

Льноводы колхоза «Ленинский путь», например, на один гектар посева льна в 1955 году внесли по два центнера золы в смеси с 15 килограммами бормагния. На каждый гектар посева льна они внесли под культивацию 6,4 центнера фосфорных, 3,4 центнера калийных и один центнер азотистых удобрений. Кроме того, 1,7 центнера минеральных удобрений на гектар они внесли при подкормке.

Семена льна перед посевом льноводы колхоза «Ленинский путь» в течение четырех суток подвергали воздушно-тепловому обогреву, протравливали их гранозаном из расчета по 150 граммов на центнер семян и опудривали гексахлораном из расчета по 2 килограмма на центнер семян.

Для получения ровных и дружных всходов льна поле перед посевом льна выравнивали волокушей в двух направлениях в агрегате с культиваторами. Посевы пропалывали, два раза рыхлили междурядия.

Посев льна-долгунца сорта «Л-1120» проводили разреженным способом. Норма высева – 41 килограмм.

Колхоз своевременно провел уборку, обмолот льна и очистку семян. Чтобы избежать потерь льносемян при уборке с поля, нередко возили снопы к месту обмолота только ночью или рано утром. Одновременно с обмолотом расстилали льносоломку.

Лен сеяли, как правило, по клеверищу. Иногда, из-за недостатка участков клеверищ, сеяли по перелогам. Лен сеяли обязательно по зяби. Это позволило в более сжатые сроки проводить весенние работы и обеспечило значительное повышение урожайности.

Примерно так же поступали льноводы и других колхозов района. Добившись высоких показателей, передовые льноводы Гжатского района взяли на себя обязательство получить в 1956 году по 15 центнеров семян и по тонне волокна с гектара.

В последние годы труженики сельского хозяйства района добились значительных успехов и в повышении продуктивности животноводства. Из года в год растут надои молока. Увеличивается поголовье скота, улучшается его породность.

Таблица показывает, что при недостаточном пока и неустойчивом росте общего поголовья крупного рогатого окота за годы пятой пятилетки на 73,3 процента увеличилось в колхозах района поголовье коров. Отношение коров к общему поголовью оставляет желать много лучшего, но важно, что с каждым годом процент коров увеличивается. Это значит, что развитие животноводства идет по правильному пути.

Уборка кукурузы в колхозе «Вперед к коммунизму».

Улучшению положения в животноводстве также предшествовала большая подготовительная работа, проведенная передовиками и специалистами животноводства под руководством районной парторганизации.

Чем выше продуктивность скота, тем богаче колхоз и колхозники, тем больше молока, мяса, шерсти получит государство. Это было ясно каждому. И все же до недавнего прошлого животноводство в большинстве колхозов Гжатского района было запущено, доходы оно приносило незначительные. Многие колхозники уклонялись от работы на фермах, так как труд там тяжелый, а оплачивался он недостаточно.

Взявшись по-большевистски за крутой подъем всех отраслей сельского хозяйства, районные организации занялись и животноводством.

В ходе организационно-хозяйственной работы во всех колхозах были укреплены кадры животноводческих ферм, ликвидирован поочередной уход за скотом, улучшено его содержание. В результате уже в 1953 году в некоторых колхозах были достигнуты хорошие показатели.

Значительно были повышены надои молока в колхозах района в 1954 году, особенно в колхозах имени Сталина, «Новая жизнь», «Ленинский путь», имени Радищева и некоторых других.

1955 год принес гжатским животноводам новые, еще более значимые успехи. За 1954/55 хозяйственный год (с 1 октября 1954 года по 1 октября 1955 года) в колхозах района надоено молока по 2235 килограммов от каждой из 2367 коров, по сравнению с предшествующим годом удой молока на корову увеличен на 629 килограммов. Гжатский район по надоям молока также вышел на первое место в области, оставив позади себя даже такие передовые по животноводству районы Смоленской области, как Сычевский, Новодугинский и Ярцевский.

15 доярок района надоили молока более трех тысяч килограммов от каждой закрепленной за ними коровы. 102 доярки надоили от 2000 до 3000 килограммов. Среди лучших доярок района – Л. С. Котова, К. П. Савушкина, К. П. Головненкова, О. М. Акимова, А. В. Маркова, Г. А. Плеханова, Т. И. Савченкова, Т. Т. Виноградова.

Первенство по надоям завоевали животноводы колхоза имени Сталина Мишинского сельсовета (председатель т. Солопенков). В 1955 году здесь надоили по 3112 килограммов молока от каждой коровы вместо 2000 килограммов по заданию. Около 25 лет работает на животноводческой ферме этого колхоза Е. В. Груздева, накопившая большой опыт в уходе за животными. Ее бригада первой в районе организовала стойловое содержание скота в пастбищный период, применила зеленый конвейер и в течение последних лет держит в районе первенство по надою молока.

Более 3000 килограммов молока от каждой коровы надоено в колхозе «Новая жизнь». Кропотливая работа по улучшению породности скота привела к тому, что в этих колхозах выращена большая группа коров с удоем от 3000 до 4000 литров молока в год.

По сравнению с 1953 годом в два раза увеличен надой молока в колхозе имени Маленкова. По 2746 литров молока от каждой коровы получено в колхозе имени Радищева, что на 1346 литров превышает надой 1953 года. В среднем от каждой коровы надоено по 2250 литров молока в колхозе имени Буденного – на 700 литров больше, чем в предыдущем году.

В колхозе имени Кирова в 1953/54 хозяйственном году было надоено по 1929 килограммов молока от коровы, а в 1954/55 году, после того, как во главе колхоза был поставлен энергичный коммунист, зоотехник К. Ширяев, ранее работавший директором районной конторы «Маслосырпром», получено по 2850 килограммов молока. Доярка этого колхоза Лидия Сергеевна Котова надоила от каждой коровы по 3454 килограмма молока, увеличив надой в своей группе коров на 1439 килограммов против прошлого года. Ксения Павловна Савушкина надоила по 3345 килограммов, превысив надои прошлого года на 1328 килограммов.

Отдельные колхозы успешно решают задачу производства молока в переводе на 100 гектаров пашни, лугов и пастбищ. Так, в колхозе имени Кирова на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий в 1954/55 году получено по 207 центнеров молока, в колхозе «Ленинский путь» – по 192 центнера. В целом по району получено молока на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий 153 центнера.

Рост денежных доходов позволил с весны 1955 года развернуть в колхозах района широкое строительство типовых скотных дворов, различных животноводческих помещений. Строить начали добротно, капитально. Район приступил к строительству долговечных зданий из железобетона, кирпича и железа.

Сейчас скот содержится в хороших и чистых помещениях, коровы переведены на безнавозное содержание. Во многих колхозах сооружены подвесные железные дороги на скотных дворах, оборудованы кормокухни, кормозапарники. Механизация трудоемких процессов в животноводстве, проведенная во многих колхозах, помогла, животноводам лучше организовать зимовку общественного скота и высвободить большое количество людей для других хозяйственных работ.

Очень большую роль в повышении продуктивности животноводства играет правильное водоснабжение животных. Практика показала, что при автопоении надои повышаются в среднем на 1,5 литра на корову в день. В последние годы в одних колхозах устроены автопоилки, в других оборудованы около животноводческих ферм колодцы с ручными насосами, пробурены артезианские скважины, устроены железобетонные водохранилища.

В районе построено более 40 типовых силосных башен, способных сохранять необходимое количество сочных кормов, из расчета по две силосные башни на каждый колхоз.

Важным стимулом повышения удоев молока является поощрительная система оплаты труда животноводов. Сейчас во всех колхозах района, кроме выдачи ежемесячных авансов на выработанные в животноводстве трудодни, введена система дополнительной оплаты труда доярок за перевыполнение плана по надоям молока. Многие доярки, значительно перевыполняющие установленные нормы, получают за свой труд от 700 до 1000 рублей в месяц, а нередко и больше.

В колхозе имени Кирова весной 1955 года не было такой доярки, которая бы зарабатывала менее тысячи рублей в месяц. Доярки тт. Котова и Плеханова, например, за март и апрель 1955 года заработали по 2680 рублей. Часто получает более тысячи рублей в месяц доярка колхоза имени Радищева т. Савушкина и многие другие.

О росте денежных доходов колхозов района от животноводства могут свидетельствовать следующие показатели.Годы  1950  1951  1952  1953  1954  1955

Доходы колхозов

(в тысячах рублей)  1176,0  1491,8  1981,5  3139,0  4037,9  7492,8

Некоторых успехов район добился и в развитии свиноводства. Растет поголовье свиней, улучшается уход за ними. Хорошая свиноводческая ферма имеется в колхозе имени Кирова, где благодаря правильному уходу за свиньями и содержанию их колхоз получает ежегодно немалый доход. Многие колхозники, еще недавно безразлично относившиеся к свиноводству, теперь начинают понимать, что свиноводство также является высокодоходной и самой рентабельной отраслью сельскохозяйственного производства.

В отдельных колхозах есть мастера по уходу за свиньями. Свинарка колхоза имени Радищева Симонова получила от 10 свиноматок по 16,6 поросенка на каждую свиноматку. Свинарка Тупиченкова из колхоза имени Кирова получила по 15 поросят.

Картофелекопалка на поле колхоза «Рабочий путь».

Однако в целом по району дело с развитием свиноводства обстоит явно неблагополучно. Свиноводство до последнего времени являлось самой отстающей отраслью животноводства. Мало свиней, нет хороших свинарников, не организован надлежащий уход за свиньями. Лишь в 1956 году наметился некоторый сдвиг в развитии свиноводства. Колхозы начинают ставить на массовый откорм поросят, строить типовые свинарники, решать вопрос о кормовой базе для свиней.

В 1955 году труженики сельского хозяйства района сумели повысить также урожайность зерновых культур.

Особенно высокий урожай озимой пшеницы получил колхоз «Буревестник». В среднем по колхозу урожайность пшеницы составила по 100 пудов с гектара, а в бригаде «Семешкино», которой руководит коммунист И. Т. Кузьмин, с каждого из 11 гектаров собрано по 135 пудов. Такой высокий урожай пшеницы колхозники получили благодаря правильному применению агротехнических мероприятий. Сеялась пшеница по клеверищу, на каждый гектар было внесено по 6 центнеров фосфоритных удобрений и до двух тонн известкового туфа. Весной была проведена подкормка озимых азотистыми, калийными и фосфоритными удобрениями.

Несмотря на то, что погода летом 1955 года была неблагоприятная, хороший урожай зерновых культур собрал колхоз «Ленинский путь». Здесь собрано с площади 120 гектаров по 12 центнеров ржи, озимой пшеницы с 48 гектаров – по 14 центнеров и ячменя – по 17 центнеров с гектара.

В среднем по 12 центнеров зерна с гектара собрали в колхозе имени Буденного, на 3,6 центнера выше, чем в 1954 году. В полеводческой бригаде этого колхоза, которой руководит т. Качевский, с каждого из 67 гектаров собрано по 16 центнеров овса, с 77 гектаров – по 13 центнеров озимой пшеницы.

Расширяют посевную площадь и увеличивают урожай совхозы района. На базе трех слабых колхозов в декабре 1954 года был создан шестой в районе совхоз – «Груздевский». Ныне совхозы Гжатского района занимают большую земельную площадь, располагают разнообразной сельскохозяйственной техникой и огромными стадами высокопродуктивных коров. На полях и животноводческих фермах совхозов трудится несколько тысяч сельскохозяйственных рабочих.

Достигнуты новые успехи в развитии животноводства совхозов. Но успехи лучших животноводов снижаются плохой работой многих отстающих. Вследствие неудовлетворительной работы руководителей совхоза, низкого уровня массово-политической работы и низкой трудовой дисциплины коллектив совхоза «Родоманово» в 1955 году не улучшил, а даже значительно снизил свои экономические показатели. Не повышена урожайность зерновых. За год коллектив этого совхоза дал государству сотни тысяч рублей убытка.

Увеличение поголовья скота при одновременном значительном росте его продуктивности требовало создания прочной кормовой базы. Этому также стали уделять большее внимание, чем раньше.

Колхозы улучшили луга и пастбища, ввели зеленый конвейер.

Организации зеленого конвейера передовые колхозы района стали уделять внимание еще в 1953-54 годах. Ознакомившись с успехами животноводов других районов и областей на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, передовые животноводы убедились в огромной пользе подкормки животных летом сочными кормами. На первых порах введение зеленого конвейера шло слабо. Находились такие колхозники, которые неохотно шли на скармливание скоту ржи и некоторых других культур. Требовалось провести большую разъяснительную работу в районе, доказать безусловную выгоду зеленого конвейера, чтобы добиться его распространения. В 1955 году зеленый конвейер был введен в каждом колхозе Гжатского района. Исходя из расчета выдачи в сутки на каждую корову от 35 до 50 килограммов зеленой массы, для подкормки животных было засеяно в районе 198 гектаров озимой ржи, 207 гектаров многолетних трав, 531 гектар однолетних трав в смеси, 363 гектара кукурузы. Широко используется также отава клевера, во многих колхозах производят вторые укосы трав.

В колхозе имени Сталина, добившемся, как уже отмечалось, высоких надоев молока, в 1955 году зеленый конвейер был организован следующим образом:Культуры Срок использования Урожайность

(в центнерах с гектара)

Озимая рожь  С 26 мая по 2 июня  80

Клевер 1 года пользования  С 2 июня по 20 июня  150

Вико-овес (посева: 25.4, 22.5, 6.6)  С 20 июня по 6 августа  100

Отава клевера 1 укос  С 6 августа по 20 августа  80

Озимая рожь, овес  С 20 августа по 1 сентября  105

Отава клевера 2 укоса  С 1 сентября по 1 октября  120

Овес пожнивной  С 1 октября по 1 ноября  80

Эти посевы обеспечивали скармливание в летний период на одну корову по 40-50 килограммов зеленой массы.

В решении кормовой базы особое место принадлежит кукурузе, как наиболее выгодной культуре, способной давать наибольшее количество зеленой массы.

Ценность кукурузы состоит в том, указывал январский Пленум ЦК КПСС 1955 года, что одна эта культура одновременно решает две задачи – пополнение ресурсов зерна и получение из стеблей кукурузы хорошего силоса.

Научившись выращивать эту культуру, можно создать прочную кормовую базу для растущего животноводства района и повысить его продуктивность.

Раньше в Гжатском районе не сеяли кукурузы. В 1954 году впервые ее было посеяно 70 гектаров. Сеяли на хороших землях, тщательно ухаживали и урожай получился неплохой. Например, колхоз имени Радищева в 1954 году впервые засеял 4 гектара кукурузы. Сеяли квадратно-гнездовым способом по хорошо удобренной почве. В течение лета дважды подкармливали посевы суперфосфатом и хлористым калием, несколько раз обрабатывали междурядия. Благодаря такому уходу колхоз получил с 4 гектаров 80 тонн зеленой массы. Колхозники этой артели заготовили необходимое количество хорошего сена, заложили несколько тонн силоса, запаслись корнеплодами и другими кормами. По 40 тонн с гектара зеленой массы кукурузы собрали в 1954 году в колхозе имени Буденного.

Для создания необходимого запаса кормов в 1955 году решили посеять в районе 1700 гектаров кукурузы. Результаты получились разные. Там, где к выращиванию этой новой для района культуры отнеслись со всей ответственностью, получен хороший урожай. В колхозах, где сеяли кукурузу, чтобы «отделаться» от рекомендаций сверху, урожай получился плохой. Сказывалось также отсутствие опыта. Даже в одном и том же колхозе разные бригады выращивали различные урожаи кукурузы.

В колхозе «Вперед к коммунизму» в 1955 году Соинская бригада с шестигектарного участка, пустовавшего с осени 1938 года, заложила 150 тонн силоса кукурузы.

Сравнительно хорошо выросла кукуруза также в колхозе «15 лет Октября», в бригаде, которой руководит Н. Копейкин. Там сеяли 15 гектаров и при хорошем уходе получили по 350 центнеров зеленой массы с каждого гектара. Но в большинстве случаев урожай кукурузы вышел низкий. Это значит, что для внедрения кукурузы в колхозах района потребуется еще большая работа партийных работников и специалистов сельского хозяйства по мобилизации колхозных масс. Теперь накоплен уже некоторый опыт посева и выращивания в районе кукурузы.

Улица Мира в колхозе имени Радищева.

Следует всесторонне проанализировать все условия, связанные с выращиванием кукурузы. Нельзя дальше мириться с тем, что огромные площади лучшей, унавоженной и хорошо обработанной земли в конечном счете дают очень слабый эффект.

Большая роль в достижениях гжатчан принадлежит машинно-тракторным станциям района. За последние годы МТС пополнились новой разнообразной техникой. В переводе на 15-сильные тракторы МТС района имеют более 270 тракторов, 71 зерновой комбайн, 35 льномолотилок и много другой сельскохозяйственной техники.

Машинно-тракторные станции укомплектованы хорошо подготовленными специалистами, многие из которых имеют уже большой опыт работы. Так, из 200 механизаторов Гжатской МТС 150 работают свыше 5 лет, а 36 человек – свыше 8 лет.

Создание постоянных механизаторских кадров в машинно-тракторных станциях имеет первостепенное значение для превращения МТС в образцовые социалистические предприятия.

Все основные работы в поле сейчас выполняются машинами.

Полностью механизированы вспашка, боронование, культивация, посев льна, на 85 процентов производится комбайнами уборка зерновых, на 70 процентов механизировано сенокошение.

В 1955 году впервые около 90 процентов посевов льна вытереблено льнотеребилками. Это намного сокращает сроки уборки льна и уменьшает потери. Весь лен обмолочен машинами. Своей работой механизаторы окончательно опровергли укоренившееся в некоторых колхозах вредное мнение о том, что машины якобы портят лен, снижают доходы колхозов.

За хорошую организацию работы и перевыполнение задания по тереблению льна в 1955 году Министерство сельского хозяйства СССР премировало большую группу лучших льнотеребильщиков Смоленской области, в том числе премированы льнотеребильщики Гжатской МТС И. М. Фунтиков, А. П. Щербаков и А. П. Степанов.

МТС внедряют новые агроприемы: предпосевное прикатывание и выравнивание почвы перед посевом, посев с ограничителями глубины заделки семян и т. д.

При МТС создан специальный строительно-монтажный отряд, который оказывает большую помощь колхозам в строительстве силосных башен, подвесных дорог, автопоилок, сооружении шахтных колодцев и в проведении многих других работ. Большое и разнообразное строительство ведется в самих МТС.

Работники МТС помогают колхозному крестьянству овладевать агрозоотехнической наукой. Систематическое повышение колхозниками агрозоотехнических знаний явилось одним из решающих условий роста сельскохозяйственного производства. Учеба на курсах без отрыва от производства прочно входит в быт каждого колхозника. В 1955 году на агрозоотехнических курсах в районе обучалось 716 человек. В колхозах района работает 53 специалиста сельского хозяйства, которые, совершенствуя и пополняя свои знания, постоянно занимаются с колхозниками и умело готовят мастеров социалистического земледелия и животноводства.

Постепенно возрождается пчеловодство в сельхозартелях района. В некоторых колхозах уже имеются десятки пчелосемей. В колхозе имени Пушкина опытный пчеловод И. Голиков ухаживает более чем за 40 пчелиными семьями и ежегодно получает значительное количество меда. В 1955 году, малоблагоприятном для взятка, он получил 260 килограммов меду.

Пчелы полезны не только тем, что они дают прекрасный продукт питания – мед. Они являются, кроме того, опылителями сельскохозяйственных растений и садов. Пчелы могут намного повысить урожай клевера, льна, гречихи и многих других культур.

Осенью 1955 года в Гжатске была устроена очередная районная сельскохозяйственная выставка. Право демонстрировать свои достижения на выставке получили 20 колхозов и обе МТС района. Около 500 передовиков сельского хозяйства района делились опытом своей работы.

Выставка вылилась в яркий праздник тружеников колхозного и совхозного производства. Присутствовавшие на выставке трудящиеся Гжатского района, а также экскурсанты из Кармановского, Тумановского и Семлевского районов увидели на ней много интересного и поучительного.

С трибуны выставки колхозники заявили, что они не успокоятся на достигнутом, а будут бороться за еще лучшие производственные результаты: за получение 15 центнеров льносемян с каждого гектара, за надой 3000 литров молока от каждой коровы, за получение трехмиллионного дохода в каждом колхозе.

Многие гжатчане побывали на областной выставке в Смоленске. Они делились там своими достижениями, заимствовали то хорошее, что было у других.

За сельскохозяйственные успехи 1954 года Гжатский район получил почетное право быть участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки 1955 года. Ему посвящен был один из главных стендов в павильоне «Центральные области». Участниками выставки являлись 300 передовиков района.

Во время пребывания на ВСХВ группа гжатских льноводов встретилась с группой льноводов Мстиславльского района Могилевской области. Рассказав о своих планах, льноводы Гжатского и Мстиславльского районов заключили между собой договор о социалистическом соревновании. Льноводы обоих районов обязались бороться за лучшие результаты своей работы. Осенью было проверено выполнение обязательств. Победителями вышли гжатские льноводы, добившиеся более высокого урожая льна.

За высокие показатели сельскохозяйственного производства Гжатский район в целом, колхозы «15 лет Октября» и имени Буденного, совхоз «Пречистое» постановлением Главного Комитета ВСХВ награждены дипломами второй степени. Колхозы имени Пушкина и имени Маяковского, Потаповская сельская библиотека награждены библиотеками. Звеньевая Т. А. Шибаева награждена Большой золотой медалью и швейной машиной. Награждены Малой золотой медалью и премированы тт. С. М. Егоров, А. Ф. Воронков, В. И. Головкин, Г. П. Субботин, Е. И. Гусева, Н. Ф. Шубинский и Н. А. Лебедева. Большая группа передовиков сельского хозяйства награждена Большой и Малой серебряными медалями и премирована часами, радиоприемниками, мотоциклами и велосипедами.

Около 600 тружеников сельского хозяйства района получили право демонстрировать свои достижения на ВСХВ и в 1956 году. Гжатский район в целом уже несколько лет является участником ВСХВ.

Всесоюзная, областная и районная выставки играют серьезную роль в борьбе за подъем сельского хозяйства и в воспитании у колхозников уверенности в своих силах. Показ итогов труда передовиков и рассказы о том, как они добились хороших результатов, способствуют быстрому распространению опыта лучших.

Замечательные успехи трудящихся Гжатского района, достигнутые в короткий срок, заслуженно можно назвать трудовым подвигом, свершенным в ответ на призыв Коммунистической партии и Советского правительства круто поднять все отрасли сельскохозяйственного производства.

Впервые за послевоенные годы колхозы района настолько экономически окрепли, что получили возможность не только рассчитаться с государством по всем видам государственных поставок, а и вернуть все ссуды, полностью засыпать все семенные фонды и продать дополнительно по закупочным ценам сотни тонн сельскохозяйственной продукции.

Колхозы района в 1955 году продали по государственному закупу 3256 центнеров зерна, 26131 центнер молока и 1508 центнеров мяса.

В ходе социалистического соревнования за выполнение своих высоких обязательств выдвинулись многие десятки новых колхозных новаторов. Трудовой подвиг гжатчан служит вдохновляющим примером самоотверженной борьбы за претворение в жизнь решений партии и правительства по крутому подъему всех отраслей сельского хозяйства, созданию в стране обилия продуктов питания и сырья для легкой и пищевой промышленности.

Пример гжатских патриотов, в короткое время сумевших ликвидировать отставание и вывести район в передовые, говорит о том, какие огромные возможности роста еще не использованы во всех колхозах Смоленской области!

Трудясь честно, свято охраняя и оберегая колхозное имущество, выполняя задания партии и правительства, колхозники Гжатского района обеспечили себе зажиточную и культурную жизнь.

Увеличение денежных доходов позволило колхозам на 81 процент по сравнению с 1953 годом увеличить неделимые фонды, на 141 процент увеличить затраты на капитальное строительство и выдать колхозникам по 13 рублей за общий трудодень и по 20 рублей за трудодни, выработанные льноводами. Значительно возросла также натуральная оплата трудодней: зерном, картофелем, овощами и т. д.

Во всех колхозах района развернуто широкое строительство. Наряду со строительством животноводческих и различных хозяйственных помещений, клубов, передовые артели района приступили к строительству благоустроенных жилых домов для нуждающихся колхозников. Во многих колхозах района дома колхозников электрифицированы, в других они будут электрифицированы в ближайшее время.

В колхозах района с каждым годом увеличивается число автомашин. В начале 1956 года в колхозах имелось 66 автомашин, в том числе 12 легковых. У многих колхозников есть свои мотоциклы.

Почти каждая колхозная семья выписывает газеты, читает политическую, сельскохозяйственную и художественную литературу; многие выписывают и читают разные журналы.

Ежегодно колхозники приобретают новые ценные вещи: велосипеды, радиоприемники, городскую мебель, патефоны, добротную одежду и обувь.

Отмечая большие перемены, происшедшие в деревне, Герой Социалистического Труда К. П. Мухтарова говорит: «У нас теперь во всем достаток. Никто не нуждается в хлебе, а денег, если всю годовую сумму разложить по месяцам, то иной колхозник получает столько, сколько инженер на производстве. И самое примечательное, что достаток доступен каждому, кто добросовестно трудится в общественном хозяйстве».

Вот несколько примеров. Бригадир полеводческой бригады колхоза имени Буденного Максим Тарабаев вместе со своей женой получил в 1955 году на трудодни 40 тысяч рублей, а телятница Евдокия Лебедева вдвоем с сестрой – 29 тысяч рублей. Это не считая хлеба и других продуктов. Доярка этого же колхоза О. Панкина, значительно увеличившая надои молока, нередко получает 1000-1500 рублей и больше в месяц. Звеньевая А. В. Ружейникова получила за свою работу в 1955 году 25680 рублей, свыше 60 пудов хлеба и 75 килограммов масла и сахара.

Звеньевая льноводческого звена колхоза «15 лет Октября» В. А. Васильева заработала в 1955 году 22 тысячи рублей и 1,5 тонны хлеба.

Доярка Л. С. Котова из колхоза имени Кирова получила в 1955 году в счет дополнительной оплаты 3369 килограммов молока. За выработанные трудодни ей выдано 20 200 рублей.

Семья свинарки Симоновой из колхоза имени Радищева, в которой двое трудоспособных, получила в 1955 году 28 250 рублей, много пшеницы, масла и сахара.

До 8-10 тысяч в год получили свинарки колхоза имени Кирова, не считая премиальной оплаты и зерна на трудодни. В этом колхозе нет ни одной доярки, которая зарабатывала бы менее тысячи рублей в месяц.

Хорошие заработки имеют не только молодые и здоровые колхозники. Нередко старики, способные и желающие работать, получают за свой труд высокое вознаграждение. Например, 65-летний колхозник из «Ленинского пути» Иван Александрович Егоров получил за свой труд, помимо продуктов, более 15 тысяч рублей.

Об уходе из колхозов теперь и разговоров никто не ведет. Более того, многие колхозники, ранее уехавшие в города, снова возвращаются и просят восстановить их в правах колхозников. Лишь в один колхоз имени Буденного в 1954 году принято 24 члена артели. В колхоз имени Радищева в течение 1955 года прибыли 12 семей и вступили в колхоз. Решением правления колхоза вновь прибывшим построили дома, помогли им обзавестись скотом. Некоторые колхозы, заинтересованные в притоке рабочей силы, заранее строят дома для будущих поселенцев.

Вместе с ростом и укреплением колхозов, увеличением их доходов растет культура советской деревни. Нынешняя деревня стала иной, значительно более культурной, в сравнении с довоенным временем, тем более с дореволюционным.

Раньше, в дореволюционное время, трудно было найти человека во всей волости, имеющего среднее образование. А теперь нет в районе ни одного колхоза, в котором не было бы большой группы людей со средним и высшим образованием. Недалеко то время, когда вся сельская молодежь будет иметь не ниже среднего образования. Труженики социалистического сельского хозяйства – бригадиры, звеньевые, полеводы, льноводы, животноводы, добивающиеся высоких показателей своей работы, являются высококультурными людьми, с широким кругозором, хорошо разбирающиеся не только в сельскохозяйственном производстве, но и в важных вопросах внутреннего и международного положения Советского Союза.

В районе имеется многочисленный коллектив интеллигенции, постоянно ведущий всестороннюю политико-разъяснительную и воспитательную работу среди трудящихся города и деревни. Работа эта целеустремленна, основана на глубоком знании экономики района, колхозов, нужд и запросов трудящихся.

В годы пятой пятилетки в районе создана сравнительно широкая сеть различных культурно-просветительных учреждений. В 21 колхозе и шести совхозах, имеющихся в районе, работает 38 учреждений культуры. В Петрецово, Потапове, Шилове, Колокольне, Столбове, Астахове и многих других деревнях построены клубы. Кроме того, в бригадах имеются красные уголки, избы-читальни, библиотеки.

Новое здание почтамта.

Большую работу среди трудящихся города и деревни проводит Гжатский районный Дом культуры. При нем создан методический кабинет и лекторий для сельских культпросветработников, организован кинолекторий, в котором читаемые лекции сопровождаются показом научно-популярных кинофильмов. Работники Дома культуры отдают себе ясный отчет в том, что всемерное улучшение культурно-просветительной работы среди сельского населения способствует повышению трудовой активности колхозников и дальнейшему подъему всех отраслей колхозного производства.

Активно работает среди населения района многочисленный коллектив учителей. Гжатский Дом учителя умело помогает учителям в проведении ими культурно-просветительной работы. Силами лучших учителей при Доме учителя систематически читаются лекции на естественнонаучные и литературные темы, по вопросам искусства и педагогики. Библиотека Дома учителя регулярно снабжает учителей района книгами.

Лекторий Дома учителя пропагандирует педагогические знания среди родителей. Многие родители прослушали здесь лекции на темы: «Коммунистическое воспитание детей в семье и школе», «Воспитание у детей культурных навыков и привычек», «Как помогать детям лучше учиться» и т. п.

Учителя района сами упорно овладевают агрозоотехническими знаниями и стремятся передать их колхозному крестьянству. Например, шефствующий над колхозом «15 лет Октября» учительский коллектив Гжатской семилетней школы ведет систематическую разъяснительную работу в бригадах, среди колхозников, добиваясь внедрения в производство передовых агротехнических приемов.

Широкое распространение в Гжатском районе получила книга. Бюро обкома КПСС и исполком областного Совета в своих решениях неоднократно отмечали первенство Гжатского района по книжной торговле, по распространению литературы среди трудящихся деревни.

Большое количество разнообразной литературы гжатские работники Книготорга распродают в магазинах и киосках. Чувствуется сильная тяга колхозного крестьянства к знаниям, к книге. Но продавцы книг не только ждут покупателей. Они сами идут к ним. В райцентре, в МТС, совхозах не проходит ни одного собрания или совещания, чтобы на нем не было передвижного книжного киоска. Часто организуются книжные базары, работники Книготорга выезжают в колхозы.

Новые книги широко рекламируются и через все возможные каналы продвигаются в массы. Распространению книг активно помогают комсомольские организации и интеллигенция района.

У тружеников села Гжатского района воспитана большая любовь к книге. К ней обращаются как к своему лучшему советчику. Именно в книгах освещается жизнь, популяризуется опыт передовиков сельскохозяйственного производства. Кроме колхозных библиотек, в которых можно найти любую книгу по сельскому хозяйству, у большинства колхозников имеются личные небольшие библиотечки. Лишь в течение месячника массового распространения сельскохозяйственной литературы, проведенного в 1955 году, труженикам полей района было продано 1517 тематических личных библиотечек.

Гжатская семилетняя школа.

Районной библиотекой, сельскими библиотеками и передвижками охвачено несколько тысяч жителей района, систематически читающих литературу. Хорошо работает Потаповская сельская библиотека, которой заведует Антонина Ивановна Иванова. Она умело продвигает общественно-политическую, сельскохозяйственную, естественнонаучную и художественную литературу в каждую производственную бригаду, в каждый населенный пункт, в каждую колхозную семью. Работа Потаповской библиотеки отмечалась в решении облисполкома и ставилась в пример работникам культурно-просветительного фронта области.

Учитывая возросшие возможности Гжатского района, экономически окрепшего, райком КПСС и райисполком еще в 1955 году проделали большую работу по завершению сплошной радиофикации всех колхозов района.

Гжатск расположен от Москвы в 160 километрах по прямой. Это расстояние, как принято пока считать, выходит за пределы нынешней телевизионной передачи.

Однако в городе нашлись энтузиасты, которые, вопреки техническим расчетам, приобрели телевизоры, сделали к ним усовершенствования и стали принимать московские телевизионные передачи. Пионерами в этом деле явились преподаватель физики Гжатской средней школы С. М. Иванов, рентгенотехник районной больницы С. П. Щеголев; телевизоры были установлены также в некоторых общественных зданиях.

В 1954 году в районе сделаны первые шаги в развитии садоводства. В колхозах «15 лет Октября», имени Буденного, имени Кирова, «Большевик» и в некоторых других было посажено по нескольку сот саженцев плодовых деревьев. Выполняя решения партии о развитии всех отраслей хозяйства, в 1955 году многие колхозы расширили площади под садами. При помощи райпотребсоюза осенью было завезено в район несколько тысяч яблонь мичуринских сортов и распределено среди колхозов района. Многие колхозы высадили по 500- 700 яблонь. Фруктовые сады заводят также МТС и некоторые школы района. По 20-25 гектаров занимают уже молодые сады в совхозах «Родоманово», «Пречистое» и «Токарево».

Однако пока еще садоводство остается самой отстающей отраслью сельского хозяйства в районе. Во многих колхозах сады закладываются на мелких участках и не имеют товарного значения. Не везде еще правильно ухаживают за фруктовыми садами. К сожалению, значительный ущерб садам нанесла суровая зима 1955/56 года. Партия и правительство рекомендуют колхозам расширить площади под садами и увеличить не менее чем в полтора-два раза валовой сбор плодов в ближайшие годы.

Что касается ягодников (земляника, крыжовник, смородина и малина), то ими почти еще совсем не занимались. Можно не сомневаться, что гжатчане, добившиеся больших успехов в льноводстве и животноводстве, не менее успешно наладят у себя в ближайшие годы плодово-ягодное хозяйство.

В последние годы гжатчане ведут большую работу по восстановлению на территории района лесов, сильно сократившихся в годы войны. В восстановлении лесов активно участвуют колхозники, учащиеся и жители города. Ими в зеленой зоне вокруг Гжатска высажены лесные культуры на площади в несколько сот гектаров. Около 2000 гектаров засадил деревьями гжатский лесхоз. При посадках вводятся новые для этих мест породы деревьев – остролистый клен, сибирская лиственница, сибирский кедр, ясень, маньчжурский орех.

Гжатская средняя школа.

Несмотря на несомненные и огромные успехи тружеников сельского хозяйства в постановке сельскохозяйственного производства все еще имеются серьезные недостатки, устранение которых позволит увеличить доходы и давать государству еще больше разных продуктов литания и сырья для легкой промышленности. Благоприятные возможности, коренящиеся в социалистическом сельском хозяйстве, до сих пор не используются полностью. Достаточно оказать, что в 1955 году с каждого гектара было получено в среднем по району лишь по 7,6 центнера зерновых. Подъему зернового хозяйства во многих колхозах района до сих пор не уделяется должного внимания. Используя опыт передовиков-хлеборобов, можно в течение ближайших 2-3 лет увеличить в полтора-два раза урожаи зерновых культур в районе.

Новое здание Гжатского зооветтехникума.

Пока плохо обстоит с урожаем картофеля и овощей. В этом Гжатский район уступает многим другим районам Смоленской области, получающим ежегодно высокие урожаи картофеля.

Медленно растут посевные площади за счет освоения залежных земель и перелогов, не выполняется план мелиоративных работ, допускается нарушение севооборотов, нередко не в полную меру удобряются поля.

«Наша главная задача в области земледелия, – говорил на XX съезде КПСС Н. С. Хрущев, – состоит в том, чтобы на основе повышения урожайности и дальнейшего освоения новых земель довести к концу шестой пятилетки ежегодный валовой сбор зерна до 11 миллиардов пудов….». Труженики сельского хозяйства Гжатского района имеют все необходимые условия, чтобы внести свой достойный вклад в это дело.

В 1956 году в районе произошел некоторый сдвиг в сторону увеличения поголовья свиней и откорма их. Если подтянуть все колхозы до уровня наиболее успевающих в развитии животноводства (что тоже не является пределом), увеличить стадо свиней и овец, улучшить уход за ними, то задачу увеличения мяса в два раза можно выполнить не к 1960 году, как это требуется в решениях XX съезда КПСС, а значительно раньше.

Новый жилой дом на площади имени Ленина.

Огромные перспективы открывает перед советским народом шестая пятилетка. Наша страна сделает новый гигантский шаг вперед в постепенном строительстве коммунистического общества. Большие и важные задачи в наступившей пятилетке стоят перед тружениками сельского хозяйства.

В марте 1957 года работники сельского хозяйства Смоленщины выступили с замечательным патриотическим почином – организовать соревнование в честь 40-летия Советской власти и добиться увеличения сдачи государству мяса в два раза и молока – в полтора раза в сравнении с 1956 годом.

Включившись в предоктябрьское социалистическое соревнование, трудящиеся Гжатского района обязались в 1957 году увеличить сдачу мяса государству в три раза, сдать свинины 1060 тонн, что составит в среднем по району 35 центнеров свинины на каждые 100 гектаров пашни. Колхозы имени Кирова, «15 лет Октября», «Ленинский путь», имени Радищева, имени Буденного, имени Пушкина обязались сдать по 100 тонн свинины каждый. Все колхозы соревнуются за то, чтобы сдать государству молока в полтора раза больше, чем в 1956 году. С этой целью решено по району надоить в 1957 году по 3300 килограммов молока, то есть увеличить удой в сравнении с 1956 годом почти на 500 килограммов на каждую фуражную корову.

Районная партийная организация поставила перед льноводами задачу собрать в 1957 году по 10 центнеров сортовых льносемян и по 7 центнеров волокна с каждого гектара на всей площади посева льна. Заранее были приняты меры к тому, чтобы в каждом колхозе были созданы такие звенья, которые получили бы по 15 центнеров льносемян с каждого гектара.

Коммунисты района убедили колхозников, работников МТС и совхозов в реальности выполнения поставленных партией задач. В районе широко развернулось соревнование за достойную встречу 40-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, за успешное осуществление решений XX съезда КПСС.

Гжатский район на подъеме. В районе имеются все необходимые условия для того, чтобы не только закрепить, но и расширить успехи, давать государству еще больше сельскохозяйственной продукции и сырья, сделать жизнь трудящихся района еще более культурной и обеспеченной.

СОДЕРЖАНИЕ

От авторов

В.ОРЛОВ.

Гжатск от основания до Великой Октябрьской социалистической революции

Основание Гжатска и его развитие в XVIII веке.

Гжатск и его уезд в период Отечественной войны 1812 года.

Экономический упадок Гжатска после Отечественной войны 1812 года.

Падение крепостного права.

Пореформенные годы.

Гжатчане — деятели революционного движения.

Гжатск и его уезд в начале XX века.

А.ЧЕРНОБАЕВ.

Гжатск в советский период.

На путях к Октябрю.

Установление Советской власти в городе Гжатске и Гжатском уезде. Борьба гжатчан за власть Советов.

Развитие хозяйства и культуры в годы восстановительного периода и предвоенных пятилеток.

Город Гжатск и Гжатский район в годы Великой Отечественной войны Советского Союза.

Борьба гжатчан за восстановление и развитие народного хозяйства и культуры в первые послевоенные годы.

На крутом подъеме.

Content

Орлов В С и др ГЖАТСК

От авторов

Основание Гжатска и его развитие в XVIII веке

Гжатск и его уезд в период Отечественной воины 1812 года

Экономический упадок Гжатска после Отечественной войны 1812 года

Падение крепостного права

Пореформенные годы

Гжатчане — деятели революционного движения

Гжатск и его уезд в начале XX века

На путях к Октябрю

Установление Советской власти в городе Гжатске и Гжатском уезде. Борьба Гжатчан за власть Советов

Развитие хозяйства и культуры в годы восстановительного периода и предвоенных пятилеток

Город Гжатск и Гжатский район в годы Великой Отечественной воины Советского Союза

Борьба гжатчан за восстановление и развитие народного хозяйства и культуры в первые послевоенные годы

На крутом подъеме

СОДЕРЖАНИЕ