Последний шанс

Эдгар Крейс

«Бойтесь данайцев, дары приносящих»

«Энеида», II, 45—49

© Эдгар Крейс, 2015

© Ярослав Крейлис, дизайн обложки, 2015

Редактор Светлана Крейле

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Часть первая

Гений и Злодей

Глава 1. Лаборатория

В небольшом, симпатичном городке на юге Соединённых штатов находится мало кому известный институт генетики и микробиологии. Руководит им сорокалетний, цветущий и самолюбивый директор Алан Снеакер. Свою работу в институте он считает исключительно одним из этапов своего карьерного роста, чего не скажешь о его подчинённом, три года назад приехавшим в этот городок, руководителе лаборатории этого же института двадцатидевятилетнем, не обладающим выдающимися физическими данными, но чрезвычайно толковом и преданном науке молодом учёном Стиве Стоуне.

– Стив, зайди ко мне, и захвати отчёт по последнему проекту, – резкий, требовательный голос директора института раздался из коммуникатора и прервал размышления Стива. Покидав в папку материалы экспериментов, учёный направился в кабинет Алана.

Босс стоял у огромного панорамного окна не менее огромного и роскошного кабинета. Сложив руки за спину, в дорогом темно—синем костюме и чёрных, идеально вычищенных, лакированных туфлях Алан раскачивался с пятки на носок. С высоты последнего этажа административного здания института генетики и микробиологии директору открывался чудесный вид как на весь раскинувшийся внизу городок, так и на видневшиеся вдали зеленоватые воды океана. Одновременно директору был очень хорошо виден на прилегающей к офису автостоянке его новенький, 2037 года выпуска, цвета золота с перламутром лимузин. Блики лучей заходящего солнца мягко освещали дорогую мебель кабинета Алана.

– Присаживайся, Стив, – продолжая любоваться в окно своим новеньким автомобилем, медленно произнёс Алан. – Чем порадуешь?

Стив пододвинул мягкое объёмное кресло поближе к столу и поуютнее устроился в нем, кутаясь в тёплый, толстый шарф. На календаре был август, один из самых жарких месяцев в году. Но проведённые в лаборатории несколько бессонных ночей давали о себе знать и Стива немного знобило.

– Работа идёт по плану, босс, – начал отчёт молодой учёный. – В репрезентативной группе добровольцев предпочтение к продуктам питания с «активатором вкусовых ощущений» более чем достаточное и я считаю, что добавка практически уже имеет заданные техническим заданием заказчика параметры, но необходима углублённая проверка на возможные побочные эффекты от применения активатора. В папке все выводы по текущей работе, копия отчёта на сервере. Можешь ознакомиться лично.

Алан наконец повернулся к Стиву лицом. Высокий, стройный, голубоглазый блондин эффектно смотрелся на фоне заходящего солнца. Единственно, что на взгляд Стива портило общее впечатление – это некоторое бездушие в глубине бледно—водянистых глаз директора.

– Наш заказчик компания «Юнайтед топ продуктс» поторапливает с готовым промышленным образцом продукта. Через два месяца состоится большая продуктовая ярмарка и к открытию ярмарки компания должна иметь в своём арсенале готовый образец нашего революционного продукта. Нам надо кровь из носу успеть, поэтому я считаю, что крайний срок сдачи промышленного образца должен быть конец этого месяца. И это не обсуждается! – безапелляционно заявил Алан и внимательно посмотрел на Стива.

– Тогда наша лаборатория будет вынуждена свернуть программу «здоровый человек», – озадаченно ответил учёный.

– Понимаешь, Стив, от выполнения заказа компании «Юнайтед топ продуктс» зависит финансирование не только твоей лаборатории, но и всего института в целом, – вкрадчиво, пристально глядя в глаза Стиву произнёс Алан.

– Да, я все понимаю. Но я пришёл в твой институт довести до конца программу «здоровый человек», – с горечью сказал Стив.

– Сейчас институту важно получить финансирование! Твоя программа «здоровый человек» может подождать! Я дам тебе деньги на твои опыты, но только позже, при условии, если успешно выполнишь заказ компании. Кстати, завтра как раз прилетит представитель заказчика. Надо будет устроить красивую, эффектную демонстрацию нашего продукта.

– Хорошо, Алан, сделаю как скажешь, – без особого энтузиазма сказал Стив.

– Помни, я надеюсь на тебя, Стив! И ещё. Сейчас с тобой хотят поговорить наши гости. Будь полюбезнее, пожалуйста. Это государственная структура, но с очень и очень большими возможностями.

– Кто они? – заинтересованно взглянув на Алана спросил Стив.

– Сейчас увидишь.

Алан подошёл к письменному столу и нажал на кнопку. За спиной зашуршал механизм, раздвигавший стену овального зала совещаний. Стив обернулся. В центре зала за столом сидели два незнакомые ему посетителя. Алан обошёл стол и встал между Стивом и гостями.

– Разрешите, господа, представить вам ведущего генетика нашего института – Стива Стоуна. А это, Стив, наши гости Джеймс Райс и Адамс Борн. У них появились вопросы относительно твоих работ, Стив, – любезно глядя на гостей произнёс Алан.

– Чем могу быть полезен, господа? – спросил Стив и протянул руку Джеймсу.

Это было последнее, что Стив произнёс и запомнил. Дальше была темнота. Очнулся он в кресле с холодным компрессом на голове. Учёный отстраненно смотрел на окружающих его людей и некоторое время не мог понять где он находится.

– Ну, ты, Стив, нас и напугал. Опять твои ночные бдения в лаборатории. Я же предупреждал, что это может плохо кончиться, – причитал, поглядывая на гостей директор.

– Извини, Алан, не рассчитал свои силы. Долго я был без сознания? – ещё неокрепшим голосом произнёс Стив.

– Нет, не долго, минуты полторы. Утром обязательно сходи к врачу. Для этого я даю тебе завтра целых полдня, – произнёс торжественно директор.

– Ладно, Алан, не сердись. Все уже прошло. Мне значительно лучше. Клянусь, что я завтра схожу к врачу, – заверил его Стив.

– Хорошо. Теперь, если ты в силах, поговори немного с ребятами. Они не отнимут у тебя много времени, зададут буквально пару вопросов, – сказал Алан и жестом предложил всем расположиться за столом.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался Джеймс.

– Вроде пока нормально, спасибо, – ответил Стив.

– Алан сказал, что у вас бывают кратковременные приступы от переутомления. Вам действительно не стоит пренебрегать советами Алана и как можно скорее пройти все необходимые медицинские процедуры. А теперь, с вашего позволения, немного поговорим о работе вашей лаборатории. Мы осведомлены о ваших последних разработках и хотели бы уточнить отдельные, интересующие нас вопросы.

Стив быстро взглянул на Алана, но Джеймс перехватил его взгляд и поспешно добавил: «Извините нас. Мы упустили в случившемся переполохе должным образом представиться. Я являюсь инспектором Федерального бюро расследований, а это – мой помощник Адамс, – Джеймс указал рукой на сидящего рядом с ним крепко сложенного, высокого брюнета. Нам поручено обеспечить безопасность работы вашей лаборатории. И поэтому мы хотим расширить своё представление о ваших разработках, которые вы ведёте».

Стив взглянул на Алана. Босс с безмятежным видом листал журнал с фотографиями красивой жизни знаменитых людей на яркой обложке.

– Ну, что же, задавайте ваши вопросы, господа, – как можно вежливей предложил Стив.

– Расскажите, пожалуйста, в общих чертах о сути ваших разработок? – заинтересованно спросил Джеймс.

– Моя лаборатория в рамках программы «здоровый человек» завершает создание бактериального генного модификатора. Упрощённо можно сказать, что это будет активный биологический щит человека, способный обеспечить комплексную защиту организма от болезней и физических повреждений. «Щит» будет иметь возможность: проводить автономно периодическое сканирование организма человека, создавать соответствующий текущий информационный банк данных, проводить сравнительный анализ изменений клеточной структуры организма, проводить реконструкцию повреждённых участков клеток человека. Если хотите, это будет автономная клиника внутри человека. Мы дадим возможность всем людям защитить свой геном от практически любых внешних воздействий, – ответил Стив.

– А зачем изобретать новый способ борьбы с болезнями, если есть различные лекарства, в том числе и на основе бактерий. В нашей стране, например, антибиотики производятся в весьма достаточном количестве.

– В том—то и дело, что, если руководствоваться только современной методологией лечения, необходимо создание отдельных вакцин и препаратов для каждого вида заболеваний, а для этого нужен огромный перечень вакцин и антибиотиков. Кроме этого необходима развитая сеть медицинских учреждений и аптек в каждом населённом пункте страны. Да и на сколько эффективны и доступны для людей медицинские услуги? Даже не у всех есть медицинские страховки и люди просто занимаются самолечением, а это ещё хуже. Наша лаборатория находится на пороге создания универсального средства для борьбы с любыми существующими и возможными в перспективе болезнями. Мы хотим в будущем создать внутри человека автономную, разумную структуру. Некую генетическую фабрику, которая сможет бесконечно модифицировать человека в соответствии с изменяющимися условиями обитания индивида. Таким образом многократно усилим сопротивляемость организма к негативным воздействиям внешней среды. Человек перестанет болеть и на Земле прекратятся эпидемии. Для людей будет безвредна высокая радиация, отсутствие кислорода, да мало ли что. Человек будущего сможет получать энергию для своего существования откуда угодно. Люди смогут жить на Земле при любых условиях. В конце концов на планете не будет голода! – возбуждённо продолжил Стив.

– Это конечно хорошо, но, на мой взгляд, это пока из области далёкой фантастики – прервал монолог учёного Джеймс, – а пока спустимся на Землю. Насколько мы знаем, вы имеете некоторые практические успехи в области использования бактерий для создания психологической зависимости человека? – спросил Джеймс.

– Нет, мы не вмешиваемся в психику человека. Наша добавка только имитирует высокие вкусовые качества и ни в коем случае не наносит вред ни человеку, ни продуктам питания, куда её добавляют. Мы продолжаем исследовать комплексную реакцию добровольцев на воздействие нашей добавки, – немного с обидой в голосе ответил Стив из—за того, что должным образом гости не оценили главный в его жизни труд.

– Но почему именно генетики занимаются этой проблемой? – спросил Джеймс.

– Дело в том, что у нас возникла идея генетически модифицировать бактерии для получения мощного вкусового эффекта. Добавка с продуктами питания проникает в организм человека и создаёт временный вкусовой фон, а затем, ввиду кратковременности жизненного цикла бактерий, они в организме человека вскоре погибают. Вместе с их гибелью исчезают и фоновые вкусовые ощущения, – ответил Стив.

– А не вызовут ли генетически модифицированные бактерии изменения в организме человека?

– Бактерии не успевают это сделать из—за очень короткого жизненного цикла.

– Это ваш коммерческий заказ на исследование? – продолжал спрашивать Джеймс.

– Да. Крупная продовольственная компания интересуется продвижением своего товара, и мы создали для них добавку под условным названием «активатор вкусовых ощущений». Добавка создаёт у потребителя ощущение истинного удовольствия от употребления продуктов питания. Даже можно сказать божественного блаженства человека, как реакцию на этот самый продукт. В данном случае это продукт нашего заказчика компании «Юнайтед топ продуктс». Мы помогаем потребителю продукта получить максимальное наслаждение самим процессом еды. Я думаю, люди будут счастливы есть сказочно вкусные продукты.

– Таким образом, вы формируете спрос через вкусовые предпочтения покупателей. Раз купив, покупатель уже не забудет полученного удовольствия и будет вновь и вновь приобретать продукт только одной компании, которая использует ваш активатор. Верно? – Джеймс посмотрел на Стива в упор немигающим взглядом

– Можно сказать и так, но это и есть условие, которое нам ставила копания «Юнайтед топ продуктс». Мы выполнили поставленное условие и даём человеку возможность ощутить блаженство вкусовых качеств еды. Наша добавка всего лишь «активатор вкусовых ощущений», – с уверенностью сказал Стив.

– Это конечно зависит от того, как посмотреть на этот случай. Конечно, улучшение вкусовых качеств продуктов питания не является противозаконным деянием. Но… Есть одно «но». Вы не улучшаете вкусовые свойства продукта. Вы заставляете верить людей в то, что эти вкусовые качества улучшены. А это не совсем одно и тоже. И к тому же, насколько я понимаю, вы даёте своими добавками стопроцентную гарантию привыкания к продукту. Вы ведь подсаживаете потребителя как наркомана на конкретный продукт без единого шанса отказаться от него. Ведь так?

– Нет, стопроцентного, к сожалению, мы не добились, но вышли на девяносто девять и одну десятую процента и это вовсе не привыкание, а всего лишь образование предпочтения к определённому виду продукта, – с небольшим, вкравшимся сомнением в голосе произнёс Стив. – К сожалению, у нас ещё не до конца проведены исследования побочных эффектов от применения активатора.

– Но предпочтение ведь формируется устойчивое, а вот это уже называется – обман потребителя, – приперев учёного к стенке, довольно улыбнулся Джеймс. – Я думаю вы меня понимаете, чем это может вам грозить? Но мы можем посмотреть на эту историю и с другой стороны. Начав применять ваш активатор «Юнайтед топ продуктс» начинает сумасшедшие распродажи своих продуктов. Доходы компании растут огромными темпами. Налоговые отчисления в копилку государства также растут. Соответственно, нашему государству хорошо. Всем вроде хорошо. Но это опять же, если не знать где и что искать в продукции этой компании. В законе штатов ваши действия с генетически модифицированными бактериями пока ещё конкретно не прописаны. Не было ещё, пока, такого прецедента в судебной практике нашего государства. Ведь стандартный анализ, проведённый санитарно—эпидемиологической службой в ваших продуктах ничего предосудительного не выявит. Но ведь можно и подсказать им, где собака зарыта. И тогда будет большущий скандал в прессе, суд, закрытие вашей лаборатории. Вы меня понимаете, Стив, что за свою противозаконную деятельность имеете все шансы попасть за решётку? – хитро улыбаясь закончил свою речь инспектор.

– Да, инспектор Джеймс, понимаю, – Стив потупил взгляд и опустил голову.

– Но мы, можем в интересах государства закрыть на это глаза, потому что вам очень повезло, что высокие государственные инстанции весьма заинтересовались разработками вашей лаборатории. Поэтому в настоящее время её работа может приобрести государственное значение. Призываю вас правильно оценить создавшуюся ситуацию и принять верную сторону в этом вопросе. Ваш проект получит государственную поддержку и финансовые гарантии для вас и сотрудников вашей лаборатории. Но вместе с тем, это и новый, очень высокий уровень вашей личной ответственности перед нашим государством. Теперь это не только ваши личные научные изыскания. Я верю, что вы до конца понимаете всю ответственность создавшейся ситуации? – Джеймс испытующе взглянул на Стива.

– Поверьте, я не знал всех тонкостей юридической стороны предлагаемого нам коммерческого исследования. У нас не было времени до конца все понять. Нашей лаборатории дали очень сжатые сроки исполнения, – Стив взглядом полным мольбы о помощи повернулся к Алану. Алан читал журнал и не ответил на призывный взгляд Стива. – Главной целью нашей лаборатории было создание бактериального генного модификатора. Мы хотим сделать людей неуязвимыми для болезней, но ввиду недостатка средств мы были вынуждены работать над коммерческим продуктом. Частная компания поставила нам конкретную задачу. Мы её практически довели до конечной стадии выполнения. Результат в настоящее время устойчивый и положительный. Но в массовое производство продукт ещё не запущен. Все это пока лишь в стадии научных изысканий. Наш директор был в курсе всего хода проекта, – Стив взглянул на снова проигнорировавшего его реплику босса.

– Возможно, что директор института мог и не знать обо всех тонкостях ваших работ. Ладно, опустим, пока, детали. В настоящий момент мы не собираемся предъявлять лично вам никаких конкретных претензий. Наоборот, наше государство крайне нуждается в вашей последней разработке. Ведь вы, как патриот Америки, должны быть заинтересованы в стабильном, сплочённом, здоровом обществе, имеющим своей целью множить величие нашего государства. Я, да и не только я, просто мы все уверены в этом. А теперь мы ждём вашего решения. Готовы ли вы продолжить работу над проектом компании «Юнайтед топ продуктс», как работу над выполнением государственной задачи?

– Если это требуется во имя интересов Америки, то я продолжу работу над проектом компании «Юнайтед топ продуктс», – поникшим голосом сказал Стив.

– И ещё, кстати, мне поручили поинтересоваться у вас. Можно ли людей через ваши продукты нужным образом направить к выработке определённого политического выбора? – поинтересовался Джеймс.

– Что вы имеете ввиду? – непонимающе спросил Стив.

– Ну, например, стать приверженцем какой—то одной партии или голосовать за только определённого кандидата, например, на пост сенатора или президента?

– У нас не было такой постановки задачи, – смутился Стив.

– А если такую задачу вам все—таки поставят?

– Не знаю, нужны тестирования. Как я уже говорил, у нас не было достаточно времени, чтобы достоверно изучить все возможные варианты влияния нашей разработки на мотивацию поведения человека, – твёрдо возразил Стив. – Поэтому в настоящий момент я не готов дать исчерпывающий ответ.

– Хорошо. Нам, пока, этого достаточно. А теперь о формальностях. Наш разговор зарегистрирован и в случае необходимости будет приобщён к вновь возникшему делу, поэтому ещё раз напоминаю, Стив, будьте благоразумны во всех своих дальнейших действиях. Нам необходимо подтвердить аутентичность регистрации разговора. Приложите, пожалуйста, Стив, ваш указательный палец на вот эту панель прибора. Мы снимем ваш код ДНК, который в дальнейшем по закону штата имеем право использовать во всевозможных юридических процедурах, – разъяснил ситуацию Джеймс.

Инспектор поднялся с кресла и достал из кармана небольшой прибор с голубым экраном. Стив приложил палец к экрану прибора и ощутил лёгкий укол. Экран прибора на короткое время осветился и погас. Джеймс спрятал прибор в карман.

– Ну, вот и все. Хочу проинформировать вас, что с этого момента вся работа руководимой вами, Стив, лаборатории переходит под контроль правительства Соединённых Штатов. Без моего личного письменного разрешения никто из сотрудников вашей лаборатории не вправе покидать пределы штата и каким—либо образом разглашать любую информацию, касающуюся данного проекта. Разрешите теперь откланяться. И мой искренний вам совет: берегите своё здоровье, Стив. Оно теперь принадлежит не только вам, но и нашему государству. Помните об этом, пожалуйста, – закончил Джеймс.

Дверь кабинета Алана закрылась за ушедшими посетителями. Стив ещё некоторое время стоял не шелохнувшись, в голове никак не укладывался весь смысл происходящего. Его фактически обвинили в противозаконной научной деятельности, чуть ли не арестовали, и тут же объявили, что работа имеет государственное значение и теперь представляет особую тайну. «Но главное то, что я на свободе и могу продолжать втихаря работать над программой „здоровый человек“.», – закончил размышлять Стив.

Глава 2. Встреча с Эмили

Дорога от дома до лаборатории у Стива занимает целый час пешей прогулки. Можно ездить на работу на пикапе десятилетней «выдержки» и экономить сладкие утренние часы для сна, но пешие прогулки доставляли гораздо большее удовольствие молодому человеку. Правда, каждое утро для того, чтобы успеть вовремя на работу, надо было с собой немного побороться. Сегодня учёному повезло – можно было поспать подольше. Стив первый раз за три года получил в своё распоряжение свободное утро.

Нельзя сказать, чтобы Стив сильно испугался вчерашней потери сознания, просто неудобно было за создавшуюся из—за него бессмысленную суету. Наверняка все произошло из-за его чрезмерного переутомления. А тут ещё совсем некстати гости заявились с не совсем понятными целями. Учёный до конца не понял их намерения. Но Стив решил с самого утра об этом происшествии не думать. Проверка здоровья давала Стиву повод навестить Эмили, которая работала врачом в амбулатории. Стив испытывал к ней более, чем дружеские чувства. Отношения Эмили и Стива пока неопределённые, но это, скорее всего, из—за нерешительности характера молодого человека. Сегодня появилась надежда на положительные перемены в их отношениях. Желание увидеть Эмили и наконец—то рассказать о своих чувствах становилось все более настойчивым и непреодолимым, но молодого человека сдерживала сильная боязнь получить отказ. «Нужно немедленно рассказать Эмили о моём отношении к ней и раз и навсегда положить конец неопределённости в отношениях между нами.», – в который раз давал себе обещания Стив.

Накануне молодой человек уснул глубоко за полночь. Снова дольше запланированного провозился в лаборатории. В эту ночь Морфей был милостив к Стиву и прислал самое желанное сновидение. Всю ночь до самого утра ему снилась Эмили. Весёлое и красивое лицо девушки улыбалось одному ему. Эмили манила к себе, она звала открыться в своих чувствах. «Скажи, что любишь меня, отбрось сомнения. Я тоже давно тебя люблю, разве ты этого не видишь? Действуй, же! Будь решительней!», – певучим, чарующим речитативом плыл во сне голос Эмили.

Сон. Самые странные – это минуты перед окончательным пробуждением. Тонкая граница сна и реальности. Вроде ещё находишься во власти сна, но насколько же реально всё происходящее. Не хочется разрывать это сладостное кольцо дурман—тумана. Приходит время и сон рассеивается окончательно, но иногда напоследок оставляет в подарок сладостные и томительные утренние воспоминания.

Стив проснулся и ощутил, что лежит на животе. Захотелось повернуться на бок, чтобы попытаться хотя бы ещё немного поспать, но что—то тяжёлое на спине Стива не позволяло ему легко повернуться. Сквозь почти уже разорвавшиеся путы сна он услышал недовольное мяуканье своего кота и нервное царапанье когтей по одеялу.

Сновидениям определённо пришёл конец, Стив открыл глаза. Огромный, белый, пушистый кот с янтарными глазами настойчиво гипнотизировал его взглядом. Всем своим видом он говорил, что возмущён отсутствием у молодого человека тактичности. Коту не дали как следует выспаться. Ну, что можно взять с этих отсталых в своём развитии людей? По всему выходило, что хозяином квартиры был кот. Стиву в мире кота была отведена роль прислуги. Вот и сейчас Маркиз изображал полное недовольство, и он опять сумел дать Стиву почувствовать себя виноватым. Как это у кота получается никак нельзя было понять. «Но я этого не оставлю. Я разберусь в твоей хитрости. Учёный я в конце концов или нет?», – усмехнулся Стив, гладя кота по спине.

Накормив зверя и себя, Стив стоял перед зеркалом в задумчивости: «Что одеть на свидание с Эмили?». Для Стива это было именно свидание, хотя Эмили об этом не знала. Гардероб молодого человека составлялся не по дорогим каталогам, поэтому своими нарядами он не мог составить серьёзную конкуренцию Алану. Почему у Стива появились мысли о конкуренции и Алане? Не дав мысли до конца сформироваться, Стив по привычке натянул на себя свой любимый мягкий, коричневый свитер и джинсы. В зеркале на него смотрел среднего роста, молодой, достаточно серьёзный, вполне стройный шатен с карими глазами. «Вроде, все нормально. Можно идти.», – подмигнул своему отражению Стив.

Выйдя на улицу, он поглядел на небо и улыбнулся яркому солнцу. Впервые за много лет можно было просто и беззаботно идти с утра по улице и не спешить в институт. Если бы не происшествие в кабинете Алана, Стив так бы и сидел сейчас в своей лаборатории. Время за работой пролетало так быстро, что он не успевал замечать, как убегают в небытие его собственные годы. «Так время пролетит за работой и не заметишь, как состаришься в одиночестве. А ведь уже скоро тридцать. Ужас, совсем старик!», – промелькнуло в голове у Стива. Он в своей лаборатории совсем забыл, что жизнь бывает и за её пределами. Лёгким крылом ночной сон задел сознание молодого человека, и он снова улыбнулся, надеясь, что это доброе предзнаменование перед встречей с Эмили.

До амбулатории было немногим больше получаса неторопливого пешего хода. Стив наслаждался прогулкой, потому, что для него утренний воздух был особенно свеж и приятен. Лёгкие порывы влажного океанского бриза слегка шевелили его густую шевелюру, а тысячи ароматов от целого моря распустившихся цветов, растущих вокруг и рядом, врывались в сознание целой гаммой ощущений. Высокие пальмы с белесыми стволами, ровными рядами идущие вдоль светлого брусчатого тротуара, не давали большой тени, но это было и хорошо. Организм Стива неистово впитывал в себя лучи по—настоящему тёплого, утреннего, южного солнца. После бесконечных часов, проведённых в закрытых помещениях лаборатории под искусственным освещением и сквозняками кондиционеров, каждая клеточка молодого организма радовалась настоящему солнечному свету и теплу. Все вместе создавало ощущение эйфории настоящего праздника жизни. Природа на юге щедра к своим обитателям.

Красивое, светло—бежевое деревянное здание амбулатории было, когда—то особняком богатой южной американской семьи. Здание и прилегающий к нему парк были проданы владельцами особняка акционерам института генетики и микробиологии вместе с немалым по площади участком земли, на котором возвели современные корпуса лабораторий и высокое административное здание. В амбулаторию нужно было идти по центральной аллее старого парка. Вдоль посыпанной белым песком дорожке аллеи росли старые кипарисовые деревья, не смотря на свой преклонный возраст они старались не растерять своего былого бравого форса. Деревья выстроились ровной шеренгой почётного караула. Это создавало атмосферу торжественности и праздника. Среди этих высоких долгожителей можно было себя почувствовать сказочным королём, принимающим парад своего войска. Стив насупил брови, изобразил суровый вид и стал важно вышагивать вдоль выстроенных двумя шеренгами старых воинов. Снизу—вверх искоса из-под бровей поглядывая на своих служивых, придирчиво оценивал их воинские качества. Юноша рассмеялся своей игре, видимо навеянной предстоящим свиданием с Эмили, и пошёл лёгким, упругим шагом молодого человека, не обременённого тяжестью прошедших лет. Скорее всего когда—то давно садовник парка так и задумывал, что люди в его парке себя будут чувствовать легко и непринуждённо. Кто теперь, по прошествии стольких лет, помнит это?

Парк был достаточно велик, со множеством посыпанных белым песком, бегущих в различных направлениях дорожек. Группы скамеек с выгибающимися спинками, устроились в тени деревьев. Иногда встречались старые фонтаны с бьющими высоко вверх струями прозрачной, прохладной воды. Вокруг крепкой струи клубились тучи мелких, висящих в воздухе капелек. Атмосфера парка располагала к неспешным прогулкам или углублённым размышлениям в стороне от центральной аллеи, в тени на скамейке. «Может мне удастся умыкнуть Эмили с работы и погулять с ней по парку, а потом посидеть вдвоём на скамейке и признаться ей в своих чувствах. Было бы просто здорово!», – подумал Стив и улыбнулся своей смелой мысли.

Эмили была на месте, когда Стив зашёл в её кабинет. Девушка оторвала взгляд от экрана компьютера и подняла голову, обрамлённую огненным золотом волос. На молодого человека устремился взгляд огромных зелёных глаз. Сердце Стива усиленно забилось, и он резко остановился посреди кабинета в нерешительности, напрочь забыв о цели своего визита.

– Привет, Стив. Давно ты ко мне не заходил, – сказала Эмили.

Стив вздрогнул и вышел из оцепенения, а Эмили громко и задорно рассмеялась.

– Стив, да что с тобой? – в глазах Эмили плясали весёлые чертенята. – Проходи же, садись вот сюда, – и указала на кресло рядом со своим столом.

– Привет, Эмили, – ответил Стив. – Вот, шеф прислал меня к тебе на обследование. Да ты и сама говорила, что мне нужно сдать тесты, – ничего лучшего не смог сообразить Стив и почувствовал, что начинает краснеть.

Эмили это ещё больше развеселило, а Стив стал совершенно пунцовым.

– Да не стой же, присаживайся! – Эмили сменила тон на деловой и взглянув на Стива, сказала. – Я сейчас выпишу тебе несколько направлений на тесты. Когда их все пройдёшь, не забудь, обязательно зайти ко мне. Тогда мы сможем уже более обстоятельно поговорить. А сегодня, извини, я очень тороплюсь.

Эмили повернулась и быстро продиктовала авто—ассистенту указания по тестам. Потом вновь посмотрела Стиву в глаза. Девушка не смеялась. Глаза излучали такое количество тепла, что можно растопить весь лёд Антарктиды. Энергетика Эмили передалась Стиву и в нем наконец проснулась дремавшая ранее решительность. Юноше захотелось сказать самое важное, что накопилось в сердце за долгие годы молчания, но громкий стук в дверь остановил порыв Стива. Дверь приоткрылась. Молодой человек сидел боком и поэтому не мог разглядеть посетителя, но он узнал решительный голос босса, голос уверенного в своём праве человека.

– Привет, Эмили. Ты как всегда очаровательна! О, извини, у тебя посетитель. Я подожду тебя в коридоре и не забудь, что до начала концерта осталось не так много времени.

Дверь закрылась. Эмили перевела взгляд на Стива, но теперь её взгляд потух, а его решительность упорхнула в открытое окно кабинета. Момент душевного единения для Стива был упущен. «Извини меня пожалуйста, но мне нужно сейчас срочно уйти. Встретимся с тобой в следующий раз, когда сделаешь тесты» – сказала Эмили, не отрывая своего взгляда от глаз Стива.

Она подождала немного, вздохнула и опустив глаза тихо продолжила: «Мы с Аланом сейчас уходим. А с тобой мы сможем увидится позже. Желаю тебе удачных результатов тестов».

Стив, опустил голову и молча вышел в коридор. В кресле, сложив ногу на ногу в расслабленной позе сидел Алан. С улыбкой на лице, не вставая с кресла, он небрежно кивнул учёному.

– Привет, Стив. Как прошло обследование? – спросил Алан.

– Эмили выписала направление на тесты, – не глядя на директора, ответил Стив.

– Очень хорошо. Приложи усилия и будь добр пройди все, что Эмили тебе пропишет. У тебя, как руководителя лаборатории, впереди очень много работы и мне не безразлично твоё здоровье, – добавил важное для себя уточнение Алан.

– А ты, наверное, тоже на проверку? – потухшим голосом, не сильно вслушиваясь в его речь спросил Стив.

– Спасибо, Бог миловал беспокоиться о своём здоровье. Вот заехал за Эмили, сходим прогуляемся, а потом на концерт. В наш городок приехал симфонический оркестр Нью-Йорка, а Эмили обожает симфоническую музыку. Ты, разве ничего не слышал о гастролях оркестра? – непринуждённо и весело спросил Алан.

– Нет, не слышал о гастролях. Как—то за работой у меня совсем не остаётся времени на что-нибудь другое. А вы давно встречаетесь? – наконец понемногу стал выходить из ступора Стив.

– О, нет. Я присмотрелся к ней совсем недавно, хотя она работает у нас три года. Но это хорошо, что она устроилась на работу именно в мой институт. Она прекрасно образована, умна и красива. Я надеюсь, что мне в высшем обществе с ней не будет стыдно. Скорее всего, я на ней женюсь. Да, я твёрдо намерен это сделать! – безапелляционно заявил босс.

Всем своим видом Алан старался показать Стиву своё расположение и покровительство. Молодому человеку казалось, что Алан показным дружелюбием желает утвердиться в своём неоспоримом превосходстве. «Мне надо идти в институт, Алан», – сказал Стив и отвернувшись, постарался скрыть состояние своей души и быстрым шагом направился к выходу из амбулатории.

Известие о том, что Алан начал встречаться с Эмили стало настоящим ударом для Стива. Весёлое утреннее, наполненное оптимизмом и верой в успешное исполнение задуманного признания, с треском было смято, скомкано и за ненадобностью выброшено в мусорную яму чужой, бездушной рукой.

Вместо проверки в амбулатории Стив оказался в полупустом кафе. За стойкой бара, спиной к выходу сидел коренастый, рыжий парень. Молодой человек сел с ним рядом на пустой стул и заказал двойной виски. Стакан в руке Стива быстро опустел, и он посмотрел на соседа. Парень был молод, выглядел лет на тридцать. Стив заказал себе ещё виски. Осушил второй стакан и снова взглянул на соседа. Парень теперь сам смотрел на него и с интересом изучал поведение явно очень расстроенного молодого человека. Голубые глаза рыжего парня излучали физически ощущаемый поток сочувствия и понимания.

– Привет, – раздался низкий, рокочущий абсолютно соответствующий комплекции парня голос, – что такой кислый, приятель? Видимо принимаешь самое активное участие в очередном крушение «Титаника»?

– Да, вроде того, – грустно усмехнулся Стив, глядя в пустой стакан.

– Ничего, бывает. Поверь мне всё в твоей жизни наладится так, как и должно быть. В конце концов все будет хорошо и правильно! Наверху знают – что и когда должно произойти. Тебе здесь внизу не дано обозреть всю ситуацию целиком, не знаешь перспективы, а поэтому не понимаешь необходимости произошедшего с тобой события.

Парень излучал силу и надёжность. «По—настоящему сильные люди не смеются над слабыми. А я сейчас слабый. Да, слабый! И это видно всем вокруг. Ну, и пусть себе смотрят», – подумал Стив.

– А ты уверен, что у меня все будет хорошо? – начинающим заплетаться языком произнёс Стив.

– На все сто процентов уверен, – улыбаясь, кивнул сосед.

– А я вот не уверен в себе. Понимаешь, я никак не могу объясниться в любви, – сокрушённо произнёс Стив.

– И что тебе мешает? – немного иронично спросил парень.

– Да, вот я сам себе и мешаю. Я боюсь, что девушка, которую я люблю отвергнет моё предложение. Понимаешь, в самый ответственный момент я уже был готов объясниться с ней, и тут так случилось, что я снова не решился, – Стив резко уронил голову.

– А кто она, твоя девушка? – с сочувствующим интересом спросил рыжий парень.

– Она врач амбулатории нашего института. Я ходил сегодня к ней на приём. А зовут её Эмили, – юноша посмотрел потеплевшим взглядом на собеседника.

– Я думаю, что ещё ничего не потеряно. Вот соберёшься с силой духа и сможешь объясниться, – уверенно ответил сосед.

– Нет, наверное, уже ничего не получится. Сегодня, когда я был на приёме у неё, она пошла с моим боссом на концерт. А раз пошла с ним в моем присутствии, значит я ей совсем безразличен, – Стив отрицательно покачал головой.

– Но ты же ей так ничего и не объяснил. Может она ждала твоих слов о любви бог весть сколько времени и у неё лопнуло терпение. А теперь она решила тебя ревностью подтолкнуть к активным действиям. Может только поэтому она пошла с другим на концерт, – парень пытался успокоить Стива.

– Может быть все это и так, но теперь уже не имеет никакого для меня значения. Они скоро поженятся, а я останусь один. Вот так, парень, – и Стив со стуком поставил пустой стакан на стойку бара.

– Это ты постой, друг. Что это за слабоволие? Как так не имеет значения? Ты ведь её любишь? – не оставлял попыток образумить Стива настойчивый собеседник.

– Уже три года как я с ней знаком и все три года она мне нравится.

– И все это время ты молчал? Ну, ты даёшь! Да за это время целое море воды утекло. Я думаю с самого начала надо было бороться всеми способами за свою любовь. Ты, наивный, захотел, чтобы девушка три года ждала, когда же ты наконец решишься ей сказать, что любишь. Да, ты бегом должен к ней сейчас же бежать и на коленях объясняться. Понял?

– Нет, сейчас не могу, потому что много выпил и сегодня я уже хотел все рассказать, а тут подвернулся этот Алан со своим концертом и все испортил, – Стив резко отвернул голову от собеседника и стал смотреть на стену.

– Как тебя зовут?

– Стив, и я заведую лабораторией института генетики и микробиологии, в котором боссом является этот же самый Алан. А вот он и встречается с Эмили, которую я люблю. Понимаешь меня? – Стив приподнял стоящий на стойке стакан и снова стукнул им об стойку бара для пущей убедительности.

– Вот что, Стив, зови меня просто Руди. Я журналист из Нью-Йоркской газеты. И как журналист могу о себе твёрдо сказать, что имею огромный опыт общения с людьми. Пришлось повидать множество разных жизненных ситуаций и характеров людей. И мне кажется, что я смогу тебе помочь в этом деле. Давай ещё по одному бокалу за знакомство. Я угощаю.

– А сегодня я не откажусь, муторно у меня на душе, понимаешь? Ты не думай, что я каждый день такой! Нет, не каждый. Ни—ни, – и Стив помахал пальцем перед лицом Руди. – Учёному нужен трезвый ум и холодный рассудок, понял?

– У меня и в мыслях не было тебя в чем—либо обвинять. Я тоже не каждый день вот так выпиваю, но сегодня можно. Я встретил хорошего парня, но с разбитой душой и мне очень хочется помочь тебе, Стив. Ты просто должен разобраться в себе. Иначе не сможешь принять правильного решения. А теперь за знакомство по бокалу, потом за дружбу по другому бокалу. Примем анти—стресс, по—дружески с тобой поговорим и тебе станет намного легче. Кстати, могу сказать, что нам журналистам трезвый ум и холодный рассудок, как ты говоришь, зачастую нужен не меньше, чем вам – учёным. У нас знаешь сколько разных сложных ситуаций бывает в журналистике? Ууууууу – сколько! – захмелевшим голосом сказал Руди.

– Думаю, что мы с тобой подружимся. Ты из какой газеты? – Стив со строгим выражением лица остановил свой блуждающий взгляд на глазах Руди.

– Мне тоже кажется, что мы станем с тобой друзьями. А сам я из газеты «Морнинг рипорт» и сейчас нахожусь в законном отпуске. Решил поездить по малым городкам юга нашей страны. Подальше от суеты больших городов, подальше от политики. Посмотреть, чем живут люди на юге. Может какой материал заодно подвернётся. Да и просто можно совместить полезное с приятным и отдохнуть в располагающей обстановке, – ответил Руди.

– О, это очень хорошо. В нашем маленьком, но симпатичном городке действительно можно здорово отдохнуть от вашей Нью-Йоркской неразберихи, лучшего места не найти. Как никак южный курортный городок на побережье океана. Что может быть лучше в это время года? М-даа… А, я вот занимаюсь вопросами генетики. Пытаюсь улучшить, понимаешь, жизнь человечества, а вот свою собственную улучшить ну никак не получается. Ха! Ха! Правда смешно? – спросил Стив и опустил голову.

– Это каким образом ты собираешься улучшить жизнь человечества? – заинтересовался Руди.

– Хочу немного покопаться в генетике человека. Немного кое—что подрегулировать, кое—что изменить и ву—аля – новый человек. Но вот об этом я тебе говорить не имею никакого право. Потому, что запретили. И поэтому – тссс, – заплетающимся языком, приложив палец к губам, прошептал Стив на ухо Руди. – Я не имею права тебе все рассказывать, понимаешь?

– Тогда не надо нарушать государственные секреты, – не менее трезвым голосом ответил Руди.

– И, понимаешь, совсем недавно запретили рассказывать про нашу работу. Вот что странно. Я, как учёный, не понимаю этого, – Стив замахал головой. – Почему генетика вдруг стала такой секретной наукой? Ведь я много ездил на конференции генетиков. Выступал с докладами о ходе своих разработок.

– Ну, и не будем об этом говорить. Поговорим лучше об Эмили, – сменил тему разговора Руди.

– Эмили…, – лицо Стива расплылось в блаженной улыбке, и его голова с резким стуком опустилась на стойку бара.

Утром, как сквозь толстую подушку, до Стива пытался добраться звонок коммуникатора. Он лежал на кровати в собственной квартире. А вот память никак не хотела давать ответа на вопрос: «Что вчера вечером произошло и как он потом оказался дома?».

Глава 3. Заказчик

Коммуникатор противно вибрировал и звонил, а сознание Стива крыло его всем, чем могло. Первый раз за все время работы в институте молодой руководитель лаборатории проспал на работу. Наконец Стиву с большим трудом удалось разлепить глаза и кое—как взять трубку.

– Ты, что, с ума сошёл? До сих пор ещё в постели? – кричал Алан из коммуникатора, – быстро вставай, одевайся, и чтобы через полчаса был в лаборатории. Я сейчас еду в аэропорт за нашим высоким гостем.

– Ладно, – хриплым, от страшной сухости во рту голосом, пытался членораздельно произнести Стив. Это было все, что на тот момент он мог ответить.

«Ещё ни разу не видел, чтобы Алан так нервничал», – размышлял Стив, стоя в ванной комнате под упругими, ледяными струями душа. Стив впервые за свои двадцать девять лет напился до самых чёртиков. Да, бывало выпивал, но очень аккуратно и крайне в меру. Никогда ещё в жизни не было такого, как вчера, чтобы ничего не помнить, но вчера у Стива был очень серьёзный повод снять стресс. Тем более у него перед самым носом увели любимую девушку. «И кто это у меня увёл Эмили? Мой босс! И чего Алан теперь так нервничает? Подумаешь, приехал какой—то гость. Главное, что он ходил вчера с Эмили на концерт и целый вечер мог быть с ней рядом. Черт, почему я не додумался поинтересоваться у Эмили что ей нравится?», – ловя ртом холодные струи воды продолжал сокрушаться Стив, – «Почему не пригласил её на концерт? Почему вчера ничего ей не сказал? Почему Алан всё это смог сделать, а я нет? Ведь вроде я не такой и дурак, а с Эмили, ну, просто тупею. Может действительно Руди прав и все со временем. Ладно, пусть приезжает этот гость, может он поможет с деньгами и тогда удастся наконец-то по-настоящему поработать над своим проектом», – принял окончательное решение Стив и резко перекрыл воду.

Через полчаса он был уже в институте. Представитель корпорации оказался невысокий, полный, лысоватый, постоянно отдувающийся человек. Звали его мистер Макфейн. Он одновременно занимал три руководящих поста: советник президента Соединённых Штатов Америки по вопросам национальной безопасности, член Совета директоров компании «Юнайтед топ продуктс» и одновременно состоял в наблюдательном совете института генетики и микробиология. Пристальный взгляд чёрных глаз из-под очков в толстой золотой оправе у этого человека был неприятен и непроизвольно заставлял собеседника отводить глаза в сторону.

Директора института в присутствии гостя было не узнать. Куда только подевалась его гордая осанка? Из-за низенького роста «высокого гостя» директор института в полусогнутой позе шёл чуть позади мистера Макфейна, объясняя цели и задачи проводимых работ. Выглядело это довольно забавно, так как разница в росте у гостя и директора составляла больше фута. Стив шёл за этой парочкой и слышал, как Алан не раз упомянул о недостаточном финансировании работ, на что мистер Макфейн утвердительно кивал. Так вся делегация следом за Аланом и советником президента прошла гуськом по всем корпусам и лабораториям института. В лаборатории Стива с презентацией программы «активатор вкусовых предпочтений» выступал сам руководитель лаборатории. Лучше его этой проблемой в институте никто не владел. Стив, словно щука карася в родном омуте водил мистер Макфейна и всех присутствующих по закоулкам коммерческого проекта. Представитель заказчика продолжал размеренно кивать и соглашаться со всеми сказанным учёным, но в конце презентации советник президента предложил провести дополнительные испытания продукта на более расширенной группе людей. Для Стива это было совершенно неожиданное предложение, ибо активатор ещё не был до конца проверен на добровольцах и не были вскрыты возможные риски его негативного воздействия на организм человека. Стив пытался настоять на том, что при широком публичном испытании продукта нельзя гарантировать полное отсутствие любых негативных последствий. Но мистер Макфейн уцепился за положительную статистику гарантированного привыкания к продуктам с «активатором вкусового предпочтения». Стив попытался заявить об отрицательном отношении к началу публичного испытания, но взгляд мистера Макфейна стал красноречивей намёка водородной бомбы. Стив не стал развивать дальше свою мысль, дабы «бомба» не взорвалась и не накрыла взрывом будущее финансирование программы «здоровый человек». Учёный резко замолчал, не зная, что делать дальше. «С одной стороны – кардинальное укрепление здоровья людей всей Америки и здесь речь идёт о более чем четырёхстах миллионов человек, а с другой – проверка активатора на более широкой, но все же сильно ограниченной группе людей. Может там не будет и тысячи человек? Без этой проверки мне не дадут денег под проект „здорового человека“! Как поступить?», – терзался сомнениями Стив. Алан, увидев. что учёный не может выйти из ступора, быстро взглянул на советника и как подброшенный катапультой вскочил с кресла и мгновенно перехватил инициативу выступления.

– Господа, – прервал вынужденную паузу директор института, – Я думаю, что моему коллеге, в основном, удалось продемонстрировать нашему уважаемому высокому гостю степень готовности лаборатории руководимого мной института к сложным проектам. Но он человек науки и не может видеть всю глубину проблемы с позиции государства, а у нас в гостях находится советник президента, обладающий по данной программе всеми возможными полномочиями. Поэтому окончательное слово о дальнейшем претворении в жизнь программы активатора остаётся за советником президента. Он приехал поставить перед лабораторией конкретные задачи по важной государственной программе. Для ознакомления прошу остаться Стива Стоуна и ответственных руководителей отдельных направлений проекта. Всех остальных прошу продолжить работу.

Зал конференций легко вместил всех приглашённых. Макфейн и Алан разместились за широким столом ведущих собрание и потихоньку между собой о чем—то переговаривались. За их спинами на экране отображалась политическая карта Северной и Южной Америк. На ней ярким жёлтым пятном, притягивающим взгляд всех присутствующих, была страна с названием «Венуэлла». Довольно крупного государства в Южной Америке. Макфейн время от времени бросал косые, испытывающие взгляды на Стива.

– Господа, попрошу вашего внимания, – постукивая по столу дорогой отделанной золотом ручкой, начал Алан, – Советник президента США расскажет нам о сути подготовленного нашим многоуважаемым гостем плана тестирования разработанного нашей лаборатории продукта. И попрошу вас помнить, что вы все подписали с институтом соглашение о конфиденциальности информации о проекте и все, что здесь будет сказано не должно разглашаться за стенами нашего института. А теперь все внимание своё нашему гостю.

– Ещё раз всем добрый вечер, – отдуваясь начал мистер Макфейн. Чтобы рационально использовать ваше дорогое рабочее время, я сразу начну без предисловий и по самой сути нашей проблемы. Наш уважаемый господин учёный не прав, когда пытается со своих научных позиций решать глобальные государственные задачи. Вы все знаете, что закон Соединённых штатов запрещает тестирование лекарственных препаратов без согласия испытуемых. Кроме того, испытания такого продукта, как ваш на территории Соединённых штатов – это нарушение закона о честной конкуренции. Мы просто не имеем права проводить дальнейшие проверки вашего продукта на территории нашего государства, даже в ограниченном количестве. В связи с изложенными обстоятельствами, и учитывая определённые государственные и политические интересы нашей страны, правление корпорации, посоветовавшись на государственном уровне, приняло решение провести испытания активатора на территории третьей страны. Из представленных вариантов наиболее оптимальным и с политической, и экономической точек зрения мы считаем вариант проведения работ на территории государства Венуэлла. Объясню почему. Основной причиной является, конечно, наш политический и экономический интерес к этому государству. Вторично, но не по значению, это то, что Венуэлла является крупным импортёром наших продуктов питания. К этому можно причислить продукты как непосредственно поставляемые различными корпорациями, так и продукты, производимые по нашим лицензиям, на территории Венуэллы. Кроме того, имеющиеся на их территории производственные мощности недостаточно развиты, а сам фонд производства сильно устарел и для расширения производства требуется его кардинальная замена. Для этого необходимо значительное финансирование, которым правительство Венуэллы не обладает. Соотношение количества и качества продуктов, производимых в самой Венуэлле и закупаемых ими продуктов питания достаточен для лёгкого вхождения на их рынок как через третьи страны, так и непосредственно через наши американские корпорации. Таким образом, мы достаточно легко можем взять под свой контроль рынок продуктов питания в этом государстве по всем интересующим нас направлениям. Вся эта совокупность даёт нам возможность комфортно проводить проверку эффективности наших добавок к продуктам питания. Оставим, пока, за добавкой нейтральное название – «активатор вкусовых ощущений». Линейку продуктов питания необходимо выбирать, ориентируясь на массовый и повседневный спрос местного населения. Напомню корпорации «Юнайтед топ продуктс» необходимы продукты, позволяющие привлечь на свою сторону максимальное количество потребителей с достаточной эффективностью отдачи капиталовложения. Успешное выполнение задания по созданию и внедрению в массовое производство «активатора вкусовых ощущений» послужит укреплению имиджа нашего государства на всех внешних рынках. В этом случае, после успешного тестирования, мы сможем распространять продукты питания, которые будут незаменимы и вне конкуренции по всему миру. Потребители просто не смогут отказаться от наших товаров ни на один день. Весь мир будет буквально кормиться с руки Америки. Эффективность экономики нашей страны возрастёт многократно. По всей стране появится множество новых рабочих мест, заработная плата работников всех отраслей будет неуклонно расти. Появятся средства на улучшение социальной сферы обслуживания населения нашей страны. И вы, как патриоты Америки, будете основоположниками этого невиданного прогресса роста благосостояния нашей страны. Я верю, что вы приложите максимальные усилия для выполнения этой удивительной и грандиозной миссии. Можете считать это наиважнейшим государственным заданием. На исполнение заказа вам даётся один месяц. А вот господина учёного, я к сожалению, не знаю его фамилии, я лично попрошу также, как и всем сотрудникам, приложить максимум усилий для успешного окончания крайне важного государственного проекта. У меня все, господа учёные, – советник президента закончил свою речь и оглядел всех присутствующих в зале.

Увидев положительную реакцию собравшихся, он с удовлетворением сел на место и многозначительно улыбнулся Стиву. Собрание закончилось и молодой учёный почувствовал себя полностью раздавленным. Всю методику учёного постепенной, аккуратной работы и доведения продукта до безопасного применения, грубо смели, словно тяжёлым бульдозером. Стив согласился помочь корпорации довести вкусовые ощущения от продуктов до идеала, но делал учёный это только ради обещанного финансирования на проект здорового человека. У Стива даже и мысли не было влезать своими научными работами в государственную политику.

Сотрудники института расходились, а Алан после столь удачной презентации нового проекта в институте, решил отвезти своего высокого гостя к себе домой. Директору хотелось выказать советнику президента всё своё гостеприимство хозяина мероприятия, заодно можно было показать мистеру Макфейну недавнее приобретение – свою виллу. Может появится возможность поговорить о перспективах своего карьерного роста. Небольшой инцидент со Стивом не в счёт, ведь Алану легко удалось исправить оплошность этого учёного—неудачника.

Огромный трехэтажный особняк директора института находился посредине парка в двести акров с зелёным, тенистым деревьями и фонтанами. Для Алана это приобретение являлось неоспоримым предметом его гордости. Всю дорогу, сидя с мистером Макфейном на заднем сиденье своего золотистого с перламутром лимузина, директор не прекращал рассказывать о своём доме и ухоженном парке. Выйдя из автомобиля, Алан с гостем стали подниматься по широкой белой лестнице, ведущей в дом. На верхних ступенях лестницы Алан специально приостановился, чтобы у советника президента появилась возможность прочувствовать красоту чудесного вида на парк с геометрически правильными дорожками между аккуратно постриженными зелёными кустами.

В приёмном зале уже был накрыт стол для высокого гостя. Старинный тёмный дубовый столовый гарнитур сочетался по стилю с не менее старинным китайским фарфором. Все это вместе дополняли подлинники картин Голландских художников, развешенных на стенах, обитых красным китайским шёлком. Все вместе это создавало атмосферу чрезвычайной роскоши и помпезности. Со стен на гостя смотрели чужие портреты давно забытых знатных особ. Дом стоит огромных денег, но Алан и не жалеет об этом. Все это богатство было куплено на взятый в банке кредит. Деньги были большие, но последний проект Стива мог дать шанс Алану осуществить свою мечту стать сенатором, и тогда этот дом покажется ничтожной безделушкой на фоне будущих его богатств. Главное, чтобы Стива не заклинило на его проекте о здоровом человеке и, чтобы государственный проект был доведён до конца в срок. Тогда его мечта выкупить дом станет легко осуществимой реальностью. Алану было уже около сорока лет и давно наступила пора обзавестись семьёй. К выбору невесты будущий кандидат в сенаторы подходит со всей скрупулёзностью. Свой взор он обратил на нового врача амбулатории Эмили Роус, которая формально находилась в подчинении директора института. Сама Эмили являлась девушкой неплохо воспитанной и образованной. Происходила она из небогатой, скромной семьи и не была избалованна роскошной жизнью, а значит, по рассуждениям директора института, будет ценить обрушившееся на неё счастье обладать огромным богатством. Алан считает, что в его нынешнем положении жена должна быть образованной и иметь яркую, эффектную внешность. К предстоящему выходу в свет с новой пассией Алан готовился очень тщательно, ведь в этом деле важна каждая мелочь, особенно впечатление, которое произведёт их пара на высшее общество. Ведь, чем черт не шутит, может после проекта можно будет попробовать с помощью мистера Макфейна побороться за кресло сенатора. А почему бы и нет? А кандидат на пост сенатора может быть только женатый гражданин США, другого варианта общество не приемлет. Тогда у Алана будут новые связи и другой уровень роста общественного положения. Мысли роем носились в голове директора института, но Алан во время обеда не забывал обходительно ухаживать за высоким гостем, а Мистер Макфейн же, в свою очередь, продолжал нахваливать особняк и вкус хозяина. Алану это было чрезвычайно лестно.

После десерта Алан не удержался от искушения и в продолжении своих заветных мыслей, вслух намекнул советнику президента о своей большой мечте – баллотироваться в сенаторы. Он благосклонно кивнул, но промолчал и не стал вслух озвучивать свои мысли. Мистер Макфейн молча дожёвывал мясо индейки в красном ягодном соусе с овощами и запивал бокалом Шардоне из Калифорнии десятилетней выдержки. Алан надеялся, что богатый опыт советника во время выборов в сенат будет весьма кстати, ведь не повредит мистеру Макфейну ещё один свой человек во власти. И в свою очередь Алан своего покровителя никогда не подведёт. Он лелеял надежду на благосклонность советника и не торопил его.

Позже, когда Алан уже перестал ждать ответа, мистер Макфейн согласился с доводами Алана и пообещал, что в случае успеха реализации проекта помочь ему в избирательной компании. «Но услуга за услугу.», – сказал советник.

– Алан, как ты смотришь на то, если мы сейчас не будем форсировать работы по программе «здоровый человек»? – спросил он.

– Я обещал Стиву, что как только институт получит деньги за проект компании «Юнайтед топ продуктс», сразу приступим к полномасштабной работе над его программой.

– Похвально, что ты печёшься о проектах своих сотрудников, да и обещания конечно надо стараться держать. Но держать их надо, Алан, только тогда, когда это действительно целесообразно, а сейчас это совершенно не тот случай.

– Почему, господин советник? – не понял директор.

– Не приходилось ли тебе, Алан, задумываться о последствиях реализации программы Стива? – медленно проговорил Макфейн.

– Честно говоря, не думал, – быстро ответил Алан.

– Я так и предполагал, что ты до конца не представляешь всех последствий столь непродуманного шага. Тогда представь себе, что Стив предлагает нам начать войну, – ехидно произнёс советник.

– Какую войну? – озадаченно спросил Алан.

– Самую настоящую войну. Финансово—политическую войну со всеми американскими фармацевтическими и медицинскими компаниями и корпорациями, Алан. Учёный предлагает создать самодостаточную и саморегулирующую систему внутри человека и этой системе не будет нужно для выздоровления никакое внешнее вмешательство. Человек будет практически всегда здоров. Отлично, казалось бы, но это отлично для отдельно взятого, конкретного человека. Теперь подумай на чем живёт и процветает вся нынешняя фармацевтика и медицина? А я тебе скажу – на постоянных болезнях человека. И если Стив доведёт до конца свой проект, будет практически ликвидирована за ненадобностью вся нынешняя фармацевтика и медицина. Останутся, может, какие—то там крохи в обслуживающей сфере, но и эти крохи будут заточены на совершено иные функции. Подумай о тех могущественных людях и ресурсах, которые сейчас стоят за нашей фармацевтикой и медициной. Как ты думаешь, эти люди, обладающие огромными ресурсами власти и денег, будут молчать и терпеть пока их ликвидируют за ненадобностью? Я не говорю уже о миллионах людей, которые по мановению волшебной палочки Стива будут выкинуты с работы, – закончил с выводами советник и устремил пристальный взгляд чёрных глаз на Алана.

– Действительно, как—то уж очень жутковато получается, – передёрнул плечами директор.

– Вот и я об этом. Можно, конечно, отдельным людям, которые действительно достойны, чтобы долго жить без болезней и старости, предоставлять такую возможность, но к этому надо подходить очень осторожно и строго индивидуально. А давать массово всем людям здоровье и долголетие, по—моему, не стоит, – поморщился Макфейн.

– Я понял вас, господин советник, – преданно глядя ему в глаза произнёс Алан.

– Кстати, кого из себя представляет этот Стив? – продолжил Макфейн и в его глазах появился огонёк любопытства.

– Трудяга до мозга костей, помешан на своей генетике, кроме неё ничего вокруг не видит. Здоровье своё уже в двадцать девять лет почти подорвал, как только переутомится теряет сознание и падает в обморок. Недавно отправил его в амбулаторию проверится, пусть пройдёт необходимые тесты. Проект с компанией «Юнайтед топ продуктс» ведь очень ценный и нельзя подвергать риску выполнение такой важной работы из—за здоровья заведующего лабораторией, а он это не понимает и работает по ночам практически без сна по несколько дней кряду. Политикой вообще не интересуется. Одним словом, типичный учёный, – закончил описание Алан.

– А если вдруг что—то все—таки случится со здоровьем Стива, например, какие—то осложнения. Замену ему найдёшь легко?

– К сожалению, нет, не смогу. Здесь не так все просто. У него узкая специализация, но такой головы как у Стива боюсь, что и во всем мире вряд ли найдёшь, – сокрушённо вздохнул Алан.

– Тогда пригляди за ним получше. Если что—нибудь найдут медики – сразу дай мне знать. И в своих поступках в дальнейшем думай больше об интересах нашего государства. Ведь сенатор – это прежде всего политик и только в самую последнюю очередь он может себе позволять быть кем—то другим. У тебя сейчас государственный и очень ответственный заказ. Я не думаю, что для тебя работа в институте останется столь же актуальна, как сейчас, после назначения на пост сенатора, – указал пальцем на Алана советник президента.

– Мне кажется, что я понял вас, мистер Макфейн, – склонив в полупоклоне голову ответил Алан.

– Вот и прекрасно, – советник удовлетворённо похлопал директора по плечу.

Хозяин и гость остались явно довольны друг другом. Макфейн в лучшем виде получал свой проект, а Алан, в перспективе, с помощью мистера Макфейна мог выдвинутся на пост сенатора.

Поздно вечером гость в сопровождения хозяина отправился на аэродром, где советника ждал его частный самолёт. Уже сидя в кресле, Макфейн разглядывая в иллюминаторе огни вечернего города, задумался о возможностях своего проекта и шагах, которые ещё предстоит пройти. «Алан в моей игре будет играть по тем правилам, которые я ему напишу, – размышлял советник. – Он мне обязан должностью в институте, а теперь будет выкладываться за кресло сенатора. Но вот к Стиву надо будет приглядеться, кажется, что с этим учёным придётся мне держать ухо востро. В тихом омуте ведь черти водятся.»

Алан в это время на веранде своего дома сидел в шезлонге с бокалом вина в руке и смотрел на звезды, высыпавшие на бездонном чёрном южном небе. Иногда на фоне звёзд появлялись цветные проблесковые маячки, пролетающих над Аланом самолётов. «Может быть, когда—то вместо мистера Макфейна в таком самолёте по государственным делам буду летать я, – мечтал хозяин роскошного дома, – а должен помочь мне в этом деле Стив Стоун, и я сделаю все, чтобы моя мечта исполнилась.»

Глава 4. Джеймс

Джеймс сидел в своём кабинете и курил проеденную табаком старую курительную трубку. Ей было уже лет тридцать, но менять её на новую старый инспектор не согласился бы и за деньги. Раздался звонок коммуникатора. Хозяин кабинета не торопясь положил курительную трубку в пепельницу, откашлялся и поднял трубку коммуникатора.

– Привет, Джеймс. Как служба? – раздался голос советника президента.

– А, это ты, Макфейн. Привет. Да, вроде, как всегда. Работаю помаленьку. А у тебя, наверное, что—то случилось, ведь просто так ты мне не звонишь?

– Ты угадал, есть к тебе дело. Помнишь Стива из института Алана?

– Да, конечно помню. Мы с Адамсом вчера по твоему указанию провели с этим учёным установочную беседу. Немного его пугнули, чтобы правильно себя вёл.

– Всё верно сделали. Ну и как тебе этот парень? – насторожённым голосом спросил Макфейн.

– На мой взгляд он помешан на науке, а для получения большого количества достаточно влиятельных врагов направление работ выбрал весьма перспективное, но может получить и не менее сильных покровителей. А вот какую сторону он выберет, я не берусь предсказать, – Джеймс снова взял в руку курительную трубку и стал постукивать ею о край пепельницы, чтобы вытряхнуть старый табак.

– Надо будет за ним понаблюдать, Джеймс, – с насторожённостью в голосе ответил Макфейн.

– Есть какой—то повод? – инспектор перестал постукивать курительной трубкой о пепельницу.

– Думаю, что вскоре найдётся. У него есть некая идея—фикс о «здоровом человеке», и мне бы очень хотелось знать: не помешает ли его идея выполнению основной работы? – закончил свою мысль советник.

– У меня тоже появилось желание к нему приглядеться. Уж очень эти учёные непредсказуемы в своём поведении. Особенно, если придумали что—то такое, что, по их мнению, является революционным явлением в науке, – ответил Джеймс.

– Вот, видишь, как слаженно мы с тобой думаем? Не зря у наших семей дома стояли по соседству. А помнишь, как нам в молодости нравились одни и те же девушки? – дробно засмеялся Макфейн.

– Да, как это давно всё было, Макфейн, – задумчиво протянул инспектор.

– А ты сам, Джеймс, не меняешься. Хоть что—то в этой жизни постоянно. Тогда действуй и дай мне знать, если появится что—то интересное по Стиву, – завершил свою беседу советник президента.

– Непременно, Макфейн, – заверил его Джеймс.

Раздался сигнал отбоя, Джеймс в задумчивости положил трубку и нажал кнопку внутреннего коммуникатора.

– Адамс, зайди ко мне, есть разговор, – бросил инспектор в трубку.

В открытую дверь кабинета заглянул Адамс.

– Заходи, присаживайся, поговорим. Помнишь мы с тобой недавно были в институте генетики и микробиологии? Так вот, надо понаблюдать за Стивом, заведующим лаборатории института Алана. Человек он болезненный и у меня есть сомнения в его психологической устойчивости в условиях огромного нервного напряжения при выполнении государственного проекта. Для Стива, на мой взгляд, приоритетом является его идея о «здоровом человеке», но сейчас ему необходимо все своё внимание уделять только государственному заданию и не отвлекаться на второстепенные работы. В этой ситуации мне бы не хотелось, чтобы возник конфликт его личных интересов, как учёного, и интересов безопасности нашего государства. Учёные люди в подобной ситуации часто отдают предпочтения личным научным интересам в ущерб государственным. А мне очень бы не хотелось, чтобы на этот раз так случилось. Ты меня, надеюсь, Адамс, понял?

– Понял, босс, – бодро отрапортовал Адамс.

– Надо проследить за ним. Особенно меня интересуют его возможные контакты и темы разговоров с посторонними лицами. Сколько у тебя свободных парней? – Джеймс продолжал неотрывно смотреть на Адамса.

– Парочка человек, найдётся, – не задумываясь ответил Адамс.

– Местные ребята? – поинтересовался Джеймс.

– Нет. Из Вашингтона прислали молодых стажёров. Старые следопыты недавно ушли на пенсию. Вот Вашингтон и хочет «обкатать» у нас молодёжь. Приурочили к открытию в нашем городке нового офиса ФБР и как раз под новую институтскую программу их нам и прислали. Вот удружили, так удружили, но начальству, наверное, виднее, – многозначительно протянул помощник инспектора.

– Жаль, конечно, что так все не вовремя. Ну да ладно, надеюсь, что выкрутимся. Посмотрим, чему их там в Вашингтоне научили. Пускай понаблюдают за Стивом по всем правилам. Маршруты движения, его связи, интересы вне работы. Мы с тобой старые волки, так что не мне тебе объяснять, что надо делать. И проследи за качеством работы наших молодых агентов, если понадобится, подстрахуй их.

– Сделаем, шеф, не впервые. А что есть какие—то конкретные зацепки по Стиву?

– Вроде пока «чистый», но перепроверить его не помешает. Меня больше волнует психологическое состояние. Среди учёных встречаются люди с не очень устойчивой нервной системой, вот мне и кажется, что она может стать уязвимым местом Стива.

– Долго следить за ним будем? – спросил Адамс.

– Посмотрим за ним недельку, а там видно будет, – задумчиво, глядя мимо Адамса висящий на стене на календарь, проговорил Джеймс.

– О’кей, шеф, могу идти? – бодрым спросил Адамс.

– Давай, Адамс, действуй! И не забывай регулярно мне докладывать, – уже обычным, резким деловым тоном закончил Джеймс.

Инспектор задумался: «Не знаю почему, но не нравится мне ситуации, когда надо выбирать из двух зол меньшее. Наверное, потому, что неважно что выберешь – все равно окажешься в дураках. А что может выбрать другой человек вообще очень трудно предсказать заранее. А мне крайне необходимо знать: что выберет Стив. Надо будет подстраховаться и позвонить технарям. Пусть поставят в его квартиру „жучков“, да и за перепиской учёного тоже надо будет последить. Чем больше источников информации, тем лучше. Накрывать так накрывать.», – приняв окончательное решение, Джеймс успокоился. Рабочий день давно уже закончился. «Пора собираться домой», – подумал инспектор, но решил не изменять своей традиции и зайти в соседний бар пропустить свой вечерний «бокал для сна».

Он перешёл улицу, отделяющую здание его офис с соседним баром, и распахнул дверь питейного заведения. Свет в основном зале помещения бара был приглушённым, с красноватыми отсветами. Единственным ярким пятном в помещении была зона барной стойки. В полусумраке зала сидели несколько разрозненных групп посетителей. Местные ребята развлекались, раздавалась весёлая, громкая речь с периодическими выкриками различных цифр и имён. Явно обсуждались результаты последних бейсбольных матчей и всё это сдабривалось хорошей порцией ароматного свежего пива. А пиво в этом баре было самым лучшим в городке и никогда ещё не было дня, чтобы бар оставался без посетителей. Хозяин пивного бара был настолько старым, что гости заведения были уверены, что городок, бар и Ким на этой территории появились одновременно, поэтому даже в мыслях ни у кого не возникало спросить: откуда Ким приехал. Он был в городке всегда и это не подлежало обсуждению. Может он приехал когда—то из Китая или Японии, а может и из Кореи. Да, какая теперь разница? Городок без Кима как—то уже и не представлялся его жителям.

Пухлый, низенький хозяин бара с хитрыми, вечно смеющимися узенькими глазками всегда стоял на своём месте, за ярко освещённой, деревянной, доведённой до идеального блеска миллионами локтей посетителей барной стойки и полировал белоснежным полотенцем бокал. Ким высматривает на просвет и безжалостно уничтожает заученными движениями одному ему видимое пятно. «И так каждый моя приход, прямо какая—то мания чистоты.», – подумал инспектор, подходя к стойке бара. Взобравшись на высокий барный стул с потёртым кожаным верхом, он встретился взглядом с Кимом.

– Привет, Джеймс, – первым, отставив бокал и сложив перед лицом вместе обе ладони, поклонившись поприветствовал его хозяин бара.

– Привет, Ким. Все полируешь? – с усмешкой спросил Джеймс.

– А как же. Джеймс ведь на бокал смотреть все время будет. Какое у Джеймса будет настроение, если бокал будет с пятнами?

– Наверное, испортится и буду тебя ругать, – засмеялся Джеймс.

– Ну, вот видишь. А Киму разве надо, чтобы Кима ругали? Нет, не надо. Ким хочет, чтобы у Джеймса было хорошее настроение, тогда Киму тоже будет хорошо, – постоянно смеющиеся глаза Кима стали серьёзными.

– Почему тебе будет хорошо, когда мне будет хорошо? – с сомнением в голосе спросил Джеймс.

– Как же тут Джеймсу не понятно? Джеймсу хорошо – Джеймс щедрый. Джеймсу плохо – Джеймс жадный, а Киму нужно, чтобы Джеймс был щедрый, – сощурил опять в весёлом смехе свои глаза Ким. – Как всегда Джеймсу, полбокальчика виски—содовой налить?

– Нет. Сегодня, пожалуй, налей мне полбокала рому.

– У Джеймса был тяжёлый день? – вежливо, с пониманием закивал Ким.

– Скорее, я думаю, что ещё будет тяжёлый день, а может и не один, – задумчиво проговорил Джеймс. – Как у тебя дела, Ким. Что нового видел или слышал?

– У Кима ничего не меняется. Ким очень старый. Что может в мире старого Кима меняться? Ведь верно, Джеймс. Джеймс тоже скоро на пенсию пойдёт? – спросил Ким.

– В этом году у меня срок контракта заканчивается. Думаю, что начальство из—за моего возраста его больше не продлит. А жаль, поработал бы ещё. Ты ведь старый Ким и знаешь, что я в нашем городке всю жизнь отжил. Начальником полиции какое—то время прослужил, потом в ФБР перешёл. Недавно мне предложили возглавит новый отдел ФБР в нашем городке. Опять же, доверили мне это сделать как самому осведомлённому во внутренней жизни городка и института генетики. Прибавили оклад, а значит и моя пенсия будет побольше. Тоже неплохо. Вот закончу своё последнее дело и, наверное, спишут меня на отдых, – с тоской, глядя поверх Кима протянул Джеймс.

– Ким тоже думает об отдыхе, но Киму хочется накопить побольше денег для внуков. У Кима целых девять внуков. Всем внукам Ким помочь хочет, – важно приподняв подбородок, сказал хозяин бара.

– Внуки – это хорошо, а у меня не получилось с внуками. Жена не выдержала особенностей моей работы и ушла от меня. Детей она так и не захотела. Сказала, что мои дети будут расти бандитами у отца—полицейского, а отец вместо того, чтобы воспитывать их, все своё время будет просиживать штаны на проклятой службе. Вот после такого неудачного жизненного опыта я больше и не стал жениться, а может зря не женился? – грустно закончил описание своей жизни Джеймс.

– Да нехорошая у Джеймса история. Может Джеймс зря так сделал. Работа Джеймса людям очень нужная, а Джеймсу она очень вредная. Даже Ким не знает, как помочь, Джеймсу, – грустно опустил голову Ким.

– Ничего, Ким, прорвёмся. А как твои клиенты? На чаевые щедрые? – продолжил Джеймс.

– Да куда там! Наши ребята сам знаешь – жадные немного есть. Все время жалуются, что зарплата у них маленькая, а в долг много просят. Но Киму очень повезло – хороший, щедрый гость в городке появился. Видно очень богатый человек. Никогда не забывает отблагодарить старика, – важно произнёс Ким.

– Кто этот человек? – заинтересованно спросил Джеймс.

– Говорит, что журналист он. Из самого города Нью-Йорка. Так вот! – с довольным видом объяснил Ким, продолжая протирать бокалы.

– И чем этот журналист в баре занимается? Наверное, девочек поит? – уточнил Джеймс.

– Нет, с девочками журналист вообще не говорит. Всё время один приходит. Посидит, чашку кофе с коньяком попьёт. Почитает газеты. Посмотрит журналы и опять уходит. Каждый день так приходит. А вот вчера с учёным из нашего института говорил. Долго говорил. Учёный много пил, совсем пьяный был, – понизив голос, как по секрету, произнёс Ким.

– И о чем они говорили? – спросил Джеймс.

– Ким сильно не слушал, много клиентов у Кима было. Занят Ким был. но кое—что Ким услышал. Учёный сильно расстроен был. Любовь у него не получается. Пил много. Журналист успокаивал учёного. Говорил, что любовь у учёного получится. Журналист тоже много пил.

– Они были знакомы? – спросил инспектор.

– Ким не видел, что журналист и учёный знакомый был. Нет не видел. Незнакомы они были. Журналист и учёный вчера в баре познакомились, – погрузился в воспоминания Ким. – Да, Ким все правильно вспомнил! Нет, не были учёный и журналист знакомы!

– Спасибо, Ким, ты мне очень помог, – инспектор допил полбокала рома, закусив половинкой лимона, поморщился и встал со стула.

– Не за что, Джеймс. Ким всегда рад помочь другу. Ведь сколько лет Ким и Джеймс знакомы? Может ещё полбокала, Джеймс?

– Спасибо, Ким, на сегодня хватит. Пойду домой, – расплатившись, махнул на прощание рукой инспектор.

– Хорошего тебе вечера, Джеймс. Приходи ещё к Киму. – попрощался хозяин бара.

– Хорошо, Ким, обязательно приду. И тебе хорошего вечера, – ответил Джеймс.

На улице уже зажглись вечерние огни. Джеймс закрыл за собой дверь и остановился набить трубку свежим табаком. Красный цветок лотоса над входом в бар отражался в луже перед самыми ногами инспектора. Пока Джеймс разговаривал с Кимом, прошёл небольшой, тёплый дождь. Воздух парил после дневной жары. Раскурив трубку, инспектор откашлялся, поправил воротник рубашки и направился к своей старой квартире. За все время службы ему так и не удалось накопить на дом, а брать в долг у банка Джеймс принципиально не хотел.

Рябь тёмных углов домов и ярких от рекламы улиц создавало ощущение душевной неуравновешенности и тревоги. Наверное, действительно Джеймс старел. Никогда в молодости темнота не вызывала у него неприятного ощущения. Редкие прохожие торопливо шли по прямой как стрела брусчатой улице городка. Скорее всего, люди, спешат домой к своим семьям. «Всех их ждут дома, а меня, некому встретить на пороге квартиры, кроме моего старого, как я сам, кресла и телевизора. Богатства, так и не нажил за все свои тридцать пять лет службы. Есть небольшое накопление, но это всего лишь добавка к моей будущей пенсии.», – с грустью подумал старый инспектор.

Глава 5. Стив

В старый город на севере Америки Стив попал после окончания аспирантуры при университете. У него был замечательный, до самих корней волос пропитанный наукой учитель. Наверное, лучший специалист в области генетики во всем мире. Стив мог обратиться к нему с любой идеей, совершенно не обращая внимание на время суток. Двери очень скромного дома учителя были всегда для Стива открыты. Родители юноши погибли во время очередной геологической экспедиции в Южной Америке, когда он только—только закончил колледж. Будучи другом семьи, учитель заменил Стиву отца и мать, но жизнь в своих свершениях совершенно неумолима и пришёл день, когда Стиву суждено было расстаться и со своим учителем. Он умер во время эпидемии в Африке от болезни, для которой в то время тогда ещё никто не придумали способ лечения. Как учёный по призванию, учитель не смог спокойно сидеть в своей лаборатории, когда на другом конце Земли массово гибнут люди от эпидемии. Он пытался успеть расшифровать код ужасной новой болезни, но скорость её распространения оказалась быстрее хода мысли учёного, и учитель не успел завершить начатую борьбу за жизнь людей.

Стиву повезло, что вскоре после смерти учителя появилось объявление о вакансии в институт генетики и микробиологии на юге Америки. Молодой учёный, уже успевший защитить научное звание, успешно прошёл все этапы собеседований и был принят на должность заведующего лабораторией института. После смерти учителя у Стива появилось устойчивое желание как можно скорее покинуть северный город с его зимними снегами и стужей. Этот город опутывал сознание Стива постоянными, жгущими разум воспоминаниями о гибели родителей и потере наставника. Особенно тяжело становилось с наступлением тёмной, дождливой осени. Ему было очень тяжело вечерами проходить мимо тёмного, пустого дома учителя, где не так давно ещё шли горячие споры о будущем человечества, где за чашкой чая решались самые сумасшедшие идеи революционного развития генетики, а теперь проходя мимо ещё недавно живого дома ему было очень тяжело видеть глазницы его опустевших, тёмных окон. Жилище страдал без хозяина, а Стив не хотел занимать в этом доме место учителя. Он не мог считать себя здесь хозяином.

Учитель был одинок и даже родных и близких у него не было. Генетик с большой буквы весь целиком отдавал себя науке и ни на что другое у него просто не оставалось времени. Беда бытового одиночества и сумасшедший интерес к науке крепко связали родственные души двух учёных. Учитель, отшельник по натуре, очень привязался к не блистающему своей внешность, но чрезвычайно умному юноше. Стив отвечал учителю взаимностью. По завещанию, все имущество и рукописи учителя перешли Стиву. Старый учитель бесконечно верил в то, что юноша достойно продолжит начатое им дело и наработанный материал будет хорошим подспорьем будущему молодому учёному в его научных изысканиях.

Дом Стив продал, так как строение было старым, да и место не ахти какое дорогое, поэтому на вырученные деньги Стив смог себе позволить купить только небольшую квартиру. Юноша считал приобретение пусть небольшого, но удобного жилища рядом с работой своей удачей. И вдвойне было хорошо, что переезжать надо было на юг Америки, где тепло и никогда не бывает сильных морозов. Все накопления родителей ушли на учёбу в университете и аспирантуре, но это молодого учёного сильно не беспокоило. Впереди была возможность в хороших условиях продолжать заниматься любимой генетикой и это было главным для молодого учёного.

Стиву дали очень хорошо оборудованную лабораторию в институте генетики и микробиологии. Теперь у него появилась возможность осуществить свою мечту и мечту учителя – сделать человека сильнее жизненных обстоятельств, абсолютно здоровым, устойчивым к любым невзгодам. Наставнику не удалось претворить в жизнь свои идеи, но Стив верил, что ему это удастся и работы над проектом уже близились к окончанию. Проверка на животных воздействия бактериального генного модификатора отработана и дала хорошие результаты. Вот уже прошёл год, как подопытные животные ничем не болели, несмотря на то, что их регулярно пытаются заразить различными бактериями и вирусами. Необходимы были добровольцы, чтобы начать проверку на людях, но нужно было их ещё найти и уговорить, а самое главное денег на программу пока ещё не было. Но у Стива была надежда, что Алан сдержит своё слово и после удачного окончания коммерческого проекта он все—таки даст деньги на программу.

Пока суть да дело учёный принял решение проверить действие созданного им бактериального генного модификатора на самом себе. Стив полагал, что учёный сможет точнее отреагировать на все изменения, происходящие в человеческом организме и составить более верное представление обо всех процессах, на что вряд ли способен доброволец. Да и нечестно, на взгляд молодого учёного, ставить опыты на других людях, которые до конца не понимают, что с ними может произойти, а самому в это время находиться на безопасном от опытов расстоянии. У учёного временами возникала необъяснимая слабость с кратковременной потерей сознания. Все говорят, что это результат переутомления, может и так, но Стив думает, что это скорее всего незначительный побочный эффект, возникший в начале пути к успешному взаимодействию бактериального генного модификатора и человеческого организма. Главное, что учёному удалось побороть кардинальное отторжение и заставить организм настроиться на нужное взаимодействие с модификатором.

Никто из института генетики и микробиологии не знает об опытах Стива на самом себе. Даже Эмили он ничего не рассказал. С молодой девушкой Стив познакомился три года назад, в день своего приезда в институт. Как новый сотрудник по контракту с институтом он был обязан пройти медицинское обследование и предоставить результат в управление кадрами института. В то время Эмили сама ещё была «зелёный» и зеленоглазый терапевт и она только что получила назначение в институтскую амбулаторию. После знакомства с Эмили Стив несколько раза посидел с ней в кафе, но это были случайные встречи, большей частью во время обеденных перерывов. Посидели, поговорили о жизни, о погоде, и разошлись и даже не обменялись номерами своих приватных коммуникаторов, Девушка молодому человеку очень понравилась, но каждый раз при встрече Стив терялся и не находил нужных слов для объяснения с Эмили. Да, какое там объяснение, даже пригласить на свидание не хватило духа. В силу нерешительности своего характера он до одури боялся получить отказ от зеленоглазой красавицы, Считая, что лучше жить в неведении, чем быть отвергнутым. Так незаметно пошёл уже третий год и теперь, когда Алан начал активные ухаживания, Стив просто не знал, что делать. «Попытаться рискнуть объясниться или теперь уже слишком поздно? Да и прилично ли мешать зарождающимся отношениям?», – задавал себе бесконечные вопросы молодой человек. Руди в этом вопросе имел совершенно другое мнение. Новый друг Стива утверждает, что можно и нужно побороть свою нерешительность и объясниться в любви, но Стиву было очень трудно пересилить свою боязнь быть отвергнутым. «Может уход в науку в ранней юности дал о себе знать. Я очень мало в своей жизни общался с девушками и слишком рано ушли из жизни мои родители, а теперь мне не с кем теперь посоветоваться. Мама, наверное, смогла бы помочь мне укрепить веру в себя и избавиться от излишней нерешительности, а отец смог бы рассказать, как познакомился с мамой и ка объяснился ей любви», – с грустью думал Стива.

Все эти мысли всплывали в голове во время короткого завтрака. Стив уже допивал свой утренний кофе, когда Маркиз запрыгнул к нему на стол, и выгнув спину с поднятым хвостом стал ходить кругами перед его лицом. У кота это был утренний ритуал. Маркиз уже поел и ждал, когда Стив перед уходом на работу его погладит. Молодой человек потрепал кота по загривку и ткнул пальцем в розовый нос. Потом посмотрел Маркизу в глаза и подмигнул и Стиву показалось, что кот подмигнул ему в ответ. «Тьфу, ты. Наверное, малость недоспал», – в сердцах сплюнул Стив и погрозил коту пальцем. Времени уже совсем оставалось мало, пора было бежать на работу. Подмигнув ещё раз Маркизу, Стив подождал немного ответного подмигивания кота, но не дождался, и с облегчённо вдохнув, вышел из дома.

Погода на улице была хорошая и Стив решил сделать небольшой крюк до амбулатории и пройти все необходимые тесты. Нужно было это сделать давно, но постоянно не хватало времени. «Алан скоро съест меня без перца и соли окончательно и бесповоротно», – подумал Стив. До начала работы было целых полтора часа, а в амбулатории в такой ранний час обычно пациентов было очень мало. Уже подходя к зданию, Стив увидел впереди себя Эмили. Она шла на работу в лёгком, голубом летнем платье. Оно было подпоясано белым ремешком, что эффектно подчёркивало стройную фигуру девушки. Белые босоножки на её ногах хорошо сочетались с ремешком и сумочкой. Лёгкие каблучки, постукивая о цветную брусчатку, ведущую к амбулатории, создавали для Стива волшебную мелодию. Свет солнца, проникающий сквозь ветки различных растений, создавал своеобразную и волшебную игру теней на силуэте Эмили. От этого видения у Стива учащённо забилось сердце. Слегка обернувшись, Эмили заметила Стива и начала сбавлять ход, давая Стиву возможность догнать себя. Стив не заметил, как девушка обернулась, потому что его очень волновал предстоящий с ней разговор. Юноша быстро поравнялся с Эмили. Она в это время стала смотреть совсем в другую сторону. Её сердце билось столь же быстро, как и сердце у Стива.

– Привет, Эмили, – весело произнёс Стив, чтобы Эмили не заметила его волнения.

– А, это ты Стив. Извини, задумалась и не заметила тебя, привет. – смущённо ответила Эмили.

– На работу идёшь? – старался успокоить своё волнение спросил Стив.

– Конечно, Стив. А ты, наверное, ко мне на приём? Видимо уже прошёл все тесты? – Эмили с лёгкой улыбкой взглянула в глаза Стива.

– Да. То есть нет, то есть, наверное, все—таки да, – Стив совсем потерялся от её взгляда и снова заволновался

– Так да или нет? Я так тебя и не поняла, – рассмеялась Эмили.

– У тебя есть пять минут? – спросил Стив.

– Хоть полчаса. Я пока не вижу вокруг себя ни одного своего пациента, кроме тебя самого, Стив, – Эмили стала нервно перебирать пальцами ремешок своей белой сумочки.

Стив не знал, что спросить и поэтому задал самый глупый в этой ситуации вопрос. Совсем не тот, которого от него ждала девушка.

– Я с тобой говорю не как пациент. Я хочу спросить про вчерашний вечер. Ты ведь была на концерте?

– Да, была. А ты откуда знаешь, что я была на концерте? Хотя, как я сразу не догадалась, ты же работаешь у Алана, и он тебе, наверное, об этом рассказал, – весело сузила глаза Эмили.

– Да, Алан мне сказал, что вы ходили на концерт. Ну, и как он прошёл? Как тебе понравилось выступление Нью-Йоркского оркестра? – ничего не замечая вокруг себя продолжил Стив.

– Прекрасный был концерт, Стив. Дирижёр просто гений музыки. Так что вечер прошёл просто великолепно, а Алан, оказывается, интересный собеседник и очень внимательный кавалер. В общем, можно сказать, что неплохо провела время, – Эмили постаралась вложить в свой голос побольше сарказма в ответ.

– Я очень рад за тебя, – Стив опустил голову. Имя Алана напрочь отключило соображение и слух у Стива. Он не слышал Эмили.

– А ты вчера где был? – грустно продолжила Эмили, понимая бесполезность своих попыток дать подсказку Стиву.

– У меня вечер был не столь интересный, как у тебя. Думал о смысле жизни, – скороговоркой проговорил Стив.

– Этот вопрос ещё не удалось решить ни одному из мыслителей с самого момента зарождения человечества. Может ты будешь первым человеком, который сможет дать ответ на этот вопрос? – сказала Эмили и весело рассмеялась. – Чего ты надулся? Не обижайся. Я по—дружески пошутила.

– Нет, я не надулся. Мне надо проходить тесты, а я, наверное, немного боюсь это делать, – немного раздражённо, больше сердясь на свою неуклюжести и нерешительность, пробормотал Стив.

– Нечего боятся тестов, они почти все безболезненные. Когда их пройдёшь, заходи ко мне, посмотрим на результаты проверок, поговорим о твоём здоровье. Может и чего посоветую, – с наигранной весёлостью сказала Эмили.

– Хорошо. Пока, мне пора, – комкая слова, бросил Стив и быстро отвернувшись, скорее побежал, чем пошёл ко входу в амбулаторию.

– Пока, – удивлённо ответила Эмили в след Стиву, но он уже не слышал её слов.

Все тесты Стив прошёл быстро. Кроме него самого за все утро в амбулатории так никто и не появился. Можно было сразу зайти поговорить по поводу тестов к Эмили, но Стив так и не решился возобновить прерванный разговор.

В своей лаборатории Стив ознакомился с результатами обработки отчётов за предыдущие сутки. Все показания у подопечных пока были в пределах допустимых отклонений. Замечаний и изменений по ходу работ вносить не пришлось. «Хорошо бы побыстрее закончить с коммерческим заказом и приступить к своему проекту», – глядя на диаграммы лабораторных проверок устойчивости тестов «активатора вкусовых ощущений» думал Стив, – «А ведь можно совместить приятное с полезным и взять на проверку генетический материал у себя. Так закрутился с коммерческим заданием, что про это и забыл, а я ведь тоже подопытный кролик. Интересно насколько далеко зашли изменения в моем организме?»

Глава 6. Макфейн

Макфейну предстояло выступить с докладом перед расширенным советом национальной безопасности США. Темой доклада был продвигаемый самим советником «Проект реализации плана политического доминирования Соединённых штатов Америки в мировой политике». Советник президента связывал претворение своих замыслов в жизнь не только с будущим своей страны, но и собственного крутого политического взлёта. Поэтому мистер Макфейн немного волновался и нервно поглядывал на председателя комиссии. Наконец председатель объявил о своём решении начать слушание и его деревянный молоток опустился на стол, издав резкий хлопок. Макфейн ожидал этого удар молотка, но все равно немного вздрогнул. Отбросив волнение, он встал, одёрнул свой чёрный пиджак, поправил бабочку на белоснежной рубашке и направился к трибуне. На трибуне электронный суфлёр уже был включён и стакан воды стоял на своём месте. Макфейн ещё раз оглядел собравшихся членов комиссии. Все места в зале были заняты многочисленными приглашёнными должностными лицами. Советник президента мысленно помолился за успех и начал доклад.

– Добрый день уважаемые господа присутствующие и члены совета безопасности, – начал свою речь мистер Макфейн. – Имею честь представить вам свой пилотный проект расширения мирового глобального стратегического влияния нашего государства. Вы все знаете, как за последние десятилетия уменьшилось влияние финансовых инструментов Соединённых штатов в международной политике. В настоящее время количество государств, не использующих для взаиморасчётов американский доллар, постоянно растёт, что естественным путём выводит эти государства из—под нашего прямого влияния на их экономику. Все чаще к власти в таких странах приходят политически непредсказуемые личности, причём, абсолютно недемократическим путём. Они настраивают свой народ против тех ценностей, которые мы несём всему миру. Вы скажете, что у нас есть достаточный военный потенциал защитить демократические ценности от посягательства наших недругов. Да, есть, но вы также знаете, что, к сожалению, новейшие военные технологии становятся все дороже и дороже. Уже сейчас наш военный бюджет намного превысил триллион долларов. И опять же, к огромному нашему сожалению, такой бюджет становиться все тяжелее и тяжелее для экономики нашей страны. Приходится урезать различные социальные программы, что приводит к недовольству наших избирателей и, в целом, уменьшает их жизненный уровень. В тоже самое время, как я уже выше изложил, мы не можем достоверно утверждать, что надёжно обеспечили доминирующую роль нашего государства во всем мире, а это уже является прямой угрозой безопасности страны. Я бы даже сказал, что это затрагивает саму концепцию выживания Соединённых Штатов Америки в современном мире. Поэтому, уважаемые господа члены совета национальной безопасности, я выношу на ваше рассмотрение свой проект, который, на мой взгляд, позволит тотально изменить сам подход к технологии управления политической ситуации во всем мире. Внедрив моё предложение в жизнь, мы получим эффективный контроль за любой страной или регионом. А начнём мы свою программу с тотального контроля над Россией. Применив мою концепцию, мы сможем получить страну, полностью зависящую от американского продовольствия. Русский продовольственный рынок не защищён и своими внутренними ресурсами не обеспечивается должным образом. Их продовольственный рынок имеет сильную внешнюю зависимость. Мы сможем перехватить внешние каналы поставок продовольствия в Россию и приучить русских к американским продуктам питания. Это позволит наложить такую зависимость их рынка от наших товаров, что русские в конце концов и одного дня не смогут прожить без американских поставок. Это будет крахом их государственного суверенитета. Никто в мире не смог совладать с этим вздорным азиатским государством. Ни Наполеон, ни Гитлер, ни холодная война, вроде бы как успешно проведённая Западом, не дали ожидаемых результатов. Мы же, наконец, получаем ту уникальную возможность, которая позволяет взять ресурсы русских под наш разумный контроль. Это позволит нам использовать их уникальные природные резервы, несправедливо по воле судьбы, доставшиеся одним русским, на благо всего демократического человечества, – патетически завершил свою речь мистер Макфейн.

Заседание закончилось пару часов назад, потом были бурные дебаты, завершившиеся, к удовлетворению мистера Макфейна, победой его проекта. Теперь он сидел на своей старинной вилле в большом рабочем кабинете, выполненном в стиле барокко, за письменным столом, отделанным ореховым деревом. Два мраморных дога лежали с правой и левой стороны от его кресла. Обе собаки, высунув языки, часто дышали и преданно поглядывали на хозяина. В этом году опять была изматывающая аномальная жара. Кондиционеры, включённые на всю мощность, казалось, что не справляются со своей работой. Откинувшись в глубоком кожаном кресле, советник президента с явным удовольствием разглядывал огромную карту Европы на противоположной стене. На совещании Совета безопасности, наконец окончательно утвердили его план провести проверку жизнеспособности проекта на территории России и это было хорошее начало для выдвижения мистера Макфейна на пост Президента США, практически не побиваемый козырь. «Ведь никто ещё не смог похвастаться таким трофеем, как Россия, – Макфейн мечтательно прикрыл глаза. Советник в своей эйфории даже не замечал жары, хотя его полная комплекция во всех других случаях регулярно напоминала ему о температурных перекосах, – Он даст народу России наркотик, с которого эта отсталая, нищая страна никогда не сможет слезть – это безумно вкусно американская еда. И пусть только правительство России попробует вести свою собственную политику, тогда мы перекроем ей поставку наших продуктов, и Россия получит бунт, который ещё никогда не видела. Бунт, который будет подобен урагану страшной разрушительной силы. Он пронесётся по России и уничтожит её как державу. Останется неконтролируемая толпа, жаждущая только нашей американской еды и это уже будет никакая не держава, а только географическое понятие. Наши продукты будут для Российского правительства как кольт у виска, а палец на спусковом крючке будем держать мы – Америка.»

Но сейчас же в голове Макфейна появилась новая мысль, как лучше провести операцию прикрытия поставки активатора. Напрямую поставки продукта в Россию из штатов советник никоим образом не хотел допускать. Нужно было подстраховаться многоходовой комбинацией, в случае провала можно будет легко будет замести следы. Макфейн считал себя очень предусмотрительным и поэтому в этой игре, на его взгляд, очень неплохо смотрелась Польша. А потом можно через подставную фирму приобрести достаточно крупную пищевую компанию в России. Эта компания должна обладать хорошей сетью логистики по всей России или хотя бы полностью контролировать один из крупных регионов страны. Сырьё Макфейн решил ввозить в Россию из Польши, а в саму Польшу, возможно, из какого—ни будь государства Африки, которое в свою очередь будет получать из государства на другом континенте. Начал плести свои кружева мистер Оурем.

Неожиданно в его кабинете раздался вызов коммуникатора и на экране появилось лицо Михаила Кальянова, Макфейн улыбнулся, вспоминая, что несмотря на свой очень высокий пост в Российском правительстве, Кальянова у себя на родине звали: «Миша – пять процентов». Вот эти «пять процентов» мне и нужны, – усмехнулся Макфейн и довольный поднял трубку.

– Привет, Миша, а я как раз о тебе думал, хорошо, что позвонил. Наверное, чувствуешь мои желания, Миша, и это весьма похвально, – дробно, по—старчески засмеялся в трубку Макфейн.

– Добрый день, мистер Макфейн! Мы с вами ранее договаривались о звонке в это время, – чеканным голосом ответил Кальянов.

– О да, вспомнил, был такой уговор, ну, и как успехи в нашем деле? – спросил Макфейн.

– Все идёт по плану и груз отправлен в ваш адрес. По моим расчётам он к вам прибудет через неделю. Комплектация согласно нашей прежней договорённости.

– Очень хорошо, Миша. Я проконтролирую, чтобы груз без последствий прошёл нашу таможню.

– Мистер Макфейн, я хотел бы со своей стороны напомнить, что я сам лично следил за точностью исполнения вашего поручения, – почти шёпотом заговорил Кальянов.

– Мы помним твою преданность и будь уверен, что не забудем её по достоинству оценить, – заверил советник.

– Спасибо, мистер Макфейн. Приятно иметь с вами дело.

– У меня к тебе, Миша, есть ещё один, совсем небольшой бизнес. Мы заинтересованы в приобретении продовольственной компании на территории России. Компания должна быть достаточно крупной с развитой логистикой по всей стране или хотя бы доминировать в очень крупном регионе страны. Нам нужно, чтобы её продукция была по возможности в каждом продуктовом магазине, и чтобы эта продукция пользовалась массовым спросом у населения, – небрежным тоном, как при покупке на базаре картошки, произнёс Макфейн.

– Есть такие компании на нашем рынке, но они не из дешёвых приобретений, – задумчивым голосом ответил Кальянов.

– Господи, Миша, ты ведь не первый раз ведь это проделываешь. Ну, неужто у вас крупные компании вдруг по мановению твоей волшебной палочки не становятся бросовым товаром? – пренебрежительно спросил советник.

– Ну, если вы так смотрите на этот вопрос, – с предвкушением хорошего дохода в голосе, сказал Кальянов.

– Конечно так, Миша. Мы не намерены за ваши предприятия с пещерным оборудованием платить большие деньги. Вы сами должны понимать, что до настоящей экономически развитой страны ваша Россия не доросла и вряд ли в ближайшее время дорастёт. Посмотрите на индексы прогнозов крупных мировых рейтинговых компаний. Ну, нельзя платить за ваши компании большие деньги. Нельзя. Я полагаю ты меня понял, Миша, – поучительно закончил советник.

– Да, конечно, мистер Макфейн, я всё понял. Полагаю, через пару недель подберу вам достойного кандидата на приобретение.

– Хорошо, Миша, даю тебе неделю и до связи. И не забудь, что ты нам очень многим обязан. Мы всегда держим руку на пульсе всех событий. Не волнуйся, про твои счета в Швейцарии мы не забываем и регулярно пополняем их, но и ты не забывай, что мы имеем возможность не только остановить пополнение твоего счета, но и для нас совсем несложно твой счёт и заморозить. Понимаешь меня, Миша?

– Я все понял, мистер Макфейн. Выполню ваше распоряжение в указанный вами срок, – подобострастно заверил Кальянов.

– Жду, – бросил Макфейн и положил трубку коммуникатора.

Макфейн положил трубку и с довольным видом потёр руку об руку, потом ещё раз взглянул на карту и начал размышлять: «Теперь Польша, здесь можно будет использовать уже имеющиеся наши предприятия. Правильно, что мы в своё время заставили поляков почти все производство распродать западным компаниям. Теперь достаточно будет завернуть через Германию всего один дополнительный товар в Польшу и дело в шляпе». Снова зазвонил коммуникатор. Макфейн кряхтя от недовольства, что вновь прервали его ход рассуждений, поднял трубку.

– Привет, Макфейн, это я, Джеймс, – инспектор упредил раздражённое рычание советника.

– А это ты, тьфу! Ну, привет, Джеймс. Как поживают твои старые кости? – Макфейн решил выказать Джеймсу своё недовольство внезапным звонком.

– Да, мои старые кости не старее твоих костей будут, – усмехнулся инспектор.

– Ну, я свои кости хотя бы ещё до гольф клуба дотягиваю, а ты не способен их доволочь дальше своего участка, да ещё, от силы, до бара дотягиваешь, который стоит то всего в двух шагах от этого участка, – рассмеялся своей собственной ответной остроте Макфейн.

– Кстати, насчёт этого самого бара я и звоню, – перешёл на серьёзный тон Джеймс. – Твой, а теперь уже и мой подопечный на днях в упомянутом тобой баре завёл знакомство с Нью—Йоркским журналистом. Как тебе нравится такой интересный расклад? – спросил инспектор.

– Черт побери, Джеймс умеешь же ты парочкой своих слов испортить людям настроение, – резко перестал смеяться Макфейн. – Только журналиста нам ещё и не хватало. Надеюсь, о наших делах в институте Стив ничего ему не наболтал? – насторожённо спросил советник.

– Вроде как пока нет. Мой информатор не даёт таких сведений. Похоже у Стива какая—то личная драма на любовной почве, и он пришёл в бар только для того, чтобы снять стресс, – уверенно ответил Джеймс.

– Ладно, приставь к нему людей и пусть походят за ним, ну «жучка» там куда—нибудь поставь. В общем проследи, чтобы этот журналист ничего не узнал от Стива, а я постараюсь организовать ему срочный отзыв на работу в Нью-Йорк, – засуетился советник.

– Понял, Макфейн, не волнуйся. Я уже все организовал, не впервые замужем, – попытался успокоить собеседника инспектор

– Верю тебе, Джеймс, – запыхтел в трубку Макфейн. – Кстати, как называется газета этого журналиста?

– Он из Нью-Йоркской газеты «Морнинг рипорт», – ответил Джеймс.

– Хорошо. Если будет ещё что—то важное, ты знаешь, как меня найти.

– Ладно, Макфейн. Пока.

– Пока, Джеймс, – советник медленно положил трубку. – Вот ещё нелёгкая этого журналиста принесла. «Морнинг рипорт», «Морнинг рипорт». Кто у них там сейчас главным редактором, – ворчал Макфейн, листая справочник американских компаний. – А, вот, нашёл! Что бы ему такое завернуть, чтобы это журналистское гнездо не расшевелить, а свернуть в трубочку? – засмеялся своей очередной шутке Макфейн.

Советник снова поднял трубку коммуникатора и набрал номер редакции газеты «Морнинг рипорт».

– Добрый день, это редакция газеты «Морнинг рипорт»? – произнёс официальным голосом Макфейн.

– Да, это редакция газеты «Морнинг рипорт», – ответили женским голосом на другом конце трубки. – Чем могу вам помочь?

– Прекрасно, помогите, пожалуйста. Меня зовут Мики Корт, очень извиняюсь, что вы меня не видите, но у меня как раз сломалась у коммуникатора камера и я уже вызвал специалиста для его ремонта. Я не знаю точно, когда он придёт, но у меня очень срочное дело к Руди. Мне просто очень хотелось бы переговорить с вашим журналистом. Он как—то оставлял мне свою визитку, но я её на свою беду потерял, а у нас с Руди была договорённость, что, если у меня появится материал, то я ему обязательно перезвоню. И вот сейчас, как раз, у меня есть этот материал, а ни телефона, ни фамилии вашего журналиста я, к большому своему сожалению, никак не могу вспомнить.

– Нет проблем, мистер Корт. Я сейчас дам вам номер и фамилию журналиста. Подождите, пожалуйста и не кладите трубку, – вежливо секретарша.

– Я буду вам очень благодарен, – расплылся в довольной улыбке Макфейн.

Через пару минуту советник уже имел номер коммуникатора и фамилию Руди. Его полное имя – Руди Клифф. Можно было выстраивать продолжение своей комбинации по отзыву журналиста.

Глава 7. Руди

Местом работы Руди является Нью-Йоркская многотиражка «Морнинг рипорт». Никто, наверное, кроме отдела кадров, не знает настоящей даты поступления Руди на службу в газету. Необходимость личного присутствия в редакции была чрезвычайно редка и поэтому его постоянный вид двадцатипятилетнего юноши не вызывал подозрений у постоянно меняющегося состава редакции. Раз в год, посетив редакцию, Руди физически не мог оставить твёрдого отпечатка в памяти сотрудников. Все задания и отчёты отправлялись им по электронной почте всемирной паутины. Гонорар регулярно приходит на его подкожный идентификационный чип. Все эти технические премудрости давали Руди полную свободу действий. Практически любую поездку по стране и выезд за рубеж он мог аргументировать, как редакционное задание. В случае серьёзной необходимости он мог позвонить шефу и получить подтверждение. Они, проработав вместе в одной газете не один десяток лет, были практически друзьями. Кроме того, оба были до мозга костей профессионалами своего дела. Редактор был горд приобретением такого журналиста, являющегося объектом активной зависти многих изданий, поэтому отпускать подобного специалиста в другое издание для шефа было хуже гильотины.

Руди часто задавался вопросом, почему его внешность с годами не меняется? А особенности его организма интересовали и удивляли не только его самого, но и многих других людей. Руди помнил своё детство как что—то очень отдалённое. Сколько уже прошло лет с его рождения известно только самому Руди и ещё одному человеку, но этот человек сейчас был очень и очень далеко.

История эта началась после аварии на Чернобыльской АЭС на Украине. Отец Руди был пожарником и всю его пожарную часть в первые же дни после катастрофы направили в самое её пекло. Через год, после возвращения отца из командировки, у матери Руди родился вполне здоровый и жизнерадостный малыш. Нарекли его простым русским именем Николай по отцу Рыжов. Все врачи в один голос были против рождения ребёнка от больного белокровием отца. Им была получено очень большая доза радиации, с которой ему прожить удастся, по словам врачей, не более года и тем более ни о каком ребёнке врачи не хотели и слышать. Но отец и мать страстно желали ребёнка, и судьба благоволила к ним. Мать забеременев, отказалась делать аборт, а ребёнок на удивление все тех же врачей, родился абсолютно здоровым и рос без патологий. Мало того, Николай не мог припомнить, чтобы, когда—либо в своей жизни болел, а любые раны на нем заживали как на собаке. Родители были рады такому крепкому мальчишке, но врачи не хотели верить в абсолютное здоровье сына «чернобыльца» и продолжали мучить малыша и родителей различными проверками. Николай прошёл много медицинских обследований, потому что врачи никак не могли упустить шанс разобраться: почему мальчик вопреки всем прогнозам был более, чем абсолютно здоров. Но у них так ничего и не получилось узнать, врачи сдались и мальчика наконец—то оставили в покое. Малыш тем временем благополучно вырос в красивого, рослого, рыжеволосого, умного и сильного парня.

С третьего курса института лингвистики Николая призвали на службу в российскую армию. После шести месяцев подготовки в учебном подразделении ВДВ, его подразделение отправили в Дагестан на прочёсывание гор от остатков бандформирований, которые ещё там бродили «шайтанами» после Чеченской войны. В одной из боевых операций Николаю не повезло, совсем рядом взорвалась управляемая противопехотная мина направленного действия. Тяжёлое множественное ранение, после которого боец по всем показаниям медиков должен был стать, как минимум, инвалидом, так и не смогло причинить организму Николая и малую толику вреда. Все раны зажили даже, не оставив после себя никаких следов. Тогда на удачливого десантника медики снова обратили внимание. Начальник особого отдела полка отвёз Николая в Москву, где его обследовали высококлассные специалисты, теперь уже военной медицины. Крутили парня по полной программе во всех ракурсах, но и они только беспомощно разводили руками. Ведь по их понятиям выжить, а тем более остаться без единого шрама на теле было верхом невозможного, просто чудом, но это чудо на проверках сидело напротив них и застенчиво улыбалось. Видя такие удивительные способности его организма Николаю предложили закончить учёбу в спецшколе ФСБ России. После этого, поработав в разных странах, Николай в конце концов оказался в Соединённых штатах Америки на нелегальной работе под именем Руди, а по окончании американского университета, Руди устроился журналистом небольшой американской газеты. Сначала он работал в небольших газетных изданиях, а потом поступил в ежедневную Нью-Йоркскую газету «Морнинг рипорт». Работа журналиста Руди нравилась, постоянно новые люди, различные связи и масса всяческой, порой очень полезной и нужной информации.

Мыслям о прошлом не прикажешь, когда приходить, они приходят без спроса. Воспоминания Руди неожиданно прервал вызов.

– Привет, Руди, не ждал моего звонка? Помнишь мы с тобой договаривались созвониться?

– Конечно помню, Стив. Склероз, слава богу, пока про меня ещё не вспомнил. Ну, и не будем о нем громко кричать. А то ещё явится и одолеет, – пошутил Руди.

– Вот не думал, что журналисты суеверные, – засмеялся Стив.

– А что, мы разве не люди? Мы как все! – сказал журналист.

– Конечно люди, я и не спорю. Ну, а чем сегодня вечером собираешься заниматься? Не зайти ли нам в бар, выпить по кружечке пива? Вспомнить как мы это недавно проделали, – делая вид, что усмехается сказал Стив.

– Не издевайся, пожалуйста, это было просто ужасно, – сделал вид, что смущается Руди.

– Ладно, ладно не обижайся на меня. Я всего лишь пошутил. Ну, так что пойдём? – снова засмеялся Стив.

– Если помнишь, у меня сейчас отпуск. Я свободный человек, а для тебя не занят в любое время суток, можем и в баре встретиться, я не против, – сказал Руди.

– О’кей. Тогда в восемь в баре, – ответил Стив.

– Хорошо. Буду в восемь. До встречи.

Руди положил трубку коммуникатора. До восьми оставался ещё целый час и Руди решил прогуляться по городку, подышать свежим воздухом и подготовиться к встрече со Стивом. Выйдя из гостиницы, Руди остановился у витрины магазина игрушек. За стеклом была выставлена настоящая железная дорога, со стрелками, семафорами, станциями и переездами, со стоящими в очередь машинами. На переездах при приближении поездов опускались шлагбаумы, зажигались красные огни светофоров. Руди с детства был не равнодушен к железной дороге, и эта тяга к ней осталась у него до сих пор. Жизнь этого чуда—техники за витриной магазина ни на минуту не прекращалась. Пассажирский поезд остановился перед семафором пропустить на стрелке грузовой состав. Руди перевёл взгляд на станцию, куда сейчас прибывал встречный пассажирский поезд, в это время журналист заметил в стекле витрины магазина отражение вспышки света от чьей—то зажигалки. Выходит, что Руди был здесь не один. Наклонившись поправить шнурок ботинка, Руди коротко оглянулся и увидел в конце улицы вчерашнего своего попутчика, который сопровождал его во время прогулки по городу. «Вот и „хвост“ у меня появился, давно ты не отращивал себе „хвостов“, Руди. А может это и не по моей вине он у меня вырос?», – подумал Руди, – «Надо будет перепроверяться, чтобы уже знать наверняка».

Руди решил не «скидывать» свой «хвост». Городок небольшой, все друг друга знают, да и прятаться в столь небольшом населённом пункте практически негде. «Не будем создавать панику у местной полиции, посмотрим, может это всего лишь профилактика. Я человек новый, а институт в городке видно не такой и простой, раз к новеньким в городке с таким „уважением“ относятся. Скорее всего поэтому и стараются, отрабатывают стандартную процедуру подстраховки. А, кстати, уже и на встречу пора.», – посмотрев на часы, подумал Руди. «Топтун», как и следовало ожидать, пошёл следом за журналистом. Пройдя опустевший к вечеру парк, журналист свернул к бару, в дверях заведения Руди оглянулся. Полицейский, или кто он там был, демонстративно сел на скамейку напротив входа в бар. «Решил посторожить вход, знает, что другого выхода для меня нет, а значит в баре будет второй „контролёр“, чтобы подстраховаться. Возможно, это уже ловушка? Да, нет, вроде, никакого повода пока я им не давал. А может все же дал, познакомившись с сотрудником института. Поживём – увидим.», – заключил Руди.

В баре был полно посетителей. Казалось, что жители всего этого маленького городка собрались одновременно в баре что—то праздновать. Стив уже сидел в дальнем уголке зала и усиленно махал рукой. На появление Руди, похоже никто, кроме Стива, внимание не обратил. Все посетители были заняты беседой и поглощением еды и напитков, и новый посетитель никого не интересовал. «Если первый „топтун“ остался за дверью бара, то здесь обязательно должен быть его напарник.», – продолжал анализировать ситуацию Руди. Зал был небольшой, полутёмный, но весьма уютный. Совсем домашний какой—то, В Нью-Йорке редко такой встретишь.

– Привет, Руди, я только что пришёл и не успел ещё ничего заказать, – сразу стал оправдываться Стив.

– Привет, Стив, ничего страшного. Потом закажем, если будет желание и возможность, – коротко оглянувшись ответил Руди.

– А почему ты думаешь у нас не будет желания? – не понял его ответа Стив.

– Есть для этого повод. Ты ничего странного вокруг себя не замечаешь? – понизил голос Руди.

– Что именно я должен замечать? – с непониманием спросил Стив.

– Например, новых людей, которые постоянно пытаются находиться с тобой рядом на работе или на улице, пытаются проводить тебя до дома? – объяснил Руди.

– Вроде не замечал, – немного встревожился Стив ответил Стив, – Правда недавно к нам в лабораторию приходил инспектор Джеймс. Сначала запугал нас, что мы делаем что—то противозаконное, а потом взял со всех сотрудников подписку о невыезде и неразглашении информации по материалам своей работы. Правда, сколько я занимаюсь генетикой, никому до конфиденциальности и дела не было, по крайней мере официально. А тут вдруг напустили такую секретность, что мама не горюй, – развёл недоуменно руками Стив.

– А кто такой Джеймс? – заинтересовался Руди.

– Наш шеф полиции, но показывал почему—то удостоверение ФБР. Я знаю, что он был шефом местной полиции. Хотя может что—то путаю или у них что—то поменялось. Короче, не разбираюсь я в этих службах, – объяснил Стив.

– Понятно. Может они пытаются воду мутить. Обычно это происходит, когда появляется непредвиденная ситуация, а ресурсов для проведения масштабной операции маловато или начинает завариваться что—то очень серьёзное с непонятными последствиями и тогда подключают в дело всех, кого на этот время могут задействовать, – стал объяснять Руди.

– А ты откуда знаешь? – удивлённо спросил Стив.

– Журналист, уважающий свою профессию, должен знать очень многое, – сделав важный вид, улыбнулся и Руди.

– Да, ну тебя! Шутник! – слегка обиделся Стив, думая, что его разыгрывают.

– Слушай, Стив, не мог бы ты посмотреть на людей в этом зале. Чужие здесь есть?

Стив стал старательно крутить головой. Благодаря тому, что угловой столик, за котором они сидели был на небольшой возвышенности, зал хорошо просматривался. Люди ели, пили, смеялись. Кто—то усиленно доказывал кому—то свою правоту. Все было как обычно. Только за одним из столиков сёдел одинокий посетитель за чашечкой кофе и читал журнал. На него и указал Стив.

– Вон тот парень в сером костюме через пару столиков от нас, – тоном заговорщика произнёс Стив.

– Ты уверен? – переспросил его Руди.

– Ну, конечно, как никак три года уже здесь живу. Город маленький, а посетители бара в основном институтские сотрудники. Я успел уже со многими познакомиться. Остальных, хотя бы только в лицо, но знаю. А этого типа в первый раз вижу. Он точно новенький! – уверенно заявил Стив.

– Очень хорошо. Не гляди на него больше, – тихо, с улыбкой на лице, предупредил Руди.

– Стив, можно ещё задать тебе вопрос, связанный с твоей специальностью?

– Ну, если это не касается тех работ, что я сейчас веду, = твёрдо ответил Стив.

– Да, нет, я просто хочу задать вопрос на немного отвлечённую тему, – как бы немного смущаясь сказал Руди.

– Ну, если это по моей специальности, но не касается моей нынешней работы то можно, – разрешил Стив.

– Нет, по твоей работе я тебя пытать не буду. У меня вопрос касается твоей специальности. Ты ведь изучаешь у людей их особенности организма и, насколько я понимаю, хочешь улучшить человека. Ведь так?

– Да, у меня есть такое желание, – уверенно ответил Стив.

– А раз есть такое желание, то ответь мне на вопрос, есть ли на свете люди, которые совсем не болеют и на них все раны заживают практически мгновенно? – спросил Руди и посмотрел Стиву в глаза.

– Нет, наверняка нет. По крайней мере, я не слышал о таких людях. А что ты знаком с таким человеком? – удивлённо спросил Стив.

– Да, я прекрасно знаю этого человека, – твёрдо ответил Руди.

– Врёшь ведь и не краснеешь, не бывает таких людей, – недоверчиво произнёс Стив.

– А если я тебя с таким человеком познакомлю? – хитро улыбнулся Руди.

– Все равно не верю, – продолжал сомневаться Стив.

– Ну, а если прямо сейчас я тебя с ним сейчас познакомлю? – стал нажимать на него Руди.

– Тогда я его прямо сейчас при тебе и препарирую, – засмеялся Стив.

– А он не даст себя препарировать! Тем более, в должной мере не владеющему скальпелем человеку, – в ответ засмеялся Руди и как бы невзначай взглянул на одинокого посетителя.

Стив тоже перевёл взгляд на незнакомца. Чужак продолжал пить кофе и тоже как бы невзначай поглядел на Руди и Стива, но тут же отвернулся и уткнулся в свой журнал.

– Пойдём, Стив, прогуляемся. Если есть настрой познакомиться с таким человеком, может зайдёшь ко мне в номер, там я смогу тебя с ним познакомить, – продолжая улыбаться, сказал Руди.

– Если ты гарантируешь мне знакомство с таким уникальным человеком, то я готов следовать за тобой куда угодно, – с горящими глазами учёного, готового увидеть чудо, Стив поднялся с кресла.

– Хорошо, тогда пойдём, – ответил Руди и тоже встал с кресла.

Друзья вышли из бара. Сидевший напротив входа «топтун» в это время разговаривал по коммуникатору. Увидев объект наблюдения, он отвернулся и сделал вид, что упорно разглядывает что—то невидимое в темноте. Руди понимающе улыбнулся и кивнул Стиву на не знавшего, что делать под взглядами двух молодых людей служивого. Стив улыбнулся в ответ, а «Топтун», увидев, что ему в упор показали на его некомпетентность, следом за ними решил в этот вечер не идти.

Глава 8. Москва

На Лубянке шёл обычный рабочий день. Было раннее утро и кабинет начальника первого управления ФСБ генерала Ефремова заполняли золотистые лучи ещё тёплого осеннего солнца. Старая, добротная, дубовая мебель кабинета была живым напоминанием о молодых годах его хозяина. Менять мебель Ефремов категорически запретил. «Нечего по всяким пустякам тратить казённые средства.», – наставительно говорил генерал. Седой, но широкоплечий и по—прежнему подтянутый шестидесятилетний Ефремов сидел за столом и просматривал утреннюю сводку происшествий. В дверь кабинета постучались.

– Войдите, – забасил, откашлявшись хозяин кабинета.

«Пора бросать курить, утренний кашель совсем покоя не даёт. Сколько раз уже себе обещал, но не могу отказать подымить, особенно с утра.», – подумал генерал. Когда—то давно Ефремов, после категорического настояния врачей, бросил курить, но пристрастие снова вернулась после смерти жены Александра Сергеевича и теперь меньше, чем по две пачки сигарет в день он уже не обходился.

– Разрешите, товарищ генерал? – раздался голос ещё достаточно молодого начальника первого отдела, сорокадвухлетнего полковника Романенко Владимира Григорьевича, – Мы получили сообщение от агента «Рыжик».

– Это хорошо. Проходи, садись. Вовремя, а то что—то он уж давненько не давал о себе знать, – довольно улыбнулся генерал.

– Последнее сообщение было две недели назад. Сразу после нашей просьбы присмотреться к лаборатории института генетики и микробиологии, – напомнил полковник, – «Рыжик» сообщил, что взял отпуск по постоянному месту работы и выехал на объект оперативной разработки.

– Да, помню. «Рыжик» сообщил, что прибыл на место и осматривается. Значит теперь нашёл что—то новенькое? – заинтересовался генерал.

– Так точно, Александр Сергеевич. «Рыжик» вышел на контакт со Стивом Стоуном. Это ведущий генетик лаборатории института Алана Снеакера. По словам «Рыжика», в настоящее время Стив занимается проектом повышенной секретности. Учёный утверждает, что подвергся обвинению сотрудниками Федерального бюро расследования в противозаконной деятельности, после чего на все его работы был наложен повышенный режим секретности. Сам объект в настоящее время находится под контролем службы наружного наблюдения. Скорее всего по каким=то причинам Стиву не доверяют. Сам же объект, ввиду наложенных на него обязательств по неразглашению информации, связанной со служебной деятельностью, говорит только намёками, поэтому конкретной информации пока не располагаем. До этого проекта Стив занимался вопросами улучшения здоровья человека. По ранее полученным сведениям от агента «Моряк» проект уже находился на стадии завершения, но ввиду финансовых проблем приостановлен. В настоящее время «Рыжику» удалось заинтересовать Стива своей персоной. Агент утверждает, что теперь учёный не сможет отказаться от общения с ним.

– Чем же он смог так Стива заинтересовать? – вертя в пальцах очередную не закуренную сигарету, задумчиво проговорил Ефремов.

– «Рыжик» ссылается на какие—то свои уникальные способности, о которых знаете только вы. Лично у меня нет какой—либо информации по этому вопросу, товарищ генерал, – развёл руками полковник.

– Я, кажется, понимаю, о чем идёт речь, – хитро посмотрел на коллегу генерал.

– Не могли бы вы, Александр Сергеевич, просветить меня в этом вопросе? Я думаю, это будет на пользу нашему делу. – осторожно спросил полковник.

– Отчего же нельзя поведать. Дело уже очень давнее и думаю, что большого вреда от этого не будет, а даже наоборот, если я тебе поведаю нём, то польза вполне может быть, – миролюбиво, уходя в свои воспоминания, проговорил генерал.

– Спасибо за ваше доверие, Александр Сергеевич, – благодарно улыбнулся полковник.

– Да, ничего, Володя, слушай, – начал Ефремов свою историю.

– Было это достаточно давно, вскоре после окончания Чеченской войны, когда ты ещё только пошёл в школу. В то время я был молодым капитаном и довелось мне в то время столкнуться с довольно странной ситуацией. Позвонил главный врач одного из полевых госпиталей и предложил приехать. Уж очень странная, говорит, ситуация у меня произошла. Парня подорвало на мине, ноги после ранения в лохмотьях, по всему телу ни одного живого места. Да, на беду этот молодой солдатик ещё и глаза ожёг, не жилец, одним словом. И что ты думаешь дальше было? – лукаво посмотрел генерал.

– Умер, наверное, – сокрушённо ответил полковник.

– А вот и нет! Через неделю он был здоровее, чем ты сейчас, – довольно улыбаясь, ответил генерал.

– Не может такого быть! – засомневался полковник.

– И я так думал, когда мне врач по телефону эту историю обрисовывал, пока сам не увидел этого парнишку. Привели ко мне это рыжеволосое, огненное чудо. Стоит он себе и улыбается во все свои голубые глаза, как будто только что с курорта какого—нибудь прибыл. Передо мной на столе лежит страшное заключение врачей, сделанное сразу после ранения, а он, вот, живой и невредимый, да и к тому же ни одного шрама нигде нет! – довольный произведённым эффектом, хлопнул себя по коленям генерал.

– Сказки какие—то рассказываете, Александр Сергеевич, – фыркнул Володя.

– Если бы своими глазами не видел такое чудо, тоже подумал бы, что сказки мне рассказывают. Ну, что, взял я этого сказочного добра молодца и отвёз в Москву, в институт геронтологии. Наши самые большие учёные, как только его не смотрели, всяческие пробы и анализы брали и ничего. Показывали «Рыжика» и другим специалистам. В нашей спецбольнице смотрели и тоже ничего путного сказать не смогли. Все медики, когда мы с ними созванивались, говорили, что такого быть не может, а когда приводили к ним живой, так сказать, экземпляр, то они только разводили руками и что—то невнятное бормотали. Вот только сейчас, в последние годы наши специалисты наконец смогли что—то путное сказать. У «Рыжика» оказался дополнительный генктический набор, не такой как у обычных людей. Этим и объясняются его феноменальные свойства.

– Как это получилось, что появился такой удивительный человек?

– Вот в этом—то и весь вопрос. «Рыжик» родился после Чернобыльской катастрофы от сильно облучённого человека. По всем показаниям «Рыжик» должен был унаследовать «лучевую болезнь», а такие люди долго обычно не живут, а тут как раз все наоборот. Каким—то образом его гены мутировали в удивительную комбинацию и создали человека не подверженного болезням, старости и с очень высокой степенью способности к регенерации клеток своего организма.

– Он что, совсем не стареет7 – удивлённо спросил Владимир.

– Да нет, стареет, но очень уж как—то медленно. Если бы ты его сейчас встретил его на улице, то принял бы его за недоучившегося студента, – раскуривая уже следующую сигарету, ответил Ефремов.

– Так он что – моложе меня выглядит?

– Намного моложе!

– Чудеса! И сколько же ему сейчас?

– Да, вот сам считай, если родился наш пацан через год после Чернобыля.

– Так он ненамного моложе вас? – снова удивлённо протянул полковник.

– Так и есть. Представляешь, что бы было, если у всех людей были бы такие свойства к регенерации? – спросил Ефремов.

– Что—то больше на фантастический фильм похоже, – ответил Владимир Григорьевич.

– Верно. У нас он один такой на всю страну, а может и на весь мир один, вот поэтому, когда «Рыжик» показал американскому учёному свои свойства Стив за него и уцепился. Жаль, все же, что не у каждого человека есть такие способности. Вот бы каждому гражданину нашей страны такие особенности организма приобрести, непобедимая у нас была бы страна, – твёрдым голосом сказал генерал

– Может разберутся наши учёные: как это осуществить. Я все—таки не теряю веру в нашу науку. Ведь как уничтожали её во времена перестройки, а потом и в ельцинские времена добивали те крохи научного подвижничества, что чудом сумело выжить. В каких невыносимых условиях учёные продолжали работать? Самоотверженные и увлечённые своей идеей люди. Они ведь не сдавались. Были учёные, которые за свои собственные деньги вели научные разработки, содержали лаборатории. Собственное государство их бросило, но они и не думали сбегать от этого государства за границу. Если у учёного были какие—нибудь наработки, которые могли обернуться финансовой выгодой, учёного шантажировали, давили, подкупали, не щадили даже их семьи. Различные доброхоты делали все, чтобы либо учёный, либо его работа ушли за границу. Но все же есть сила воли у нашего народа, пережили мы эту смуту и лихолетье. Многие люди все—таки сумели сохранить веру в будущее нашей страны. Люди верили и надеялись, что Россия сможет стряхнуть с себя эту омерзительную коричневую коросту и тогда их работа снова понадобится нашему государству. Я не говорю, что все сумели сохранить эту веру, – взволнованно продолжал Владимир Григорьевич и опустил поднятую руку на папку с докладом. – Слава Богу сейчас к науке вернулся действительно настоящий, государственный подход. Верю, что у нас все получится на этот раз.

– Будем верить и надеяться, что так оно непременно и будет, Володя, – задумчиво произнёс генерал.

– «Рыжик» сообщает, что Стива очень плотно «пасут» местные службы, даже к нашему человеку приставили «наблюдателя», но он пока не скидывает «хвост». Хочет посмотреть для чего американцы приставили к нему наружное наблюдение. Пока все разговоры со Стивом прикрываются от наблюдателей.

– Ну, это понятно, очень уж перспективную жилу копает этот учёный. Любое государство, первым получившее контроль за человеком, автоматически становится мировым лидером. Поэтому и подстраховываются наши американские коллеги, – сделал вывод генерал.

– «Рыжик» полагает, что его хотят отжать от объекта, поэтому он решил форсировать события и кардинально зацепить Стива, открыв ему свои свойства. Теперь я понимаю, что просто так оторвать Стива от нашего «Рыжика» будет практически уже невозможно, – отметил Владимир Григорьевич.

– Может быть он и прав, что пошёл в открытую со Стивом, но это очень рискованный шаг. Проведение операции может значительно осложниться, если об особенностях организма нашего агента узнают американцы. Тогда его самого ФБР постарается захватить в разработку. Нужно попросить «Рыжика», пока ещё есть возможность, попытаться прояснить, на каком этапе находятся секретные исследования у Стива и что они вообще из себя представляют. Ведь чем—то вызван такой повышенный уровень опеки американского учёного? Ведь раньше, насколько мне известно, в этом городке вообще не было бюро ФБР и за Стивом особо никто не следил?

– Так точно, Александр Сергеевич, не было такого плотного наблюдения, а это значит, что там скорее всего готовится что—то очень серьёзное и американцы хотят подстраховаться. Вот и выставили своё бюро ФБР в таком маленьком городке, как «пугало» в своём огороде, чтобы любопытных ворон, вроде нас, отпугнуть, – пошутил Владимир Григорьевич.

– Верно, Володя, давай действуй, – сказал в заключении Ефремов.

– Все понял, Александр Сергеевич, сделаю, – отрапортовал полковник.

– И ещё, Володя, если «Рыжик» почувствует серьёзную опасность для себя, пусть уходит. Передай ему, что он нам очень дорог и это вовсе не из—за особенностей его организма. По возможности, на всякий случай, пускай «Рыжик» просмотрит различные варианты своего отхода, а если будет необходимость, то и пусть готовит уход американского учёного в Россию. А свой план отхода пусть пришлёт нам по возможности побыстрее, чтобы мы могли успеть подготовить ему прикрытие, – твёрдым голосом произнёс Ефремов.

– Есть, товарищ генерал, – ответил полковник.

– Хорошо. После получения новых данных от «Рыжика» подготовь, на всякий случай, пару каналов перехода и сообщите ему их конкретные параметры. Пусть выбирает сам по которому коридору уходить, – закончил генерал.

– Разрешите идти, Александр Сергеевич?

– Идите, Володя. Выполняйте.

Дверь кабинета закрылась, а его хозяин ещё некоторое время предавался воспоминаниям о встрече с Николаем Рыжовым. «Но что готовит тебе день завтрашний, Николай?», – подумал генерал.

Глава 9. Сомнения инспектора

Макфейн находился на заседании сенатского комитета по бюджетным ассигнованиям на специальные операции. В перерыве между слушаниями зазвонил коммуникатор и на экране появилось лицо инспектора.

– Привет, Макфейн, это Джеймс. Надо переговорить по поводу Стива.

– Что—то срочное?

– На мой взгляд, да.

– Хорошо. У меня сейчас заседание совета. В конце дня можешь подъезжать. Где—то около пяти я буду у себя в офисе, можем прямо там и встретится.

– О'кей, Макфейн, буду у тебя в пять часов, – и инспектор положил трубку.

В пять часов Макфейн был уже на своём рабочем месте и ждал Джеймса. Совет национальной безопасности одобрил решение правительства о покупке в России крупной продовольственной компании. Сенаторы, лоббирующие американских производителей продовольствия, поголовно были «за». Наступивший очередной кризис мировой экономики существенно сократил прибыль крупных компаний на старых рынках, поэтому несговорчивых, практически не было. После массового ухода американских компаний двадцать лет назад многим очень хотелось взять реванш на рынке России. А когда Макфейн озвучил сумму сделки, все были просто в неописуемом в восторге. По такой бросовой цене можно было приобрести компанию где—нибудь в Центральной Африке. Как Макфейну удалось получить такое предложение в России, докладчик конечно скромно промолчал, но главное, что цена очень способствовала продвижению проекта советника президента в совете безопасности. Приятные размышления прервал секретарь Макфейна, он доложил о визите инспектора Джеймса. Единственное, что омрачало хорошее настроение советника – это то, что он совсем закрутился с проектом и только сейчас вспомнил, что не довёл до конца дело с отзывом журналиста на работу.

– Заходи, заходи, Джеймс, давненько ты у меня здесь не был. Рад тебя видеть, – приветливо протянул руку хозяин кабинета, слегка привставая из кресла.

– Привет, Макфейн. Я тоже рад, что ты в добром расположении духа, – ответно улыбнулся инспектор.

– Чем порадуешь старика? – сказал Макфейн, садясь обратно в кресло.

– Помнишь, ты просил присмотреть за Стивом? – сощурил глаза Джеймс.

– Конечно, помню. Мне очень важно знать все, что происходит вокруг Стива, – бодро скороговоркой произнёс Макфейн.

– Так вот. Я решил понаблюдать не только за Стивом, но и на всякий случай и за журналистом, – начал своё повествование Джеймс.

– Это очень хорошо, но ты всегда смотрел на поставленные задачи немного шире остальных спецов и это меня не удивляет. Полагаю, что это и дало тебе повод назначить встречу, – заулыбался довольный своей догадливостью советник.

– Это верно, Макфейн. Происходит кое—что не совсем понятное, – приостановил в задумчивости свой рассказ Джеймс.

– Что именно? – нетерпеливо заёрзал в кресле Макфейн.

– У Стива и Руди на днях была повторная встреча. К моему большому сожалению одной встречи с излияние чувств нетрезвого Стива им показалось недостаточно и теперь у журналиста с учёным, видимо, завязываются приятельские отношения, – выпалил Джеймс и стал оценивающе смотреть на Макфейна.

– Этого и следовало ожидать. Что тут удивительного? – видимо желая больше убедить себя нежели Джеймса в ничтожности происходящего и оправдать свою забывчивость, Макфейн заговорил резкими рубленными фразами. – Ну, встретились в баре два молодых человека, выпили парочку пинт пива языки и развязались. Тут же нашлась общая тема для разговора что и следовало ожидать. Меня вот, больше волнует, чтобы Стив не сболтнул лишнего о моем проекте или ещё того хуже не стал жаловаться на то, что институт зажимает его проект спасения человечества от болезней. Руди опытный журналист и газета в которой он работает выходит очень большим тиражом. Даже, если Стив не сболтнёт лишнего, просто неудачно обронит несколько слово о государственном проекте. Все, журналист ухватится за Стива как лев за молодого козлёнка. И помяни моё слово – выжмет из Стива все соки до последней капли и тогда нам вселенской газетной шумихи не избежать. В этом случае мы останемся без государственного проекта, а это уже попахивает вредительством нашему государству, – запыхавшись от напряжения и отдуваясь закончил Макфейн.

– Это все и так понятно, Макфейн, – сохраняя спокойствие, ответил Джеймс.

– Так, что тогда тебе не понятно, – начал злиться советник, хотя, сам понимал, что Джеймс в этой ситуации совершенно ни причём и ему самому давно надо было изолировать журналиста от учёного. Совсем закрутился с работой по Венуэлле, с покупкой продуктовой компании в России, подготовкой выступления в комиссии безопасности. Понимая, что он сам виноват в создавшейся ситуации, Макфейн ещё больше сердился на Джеймса.

– Непонятна сама почва, на которой они сошлись, – задумчиво произнёс Джеймс.

– Я же тебе говорю. Бар пиво, девочки, – кипятился Макфейн.

– Нет, они два очень разных человека. Не может у них быть общей темы. Здесь определённо, что—то другое, а насчёт девочек, ты неправ. Стив по уши влюблён в терапевта Эмили Роус из институтской амбулатории и никого, кроме неё не видит и не хочет видеть. Это у него, видимо, серьёзно. Любовь, скорее всего, – пожал плечами Джеймс.

– Так уж и не видит никого? – ехидно спросил Макфейн.

– Я приказал выставить за Стивом наружное наблюдение. Народу у меня не много, поэтому за ним ходит в основном один и тот же человек. Так вот этот учёный за неделю так и не заметил за собой слежки, – Джеймс хмыкнул и сложил на круглом животе руки.

– Профан. Что тут может быть такого удивительного? – усмехнулся Макфейн.

– Удивительное тут то, что он редко вообще, что—либо вокруг себя видит. Учёный постоянно, о чем—то думает, а в институтском кафе на салфетках ведёт записи. И это вместо того, что в перерыве спокойно наслаждаться обедом и доставлять себе удовольствие поглядеть на красивых женщин, а в институтском кафе, ей богу, есть на кого посмотреть. И ведь молодой. и неженатый парень, – сказал Джеймс.

– А что от там записывает? – заинтересовался Макфейн.

– Какие—то формулы. Иногда он салфетки комкает и бросает в тарелку, а когда и уносит с собой. Мои люди взяли пару салфеток с его записями. Я показал их своим знакомым учёным, ничего особенного – разные химические формулы, – махнул рукой инспектор.

– И какие выводы напрашиваются в этой ситуации? – советник поглядел на Джеймса.

– Не могли они вести беседы только о женщинах. Первый раз разговор они вели, скорее всего, об Эмили, но на второй встрече у них была совершенно другая тема беседы. Интерес журналиста к работам Стива я ещё как—то могу объяснить. Но, что может быть такого интересного для Стива в журналисте? – поднял в вопросительном жесте палец Джеймс.

– Хорошо, я понимаю твои сомнения, но есть же много других тем для разговоров. Спорт, например, – примирительно поднял обе руки Макфейн.

– От спорта Стив очень далёк. Он даже утреннюю гимнастику не делает, – отрицательно покачал головой инспектор.

– Ну, поставили бы «прослушку» наконец, = – раздражённо кинул Макфейн.

– Мы так и сделали, все уже установлено.

– Ну так что же ты тянешь кота за хвост? Ты ведь знаешь, о чем они говорили, – недоверчиво покосился советник.

– В том то и дело, что не знаю, – хлопнул себя по коленям от разочарования инспектор.

– Как нет? – удивился Макфейн.

– Записи разговоров Стива и журналиста у нас не получились, – Джеймс пс огорчением посмотрел на советника.

– Почему не получилось? – раздражённо засопел Макфейн.

– «Глушилка» работала, – обрубил Джеймс.

– Что за «глушилка»? – удивлённо посмотрел на инспектора советник.

– Журналист не дал нам возможность прослушивать их разговоры. Он пользуется техническими средствами для глушения разговоров. При попытке записи или прослушивания электронным способом слышен только один сплошной шум, – с лёгким раздражением сказал Джеймс.

– Так он знал, что вы за ним следите? – удивлённо спросил Макфейн.

– Да, знал и на последней встрече он намеренно продемонстрировал, что понимает, что мы за ним ходим. Мало того, журналист показал Стиву наших следопытов, а после этого повёл Стива к себе в номер. Что они там делали, мы, к сожалению, не знаем, – подытожил разговор инспектор.

– Вот это уже интересно, – Макфейн отвернулся к окну и стал пристально что—то разглядывать.

– Я бы сказал, чрезвычайно интересно, – попытался вывести советника из задумчивости инспектор.

– Ты думаешь журналист является чьим—то агентом? – наконец заговорил Макфейн.

– Не обязательно агент, журналисты часто пользуются спецсредствами в своей профессиональной деятельности для защиты информатора, но я решил перепроверить журналиста и начал наводить на него необходимые справки. Нельзя его сейчас трогать. Возможно можем упустить крупную рыбу, – забросил свой крючок Джеймс.

– Ты в этом уверен? – продолжая обдумывать сказанное инспектором, медленно произнёс Макфейн.

– Помню ты в прошлый раз обещал журналиста отозвать. Так вот, я хотел тебя предупредить, Макфейн, чтобы ты не отзывал его пока, не надо устраивать ему возвращение на работу. Повремени, пока я не разобрался кто он такой.

От упоминания о не сделанном, Макфейн скривился как от зубной боли.

– Очень много дел было. Упустил момент, – отвернувшись, проворчал хозяин кабинета.

– Может это и к лучшему, что было много дел. На меня возложена ответственность за безопасность государства в моем регионе, и я просто не могу поступить по—другому. Надо быть уверенным, что он всего лишь журналист, – успокаивающе, но твёрдо произнёс инспектор.

– Но и я, Джеймс, если ты помнишь, тоже работаю в интересах государства, – уже значительно спокойнее произнёс советник.

– Все верно, Макфейн, но я не прощу себя, если я упущу на своей территории чужого агента. Можешь продолжать свой проект по Венуэлле, но журналиста пока не трогай. Договорились? – примирительно сказал инспектор.

Джеймс встал из—за стола и направился к выходу. Макфейн проводил его задумчивым взглядом.

– Хорошо, Джеймс, будь по—твоему. Но дай знать, когда закончишь проверку журналиста, – совсем успокоившимся голосом произнёс советник.

– Пока, Макфейн. Я обязательно дам тебе знать, когда узнаю истину.

Глава 10. В отеле

Руди и Стив не спеша прогуливались по постепенно затихающему к ночи маленькому городку. Одиночные прохожие на пустынных улицах спешили по домам. Было уже поздно и люди хотели побыстрее оказаться дома, где светло, тепло и надёжно. Завтра новый рабочий день и людям нужно было успеть хорошо отдохнуть, но Стив вокруг себя ничего не замечал. Он был в предвкушении научного открытия, граничащего с чудом. Он пытался сам осуществить программу «здоровый человек» и неожиданно столкнулся с уже реализованным природой образцом, бери и пользуйся. Изучай и пытайся воспроизвести подобное. «Хотя здесь я загнул лишку. Как можно пользоваться живым человеком? Сейчас ведь не доисторические времена и как с ним договориться на серию экспериментов? Да и кто этот счастливчик?» – спорадически возникали в голове Стива мысли.

– Добрый вечер, мистер Клифф, ваша пресса, – обращение администратора гостиницы к Руди отвлеки Стива от размышлений.

– Спасибо, Вилли, – ответил Руди, забирая целую стопку газет и журналов.

– Ваши ключи, мистер Клифф. У вас в номере будет гость? – любезным голосом поинтересовался администратор.

– Да, этот господин со мной. Будь добр, сообрази лёгкого вина и закуски к нему на твоё усмотрение, – небрежно бросил Руди.

– Хорошо, мистер, Клифф. Через пятнадцать минут заказ будет в вашем номере.

– Спасибо, Вилли, – кивнул Руди.

– Приятного вечера вам и вашему гостю, мистер Клифф, – слегка наклонил голову администратор.

Руди и Стив поднялись на лифте на шестой этаж гостиницы. Номер был настроен на персональный, вживлённый под кожу чип журналиста и по его приближению система с Руди поздоровалась, открыла дверь и включила освещение в помещении и нагрев воды в ванной комнате.

– Заходи, Стив, располагайся. Не ахти какие апартаменты, но всем чем располагаю все к твоим услугам, – гостеприимно указал на кресло возле столика Руди.

– Спасибо, Руди, у тебя уютно, – оглядывая номер, сказал Стив.

Комната была небольшая, но достаточно уютная: два кресла со столиком, широкая двуспальная кровать с двумя прикроватными тумбами, достаточно большой зеркальный шкаф и самый главный атрибут номера – это его сервисное устройство, вмещающее в себя все мыслимые для гостиничного номера устройства контроля удобств клиента и в дополнении к этому – стационарный коммуникатор, телевизор, компьютер, видео—аудио проигрыватель, игровой сенсорный комплекс—тренажёр для тренировок организма постояльца и всё в одном флаконе. Стив сколько не пробовал разобраться, так и не смог представить себе сколько в этом устройстве напичкано функций.

– А я смотрю, ты тут совсем неплохо устроился? – сказал Стив с восхищением указывая на оборудование номера.

– Для походных условий здесь вполне нормально, – весело, по—дружески подмигнув, ответил ему Руди.

В дверь постучались и на тележке этажный администратор вкатил заказанный Руди ужин. Приняв чаевые, служащий гостиницы побдагодарил и удалился, а приятели остались вдвоём.

– Ну, Руди, показывай, где ты прячешь своё чудо света? Давай, давай скорее показывай мне его, а то я не выдержу, – от нетерпения Стив стал часто приподниматься и опускаться в кресле.

– Да его и прятать не надо. Чудо света, как ты его называешь, перед тобой, – засмеялся Руди и посмотрел на Стива.

– Ты, что ли!? Я так и чувствовал, что ты меня разыграешь. Ведь знал, что такого не может быть и все равно поддался на твою уловку и пошёл с тобой, – сказал Стив и обмяк в кресле

– Не торопись делать поспешные выводы, ты ведь учёный. Должен доверять своему холодному разуму, результатам экспериментов в конце концов, а не горячим эмоциям, – поднял руку в останавливающем жесте журналист.

– Что ты этим хочешь сказать? – удивлённо глядя на Руди, подался вперёд Стив.

– Только то, что я хотел тебе, как генетику, продемонстрировать себя и спросить, что ты по этому поводу думаешь, – сказал Руди и сложил руки на груди.

– Как генетик, я тебе могу однозначно заявить, что передо мной находится образец homo sapiens vulgaris, и ничего более, – категорично заявил Стив.

– А если перед тобой все—таки образец homo sapiens unique characteristics, – отпарировал Руди.

– Не верю, – категорично сказал Стив и отвернулся в сторону.

– А если я тебе кое—что покажу, – с интригой в голосе спросил Руди.

– Что именно? – обратно повернулся к журналисту Стив.

– Для начала обещай, что наш разговор останется между нами, – примирительным тоном произнёс Руди.

– Ты сам понимаешь, что ради революционного открытия, настоящий учёный готов на все притеснения и затраты. Так что я готов поклясться, чем угодно, – с твёрдостью в голосе произнёс Стив. – Короче, я клянусь, что ни при каких обстоятельствах не буду разглашать увиденное и услышанное в этой комнате. Доволен? – Стив сменил тон на саркастический.

– Эта клятва меня вполне устраивает. Я тебе, как другу верю. А теперь ответь мне на вопрос: как ты думаешь сколько мне лет? – спросил Руди.

– Лет двадцать пять—двадцать семь, – ответил Стив, оценивающе оглядывая друга.

– А взгляни вот на эти фотографии, здесь известные люди на траурном мероприятии, посвящённом десятилетию события 11 сентября 2001 года и среди них, твой покорный слуга с фотоаппаратом. Уже в те времена я был корреспондентом, правда другой газеты – Руди пальцем указал на уголок фотографии.

Стив приблизил к глазам старую фотографию, которая запечатлела момент, когда группа корреспондентов фотографировала президента США и его спутников. Среди этих журналистов был и человек очень похожий на Руди. На вид парню на фотографии было лет двадцать три или двадцать пять. Стив поднял глаза на Руди. Журналист откровенно получал удовольствие от конфуза учёного. Перед Стивом стоит двадцати пяти летний парень, который был как две капли воды похож на парня на фотографии, но их должно разделять почти тридцать лет. «Тогда Руди должно быть около пятидесяти лет, бред какой—то. Этого просто не может быть», – с сомнением подумал Стив и ещё раз взглянул на Руди.

– Ты опять меня разыграл. Это скорее всего твой отец или брат, – наконец все обдумав, выдохнул с облегчением молодой учёный.

– Нет, на фотографии действительно я и мне незачем тебя обманывать. Мой отец умер ещё в прошлом веке, поэтому он никаким образом не мог быть на этой фотографии, а братьев у меня вообще никогда не было, – тихо ответил журналист.

– Что ты сказал? В прошлом веке? – глаза Стива расширились от изумления.

– Да, это так. И на этой фотографии действительно именно я.

– Но как это возможно? Я отказываюсь это понимать. Механизмы старения человека, как и любого другого млекопитающего включаются сразу после оплодотворения яйцеклетки. И это неумолимый закон природы, который никак нельзя отменить. Хотя ведь я сам хочу этот закон изменить, – уже менее уверенным тоном закончил свою мысль Стив и посмотрел на Руди.

– Ну, вот, ты и сам приходишь к мысли, что все—таки остановить процесс старения вполне реально или хотя бы кардинально его замедлить. Хорошо, оставим пока вопрос приостановки процесса старения организма человека и сделаем небольшой эксперимент.

Руди взял со столика привезённый из ресторана нож, и не задумываясь, и не предупредив Стива, со всего размаху резанул по большому пальцу руки. Стив инстинктивно вжался в кресло. С пальца журналиста побежала тонкая струйка крови в подставленное заранее блюдце. Он подождал немного и замотал палец салфеткой. Стив таращил глаза на это действо, не понимая, что собственно здесь происходит. Наконец он не выдержал.

– Да, что это такое, Руди? Что ты тут за представление устроил? – испуганно вскрикнул Стив.

– Это не представление, Стив. Это демонстрация моих способностей, – спокойно ответил Руди.

– Какая ещё к черту демонстрация? Да и демонстрация чего? Каких таких способностей? Это членовредительство какое—то, а не демонстрация. Ты обещал мне показать уникального человека, а вместо этого занялся каким—то балаганом. Где человек, которого ты обещал мне показать? – Стив, покрикивая в недоумении, вращал головой, будто ищет обещанного ему чудо—человека.

– Этот человек перед тобой, Стив. Ты видимо невнимательно слушал, когда я тебе объяснял, – совершенно спокойно произнёс Руди.

– Я хорошо тебя слушал, очень хорошо тебя слушал и, по—моему, ты просто сегодня достаточно неудачно пошутил. И перестань тыкать в меня своим порезанным, окровавленным пальцем, Руди, – отворачивался от него повизгивая Стив, пытаясь отстранится подальше от направленного на него пальца журналиста.

– А ты уверен, что палец действительно порезан? – улыбнулся Руди.

– Более чем. Я прекрасно видел, как ты порезал свой палец и из него текла ручьём кровь, – уверенно отчеканил Стив.

Руди снял салфетку с большого пальца, палец был цел, даже царапины на нем не было. Стив не верил своим глазам и для убедительности попросил Руди сходить в ванную комнату, чтобы смыть остатки крови. Учёный был уверен, что под засохшим слоем прячется глубокая рана. После того, как Руди промыл палец и вернулся в комнату, ситуация ни на сколько не изменилось – палец оставался целым и невредимым. Прошло всего пару минут после пореза пальца, и Стив отказывался поверить в происходящее. «Не мог порез на пальце так быстро и бесследно исчезнуть. У меня пока, слава Богу, галлюцинаций ещё не было, если не учитывать подмигивание кота, но это какое—то натуральное шарлатанство», – молодой учёный подозрительно косился на Руди, подозревая его в обмане.

– Ты все подстроил, я тебе не верю, – пытаясь сохранять спокойствие сказал Стив.

– Повторим опыт? – взглянув в глаза Стиву спросил Руди. – Можешь сам мне порезать палец или руку в любом месте.

– А не побоишься, если я порежу запястье? – иронично спросил Стив.

– Режь, где тебе вздумается, – уверенно произнёс Руди.

Стив взял нож и как во сне сделал надрез на запястье Руди. Кровь снова, но уже более плотной темно—красной струйкой полилась в подставленное блюдце. Через некоторое время Руди промокнул салфеткой открытую рану, а затем поднёс надрезанное запястье к глазам Стива и сказал: «Смотри!». И Стив смотрел как заворожённый, а рана на его глазах постепенно исчезала. Молодой учёный молча стоял в немом оцепенении, не смея шелохнуться и не в силах отвести свой взгляд от происходящего на его глазах чуда. Он не мог поверить в свершившееся и пытался себя ущипнуть, но реальность была неумолима – рана на руке журналиста через короткое время совершенно исчезла. Стив медленно поднял голову. Глаза журналиста излучали неудержимое веселье и поводом для этого стала со всей очевидностью физиономия самого Стива. Учёный не знал, что сказать. Сказать, что увидел чудо – значит ничего не сказать. Руди, видя растерянность, Стива, подкатил тележку с едой и напитками. Медленно разлил по бокалам вино, посматривая на Стива, и выжидая пока, он отойдёт от шока. Руди протянул застывшему бессловесным изваянием молодому учёному наполненный до краёв бокал вина. Стив механически взял протянутый ему бокал и продолжал смотреть на журналиста. Наверное, так смотрели паломники на чудеса, творимые посланником небес. А для самого посланника свершение чуда было обыденным делом и по их свершению он смотрел на свою паству с лёгкой улыбкой на лице. Так смотрят родители на своих несмышлёных детей, задающих им глупые детские вопросы о взрослой жизни.

– Пей, вино простынет, – пошутил Руди.

– Как простынет? Вино не может остынуть, высокая температура воздуха не позволит ему остыть, – механически сказал Стив.

– А, вот так. Простынет вино – кашлять будем, – засмеялся журналист.

Глава 11. Вокруг Стива

Этот день у Алана прошёл очень напряжённо. На протяжении всего дня в лаборатории Стива проводилась обработка результатов финальной фазы проверки действенности «активатора вкусовых ощущений» на контрольную группу добровольцев. Положительный результат данной фазы проекта позволял выйти на полевые испытания в Венуэлле, а там в случае успеха Алану открывался путь к креслу сенатора. Всё это было отличным стимулом директору проявлять небывалую активность. Алан старался быть одновременно во всех местах лаборатории и вникать в самую суть работ. Он хотел знать все тонкости процессов. Год назад Алан смотрел на работы лаборатории Стива исключительно как познавательные опыты, не имеющие коммерческой отдачи для института, а значит и практической ценности. Поэтому директор института упустил время, когда можно было ещё пытаться ухватить суть дела, а теперь, несмотря на прилагаемые Аланом усилия, он никак не мог понять смысла происходящего. Показывать Стиву свою беспомощность директору крайне не хотелось. Так, практически без толку пробегав весь день, под вечер Алан расположился в своём кабинете ещё раз просмотреть отчёт о проведённых экспериментах. В это время раздался звонок коммуникатора.

– Привет, Алан, – как поживает мой проект? – спросил с экрана коммуникатора советник президента.

– Добрый вечер, мистер Макфейн, как раз хотел вам позвонить, чтобы рассказать о результатах работы нашей лаборатории, но вы меня, как всегда, опередили, – угодливо засуетился Алан.

– Ну, поделись хорошими новостями, – откинулся Макфейн в глубоком, удобном кожаном кресле.

– Мы почти закончили обработку результатов тестирования действия продуктов с активатором на добровольцах. Результат весьма обнадёживающий. Более девяносто шести процентов положительных реакций на предложенный продукт. Остаётся только добиться стабилизации конечного результата. Так что, вы смело можете информировать акционеров о скором успешном выполнении заказа и возможностью проведения массового эксперимента в Венуэлле, – быстро, как по маслу выложил новости Алан.

– Хорошо, что хоть ты сегодня порадовал старика. Хоть что—то положительное наконец—то. Ладно, по окончании обработки данных подготовь всю необходимую техническую документацию для начала промышленного производства нашего продукта, – удовлетворённо произнёс Макфейн.

– Будет сделано, мистер Макфейн, – довольный похвалой, отозвался Алан.

– Хорошо, проконтролируй все важные этапы работ лично. И второе, имеются ли у тебя результаты проверки здоровья Стива? – Макфейн посмотрел в упор на Алана.

– Как—то совсем упустил из виду. Совсем закрутился с проектом. Сегодня лично весь день контролировал ход выполнения узловых моментов. Сейчас же затребую результаты тестов Стива у нашего врача, – сжался в своём кресле в ожидании выговора Алан.

– Поинтересуйся обязательно. Учёные кроме своей работы обычно ничего не видят, а тем более отклонений в своём здоровье. Они, как дети беззаботны по отношению к себе, поэтому позаботься, пожалуйста, о нашем гении. Его нужно, по возможности, сберечь, хотя бы для этого проекта, – недовольно заворчал Макфейн. – И займи его побольше подготовкой технической документации, ещё там чего—нибудь там придумай, чтобы до окончания проверок активатора в Венуэлле учёный был занят по самое горло и не занимался всякой ерундой. Пусть у него будет поменьше свободного времени. Мне нужно, чтобы он был максимально занят на работе и поменьше имел свободного времени, – смягчил под конец свой тон советник.

– Все сделаю, как вы просите, господин советник, не сомневайтесь, – почувствовав, что буря, кажется, миновала его Алан выпрямился в кресле.

– А я и не сомневаюсь в тебе. Я помню твой личный интерес к этому делу и верю, что ты, ради роста в общественном положении, можешь сделать много чего для меня лично, – дробно засмеялся Макфейн.

– Несомненно, мистер Макфейн, все будет сделано, – выпрямив спину и преданно глядя в глаза советнику сказал Алан.

– Ну, тогда пока. И жду от тебя официального отчёта, – советник положил трубку.

– Всего хорошего, мистер Макфейн, – в пустой тёмный экран проговорил Алан.

Алан положил уже молчавшую некоторое время трубку коммуникатора. Часы показывали без четверти восемь. «Интересно, Эмили ещё на работе или уже дома? Попробую позвонить», – подумал Алан. Сигнал вызова коммуникатора Эмили в амбулатории переадресовался на персональный номер. Пошли долгие секунды ожидания, Алан начал нервничать. «Не берет трубку. Где она пропала? Мне же надо предоставить отчёт Макфейну», – елозил в кресле Алан. Наконец пошло соединение и на экране появилось Эмили. Ярко зеленые глаза были веселы и внимательны. Лицо Эмили было слегка раскрасневшимся, а на голове красовалось белое банное полотенце.

– Добрый вечер, Эмили, – начал Алан, пытаясь успокоить немного участившееся дыхание. – Извини, что отрываю тебя от дел, но у меня к тебе очень важный вопрос.

– Привет, Алан. Ничего, ничего, если надо, я всегда готова помочь. У меня как раз сейчас серьёзных дел пока нет. Вот приняла ванну и думала попить горячего чаю, но чай подождёт, – с готовностью произнесла Эмили.

– Извини ещё раз. Очень хорошо, что ты так отнеслась к моему позднему звонку. Я только хотел прояснить один вопрос, – замялся Алан.

– Да, слушаю тебя, – подбодрила Эмили.

– К тебе Стив не заходил? – резко произнёс Алан.

– Нет. Я его и не приглашала к себе домой. У нас со Стивом пока не столь близкие отношения, чтобы он вечером заходил ко мне, – отведя глаза и слегка покраснев, сказала Эмили.

– О, извини, я совсем не это имел ввиду. Я хотел спросить, а тестирование к тебе в амбулаторию Стив на днях не заходил? – заторопился исправить свою некорректный вопрос Алан.

– После теста он ко мне пока ещё не приходил, хотя я ему уже дала направление на лабораторные проверки, и он должен их был пройти, – уже более официальным тоном произнесла Эмили.

– Понятно. У меня будет к тебе просьба, – видя, что Эмили сердится, пытался подсластить свой тон Алан.

– Да, Алан слушаю, – не сменила своего серьёзного тона Эмили.

– Будь добра, после того как ты сделаешь своё заключение по Стиву, сообщи мне, пожалуйста, – внутренне ругая себя за неуклюжесть, продолжал источать мёд Алан.

– Хорошо, Алан, – холодно ответила Эмили.

– Извини ещё раз за беспокойство! И ради Бога, извини меня ещё раз за одну мою нескромную просьбу, можно я завтра зайду за тобой в амбулаторию? – заигрывающим тоном спросил Алан.

– Завтра у меня начинается плановая диспансеризация сотрудников и я буду очень занята весь день, – безразлично ответила Эмили.

– Ну, а может мы сможем встретиться попозже, вечером? – продолжал настаивать босс.

– Думаю, что после такого напряжённого дня мне будет нужен хороший отдых дома, – была неумолима Эмили, явно игнорируя приглашение Алана.

– Так может мы сходим куда—нибудь отдохнуть, ведь не обязательно отдыхать дома? – продолжал давил директор.

– Извини, Алан, но может в другой раз, – чтобы побыстрее закончить разговор, произнесла Эмили.

– Ловлю на слове, Эмили и спокойной тебе ночи, – обрадовавшись своей победе, проворковал Алан.

– Спокойной ночи, Алан, – с полным безразличием ответила Эмили.

Алан положил трубку. Его мысли не отрывались от оставшегося в глазах образа Эмили. «А все—таки она чертовски привлекательна и особенно когда так злится. Её зеленые, как у ведьмы глаза, так и горят, так и горят негодованием, ха—ха», – рассмеялся своим вольным мыслям Алан. – «Даже в этом одеянии, состоящем из банного халатика и с полотенца на голове, с ней можно идти хоть на бал. А тем более, что у неё под халатом скорее всего больше ничего нет.»

Глава 12. Визит Стива

После разговора с журналистом Стив долго не мог уснуть. Его поразил факт существования живого подтверждения его собственных теоретических разработок. Выходило что он, скорее всего, на правильном пути. Мозг буквально гудел от избытка идей, предположений и вариантов опытов. Ему не терпелось перепроверить и сопоставить образцы своих тестов с результатами тестов взятыми у Руди. Необходимо было ещё раз перепроверить происшедшие изменения в собственном организме. Но для этого Стиву надо было взять ряд проб у себя и у журналиста и уже с самого раннего утра учёный был на рабочем месте. Он был готов работать над своим проектом круглосуточно, но надо было закончить со ставшим для него уже ненавистным заказом Макфейна.

На его рабочем столе лежала записка, в который была просьба зайти к Эмили в амбулаторию. Не хотелось отвлекаться от работы, но мысль об Эмили заставило сердце непроизвольно ускорить своё биение. Стив оторвал взгляд от анализатора и взглянул в окно, напротив лаборатории стояла небольшая дубовая роща. На мощных зелёных кронах старых деревьев уже начали появляться отдельные жёлтые вкрапления. Скоро будет сентябрь, наступит пора ураганов и тогда может сильный ветер сорвёт все эти листья и станет видно окно кабинета Эмили. «Тогда нам можно будет помахать друг другу рукой», – улыбнулся своим мыслям Стив. Что мне эти обследования дадут? Я ведь знаю от чего наступает моя временная слабость, но раз босс сказал – надо идти и проверяться. Через пятнадцать минут Стив уже стоял на пороге кабинета Эмили.

– Привет, Эмили! Разрешишь войти, – робко заглянул в дверь Стив.

– Конечно, Стив, заходи у меня как раз никого нет. Я, кстати, уже сама думала тебе позвонить, ведь ты самым бессовестным образом тянешь с визитом после сдачи тестов, – с лёгким упрёком сказала Эмили.

– Это было бы здорово если бы ты позвонила, – не слыша до конца смысла слов Эмили и глядя ей в глаза сказал Стив.

– Я хотела узнать почему ты ко мне не зашёл после тестов? Ты хотя бы их все прошёл?

– Да. Все, все до единого, как было предписано, – на полном автомате ответил Стив.

– Тогда хорошо, посмотрим, что нам прислали.

Эмили повернулась к авто—ассистенту и запросила данные о последних проверках здоровья Стива. Пролистав выписки протоколов тестов, Эмили с изменившимся лицом посмотрела на Стива. Её глаза отражали внутреннее смятение и тревогу.

– Как ты себя чувствуешь? – упавшим голосом спросила Эмили.

– Что—то случилось? – внутренне напрягся Стив.

– Нет—нет, – поспешно заговорила девушка. – Я просто хотела узнать, как ты теперь себя чувствуешь?

– Но ты вся изменилась в лице, – заволновался молодой человек.

– Да ничего страшного. Что—то неважно себя почувствовала, – слегка отвернулась в сторону Эмили.

– Ну тогда тебе надо домой, полежать и отдохнуть! – засуетился Стив.

– Да—да, я, наверное, просто немного вчера переутомилась с диспансеризацией и мне действительно надо пойти домой отдохнуть, – опуская глаза, тихо сказала Эмили.

– Нет, что—то здесь не так. Я чувствую, что ты о чем—то мне недоговариваешь. У тебя изменился взгляд после запроса данных у авто—ассистента! – Стив попытался поймать ускользающий взгляд Эмили.

– Я не могу тебе этого сказать, понимаешь, есть такое понятие как врачебная тайна, – пыталась уйти от ответа Эмили.

– Почему не можешь? Это же, насколько я понимаю, были мои данные, – не понял Стив.

– Мне стало отчего—то страшно! – передёрнула плечами девушка.

– Отчего тебе стало страшно, Эмили? – Стив в порыве взял руку девушки, лежащую поверх стола.

Эмили, не отнимая руку, глядела своими огромными, зелёными глазами на сидящего перед ней молодого человека. Стив, отпустив её руку, встал, обошёл стол и приблизился к сидящей в кресле Эмили. Всё вылетело в этот момент из головы молодого человека, кроме больших зелёных глаз девушки. Стив совсем забыл, что речь шла о его здоровье. Девушка встала ему навстречу, смущённо одёрнув идеально сидящий на ней голубой брючный костюм врача. Маленький листок белой бумаги, до этого спокойно лежащий у Эмили на коленях, птицей запорхал между молодыми людьми и упал к их ногам. Эмили и Стив разом присели, чтобы поднять листок и одновременно за него взялись. Молодые люди встретились глазами друг с другом. Впервые в жизни они находились так близко. Стива начала пробирать лёгкая дрожь, казалось, что и без того огромные глаза Эмили стали ещё больше. Они закрыли собой весь мир. Стив больше не мог ничего видеть кроме её прекрасных глаз. Молодые люди стали одновременно медленно вставать, продолжая вместе держать маленький белый листок. Когда они встали, Стив как заворожённый продолжал глядеть глаза девушки.

– Стив, что с тобой? – прошептала взволнованным голосом Эмили.

– Я тебя люблю, – тихо ответил Стив.

– Что ты сказал? Повтори, – также тихо переспросила Эмили.

– Я Тебя Люблю, – продолжая волноваться, повторил чуть громче Стив. – И люблю уже три года, с того момента как я тебя впервые увидел в этом же кабинете.

– Я тоже тебя давно люблю, – прошептала чуть слышно девушка.

Стив не мог поверить в свершившееся чудо. Он боялся объясниться человеку, который его тоже любит. «Как я был все—таки безумно глуп», – подумал Стив и обнял Эмили. Их лица сблизились, руки соединились, а маленький белый листок упал на пол.

– Я боялся, что ты меня отвергнешь, – шептал Стив.

– А я боялась, что я тебе безразлична. – опуская глаза тихо ответила Эмили.

– Мы с тобой упустили целых три года быть каждый день вместе и все из—за моей дурацкой робости и стеснительности. Я во всем виноват, – произнёс Стив, гладя золотистые волосы Эмили.

– Мы могли бы быть вместе уже давным—давно, – сказала Эмили и положила свою голову на плечо Стива.

– А как же Алан? Он же собирался на тебе жениться? – спросил немного волнуясь Стив.

– Я не знала, что он хочет на мне жениться. С Аланом мы ходили в театр и на концерт как коллеги по работе и не более того. У нас ничего серьёзного и не могло быть, потому что, как человек, он мне не нравится. Он все время думает только о том какое впечатление он производит на окружающих, – фыркнула Эмили, – А, если на чистоту, то я хотела, чтобы ты на меня обратил внимание, поэтому и согласилась пойти с Аланом на концерт и в театр. Наверное, глупо, да? – и Эмили немного отстранилась и пристально заглянула Стиву в глаза.

– Давай больше не будем об этом говорить! – сказал Стив и привлёк к себе девушку поближе и обнял её.

Горячее дыхание Эмили обжигало ухо Стива, но ему было ужасно приятно чувствовать её дыхание и слышать её нежный голос Эмили. Сколько они так стояли они не знали. Законы времени не были в то мгновение властны над ними, но стук в дверь прервал это волшебное мгновение.

– Подождите, пожалуйста, я пока занята с пациентом, – поспешно крикнула Эмили, смущённо отстранившись от Стива.

– Я приду за тобой сегодня вечером, – прошептал Стив.

– Хорошо, – тихо ответила Эмили.

– Мы сможем вместе прогуляться.

– Я тебя буду тебя ждать после работы, – тихим шёпотом ответила Эмили.

Стив поднялся и пошёл к дверям. По дороге он обернулся и встретился c тёплым взглядом Эмили. Вынужденный уход любимого человека оставил лёгкую грусть в её душе. Эмили все—таки пока удалось скрыть от любимого человека пугающий диагноз, ей не хотелось верить результатам тестов. «Может все – таки ошибка. Может попросить Стива ещё раз пройти тесты», – её сердце не хотело верить бездушным приборам, но Эмили являлась врачом, а как врач она не была уверена, что Стив правильно воспримет это неприятное известие. «Но что делать с Аланом, я не имею права скрывать отчёты анализаторов здоровья сотрудников от работодателя», – думала над создавшейся ситуацией Эмили и наконец подняла трубку коммуникатора.

– Привет, Алан, у тебя есть минута? – неуверенно начала Эмили.

– Привет, Эмили. Я тут готовлюсь к совещанию, но для тебя у меня всегда найдётся минута, – довольный неожиданным звонком потенциальной невесты произнёс Алан.

– Я звоню тебе по поводу Стива, – понемногу стала набирать твёрдость в голосе Эмили.

– Да, слушаю тебя внимательно, – Алан сменил тон на почти деловой.

– Анализаторы показывают, что у Стива большие проблемы со здоровьем, – буквально выдохнула девушка.

– Что именно? – уже тоном начальника спросил босс.

– У него белокровие, – упавшим голосом произнесла Эмили.

– Это опасно? – задумчиво спросил Алан, ещё не в состоянии определиться на пользу ему это известие или нет.

– Если ничего не предпринимать, то опасно, – напряжённо произнесла Эмили.

– Так, немедленно надо начинать лечение! Для нашего института очень важно следить за здоровьем своих сотрудников. Мы всех их обеспечили медицинскими страховками. Ну, а здоровье Стива, как ведущего генетика, должно быть под особым медицинским наблюдением, – приказным тоне произнёс Алан.

– Да, я понимаю всё это, но меня очень волнует психологическое состояние Стива. Я не знаю, как он отреагирует на это неприятное для него известие. У Стива сейчас очень большая нагрузка на работе и не хотелось бы ухудшать его эмоциональное состояние. И я хотела бы, чтобы ты пока ничего не говорил Стиву, – умоляюще сказала Эмили.

– Хорошо, если ты считаешь, что это может нанести вред нашему общему делу, и кроме того ты сама меня просишь, я не буду ничего говорить Стиву. Но тебе надо будет предпринять все необходимое для подготовки эффективного лечения Стива. Сейчас мы выполняем очень важный государственный заказ и участие ведущего генетика в этой области крайне необходимо для нашего института. Здоровье Стива надо поддержать в приемлемом диапазоне, хотя бы на время до окончания выполнения заказа, а потом можно будет отправлять его в любой госпиталь, какой ты сочтёшь нужным, – наконец принял окончательное решение Алан.

– Но, я хотела бы сейчас, под видом отдыха направить его на лечение, – умоляюще попросила Эмили.

– Нет, пока он нужен здесь! И это, Эмили, не обсуждается, надеюсь, что ты меня поняла. На нынешнем этапе институту необходимо участие Стива в работе над важным проектом. Дай ему пока какое—нибудь лекарство, а после окончания работ отправляй этого учёного куда хочешь. Все поняла? – безапелляционно потребовал босс.

– Я поняла тебя, Алан, – поникшим голосом ответила Эмили.

– Ну, вот и хорошо, что мы понимаем друг друга. До свидания, Эмили, – твёрдым, хорошо поставленным голосом произнёс Алан.

– До свидания, – прошелестел в ответ совсем растроенный голос Эмили.

Она положила трубку. В погасшем экране коммуникатора отражались полные слез глаза девушки.

Глава 13. Кальянов

Хозяин просторного, ультрамодного правительственного кабинета с красивейшим видом на Москву реку сидел мрачнее грозовой тучи. Доверенный человек в окружении президента сообщил, что краем уха слышал о его возможном освобождении от занимаемой должности. Этот слушок плутал по кабинетам уже давно, то затихал, то вновь появлялся, но Кальянов до сего дня не предавал ему особого значения, ибо руководствовался принципом, что «в стенах белого дома не все, что на слуху – верно». Теперь слух подтвердил человек, которому он безмерно доверял. Успешная карьера, приведшая его в кресло заместителя премьер—министра, была под угрозой. Появилась крайняя необходимость в непробиваемом козыре, но где его взять? «А почему бы не использовать для этой цели сделку с мистером Макфейном и повернуть её выгодной для себя стороной? – неожиданно для самого себя вслух произнёс Кальянов. – И деньги, полученные от господина советника президента, сохраним и почёт у себя на родине заработаем. Может и медальку какую—нибудь завалящую, хе—хе. Лавры спасителя целой продовольственной компании почти, что государственного масштаба, от разорения никак не помешают, да и за одно можно продемонстрировать активность на поприще привлечения крупных иностранных инвестиций».

Пойманная ценная мысль мгновенно улучшило настроение Кальянова, и заместителя премьер—министра стал набирать номер на телефоне цвета слоновой кости с российским гербом на номеронабирателе – аппарате правительственной связи.

– Здравствуйте, Александр Павлович, как служба у службы? – засмеялся Кальянов, довольный своим удачным каламбуром.

– Добрый день, Михаил Сергеевич, служба служится, – ответно скаламбурил на другом конце провода собеседник.

– Помните, я не так давно заказывал вам аналитический отчёт по крупным продовольственным компаниям России?

– Отчёт уже отправлен в ваш адрес, как вы и просили, точно в срок. Можете поинтересоваться в вашем секретариате. Они уже некоторое время назад должны был его получить.

– Спасибо за труды, Александр Павлович, как всегда, наше внутреннее разгильдяйство. Буду вам должен за помощь. Попрошу секретаря проверить почту, – недовольно проворчал Кальянов.

– Ничего, у всех бывает. А труды? Какие там труды, Михаил Сергеевич. Все мы ради нашего любимого Отечества стараемся, – вздохнул собеседник.

– А, как же, Александр Павлович. Ради кого же? Ради его любимого. Всех благ вам и передавайте привет своему семейству, – глядя в потолок ответил замминистра.

– И вам того же. Семейству вашему большой привет и до связи.

Кальянов перезвонил в секретариат и действительно отчёт уже получили пару дней назад, но забыли переслать. После напоминания через минуту на стол заместителя премьер—министра лёг отчёт, подготовленный по его просьбе Федеральной службой безопасности России. Его аналитический отдел провёл анализ уязвимости ведения бизнеса наиболее крупными российскими продовольственными компаниями. Как Кальянов выражался: «выискивали „слабое звено“». Первыми по списку из «слабых звеньев» были два хорошо известных в стране обработчика и поставщика продовольствия. Теперь нужно будет узнать у какой из компаний взят наибольший кредит в банках. «Вот тогда и определится мой кандидат на получения „главного приза“», – усмехнулся заместитель премьер—министра.

Позвонив председателю ассоциации коммерческих банков России, Кальянов через полчаса знал обо всех финансовых делах кандидатов на «главный приз». В итоге получилось, что самым «слабым звеном» стала компания «Продимпорт лимитид». «Отлично! Надо будет побыстрее пустить правильный слушок об этой компании нужным людям в таможне, экономической полиции, санитарно—эпидемиологическому надзору и конечно банкирам. Соберу их всех вместе на вечеринку и пущу слушок о её ненадёжности, ведь нет лучшего способа все это красиво и без лишнего шуму обставить – это сделать всё как бы невзначай. Ну, и на десерт надо будет подключить Накального. Ведь Макфейн его сильно советовал, как толкового специалиста по сетевым провокациям. Человек как—никак прошёл за границей нужные курсы, ну и денег ему всегда для „доброго дела“ „добрые люди“ при необходимости всегда подкинут. Вот пусть он по своим сетевым каналам и организует „внезапное“ недовольство рабочих заводов нужной мне компании. А я ему подготовлю ещё кое какие документы для публикации в сети. А у добрых соседей всегда найдётся, чем любимому соседу насолить.» – усмехнулся своей шутке Кальянов, – «Ну, и что у нас сегодня за день? Ага уже пятница. Очень хорошо! Просто замечательно! А, в субботу у нас вдруг случатся „именины“ моей внучки. Есть хороший повод пригласить нужных гостей.», – с удовольствием потёр руки хозяин шикарного кабинета

Замминистра нажал кнопку селекторной связи со своим помощником.

– Паша, организуй—ка мне на воскресенье уикенд. На природе организуй, да попышнее чтобы всё было в наилучшем виде. Средств не жалей, – ушёл в мечтания, покручивая в пальцах золотой «Паркер» Кальянов.

– За чей счёт, Михаил Сергеевич? – ровным тоном спросил секретарь.

– За счёт «народа», Паша, – рассмеялся Кальянов, – «Слуги народа» отдыхать должны очень хорошо, чтобы потом были в состоянии очень успешно трудиться на благо этого же самого народа. Понятно выразился? – усмехнулся Кальянов.

– Извините, Михаил Сергеевич, не совсем понял, за чей счёт организовывать? – переспросил озадаченный новенький помощник замминистра.

– Да шучу я, ш—у—ч-у, Паша. Понял? За счёт бюджета, конечно все организуешь! Будем проводить совещание членов правительства. Понятно тебе теперь? – раздражённо рявкнул Кальянов,

– Теперь я понял, Михаил Сергеевич. Сделаю все как надо? – радостный, что в конце концов все разъяснилось помощник замминистра.

– То—то. Статейку расходов надеюсь, найдёшь, подсказывать думаю не надо. Все!

Кальянов раздражённо нажал «отбой» на селекторе. «Понабирает секретариат всякую бестолочь!», – продолжал кипятиться замминистра.

День клонился к вечеру, а надо было ещё внучке подготовить нормальный подарок, чтобы перед серьёзными гостями стыдно не было. Так что повод уехать с работы уже есть. Закрыв свой кабинет и дав указания помощнику, Кальянов в сопровождении двух дюжих охранников пошёл к своему чёрному бронированному «Мерседесу».

Через неделю после пикника у «Продимпорт лимитид» начались проблемы на таможне, потому что товар по какому—то пустяку не растормаживали. Продукты простаивали и портились, ибо вовремя не находили нужные сертификаты, а если находились сертификаты, то появлялись сомнения у санитарной службы. Прокуратура вместе с экономической полицией внезапно в головном офисе компании начали проверку финансовой документации. Офис пришлось на время проверки закрыть, а сотрудников отпустить по домам, всех до единого, кроме главного бухгалтера и высшего руководства, которые безвылазно из кабинетов выискивали все новые и новые документы для следователей прокуратуры.

Все это началось аккурат накануне дня зарплаты сотрудникам компании, а самой компании в этом месяце нужен был совсем небольшой кредит в банке, потому что основные средства уже были затрачены на только, что купленное оборудование. Но банк, совсем некстати, засомневался в кредитоспособности компании и закрыл кредитную линию до выяснения всех обстоятельств. У сотрудников компании появилось недовольство руководством компании. Кто—то уже стал открыто и зло высказываться в адрес руководства. Ссылались недовольные люди на свежие публикации в интернете, где тут же появилось масса, вроде как официальных, документов с печатями и подписями, свидетельствующие, что руководство компанию занималось махинациями с кредитами и прочими нелицеприятными действиями.

Кальянов контролировал ход своей операции по дискредитации «Продимпорт лимитид» и время от времени поглядывал на биржевой курс акций. Цена на акции компании «Продимпорт лимитид» шла в правильном для заместителя премьер—министра направлении.

Глава 14. Джеймс идёт по следу

Джеймс сидел в кресле за столом своего кабинете в полицейском участке. На столе лежал ворох бумаг, исчерченные разными графиками и исписанных мелким почерком инспектора. Там была и распечатки картотек, и аналитические схемы, и множество других бумаг. Хотя в нынешнее время было достаточно приказать кибер—аналитику подготовить нужную информацию или попросить его сопоставить и проанализировать корреляцию любых находящейся в его необъемной базе событий и все это будет сделано быстро и со всеми нужными выкладками и схемами, Джеймс по какой—то, видимо одному ему известной причине, не доверял вычислительным машинам и предпочитал все выкладки проделывать сам. Вот и сейчас Джеймс одной рукой водил ручкой по составленным только ему самому понятным схемам и тихонько сам себе оппонировал, а в другой руке была огромная кружка чая из которой Джеймс регулярно громко отхлёбывал горячий чай. В это время в дверь кабинета просунулась голова его помощника Адамса.

– Можно шеф? – спросил Адамс.

– Заходи, присаживайся! Я вот как раз думал с тобой посоветоваться, – сказал не глядя на помощника Джеймс, продолжая глядеть в свои графики и ручкой указал на стоящий рядом с его рабочим столом куцее кресло.

– Я всегда рад пообщаться с вами, шеф, – ответил помощник, искоса поглядывая на предлагаемый стул. Этот стул давно было пора отправить на свалку, но шеф не давал подчинённым что—либо менять в своём кабинете. Адамс боязливо примостился на краюшке старого кресла.

– Вот и хорошо, – обрадовался чему—то увиденному на графиках Джеймс и поднял взгляд на Адамса. – Для начала расскажи мне, что у тебя нового на твоём участке?

– Продолжаем вести плановые наблюдения за закреплёнными за нами объектами, – бодро начал рапортовать Алан.

– Поподробнее расскажи, – прервал его Джеймс. – Может что новое смогли заметить? Какие—то новые маршруты движения, новые знакомства? Не покупал ли Руди чего—нибудь нестандартное для отдыхающего человека?

– Все как обычно, все дни как близнецы, одни и те же постоянные маршруты движения. Как у учёного, так и у журналиста. Встают по расписанию, едят по расписанию, домой тоже по расписанию. Было, правда, замечено, что Стив после общения с Руди в номере его гостиницы стал больше проводить времени в своей лаборатории. Ну, а так никаких новых контактов, единственное это то, что Руди познакомился со старым морским бродягой Роджерсом, ну, ты его знаешь его. Это, который с «Зеленого берега».

– Значит с пользой проводит свой отпуск наш журналист, – усмехнулся инспектор, – Завтра сходишь к Роджерсу, потолкуй с ним, что, да как. Понятно? – спросил Джеймс.

– Да, шеф, понятно, – чеканно ответил Адамс.

– А номер журналиста оборудовали нашей аппаратурой?

– Даже три камеры видеонаблюдения с автономной записью и шифрованным сбросом записи по дистанционному запросу, успели поставить, шеф. Клиент будет протоколироваться во всех ракурсах, – довольно усмехнулся Адамс.

– Здесь всё ясно, ну а в баре у журналиста с учёным постоянный столик? – спросил инспектор.

– Обычно они не сидят за одним и тем же столиком. Когда Руди один, то чаще всего, предпочитает читать прессу и пить кофе с коньком за барной стойкой Кима. Редко журналист садится за какой—нибудь другой столик, только если его место занято посетителями бара,. А вот когда встречается со Стивом, тогда точно, всегда берет столик, и они каждый раз другие. Нельзя даже выбрать место где уставить стационарную аппаратуру. Наш дистанционный, узконаправленный микрофон журналист может заметить. Уж больно он ушлый какой—то, так зыркает по сторонам, все замечает, – недовольно проворчал Адамс.

– Жаль, может каждый столик в баре оснастить «прослушкой» сможем? Сколько у нас комплектов есть?

– Вчера получили десять комплектов. Ещё новым пластиком пахнут, «новьё», – довольно протянул Адамс.

– Маловато конечно комплектов, но можно рискнуть, вдруг сядут за оборудованный нами столик, – размышлял инспектор.

– А владелец бара возражать не будет, если мы там свою резиденцию ФБР устроим, – спросил Адамс.

– С Кимом я как—нибудь договорюсь, у нас с ним старые приятельские отношения, да и в своё время у него остался передо мной небольшой должок, поэтому, думаю, если я попрошу, Ким возражать не будет.

– Это очень хорошо! Тогда может надо будет заказать в «центре» дополнительные комплекты? – спросил Адамс

– Не возражаю, и за одно поставьте ещё одну «прослушку» у Стива на квартире, – ответил Джеймс.

– Хорошо, поставим, кстати, про Стива, шеф, появилась одна проблема, – заулыбался Адамс.

– Какая? – инстинктивно насторожился инспектор.

– Стив начал встречаться с врачом из институтской амбулатории Эмили, – залпом выложил помощник.

– Этого ещё нам не хватало, она же ходила с Аланом, – сказал Джеймс и с озадаченным выражением лица стал постукивать ручкой по столу.

– Вот, в том то и дело, шеф. Я боюсь, что у Алана со Стивом может возникнуть конфликт, а это, в свою очередь, может вызвать срыв выполнения институтом контракта, – озабоченно сказал Адамс.

– Дааа… Это очень плохая новость, – задумчиво протянул Джеймс. – Но Стива лучше пока не трогать. Учёный парень непредсказуемый и видно невооружённым взглядом, что проект Макфейна он выполняет только ради денег на свой проект с суперменом, а поэтому может взбрыкнуть в любой момент и тогда весь проект накроется медным тазом. Есть мысли по локализации возможного конфликта? – Джеймс бросил быстрый взгляд на своего помощника.

– Думаю, что надо поговорить с Аланом и намекнуть, что все выяснения отношений он должен отложит до окончания выполнения государственного задания, – с довольным от своей находчивости выражением лица сказал Адамс.

– Верно мыслишь, – одобрил Джеймс, – немедленно погорю с Макфейном. Советник президента имеет очень большое влияние на Алана и думаю, что он найдёт способ, чтобы его убедить в своей правоте, – твёрдо сказал Джеймс.

– Очень хорошо было бы, если убедит. Нам одной головной болью будет меньше.

– Так, с этим тоже разобрались. Есть ещё что—нибудь по журналисту?

– С Руди вроде ничего необычного нет, ведёт себя как обыкновенный отдыхающий. Ночью в номере, днём по городу гуляет или берет катер у старого Роджерса на прокат и на рыбалку в океан. Весь день валяется на палубе, загорает, рыбу ловит или в каюте обедает. К вечеру строго по расписанию в семь возвращается, сдаёт катер моряку и в номер. Ничего необычного, за исключением знакомства со Стивом, в его поведении не нахожу.

– Вот в этом то и загвоздка. Все вроде гладко, а во время разговоров со Стивом постоянно включает устройство установки помех для записи своих разговоров. Если все так хорошо. Зачем ему эта «глушилка»? – Джеймс от возмущения слегка пристукнул кулаком по столу. Со стола сорвался и запланировал к полу один из исписанных Джеймсом листков. Адамс сопроводил его взглядом, но инспектор на это даже не отреагировал.

– Мне тоже это кажется странным, но может это просто журналистская привычка, – ответил Адамс

– Может быть да, а может и нет, – задумчиво протянул Джеймс. – Ребята из Агентства Национальной безопасности по моей просьбе просмотрели свои архивы радиоперехватов и вот что интересно – по спутниковому каналу была зафиксирована не установленная радиопередача. Из—за её сверхмалой кратковременности, местонахождение передатчика установлено не было, расшифровать её тоже не удалось, но вот что интересно – передача была зафиксирована именно на следующий день после встречи журналиста и учёного в отеле. И ещё один нюанс – журналист во время сеанса радиосвязи был на яхте в океане, – тоном заговорщика сказал Макфейн.

– Вот это да, – настала очередь удивляться Адамсу. – Ты что же думаешь это не журналист, а шпион?

– В том то и дело, что по всем имеющимся у меня данным с его предыдущих и нынешнего мест работ самый обыкновенный журналист. Гражданин Соединённых Штатов, подкожный идентификационный чип легальный. В баре, магазинах им расплачивается регулярно. Проверили соответствие счётов в банках, всё нормально, налоги тоже регулярно оплачивает, без задержек. Работодатель, газета «Морнинг рипорт», регулярно пополняет чип журналиста. По чипу арендовал машину и платит Роджерсу за яхту. Захочешь, не придерёшься. Все законно, все легально. Сам журналист родился на борту самолёта, в момент возвращения его родителей из Египта. Родители учёные лингвисты, постоянно были в разъездах, погибли во время авиакатастрофы, но успели оставить достаточно денег для своего сына. Так, что на жизнь этих денег будущему журналисту хватало вполне. Парень весьма башковитый Сам смог себя вытянуть в жизни. Получил отличное образование в университете. Работал во множестве газет. Во всех изданиях на хорошем счёту. Хоть медаль образцового гражданина страны ему давай. Для редакций газет материал достаёт супер, просто закачаешься. В общем биографии практически такая, что нам не за что зацепиться. Поэтому, если мы в своих подозрениях ошибаемся, то можем нарваться на громкий скандал в американской прессе. Руди это устроить, как два пальца, его знают практически во всех крупных изданиях Америки. Так, что сделает он нас с тобой звёздами прессы на счёт «раз», а нам это нужно? Нам, в связи с известными тебе работами института, это не только не нужна, но и противопоказана для сохранения пенсии к старости и здоровья сейчас. Поэтому надо продолжать пасти Руди, но очень тихо и очень аккуратно. Кто он такой? Журналист или все—таки шпион? Параметры сигнала, перехваченного АНБ указывают на работу передающего средства, ориентировочно, сорокалетней давности. Возможно, что русские экстренно расконсервировали старого нелегала, но журналист слишком молод для этого случая. Может тогда это не он? – задумчиво продолжил свои размышления вслух Джеймс. – Но что ему нужно скрывать во время бесед со Стивом? Единственно, что он может пытаться от нас скрыть факт вербовки учёного. Но судя по поведению Стива вербовки, по крайней мере пока, ещё не было. Да и по закону штата журналист имеет право оберегать своего информатора. Информатора? – инспектор перевёл удивлённый взгляд на помощника, ожидая поддержку его со стороны своим умозаключением.

– Может оно и так, – протянул Адамс, – но я думаю надо ещё раз приглядеться как следует, для чего ему нужна каждый день яхта и что он с собой на яхту берет? Что во время обеда делает? Кстати, а во сколько сеанс связи был?

– Я тебе уже говорил во время прогулки журналиста по океану, если быть точным, то в 12.47, как раз после полудня, в обеденное время, а вот ночью сработал обратный старый канал сброса информации со спутника. В АНБ вызвал удивление сам факт активизации столь старого канал связи. Все уже привыкли слать свои сообщения через интернетовскую сеть. Встраивай свои сообщения в любой файл, шифруй и вперёд, никто и внимание не обратит, что, например, в файле фотографии любимой болонки находится шифрованное сообщение, а здесь такая древность. Русские оживили старый заброшенный канал на спутнике серии «Космос» и нам удалось перехватить сигнал, сброшенный с этого спутника над Россией. Я попросил специалистов рассчитать трассу полёта спутника и получается, что аккурат во время прогулки журналиста на катере русский спутник проходил именно над нашим побережьем и передача на спутник была как раз во время этого прохождения. Как тебе такое совпадение? Поэтому у меня есть серьёзный повод задуматься – «кто такой этот мистер Руди?». А не он ли вёл эту шпионскую передачу? Надо постараться взять журналиста с поличным, если это действительно он, – и Джеймс с душой стукнул своей любимой кружкой чая о поверхность стола.

– Вот это расклад, – удивлённо крякнул Адамс.

– Чем занимался журналист в это время?

– Находился в каюте, шеф, обедал, наверное, – потупив голову сказал помощник.

– И вы, естественно, не имели возможность видеть, чем он там занимается, – недовольно проворчал Джеймс.

– Нет, к сожалению, вовремя не подумали о тепловизорах. Теперь уже заказали целых два, – сконфузился Адамс.

– Ну, конечно! Я как—то так это себе и представлял, – продолжая ворчать Джеймс, глотнул очередную порцию чая и сморщился. Напиток уже давно остыл. – Приглядись к его багажу. На катере нужно смонтировать пару—тройку точек видеонаблюдения. Проследи, чтобы в следующий раз с аппаратурой у тебя не было никаких проблем, – пристукнул кулаком по столу Джеймс.

– Понял, Джеймс. Сделаем! Как только получим дополнительное оборудование, сразу все установим, – покорно ответил Алан.

– Ладно, иди работай. И вот что. Свяжись от моего имени с ребятами из АНБ. Пусть пришлют нам в помощь несколько толковых радиоспециалистов. Надо установить в нашем городке передвижные пункты радиоперехвата и пеленгации. Чувствую, что крупная рыба нам должна попасться. Если что—то новое появится – немедленно на доклад ко мне. Иди работай!

Глава 15. Макфейн нервничает

– Привет, Алан, – из трубки раздался голос Макфейна.

– Доброе утро, мистер Макфейн, – Алан даже привстал из кресла.

– Сядь, а то я тебя не вижу твоего лица на экране, – проворчал Макфейн.

– Конечно, конечно, – покорно произнёс Алан, возвращаясь обратно в кресло.

– Хочу с тобой серьёзно обсудить одну надеюсь, что небольшую для тебя проблему, – серьёзным, но почти отеческим тоном проговорил Макфейн.

– Да, я весь во внимании, мистер Макфейн, – снова попытался привстать Алан, но вспомнил окрик советника и быстро вернулся на место.

– Как у тебя идут дела с Эмили? – взгляд Макфейна стал весьма заинтересованным.

– Все идёт хорошо. Пока встречаемся, но я подумываю о более серьёзных отношениях, – зачастил Алан.

– Значит говоришь, что у вас более, чем серьёзных отношениях? – задумчиво спросил Макфейн.

– Да, и я думаю, что у нас может получиться действительно что—то более серьёзное, чем просто встречи, – насторожённо, не понимая ещё смысла вопросов, ответил Алан.

– Тебе кажется или ты уверен, что у вас это серьёзно?

– Я просто уверен, что кандидат на пост сенатора просто обязан быть женатым и женатым на достойной особе, – отчеканил Алан.

– Так ты рассматриваешь Эмили как невесту или все—таки, как красивый декор на твоих будущих выборах? – расслабившись, усмехнулся Макфейн.

– В своё время Эмили победила на конкурсе красоты в нашем штате и многие его жители, я полагаю, помнят о её победе и это может дать мне дополнительные очки от моих избирателей, – приподняв подбородок сказал Алан.

– Мне, кажется, что для меня проясняется твоя позиция в отношениях с Эмили, – сделав надлежащий вывод, Макфейн и теперь мог себе позволить свободно развалиться в своём кресле, – А как она сама к тебе относится?

– Я полагаю, что произвожу на неё должное впечатление. У меня хорошо оплачиваемая должность, большая и красивая вилла, хорошие машины. Я всегда покупаю для неё самые дорогие билеты на концерты и в театр. Дарю её очень шикарные букеты цветов. В конце концов я сам ещё вполне хорошо выгляжу и костюмы у меня только из самых дорогих магазинов. Я думаю она не глупая девушка и все мои достоинства должна оценить надлежащим образом, – недоумевая почему о столь понятных вещах спрашивает советник президента, – самоуверенно заключил Алан.

– А любит ли она тебя, Алан? Вы об этом с Эмили говорили?

– Я думаю для принятия мною окончательного решения – это не имеет существенного значения. Ведь никто в нашем городе не в состоянии дать ей столько благ, сколько смогу дать я, – уверенно заключил Алан.

– А про сам брак вы тоже с Эмили не разговаривали, – продолжил допрос советник?

– Пока я счёл, что об говорить ещё рано, поэтому я решил сначала присмотреться к своей возможной супруге повнимательнее.

– Хорошо, я понял твою позицию, и ты бы, наверное, не очень расстроился, если бы по каким—либо причинам Эмили не стала соответствовать твоим требованиям?

– Я думаю, что смог бы легко найти ей замену, но пока она идеальный кандидат для моих планов. Она для многих известный человек в нашем штате, а это немаловажно для меня, как будущего кандидата в сенаторы.

– Ты сказал, что мог бы найти ей замену. Так вот я предлагаю найти Эмили замену именно сейчас, – с нажимом произнёс Окрен.

– Я вас не понял, мистер Макфейн. Мне эта девушка очень подходит, и я привёл вам все свои доводы. Почему я вдруг должен её променять на другую никому не известную кандидатку в невесты? – удивлённо воскликнул Алан.

– Потому, что я так тебе прикажу! – твёрдым, резким голосом произнёс Макфейн.

– Но я бы хотел, господин советник, – начал защищаться Алан.

– Ты уже ничего не можешь хотеть, если тебе приказываю я! Ты разве забыл кто тебе помог занять пост в институте или ты забыл, кто тебе может помочь в осуществлении твоей мечты стать сенатором? – не допускающим никаких возражений тоном Макфейн прервал Алана.

– Как можно это забыть, мистер Макфейн, я всегда помню ваше доброе отношение ко мне, – полушёпотом ответил Алан.

– Тогда ты должен помнить и том, кто закрывал глаза на твои финансовые фокусы, или тебе всё—таки напомнить про целые штабеля унитазов для института по тысячу долларов за штуку? Они что у тебя, золотые? Может мне поделиться своими впечатлениями на попечительском совете? Ведь не только одними унитазами ты богат, Алан, – голос Макфейн обрёл силу штормового ветра.

– Я все понял, мистер Макфейн, – пришибленно ответил Алан.

– Хорошо, если все понял. Мне важно, чтобы в срок была закончена работа по моему проекту! Вот это действительно важно, а не какая—то там девка. Их миллионы этих девок. Даже, если она там какая—то мисс чего—то там, ты не имеешь права губить проект из—за вертихвостки, которая сегодня с одним встречается, а завтра с другим, – продолжал свой натиск Макфейн.

– Я не совсем понял, мистер Макфейн, – почти шёпотом спросил Алан.

– Что тебе не понятно? Что женщины имеют свойство менять своих партнёров? Что здесь может быть не понятного? – внезапно Макфейн стал успокаиваться.

– Вы, может быть имеете, ввиду, что Эмили сейчас встречается с другим человеком? – удивлённо спросил Алан.

– Наконец то дошло до него, – снисходительно усмехнулся Макфейн.

– И с кем она теперь встречается? – совсем упавшим голосом спросил Алан.

– С твоим подчинённым, Стивом Стоуном, – теперь уже совсем спокойно ответил Макфейн.

– Вы уверены, что со Стивом, – возмутился такому выбору своей кандидатки в невесты Алан.

– Я всегда уверен в том, что говорю, – с чувством превосходства ответил советник.

– Но у Стива же совсем ничего нет. У него крохотная, плохо обставленная квартирка, никаких серьёзных накоплений, даже машина десятилетней давности, – почти засмеялся Алан.

– Ну, мой друг, что я могу тебе сказать? Женщины не предсказуемые существа. Тебе не дано знать, что женщина решит делать даже не завтра, а в следующие пять минут! – нравоучительно высказался советник.

– Я уволю Стива!!! – рассвирепел Алан.

– А вот этого не смей делать! Ты этого учёного и пальцем не тронешь, а про Эмили забудь, её для тебя больше не должно существовать! А если не забудешь, то я могу вдруг забыть замолвить за тебя слово в избирательной комиссии и совсем неожиданно вспомнить о твоих тёмных делишках с деньгами института. Как тебе такой выбор, Алан? – ехидно спросил советник.

– У Стива же белокровие и Эмили это хорошо знает, как же она могла отдать своё предпочтение Стиву? Не понимаю её выбор, – совсем не слыша речь советника, – воскликнул Алан.

– Как ты сказал? У Стива белокровие? Что же ты раньше молчал, идиот? – раздражённо рявкнул советник.

– Я сам совсем недавно узнал про его болезнь от Эмили, – пришибленно ответил Алан.

– Что она говорила про него? Сколько Стив сможет протянуть? – забеспокоился советник.

– Я не спрашивал у Эмили про подробности его болезни? – поспешно ответил Алан.

– Как не спрашивал? Ты руководитель огромного института или хозяин зачуханной сапожной мастерской? У тебя, что под началом пьяницы сапожники, которых ты сегодня с лёгкостью выкидываешь, а на завтра наберёшь других? Или у тебя работают уникальные учёные и среди них человек, которому ты не сможешь найти замены в моем проекте, – потихоньку вновь набирал обороты советник.

– Я понимаю вас, мистер Макфейн, – с трудом беря себя в руки, ответил Алан. – Я все проверю и сейчас же доложу.

– Ты со Стива пылинки будешь у меня сдувать до тех пор, пока я не скажу «хватит!». Ясно тебе или может быть поподробнее объяснить? – шипя сказал Макфейн.

– Мне все ясно, мистер Макфейн, – униженно произнёс Алан.

– Если понадобиться, пригласи лучших докторов, откуда хочешь их бери, но пусть они дежурят рядом со Стивом днём и ночью. До тех пор, пока проект не будет выполнен. Все уяснил? – начал приходить в себя советник.

– Я все сделаю как вы сказали, мистер Макфейн, – уже своим чётко поставленным голосом произнёс Алан.

– Теперь вижу, что со мной прежний Алан. Ну, ладно, пока! У меня ещё много дел и без тебя. Докладывай обо всех изменениях, которые могут повлиять на ход работ, – уже спокойным голосом произнёс Макфейн.

– Все будет сделано, как вы говорите, мистер Макфейн. До свидания.

Алан уже собирался положить трубку, когда Макфейн снова заговорил.

– А, впрочем, в случае удачного окончания моего проекта я позволяю тебе поступать с Эмили по своему усмотрению. Пока, Алан

Глава 16. Прогулка на яхте

Яркое солнце и безоблачное небо всегда создавали для Руди хорошее настроение. Наступил воскресный день, и природа сделала для него маленький подарок – на чистом, голубом небе светило яркое солнце. Детские воспоминания со временем стираются и становятся весьма обрывочными, но он помнил вот такой же яркий солнечный день и крепкие руки отца, подбрасывающие его высоко вверх, прямо к самому солнцу. Заливаясь смехом от восторга, маленький Руди глядел во все глаза с казавшейся ему тогда огромной высоты на молодого, сильного, всегда весёлого отца, и свою самую красивую маму на свете. Она сидела на зеленом берегу широкой, искрящейся на солнце, лениво текущей реки и улыбалась нам своей лёгкой, никогда не исчезающей грустинкой в глазах. Как давно это было, но тогда они были вместе и очень счастливы. Отцу, старавшегося быть стойким и жизнерадостным, несмотря на тяжёлую болезнь, съедающую его изнутри, повезло и он прожил немного дольше отведённого врачами срока. Мама только на год смогла пережить отца, любовь оказалась сильнее её. Нетвёрдой, детской памяти все—таки удалось сохранить щемящие сердце крохи воспоминаний, но Руди был благодарен этим сохранившимся крохам семейного тепла.

После смерти матери судьба определила его в детский дом, затем школа—интернат и учёба в институте лингвистики. Служба в армии в зоне боевых действий и последующее ранение его свело с Александром Сергеевичем. Замечательным, тонким, чутким человеком и одновременно высоким профессионалом своего дела. сумевшего привить молодому человеку тягу к очень важному для его родины делу и Руди прошёл спецшколу ФСБ со специализацией на нелегальной работе.

Ситуация в те времена сложилась такая, что образовался значительный дефицит людей профессией которых было защищать Родину вдали от её границ. После развала страны появилось много перебежчиков разного ранга. Попросту предателей, прикрывающих свой корыстный интерес высокопарными речами на радио, в газетах и с экранов телевизоров о спасении человечества от коммунизма. Были и такие, которые пытались надеть на себя тогу чуть ли не главного победителя «красной чумы человечества» – коммунизма в лице Советского Союза. Но все эти перебежчики фактически шли на кормление к главному куратору западных спецслужб – Центральному разведывательному управлению Соединённых Штатов Америки и работали прежде всего на развал России, но конечно не забывали и про свой карман. Предатели стыдливо умалчивали в своих выступлениях о самом главном – о том, что они являются предателями Родины. Наверное, боялись, что тогда белоснежная тога победителя приобретёт неприятный грязный, сероватый оттенок.

Руди очень сблизился с семьёй Александра Сергеевича Ефремова. К сожалению, у Александра Сергеевича с его женой, Анастасией Федоровной, не было детей и молодой, отрывчатый, искренний парень пришёлся по душе дружной паре Ефремовых. Бывают в жизни ситуации, когда встречаются два человека, очень достойные и добрые люди, но почему—то Бог не даёт им детей. Почему? Наверное, это только одному Богу и ведомо. Когда Руди встретился с эт очень душевной, тёплой семейной парой Ефремовых, ему было чуть за восемнадцать, а им уже перевалило за сорок. Но для Руди, в ввиду собственной ещё совсем юной молодости, Анастасия Фёдоровна и Александр Сергеевич казались глубокими стариками и очень хотелось чем—то помочь, скрасить их одинокую жизнь. Наверное, никто не в состоянии почувствовать чужую боль одиночества так же остро, как дети, проведшие свою жизнь без родителей в детском доме. Поэтому так случилось, что, день, когда Александр Сергеевич пригласил Руди к себе домой на чашку чая, стал днём, когда дом этих уважаемых людей стал для Руди и его домом. А может просто судьбе так было угодно.

– Привет, Руди, – воспоминания бывшего детдомовца прервал весёлый голос Стива. Вот, и я, как обещал, так и пришёл. А это, знакомься – Эмили. Она работает терапевтом в амбулатории института генетики. Эмили – это мой друг Руди, – уже обратился Стив к своей девушке.

Руди легко спрыгнул со стоявшего на берегу океана огромного валуна, на которым он так уютно предавался воспоминаниям.

– Руди, – представился журналист и подал руку Эмили.

– Эмили, – протянула в ответ руку девушка и улыбнулась.

– Руди работает журналистом в Нью-Йоркской газете. Название, правда, не помню. А, я, кажется, тебе уже это все когда—то рассказывал. Ну, да, ладно. Что у нас сегодня в нашем расписании торжественных мероприятий воскресного отдыха? – уже обращаясь к журналисту произнёс Стив.

– Обычно, я в это время иду к Роджерсу за яхтой для прогулки по океану, – ответил Руди.

– Отлично, и я думаю, что мы с Эмили с удовольствием к тебе присоединимся. Правда, Эмили?

– Конечно, Стив. Вы, Руди, ведь не будете возражать против нашей компании, Руди? – перехватила весёлый тон общения Эмили.

– Нисколько не буду возражать, даже наоборот, очень рад вашей приятной компании. Но давайте договоримся сразу обращаться друг с другом без всяких церемоний, ведь друзья не могут излишне церемониться и общаться к друг другу с королевскими витиеватостями. Верно? – вопросом на вопрос улыбаясь, ответил журналист.

– Хорошо, Руди. Принято! – ответила Эмили.

– Ну вот и замечательно, а теперь в путь. Это будет не очень далеко от сюда. Можно пройтись пешком вдоль берега океана, короче путь и влага океанского воздуха смягчит начинающуюся жару, – сказал Руди.

Руди поднял стоящую возле валуна корзину с продуктами для пикника. Отряхнул свои потёртые синие джинсы и направился в путь по направлению к старому моряку, указывая всей компании направление.

– Я беру яхту у старого Роджерса, начал журналист свой рассказ, – Мы с ним познакомились, когда я пытался удить рыбу на берегу океана. Роджерс сказал, что ловить рыбу с берега это занятие для маленьких детей, а настоящие мужчины ловят рыбу в океане с лодки. Старый моряк предложил брать у него в аренду яхту со всеми снастями для рыбалки и не так уж дорого. Подсказал, что лучше всего отходить миль на десять—двадцать. Там совсем другие условия для рыбалки. Яхта у него новая, полностью оборудованная и со спутниковым авто—навигатором. Посудина сама держит курс, куда его задашь. Так что моя забота заключается в том, чтобы не остаться без рыбы, а надоест рыбачить, можно валятся на палубе яхты и просто глядеть на воду. Поверьте, просто глядеть на воду никогда не надоедает. Ну, по крайней мере мне.

– А я, когда была ещё маленькой, – подхватила разговор Эмили, – с отцом тоже пару раз выходили в океан. Я была так была взволнована этим событием, что потом своим подруг в колледже целую неделю донимала описанием своего плавания с отцом. Я им, наверное, тогда страшно надоела своими рассказами.

– А кто твой отец? – спросил Руди.

– Он был морской офицер, а теперь уже в отставке. Когда отец ушёл со службы, наша семья купила ферму на юге Америки. Ему все время хотелось возиться с животными, потому что он их очень любил, хотя и всю жизнь провёл вдали от берега среди своих железяк. На кораблях животных нет, а он их ужасно любит. Отец служил старшим механиком. Так, наверное, называлась его должность, я в этом не очень сильно разбираюсь. Под ответственностью отца был весь моторный отсек корабля. По этому поводу он всегда говорил, что ему доверили самое важное – это «сердце корабля», а может речь шла о двигателе. Нет, все—таки мотор! Потому, что он ещё говорит, что: «Мотор корабля должен работать как часы. Остановка мотора – смерть корабля». Я все время путаюсь в терминах, – засмущалась Эмили, – Уже тогда слово «смерть» стало для меня чем—то очень ужасным и я все время пыталась узнать, как можно одолеть эту злую смерть, чтобы корабль не умер. А потом умерла моя мама. Тогда, видимо, детские страхи наслоились на подростковый шок от реального столкновения с потерей любимого человека и во мне укрепилось стойкое нежелание начать бороться с этим, вроде бы как закономерным природным явлением. Мне очень хочется одолеть этот несправедливый, на мой взгляд, закон жизни. Наверное, поэтому я и стала доктором, – закончила Эмили.

– Грустная, но всё—таки жизнеутверждающая история, – заметил Руди. – А как ты попала в амбулаторию института генетики?

– Совершенно случайно. После окончания университета я стажировалась в родном городке, но потом решила начать самостоятельную жизнь. Я конечно очень люблю своего отца, но хочется начать самой за себя отвечать. Как—то прочитала объявление о вакансиях в институте и отправила предложение на должность врача амбулатории. Прошла собеседование в управлении кадрами, затем у директора и вот три года назад была принята на работу. Вроде как в своём штате осталась, но живу теперь самостоятельно и, на мой взгляд, это хорошее предложение. Интересная работа, каждый день различные практические ситуации, где необходимо правильно продиагностировать и назначить эффективное лечение. Каждый раз нужно принимать решение самой и не ждать подсказки со стороны, мне это нравится, да и жильё предоставляет институт. По—моему, для начала самостоятельной жизни это совсем неплохо. Потом, думаю продолжить образование, но не знаю, как и когда это у меня получится. Нужны хорошие деньги на обучение, а у отца просить не хочется, поэтому начала копить сама. Отцу и так нелегко работать на своей ферме, да и траты у него большие с таким огромным хозяйством. Так, что хочу попробовать начать жить сама, без посторонней помощи, – уверенно закончила Эмили.

– А, я и не знал эту историю, – немного помолчав, сказал Стив.

– Ты ещё много чего обо мне не знаешь, – весело сказала Эмили, бросив на молодого учёного немного лукавый взгляд, – Но у нас с тобой впереди целая жизнь. Ведь верно, Стив? У нас с тобой будет долгая жизнь? – Эмили испытующе посмотрела на Стива.

– Я думаю, что у нас с тобой будет гораздо больше времени, чем ты только можешь себе представить, – так же весело ответил Стив, размахивая своей корзиной для пикника.

– Ловлю тебя на слове, – сказала, молодая девушка и тут же громко прокричала: «Я хочу жить тысячу лет!».

Перепуганные чайки с криком сорвались с насиженных мест и рванули в пронзительно—синее небо. Компания молодых людей весело рассмеялась внезапно устроенному на берегу переполоху.

– А вот и домик Роджерса, – Руди указал на видневшееся не далеко от берега океана бунгало моряка. – Ну и конечно яхта во всей своей красе на своём законном месте ждёт нас.

Большое белоснежное судно с тремя синими стрелами, начерченными на его борту, покачивалось в некотором отдалении от берега. Стив и Эмили обнявшись, заворожённо разглядывали красавец корабль.

– Роджерс отвезёт нас на лодке на яхту, а когда мы вернёмся обратно, то заберёт на берег, – продолжал Руди.

– Привет, Руди, – раздался ещё достаточно крепкий голос повидавшего виды старого моряка. Его смуглое, обветренное лицо было испещрено всеми океанскими ветрами и создавали удивительную сетку морщин. В его чёрных глазах развлекались чёртики веселья.

– Привет, Роджерс, – ответил на приветствие Руди и они обнялись, похлопывая друг друга по крепким плечам.

– Решил сегодня покататься? Да, денёк сегодня выдался чудесный как раз для доброй прогулки. Вот ключи тебе от моей красавицы. Отдыхайте, – проскрипел старик и протянул Руди ключами от яхты.

– Это мои друзья, – произнёс Руди указывая на прижавшуюся друг к другу молодую пару.

Роджерс усмехнулся в свои чёрные огромные пиратские усы и молча указал на вытащенную наполовину на берег лодку. Мужчины пошли к лодке, а Эмили, считая себя настоящим членом экипажа яхты, наравне со всеми принялась сталкивать лодку на воду. Вчетвером это удалось сравнительно легко и скоро лодка уже покачивалась на океанских волнах. Роджерс сел у спаренного навесного мотора и мощный рёв огласил окрестности побережья. Через десяток минут молодая компания уже перетащила свои корзины для пикника на борт яхты и Роджерс вскоре ушёл к берегу.

– Когда мы отдыхали с отцом у нас был не такой большой корабль, – приглушённым голосом произнесла Эмили, оглядывая очень вместительную яхту. Издали, с берега корабль казался ей значительно меньше и это обстоятельство сильно смутило Эмили.

– Чем корабль больше, тем лучше он держится на больших волнах, – голосом бывалого морехода сказал Стив и улыбнулся девушке.

– Располагайтесь, друзья, думаю, что вам здесь понравится, – на правах хозяина произнёс Руди. – А я пока пойду в рулевую рубку, надо подготовиться к отходу от берега. Ну, а вы можете пока обследовать судно.

Через некоторое время тихо заурчал маневровый электродвигатель, и яхта почти бесшумно заскользила в открытый океан. На расстоянии пару миль от яхты стояло другое судно. Руди видел его на радаре, а в иллюминаторе оно выглядело далёкой тёмной точкой на горизонте. Уже на второй день у Руди появился напарник по океанским прогулкам. Судно упорно не сближалось с яхтой Руди, но всегда находилось в пределах прямой видимости. Когда Руди увеличивал скорость и уходил за пределы прямой видимости и оставлял напарников по плаванию за горизонтом, наблюдатели через некоторое время вновь его находил и становились в пределах прямой видимости. Игры со службой наружного наблюдения Руди в конце концов надоели, и он просто плюнул на соседей по отдыху. «Ничего пусть привыкают к моим маршрутам. Каждый день один и тот же маршрут, и через месяц эти поездки будут для них хуже зубной боли», – глядя на стоящее против солнца тёмный силуэт соседнего судна, подумал Руди.

– По местам стоять, с якоря сниматься, – прокричал журналист в мегафон, включив его на полную мощность и с весёлым настроением наблюдал переполошившихся на корме ребят. Стив погрозил журналисту кулаком, что его ещё больше развеселило.

В открытую дверь рубки просунулась взъерошенная голова Стива.

– Нельзя же так пугать своих гостей Руди, – обиженно проворчал Стив.

– А вы не спите, а то замёрзнете, – улыбнулся Руди.

– Как так замёрзнем? Я выходил из дома было восемьдесят пять по фаренгейту и обещали, что будет ещё жарче, – не понял шутки Стив.

– Ладно, не бери в голову, я сам придумал такую шутку, но вижу, что шутка не удалась, – ответил Руди. – Сейчас мы отойдём миль на десять и сможем отдать управление авто—навигатору, вот тогда и перекусим. Идёт? – спросил Руди.

– Как скажешь, Руди. Я не против и думаю, что и Эмили согласится перекусить, – ответил Стив.

– А я не против, вроде как даже немного проголодалась, наверное, это от свежего океанского воздуха, – весело крикнула Эмили из—за спины Стива, продолжавшего стоять в отрытой двери рулевой рубки. – Можете выключать свою радиопередачу, а то вся рыба вокруг теперь знает, что мы собираемся кушать и будет теперь плавать вокруг яхты и попрошайничать.

Руди засмеялся и выключил микрофон. Стив рассмеялся вслед за Руди. Солнце близилось к зениту и становилось всё теплее, а для ранней осени даже очень жарко. В этих местах просто нет холодного времени года и погода просто благоволила пикнику друзей. Через полчаса они удобно расположились на корме на мягких ярко бордовых диванах за столиком готовым для пикника. Яхта тихо дрейфовала с выключенным маршевым двигателем. Электродвигатели на короткое время иногда почти бесшумно включались и корректировали направление дрейфа и совершенно не мешали наслаждаться тишиной и лёгким плеском волн о борт яхты. Мириады бликов солнечных зайчиков в бесконечном движении завораживали взгляд и чудесным образом отражался на борту яхты. переборках кают. В этой тишине и бескрайности океана казалось, что во всем мире они остались одни и вокруг больше никого не было. Правда это ощущение немного смазывало постоянное присутствие далёкой одинокой точки на горизонте, но Стив и Эмили счастливые от захватывающего дух путешествия, эту досадную помеху попросту не замечали, а Руди пока принципиально не обращал на них внимание. Ребята приступили к обеду, вкусных припасов было заготовлено в достаточном количестве и молодые организмы требовали немедленно приступить к уничтожению этого богатства. Тем более, что в такой приятной компании и чёрствый сухарь будет казаться медовым пряником.

– Слушай, Стив, а что ты имел ввиду, когда говорил, что мы будем вместе очень и очень долго и я даже не смогу себе представить сколько это может быть, – взяв за руку Стива, тихим голосом спросила Эмили.

– Я хочу, чтобы люди жили намного дольше, чем живут сейчас и никогда не болели, – ответил Стив.

– А разве это возможно? – спросила Эмили, придвигаясь поближе к Стиву, и с надеждой глядя ему в глаза.

– Мне верится, что мои эксперименты смогут дать нам возможность с тобой быть вместе очень и очень долго, – с надеждой в голосе произнёс Стив.

– А знаешь, Стив, я тебе верю. У тебя должно всё получиться, – убеждённо ответила Эмили. – Я тоже хочу, чтобы все люди жили очень долго и я буду, насколько это возможно, тебе помогать в твоей работе.

– Спасибо тебе, Эмили, – благодарно произнёс Стив. – Если у природы получилось создать не болеющего человека, который может долго жить и почти не стареть, то и меня должно это получиться!

– Что ты имеешь ввиду, Стив? Ты знаком с человеком, который уже прожил тысячу лет? – засмеялась Эмили.

– Нет, тысячу он пока ещё не прожил, но я почти уверен, что ему удастся прожить очень долго, – Стив торжественно, словно сам совершил это чудо, посмотрел на Эмили.

– Я просто сгораю от любопытства и нетерпения, познакомь меня с этим чудом природы! – в голосе Эмили сквозили нотки нетерпения и иронии. Она даже стала немного подпрыгивать на диване.

– Если Руди не будет возражать, то я смогу тебя с эти человеком познакомить, – сказал Стив и вопросительно взглянул на Руди. Журналист совсем немного подумал и слегка кивнул в ответ на вопрос молодого учёного.

– Так я скоро смогу я увидеть этого удивительного человека, спросила Эмили? – с нарастающим лавиной нетерпением переводила взгляд со Стива на Руди.

– Я уверен, что этот человек сейчас сидит напротив нас с тобой, – тихо произнёс Стив и посмотрел на Руди.

– Стив, ну нельзя так смеяться надо мной! Это ведь просто не честно! – надулась Эмили. – Я к тебе серьёзно, а ты меня начинаешь разыгрывать, как маленького ребёнка, да ещё и своего друга подключаешь к этому глупому обману.

– Никто тебя не разыгрывает, я тоже в начале думал, что Руди меня разыгрывает, но потом он меня убедил, что все это самая настоящая правда. У него, на мой взгляд, были очень неоспоримые доказательства его правоты и теперь мне просто необходима твоя помощь, как медика, – оправдываясь зачастил Стив.

– Какая от меня в этом вопросе нужна помощь, если вы меня разыгрываете? – озадачилась Эмили.

– Мне нужно максимально полное медицинское обследование Руди, – закончил Стив.

– Пройти медицинское обследование – это не так и сложно. Наша амбулатория единственная в городке, а у Руди у нас в городке своего врача нет, а значит он имеет полное право обратиться ко мне за медицинской помощью, – сказала Эмили.

– Вот и отлично, – радостно ответил Стив. – Ты не против Руди если мы тебя ради науки немного помучаем?

– Нет. Нисколько. Ради науки я готов и потерпеть экзекуции, – улыбнулся Руди.

– Но я все—таки не очень—то верю в ваш рассказ и думаю, что вы меня разыгрываете, – задумчиво произнесла Эмили.

– Ну, в том, что мы с тобой искренни и не обманываем, у тебя будет очень скоро возможность убедится самой после проведения обследования Руди, – радуясь, что Эмили согласилась помочь, ответил Стив.

– Я приду в амбулаторию в любой день, когда вы мне скажите, – сказал журналист.

– Очень хорошо, тогда мы договорились, – заключил Стив. – Я возьму у Руди биологический материал для проверки ДНК в моей лаборатории, а ты Эмили поможешь получить нам полное медицинское заключение о состоянии здоровья Руди. Думаю, что ни у кого в амбулатории не вызовет подозрение, что отдыхающий захочет проверить своё здоровье?

– У меня такое ощущения, что я участвую в какой—то тайной шпионской операции, – засмеялась Эмили. – Но все—таки вы меня не убедили, что передо мной действительно чудо природы. Ты извини, Руди, но ты больше похож на студента. Тебе даже двадцатьпять не дашь, а вы говорите про седую старину, – с сомнением в голосе произнесла Эмили.

– А кто тебе сказал, что старина должна быть седой? – смеясь спросил Руди. – У меня скоро юбилей будет – пятьдесят лет, и я ещё далеко не седой, но я не хочу об этом всем говорить, очень не хочется попасть под объективы камер прессы, но об этом никому ни слова.

– Ты, журналист, и боишься, что о тебе будут говорить пресса? – засмеялась Эмили. – Да многие люди отдали бы что угодно, лишь бы стать популярным.

– Пойми, Эмили, это очень серьёзно, что открыл мне о себе Руди, ведь во всем мире, если нашу правоту подтвердит совместная с тобой проверка, не найдёшь ещё одного такого человека. И тут есть чему боятся, потому что его не только информационные агентства всего мира будут разрывать на части, но и военные, да ещё и разные спецслужбы могут взять в крутой оборот, да так, что мало не покажется. Все учёные захотят урвать свой кусочек от Руди для исследований в лабораториях. Я бы тоже на месте моего друга перепугался объявлять во всеуслышание, что я необычный человек, – твёрдо сказал Стив.

– Может так оно и есть, как ты говоришь, но почему он открылся именно тебе, Стив? – спросила Эмили.

– Потому, что твой парень лучший в мире генетик, – ответил за Стива журналист. – И он очень близко подошёл к решению проблемы долгожительства человека. Я не знаю почему у меня есть свойства, которыми не обладают другие люди и до конца не знаю всех свойств своего организма, но я хочу, чтобы Стив смог закончить свою работу и сделать человека более жизнестойким. Много умных, талантливых и просто замечательных людей уходят из жизни раньше времени, не успевая свершить множество очень нужных для всех нас дел. Разве это справедливо, Эмили? – спросил Руди.

– Конечно это несправедливо, когда умные и добрые люди безвременно уходят из жизни. У меня мама была тоже очень доброй, и она ушла из жизни намного раньше своего времени из—за болезни, – отвернула голову в сторону Эмили.

– Извини, я не хотел задевать твои чувства, – смутился Руди.

– Ничего, я сильная, всё это уже далеко в прошлом, но каждый раз, когда вспоминаю, тупая боль задевает моё сердце, и если вы утверждаете, что хотите помочь людям победить смерть, то я на вашей стороне. Я помогу вам в этом деле всем, что в моих силах. Я уверена, что это теперь и моё дело тоже, – твёрдо сказала Эмили, глядя по очереди в глаза Стиву и Руди.

Глава 17. Приезд Макфейна в Венуэллу

Двухмоторный частный самолёт советника президента США Америки заходил на посадку в столичном аэропорту Венуэллы со стороны Карибского моря. На небе замерцали первые звёзды, а под крылом тянулось бесконечное темно—синее море. На его тёмном фоне бисером ярких огней светилась иллюминация торговых судов, стоящих на внешнем рейде в местный международный морской порт, а дальше на горизонте светились в великом множестве огни большого столичного города. Приближался пункт назначения полёта Макфейна – столица Венуэллы. Синие огни посадочной полосы столичного аэропорта указывали посадочный путь для самолёта советника, он мягко коснулся посадочной полосы, застыв недалеко от терминала аэропорта. Стюарт открыл входную дверь самолёта и в салон ворвался сухой и ещё ещё не успевший остыть после дневной жары горячий ночной воздух Венуэллы. Макфейн немного задержался на верхней ступени трапа самолёта посмотреть на виднеющегося вдали множество огней большого города. Этот город советнику предстояло завоевать. Усмехнувшись своим мыслям, Макфейн глянул вниз, там его встречал моложавый и по—спортивному подтянутый второй секретарь посольства Соединённых Штатов Америки в Венуэлле. Они помахали друг другу и Макфейн стал спускаться вниз по трапу самолёта. Недалеко стоял чёрный служебный лимузин американского посольства.

– Добрый вечер, господин Макфейн, – протягивая руку для приветствия, произнёс работник посольства.

– Добрый вечер, Генри, – с чувством собственного достоинства ответил Макфейн.

– Как добрались, господин советник президента? Болтанки в самолёте не сильно утомила вас? А то у нас в это время года наши пассаты не дают людям никакого покоя. Сильные ветра, нестерпимая жара и ливни сплошным потоком, словно на небе трубу прорвало. Недавно в горах оползни были, есть много пострадавших людей.

– Спасибо, Генри, вполне сносно долетел без какой—то там болтанки, а я смотрю, Генри, ты совсем уже здесь обжился. Уже начинаешь говорить «у нас», – советник президента обвёл рукой панораму виднеющегося вдали города.

– Извините, господин советник, как—то совсем не обращал на это внимание, – смутился дипломат. – Видимо, уже сильно привык, пятый год пошёл, как работаю в этой стране.

– Ничего, ничего, – проворчал Макфейн, похлопывая дипломата. – То, что ты здесь хорошо освоились и привык – это даже не так и плохо будет для нашей будущей работы, но не забывай, что ты прежде всего американец, а это территория нашего потенциального сателлита и ты должен выглядеть для этих аборигенов их хозяином, – отирая надушённым платком вспотевшую лысину, поучительным тоном говорил советник.

– Понимаю вас, господин Макфейн. Может поедем сразу в наше посольство? – слегка поклонившись, спросил Генри, открывая перед советником президента дверь большого лимузина. Из автомобиля веяло прохладой от работающего на полную мощность кондиционера.

– Можно сначала и в посольство съездить. Посмотрим, как вы здесь в Венуэлле устроились, – проворчал Макфейн, с удовольствием протискиваясь после духоты неостывшего воздуха в прохладный сумрак салона машины.

Лимузин быстро набрал скорость и буквально полетел по направлению к столице. Макфейн смотрел на проносящиеся за тёмным тонированным стеклом автомобиля выстроившиеся вдоль автотрассы высокие, толстые стволы пальм и открывающимися за ними чудесные виды переливающихся огней большого города. Мысли советника президента были далеки от этих красот, его больше интересовал вопрос насколько верно было выбрано места и времени разворачивающейся по его плану грандиозной, никогда и ни кем ещё в истории Америки не осуществлявшейся тайной операции. Дипломат посольства видя, что Макфейн погрузился в размышления деликатно молча глядел в противоположное окно автомобиля.

Макфейн в уме ещё раз перебирал свои доводы «за» и «против». «Первое: в Венуэлле у всех нефтяных компаний государству принадлежит управляющий пакет акций. Доступ к таким компаниям для американцев закрыт, и мы не можем на равных владеть ранее открытыми нефтяными месторождениями или вести разработку новых месторождений. России напротив – дано право на разработку новых месторождений. В то же время кто является главным покупателем нефти у Венуэллы? Мы – американцы. Так почему мы, американцы не имеем права контролировать справедливость распределения нефти в Венуэлле Разве это правильно, когда покупаешь нефти больше всех, а управляешь её меньше всех? Я уверен, что нет несправедливо», – сам себе аргументировал правильность рассуждений.

«Второе: практически все своё вооружение Венуэлла закупает в России, хотя мы совсем рядом и я считаю, что у нас лучшее в мире вооружение. Тогда почему они так поступают? Не хотят от нас зависеть, а теперь ещё надумали договариваться с русскими о поставках им партии новейших истребителей. Справедливо ли это? Опять же – нет.», – развивал свою аргументацию Макфейн.

«Это все наши пассивы. А что мы имеем в активе? Самое главное – это проверка моей новой программы, нового стратегического рычага управления Соединённых штатов. Мы можем с выгодой для себя использовать тот факт, что Венуэлла импортирует более трети продуктов питания. И кто главный экспортёр? А вот тут как раз этим экспортёром являемся мы – Америка. И никуда Венуэлла от наших продуктов не денется. Купит! Почти все деньги от экспорта нефти, которую мы же и покупаем у их правительства уходят на социальную поддержку населения Венуэллы, а это более сорока процентов населения страны, которые находятся за чертой бедности. Поэтому правительство этой страны не сможет найти свободные деньги на модернизацию своей обветшалой экономики. И если этим сорока процентам обездоленным людям недельку другую не дать есть те продукты, к которым мы их приучим нашим активатором, тогда они элементарно сметут Венуэльское правительство и его бессменного президента», – начал приводить себе контрдоводы советника.

«А покупать продукты теперь Венуэлле придётся только у нас. У народа Венуэллы после проведения моей успешной операции с продуктами питания просто не будет другого выбора. Они не смогут есть какие—нибудь другие продукты, как только продукцию компании „Юнайтед топ продуктс“. И если Стив все правильно рассчитал, то уже два дней назад степень привыкания потребителей к продуктам питания моей компании достигла критической отметки и сейчас они сидят на моем вкусном крючке. Население Венуеллы уже на стороне нашей страны, хотя они об этом даже и не догадываются. Америка уже взвела курок своего кольта у виска правительства Венуэллы, а государство продолжает жить своей жизнью и не видит никаких изменений внутри себя. Отлично! Америка теперь сможет поставить в Венуэлле то правительство, какое захочет сама. И ни один референдум президента о вотуме доверия к нему ему уже никак не поможет сохранить ему президентское кресло. Голодный, требующий американских продуктов питания электорат „съест“ такого президента даже не заметив, что „съели“ своего „любимого“ президента», – от удовольствия за столь приятный вывод Макфейн даже крякнул и тут же быстро посмотрел на сидящего рядом с ним Генри, – «Кажется, не заметил. О чем—то видно размышляет. Ну и хорошо. А у меня все должно быть превосходно и особенно в мох тщательно просчитанных проектах. А все—таки, как хорошо вести лоббирование глобальной государственной политической программы, когда её интересы так удачно совпадают с интересами компании „Юнайтед топ продуктс“, где я являюсь членом совета директоров. Очень скоро весь мир так привыкнет к продуктам компании „Юнайтед топ продуктс“, что и дня не сможет прожить без её продуктов и моя компания будет продавать продукты всему миру, и никакие конкуренты или катаклизмы не смогут изменить моего нового закона. Потому что это мой закон выживания, потому, что теперь этот закон станет и законом выживания Соединённых штатов» – с большим удовольствием подумал Макфейн и незаметно для секретаря посольства скрестил два пальца левой руки, – «Но для начала надо провести социологические опросы местных потребителей, узнать как сработала моя ловушка».

Ворота посольства автоматически открылись, и машина с советником президента и вторым секретарём мягко вкатилась в идеально вычищенный двор посольства.

– Доброй ночи, господин советник, – произнёс охранник посольства открывая перед Макфейном дверь лимузина.

– Ну и жара тут у вас, даже ночью покоя от неё нет – проворчал советник, вылезая из прохлады салона автомобиля.

– У нас круглый год жарко, господин советник, но сейчас особенно – в тон проворчал охранник. – В помещении посольства для вас будет значительно лучше. У нас поставлены хорошие и мощные американские кондиционеры.

– Это очень хорошо, что ты настоящий патриот Америки, – похлопал Макфейн по плечу охранника посольства.

В самом деле, внутри посольства господин советник почувствовал себя гораздо лучше, сильная южная духота улицы отступила и в помещении веяло приятной прохладой.

– Воды, колы или чего покрепче, мистер Макфейн? – уже в своём кабинете спросил второй секретарь.

– Алкоголь вредит процессу плодотворного размышления, – брюзгливо поучал советник. – От колы у меня изжога, так что, налей—ка мне, пожалуйста, прохладной воды.

– Вот, пожалуйста, только сегодня привезли из Америки – секретарь посольства достал из холодильника бутылку охлаждённой минеральной воды и почтительно налил в стакан.

– Спасибо, Генри, – с удовольствием беря стакан, ответил Макфейн. – Как опрос местного населения успели провести?

– Да, конечно, господин советник уже провели и особое внимание мы уделили верхним кварталам столицы.

– Что это за верхние кварталы? – недоуменно спросил советник.

– Это кварталы бедняков, так их здесь в местной столице называют. Дома бедняков лепятся на горе как птичьи гнёзда, буквально крыша нижнего здания становится фундаментом для верхнего дома соседа. Нищета в этих районах сплошная, грязь и болезни, но бедные кварталы – это костяк основы электората нынешнего президента. Он постоянно повышает им субсидии, платит различные пособия, тем самым, на наш взгляд, только стимулирует создание огромного слоя профессиональных безработных в стране. Но вот этот слой и загрызёт любого несогласного с их мнением, они сплошь в своей массе за своего президента. Таким образом президент Венуеллы фактически покупает свой электорат.

– Вот как раз этих приверженных к нынешнему президенту людей нам и надо у него отобрать, – указал Макфейн.

– Мы это хорошо понимаем, господин советник президента, и уже излазили все эти районы, чтобы составить стопроцентно достоверное впечатление об этой группе электората, – успокоил Макфейна секретарь посольства.

– И вы что же, сами ползали по всем этим грязным крышам трущоб с опросниками в руках? – зашёлся Макфейн кряхтящим смехом.

– Да нет что вы, мистер Макфейн, – немного обиделся Генри. – У нас здесь очень много добровольцев из оппозиционной партии, да и большая нищета населения сама нам помогает ведь каждому из них нужны деньги. Президентские социальные пособия не такие уж и большие, а мы специально платим вдвое больше.

– Не обманут вас такие помощники? Сами заполнят все анкеты и скажут, что провели опрос, – засомневался Макфейн.

– Нет, не должны! Мы их строго предупреждаем, что возможный обман будет строго наказан. Говорим, что мы выборочно будем перепроверять все цифры и, если предоставляемые данные не совпадут с контрольными, то их партия будет лишена нашей финансовой поддержки. И вы знаете – это очень на них хорошо действует. Несколько раз перепроверили отдельные районы и отклонения были в пределах допустимых среднестатистической погрешности, – заверил секретарь.

– Очень хорошо, ну, и о чем говорят ваши опросы? – все же ещё недоверчиво спросил Макфейн.

– Мы уже обработали девяносто шесть процентов опросников. Поэтому не думаю, что остальные четыре процента кардинально изменят общую картину. Так вот результаты утверждают, что…, – секретарь задумался.

– Да, не тяни кота за хвост, Генри! – стал терять терпение Макфейн и заёрзал в кресле. – Что говорят ваши компьютеры?

– Данные говорят о том, что настоящие покупатели американских товаров в девяносто девяти процентах из ста, как следующую покупку, вновь выберут американский товар, – торжественно закончил секретарь посольства.

– Это неплохо, совсем неплохо! – радостно кряхтя потирал маленькие ладошки Макфейн.

– Я тоже думаю, что это весьма положительный результат. А в связи с тем, что на следующей недели в Венуэлле начинаются выборы, мы имеем уникальную возможность опробовать ваш замысел, мистер Макфейн, так сказать, в боевой обстановке. Если вы, конечно, разрешите немедленно приступить к началу проведению вашего плана радикальных действий.

– Начинайте, Генри! – чуть подумав сказал Макфейн. – С Богом. Я останусь на пару недель в Венуэлле. Хочу лично на месте посмотреть на вашу работу и первым увидеть конечные результаты моего проекта.

– Слушаюсь, господин советник президента, – сказал Генри.

Второй секретарь подошёл к внутреннему коммуникатору и нажал кнопку вызова, После небольшой паузы сказал только одну фразу: «Фейерверк начинается!».

Глава 18. Совещание в Москве

Генерал Ефремов возвращался с совещания начальников управлений ФСБ. Все вроде как обычно, но почему—то его очень зацепила информация о возможном саботаже на крупной продуктовой компании. Юг страны может остаться без надёжного снабжения продуктами питания. Появились недовольные пикетчики и увесистый список компромата в интернете. Что—то уж очень быстро и слаженно все организовалось, всего какая—то неделя и все готово – компания банкрот, а рабочие бастуют. Интуиция генерала не могла смирится и принять случившееся как естественное событие. «Надо будет повнимательнее проследить историю развития ситуации», – заходя к себе в кабинет, подумал генерал. расположившись за своим старым дубовым столов, Ефремов достал и тумбочки стола старый пузатый термос с чёрным чаем. Он каждое утро брал с собой на работу своего старого боевого друга, помнившего и радость удачи, и горе потерь генерала. Наполнив стакан крепким ароматным напитком, Александр Сергеевич привычным жестом с благодарностью погладил термос: «Совсем недавно Анастасьюшка наливала мне в него чай. Свой, на лесных травах настроенный, по своему рецепту приготовленный». Генерал отхлебнул из стакана глоток горячего чая и решительно нажал кнопку селекторной связи.

– Володя, зайди ко мне! Есть разговор.

– Слушаюсь, Александр Сергеевич.

Через минуту в дверь генерала постучали и кабинет вошёл начальник первого отдела.

– Присаживайся, Володя, – генерал убрал в стол термос и рукой указал на ближайший стул за длинным столом совещаний, т-образно примыкающий к рабочему столу хозяина кабинета.

– Доброй день, Александр Сергеевич, беря стул произнёс Владимир Григорьевич.

– Добрый, Володя. Я вот какой мыслью хотел с тобой поделиться. С утра пришлось побывать на совещании начальников управлений и вот, что мне показалось странным. В нашей стране на юге работает большая продовольственная компания. До недавнего времени все было хорошо и вдруг компания начинает прямо на глазах, на пустом месте стремительно стала разваливаться, – Александр Сергеевич поднял вверх указательный палец. – Как ты смотришь на это «вдруг»?

– Бывали в нашей истории случаи внезапного разорения и крупных российских компаний, – заметил Володя.

– Да, бывали, но это было для нашей службы не вдруг, – встал и стал расхаживать за спиной у Володи генерал, – мы то кое—что знали и потом это был достаточно длительный процесс, а не в течении одной недели, как сейчас. Обычно в зародыше процесса развала есть системная проблема или грубая ошибка менеджмента компании, но здесь, мне кажется, совсем не тот случай. Тем более, что я давно знаю хозяина этой продовольственной компании, очень добропорядочный, честный мужик, копейку лишнюю заимеет не затаивает в свой карман, всё пускает на развитие производства, – с сомнением в голосе продолжал генерал.

– Может тогда вам с хозяином этой компании стоит пообщаться? Возможно, он сможет поделится своими сомнениями, – посоветовал Владимир.

– Это то конечно так, я непременно поговорю с моим знакомым на ближайшей встрече, но мне сначала надо сформировать своё собственное мнение обо всем этом деле, – приостановил свой размеренный шаг по кабинету генерал.

– Я по своим каналам могу собрать всю возможную информацию по этой компании и по всем связанными с ней фирмами, – предложил начальник первого отдела.

– Это было бы хорошо, сделай, пожалуйста, но мне в этой связи ещё странным показалось поведение нашего заместителя председателя правительства Кальянова. Как—то все ловко совпадает их встреча с развалом компании, – задумчиво сказал генерал.

– Что именно совпадает? – спросил Владимир Григорьевич.

– Мне доложили, что как раз неделю назад у Кальянова собиралась весьма интересная компания людей: генеральный прокурор, председатель ассоциации коммерческих банков России, главный санитарный врач России. А сразу после этой встречи был звонок из дома заместителя премьер—министра Кальянова в адрес известной личности, господина Накальнова. Как тебе такой расклад? – задумчиво перечислил Ефремов.

– Очень интересный расклад конечно, а какая связь этих дел с нашим управлением? – не совсем понял Владимир.

– А связь, на мой взгляд, скоро будет напрашиваться самая прямая. Прошла информация, что нашу страну вскоре должна посетить американская делегация в составе хорошо известного нашему ведомству советника президента США по национальной безопасности господина Макфейна и группы крупных бизнесменов. По сведениям из тех же источников они хотят обсудить вопросы американских инвестиций в экономику нашей страны и особо их интересует покупка какой—то нашей продовольственную компании. Какой именно не уточняют, но что—то мне подсказывает, что этой компанией будет «Продимпорт лимитед». И вот теперь вопрос: зачем в этой делегации советник президента США по национальной безопасности? – генерал остановился и некоторое время отвернувшись, глядя в окно размышлял. Спустя некоторое время повернулся к полковнику и продолжил рассуждения. – Какое совпадение у нас на грани банкротства хорошая, крупная продовольственная компания и тут же к нам едут американские инвесторы в сопровождении советника по вопросам безопасности. Каково?

– Может действительно это только совпадение? – вопросительно взглянул на генерала Владимир.

– Может быть и так, но мне что—то не верится в такие совпадения. К тому же мистер Макфейн именно сейчас находится не где—нибудь, а в Венуэлле. Наверное, знаешь, что сейчас происходит в этой стране? – испытующе посмотрел генерал.

– Да, я смотрел последние сводки и видел, что в стране назревает продовольственная катастрофа. Народ бунтует, крупные беспорядки, угроза смены правительства, – перечислил Владимир.

– Всё верно, а что делает господин Макфейн в этой стране знаешь? У меня есть сведения, что как раз господин Макфейн и курирует продовольственную компанию «Юнайтед топ продуктс», у которой как раз сейчас проблема с поставкой продовольствия в Венуэллу. Ещё, недавно эта же самая компания заказывала одному институту генетики и микробиологии улучшение вкусовых качеств своих продуктов и почему—то население Венуэллы бунтует именно из—за этих самых продуктов, которые почему—то запретило правительство Венуэллы. Улавливаешь связь? – остановившись, спросил генерал.

– Похоже начинаю понимать. А может вам известно кто руководит этим институтом генетики?

– Институтом руководит Алан Снеакер, – генерал остановился у своего стола, взглянул в бумаги. – Да, память ещё пока меня не подводит, действительно Алан Снеакер.

– Помню, что в сводках «Рыжика» тоже присутствовало имя Алана, как директора института генетики. Надо будет уточнить не является ли Алан Снеакер из ваших сводок тем же самым Аланом из донесений нашего агента.

– Перепроверь, Володя, а за одно и уточни у «Рыжика» – не имеет ли Стив какое—либо отношение к этому самому продуктовому проекту компании «Юнайтед топ продуктс» и если ответ будет утвердительным, то необходимо выяснить суть задачи этого проекта. По—моему, очень настораживающая связь событий вырисовывается, – закончил генерал.

– Я все понял, Александр Сергеевич, – встав со стула, ответил Володя.

– Вот и хорошо. И ещё. Какой способ экстренной эвакуации выбрал «Рыжик»?

– Водным путём пойдёт, решил возвращаться через Кубу.

– Ладно, ему на месте виднее. Подготовь для него «бандероль». Отправь ему «Полог» и узнай: какое из российских разведывательных судов сейчас находятся поблизости от Кубы. Можешь поговорить со службой внешней разведки они подскажут, а если нужно, подготовьте совместную операцию. Когда договоритесь, отправьте ближайшее судно в Гавану и пусть оно ждёт возвращение «Рыжика». Потом сочтёмся с коллегами СВР. Действуйте, Володя, – сказал Александр Сергеевич и отвернулся к окну. Память нарисовала молодого бойца, чудом выжившего после взрыва противопехотной мины направленного действия. Тогда этого бойца звали Николай. «Лет тридцать как мы не виделись.», – подсчитал генерал.

– Будет выполнено, Александр Сергеевич, – после некоторой паузы сказал Володя. Он сделал вид, что не заметил изменение состояния генерала и молодцевато вытянулся.

– Брось ты эти церемонии. Иди уже работай, – по—отцовски пожурил, повернувшийся к нему лицом генерал

Глава 19. Беспорядки в Венуэлле

На стол главного санитарного врача Венуэллы легло заключение об обнаружении в поступающих в страну продуктах питания компании «Юнайтед топ продуктс» чрезвычайно высокого содержания тяжёлых металлов. О происшествии был проинформирован президент и правительство. Несмотря на то, что американские продукты занимали треть продовольственного рынка страны, президент отдал приказ о приостановке импорта товаров из Америки. Приказ о наложении запрета на импорт товаров был выполнен практически мгновенно.

В газетах тут же появились статьи о том, что янки хотят отравить жителей социалистической Венуэллы и тем самым сорвать президентские выборы, а вместе с выборами и планы строительства справедливого государства под руководством партии «Свобода и процветание». В то же самое время оппозиционная партия «Демократическое единство» в своей газете опубликовала статью о грубой лжи партии президента. По имеющимся у них сведениям результаты анализов были сфальсифицированы с целью дискредитации самой идеи свободной торговли с Соединёнными Штатами Америки и таким образом специально подрывается вера в идею партии «Демократическое единство» о создании в Венуэлле капиталистического общества с равными и справедливыми возможностями.

Макфейн отложил в сторону Венуэлльские газеты. Вторая неделя неотрывного личного контроля многоходовых комбинаций сотрудников ЦРУ в Венуэлле давало о себе знать. «Возрастчёрт его возьми, раньше было значительно легче. Ну ничего, закончу с политикой, заставлю Стива меня омолодить!», – усмехнулся Макфейн и сделал очередной глоток двойного чёрного кофе. Мысли советника продолжили свой размеренный бег: «Аналитики ЦРУ не ошиблись. Венуэлльский президент все же закрыл внешний рынок продуктов питания для своей страны. План с подтасовкой результатов анализа в лаборатории санитарной инспекции через внедрённого человека сработал на все сто процентов. Теперь у нас к выборам есть козырь против руководящей партии Венуэллы. Отлично! В страну уже вторую неделю не поставляются американские продукты питания и теперь осталось скоординировать созревания ситуации в столице страны в нужном для моего плана направлении». Закончив размышления, Макфейн набрал номер на коммуникаторе.

– Привет, Генри, – начал советник президента.

– Добрый день, мистер Макфейн, – ответил второй секретарь американского посольства

– Как у нас идут дела?

– Все идёт согласно плану, господин советник президента. Наши ребята на вторых ролях контролируют ситуации на местах, пока стараемся не высовываться в средствах массовой информации и ведём необходимые разъяснительные работы в массах. Объясняем населению, что их правительство обманывает свой народ, что американские продукты абсолютно безвредные и никаких примесей в них нет. Рассказываем, что правительство проворовалось и у него элементарно нет денег на покупку хороших американских продуктов для Венуэльского народа, а теперь чтобы скрыть это от людей они сфальсифицировали заключение экспертов санитарно – эпидемиологической службы и запретили импорт качественных американских продуктов, а теперь пытаются продать второсортные действительно вредные продукты других производителей и на этом нечестно нажиться. Втолковываем, что всё это есть результат неразумной социалистической экономической политики партии «Свобода и процветание», а партия «Демократическое единство» как раз и предлагает стране путь развития и процветания. Агенты на местах в настоящий момент ведут народ к складам магазинов с ещё оставшейся нераспроданной американской продукцией. Они сообщают людям, что оставшиеся продукты президентская партия прячет на складах магазинов и скоро эти продукты будут. развозить по своим виллам для правительственных семей, а потом остатки будут перепродавать на чёрном рынке по спекулятивным ценам. Тем самым правящая партия будет скрытно от народа будут наживаться на его горе, – изложил концепцию работы Макфейн.

– Очень хорошо. Прекрасная режиссура. А как реакция местных властей? – с воодушевлением спросил Макфейн.

– Они собирают полицию для охраны складов американского продовольствия.

– Отлично, создавайте максимальные условия для конфронтации власти с народом. Если надо, возьмите снайперов, вы, Генри, не первый год в ЦРУ и знаете, что надо делать! – приказным тоном произнёс Макфейн.

– Я понял, господин советник президента, но я думаю, что снайпера не понадобятся. Толпа и без провокации столько отсидела на голодном пайке без наших продуктов, что разорвёт полицейские кордоны в клочья. Я не завидую этим ребятам, которых выставили у складов с нашими продуктами, – улыбаясь произнёс секретарь.

– Что так хороши наши продукты? – самодовольно спросил Макфейн.

– Не то слово, вы бы посмотрели в глаза людям, которые сейчас находятся под влиянием продуктов компании «Юнайтед топ продуктс». Включите новостной канал CNТ, там целыми днями показывают сюжеты из столицы Венуэллы. Сейчас эта толпа кроме еды ни о чем не может думать, – посоветовал второй секретарь посольства.

– Нам и надо, чтобы они думали только о еде и именно об Американской еде, – с нажимом сказал советник президента.

– Это верно, мистер Макфейн, но я не ручаюсь, что через неделю эта куча людей останется все той управляемой нами толпой людей, – высказал сомнения Генри

– Так проведи операцию побыстрее, черт возьм!. Пока у тебя ещё ситуация под контролем и у этой толпы осталась хоть одна капля мозгов! – приказным тоном рявкнул советник.

– Хорошо, советник президента сделаем, – ответил второй секретарь и положил трубку.

Макфейн включил канал CNТ. Шёл репортаж из Венуэллы. В кадре показывали толпу безоружных людей, стоящую напротив вооружённых полицейских, одетых в чёрную полицейскую форму и бронежилеты. Они стояли плотной шеренгой, отгородившись от народа высокими, прозрачными пластиковыми щитами, вооружённые резиновыми дубинками и слезоточивыми гранатами. Люди, напротив, были совершенно безоружны в лёгкой летней одежде. В основном на собравшихся были одеты только майка и шорты, а ноги зачастую вообще без обуви. Взявшись за руки, они мерно, подобно беззвучному механическому маятнику метронома, в одном им ведомом такте, раскачивались из стороны в сторону. Многотысячная толпа молчала и раскачивалась в десяти ярдах от шеренги охраняющих склады полицейских. Вокруг стояла абсолютная тишина, иногда лишь прерываемая редким, воем бегающей среди людей бездомной собаки. Пёс не понимал, что у людей происходит, зачем они здесь собрались и что они делают. Затравленные глаза собаки вглядывались по очереди в глаза одного, затем другого человека. Люди на неё не обращали никакого внимание. Время от времени собака останавливалась высоко задирала голову и тогда тишину разрывал её одинокий, тоскливый вой. Полицейские в касках и масках из закалённого пластика стояли за высокими щитами и насторожённо переглядывались между собой. Они впервые в своей жизни попали в такую ситуацию и понемногу цепенели от монотонного, гипнотического, безмолвного раскачивания многотысячной толпы. Жуткая тишина огромной толпы понемногу начинала разрывать их мозг, а периодический вой одинокой собаки молотом бил по нервам полицейских.

Камера оператора показала крупным планом лицо человека из толпы. Он находился в первых рядах собравшихся, а его остановившийся взгляд смотрел неотрывно только в одну точку поверх голов полицейских. Человек монотонно раскачивался вместе со всей толпой, но его остановившийся взгляд не терял из вида ни на одно мгновение одному ему видимую цель. В следующее мгновение камера проследила направление взгляда человека. Это была висящая над продовольственным складом вывеска: «Качественные товары из Америки».

В стороне от толпы стояла группа людей. Во главе группы Макфейн увидел второго секретаря посольства Соединённых Штатов Америки. Он с большим пластиковым кульком с напечатанным на нём логотипом компании «Юнайтед топ продуктс» до верху набитым американскими продуктами направился к собравшимся людям. Пёс до этого бегавший среди собравшихся людей, увидел у дипломата в кульке еду и подбежал в надежде на удачу. Генри, не останавливаясь пнул ногой жаждущую еды тощее бездомное животное и продолжил свой путь к своей цели. Собака взвизгнула от боли и отлетела в сторону. Подойдя к собравшимся людям, секретарь достал из кулька пакеты с печеньем в красивой упаковке. Открыл и с широкой улыбкой на лице стал по одной раздавать печенье каждому участнику толпы. Полицейским второй секретарь протягивал печенье поверх щитов. Генри улыбался и что—то говорил каждому из собравшихся людей. Его сопровождающие из стоящих рядом автобусов подносили для дипломата все новые и новые кульки с печеньем. Печенья хватило на всех.

После угощения настроение людей стало меняться. Они перестали раскачиваться и перевели свой взгляд на полицейских. Шеренга полицейских насторожилась и сомкнула щиты. Толпа сделала шаг вперёд, затем ещё один. На мгновение это скопление людей приостановилось, подобно мощному потоку огромной океанской волны приостанавливается на мгновение перед внезапно попавшимся на его пути камнем, но это только на мгновение, а затем лавина людей всей своей мощью навалилась на строй растерянных полицейских. Строй был смят в мгновение ока, началась тупая бойня. Рёв разъярённой толпы заглушал стоны и крики пострадавших. Ряды полицейских сломались как детский песочный заборчик под натиском могучей волны океана людского потока.

На асфальте остались лежать в самых нелепых позах тела изувеченных людей. Мёртвые тела полицейских и голодных протестующих лежали теперь вместе. Основная масса людей уже вдали штурмовала продовольственные склады, а выскочивших перепуганных охранников надвигающаяся лавина отшвыривало и смяла словно тряпичные куклы. Склады американского продовольствия были взяты за считанные минуты, толпа молча с остервенением разрывала упаковки продуктов. Люди растаскивали все что могли унести и сколько могли унести. Постепенно толпа начала редеть, толпа растаскивала добытые с боем продукты по своим домам. Когда последний человек ушёл с перекошенным толи от тяжести продуктов, толи от действия активатора лицом, Генри улыбнувшись своим мыслям, захлопнул дверь чёрного посольского лимузина и отбыл восвояси.

Далее CNТ передавало заявление правительства Соединённых штатов Америки: «Правительство Соединённых штатов Америки категорично осуждает попытки правительства Венуэллы ограничить доступ для своего народа к продуктам первой жизненной необходимости. Соединённые штаты считают, что наложение ограничений на ввоз продуктов питания компании „Юнайтед топ продуктс“ в Венуэллу является надуманной провокацией правительства страны по отношении к собственному народу, приведшей к неоправданной гибели множества невинных людей. Правительство Соединённых штатов выражает своё искреннее соболезнование семьям погибших и скорого выздоровления пострадавшим жителям столицы. Одновременно мы категорически настаиваем на честном и публичном расследовании трагической гибели людей и законного наказания всех виновников этой жуткой трагедии. Соединённые штаты со своей стороны готовы в любой момент продолжить поставки продовольствия в Венуэллу. Правительство Соединённых штатов так же считает, что, если правительство Венуэллы не способно мирно и без конфликта со своим народом разрешить продовольственную ситуацию в стране, то такое правительство должно незамедлительно уйти в отставку и дать возможность прийти к управлению страной внутренним демократическим силам, способным справедливо и бескровно разрешить создавшуюся ситуацию на благо всего Венуэлльского народа».

Макфейн просмотрев передачу до конца, выключил телевизор, удовлетворённо потёр ладони и пошёл заварить себе ещё одну чашечку чёрного кофе. «Можно и одинарного. Своё здоровье надо беречь.», – улыбаясь думал советник президента.

Глава 20. Разговор Руди со Стивом

После получения информации из Москвы Руди сопоставил полученные сведения с публикациями в прессе, сюжетами новостных каналов и пришёл к решению о необходимости срочной встречи со Стивом. Как повод Руди решил использовать визит к Эмили на проведение медицинских тестов, а раз Стив на этом сам так категорично настаивал, то ему и слово. Руди взял в руки коммуникатор и набрал номер Стива.

– Привет, Стив, – заговорил Руди.

– А, это ты Руди, я как раз вспоминал о тебе, а ты как раз и звонишь.

– Да, вот думаю, чем бы мне сегодня заняться и вспомнил, что ты очень хотел меня препарировать. – улыбнулся журналист.

– Ну, не совсем препарировать, а только подвергнуть твой дивный организм лабораторному обследованию, – улыбнулся в ответ Стив.

– О, это в корне меняет дело, – засмеялся Руди, – а то я, честно признаться, испугался.

– Да, ерунда все это немного времени у тебя отнимет и все дела, – серьёзным тоном ответил Стив.

– Со временем у меня сегодня как раз все в порядке. Я в твоём полном распоряжении.

– Хорошо, тогда к концу работы я тебе позвоню, и мы сходим к Эмили в амбулаторию.

– Отлично, буду ждать твоего звонка.

Руди положил трубку коммуникатора и включил архив новостей CNT. Среди всего вороха информации Руди интересовали сообщения из Венуэллы. Согласно этим сообщениям бунты в Венуэлле начались после запрета правительства на ввоз в страну американских продуктов питания. Продукты питания поставляла компания «Юнайтед топ продуктс», а по информации генерала Ефремова эта же компания является заказчиком института Алана Снеакера. В Москве не известно, что именно делал институт генетики и микробиологии для этой компании, а Стив же категорически не хочет говорить на эту тему.

На экране в это время показывали кадры противостояния обезумевшей толпы и охранявшей продовольственные склады полиции. Камера выхватила из толпы человека и дала крупным планом его лицо. Руди поразили безжизненные глаза этого человека. Он остановил кадр и вгляделся в его лицо. Чем больше Руди глядел, тем больше возникало впечатление, что глядишь в лицо зомби. «Что могло сделать людей такими? Ведущий CNT говорит, что толпа идёт к складам к американской продукции. Почему они бунтуют именно ради американской продукции компании „Юнайтед топ продуктс“, а не какой—нибудь другой? „Моряк“ говорит, что его информаторы видели накануне в институте советника президента Макфейна, а по сведениям генерала Ефремова советник сейчас как раз находится в самой гуще беспорядков, в столице Венуеллы. Очень интересное совпадение. Отложим решение этого вопроса на вечер и будем надеяться, что Стив поможет мне распутать этот клубок», – подумал Руди и стал собираться на прогулку.

Утро сегодня выдался пасмурным. Тучи закрыли все небо без просветов. Прибрежный порывистый ветер гонял откуда—то взявшиеся одинокие обрывки бумаг. Руди шёл медленным шагом, иногда поддевал попадавшие под ноги мелкие плоды каких—то растения. Краем глаза Руди иногда смотрел на тоскливо плетущегося за ним «наблюдателя». Путь Руди лежал к бару, нельзя нарушать уже определившийся маршрут своих прогулок. Подходя к дверям бара, журналист бросил взгляд на небольшой «японский сад камней». Камень, который Руди положил в самый первый же день приезда в городок, лежал на своём месте. «Хорошо, что удалось сразу положить „закладку—ретранслятор“. Теперь на виду у „топтунов“ это проделать было бы весьма затруднительно», – подумал журналист. Достаточно старая аппаратура для передачи сообщений на спутник замаскированная под обычный камень, но в нужный момент может пригодиться навести переполох в местном ФБР. Сегодня в расписании сеанса связи передач на спутник не предусмотрено. Руди оглянулся на «топтуна», который теперь уже традиционно усаживался на скамеечке перед входом в бар и разворачивал свою утреннюю газету, а Руди по теперь уже по сложившийся традиции улыбнулся и кивнул «топтуну». «Наблюдатель» слегка наклонился и притронулся правой рукой в знак приветствия к соломенного цвета, летней шляпе. Журналист усмехнулся придуманному им самим глупому ритуалу и отворил дверь бара.

– Доброе утро, Ким. – поприветствовал Руди владельца бара.

– Доброе утро, господин журналист, – щуря и без того узкие глаза, заулыбался Ким

– И что ты такой радостный сегодня, Ким?

– Ким всегда радостный утром. Ким сегодня утром родился и поэтому Ким утром радостный.

– Что—то ты темнишь Ким, ты ведь никак не мог сегодня утром родиться. Ты ведь старый! – засмеялся Руди.

– Нет Ким не темнит. Ким сегодня утром родился. Ким каждое утро рождается и Ким этому радуется. Понимаешь?

– Не совсем, Ким. Как ты мог сегодня утром родиться? Ты сейчас ведь не младенец.

– У каждого человека есть много жизней. Человек рождается на свет, чтобы жить много жизней. Каждый день рождается новое солнце и каждый день снова рождается человек. Не все люди понимают, что люди каждый день рождаются снова, чтобы прожить новую жизнь. И от этого люди часто проживают только одну жизнь. Люди сами себя обворовывают. Люди не видят, что крадут свои новые жизни. Они от этого становятся бедными. Это плохо. Люди бедные всегда плохо.

– Да, странно ты рассуждаешь, Ким, – протянул задумчиво Руди.

– Белым людям странно каждый день рождаться. Нашим людям нет. Руди будет как всегда читать новые газеты?

– Да, Ким. Не возражаешь, я у тебя за стойкой расположусь в самом уголке? И налей мне, пожалуйста, чёрного чаю и дай свежие газеты и журналы.

– Хорошо, господин журналист, Ким всегда рад его гостям.

Утро Руди провёл в баре за чтением газет, потом до обеда походил по городу, пообедал в ресторане гостиницы. После обеда журналист решил прогуляться пешком за город, навестить уютное бунлаго старого Роджерса. Часик прогулки и вот он домик Роджерса. «Бандероль» от Александра Сергеевича пришла без проблем и достаточно быстро. Старый моряк уже смонтировал установку генерала Ефремова на своей яхте. Внешне «Полог» выглядел как антикварный ресивер со звуковыми колонками. Сами металлические колонки—излучатели отливались серебром в виде неотъемных элементов конструкции яхты и располагались вдоль её борта, а ресивер, а на самом деле генератор противофазного излучения с процессором анализатором внешних излучений был установлен в рубке управления кораблём. Выйдя на палубу Руди огляделся.

– Неплохо смотрится, Роджерс, – похвалил моряка Руди. Выглядит так будто на яхте собираются дискотеку проводить.

– Примерно так и было задумано, чтобы выглядело естественно и не бросалось сильно в глаза, – оглядываясь на колонки произнёс Роджерс. Мало ли молодые люди надумали повеселиться во время плавания, кстати наши «химики» смонтировали в этой штуковине и усилитель, а колонках есть динамики. Всё честь по чести не придерёшься – работает. Так, что смело можешь устраивать молодёжную гулянку. Ведь ты тоже к молодым себя причисляешь? – Роджерс с хитрым прищуром поглядел на Руди.

– Вроде бы и так, – в ответ усмехнулся Руди. – Жаль сейчас систему испытать нельзя. Сторожевая охрана нас не поймёт, если мы пропадём с их локаторов.

– Генерал говорит, установку уже не раз испытывали, так, что не подведёт. Будь спокоен! – уверенным басом ответил старый моряк.

– Будем надеяться, что все у нас пройдёт гладко, – глядя в океан ответил Руди.

– Из Москвы пришло сообщение, что в Гаванский порт пришло научно—исследовательское судно «Академик Курчатов». Они ждут тебя, «Рыжик», – с лёгкой грустью чёрных, как смоль глаз старый моряк посмотрел на Руди.

– Не грусти Роджерс, вместо меня придут другие: умные, молодые, работящие ребята. Тебе будет не скучно и все будет у нас будет пучком! – Руди хлопнул своей здоровущей рукой по не менее здоровому плечу Роджерса.

– Яхта тоже теперь каждый день будет тебя ждать, заправленная под самую завязку, – тихо добавил старый моряк.

Руди и Роджерс ещё некоторое время молча постояли на корме яхты. Их взор был направлен в сторону безбрежного океана, океана, где далеко за горизонтом журналиста ждал остров Свободы. Руди распрощался с Роджерсом и вернулся в город. Журналист подходил к амбулатории, когда раздался вызов коммуникатора.

– Привет, Руди, – заговорил весёлым голосом Стива. Мы с Эмили тебя уже ждём в её кабинете.

– А, я как раз подхожу к вам.

– Вот и отлично. Ждём.

Через небольшое время Руди здоровался со своими новыми друзьями в кабинете Эмили. Пройти необходимые тесты оказалось не столь сложно, сколько нудновато, но через час Руди уже закончил с проверкой, и все снова собрались в кабинете Эмили. Журналист предложил прогуляться, но у неё были ещё неотложные дела, и девушка предложила Руди и Стиву прогуляться без неё. Выйдя из амбулатории, друзья решили пройтись по институтскому парку.

– Стив, как ты относишься к политике? – возобновил прервавшийся разговор Руди.

– Да, никак, я ею просто не интересуюсь, – ответил Стив.

– А новости хоть смотришь?

– Знаешь, мне не хватает времени на мою работу. Иногда я позволяю себе вот так, как сегодня прогуляться, отдохнуть, но потом эту трату времени я навёрстываю поздними вечерами, а зачастую и ночи захватываю. И все равно мне кажется, что я катастрофически нерационально трачу своё рабочее время. Куда там новости, – махнул рукой Стив.

– Понятно, но, если так много работать, то можешь и своё здоровье легко подорвать, – Руди посмотрел на молодого учёного.

– Да, можно и подорвать здоровье, но чего стоит моё здоровье против того огромного числа людей, которые погибают из—за всяческих, зачастую просто пустяковых, болезней. Моё открытие скоро сможет помочь людям перестать болеть, а значит люди смогут больше времени уделять работе, учёбе, общению с близкими, родными и друзьями и не будут уходить из жизни из—за какой—то болезни. А каждый день задержки начала массового применения моего открытия – это сотни тысяч жизней, которые уже никто и никогда не сможет вернуть, – удручённо произнёс Стив.

– А если твои работы будут вдруг по незнанию или неумению наносить вред людям или твои открытия будут использоваться в чьих—то злых умыслах во вред людям? – внимательно глядя на Стива спросил журналист.

– Но ведь этого, слава богу пока нет? – беззаботно ответил Стив.

– Может ты и прав, а я только ошибаюсь. По крайней мере мне хочется верить в то что я действительно ошибаюсь.

– Ты, о чем—то знаешь? – голос Стива стал озабоченным.

– Я бы хотел кое—что показать и надеюсь, что ты сможешь сделать верную оценку того, что ты увидишь.

– Я уже начинаю волноваться, – Стив взял Руди за пуговицу рубашки. – О чем ты мне все время пытаешься сказать?

– Мне надо показать тебе одну запись, но тогда придётся подняться в мой номер. Там я смогу тебе все показать и объяснить.

Когда Стив устроился за чашкой кофе в номере журналиста перед инфоэкраном, Руди включил отобранную утром ленту новостей CNT и для сопоставления, некоторые материалы других информационных агентств. На экране появились жуткие кадры толпы голодных людей, громящей продовольственный склад А когда камера повторно показала крупным планом глаза одного из безумцев, Руди остановил кадр. Стив сидел с недонесенной до рта кружкой кофе.

– Руди, что это? – надломленным голосом спросил Стив.

– Эти люди в Венуэлле хотят кушать.

– И поэтому они сходят с ума? – с недоумением и беспомощностью Стив смотрел на Руди.

– Да, потому что правительство этого государства запретило ввоз американской еды в Веннуэллу, – ответил журналист.

– Но они могут ведь есть еду других производителей?

– Нет, наверное, не могут, раз они требуют именно американскую еду, – Руди пристально посмотрел на учёного.

– А еду других производителей они не могут есть совсем? – недоумевал Стив.

– Нет не могут, потому что им каким—то образом внушили, что они могут есть только продукты от американской продовольственной компании «Юнайтед топ продуктс», – пытаясь уловить нюансы отношения Стива к происходящему, Руди продолжал внимательно изучать лицо Стива.

– Как ты сказал называется продуктовая компания? – вздрогнул Стив.

– «Юнайтед топ продуктс», Стив, – Руди положил перед Стивом справку, полученную от своей газеты.

– Я знаю эту компанию, – совсем поник учёный.

– Пойми, Стив, там страдают не только взрослые, но и больные беспомощные люди. Если бы я участвовал в таких опытах, я бы не смог смотреть этим людям в глаза, – Руди пристально посмотрел на Стива.

– Поверь, Руди, мне это сделать было бы намного тяжелее чем тебе, – опустил вниз глаза Стив.

– Ты что—то важное знаешь про эту продовольственную компанию?

– Да, но с меня взяли подписку о неразглашении, – совсем тихо произнёс Стив.

– Сто лет назад была страшная мировая война. Она унесла многие десятки миллионов человеческих жизней. Гибли не только солдаты, которые знали, что идут на фронт и могут погибнуть, но гибли также и женщины, старики, дети, младенцы. Младенцы, которые только—только родились для того, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь. Сколько на этой войне погибло не родившихся учёных, инженеров, поэтов, писателей, разных талантливых людей – никто не в силах их сосчитать. А сколько мы не услышали песен, стихов, сколько не увидели гениальных спектаклей и фильмов. Где была бы наша наука, если бы все эти люди смогли родиться? Стив, эти люди в Веннуэлле тоже могут погибнуть, если мы не остановим варваров, которые задумали новую бойню ради своих бесчеловечных идей, с нажимом сказал Руди.

– Это наш институт генетики принимал участие в разработке злосчастного «активатора вкусовых ощущений». Моя лаборатория занималось выполнением этого заказа и поэтому в первую очередь это я виноват, Руди, – произнёс Стиви и низко опустил голову.

– Мне так и казалось, что ты имеешь непосредственное отношение к этим событиям, – вздохнул журналист.

– Понимаешь, Руди, я не хотел делать зло людям. У меня в голове сейчас только одна мысль – это создание абсолютно здорового человека. А то, что я выполнял – был заказ продовольственной компании «Юнайтед топ продуктс». Они объяснили, что имеют желание продвигать свой товар на рынке Венуэллы и нашей лаборатории была поставлена задача, создать биологически активный продукт, позволяющий влиять на вкусовые предпочтения человека. Мы решили эту задачу, наша лаборатория создала продукт, который смог сформировать у наших добровольцев положительную реакцию на продукцию компании «Юнайтед топ продуктс». Я думал, что благодаря выполнению этого заказа мы получим необходимое финансирование для моего проекта «здоровый человек», – сокрушённо закончил Стив.

– Да, неприятная история, а разве у вас нет противоядия этому препарату? – Руди с надеждой взглянул на учёного.

– Такая задача не ставилась перед моей лабораторией. Не было и мысли, что людей могут ограничить в продуктах питания. Ведь, если нет никаких ограничения у людей не возникает проблем с едой? Они просто едят, то что предпочитают и никаких бед ведь не происходит.

– Как видишь, не совсем все так просто, как в начале кажется. Особенно, если находятся люди, способные умело использовать ограничения в поставках продовольствия для организации беспорядков, доведённой до отчаяния толпой людей. И, как видишь, нашлись люди, додумавшиеся управлять по своему усмотрению этой обезумевшей толпой, – жёстко произнёс Руди.

– Я понял! Это все Макфейн организовал. Он в институте с таким оптимизмом рассказывал о могущественном будущем Америки. Только говорит, испытайте активатор в Венуэлле и получите финансирование программы здорового человека. Я теперь понял, что был глубоко неправ, когда им доверился, но я знаю, как исправить ситуация, – решительным тоном произнёс учёный.

– Постарайся, Стив и, желательно, как можно быстрее!

– Я понял тебя, Руди, – сказал Стив, уже открывая входную дверь номера журналиста.

Глава 21. Разговор с Аланом

Стив ворвался в кабинет Алана как ветер внезапно врывается в помещение с неплотно прикрытым окном. Директор за своим красивым рабочим столом удивлённо поднял взгляд на Стива.

– В чем дело, Стив? – твёрдо и уверенно произнёс Алан.

– У меня к тебе очень важное дело, – со сбившимся дыханием, прерывисто заговорил Стив.

– Ну, садись, если твоё дело настолько важное, что не терпит никаких отлагательств, – удивлённо протянул Алан.

– Да, дело очень важное и оно касается не только меня, но и моей лаборатории и я хочу, чтобы ты меня выслушал!

– У меня не так много времени, но я выслушаю тебя, – подавляя желание выставить Стива за дверь проговорил Алан.

– Мы совершили ужасную ошибку!

– И в чем, на твой взгляд, кроется эта ошибка, – усмехнулся Алан.

– Мы сделали то, что ни в коем случае не должны были делать! – эмоционально проговорил Стив.

– Это все какие—то эмоции. Я не понимаю в чем конкретно мы ошиблись и что мы не должны были делать?

– Мы выпустили джина из бутылки, – сказал Стив, вглядываясь в глаза директора, но ничего кроме отрешённого равнодушия не смог в них найти.

– Послушай, Стив, перестань говорить загадками. Скажи прямо и конкретно в чем наша ошибка?

Тогда Стив вынул из кармана коммуникатор и включил запись событий в Венуэлле, повернул экраном к Алану и положил на стол. Перед глазами директора института стали мелькать кадры погромов продовольственных складов. Перекошенные злобой лица людей. отбирающих друг у друга продуктовые упаковки. Они убивали друг друга за упаковку колбасы, за коробку вермишели, просто за еду.

– Вот, – выдохнул Стив, указывая дрожащим от нервного напряжения пальцем на экран. – Смотри, что мы натворили, полюбуйся!

– Что ты мне показываешь всякую дрянь. У меня важное мероприятия, а я трачу своё время на какую—то ерунду. Мне необходимо готовиться к отчёту перед советом директоров института. – Алан пренебрежительно отодвинул от себя коммуникатор Стива.

– Это не ерунда, Алан. Это мы всё сделали! – зло ответил Стив.

– Кто это мы? Может это был ты или, наконец, может быть даже я? Мы что участвовали в этих беспорядках или были их зачинщиками?

– Нет, Алан, мы помогли создать эти беспорядки. Мы заставили этих людей убивать друг друга за еду.

– Стив, ты в своём уме? Как мы могли заставить их убивать друг друга, сидя здесь за тысячу миль от них, в своём институте в Америке? – вкрадчивым голосом, отделяя каждое слово, спросил Алан.

– Мы помогли Макфейну создать «активатор вкусовых предпочтений» с горечью в голосе ответил Стив.

– Ну, да мы создали активатор. Это был вначале заказ продовольственной компании, но Макфейн, как настоящий американец и талантливый руководитель, смог увидеть глубинные возможности нашей разработки и решил использовать наш продукт во благо Американского государства. Ну и что в этом плохого? Я лично ничего предосудительного в действиях советника президента США по национальной безопасности не вижу! Ты меня понял? – напористо с нажимом сказал Алан.

– Плохое состоит в том, что Макфейн использовал нашу разработку, как инструмент манипуляции сознанием ничего не подозревающего человека в нужном для него ключе, – зло ответил Стив. – Я же рассчитывал, что в Венуэдде будут набрана информированная расширенная группа добровольцев, которая будет знать о проведении эксперимента, накопится дополнительный статистический материал и только тогда будет принято решении о его практическом применении. А здесь накормили людей, не ведающих о последствиях. Это жестоко и бесчеловечно со стороны компании «Юнайтед топ продуктс» и лично мистера Макфейна.

– Советник президента проводит работу не в своих личных интересах, а на благо всего нашего государства! И ты, если ты действительно патриот Америки, а не её враг, то должен это очень хорошо понимать и помогать Макфейну в выполнении важного государственного задания! – повысив голос, попытался поставить финальную точку Алан.

– Ты должен закрыть проект! Поговори с Макфейном. Запретите компании «Юнайтед топ продуктс» использовать нашу разработку. Отнимите у них в конце концов нашу активатор! – повысил голос Стив.

– Стив, ты явно не в себе. Тебе надо успокоиться и когда ты поймёшь, что неправ, можешь продолжать работать. Если эти журналисты в очередной раз не надумали в Веннуэлле сгустить краски, то я думаю это все незначительные побочные эффекты. Скоро закончатся полевые испытания нашего продукта и Макфейн совместно с компетентными людьми оценит его конечную эффективность. Если все будет благополучно, а я не сомневаюсь в этом, потребность в нашей разработке только расширится. Ты понимаешь какие деньги для института может дать этот проект? И в конце концов и твоей лаборатории тоже ведь перепадёт немалая сумма? Наш институт может стать одним из наиболее состоятельных институтов во всей Америке. Тебя это не радует, Стив?

– Ты меня не слышишь, Алан? Там страдают не только взрослые, но больные и дети. Даже младенцы, сидящие на искусственном молоке уже приучены к нашему активатору.

– Откуда у тебя такие сведения? Небось этот журналюга вбил тебе в голову эту ересь? – начал опять повышать голос Алан.

– Он мне показал материалы журналистов разных компаний и все их репортажи просто кричат об одном и том же, Алан. Люди слишком сильно привязываются к подсунутым им продуктам и теряют над собой контроль. Они становятся просто в конце концов безумными дикарями, убивающими друг друга за кусок еды, – с болью в голосе произнёс Стив.

– Вот я и говорю, что это, всего на всего, побочный эффект. Ты ведь главный разработчик этого активатора, вот сам и доработаешь свой продукт, чтобы эти люди перестали так отвратительно поступать, – вспомнив, что разработчиком активатора является Стив, директор решил сделать ему побольнее. – Это же твой продукт, вот его и едят Венуэльские дети. Из—за тебя ведь они сейчас гибнут, Стив!

– Алан я понял тебя, ты просто сумасшедшая, продавшаяся скотина! Я жестоко ошибся, доверив тебе три года назад судьбу моего проекта здорового человека. Я больше не хочу на тебя и Макфейна работать, – тихо, чеканя каждое слово, сказал Стив.

– Иди работай, пока я действительно тебя не уволил и тогда ты останешься с волчьим билетом, и никто тебе даже пробирки в лаборатории чистить не довертит! Понял, принципиальный ты наш! А может, если ты такой честный, тебе самому пойти и попроситься в тюрьму? Ведь примут! – срывающимся голосом прошипел Алан.

– Идиот! – бросил Стив и развернувшись вышел из кабинета директора, оглушительно хлопнув дверью.

– Вон из моего кабинета! Воооооон! Ты, уволен, Стив! – кричал, трясясь от нахлынувшей на него ярости Алан уже в закрывшуюся дверь.

Алана била дрожь, пальцы не попадали в нужные цифры. Где—то с десятого раза Алану все—таки удалось набрать номер Макфейна. Трубку долго не брали, наконец соединение состоялось и в трубке раздался недовольный голос Макфейна.

– Добрый вечер, мистер Макфейн, – Алан постарался совладать со своим голосом.

– Что там у тебя? Что, трудно было на часы посмотреть, рабочий день уже давно закончился! – недовольно рыкнул Макфейн.

– Извините меня, господин советник президента, но я только что разговаривал со Стивом.

– Это для меня не новость. Вы вместе работаете и по работе вам приходится иногда разговаривать, хотя ты имеешь основание недолюбливать Стива.

– Но у меня с ним был весьма неприятный разговор.

– Я уже сказал, что у тебя есть повод для неприязненного отношения к своему подчинённому. Дальше что? – усмехнулся Макфейн. – Говори по делу! Что случилось? – Макфейн начал понимать, что Алан сильно чем—то встревожен.

– Стив недоволен способом проведения испытаний нашего «активатора вкусовых ощущений» в Венуелле, – наконец, немного успокоившись сумел сказать Алан.

– Что у него есть вариант улучшения его применения?

– Нет он не по поводу улучшения. Стив просил. Нет, он требовал, чтобы мы отменили испытания в Венуэлле.

– У него случайно не наступило помутнение рассудка? – недоуменно ответил Макфейн.

– Я ему тоже так сказал и добавил, что мы проводим испытания препарата в интересах американского государства и он, как патриот Америки, должен содействовать этому.

– Ну. и что на это ответил Стив?

– Он обозвал меня идиотом и ушёл.

– Значит работать над проектом не будет? – задумчиво произнёс Макфейн.

– Нет, категорически отказался работать с нами. Я его за это уволил, – совершенно успокоившись высокомерным тоном произнёс Алан.

– Вот это ты зря сделал. Не надо в таких важных государственных делах торопиться с принятием решений. Хотя теперь его отказ уже не имеет никакого значение для расширения регионов применения моего проекта. Конечные результаты испытаний в Венуэлле меня полностью удовлетворяют и в нынешнем виде! Но, я вот думаю по поводу его второго проекта.

– Это по поводу его идее—фикс с абсолютно здоровым человеком.

– Да, по нему самому. Я переговорил с очень влиятельными людьми в нашей стране и кое кого эта идея заинтересовала, но они сомневаются в реальности осуществления проекта и для начала хотят вложить небольшой капиталец, с условием конфиденциальности и приватного использования результатов его опытов. Ты меня понял? – вкрадчиво спросил Макфейн.

– Да, мистер Макфейн. Конечно, – удручённо ответил Алан.

– Так что придётся тебе попробовать вернуть Стива на работу, – закряхтел дробным смехом Макфейн.

– Это, наверное, сейчас будет трудно реализовать, но если это надо для вас, то я постараюсь это сделать, но я не могу гарантировать, что у меня получится его уговорить, – очень тихо произнёс Алан.

– Не волнуйся так сильно, пообещай Алану, что дашь много денег на программу здорового человека и постарайся его вернуть, – вкрадчивым голосом произнёс Макфейн. – Попробуй последний раз договориться с этим Стивом, а если упрётся рогом, то чёрт с ним, увольняй без выходного пособия. Активатор в наших руках, а о его дальнейшей судьбе я позабочусь лично!

– Мистер Макфейн, вы, обещали, что в случае успешного выполнения работ в Венуэлле, разрешите встречаться с Эмили.

– Я помню своё обещания помочь тебе продвинуться в люди в случае успеха в Венуэлле, а вот с Эмили решай теперь всё сам. Может ещё найдёшь общий язык со Стивом, – усмехнулся Макфейн, – В любом случае я тебе помогать не буду, но и особо мешать в этом вопросе тоже не намерен.

– И ещё по поводу Стива, господин советник. Я так понял, что нашему учёному какие—то сведения даёт его знакомый журналист.

– Хорошо, что напомнил о журналисте. Надо их срочно изолировать друг от друга. Этого журналиста и твоего учёного. Вот именно изолировать! Я поговорю с Джеймсом. Пусть он Стиву сделает предупреждение о недопустимости разглашения государственной тайны, чтобы учёный понял, что мы можем очень легко его запрятать за решётку, пусть расскажет какие ещё меры воздействия мы можем применить к нему в случае неповиновения и пусть Джеймс нашего учёного на время посадит под домашний арест. Пусть подумает о своём поведении, ведь дома учёный тоже имеет возможность думать и изобретать, а на работу может ходить под конвоем полицейского, – Макфейн опять засмеялся своим дробным кашляющим смехом. – Повысим нашему учёному его социальный статус – дадим круглосуточную личную охрану. А, вот ещё. Чуть не забыл. Ты нашёл толкового врача для Стива?

– Я занимаюсь этим вопросом, мистер Макфейн. Есть на примете хороший специалист и сейчас с ним ведутся переговоры по поводу его временного переезда в наш город.

– Хорошо. Держи вопрос здоровья Стива под своим личным контролем. Он ещё нужен мне. Пока живым! – и советник вновь засмеялся своей остроте.

Глава 22. Макфейн в Москве

Для полёта в Москву советнику президента США был выделен правительственный самолёт. На самых верхах тоже понимают всю важность предстоящего визита и решили его обставить подобающим образом. Началось снижение и солнце осталось наверху за плотной пеленой тёмно—серых облаков. Москва встречала Макфейно сырой промозглостью российской осени.

К приземлившемуся самолёту подали трап, Макфейн насторожённо выглянул в открытую дверь, огляделся и сделал первый шаг в неведомый для него мир.

– Все у этих русских не так как у нас! В Америке сейчас тепло, а у них дождь и продирающий холодный ветер, – проворчал советник.

Макфейн покосился на раскрывающего огромный чёрный зонт охранника. Поворчал ещё немного, прижал подбородок к высоко поднятому воротнику плотного чёрного плаща и начал спускаться по трапу во главе, прибывшей вместе с ним большой группы предпринимателей.

Кальянов лично во главе российской правительственной делегации встречал у трапа самолёта Макфейна. Он должен был встречать советника президента США в здании правительства России, но заместителю премьер—министра очень хотелось показать высокому гостю своё расположение. Количество проведённых вместе с советником дел просто обязывало его быть внимательным и предусмотрительным к своему высокому гостю.

– Очень рад вашему визиту в нашу страну, господин Макфейн, – сделав шаг навстречу, широко улыбался Кальянов.

– Здравствуйте, господин Кальянов, сухо ответил Макфейн. Надеюсь, визит нашей представительной делегации будет очень плодотворным. Мы полагаем, что соответствующая почва для этого уже вами, господин Кальянов, подготовлена.

– Безусловно, господин Макфейн, я лично курировал процесс подготовки условий для успешного заключения взаимовыгодного договора о сотрудничестве и инвестициях в экономику России. Мы приложим все усилия для того, чтобы все заявленные ранее условия нашей стороной были выполнены, – продолжал улыбаться Кальянов. – Поэтому мы безусловно надеемся на успех наших переговоров, господин советник президента. Разрешите предложить вам наш транспорт, – и Кальянов показал на стоящие в небольшом отдалении чёрные машины российского правительства.

– Нет, спасибо, – отказался Макфейн. – Американское посольство уже прислало за нами свои автомобили. Нашей делегации перед началом переговоров необходимо провести ещё ряд консультаций.

– Мы знаем, что ваши предприниматели намерены вложить в экономику Российской Федерации достаточно большую частный капитал, поэтому мы с пониманием принимаем ваше беспокойство, – улыбнулся Кальянов.

– Мы должны все проверить и быть уверенными, что все сделки будут осуществлены на удовлетворяющих нашу сторону условиях, – поучающим тоном произнёс советник.

– Тогда до вечера, господин Макфейн и встретимся ранее обговорёнными составами наших делегаций в семь часов вечера, в Белом доме правительства Российской Федерации.

– Белый дом может быть только один в Соединённых штатах, – тихо проговорил Макфейн, но его никто не услышал.

У чёрных посольских лимузинов Макфейна встречал второй секретарь посольства США Симсон. Забравшись в тёплый салон машины, Макфейн размяк в уютном кресле и молчал всю дорогу. Менее чем через час вся делегация уже находилась в посольстве. Весь её состав разместился в зале пресс—конференций, а Макфейн уединился со вторым секретарём в его кабинете.

– Ты ведь понимаешь Симсон, что вся эта делегация предпринимателей мне необходима, как внешняя шумиха для прикрытия моей главной сделки – приобретение русской компании «Продимпорт лититид». Мне не хочется привлекать к этой сделке повышенное внимание прессы. Так, что, не сочти за труд, распорядись, пусть кто—нибудь из посольских ребят побудет с предпринимателями, когда я буду занят оформлением своей сделки, – сказал Макфейн.

– Хорошо, мистер Макфейн, проконтролирую, будьте спокойны, – ответил второй секретарь посольства.

– Что нового по приобретаемой нами русской компании?

– Все мероприятия идут согласно вами утверждённого графика. Распространили нужную документацию среди русских неправительственных организаций, после чего они обеспечивали нам информационный фон перед всеми судебными заседаниями по делу о банкротстве компании. Выделили необходимое финансирования господину Накальному в организации протестных акций рабочих компании «Продимпорт лититид» и активизации работе в сетях по дискредитации руководства компании. Господин Накальный мобилизовал русские интернет ресурсы на увеличения количества петиций от недовольной общественности с требованиями в восстановлении работы приобретаемой нами компании, путём привлечения зарубежных инвестиций. Было устроено множество форумов и различных дискуссионных клубов по вопросам развития российской экономики через зарубежные инвестиции, – обстоятельно объяснил секретарь. – Так что выгодный нам информационный фон для сделки в настоящее время уже имеется.

– Это все хорошо, но что конкретно мы имеем по компании «Продимпорт лимитед»? – нетерпеливо спросил советник

– По компании «Продимпорт лимитед» мы имеем падение её стоимости почти на девятьсот процентов, – удовлетворённо произнёс второй секретарь.

– Ну, что же, вот это наконец обнадёживающая информация. И кто теперь сможет нам сказать в упрёк, что мы не печёмся о государственных денежках. Верно, Симсон? – с хитринкой в глазах Макфейн поглядел на посольского секретаря.

Пока Макфейн в посольстве США обсуждал выгодные условия приобретения русской продовольственной компании «Продимпорт лититид», в Кремле собрался совет национальной безопасности России. Директор ФСБ согласовал приглашение на совет безопасности для выступления с содокладом генерала Ефремова. Прошли основные вопросы повестки дня и ведущий заседание президент России объявил выступление начальника первого управления ФСБ.

– Александр Сергеевич, мне доложили, что у вас есть серьёзные наработки, которые позволяют усилить безопасность нашей страны. Не поделитесь своими идеями с членами совета?

– Отчего же не поделиться товарищ президент. Извините, господин президент.

– Ничего, ничего Александр Сергеевич, я не обижаюсь. Так может даже вернее. Президент действительно должен быть не господином своего народа, а товарищем ему, ведь мы все вместе должны делать одно дело – приумножать богатство и безопасность нашей страны. А раз мы делаем одно дело, то в это время мы не господа друг над другом, а товарищи помогающие друг другу в делах. Правильно, товарищи? – улыбнулся президент России. Собравшиеся в зале понимающе улыбнулись в ответ.

– Можно начинать? – огляделся генерал Ефремов.

– Конечно, начинайте, Александр Сергеевич, – разрешил президент.

Ефремов вышел на стоящую в углу трибуну. Оглядев небольшой зал и членов совета, генерал приступил к докладу. Александр Сергеевич больше считал этот материал скорее изложением своих доводов для принятия практического решения на правительственном уровне, чем докладом по ситуации.

– Уважаемые члены совета безопасности, хочу обратить ваше внимание на недавние события в Венуэлле. Прошедшие в этой стране массовые беспорядки крайне негативно повлияли на результаты прошедших в стране выборов. После окончательного подсчёта голосов, к власти в стране пришли проамериканские силы. Сами беспорядки были спровоцированы американскими спецслужбами. Центральному разведывательному управлению США удалось провести ряд мер как на правительственном уровне, так и среди населения, конечным итогом которых стало народное волнение. Для инициализации процесса использовались продукты известной американской продовольственной компании «Юнайтед топ продуктс». Компания заказала в институте генетики и микробиологии специальную добавку к своим продуктам, которая заставляла покупателей вновь и вновь приобретать продукты только их компании. В нужный момент ЦРУ, используя внутреннюю агентуру, создали искусственный дефицит продуктов в Венуэлле, чем вызвали массовые беспорядки в столице. Работу в этом направлении курировал советник президента США господин Макфейн. Обычно он курирует антироссийские направления, но в этот раз он решил, по нашему мнению, сначала проверить правильность своих методов на выборах в Венуэлле. Ему, как видите, удалось свергнуть законное правительство этой страны использую новейшие технологии разработанные в институте генетики и микробиологии США. Теперь господин советник, использует связи с заместителем премьер—министра России господином Кальяновым для приобретения продовольственной компании в России. У нас имеются обоснованное убеждение, что господин Макфейн собирается использовать российскую продовольственную компанию для распространения в России аналогичного продукта с последующим провоцированием беспорядков на территории России. Господина Кальянова советник американского президента использует для обвального снижения стоимости приобретаемой компании. Таким образом мы убеждены, что в настоящее время господин Макфейн находится на территории Российской Федерации с целью приобретения продовольственной компании «Продимпорт лимитид». Счета и имущество этой компании в настоящее время арестовано за крупные долги перед банком. Мой вывод. Первое: необходимо отказать господину Макфейну в приобретении вышеназванной российской продовольственной компании. Второе пресечь антигосударственную деятельность господина Кальянова и помогавших ему лиц. У меня по этому вопросу всё. В разосланных мною материалах уважаемые члены совета безопасности могу получить более подробную информация. В любое время дня и ночи готов ответить на любые уточняющие вопросы.

– Большое спасибо, Александр Сергеевич. Информация действительно тревожная и я думаю, что надо не только предотвратить сделку господина Макфейна, но и восстановить честное имя владельца продовольственной компании «Продимпорт лимитид». Виновные в попытке в своих корыстных интересах разрушить честный бизнес и тем самым подорвать доверие деловых людей к государству, должны быть наказаны по всей строгости закона. Этот высокопоставленный чиновник, как я понял, способствовал работе иностранных спецслужб против нашего государства на нашей территории. Ещё раз проработайте Александр Сергеевич имеющиеся у вас по этому делу материалы, проследите всю цепочку людей, которых использовал в своих низких целях этот человек и предоставьте мне всю имеющуюся информацию для принятия соответствующего решения. Необходимо будет передать всю собранную доказательную базу в суд для вынесения решения о дальнейшей мере наказания для нашего алчного чиновника. Так же дайте ваш полный, личный анализ возможных вариантов сценария дальнейшего развития ситуации по работе американских спецслужб на территории России в сложившейся в настоящее время ситуации, – дал Ефремову распоряжение президент.

– Борис Григорьевич, – президент обратился к премьер – министру, – Полагаю, необходимо подписать приказ об немедленном отстранении вашего заместителя от занимаемой должности. А вам, для начала, я думаю надо сделать выговор за ослабление личного контроля за кадрами в правительстве. А теперь, по вопросу касающегося всех профильных министерств и ведомств. Необходимо в кратчайший срок тщательно проработать концепцию стратегической безопасности Российской Федерации в области производства продуктов питания таким образом, чтобы исключить возможность манипулирования нашим государственными интересами и ситуацией в стране из вне. В случае необходимости обеспечить надлежащее финансирование необходимого развития всей цепочки в инфраструктуре производства продуктов питания для максимального исключения возможности развития ситуации описанной Александром Сергеевичем. Обо всех трудностях немедленно докладывать лично мне, – приказал президент России.

Глава 23. Эмили и Алан

После вчерашнего звонка мистеру Макфейну Алан был на седьмом небе. Советник президента США официально подтвердил успешное окончание проверки «активатор вкусовых ощущений» в Венуэлле и как заявил советник президента, продукт обладает впечатляющей эффективностью. Конечно, название «активатор вкусовых ощущений», которое закрепилось за разработанным в лаборатории Стива препаратом как—то само собой надо было срочно в приказном порядке менять, так как для Алана было неприятно само упоминание имени учёного. Директор считает, что «Препарат института Алана» звучит гораздо лучше и нужно теперь непременно во всех маркетинговых материалах впредь продукт только так и называть. И ни как иначе! «Пусть привыкают к моему имени. Я это заслужил! И кроме того мистер Макфейн сказал, что теперь у меня есть реальная надежда на пост сенатора!», – подумал Алан.

Директор стал рыться в ящиках стола и на глаза попалась фотография с изображением смеющейся Эмили. Достав фотографию из ящика стола, будущий сенатор стал долго и придирчиво её изучать. Несколько минут Алан вертел изображение Эмили под разными углами. «Все—таки она действительно хороша и я, будущий сенатор должен уступать эту красоту какому—то учёному—выскочке. Эмили должна блистать рядом со мной во время моей выборной гонки, – Алан резко бросил фотографию обратно в стол и встал из кресла, – Это мы ещё посмотрим чья она будет. Сегодня я закончил проект, и мистер Макфейн лично отдал принятие решения по Эмили в мои собственные руки. Теперь я волен поступать с ней и со Стивом по своему усмотрению. Так сказал господин советник», – сделал вывод директор института.

Резко выскочив из кабинета в коридор, Алан оглянулся. «Хорошо, что никто не увидел моей спешки. Это может испортить мне имидж», – приостановившись, подумал Алан и дальше пошёл уже неспешным, твёрдым шагом. Так он дошёл до амбулатории и постучался в дверь кабинета Эмили.

– Входи, Стив, – прокричала из—за закрытой двери Эмили. – Ещё пару минут и я буду готова идти.

– Это я, Эмили, – войдя в кабинет, подчёркнуто мягко сказал Алан. – Ты меня сегодня не ждала, но я решил прийти и поговорить с тобой.

– Если ты на консультацию, то мой рабочий день сегодня уже закончился, и я как раз собираюсь домой, – немного раздражённо ответила Эмили. – Если хочешь, можем перенести твой визит на утро на завтра.

– Нет мне не нужна от тебя консультация врача, – спокойно ответил Алан. – Я к тебе совсем по другому вопросу.

– Если ненадолго, то можешь задавать свой вопрос, – торопливо проговорила Эмили.

– У тебя сегодня свидание со Стивом? – спросил Алан.

– Да мы купили билеты в кино, – ответила Эмили.

– Купили билеты в кино, как школьники, – фыркнул Алан.

– Да, в кино, а почему такой тон и такие сравнения? – горячо заговорила Эмили.

– Успокойся, я не хотел тебя обидеть, – примирительно поднял руки Алан. – Я только хотел сказать, что такая женщина как ты, должна иметь гораздо более высокие жизненные запросы.

– Что ты имеешь ввиду?

– Достойный спутник мог бы тебе предложить взойти на более высокие ступени в общественном положении, – начал горячо объяснять Алан.

– А мы со Стивом сами всего добьёмся в жизни всего чего захотим и без твоей помощи! И у него есть то, чего нет и никогда не будет у тебя, Алан! – резко бросила в ответ Эмили.

– И что же это за такое дорогое чудо, которое есть у нашего многоуважаемого, великого учёного, заведующего лабораторией и нет у меня, директора института? – с иронией в голосе спросил Алан.

– Любовь – вот, что есть у Стива! – с вызовом произнесла Эмили.

– Всего то и больше у него ничего нет кроме любви? А я-то думал, – Алан с издёвкой посмотрел в глаза Эмили.

– А это, Алан, очень и очень много! И я думаю, что тебе этого никогда не понять, – продолжала вскипать Эмили.

– Ну, от чего же мне это не понять? Я ведь не настолько глуп, как ты думаешь, и я в состоянии предложить тебе гораздо больше, чем Стив! – с досадой бросил Алан

– Что ты можешь дать? Ведь ты не умеешь любить! – с вызовом Эмили посмотрела в глаза Алану.

– Причём тут любовь, она существует только для глупых подростков в полутёмном дворе объясняться ничего не значащими высокопарными словами. А ты ещё не до конца знаешь меня и мои возможности, ведь я могу дать тебе уникальную возможность войти в высшее общество. Разве этого мало? Разве Стив тебе может это дать? А очень скоро я стану сенатором и все двери высшего общества передо мной будут открыты, – важно произнёс Алан.

– Поздравляю, – сухо ответила Эмили.

– Я пришёл не для того, чтобы получить твоё поздравление, – рассердился отсутствию должной реакции Алан.

– А для чего же? – усмехнулась Эмили.

– Я желаю, чтобы ты сделала правильный выбор в своей жизни. Я хочу, чтобы ты не ошиблась и в последствии тебе не пришлось потом горько сожалеть о своём глупом выборе.

– Что ты считаешь глупым выбором? Стива ты считаешь глупым выбором? – повысила голос Эмили.

– Да, я не буду скрывать, что Стива я считаю не достойным твоего внимания. Мне не нравится твой новый выбор, – растягивая слова с нажимом сказал Алан.

– Что значит новый выбор, – Эмили угрожающе сощурила глаза.

– Я понимаю ты молода и у тебя ещё не сформировалось правильное отношение к жизни. Мы ведь встречались с тобой некоторое время, поэтому мне кажется, что я не заслуживаю того, чтобы меня так бесцеремонно отвергали. Чем Стив может быть лучше меня? Что он способен тебе дать в жизни? У него ведь ничего нет. Посмотри его квартиру и сравни с моим домом. Поедем прямо сейчас ко мне, и я покажу тебе чем я владею, и ты сможешь оценить меня по достоинству. Все, что ты там увидишь может стать твоим. Понимаешь? Ведь он никогда не сможет получить в своей жизни хотя бы крохи того, чем я обладаю уже сейчас и это ещё не все, ведь я буду обладать ещё большим. Я уже тебе говорил, что скоро стану сенатором и это не пустое хвастовство. Разве ты способна все это богатство так просто отвергнуть? – Алан умоляющим взглядов заглянул в глаза Эмили.

– Я ещё раз тебе говорю – я люблю Стива, а Стив любит меня. С тобой мы сходили пару раз на спектакль и один раз на концерт или наоборот. Я не помню. Сходили как коллеги по работе и не более того. Между нами ничего не было такого, что могло бы накладывать на нас моральные обязательства! – почти закричала Эмили.

– По—твоему, то, что нас вместе видели разные люди из высшего света, в том числе и советник президента мистер Макфейн, не имеет никакого значения? Ты легкомысленно рассуждаешь о столь серьёзных вещах! – с возмущением сказал Алан.

– В чем легкомысленность? С знакомым по работе в свободное время сходить на концерт это легкомысленность?

– Да, это более чем легкомысленно, и я не просто знакомый по работе. Я руководитель! А ты своими отношениями со Стивом подрываешь мой авторитет, как руководителя института и будущего сенатора! – от возмущения Алан повысил голос.

– Так ты волнуешься только за себя? – возмутилась Эмили.

– Да мне важно сохранять свой облик незапятнанным. Тем более, что я не могу себя компрометировать связью с легкомысленными женщинами, – произнёс Алан надменным тоном и приподнял острый подбородок. – Если я вышел с женщиной в свет, она не имеет права бросать меня и встречаться с каким—то там заведующим лаборатории, тем более моим подчинённым, – цинично отрезал Алан.

Он огромным своим ростом нависал над девушкой. Подняв голову, Эмили глядела на его вздёрнутый подбородок и не могла отвести от него взгляда. Ненависть и презрение овладевали ею, по телу острыми, электрическими импульсами била нервная дрожь. На глазах наворачивались непрошенные, колючие слезы.

– Уйди, Алан, – тихо прошептала Эмили.

– С какой стати я должен сейчас от сюда уходить. А, это чтобы неудачник Стив торжествовал победу? – не замечая состояния Эмили продолжил Алан.

– Уйди, Алан! – уже закричала Эмили, нескрыая своей ненависти к нему.

– Ха, с какой это стати. Я руководитель института и эта амбулатория тоже принадлежит институту, а, следовательно, я волен указывать кому от сюда уйти, а кому нет! – не моргая, пристально глядя в упор на Эмили шипящим голосом произнёс Алан.

– Хорошо. Тогда уйду я, – почти шёпотом сказала Эмили и шагнула к двери.

– Нет, ты не уйдёшь отсюда без моего разрешения! – закричал в ответ Алан.

Своими огромными, волосатыми ручищами он схватил Эмили за её тонкую руку и дёрнул со всей силы на себя. Эмили вскрикнула от боли, руку пронзило мощным импульсом боли и в этот момент дверь резко открылась, а на пороге появился Стив. Ещё зайдя в амбулаторию в коридоре, он услышал пронзительный крик Эмили. Стив побежал к кабинету, рывком распахнул дверь и сознания в долю мгновения успело охватить все происходящее в этом помещении целиком: и самодовольное лицо Алана, и крепкий захват его лапищи на маленькой руке Эмили, и полные слез глаза девушки.

– Отпусти Эмили, Алан. – угрожающе прошипел Стив.

– А вот наконец и появился долгожданный заступник этой маленькой безответственной дряни, – засмеялся Алан. – Проходи, будь госте…

Алан не успел закончить фразу, сильный удар Стива в лицо не дал ему договорить. От неожиданности директор ослабил руку, удерживающую Эмили. Воспользовавшись моментом девушке удалось вырваться из рук обидчика и отбежать в угол кабинета. Алан с перекошенным от злобы лицом остановил взгляд на Стиве. Директор института криво усмехаясь возвышался над заведующим лаборатории. Его, находящегося одной ногой уже в сенаторстве, пытается низвергнуть с Олимпа жизни какой—то заведующий лаборатории. Директор института сначала хотел ударить в ответ, но передумал, его надменность не дала возможность сделать даже этот, столь естественный для любого другого человека поступок. Алан с перекошенным от злобы лицом прорычал:

– Ты без меня никто, Стив. Даже ударить как следует ты не в состоянии. Ничтожество! Я плачу тебе деньги, и я нахожу тебе покупателей на твои разработки. Ты что думаешь, что ты незаменим в нашем государстве и ему нужны твои идеи об абсолютно здоровом человеке. Ты идиот, Стив, магнаты от фармацевтики раздавят тебя, как вошь, если ты со своей разработкой посмеешь помешать их бизнесу. Даже на самом верху не верят в твои разработки!

– Врёшь, Алан, – прошептал поражённый Стив. – Люди имеют право получить возможность быть здоровыми, и никто не имеет права им в этом отказать! – повысил голос Стив.

– Я вру, зачем мне тебя обманывать? Спроси у мистера Макфейна, он сам мне недавно об этом рассказывал, – надменно глядя на Стива произнёс Алан. – Ты наивный, напичканный всяческими идиотскими мыслями дурачок. Ты, как и все учёные, не понимаешь элементарных реальностей жизни! Поговори с советником, и он немного раскроет тебе глаза, а в прочем, ты все равно не успеешь закончить свой проект здорового человека.

– Почему это я не успею? – удивился учёный.

– Просто потому, что ты скоро умрёшь, Стив, у тебя ведь белокровие. Тебе случайно никто не говорил об этом? – усмехаясь спросил Алан и многозначительно посмотрел в сторону Эмили.

Слова Алана больно резанули сердце Эмили и ей удалось стряхнуть с себя липкую паутину страха, опутавшего все её тело. Эмили разъярённой кошкой набросилась на высоченного для неё Алана, никогда в жизни ей не удавалось так высоко подпрыгнуть. Она резко распрямившейся пружиной подлетела вверх и с размаху наотмашь ударила Алана по лицу.

– Зачем ты ему это сказал? Стиву нельзя сейчас нервничать. Я хотела ему рассказать про болезнь, когда закончится проект и не будет такой физической нагрузки, ему тогда было бы легче перенести это известие. Можно ведь попробовать пройти повторный тест, возможно этот результат всего на всего нелепая ошибка, – закричала и заплакалаЭмили.

Алан со всей силой оттолкнул Эмили и она пролетела через весь кабинет, ударившись головой о стену. На некоторое время девушка потеряла сознание. Очнувшись она услышала голос Алана, обращавшегося к ней.

– Я принял вас обоих в мой институт, и вы обязаны быть мне благодарны за это. Стив выполнил всю необходимую для меня работу и проект Макфейна уже реализован успешно! Теперь мне плевать, что с ним сделает мистер Макфейн, я как—нибудь переживу эту потерю. Но ты, Эмили, должна пойти со мной, и я не отступлю от тебя! – прорычал Алан и двинулся к Эмили.

Стив встал на пути у Алана, заслоняя от него девушку. Директор попытался оттолкнуть тщедушного учёного, но не смотря на его незначительную комплекцию легко сделать это не получилось, учёный стал отчаянно упираться. Алан и Стив цепко схватились друг за друга. Оба не умели драться и поэтому их борьба была не столь красивой и выглядела больше вознёй мелких дворовых мальчишек, но это была отчаянная борьба за выживание. Они истово ненавидели друг друга. Ни одному из соперников не удалось отпихнуть другого со своего пути. Наконец они просто от бессилия рухнули на пол. Алан был значительно тяжелее, и поэтому ему вскоре всё—таки удалось подмять под себя тщедушное тело Стива, Алан уселся верхом на грудь своего соперника. Его массивное тело своей немереной массой сдавило его грудную клетку Стива так, что ему стало тяжело дышать. Очень давно Алан не делал даже элементарной зарядки, и эта непродолжительная борьба начинала его выматывать, он понимал, что скоро рухнет от бессилия, но отступить от своих принципов он не мог себе позволить. Дрожащими от подступающей слабости руками он дотянулся до горла Стива и с ненавистью стал его душить. Стив отчаянно пытался сопротивляться.

– Ненавижу тебя, Стив, – кричал Алан, краснея от натуги. – Такие люди как ты сами не умеют по—человечески жить и другим не дают этого делать!

– Нет, Алан, это как раз такие как мы и живём по—человечески, и стараемся другим людям помочь жить по—человечески, а вот благодаря таким людям как ты, Алан, как Макфейн и ему подобным люди доводятся до скотского состояния.

Алан, вложив последние силы стал сильнее сжимать горло Стива и его речь превратилась в сплошной сип. У Эмили ещё от тяжёлого удара о стену кружилась голова, но услышав прерывающийся голос Стива, она пересилила себя. Ей с трудом удалось встать, девушка взяла со своего рабочего стола тяжёлую хрустальную вазу, пошатываясь Эмили тихо подошла к сидящему верхом на Стиве Алану. Хрип Стива придал ей новые силы и ваза всей своей тяжестью опустилась на голову Алана. Его обмякшее тело рухнуло поверх уже бывшего противника. С большим трудом Стив вылез из—под грузного тела Алана. Откашливаясь и потирая саднящее горло, он сел на пол бок о бок с Эмили. Она с безучастным видом глядела на лежащего рядом телом Алана.

– Это я его убила, нас теперь посадят на всю жизнь, – шептала девушка.

– Эмили, милая, очнись, – обнимал и шептал ей на ухо Стив, пытаясь привести её в чувства. – Если бы не ты, то я бы погиб.

Эмили перевела взгляд на Стива и заплакала. Он приподнял её подбородок, заглянул в глаза и поцеловал их, а затем нежно прижал её голову и к своей груди. Они оба посмотрели на неподвижное тело Алана, струйка тёмной крови из его разбитой головы стекала на светлый деревянный пол кабинета. Первым из оцепления вышел Стив, он схватил Эмили за руку, и они побежали к выходу из амбулатории.

Глава 24. Побег

Руди занимался проверкой двигателя яхты, когда зазвенел коммуникатор.

– Руди, ты где? – заговорил Стив голосом человека, пробежавшего как минимум пару десятков миль.

– У Роджерса, сейчас вожусь с яхтой, а за тобой, наверное, целая свора собак гонится, – попытался пошутить Руди.

– Мне не до смеха, Руди, кажется, Эмили убила Алана и скоро за нами будет гонятся вся полиция штата!

– Как это произошло? – забеспокоился Руди.

– Потом тебе все расскажу. Можно мы к тебе сейчас приедем?

– Конечно приезжайте, я вас жду.

– Спасибо тебе, Руди!

Всего прошло только пара дней после тяжёлого разговора с мистером Макфейном по поводу Стива. Когда Руди, узнал, что Стива помещают под домашний арест, он предложил Макфейну компромисс: Руди не будет публиковать подготовленную разоблачительную статью в своей Нью-Йоркской газете про тёмные делишки Макфейнав в Венуэлле и одновременно журналист прекращает со Стивом все контакты, для чего уезжает из городка, а Макфейн, в свою очередь, не садит учёного под домашний арест. Вроде обо всём договорились с советником, все урегулировали и вот на тебе. Совершенно неожиданная поворот событий.

Солнце клонилось к закату и резкие чёрные тени побежали по земле, когда у дома Роджерса остановился видавший виды автомобиль Стива. Руди сбежал с террасы дома, чтобы встретить ребят и понять суть происходящих событий. Стив уже вышел из машины, держа в одной руке переносную клетку своего кота, а второй помогал выбраться из автомобиля дрожащей от пережитого страха Эмили.

– Мы больше не сможем вернуться в институт, Руди, нам надо куда—нибудь поскорее уехать и как можно подальше отсюда, – глядя в глаза Руди и прижимая к себе поникшую девушку, заговорил Стив.

– Ты даже в такой ситуации не смог расстаться со своим котом? – немного иронично спросил журналист.

– Я не мог его бросить, Руди, он без меня здесь погибнет! – глядя на клетку со светящимися за решёткой жёлтыми глазами Маркиза, сказал Стив.

– В таком случае нам всем надо поскорее добраться до яхты. Давай кидай все свои пожитки в лодку и помогай побыстрее спустить её на воду, – Руди указал в сторону наполовину вытянутой на океанский берег шлюпки.

– Эмили, ты сможешь передвигаться сама? – спросил Стив.

– Я постараюсь, – сдавленным голосом ответила Эмили.

Вскоре друзья оказались на борту яхты и Руди нажал кнопку старта двигателя. В глубине яхты отозвался рык закованного в сталь, рвущегося на свободу к океанским ветрам, сильного, нетерпеливого и мощного мотора. Яхта помаленьку начала свой разбег. Руди посмотрел на горизонт. Стоявший на горизонте корабль службы наружного наблюдения, синхронно начал движение и пошёл параллельным курсом с яхтой Руди.

– У нас есть почётный эскорт и он нам может помешать, – неодобрительно сощурив глаза, Руди, и указал на тёмный силуэт незнакомого корабля.

– Может этот корабль не за нами идёт, а просто ребята вышли в океан покатятся? – со слабой надеждой в голосе спросила Эмили.

– Эта яхта уже месяц ходит за мной по пятам. Я в океан, она в океан, я к берегу, и она к берегу. Так что, если они ходят за моей яхтой, то не по вашу душу. Эти люди по всей видимости ведут наблюдение за мной. Вас же скорее всего ещё на берегу не хватились.

– Мы закрыли кабинет Эмили в амбулатории на ключ, так, что Алана думаю не так скоро ещё найдут, – с некой гордостью за свою сообразительность произнёс Стив.

– Это вы правильно сделали. Ваша уловка может дать нам дополнительное время, – ответил Руди.

– А нам то что сейчас делать? – забеспокоилась Эмили.

– Есть у меня в запасе одна «заготовочка», – усмехнулся Руди, – но сначала надо будет отвлечь внимание моих опекунов и послать кое—кому сообщение. Тогда и посмотрим на реакцию местного ФБР, им очень скоро понадобятся все силы на берегу.

Руди оказался прав, когда рассказывал о яхте на горизонте. Правда корабль принадлежал не службе наружного наблюдения ФБР. Это был корабль Агентства Национальной Безопасности США. Судно было буквально нафаршировано полным набором аппаратуры всех видов и параметров. С него вёлся одновременный и визуальный, и звуковой контроль, так же отслеживались сигналы наземной и спутниковой связи. Автоматизированные посты вели непрерывную проверку радиосигналов в широком диапазоне частот. Операторы корабля занимались круглосуточный перехват разговоров, а установленный пост радиоперехвата, готов засечь выход в эфир шпионского передатчика и немедленно определить его местоположение. Почти месяц ежедневных наблюдений за подконтрольной яхтой пока не дало желаемых результатов. Журналист глушил все разговоры на судне, установленные на яхте видеокамеры показывали только синий экран. Видимо журналист смог их обнаружить и отключил аппаратуру наблюдения. Работал явно профессионально подготовленный человек, но агенты не теряли надежды и терпения. Они ждали выхода журналиста в радиоэфир. Агенты АНБ были уверены, что рано или поздно журналист включит свой передатчик и были готовы взять его с поличным. Джеймс убедил их, что журналист – это шпион и скорее всего русский шпион, и агенты терпеливо ждали момента проведения захвата объекта. Но для ареста шпиона для Джеймса нужны были доказательства, а этим доказательством мог быть выход передатчика в эфир и затем незамедлительный арест журналиста вместе с главной уликой – передатчиком.

Но передатчик заработал оттуда откуда его совсем не ждали. Он заработал не с яхты журналиста, а с суши, из городка и что Джеймс совсем не ожидал – агентурный передатчик заработал от бара Кима из центра города, прямо рядом с офисом инспектора и тогда получалось, что журналист к радиопередачам не имеет никакого отношения и надо срочно перекидывать все оперативные силы в центр городка. «И что поучалось? Шпионом является Ким? Странно. Но делать нечего, надо брать агента!», – размышлял инспектор. У Джеймса было очень мало времени и очень мало людей. Всего только трое своих сотрудника и трое прикомандированных из АНБ. Своих сотрудников было маловато для организации надёжного захвата, поэтому инспектор срочно собрал всех: и своих людей, и весь экипаж корабля. Он кинул всех на захват шпиона к бару Кима. Корабль на горизонте приостановил свой ход за яхтой Руди и на форсаже направился к берегу.

– Смотри, Руди, – их корабль уходит к берегу! – закричал Стив.

– Это очень хорошо, значит сработала моя ловушка для Джеймса, а значит и нам теперь пора, – спокойно ответил Руди и перевёл двигатели яхты тоже на форсаж.

Яхта беглецов стала набирать скорость и быстро уходить от берега, прячась в вечернюю мглу. Вечер вступал в свои права, наступал быстрый, густой южный сумрак, переходящий в чёрную жаркую ночь. Темнеющий берег стал стремительно удаляться. Руди включил локатор, но не стал включать сигнальных огней яхты. На экране развернулась линия берега и открытый океан. Впереди по курсу на достаточном расстоянии стояли несколько американских судов береговой охраны. Их надо было незаметно для экипажа этих судов обойти.

– Вот эти точки на экране береговая охрана. Мы должны будем уходить в как раз в их сторону. Дальше, за ними Куба, – сказал Руди.

– Мы, что убежим за границу? – испугалась Эмили.

– Если мы не уйдём за границу нас здесь арестуют и обвинят в предумышленном убийстве директора института, – понял затею журналиста Стив.

– Я помогу вам скрыться от преследования, но у меня к вам будет очень большая просьба, мне бы хотелось, чтобы и вы мне помогли, – тихо произнёс Руди.

– Чем мы можем тебе помочь? – спросила Эмили.

– Когда мы выберемся из этой передряги и будем очень далеко от этих опасных для вас мест, мне бы очень хотелось, чтобы вы рассказали всему миру о своей работе в институте генетики, а также о тех опасных продуктах компании «Юнайтед топ продуктс», которые превращают людей в животных.

– И про Макфейна, я думаю, тоже надо всем рассказать, ведь это он всё придумал – добавил Стив.

– Макфейн это уже отдельная история, мы ещё к нему в своё время вернёмся, а сейчас, если вы не против мы должны сначала добраться до Кубы, – предложил Руди.

– Теперь нам некуда деваться. Нас обвинит в убийстве Алана, предательстве интересов государства, а если даже у них это не получится, то он легко могут меня обвинить меня в незаконном изготовлении опасных для людей препаратов. Да практически они будут нас обвинять в чем угодно, чтобы представить нас главными виновниками в происходящих событиях, а самим остаться с незапятнанной репутацией. А Макфейн, по—моему, может пойти на все, чтобы заставить нас замолчать, вплоть до убийства, поэтому, я думаю, что в Америке у нас теперь больше нет будущего, – заключил Стив.

– Я согласна со Стивом, – добавила Эмили, глядя поочерёдно на Стива и Руди.

– Тогда мы включаем режим невидимости и попробуем пройти между этими двумя кораблями береговой охраны, – Руди пальцем ткнул в экран локатора. – Сейчас уже значительно стемнело, а электрические двигатели яхты много шума не создадут, можно рискнуть. Я надеюсь у нас все получится, если только мы не попадём в зону прямой видимости, но теперь я даже больше теперь думаю о приближающемся к нам шторме.

– О каком шторме? – с волнением в голосе спросила Эмили.

– Недавно пришло штормовое предупреждение. Это явление обычное дело для этих мест в сентябре месяце. Я не знаю насколько сильным будет шторм на этот раз и сможет ли наша яхта его вынести, поэтому нам надо решаться: или сдаваться фэбээровцам и не рисковать своими жизнями во время шторма, или пытаться прорваться сквозь шторм и корабли береговой охраны и попытаться уйти на свободу, – объяснил Руди. – Какое будет ваше решение?

– Я думаю, что нам надо рискнуть. Там на берегу все равно на нас повесят всех собак, – и Стив показал на кромку видневшегося ещё вдали американского берега. – Я очень волнуюсь за тебя, Эмили. Тебя по закону штата могут приговорить к смертной казни. Решение скорее всего будет принимать суд присяжных, а они не профессионалы и больше подвержены эмоциям, чем логике. Убийство директора института они вполне могут посчитать случаем достойным смертной казни. Думаю, даже если присяжный суд будет к нам милостив, то найдутся силы, имеющие власть и над судом. Нам с тобой, в лучшем случае, по совокупности деяний дадут лет по пятьдесят, а то и семьдесят и выйдем мы с тобой из тюрьмы дряхлыми столетними стариками, но зато будем свободными людьми, искупившими перед Америкой свою тяжёлую вину, – невесело усмехнулся Стив.

– Не забывай, что ты учёный Стив! У тебя есть великая цель в науке – избавить человечество от болезней, и ты не должен отступать от этой цели ни при каких условиях, – заметил Руди. – А ошибаться в жизни может каждый, главное – это иметь смелость признать свою вину и приложить все усилия, чтобы как можно меньше было страданий от совершённой тобой ошибки. А ты, Стив, понял, что заблуждался и раскаялся и я тебе обещаю, что у тебя будет возможность помочь людям.

– Да, я понял, что доверился коварным людям и они использовали мой труд не во благо, а во вред людям, но кого теперь интересуют мои мечты о здоровом человеке, – горестно взмахнул рукой молодой учёный.

– Мне все же кажется, что я смогу тебе помочь осуществить твою мечту, прошу поверить мне сейчас на слово, но я смогу это сделать, но не здесь, Стив, а в другой стране, куда я, думаю, нам всё—таки удастся добраться. – Руди уверенным в своей правоте взглядом посмотрел в глаза Стива.

– Где же может быть такая чудесная страна, где я смогу осущесвить свою мечту? – недоверчиво спросил Стив.

– Придёт время, и ты убедишься, что такая страна существует, а для начала нам надо, как можно скорее, подальше отсюда убраться. Вперёд на штурм шторма? – засмеялся и спросил Руди.

– По—моему, других вариантов для нас судьба не подготовила, – заметил Стив, – Так, что вперёд к мечте!

– И я тоже согласна с вами! – добавила Эмили.

– Тогда вперёд! – крикнул Руди сквозь шум быстро приближающегося шторма.

Руди включил «Полог» и направил яхту к берегам Кубы. «Острова свободы», который должен был стать теперь и путём к свободе маленькой группы беглецов. Локаторы показывали, что корабли береговой охраны сменили курс. Видимо шторм внёс коррективы в план, несения дежурства по охране границы и сторожевики пошли к берегу, прятаться в бухту от шторма. Тогда контроль рубежей полностью уйдёт службам электронного наблюдения, а это было на руку беглецам. Корабли береговой охраны шли на значительном расстоянии друг от друга параллельными курсами. Один из кораблей охраны, к сожалению, шёл прямо на яхту нарушителей и Руди молил, чтобы не случилось взаимного визуального контакта, тогда «Полог» их уже не сможет им помочь. Мотор ревел, преодолевая вздыбившиеся под порывами окрепшего ветра, волны, и яхта беглецов начала пытаться уклониться от нежелательной встречи. Скорости взаимного сближения судов были достаточно велики, а угол отклонения от роковой встречи рос нестерпимо медленно. Волны начали перехлёстывать через борт яхты и для разговоров приходилось сильно повышать голос. Сила шторма постоянно усиливалась. В уже достаточно сгустившихся сумерках, когда за четверть мили уже ничего нельзя было разглядеть, Руди первым увидел огни корабля береговой охраны. Яхта беглецов шла с погашенными сигнальными огнями и пока для охраны была не видна, но мощный поисковый прожектор сторожевого разорвал покров тьмы над беглецами, и они стала как на ладони. До корабля перехватчика было уже меньше мили, но на сторожевике не дремали, заметили яхту и стали менять курс на сближение. Сквозь рёв уже могучего шторма до беглецов стали долетать обрывки разорванных ветром команд из мегафона сторожевого корабля. Не надо было быть провидцем, чтобы догадаться, что пытались со сторожевого сказать беглецам на яхте. Руди попытался ещё увеличить угол отклонения и выйти на максимально возможную в этих условиях погоды скорость. Высокие океанские волны бросали яхту то вверх, то вниз и не давали так просто проделать необходимые манёвры. Корабль береговой охраны в не меньшей степени страдал от высоких волн океана. Порывы мощного ветра не давали возможность для лёгкого манёвра, и на сторожевом приняли решение открыть предупреждающую стрельбу из носового крупнокалиберного пулемёта. Всполох огня спаренных стволов показывал всю серьёзность намерений сторожевой службы, но беглецы не сбросили ход и не легли в дрейф, на что явно намекала им охрана. Они боролись со штормом и пытались максимально увеличить отрыв. На сторожевом корабле поняли, что у них легко не получиться перехватить уходящую яхту, и открыли огонь на поражение.

Стив находился рядом со стоящим у штурвала Руди и до боли в глазах вглядывался сквозь иллюминаторы яхты в происходящие за бортом, когда острая, горячая боль неожиданно пронзила его сознание. Молодой учёный схватился одной рукой за голову и держась другой за поручень сполз вниз на пол капитанской рубки. Вся противоположная стена яхты была разворочена крупнокалиберными пулями сторожевого корабля. Эмили со слезами бросилась к Стиву, он сидел, прислонившись к остаткам пластиковой перегородки рубки и прижимал руку к тяжело раненой голове. Кровь, темно красными струями стекала с головы и заливала белоснежную рубашку Стива, постепенно глаза Стива беспомощно закрылись. Эмилия прижала голову любимого человека к своей груди и стала тяжело всхлипывать. Горячие слезы потекли по её щекам.

Яхте и её пассажирам ещё сильно повезло, что высокая волна удачно подняла яхту. Если бы не это, то пулемётная очередь сторожевика прошила бы моторный отсек и искорёжила двигатель судна и тогда бы яхта, с замолчавшим навсегда мотором, стала бы лёгкой щепкой в бесконечном, разъярённом, бушующем океане. А могло быть и ещё хуже, когда крупнокалиберные пули пулемёта сторожевика могли прошить баки с топливом и тогда яхта вместе с экипажем горящим факелом ушла бы на дно океана. Шторм усиливался все больше и больше и на сторожевике решили не пытать дальше свою судьбу в условиях нарастающего шторма. Корабль с экипажем береговой охраны пошёл в сторону берега, в тихую бухту. Пограничники надеялись, что изрешечённая пулями яхта беглецов долго не протянет в разбушевавшемся океане.

Джеймс в это время сидел на скамейке в «японском саду камней» перед баром Кима и держал в руке один из камней этого парка. Камень был раскрыт, и выглядывавшая из него электронная начинка красноречиво говорила об его искусственности происхождения. Этот камень является автоматическим ретранслятором—закладкой. Он принимает сигнал маломощного передатчика агента, когда тот проходит мимо установленной в парке закладки, а дальше в момент прохождения российского спутника по его запросу автоматически сбрасывал на него принятую от агента информацию, чтобы, пролетая над Россией, передать информацию от агента на русский приёмный центр. Закладка давала возможность агенту сильно не светиться в радиоэфире, ибо действие передатчика агента составляет всего около тридцати футов, и чтобы перехватить такую передачу надо практически сидеть рядом с агентом, что крайне затруднительно осуществить ввиду бескрайности просторов Соединённых штатов. Вот эта небольшая премудрость бездушной автоматике русских позволили спутать все планы Джеймса на поимку их шпиона. Операция захвата агента у бара прошла как по нотам, но впустую. Русского агента так и не удалось взять с поличным в момент передачи шпионской информации. Задумчивый взгляд инспектора был направлен не на стоящего перед ним с опущенной вниз головой владельца бара Кима, а в сторону видневшегося в конце дороги океана.

Усиливающийся штормовой ветер гнал по ровной коричнево—красной брусчатке городка обрывки откуда—то, взявшихся бумаг и мелкого мусора. «Где же ты теперь, Руди?», – промолвил Джеймс, щурясь от летящих в глаза крошек пыли. Звонить береговой охране было уже бессмысленно. Кто же будет рисковать и лезть обратно в океан во время сумасшедшего шторма. Дураков, как говорят, нет. А жаль!

Глава 25. Пресс-конференция в Москве

Огромный московский зал не мог вместить в себя всех желающих попасть на широко разрекламированную пресс—конференцию. За столом под ярким светом софитов сидел Стив. На него были направлены десятки видеокамер информационных агентств всех стран мира, а стол был усеян огромным количеством разноцветных микрофонов. Стив щурился от яркого света и пытался разглядеть присутствующих, ему впервые в жизни предстояло выступить перед такой большой аудиторией журналистов. Рядом в штатском сидел генерал Ефремов. Александр Сергеевич был спокоен до безразличия, видимо ему было не привыкать к такому значительному скоплению людей или сказывалась специфика его профессии.

– Господа журналисты, попрошу вашего внимания. Меня зовут Ефремов Александр Сергеевич, я руковожу одним из подразделений ФСБ. Мы начинаем пресс—конференцию, посвящённую приезду в Российскую Федерацию американского учёного генетика Стива Стоуна. В последние дни в зарубежной прессе появилось множество искажённой информации по этому поводу и хотелось бы на нашей пресс—коференции расставить все точки над «И». Мы готовы рассказать, как действительно развивались события тех дней, а для этого готовы ответить на любые ваши вопросы, – начал генерал. – Господин Стоун являлся руководителем лаборатории института генетики и микробиологии в Соединённых Штатах, которым в настоящее время продолжает руководить господин Алан Снеакер. А теперь, господа журналисты, можете начинать задавать нам свои вопросы.

– Господин, Стоун, как ваша работа в институте была связана с событиями в Венуэлле? – начали задавать вопросы приглашённые журналисты.

– Я руководил лабораторией, которая занималась разработкой активных биологических добавок к продуктам питания компании «Юнайтед топ продуктс». Эта компания занималась экспортом продуктов питания из США в Венуэллу, – в свою очередь начал отвечать на вопросы Стив.

– Почему у людей, употреблявших продукты компании «Юнайтед топ продуктс» были такие странные симптомы поведения? Почему они все стали такими агрессивными?

– Изменение были вызваны компонентом, который мы называли «активатор вкусовых ощущений». Этот активатор потребители продукции «Юнайтед топ продуктс» получали в процессе употребляя продукции компании в пищу. «Активатор вкусовых ощущений» вызывал устойчивую привязанность людей к продуктам компании «Юнайтед топ продуктс».

– А могли ли люди самостоятельно побороть привязанность к продуктам компании «Юнайтед топ продуктс»?

– Нет, активатор вызывает у людей устойчивый процесс изменения вкусовых предпочтений. Изменения, как позже выяснилось, закрепляются на генетическом уровне и самостоятельно такие люди уже, к сожалению, не могут что—либо изменить. Это явление можно назвать генетическим заболеванием, а массовое заболевание людей, как это произошло в Венуэлле – фактически является эпидемией привнесённых генетических изменений. Для лечения людям подверженным подобному воздействию нужно было вводить «деактиватор вкусовых ощущений».

– А были ли разработан «деактиватор вкусовых ощущений»?

– Руководство компании «Юнайтед топ продуктс» и руководство нашего института таких задач нашей лаборатории не ставили.

– Но тогда это можно назвать умышленным изменением генотипа людей?

– Представитель компания «Юнайтед топ продуктс» мистер Макфейнс выступая перед сотрудниками института мотивировал создание «активатора вкусовых ощущений» необходимостью продвижением американских товаров за границей. На тот момент мы не имели данных о изменениях в генотипе у потребителей продуктов с активатором. Специалисты нашей лаборатории были уверены в том, что кратковременность цикла жизни бактерий, на которых основано изготовление активатора, даст гарантию, что генотип людей не будет повреждён, но, к сожалению, наши надежды не оправдались.

– Господин Стоун, есть ли гарантия, что технологию продажи продуктов питания с «активатором вкусовых ощущений» ваш бывший институт не продаст другим компаниям?

– Технология производства и применения «активатором вкусовых ощущений» осталась в Соединённых штатах, а где и кем активатор будут использоваться в дальнейшем мне, к сожалению, неизвестно.

– Господин Стоун, а если несколько компаний задействуют одновременно разные «активаторы вкусовых ощущений». Что произойдёт с человеком?

– Лаборатория, которой я руководил не проводила подобных опытов и поэтому я не могу дать вам научно обоснованный ответ.

– Господин Стоун, а будете ли вы работать над разработкой «деактиватора вкусовых ощущений»?

– Да, в лабораториях России мы уже начали необходимые подготовительные работы в этом направлении.

– Господин Стоун, в США вас и вашу спутницу обвиняют в покушении на убийство директора института генетики и микробиологии. Заявляют, что, вы вдвоём нанесли удар господину Алану Снеакера тяжёлым предметом по голове, который мог привести к смерти директора института. Как вы можете прокомментировать заявление пострадавшего и заявление американской полиции?

– Я и Эмили Роус действовали исключительно в целях самообороны. Директор института толкнул Эмили так, что она сильно ударилась головой о стену, в результате чего она потеряла сознание. Я пытался заступиться за неё, но директор института повалил меня на пол и стал душить. Тогда уже перед нами стал выбор – либо погибнуть от рук Алана Снеакера, либо попытаться освободиться. В этой ситуации у нас не было возможности выбирать более гуманный способ самозащиты.

– Господин Стоун, зачем вы убежали из США? В суде Америки вы бы смогли доказать свою полную невиновность, конечно, если сейчас вы нам говорите правду.

– К сожалению, я более чем уверен, что в ситуации, в которой мы с Эмили Роус оказались, нам в Соединённых штатах не дали бы выдвинуть обвинение против директора института. Алан Снеакер имел личную неприязнь к нам обоим, кроме того, на его стороне был бы и мистер Макфейн. У него тоже есть интерес не дать нам говорить правду о его действиях в Венуэлле. В США нам бы просто не удалось защитить себя, нас, скорее всего, просто бы убили.

– Мистер Стоун, как вы можете говорить о личной неприязни господина Алана Снеакера к вашей подруге, если их вдвоём с Эмили Роус не единожды видели в театре и на концертах?

– У директора института был корыстный интерес к моей невесте, потому что Эмили Роус была хорошо известна в своём штате, благодаря победам на различных конкурах, а мистер Алан Снеакер имел целью баллотироваться в этом же штате на пост сенатора. Он хотел женится на Эили Роус и использовать её популярность во время выборов в сенат. Эмили категорически отказала ему. Тогда и произошли те события, о которых ранее я вам рассказал.

– Мистер Стоун, не можете ли вы сказать, где сейчас находится ваша спутница, мисс Эмили Роус? – задал вопрос очередной журналист.

– Она находится вместе со мной в России. Точное её местонахождение, по понятным причинам, я не могу вам сегодня назвать, – ответил Стив

– Мистер Стоун, как вам удалось бежать в Россию?

– Нам помог журналист Руди Клифф, мы смогли во время шторма уйти от американской береговой охраны. Во время попытки нас задержать, наше судно было обстреляно из крупнокалиберного пулемёта, и я получил тяжёлое ранение. Судьба была милостива к нам и несмотря на все трудности мы успешно достигли берегов Кубы, а откуда на российском судне мы благополучно добрались до России. Мне не известно где сейчас находится человек, который очень нам очень помог, но я бесконечно благодарен ему за спасение Эмили Роус и меня в этой сложной ситуации. К сожалению, я не понимал до конца как отразится разработка «активатора вкусовых ощущений» на состояние людей. На тот момент я был уверен в безвредности активатора для человека и, к глубокому моему сожалению, как учёный, заблуждался в этом. Я приношу свои глубочайшие извинения всем людям, пострадавшим в результате деятельности моей лаборатории. Как я уже упомянул выше, мы начали работы по созданию средства, которое сможет поставить крест на планах господина Макфейна и подобных ему людей. Я приложу все усилия, чтобы поставить крест на использовании разработки нашей лаборатории в качестве оружия политического шантажа.

– Наверное, мой вопрос будет к генералу Ефремову, – начал задавать вопрос американский журналист. – Насколько мне известно, некая американская корпорация хотела приобрести сильно разорённую российскую продовольственную компанию «Продимпорт лимитед». Почему американской компании не дали возможность помочь вашей ослабленной российской экономике? Ведь американцы имели желание вложить большие деньги в спасение вашей компании от разорения и дать возможность населению южного региона вашей страны не страдать от нехватки продовольствия?

На вопрос американского журналиста ответил генерал Ефремов.

– Я отвечу на ваш вопрос. Дело в том, что нам стало известно о преднамеренном доведении российской компании до банкротства не без помощи американской стороны. Кроме того, процесс приобретения продовольственный компании контролировал помощник президента США господин Макфейн, который совсем недавно был непосредственным организатором кровавых беспорядков в Венуэлле, с последующим фактическим свержением законного правительства этой страны. Хотя внешне вся процедура выглядела, как демократические выборы после ярко проявленного народного недовольства. В следствии чего у нас появилось обоснованное предположение, что господин Макфейн планировал через приобретение компании «Продимпорт лимитед» наладить производство продуктов питания с «активатором вкусовых ощущений» в нашей стране, что позволило бы господину Макфейну в дальнейшем спровоцировать в в России ситуацию аналогичную событиям в Венуэлле. В этих условиях мы не могли допустить осуществления подобной сделки купли—продажи со стороны заинтересованной в покупке российской компании американской продовольственной корпорацией. Подобная сделка могло негативно отразиться на безопасности Российской Федерации.

Ефремов поднял руку, привлекая внимание журналистов. Поднявшийся после заявления генерала в зале шум, стал понемногу стихать.

– Господа журналисты, – обратился генерал к аудитории, – попрошу вашего внимания. Правительством Российской Федерации я уполномочен сделать следующее официальное заявление для прессы, – Ефремов встал и плавно открыл папку с гербом государства российского. Александр Сергеевич начал читать заявление правительства. – Правительство Российской Федерации официально заявляет о начале работы над государственной программой «Здоровая нация». Цель программы создание в России абсолютно здорового человека, что в итоге позволит создать абсолютно здоровую нацию россиян…

В это время в далёком от России южном городке США на самом последнем этаже административной высотке института генетики и микробиологии у огромного панорамного окна стоял его директор Алан Снеакер. Ещё месяц назад он очень любил своё кожаное кресло директора института генетики и микробиологии, но недавнее происшествие напрочь отбило эту страстную любовь. Большое кожаное, директорское кресло—трамплин превратилось для него в кресло—капкан.

За спиной директора работал телевизор. Алан попытался повернуть голову к висящему на стене огромному экрану, но пришлось сморщиться от боли. Ещё не зажившая рана головы острой болью напоминала о том, что он потерял чрезвычайно важное для него кресло – это кресло в сенате США. Директор все же пересилил себя и повернулся. Телевизор на стене показывал трансляцию из Москвы пресс—конференции его бывшего подчинённого – заведующего лабораторией Стива Стоуна. К удивлению Алана, голова учёного была тоже перебинтована. Директор стал пристально всматриваться в происходящее на экране. В это время один из журналистов, сидящих в первом ряду закричал, что Стив лжёт на Америку, что американская береговая охрана никак не могла стрелять в безоружных людей из крупнокалиберного пулемёта и тем более во время надвигающегося шторма, таким образом подвергая их жизни большой опасности. Что это ни больше, ни меньше, как очередная грубая ложь, заражённого русской пропагандой учёного. Отвечая на выпад американского журналиста и пытаясь доказывая правдивость своих слов, Стив решил показать присутствующим ранение головы. Молодой учёный стал неуклюже снимать повязку с головы и когда последний слой повязки был снят, все увидели под окровавленном бинтом абсолютно здоровую кожу головы. Кожный покров был розоватый, совсем молодой и на нём не было никаких признаков перенесённого тяжёлого ранения. Зал надеялся увидеть глубокую рану, но её не было и вздох сильного разочарования прокатился по рядам присутствующих на пресс—конференции журналистов. «Вы теперь все можете видеть, что под якобы окровавленным бинтом, у мистера Стоуна идеально чистая и неповреждённая кожа головы, – снова взвился со своего места американский журналист. – Таким образом вы все здесь присутствующие являетесь свидетелями очередного выпада беззастенчивой, наглой российской пропаганды. Это откровенная клевета на демократические институты Соединённых штатов! Мы не стреляем в безоружных и беспомощных людей!», – продолжал кричать американский журналист. Закончив обвинение, он торжественно оглядел всех присутствующих в зале и сел своё на место. Стив в это время растерянно трогал голову, а в его глазах постепенно зарождалась улыбка недоверия и веры в происходящее с ним чудо.

Часть вторая

Путь диктатора

Глава 1. Что было – что будет

Наступили Рождественские праздники 2037 года – радостное и светлое время подарков, поздравлений и мечтаний о лучшем будущем. Время, когда заново возрождается мир, время тишины и покоя в ожидании нового чуда. В полном безмолвии в Рождественскую ночь кружат хлопья мягкого, пушистого белого снега, укрывая девственно чистым одеялом, чёрную и грешную землю людей. Белый снег падает и на стоящий в сумраке огромный парк, за которым в непроглядной ночи спрятался одинокий, грязно—серый старый замок. За толстыми витражами цветных окон гостиного зала, возле хорошо протопленного камина сидит хозяин замка, укутавшись в тёплый, шерстяной плед и наблюдает за увлекательной борьбой огня за свою жизнь. Под тягучие, тяжёлые переплетения звуков органной мессы Баха пленённый человеком огонь боролся за свою жизнь, и чтобы выжить был вынужден методично уничтожать аккуратно подготовленную для него человеческими руками пищу – большие поленницы дров.

Отгородившись от мира толстыми, непроницаемыми стенами, хозяин погрузился в размышления о своём подарке, который он очень скоро этому миру преподнесёт. Его левая рука лежит на раскрытом старом, потрёпанном временем томике исповеди борьбы за новый порядок давно ушедшего лидера теперь уже канувшего в лету государства. «Учиться надо на чужих ошибках и только дурак учится на своих» – таков был принцип хозяина замка. Он не имел права допускать ошибок, потому что его будущая империя должна стоять вечно!

Огонь гудит и метается из стороны в сторону в каминной клетке, пытаясь вырваться на свободу и испепелить своего поработителя – человека. Сидящий же в кресле человек, наслаждался зрелищем тщетности яростной борьбы покорённого, но не покорного бушующего пламени огня. Правой рукой хозяин замка приподнял со стоявшего рядом столика бокал вина и внимательно посмотрел сквозь стекло на огонь в камине. Слегка взболтнув вино, он увидел образовавшийся по его повелению огненно—кровавый водоворот жидкости. Человек удовлетворенно сощурился и торжественно приподнял бокал и мысленно произнёс тост, промочив кровавым вином тонкие старческие губы.

Два крупных мраморных дога до этого спокойно лежавшие с двух сторон кресла хозяина дома, сели и нервно завертели головами, из огромных пастей раздалось приглушённое, злое рычание.

– Спокойно, мои дорогие ребятишки, спокойно – это свои пришли, – под высокими сводами потолка большого каминного зала раздался старческий, но еще достаточно сильный голос хозяина.

– К вам адмирал Хорст, мистер Макфейн, – открыв дверь, объявил камердинер.

– Пусть войдёт, – ответил хозяин замка.

– С праздником вас, мистер Макфейн, – басом произнес высокий, немолодой, слегка седеющий морской офицер в белой парадной форме с наградными планками на широкой груди. Желаю вам в эту Рождественскую ночь божественной помощи в осуществлении вашего грандиозного замысла!

– Благодарю вас, адмирал Хорст, за добрые пожелания! Проходите и располагайтесь рядом со мной, – поприветствовал гостя хозяин замка. – Я думаю, что вам в этом кресле будет достаточно уютно. Зная высокие требования, которые вы к себе и вашим подчиненным на флоте предъявляете, вина вам предлагать не буду. Просто побеседуем в этот божественно тихий вечер.

– Благодарю вас, мистер Макфейн, за понимание моей твердой жизненной позиции, – начал говорить адмирал, сев в предложенное советником кресло. Его спина оставалась прямая как клинок, а на сгибе левой руки лежала шитая золотом адмиральская фуражка с американским орлом. – Я являюсь жестким противником каких—либо послаблений в армии и флоте. По моему мнению солдаты и моряки должны думать только о службе и ни о чем другом без соответствующего на то разрешения командования. Мне категорически неприемлемы послабления к алкоголю и наркотикам, как и гомосексуальные утехи некоторых солдат, да и что греха таить и офицеров, которые происходят в подразделениях частей наших союзников по НАТО фактически с молчаливого разрешения их командования. Будь моя воля, я бы без сожаления уволил бы без пенсионного содержания всех этих безголовых генералов, разрешивших подобное послабление в воинских подразделениях. Они объявляют публично, что делают это, якобы, для укрепления демократических институтов в армии. Какие могут быть демократические институты в армии? Либералы, мать их! Это самое настоящее предательское разложение и подрыв боеготовности войск НАТО! У военных должна быть жесткая дисциплина – иначе это не армия, а стадо неуправляемых животных, даже не способных с достоинством погибнуть на поле брани. Я не говорю даже об эфемерной возможности победы над русскими или китайцам.

– Мне понятно ваше справедливое возмущение, адмирал Хорст, но сейчас я бы хотел вас сначала поздравить с наступающим Рождеством!

– Благодарю вас, господин советник, – коротко кивнул адмирал.

– Наступающий год станет историческим годом не только для нашего движения, но я верю и для всей страны и в этих условиях разрешите мне немного повременить с подарком. Я думаю, что вы ведь не обидитесь, если он будет преподнесён немного попозже. Мой подарок, как доброе вино со временем только крепчает и улучшает свои свойства, – дробно засмеялся Макфейн. – а укрепить дисциплину у наших союзников достаточно скоро вы сможете собственноручно, – уже без смеха закончил советник.

– Я помню ваше обещание, господин советник, после нашей победы, назначить меня министром обороны нашей новой империи, но для меня не должность является главенствующим в моих помыслах. Главное это укрепление могущества нашей будущей державы и поэтому я с вами, господин советник. Со щитом или на щите! Другого не дано! Мне надоело слюнтяйство гражданских недомерков. Моя твердая позиция – это сильное и непобедимое государство, способное править всем миром! – даже сидя в кресле адмиралу удалось браво щелкнуть каблуками ботинок.

– Вы, безусловно правы, адмирал, и вы знаете моё твёрдое убеждение в необходимости кардинально перестроить западную цивилизацию. Нам необходимо мощное унитарное государство с единым центром управления и никакой государственной раздробленности. Америка, Канада и вся западная Европа должны стать единым мощным кулаком, способным раздробить хребет всем врагам в своём множестве представших перед нами. В противном случае мы станем безучастными свидетелями скорой гибели всей западной цивилизации. Другого пути господь Бог нам не дал. Мы должны быть настойчивыми и непоколебимыми в наших устремлениях к новому мировому порядку. Ещё раз повторюсь, я так же, как и вы считаю современную структуру блока НАТО пережитком прошлого. Невозможно управлять структурой, где каждый её член может функционировать отдельно и тем самым блокировать решения примата структуры. Управление должно иметь чёткую вертикаль власти. Это военная структура изжила себя ещё в начале двадцать первого века и теперь стала старым беззубым бульдогом, посаженным на короткую цепь охранять наш дом, но такой охранник способен только громко лаять, да временами банально портить воздух. А нам необходима мощная, молодая зубастая овчарка, способная не только охранять наш дом, но и будучи отпущенной на свободу догнать, повалить и порвать любого нашего врага в мелкие клочья. К сожалению, пока это ещё несколько отдаленное будущее, а сейчас нам вместе с вашими людьми предстоит тяжёлая и опасная работа внутри нашей страны. Временами эта работа будет до крайней степени омерзительности вонючей, грязной и тяжёлой, но необходимо каждую минуту помнить, что всё это делается ради будущего нашей великой империи, ради смыла существования всей западной цивилизации – Макфейн черными, непроницаемыми глазами пристально посмотрел в глаза собеседника. – Быть или не быть – вот как сейчас стоит перед нами вопрос жизни и смерти западной концепции миропорядка. Вы готовы к такому крутому повороту в вашей судьбе, адмирал? Ведь, в случае неудачи, вы расстанетесь не только с вашим высоким званием адмирала флота США, но, скорее всего, и с самой жизнью. Вас убьют свои же, как ничтожного государственного предателя Соединенных штатов?

– Я прекрасно понимаю, что ваш план чрезвычайно сложен и труден в исполнении. Осознаю, что нам может не повезти и нас разоблачат слепцы не видящие нависшей над нашей страной, как и над всей западной цивилизацией опасности, но чем бессмысленно помирать в беспомощности от старости на обломках обветшавшей и рассыпающейся в прах империи, лучше полными сил погибнуть в бою за рождение нового могущественного государства. Ярая борьба за господства Соединенных Штатов Запада над миром мне больше по душе, чем каждый день смотреть на стенания наших правительственных бездарей об утрате Соединенными штатами Америки власти над миром, – твердым голосом человека, привыкшем повелевать сотнями тысяч военных произнес адмирал.

– Верю вам, адмирал Хорст, мы уже достаточно давно друг друга знаем и меня всегда привлекала искренность ваших выступлений на слушаниях в Конгрессе и Совете безопасности, но пока у власти находится пустозвонный либерализм, в стране ничего не измениться в лучшую сторону и наше государство будет только со всё нарастающей скоростью продолжать разрушаться и катится в пропасть забвения. В этой ситуации я могу, совершенно не кривя душой, ответить вам той же монетой и сказать, что с моим приходом к власти вы получите столько денег на развитие вооруженных сил нашей будущей великой империи, сколько будет необходимо для их качественного и количественного роста. Ещё больше, адмирал, вы получите для надежного обеспечения мирового господства нашего нового государства! Я обещаю, что солдаты нашей будущей великой империи будут себя чувствовать в безопасности, как в родном доме, в любом уголке нашей планеты!

– Мой флот и я будем с вами до полной победы, мы выступим и поддержим строительство нового мира по первому вашему зову, господин советник, – встав с кресла и торжественно склонив голову, сказал адмирал.

– Спасибо, Хорст, я всегда верил в вашу преданность делу, и вы сделали мне настоящий Рождественский подарок, подтвердив твёрдость ваших убеждений! – сенатор встал с кресла и протянул обе ладони адмиралу, подобно непреступной скале, возвышающемся над ним. Адмирал, не взирая на своё явное превосходство в росте, с благоговением и подчёркнутым достоинством взял в свои крепкие, обветренные ручищи маленькие, морщинистые ручонки Макфейн, слегка сжал их и сильно наклонил вниз голову, чтобы иметь возможность преданно и с надеждой заглянуть в чёрные омуты глаз советника президента.

– Идите, адмирал Хорст, я услышал и увидел всё, что хотел. Готовьте флот Америки к новому будущему, я дам вам знать, когда начнётся рассвет нового мира!

Гость ушёл, и хозяин замка снова опустился в кресло напротив камина, а два больших дога вновь легли с обеих сторон кресла, охранять спокойствие своего хозяина. Макфейн взял со столика, отложенный ранее потрепанный томик и продолжил прерванные размышления. Он мечтал о своей роли в создании новых Соединенных Штатов Запада, об обновленной и мощной империи, единственной будущей владычице всего мира. Ему вспомнилось изречение одного из старых англосаксонских мыслителей:

«…Мы народ, который где бы ни жил, не изменит своим жизненным принципам и, более того, заставит окружающие его народы жить по своим устоям».[1]

«Хорошо сказано!…», – продолжил размышлять советник, но плавный ход его размышлений прервал звонкий детский голосок, и на глаза Макфейн легли маленькие, теплые ладошки.

– Привет, дедушка, угадай, кто это? Только, смотри, не подглядывай! – над ухом советника раздался вкрадчивый детский шёпот.

– Да, задала ты своему дедушке задачу, даже и не знаю, кто это может быть? Может быть это моя внучка, Джоули!? – в тон внучке заговорщицким шёпотом ответил Макфейн.

– Ай, дедушка, опять ты жульничаешь! Так нечестно! А вообще я хотела тебя поздравить с Рождеством! – слегка надув губки, хрупкая, пятилетняя, белокурая девчушка бесцеремонно забралась к нему на колени, крепко обняла и поцеловала.

– С Рождеством тебя, Джоули! – растроганным голосом от внимания внучки ответил Макфейн, нежно приобнял и поцеловать девочку. – Ну, не дуйся на своего дедушку, он ведь правда совсем не подглядывал и потом, кому сегодня новую сказку почитать?

– Мне, мне!!! – радостно закричал девочка.

– Вот и хорошо, Джоули. Это мы будем делать, когда нам в гостином зале накроют праздничный стол с индейкой и зажгут огни огромной красавицы ёлки, и тогда мы с тобой начнём читать Рождественскую сказку, чтобы заслужить большой и красивый подарок. Ну, а пока можешь поиграть с Зигфридом, – и советник указал на одного из своих огромных мраморных догов. – А нам с твоим папой надо поговорить о скучных, взрослых делах.

– Хорошо, деда! – прокричала внучка, уже скрываясь в проёме двери каминного зала.

– Ну, привет, сын! – сказал Макфейн, проводив взглядом убегающую вместе с собакой девчушку, встал с кресла и обнял гостя. – А тебе новая форма четырех—звёздного генерала очень к лицу. Не зря я настоял, чтобы ты закончил кадетский корпус и начал карьеру военного. На мой взгляд, в своих решениях я практически не ошибаюсь! Ну, да ладно, присаживайся в кресло рядом со мной, поговорим, а то ты у меня такой занятой человек, что у нас с тобой и пообщаться нет времени. Ну, как дела у нового председателя комитета начальников штабов?

– Привет, отец, с Рождеством тебя! Рад тебя видеть в хорошем расположении духа. Думается ты был прав в своём решении. Мне военная служба нравится и свой карьерный рост воспринимаю, как естественное развитие моих способностей. За время службы я успел побывать во многих местах планеты и на разных должностях, поэтому думаю, что скоро буду себя чувствовать на новой должности не хуже, чем недавно чувствовал себя на посту начальника штаба Европейской зоны ВС США, – уверенным голосом ответил статный, крепкий, унаследовавший темные глаза отца сорокапятилетний мужчина.

– Вот, узнаю твой боевой характер, Ронни, весь в меня! Сколько тебя помню, ты всегда старался быть во всём первым и не сдаваться ни при каких обстоятельствах. Ещё в школе, помнишь, у тебя была сильная ангина, высокая температура, а ты в окно нашего дома со второго этажа через крышу вылез и в колледж на финал баскетбольного чемпионата учебных заведений штата сбежал. Не смог оставить свою команду без капитана и выиграли же тогда, чёрт возьми! – довольные старческие глаза Макфейна слезились от гордости за сына.

– Да, отец, хорошо помню! Мы в том матче наших соперников из «Буфало старс» надрали по полной программе! Наша команда в тот день стала чемпионами штата! Здорово все—таки было в моём детстве, есть, что вспомнить!

– Это очень хорошо, сын, что ты остался убеждённым оптимистом. Надеюсь, что достаточно скоро твоя твёрдость и уверенность в своих силах нам очень пригодится!

– Я понимаю твои тревоги, отец, мои ребята не подведут тебя! Только скажи, когда, и мы всё сделаем лучше, чем надо! Ты ведь знаешь сегодняшние настроения в американской армии. Наши военные иногда пытаются сказать правду о состоянии в войсках или покритиковать правительство. И что с ними происходит? Их выгоняют из армии без страховки и пенсии, а самые непримиримые, просто бесследно исчезают. Нам до омерзения надоели гражданские словоблуды, мы хотим настоящего дела, но мы связаны по рукам и ногам положениями о воинской службе и любой протест расценивается гражданскими властями чуть ли не как государственная измена. Мы видим, что миллиарды долларов уходят на бесперспективные, но хорошо разрекламированные проекты новых средств вооружения, а на самом деле это пустышки для перераспределения бюджетных денег в свой карман. Твои идеи, как глоток свежего воздуха дают нам возможность сохранить веру в будущее нашего преображенного государства!

– В Конгрессе тоже достаточно возросло количество недовольных безграмотной международной политикой президента и его окружения, да и внутри страны его действия ниже всякой критики. Создался очень благоприятный момент для кардинальных изменений в стране, и я не упущу этот единственный шанс, данный мне самим Богом! Поверь мне, сын, мы создадим империю, которую будет благословлять весь цивилизованный мир!

– Я верю тебе, отец!

– Спасибо, Ронни, я рад, что из тебя вырос настоящий мужчина, способный действовать надлежащим образом, а рассуждаешь ты как истинный патриот своей страны! – сказал советник и приподнялся с кресла, чтобы обнять вставшего одновременно с ним сына, – Ну, а теперь я думаю, что уже заканчивают накрывать праздничный стол. Так что пойдем с тобой, разыщем нашу Джоули и тогда все вместе сядем за Рождественский ужин.

Говорят, что есть примета, по которой все пожелания, загаданные в Рождественскую ночь, исполняются, но в момент обращения за помощью к высшим силам люди забывают один немаловажный момент – пожелание человека не должно противоречить замыслам самих высших сил. Забывший это простое правило не получает ничего или получает, но совсем не то, чего он ожидал. Что будет с советником президента, загадавшего своё пожелание – покажет время.

Глава 2. Адмирал Хорст

Адмирал покинул замок и направился к находящемуся неподалёку от него вертолёту. Металлический серый корпус хищной машины почти сливался с тёмным беззвёздным небом, так как горели только огни подсветки вертолётной площадки. Пилот увидел приближающегося адмирала, запустил двигатели и лопасти винтов машины стали быстро набирать обороты. Хорст, придерживая фуражку от нарастающего порыва ветра, ускоренным шагом приблизился к распахнутой двери и молодцевато заскочил на борт вертолёта.

– В Мейпорт на авианосец «Билл Клинтон», надо проинспектировать его готовность к выходу в океан, – бросил адмирал пилоту.

– Есть, сэр, – ответил, сидящий за штурвалом пилот вертолёта и доведёнными до автоматизма движениями легко направил тяжёлую машину в черное ночное небо.

Совет национальной безопасности Соединенных штатов вынес решение выдвинуть авианосную ударную группу пятого флота США в Персидский залив к берегам Саудовской Аравии для демонстрации силы. Последней каплей, переполнившей чашу терпения американского правительства стало объявленное новым королём Саудовской Аравии резкое повышение цены на нефть. После своего прихода к власти он стал проявлять излишнюю самостоятельность и без консультаций с США договорился с ОПЕК и Россией о новых ценах на нефть, в результате чего цена одного барреля марки «Бренд» подскочила на мировом рынке почти до трёхсот долларов. Все дипломатические способы давления со стороны США на королевство были исчерпаны, Саудовская Аравия оставалась непреклонна, мало того король пригрозил, в случае продолжения политического давления, отказаться от ранее заключенных контрактов на поставку американского вооружения в пользу Китая и России. Всё это говорило о том, что король захотел освободиться от американского влияния и стать единовластным хозяином на Ближнем Востоке. Саудовская Аравия заключила ряд межправительственных соглашений с Китаем на поставку ракет большой дальности и новейших систем ПВО, а с Египтом о взаимопомощи, позволяющую ему взять под свой контроль раздробленную межклановыми войнами Ливию. Египет получал значительные запасы нефти и подземные хранилищах пресной воды, а Саудовская Аравия, в свою очередь, получала контроль над югом Ирака, с его богатыми нефтяными месторождениями, оставив Турции и Израилю делить между собой полуразвалившуюся Сирию. Таким оказалось налицо попытка нового раздела Ближнего Востока в обход Соединенных штатов. ЦРУ предоставило правительству США информацию о развёртывании в Саудовской Аравии целого ряда секретных лабораторий в которых работают физики—ядерщики из Пакистана. Начинив китайские ракеты средней дальности ядерным боекомплектом, королевство получало возможность угрожать любой стране Ближнего Востока и Африке. Таким образом, открывался путь к возрождению Великого Халифата со столицей в Эр-Рияде. Вышедшие из—под контроля США крупное арабское государство, стало принимать слишком самостоятельные политические решения, а план создания хорошо вооруженного, обладающего ядерным вооружением Великого Халифата никак их не устраивало, более того – его создание несёт прямую угрозу западной цивилизации. Поэтому, на примере Саудовской Аравии, всему миру необходимо продемонстрировать военную силу и политическую непреклонность США, чтобы ни у кого в мире не было никаких сомнений, что Америка ещё сильна и способна навязать свою волю вышедшему из повиновения отщепенцу в любой точке земного шара. А для начала. нужно было блокировать морские порты аравийского государства и тем самым прекратить поставки добытой Саудовской Аравией нефти на мировой рынок. По мнению американского руководства, два-три месяца блокады поставок нефти из взбунтовавшегося государства ослабит поток валютной выручки, и сделает арабов более сговорчивыми на переговорах. В случае осложнения ситуации на внутреннем нефтяном рынке США, правительство намерено вновь открыть замороженные из-за недавней экологической катастрофы, сланцевые месторождения нефти на своей территории.

Реализовать задачу демонстрации силы арабскому миру поручили авианесущей ударной группе пятого морского флота США. Проведение операции было намечено на начало года и за оставшуюся неделю адмирал Хорст хотел лично проверить готовность группы во главе с авианосцем «Билл Клинтон» к выполнению оперативного задания.

Вертолёт адмирала сделал разворот над ярко освещенным авианосцем и пошел на посадку. Хорста уже ждала группа военных на посадочной площадке корабля. Машина мягко коснулась полётной палубы и шум двигателей постепенно начал смолкать. Хорст открыл дверь и спустился к встречающим его офицерам.

– Доброй ночи, адмирал, как добрались? – спросил у Хорста командир авианосца.

– Спасибо, командир, без проблем. Как у вас идет подготовка к предстоящей операции?

– Согласно плана оперативного штаба второго января мы должны выйти в поход и не позднее четырнадцатого числа должны встать на внешнем рейде у морского порта Эль-Джубайль. В настоящее время осуществляем пополнение запасов вооружения и провианта.

– Техническая подготовка эскадры специалистами боевой готовности уже проверена?

– Все корабли оперативного соединения прошли подготовку на базе Китсап, после чего была проведена проверка боевой готовности. Все отзывы проверяющих положительные.

– Отлично, командир! Я хочу лично осмотреть корабль и поговорить с рядовыми и офицерами авианосца, а также имею желание проинспектировать летный состав авианосца.

– Вас понял, адмирал! Прошу вас, мы можем начать с вышки управления авианосцем, там сейчас находятся дежурная группа старших офицеров. Нам надо будет пройти вот сюда, – командир авианосца указал на открытую дверь рубки.

– Я вижу вы тоже закончили морскую академию в Анаполисе? – сказал Хорст, взглянув на лежавшую на поручне руку командира.

– Вы правильно заметили, сэр, я удостоился этой чести пятнадцать лет назад. Выпуск 2024 года!

– Да. наши кольца братства нас выдают с головой! – засмеялся Хорст, глядя на свой алюминиевый перстень на среднем пальце левой руки. – Никакой маскировки от врагов!

– Совершенно верно, адмирал, – понимающе улыбнулся командир авианосца. – Вот сюда пройдите, адмирал. Сразу хочу предупредить, ваша каюта находится сразу напротив моей. Дежурный энсин после осмотра группы кораблей принесет всё необходимое для похода в вашу каюту.

– Про удобства будем говорить потом, когда закончим осмотр, а сейчас важно проверить боевую готовность соединения. Ведите, командир!

Проверка кораблей и разговоры с экипажами заняли более шести часов, но Хорст оставался доволен ходом подготовки кораблей к походу. Несмотря на то, что смотр экипажей кораблей был проведён глубоко за полночь и пришлось объявлять тревожный сбор личного состава, командир авианосца был на высоте и показал качественную боевую подготовку экипированного и вымуштрованного личного состава кораблей. По окончанию осмотра Хорст был ещё полон энергии и попросил дежурного офицера принести кофе и легкой закуски. Адмирал устроился на диване отведенной ему каюты и решил перед сном немного ещё поразмыслить над содержанием старой, толстой тетради с которой не расставался во всех своих поездках. «Немного ещё поработаю, а потом можно будет себе позволить часика два отдыха», – подумал адмирал. Хорст не щадил себя и считал, что каждый офицер должен максимально отдаваться службе и на личном примере показывать своим подчиненным, как надо служить родному государству.

После назначения на пост командующего силами флота США Хорст лично выявил всех высших офицеров флота, причастных к аферам с обслуживанием кораблей ВМС. Компания «Маринлайн консалтинг» давала крупные взятки командирам многих соединений флота, ради заключения долговременных контрактов. Компания занималась правовым сопровождением как кораблей, так и их экипажей во всех портах мира, а также таможенными и визовыми вопросами, организацией аварийного ремонта кораблей вне пределов США и Бог его знает ещё чем, вплоть до поставок продовольствия и воды. Спектр услуг компании был так широк, а материальный стимул для принятия правильного решения столь высок, что многие высшие офицеры не смогли устоять перед соблазном быстрого и совсем не утомительного процесса собственного обогащения. Хорст хотел незамедлительно предать дело огласке, но мистер Макфейн приказал придержать информацию до лучших времён, когда все аргументы против ныне действующей власти США будут собраны в единый, мощный кулак, способный одним ударом сокрушить её гниль. Адмирал взял под козырёк и не стал перечить советнику президента.

Немецкая педантичность и исполнительность передалась адмиралу Хорсту от прадеда инженера—конструктора, работавшего в годы второй мировой войны на Куммерсдорфском полигоне в Германском ракетном центре, где он занимался конструированием и испытаниями ракетных двигателей для Фау-2. Прадед был на боевом посту вплоть до самого окончания войны, а после разгрома гитлеровской Германии он так и не смог сердцем принять её поражение. Как убеждённый член национал—социалистической партии Германии он искренне верил в исключительность немецкой нации и считал, что его государство проиграло войну исключительно из—за тактических ошибок фюрера в политике приоритета в разработке ракетных вооружений. Он считал, что необходимо было строить не Фау-2, а ракеты класса земля—воздух. Они бы обошлись гораздо дешевле казне и поэтому можно было бы построить их в гораздо большем количестве, достаточном для обороны стратегических предприятий Германии и тогда американская авиация была бы не в состоянии вести массированные ковровые бомбардировки. Самолёты противника были бы уничтожены ещё на подлёте, что дало бы возможность сохранить стратегические предприятия и тогда появилась бы возможность успешно завершить работы над ядерным проектом. Лаборатория прадеда работала не только над Фау-2, но и над изготовлением межконтинентальной ракеты с радиусом поражения в пять тысяч километров. А начинив её ядерным зарядом можно было грозить всему миру и этот мир непременно бы пал к ногам Великой Германии. Вот тогда победа была бы непременно за немецкой нацией и не было бы этой позорной череды унижения немецкого народа.

После войны прадед попал в США и ему пришлось временно смириться с поражением и загнать свою обиду так глубоко, что никто из окружающих его американцев так и не смог догадаться об его истинных мыслях. Только своим дневникам прадед открывался всей душой. Он верил, что и на чужбине работает не зря и придёт время, когда внук или правнук сможет воспользоваться результатами его трудов, его сокровенными записями и они помогут возродить новое Великое государство. Пусть оно будет немного другое, но в становлении этого государства его потомки будут играть не последнюю роль.

Американские власти сменили имя и фамилию прадеда. Дали дом и работу с хорошей зарплатой в национальном агентстве аэронавтики, родоначальнице национального агентства космонавтики. Вся жизнь прадеда протекала под постоянным надзором американских спецслужб. Вера в будущее и стремление сохранить свою жизнь и благополучие семьи заставляла его работать на бывших врагов и внешне выказывать полную лояльность властям Америки. Но это не ослабляло его внутренней убежденности. Он верил, что и для немцев придёт час возмездия и вновь возродится могущественная империя во главе с побежденной, но не покорившейся нацией. В семье Хорста прадед на всегда остался легендой, гордостью и символом несгибаемости немецкого духа в любых жизненных условиях. После прадеда осталось множество записей, дневников, книг и юный Хорст многие часы проводил за осмыслением их содержания и почти никогда не расставался с рукописями прадеда. Пришло время взросления, и родители Хорста отдали его в лучшую военную—морскую академию США с надеждой, что полученные за её стенами образование в будущем пригодится их сыну в становлении нового более справедливого мира. Адмирал прервал размышления и собирался закрыть дневник, чтобы пару часов устроится вздремнуть, как раздался стук в дверь каюты.

– Входите, дверь не заперта! – прокричал Хорст.

– Разрешите, адмирал? – в дверь вошёл дежурный офицер.

– Заходите, офицер!

– Сэр, командир авианосца приглашает вас на капитанский мостик. Для вас есть сообщение от командующего штаба ВМС США и командир сказал, что может передать его вам только лично.

– Спасибо, офицер! Я понял вас и передайте командиру, что через десять минут я буду у него.

– Слушаюсь, сэр, разрешите исполнять?

– Можете идти, офицер.

Несмотря на поздний час на командирском мостике было множество дежурных офицеров оперативного состава эскадры, даже ночью корабли продолжали подготовку к выходу в поход. Среди офицеров находился и командир авианосца, он, как и адмирал, ещё не смог себе позволить ни минуты отдыха.

– Доброй ночи, адмирал, – обратился к Хорсту командир авианосца.

– Добрый ночи, командир, как идёт подготовка к операции?

– Есть изменения в оперативном плане похода и начальник штаба ВМС США оставил для вас шифрограмму. Вы можете с ней ознакомится на моём рабочем посту, я провожу вас.

– Благодарю, командир, я возьму сообщение с собой и ознакомлюсь с ним у себя в каюте.

– Как вам будет угодно, адмирал.

В шифрограмме начальника штаба ВМС США сообщалось об осложнении ситуации на Ближнем Востоке. Благодаря работе сотрудников ЦРУ в Манаме удалось узнать, что король Саудовской Аравии отправил тайное послание своему соседу королю Бахрейна, в котором выдвинул ультиматум незамедлительно выдвинуть требование к США о закрытии американской военно-морской базы пятого флота США в Джуффэйре. В случае неповиновения обещал королю соседнего государства создать большие сложности в военной, политической и экономической жизни его страны. В виду создавшейся военной и политической необходимости начальник штаба приказывает усилить оперативную группу флота до трёх авианосцев и четырьмя кораблями с морскими пехотинцами для укрепления охраны базы ВМС в Джуффэйре. Одновременно с этим сообщалось, что Совет национальной безопасности, после консультации с военными советниками, принял решение отправить с оперативной группой в экспедицию к берегам Саудовской Аравии адмирала Хорста, как наиболее опытного командира флота США. Совет считает целесообразным личное присутствие адмирала, чтобы в случае осложнения обстановки в регионе иметь возможность непосредственно на месте принимать мгновенные оперативные и военные решения. «Что—то они недоговаривают!», – прочитав приказ, задумался адмирал.

Глава 3. Генерал Ронни Макфейн младший

– С добрым утром, папа! – за спиной Ронни раздался ещё полусонный голос дочки.

– С добрым утром, моя Джоули!

– Ты что на войну собираешься? Тогда не забудь свой пистолет, а то если у тебя не будет пистолета, а у врага будет автомат, тогда он тебя напугает первым.

– А с чего это ты взяла, что я иду на войну? – повернувшись к дочке и взяв заспанного ребенка на руки, удивлённо спросил Ронни.

– Это совсем не сложно догадаться. Ты снова одел свою пятнистую форму и взял свою пятнистую сумку, а значит ты идёшь на войну! Правда я догадливая?

– Нет, это не так, моя девочка. Твой папа собирается всего лишь на военные учения! Это когда взрослые дяди собираются поиграться в войну понарошку. Ты поняла меня?

– Да, наверное, поняла, папа. Только всё равно возьми свой пистолет. На всякий случай!

– Хорошо, хорошо, моя самая догадливая девочка на свете!

– А правда мне можно у тебя шпионом работать? – наклонившись к самому уху отца, тихо прошептала девочка.

– Ну, конечно. Ведь ты у меня стала такая большая и умная! Всё сразу понимаешь, а раз ты такая умная, тогда беги умойся, переоденься и скорее завтракать на кухню к маме, она, наверное, как раз теперь там находится и готовит нам вкусный завтрак. Я сейчас соберусь и тоже спущусь вниз за стол, – Ронни поцеловал и опустил девочку на пол.

– Хорошо, папа! – прокричала Джоули, выбегая из кабинета отца.

Генерал и правда собирался на войну, правда пока только учебную, но очень близкую к настоящей. На Аляске, вблизи границ с Россией командование решило провести учения с одновременным привлечением военно-воздушных сил, соединений Тихоокеанского флота и сухопутных подразделений. Длительность учений составит пять дней и задействовано будет около сорока тысяч военнослужащих. Цель проводимых учений демонстрация на Дальнем востоке силы американской армии своим главным геополитическим противникам – России и Китаю. Одновременно решено проверить взаимодействие штабов вооруженных сил, в связи с чем генерал отбывал непосредственно в район учений. Из рассказов отца генерал знал, что Совет безопасности решил провести демонстрацию силы одновременно в двух регионах планеты на Ближнем и Дальнем Востоке. «Правительство США пытается показывать миру свои дряхлеющие зубы. Бестолочи, кроме как беспомощно скалить свой беззубый рот, больше ничего не могут! Хорошо, что я выпросил у производителей вооружения на учения их технические новинки. Будет хоть какой—то для русских сюрприз!», – раздраженно подумал генерал.

– Спасибо, Кэрри, всё было очень вкусно, – резко произнёс Рони своей молодой, светловолосой жене.

– Спасибо, мамочка, правда было очень вкусно! – мягко, протяжно произнесла Джоули, стараясь закончить есть так же быстро как отец. – А знаешь, я сказала, что папа собирается на войну и папа этому сильно удивился. Он не знал, что идёт на войну, а я знала! Он думал, что он идёт играться с другими дядями, а это совсем не так. Правда, я умная, мама?

– С чего ты взяла, что наш папа идёт на войну? – уронив на стол вилку и пытаясь улыбнуться дочери, тихо проговорила женщина.

– Я вчера по телевизору видела, как наши корабли готовятся к войне в дальних южных странах, а сегодня папа одел пятнистую форму и взял свою зелёную пятнистую сумку. А ещё я папе посоветовала взять с собой пистолет! – важно добавила девочка.

– Это всё только твои фантазии, Джоули, – быстро переглянувшись с женой, твёрдо ответил отец девочки и стал поспешно вставать из—за стола.

За окном дома генерал услышал шум подъезжающей машины и вскоре в стекло двери уверенно постучались.

– Входите, дверь не заперта, – прокричал генерал из комнаты.

– Доброе утро, миссис Кэрри. Доброе утро, генерал! Наша группа уже готова и мы заехали за вами по дороге в аэропорт, – сказал молодой офицер.

– Молодцы, вовремя приехали! Можете подождать меня в машине.

– Слушаюсь, сэр, – козырнул офицер и вышел на улицу.

Военно-транспортный самолёт заходил на посадку в «Эльмендорф», базу Военно-воздушных сил США на Аляске. Ронни взглянул в иллюминатор, внизу под крылом самолёта проплывали заснеженные горы Санфорд, Логан и горы со странным именем какого—то русского «святого Ильи». «Когда—то сумасшедшие русские продали нам Аляску, а теперь мы здесь добываем десятую часть всех мировых запасов цинка, море нефти, не говоря уже о больших запасах золота, серебра и свинца. Но, а главное это теперь великолепный плацдарм для сосредоточения всех видов вооружений по соседству с русскими», – легкий удар и последовавшая за ним периодическое потряхивание самолёта прервали размышление генерала. Самолёт ещё немного прокатился по взлётной полосе и замер.

– Трап уже подан, сэр, разрешите взять вашу сумку? – подскочил к генералу молодой офицер сопровождения.

– Спасибо, офицер, я сам справлюсь. Как за бортом погода?

– Пятнадцать градусов по Фаренгейту с небольшим ветром, снегопад к настоящему времени уже прекратился.

– Хорошо, офицер, показывайте, как вы здесь обустроились!

– Прошу вас, генерал, машина уже подана к трапу, – ответил молодой офицер и указал на выход из самолёта.

На десять утра генерал собрал старших офицеров для доклада по общей военно-политической обстановке и постановке конкретной боевой задачи на проводимых учениях. Дежурный офицер доложил, что весь свободный от несения службы командный состав в полном сборе. Ронни оглядел собравшихся офицеров, удовлетворенно кивнул и приступил к докладу: «Офицеры, командованием вооруженных сил США я уполномочен объявить вам о начале учений «Северная стрела возмездия». Цель учений продемонстрировать русским и китайцам возросшую мощь вооруженных сил США и нашу твёрдую решимость отстаивать справедливое и демократическое развитие всех стран в любой точке планеты. Все вы знаете о непростых взаимоотношениях наших государств. Инициатором возросшей напряженности является Россия, которая провела в этом веке целый ряд варварских, противоречащих мировому праву аннексий сопредельных территорий. Русское правительство не проявляет волю к мирному сосуществованию со своими соседями, а постоянно наращивает своё обычное вооружение и усиливает свой ядерный потенциал, вывела на орбиту Земли целый комплекс боевых спутников, открыто не объявляя мировому сообществу об их истинном назначении. Тем самым русские всё больше угрожают устоявшемуся, справедливому миропорядку.

Боевой слаженностью и напористостью нам предстоит показать этому дикому медведю, что у нас есть сила способная его укротить и загнать обратно в берлогу. Для этого мы должны показать высокую выучку управления всеми родами войск из единого мобильного командного центра, который мы для отработки элементов взаимодействия здесь оборудовали. На этих учениях нами будет задействованы новые виды вооружений, которые ранее ещё никогда не применялись. Мной разработан план проверки новых вооружений в реальной боевой обстановке. Я считаю, что хватит создавать для себя тепличные условия во время проведения боевой подготовки, поэтому особенностью учений «Северная стрела возмездия» как раз и состоит в том, что проверка новых видов вооружений будет проверяться в реальных боевых условиях на реальном противнике. Мы должны проверить эффективность наших новых самолётов, предоставленных компанией «Лакифлайт». Они предоставлены авиастроителями для их заключительной проверки в реальных боевых условиях прохождения вражеских систем ПВО. Таким образом мы проверим возможности русской системы обнаруживать наши самолёты, изготовленные по последнему слову военной технологии. Кроме того, наша служба радиотехнической разведки будет контролировать пространство и вести анализ структуры работы их систем и время ответной реакции в реальном масштабе времени. На это будут задействованы все наземные и космические элементы базирования. Нашу авиацию будут прикрывать новейшие системы лазерных зенитных установок морского базирования. Отработку поставленной задачи назначаю на завтрашнее утро. Более подробные инструкции вы получите завтра утром в своих подразделениях, непосредственно перед выполнением боевого задания.»

В три тридцать утра с авиабазы «Эльмендорф» ушло третье звено в составе пяти новых истребителей—бомбардировщиков. Они ушли в сторону Берингово моря, где была намечена отработка маневра дозаправки в воздухе, после чего звено новейших невидимых самолётов должно было под покровом ночи преодолеть заслоны ПВО русских и произвести имитацию ракетно—бомбовых ударов по портовому городу Беринговский. Проводимая демонстрация силы должна была показать беззащитность русских систем ПВО против новейшей авиационной техники США.

Дозаправка прошла штатно и без замечаний, и в намеченное время самолёты ВВС США вышли на ударную позицию. ПВО русских молчало, хотя сверхзвуковые бомбардировщики были уже у самой их границы. Генерал Макфейн младший был доволен – пока его план проходил без неожиданных сюрпризов, авиация была готова для нанесения имитирующего удара по городу русских. Видимо авиастроители действительно сконструировали отличные машины. Самолёты углубились на территорию русских на сорок миль, но их радары продолжали молчать. Осталось двенадцать минут подлётного времени, десять минут, восемь минут и абсолютная тишина. Никого ни в небе, ни в эфире. Радиотехнические службы американцев в недоумении – враг вторгся на территорию русских, а они молчат. Генерал стал нервничать – русские должны были уже давно включить свои радары, но они почему—то это до сих пор не делают. Третье ударное звено американских истребителей—бомбардировщиков шло в режиме радиомолчания, и командир звена уже праздновал свою победу – до выхода для нанесения удара по русскому городу осталась всего пол минуты подлётного времени. И тут радиоэфир взорвался работой русских радаров. Их станции ПВО заработали, когда уже американцы были готовы нанести смертельный удар по спящему русскому городу. Резко и противно запищал предупреждающий зуммер. Это произвели захват цели русские истребители. Они ещё не были видны, но уже крепко держали американцев на прицеле.

– Я «Танго дельта», срочно всем покинуть зону проведения операции. Мы на мушке! – закричал, отдавая команду своему звену, командир.

– Я «Фокстрот браво», вас понял, вижу на радаре противника – три русских истребителя на пять часов. Выполняю разворот для ухода на базу.

– Я «Танго дельта», противника тоже вижу пока только на радаре, остаюсь прикрывать ваш отход.

Четвёрка американских истребителей выполнила синхронный разворот на сто восемьдесят градусов и на форсаже стала уходить к своей границе. Командир, увидев, что его звено стало уходить, посмотрел на три видимые точки на радаре. Русские истребители стремительно приближались. Левый и правый истребитель русских отделились от ведущего и пошли на перехват, заходя с двух сторон. Американский командир включил форсаж и пошёл на выполнение мёртвой петли, чтобы уйти вслед за своим звеном. Ему это удалось, и он вырвался из сужающихся тисков русских самолётов, совсем немного их опережая. Выйдя на максимальную скорость, он стал понемногу отрываться от преследователей, которые потеряли время на коррекцию курса. И вот уже граница этой ненавистной страны. «Я на свободе, в нейтральной зоне!», – кричал от радости командир американского звена, понемногу сбрасывая скорость. Но он рано ликовал. Русские, продолжая развивать скорость, клином шли на него. Четвёрка его звена была уже далеко, и видна была только на радаре его самолёта. Американский пилот оставался один на один с этими обезумевшими русскими. Внезапно в шлемофоне раздался командный голос руководителя полёта.

– «Танго дельта» я «Альфа браво», приказываю взять эшелон триста, курс сто пятнадцать. Будете проходить прямо над крейсером СА-324. Потом уход на базу. До сближения с судном шесть минут лёта. Как поняли меня?

– «Альфа браво» я «Танго дельта», – вас понял отлично. Выполняю команду.

Командир звена взял предписанный диспетчером курс, и стал выжимать из машины максимальную скорость. До границы США осталось пять минут. Русские старались не отставать и это у них очень хорошо получалось. Разделяющее их расстояние стремительно сокращалось. До перехвата оставалось четыре минуты, но командир американского звена ещё надеялся уйти на свою территорию, но до противника было уже рукой подать. Ещё полминуты и русским лётчикам можно будет начинать проводить перехват американского самолёта, но тут два русских истребителя сделали резкий разворот и стали уходить обратно в сторону России. Командир взглянул на дисплей шлемофона. «Граница! Америка! Я теперь действительно свободен!», – снова во всё горло закричал командир в ларингофон. В это время его самолёт на малой высоте шёл над американским крейсером. Скосив глаза на край дисплея, командир увидел, что русский лётчик в азарте погони всё же проскочил границу Соединенных штатов и сейчас идёт вслед за американцем по их территории и стремительно приближался к крейсеру. Неожиданно яркая вспышка позади американского самолёта осветила сумрак утреннего неба и отразилась в тёмных водах моря. В тёмном зимнем утреннем небе хорошо были видны падающие в море горящие обломки русского самолёта они подсвечивали раскрытый белый купол парашюта над катапультировавшимся русским пилотом. С плывшего рядом десантного судна уже взлетал, мигая проблесковыми огнями вертолёт с группой захвата.

Макфейн младший был в курсе всех происходящих событий. Непонятно почему, но новейшие американские самолеты не смогли незаметно одолеть русскую систему ПВО. Компания изготовитель «Лакифлайт», гарантировавшая невидимость для русских радаров их сверхзвуковых бомбардировщиков, серьёзно ошиблась в своих прогнозах. Оставим это на их совести, но, к сожалению, это была не только ошибка компании производителя, но и командующего учениями генерала, принявшего самостоятельное решение провести проверку авиации в боевых условиях, неосмотрительно полностью положившись на технические данные самолётов. Ронни считал, что удачная вылазка позволит ему претендовать на пост командующего вооруженными силами США, но самолёты оказались не настоль невидимыми, как того хотелось генералу, зато лазерная зенитная установка, на которую нам так удачно получилось вывести русского лётчика, не подвела! Единственное удовлетворение – это факт пленения пилота противника. Его можно продемонстрировать по всем информационным каналам, главное не давать сильно распространяться о нашей вылазке на русскую территорию и тогда это будет информационная бомба! Русские на боевом, вооруженном до зубов истребителе гнались за безоружным американцем на американской территории и чуть его не сбили, если бы на защиту американского пилота, находившемуся на плановых учениях, причём без боекомплекта, не встал бы наш современный суперкрейсер с новейшей лазерной зенитной установкой. Американцы должны знать, что от агрессивных русских защитить их сможет защитить только хорошо вооруженная американская армия во главе решительным и надёжным военным командованием. Пусть привыкают, что единственные, кто может быстро и умело решить жизненно важные вопросы граждан Америки – это военные и только они. «У русских нет пленного американца и им, фактически, нечего предъявить миру. Их данным технического контроля полётов авиации, подтверждающего пересечение русской границы американцами никто в мире, не поверит! Всё—таки всё хорошо, что хорошо кончается, а победителей не судят!», – удовлетворённо подумал генерал.

Глава 4. Соратники Макфейна

Макфейн вошел в церковь Святого Николоса и увидел священника, стоящего на коленях перед иконой в пустом зале. Тонкие, полупрозрачные кисти рук пастора были сложены в мольбе о помощи, а его старческие глаза слезились от неотрывного вглядывания в святой лик Христа. Макфейн прошел через анфиладу кресел для прихожан, опустился на колени рядом со священником и пару раз перекрестился, потом встал и вернулся к стоящим в отдалении скамьям, стал ожидать пастора. Через некоторое время святой отец закончил молится и подошёл к Макфейну.

– Добрый вечер, сын мой, – обратился пастор к советнику и протянул руку для поцелуя.

– Добрый вечер, святой отец, – ответил Макфей, быстро приложившись к руке пастора.

– С чем пожаловали в нашу полузаброшенную обитель, господин советник?

– Помнится, не так давно у нас с вами была беседа о необходимости твёрдой власти в нашем государстве, ибо как мы с вами утвердились во мнении, что слабая власть несёт смуту в умах и сердцах людей, а вместе с этим это несёт с собой разрушение устоев государства и церкви.

– Как же, сын мой, отлично помню нашу беседу и сейчас не отрекусь от ранее высказанных мною мыслей.

– Я тоже святой отец всецело разделяю вашу убеждённость и постоянно думаю о нашем государстве, желаю ему силы и процветания.

– Это очень похвально, сын мой, я ранее уже выражал вам свою твёрдую поддержку в укреплении нашего государства, но церковь сильна своими прихожанами, а их, к моему великому сожалению, становится всё меньше и меньше. Особенно это касается молодых прихожан. Люди в настоящее время отдаляются от Бога, и тогда Бог забывает о них, а вместе с ними и обо всём нашем государстве. Я вижу, что год от года Америка увядает, теряя свою мощь и привлекательность, как образец для подражания. Человечество постепенно отворачивается от нас и начинает пренебрегать нашей миссией света и добра, которую мы пытаемся ему донести. Человечество неуклонно оборачивается к дьяволу—искусителю – России. Чего никак нельзя позволить, но, к сожалению, я всего лишь человек и чем я, как слабый человек, могу помочь вам? Только молитвами и ничем более.

– Нет, святой отец, я думаю, что мы вместе с вами не так слабы, как вам сейчас это представляется. Я полон надежды, что смогу вам оказать свою посильную помощь.

– Церковь приемлет бескорыстную помощь своих прихожан, как богоугодное дело, сын мой!

– Тогда позвольте, святой отец, я откроюсь перед вами в своих помыслах. Я искренне желаю укрепить нашу церковь и вместе с этим сделать сильнее и наше государство. Я ни в коей мере не намерен поучать вас, святой отец, но мне кажется, что можно использовать церковные праздники, как одно из средств привлечения прихожан в лоно церкви. Можно одаривать прихожан небольшими подарками, например, продуктовые наборами. Это благое дело должны по достоинству оценить, особенно малоимущие семьи. Ведь не зря говорится: «Дающему, да воздастся! Стучите, и вам откроют!».

– У меня тоже была мысль помочь бедствующим людям. Ведь их после очередного повышения цен стало так много, но, к, сожалению, возможности нашей церкви не столь велики, как того хотелось бы, – поникну головой ответил пастор.

– Здесь я полностью на вашей стороне, святой отец, и помогу всем, чем только смогу, но не откажете ли, и вы мне в моей совершенно незначительной просьбе?

– Излагай свою просьбу, сын мой, я внимательно выслушаю тебя, – с готовностью ответил святой отец.

– Мне кажется, что я нашёл путь как не только укрепить нашу Америку, но и вернуть ей приумноженное величие. Я знаю, что вы имеете огромное влияния в вашем мире священнослужителей по всей Америке, а это огромное количество прихожан. Я правильно думаю?

– Есть в твоих словах крупица истины, – скромно ответил священник.

– Тогда я готов помочь с продуктами питания для всех церквей Соединенных штатов!

– По силам ли тебе будет ноша, которую ты возжелал водрузить на себя, сын мой?

– Во имя могущества нашей церкви и государства я не пожалею ни себя, ни своих денег, святой отец! – патетически воскликнул Макфейн.

– Ну, что же. Я помогу тебе в столь благородном деле и что же ты хочешь взамен, сын мой? – спросил святой отец.

– Я хотел бы всего лишь малую толику вашей помощи, чтобы перед раздачей наших продуктов, вы в своей проповеди говорили прихожанам от кого они и к какой высокой цели стремится возглавляемая мною организация.

– Но позволь, сын мой узнать, что это за организация?

– «Объединенная партия Запада», – ответил советник, неотрывно глядя в глаза священника.

– Пойдём, сын мой, я вижу нам будет о чём поговорить, – твёрдо сказал священник.

Макфейн пробыл у святого отца всю ночь, но под утро советник садился в свой лимузин в очень хорошем расположении духа. Пастор с воодушевлением принял предложение советника стать основоположником нового центра христианской веры, способного объединить всех верующих людей запада в борьбе за идею сохранения и приумножения могущества единого государства западной цивилизации, способного защитить идеи и ценности западного мира. Макфейн и святой отец были единодушны в убеждённости, что Ватикан уже не способен эффективно защищать и распространять идеи западничества. По мнению заговорщиков, настало пора менять центр веры и организовать новую церковь. Подумали и над названием нового течения – «Западные христиане». Этот центр веры должен объединить все церкви США, Канады и Западной Европы в единый мощный кулак, способный помогать держать в идейном единстве всё западное человечество. Вечером у Макфейна запланирована встреча с поддерживающими его точку зрения конгрессменами и сенаторами. Необходимо еще было подготовить своё концентрированное послание соратникам по будущей партии. Вдохновить их на крайне необходимые для существования США перемены.

Соратники Макфейна конгрессмены и сенаторы собрались подальше от любопытных глаз журналистов, в небольшом отеле на самом берегу Атлантического океана. Тридцать восемь мужей, призванных избирателями служить на благо Соединенных штатов, собрались решать судьбу своей страны без их ведома и согласия. Взгляды собравшихся устремлены на председателя собрания, на господина Макфейна, сидящего во главе стола. Советник обвел всех собравшихся задумчивым взглядом и начал собрание.

– Господа! Своим первым словом я хочу всех вас поблагодарить за то, что вы откликнулись на мой призыв собраться в этом скромном, уединённом месте, чтобы обсудить животрепещущие для нашего государства вопросы. Хочу поблагодарить за ваше мужество и желание плыть не по течению, а против него во имя спасения нашей нации. Ибо плыть по течению, в наше время, это значит быть безвольным бревном исторического процесса, бурное течение которого несёт эту безвольную массу прямо к крутому и бесконечному по своей глубине обрыву. Это значит упасть в самые глубины пропасти времён, чтобы навсегда сгинуть под бушующим водопадом исторической безвестности. Но мы имеем свою несокрушимую волю, и мы плывем против неосмысленной мощи течения времени. Пусть нас сейчас единицы, принявших подобное решение и нас, могут посчитать безумцами, но не было ли так неоднократно в истории человечества, что именно безумцы указывали ему путь к свету? В настоящее время многие не в состоянии охватить весь смысл исторического процесса и понять всю глубину постоянно идущего неощутимого процесса разрушения нашей страны. Средства массовой информации затуманивают разум простых людей, преподносят искажённые факты, препарируют их под выгодным нынешним властям углом, и простые люди физически не в состоянии понять всю глубину коррозии власти, всю пагубность курса которым эта власть ведёт нашу страну. Мы должны помочь этим людям выбрать правильный курс и научить их плыть вместе с нами против течения по которому их заставляют плыть власть, и тогда увлекаемая нами масса людей создаст новое течение, которое вовлечет в себя огромный, бесконечный людской поток. И тогда это будет новое, мощной течение реки исторического процесса, созданного уже нами, и контролируемого нами. Но, чтобы всё это успешно свершилось нам предстоит совершить огромную работу, и я полон убеждения, что каждый из вас приложит максимум усилий для нашей общей победы. Я верю в успех нашего дела спасения западного мира и уверен, что все вы останетесь со мной до конца, до полной победы нашей идеи!

Бурная овация собравшихся нисколько не смутила ведущего собрание Макфейна и он уверенно продолжил.

– Мы все собрались в решающий для нашей страны момент, когда дальнейшее затягивание кардинальных преобразований в обустройстве Соединенных штатов грозит её гибелью в самом ближайшем будущем. Единственный путь сохранения могущества нашего государства – это консолидация людских и экономических ресурсов всего западного мира на основе великой идеи единения запада под англосакским началом. Мы дадим народам стран запада поверить в нашу великую идею, ибо только в единении всего запада перед агрессивным наступлением востока в лице России и Китая позволит нам выжить в быстро изменяющемся мире. Идея «междуморья» – буфера, разделяющего восток и запад, владеющая умами нынешних политиков – это атавизм, признак их политической беспомощной импотентности. Это страусовая политика, которую надо нещадно ампутировать острым скальпелем национальной идеи. Мы дадим новый импульс национального развития всех государств, которые объединятся под нашим флагом. США, Канада и вся Западная Европа будет объединена в мощное единое целое и мы твёрдо и решительно, отметая либеральное вихляние встанем нерушимой стеной на границе с восточным миром. Мы будем несокрушимы объединенной мощью наших экономик и людскими ресурсами, сцементированными национальными идеями. Я уверен, что мы станем отцами основателями нового могущественного мира западной цивилизации и, если в этой борьбе нам понадобится проявить волю и встать лицом к лицу с врагом имеющего желание противостоять нам в нашем стремлении объединить все страны запада в единое государство и сохранить за собой наше законное, определённое всем ходом предшествующей истории место в управлении миром – мы уничтожим этого врага во имя жизни нашей западной цивилизации. Но каждый путь, пусть даже он будет самым смелым и дальним, начинается с первого шага, а нашим первым шагом должно стать взятие власти нашей новой партии по всей стране. Мы начинаем свой путь у себя дома, а закончим далеко за его пределами. Так сделаем этот свой первый шаг и пусть он сразу станет твёрдым и решительным. В следующем году в нашей стране будут проводиться первичные президентские выборы. Мы используем это время, чтобы заявить о себе в полный голос, чтобы каждый житель страны знал цели нашей партии, народ нашей страны должен поверить в наши идеи, начать жить ими. Необходимо использовать все возможные средства для получения максимального количества мест в верхней и нижней палатах. Прошу высказывать свои мнения и предложения.

– Председатель в общих чертах обрисовал ситуацию, но нам необходимо детально проработать программу действий нашей организации, – произнес старейший сенатор.

– Я полагаю, что мы должны пойти по пути создания новой партии. Нынешние постоянное чередование либералов и демократов у власти в стране на корню гасит возможность каких—либо революционных преобразований в нашем государстве. Нам, как глоток свежего воздуха, необходимы глубокие и масштабные изменения. Старая система себя окончательно изжила и совершенно не способна в новых политических и экономических условиях эффективно противостоять коррозии идей западных ценностей. Либо новая, молодая, решительная и зубастая партия, либо западный мир вскоре будет погребён под обломками Соединенных штатов, – твёрдо сказал Макфейн.

– Это конечно хорошая идея, – задумчиво произнёс один из конгрессменов, – но как вы, господин советник, это себе представляете? Нам необходима сила, способная встряхнуть застоявшееся болото нашего общества. На выборах мы опираемся на простых людей, но они даже не способны понять, что история уже начала свой отсчёт последних часов цветущей жизни западного мира. Дальше будет только хуже. Нас оттеснят на задворки исторического процесса сильные и зубастые цивилизации востока.

– Куда там революционные изменения внутри страны? Кто нас кучку конгрессменов и сенаторов поддержит? – раздались отдельные недоумённые голоса среди собравшихся.

– У меня есть план осуществления нашей мечты, господа. Сегодня настал тот день, когда мы все вместе выберем свой единственно правильный путь. И поверьте, если мы подавим в себе пессимизм исторической обречённости нашей цивилизации, мы выйдем в борьбе запада и востока победителями, окрепшими и сбросим с себя цепи глупых предрассудков, удерживающих развитие западной цивилизации. Мы сокрушим всех наших врагов. Мы в силах повернуть колесо истории в нужном для нас направлении. Единственное, что должно быть несокрушимо для всех нас – это вера в наше историческое предназначение. Мы англосаксы и мы та цивилизация, которая несёт человечеству дух свободы и просвещения. Мы наполним умы людей верой в единственно верные ценности – наши ценности. Мы снимем с их глаз плотные шторы обветшалых религий – мы дадим им новую крепкую, молодую религию. Они смогут свободно вздохнуть настоящий воздух западной свободы, а не его нынешнюю имитацию. И пусть весь западный мир до конца ещё не понимает нас, но придёт время, и этот мир будет нам благодарен за то, что мы не дали ему скатится к дикости востока. Мы запад и это единственно возможный путь в будущее не только для нас, но я безоговорочно уверен и для всего мирового человечества.

Макфейн был горд собой, ибо сегодняшней день в его жизненном календаре ознаменовался зарождением новой партии. Он верил, что скоро она сможет заявить о себе в полную силу не только в Соединённых штатах, но и во всём мире, а тогда её день рождения будет праздновать всё разумное человечество, как день рождение партии – спасительницы западной цивилизации.

Глава 5. Москва, Лубянка

Москва гудит, как потревоженный улей. На всех информационный панелях столицы без конца идут сообщения о сбитом российском лётчике. В метро, автобусах, троллейбусах и трамваях все от мало до велика обсуждают вторжение американцев на нашу территорию и их сорванную попытку бомбить наш сонный город. Уже никто не брал во внимание, что американцы хотели только имитировать ракетно—бомбовый удар. Все считали, что российские ВВС предотвратили коварное вторжение врага и защитили страну от агрессора. Убелённые сединами сентиментальные старушки завидев на улице любого военного лётчика, идущего по городу, бросались к нему с благодарностями и со слезами на глазах. «Уберегли сынки от супостатов—иродов», – заливая слезами форму офицеров.

Народ требовал отмщения. В какой форме им было всё равно, но воздух был наэлектризован концентрированным людским желанием. Правительству России каждый день приходили письма с требование принять адекватные меры и положить конец бесчинству американской военщины.

Не смотря на сильный мороз у американского посольства собралась немалое количество возмущенных людей. Укутанные с головы до ног они не расходились и круглосуточно, сменяя друг друга вели непрекращающийся, несанкционированный российскими властями митинг. По ночам у самых ворот посольства жгли огромные костры, на которых регулярно сжигали то чучело американского президента, то их звёздно полосатый государственный флаг. Транспаранты, укреплённые вдоль всего забора, ограждающего здание посольства имели самое разношёрстое содержание от довольно умеренного: «Позор американским агрессорам!» до неудобочитаемых: «Пошли на …й е… е американские вояки!» или «Только ещё суньтесь, и мы вас отп… м по полной программе!».

На улице стоял нескончаемый, монотонный, оглушительно громкий рёв недовольной людской толпы, но все собравшиеся уже за несколько дней противостояния привыкли к шуму и не обращали на него никакого внимание. Изредка толпа отправляла за ограду американцам очередной подарок в виде булыжника или прихваченных морозом подгнивших овощей.

Пару раз американские дипломаты пытались выехать из посольства, но толпа каждый раз облепляла их большие, чёрные автомобили с тонированными стёклами и начинала неистово и с ожесточением раскачивать. Посольские работники, затравленно вглядывались в озлобленные лица митингующих и каждый раз были вынуждены малым ходом ретироваться обратно под защиту высокой ограды.

Полиция, охранявшая посольство, с пониманием относилась к собравшимся на митинг людям и только изредка снимала с забора самых ретивых верхолазов, пытающихся перебраться на территорию американского посольства и устроить там своё показательное выступление.

Утро этого январского дня начальник первого управления ФСБ Российской Федерации генерал Ефремов Александр Сергеевич начал с повторного прочтения неприятной информации об инциденте на Дальнем востоке. Записка гласила: «По данным полученным от противовоздушной обороны, наш военный лётчик первого класса майор Корниленко С. Н. в результате преследования американских самолётов, нарушителей границы Российской Федерации случайно пересёк границу Соединенных штатов и без какого—либо предупреждения был сбит находящимся по его курсу военным кораблём ВМС США. По сведениям полученным от ПВО страны пять американских истребителей—бомбардировщиков вторглись на шестьдесят пять километров вглубь нашей территории и пытались имитировать нападение на наш мирный город. Средствами ПВО провокация была пресечена и самолёты вторгшейся стороны были изгнаны за пределы Российской федерации. По сведениям разведки, в настоящее время майор Корниленко С. Н. находится в тюрьме временного содержания ЦРУ США…»

Генерал отложил рапорт, снял очки и помассировал переносицу. Он некоторое время сосредоточенно смотрел в большое, тёмное окно. Зимняя вьюга пыталась пробиться через стёкла окон генеральского кабинета. Она остервенело, с завыванием бросалась вновь и вновь на окна большого кабинета, пытаясь проникнуть в тёплое помещение, но это ей никак и никак не удавалось. «Сколько ещё российские люди будут терпеть нанесенное унижение. Градус желания быть отомщенными постоянно растёт и с этим надо было как можно быстрее что—то делать, иначе пар недовольства рванёт в самый неподходящий для страны момент, а скоро выборы президента. Да и сколько действительно можно терпеть этих зарвавшихся американских военных ястребов. Пора раз и на всегда укоротить их самым решительным образом!», – размышлял генерал. Хозяин кабинета ещё некоторое мгновение смотрел на безуспешные потуги зимней вьюги, затем встряхнулся, пригладил двумя руками седеющие волосы и нажал кнопку селекторной связи.

– Володя, зайди ко мне, – произнёс Александр Сергеевич.

– Сейчас буду у вас, товарищ генерал, – ответил Владимир Григорьевич.

Буквально через минуту в дверь генеральского кабинета постучали и вошёл лет сорок на вид, крепкий подтянутый мужчина в тщательно отутюженной серой тройке и белоснежной рубашке.

– Разрешите, Александр Сергеевич? – спросил начальник первого отдела.

– Входи, входи, Володя! Давай, бери стул и присаживайся. Есть тема для разговора, – произнёс генерал и указал на ближайший к себе стул за большим дубовым столом, рассчитанным на человек двадцать.

– Слушаю вас, – подтягивая стул, произнёс полковник.

– Я полагаю тебе уже известна история с нашим лётчиком, попавшим в американский плен?

– Так точно, товарищ генерал. В наше министерство иностранных дел был вызван посол Соединенных Штатов Америки. Ему была заявилена ноту протеста в связи с незаконным пересечением государственной границы американскими военными лётчиками и агрессивных действий по отношению к нашему лётчику. Одновременно в министерстве иностранных дел от американских властей категорически потребовали немедленного освобождения майора Корниленко. Американский посол заявил, что его сторона не располагает какими—либо сведениями о нарушениях воздушного пространства Российской Федерации американскими ВВС и полагает, что это больше похоже на предумышленную провокацию с российской стороны. В отношении российского пилота он не уполномочен предоставлять российской стороне какую—либо информацию, потому что, по мнению американской стороны, российский пилот хотел получить политическое убежище в Соединенных штатах, но, к сожалению, он не ответил на запросы диспетчерской службы ВВС США, что произошло, по всей видимости, исключительно по незнанию английского языка и поэтому русский пилот был случайно сбит американскими средствами ПВО. Одновременно посольство США подчёркивает, что русский пилот был своевременно спасён и ему, после извлечения из холодной морской воды, сразу были оказаны все необходимые медицинские услуги. По словам американского дипломата в настоящее время русского пилота, содержат в идеальных условиях, и он практически ни в чём не нуждается. Как только посольство США будет располагать дополнительной информацией о желании или нежелании русского пилота остаться на территории Соединенных штатов, они намерены незамедлительно известить наше министерство иностранных дел, – закончил своё сообщение начальник первого отдела.

– Ясно, Володя. Значит американцы намерены играть в тёмную. Видимо будут пытаться склонить нашего лётчика к официальному заявлению о побеге в США, а если не получиться, то будут шантажировать его нападением на американский военный самолёт на территории США и таким образом пытаться дожать. Войну нервов и технологий, значит, захотели наши дорогие дальневосточные соседи. Решили весь ход события перевернуть с ног на голову и взять нас на «слабо»! Не пройдёт, россиян на «слабо» не возьмёшь! Правильно, Володя? – генерал пристукнул мозолистым кулаком по столу.

– Это вам любой патриот России подтвердит, товарищ генерал!

– И я так думаю, поэтому, Володя, раз они решили объявить нам войну технологий на нашей территории, мы им предъявим нашу природную смекалку и объявим им войну на их территории и пусть тогда не жалуются, сами напросились! Мы своих не сдаём. Освободим майора из американского плена?

– Чего же не освободить своего человека, Александр Сергеевич? Мы всегда готовы, а если американцы так нагло лезут на нашу территорию, то это уже дело чести каждого офицера и гражданина России противопоставить им нашу силу воли и умение воевать.

– Молодец, тогда тебе и флаг в руки по организации одной хитрой, но с политической стороны очень важной операции. Нужно подготовить группу особого назначения для проведения диверсионно—разведывательной операции на территории противника.

– И в чём суть операции? – спросил Владимир Григорьевич

– Я ещё согласую конкретные детали задуманной мною операции с руководством ФСБ и с высшим руководством страны, но в общих чертах я уже информировал наше руководство и получил полное его одобрение на полный спектр мер противостояния. В общем я всё представляю себе следующим образом. Начнём с данных нашей разведки. Где—то через неделю в Персидский залив прибывает оперативная группа пятого флота США в составе трёх авианосцев и его группы кораблей сопровождения. На борту ведущего авианосца «Бил Клинтон» будет командующий флота адмирал Хорст собственной персоной. Его направило в этот регион командование как наиболее опытного офицера флота на случай ведения вероятных боевых действий по устрашению саудовцев, – начал генерал и задумавшись приумолк.

– И какая взаимосвязь похода американского флота в Персидский залив с нашим плененным лётчиком? – осторожно спросил начальник первого отдела.

– Связь здесь, на мой взгляд, очень простая. Группа особого назначения выкрадет адмирала Хорста и доставит его в Москву и тогда мы с американцами уже будем играть на равных и наверняка сможем выторговать у американцев нашего парня!

– А как же мы проникнем на их авианосец?

– На этот счёт как раз очень вовремя подвернулась разработка наших корабельщиков. Какое—то время назад им удалось создать практически неуловимые для радаров противника подводные лодки и наше командование имеет желание опробовать их в непосредственной близости от кораблей ВМС США. Мы же подключим к этой проверке своих парней и совместим, так сказать, приятное с полезным.

– Это очень хорошо, что у нас есть такие подводные лодки. Тогда мы имеем возможность подойти на близкое расстояние к американскому флоту, но как наши люди смогут проникнуть на борт авианосца? Там же круглосуточно несёт вахту их группа быстрого реагирования.

– А наша группа специального назначения тоже не лыком шита. Они не раз уже участвовали в операциях на территории США и проходили эту страну вдоль и поперёк. И ни одна их спецслужба нашего вероятного противника ничего не смогла почувствовать. Группа каждый раз тихо делали своё дело и тихо уходили. Не зря же мы их готовили для боевых операций! Отберём для этого задания дружную, умелую пятёрку и будешь с ребятами на связи, на всё время выполнения операции. Наши молодцы будут знать ради чего идут и более чем уверен, что такие ребята справятся с поставленной задачей на все сто процентов! – уверенно закончил генерал.

– Будем надеяться на благоприятный исход нашей операции, – ответил Владимир.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – генерал с улыбкой сделал вид, что сплюнул через левое плечо, а затем от души постучал по столешнице старого дубового стола. – Все они первыми успешно прошли медицинскую опытную программу «Здоровая нация» и у всех в итоге, как нам медики говорят, имеют положительную реакцию. Так, что у них всё будет хорошо и никакие раны им теперь не страшны. Молодые, здоровые, хорошо обученные, с хорошей амуницией и что самое главное, как на подбор чрезвычайно умные ребята. Ну, а других мы к себе и не берём. Точно, должны справится! Так что иди, организовывай ребят и в добрый путь! Я приду проводить наших орлов!

Глава 6. Вечеринка Старс

Музыка гремела так, что уши закладывало капитально. Золотая молодежь и особо важные персоны на крыше только, что отстроенного московского небоскрёба отмечали очередной, пусть не круглый, но юбилей своей «звезды шоу бизнеса». По крайней мере, так она себя именовала и требовала того же от всех своих близких и дальних знакомых. Белокурая бестия, голубоглазая, с ярко накрашенными красными губами и доведенная изнурительными диетами, как и всяческими тренингами в фитнес клубах до возможности пролезть в едва открытую форточку, Катя Старс отчаянно приплясывала на залитой ярко—голубым светом импровизированной сцене. Одновременно она пыталась спеть последний хит сезона, при этом кощунственно не попадая ни в одну ноту. Но тем не менее зал задыхался от восторга, ибо на сцене была их «звезда». Пускай затоптанная и отодвинутая в дальний угол ведущими государственными информационными каналами, но от этого для золотой молодежи она была ещё дороже, в прямом и переносном смыслах этого слова. Это была их Катя Старс.

Сейчас она перешла работать на небольшой, но очень хорошо известный в узких кругах общественности оппозиционный информационный канал и теперь для собравшейся на её юбилее публики она стала ещё милее и роднее. Она стала настоящей оппозиционеркой. Старс была здесь своей до последней клеточки своего тощего организма, и она с наслаждением, до ломоты в мышцах впитывала восторг и умиление всего зала. Закончив уродовать мелодию, Катя опять приблизила к ярко красным губам микрофон и используя отточенный с раннего детства на острословие язычок, прокричала в микрофон: «А сейчас вы все увидите апофеоз нашего праздничного вечера – лазерное шоу под названием «Морда лица всеми вами любимой «Звезды шоу бизнеса». Морда лица будет на всё наше замечательное чёрное звёздное московское небо. Лицедейство будет происходить в сопровождении оркестра из феерического фейерверка. Прошу обратить внимание на небесные звёзды. Сейчас там появится ещё одна звезда, но она будет в миллион раз ярче любой из звёзд».

Официанты несмотря на мороз в одних белоснежных рубашках, всеми силами пытаясь держать стать, как их учили на курсах молодых официантов, разносили охлаждённое шампанское разодетой в меха и бриллианты сильно разгорячённой публике. Над высоткой, на всё звёздное ночное небо многочисленные лазеры вырезали икону «отверженных». Икона вроде как улыбалась, но это была не загадочная улыбка Джоконды, но вполне определённая ухмылка Старс, получившая возможность взирать на плебеев с высоты небес. Загадочное послание было адресовано всей ночной Москве. Назначение улыбки ещё предстояло расшифровать и понять, тем немногочисленным жителям столицы, которые вместо просмотра очередного сна решили по какой—то причине смотреть на звёздное небо.

С началом фейерверка народ, собравшийся на крыше, стал громко считать выстрелы. Один, два, три, …Их было ровно тридцать пять, по числу прожитых или, если угодно, прожжённых «звездой» лет жизни. Ровно под последний аккорд канонады к публике вышел припозднившийся гость и собравшиеся вновь громко, радостно засвистели и захлопали в ладоши.

– А вот и наш дорогой, Михаил Кальянов, облагодетельствовал наше великолепное собрание своим ликом, – в очередной раз показала свой острый язычок виновница торжества.

– Здорово молодежь и не очень молодёжь! С великим праздником всего народа российского! С днем его архангела Кати Старс, – прокричав, Кальянов поднял бокал шампанского и отпив искрящегося французского напитка с размаху бросил пустой бокал о пол сцены.

Официанты бросились к ногам Кальянова и Старс собирать разлетевшиеся острые осколки бокала. Старс не обращая внимание на вертящуюся у её ног челядь, продолжала своё торжество.

– И с чем же пришёл к своей «звезде» наш высокий гость, основатель целой, или ещё пока всё—таки не очень целой партии под таким загадочным названием «Нация и свобода»? Не поведаете ли собравшейся публике о сей страшной тайне, наш дорогой господин Кальянов? – прищурив один глаз, спросила Старс.

– А ваш гость пришёл к «звезде» не с пустыми руками, а вот с чем! – ответил Кальянов и раскрыл перед именинницей торжества большую в две мужские ладони тёмно—синюю бархатную коробку с переливающимся всеми огнями радуги бриллиантовым колье. – Ну, и насколько теперь оценивает наша «звезда шоу бизнеса» потенциал моей партии?

Кальянов торжественно оглядел притихшую публику и с прищуром посмотрел в глаза ведущей, которые на мгновение загорелись при виде подарка, тянущего на несколько десятков миллионов «зелени». Но Старс тут же постаралась взять себя в руки. С большим трудом она отвела взгляд от коробки с драгоценностями и продолжила выступление.

– Ну, что же, теперь рейтинг вашей партии, уважаемый Михаил Кальянов, по крайней мере в моих глазах, мгновенно достиг небес и я во всеуслышание на ближайшем своём шоу, которое состоится уже завтра на нашем любимом информационном канале в самое рейтинговое для него время, заявлю о том, что так оно и есть на самом деле! Господа, на моём шоу мы сможем открыто поговорить о партии Михаила Кальянова и его планах по будущему обустройству нашего любимого и очень нам дорогого, – ухмыльнулась Старс, – отечества. Вас дорогая публика я приглашаю в нашу гостеприимную студию. Ну а кто будет очень сильно занят, скажите мне, и я незамедлительно пришлю ему персональную запись в коробочке с розовым бантиком и с надписью: «Лично от Старс!». Так что же, жду всех вас у себя на шоу, до завтра! Веселитесь до утра, пока не надоест! Всё уже заранее оплачено! Всем пока и ведите себя прилично! – ещё раз усмехнулась Старс и взяв Кальнова за руку, с силой потащила его вниз к лифту.

Едва створки лифта закрылись, «звезда» схватила обеими руками за толстую шею Кальянова и не смотря на его немалую комплекцию и явное превосходство в весе, заставила мужчину согнутся. Занятия в фитнес клубе для «звезды» явно не прошли даром. Хваткой голодной собаки Старс вцепилась губами в лицо Кальянова. Её тонкие, маленькие, колкие губки елозили по губам Кальянова и наконец пристроившись, вцепились в него со всей страстью изголодавшей волчицы.

– Ну потерпи, сейчас приедем и всё у нас будет по—человечески, пролепетал не ожидавший столь бурной атаки Кальянов, пытаясь оторваться от прилипшей к нему «звезды».

– А я не хочу по—человечески, я может хочу сейчас и по—звериному, – Старс оскалив лицо, закатилась лающим смехом и занесла над Кальяновым ярко—кровавые длиннющие, острые ногти с нанесёнными на них золотистыми вензелями инициалов.

– Да ладно тебе рисоваться передо мной! Не перед камерами в студии находишься, завтра будешь шоу перед народом изображать! – пришел в себя Кальянов.

– Ну и повыпендриваться что ли совсем нельзя? Скучный ты, Кальянов! – Старс сделала обиженную гримасу.

– Скучный не скучный, а подарки мои принимаешь? – усмехнулся уже далеко не молодой кавалер.

– То подарки, – Старс задумчиво подняла глаза к ярко светившемуся потолку кабины лифта и отстранилась от Кальянова.

Немного подумав, она прижалась к встроенному зеркалу лифта и высоко задрала ногу на противоположную стенку кабины, рассчитывая своими действиями произвести на самца должный эффект. Но худоба измождённого бесконечными тренировками и диетами тела сыграла с ней дурную шутку. Кальянов поморщился и отвернулся, чтобы не насиловать своё мужское воображение.

Звонок оповестил о прибытии лифта на подземную парковку, заполненную под завязку самыми дорогими моделями автомобилей гостей Старс. «Звезда» вызывающе оглядела Кальянова с ног до головы и направилась вихляющей походкой к ярко красной в тон её помаде спортивной машине, которая сумела выделиться даже среди такого великолепия железных коней. «Звезда» оперлась тощим задом о переднюю дверцу машины и лениво, двумя пальчиками провела чипом по стеклу, машина отозвалась приглашающей музыкой. Старс двусмысленно посмотрела в глаза Кальянова и взяв его за галстук и притянув к своему лицу открыла рот и с придыханием, наполняя воздух не только словами, но и перегаром, спросила: «Ко мне или к тебе?». Кальянов явно поморщился и ничего не говоря забрал у Старс чип от машины. Затем молча кивнул наблюдающему за этой сценой из окна представительской машины шоферу—охраннику и так же, не проронив ни слова, сел за руль ярко—красного спорткара Старс и показал ей рукой на свободное место рядом с собой. Старс усмехнувшись и в очередной раз вильнув задом, молча села в машину рядом с Кальяновым.

– Дорогу, надеюсь, не забыл, – закрыв дверь и продолжая усмехаться произнесла Старс.

– Нет, не забыл! – осклабившись ответил Кальянов и нажал на кнопку «Пуск». Рёв взбесившегося от резкого нажатия на акселератор двигателя и визг холодных шин разорвал тишину огромной подземной стоянки.

– А давай как раньше! Двести км и по разделительной! Что, слабо? – Старс усмехаясь посмотрела в глаза Кальянову.

– Да нисколько! Таким как я ничто в мире не слабо! – ответил, усмехаясь в ответ Кальянов и резко утопил педаль газа в пол.

Машина как арбалетный болт, выпущенный с тугой тетивы вылетела из подземной стоянки и распугивая неторопливых одиноких водителей понеслась по широким, полупустым, ночным московским улицам. Кальянов добавил газу и резко повернул на разделительную полосу, но не рассчитал мощь форсированного двигателя и машину занесло. Суперкар завихлял хвостом на слегка обледеневшей дороге, но водителю удалось быстро выровнять автомобиль, и машина вновь уверенно понеслась по ярко освещенной ночной, зимней дороге, непрерывно ускоряя свой ход.

Ярко—красная машина агрессивно догоняла редкие попутные автомобили и вплотную пристраивалась за ними в хвост. Не отпуская клаксон и включив на всю мощь свет дальних фар, Кальянов резко выворачивал, обгонял страдальца, мгновенно уходя вперёд, чтобы теперь уже выскочить перед встречной машиной. Их водители усиленно мигали фарами и сигналили, но Кальянов только хохотал от наслаждения. Он упивался скоростью и мощью машины, полностью ассоциируя себя с ней. Адреналин лез из всех щелей его здорового организма.

– А знаешь, как называется ресторан, где я отмечала свой день рождения? – наклонившись к уху Кальянова и восторженно хохоча, прокричала Старс.

– Меня шофера по Москве возят, я им деньги за это плачу, и я не обязан всё знать, – повернувшись к Старс в ответ прокричал Кальянов.

– Прикольно тебе, ничего знать не надо, только пальцем тыкай куда везти и «нате пожалуйте, господин хороший». А я старалась, думала сегодня вечером посмотришь в какой ресторан тебя пригласила, шутку мою оценишь. Ресторан то «Кальян» называется. Прям по твоей фамилии. Если бы там не заведовал мой знакомый кавказец подумала бы, что это твой ресторан.

– Доживешь до моих лет и моего положения, тоже ничего знать не надо будет! – хохотнул в ответ Кальянов. – А ты, что, тоже с ним спишь?

– Так ради дела я согласна переспать и с саудовским шейхом, – вызывающе оттопырив декольте и глядя в глаза Кальянову, засмеялась Старс.

– А со мной то как? – Кальнов испытующе поглядел на «звезду».

– Так я же сказала, что, если ради дела надо, – усмехнулась в ответ Старс.

– Так я и думал, – отвечая ей такой же усмешкой, Кальянов поглядел в перекрашенные в голубой цвет глаза «звезды». Неживые, искусственные глаза ничего не выражали, только одни губы продолжали держать колкую усмешку.

– Чёрт, а, по—моему, за нами «квадрополи» несутся! Оторвемся от «вшивых»? У моей тачке как раз только вчера знакомые механики «стопкран» вырубили. Так, что нас ни один полицейский не остановит. Надорвётся тормозить! – прокричала Старс и открыв окно машины, показала квадрополю средний палец.

– Твоя машина, тебе и штраф платить, – пожав плечами, ответил Кальянов.

– Ну, и чёрт с ними, с фараонами! Что—то я в жёлтых информационных листках давно не светилась, народ, поди, уже совсем подзабыл своих героев. Проклятые правительственные информационные каналы, из—за них я работаю не на нормальном канале, а в хрен его знает какой помойке, где и подписчиков то полтора человека, да и те старые пердуны—интеллигенты. Мать их всех! – раскрасневшаяся от злости Старс стукнула наотмашь по стеклу дверцы машины.

– Ну, а народ на твоих именинах был от тебя вроде как в восторге? – примирительно сказал Кальянов.

– Это все свои были, да ещё некоторая кучка прикормленных мной журналистов. Они все не в счёт, не на них мой рейтинг строится, а он сволочь катится вниз и не останавливается вот уже целых полгода. Так, что просто надо было пригласить журналюг, чтобы в очередной раз засветиться в листках. Ладно, пусть пожрут нахаляву, чай не обеднею.

– Ну, не бесплатно же ты работаешь? На хлеб с икоркой поди хватает. Вон тачку совсем новую отхватила.

– Да гонорары то зависят от числа подписчиков, а их то как раз раз—два и обчёлся. А кто эти оппозиционные информационные каналы смотрит? Долбанная офисная и домашняя интеллигенция, которым что не пикни поперек власти, всё их в неописуемый экстаз вводит. Вот мол какие мы крутые, никого не боимся, правду матку режем прям в глаза! А где эта правда? Нетути! Тошно от таких камерных импотентов! Дела хочется настоящего, а не пустобрёхства и чтобы действительно толк был от этого дела. А то полтора десятка тупоголовых, ни черта не понимающих, даже в своих семейных отношениях не в состоянии разобраться, а лезут учить как надо правильно жить, пытаются на митингах умно рассуждать о том, как они обустроят родное государство, а кучка купленных демонстрантов с криками и транспарантами им поддакивают и всё это происходит только, когда им власти разрешат поорать. Наорутся и по домам: водку на кухне пить, да власть всласть материть! Толковая идея нужна и серьёзное дело! А то так будем как белка в колесе бегать, а толку пшик!

– Есть одно дело и очень даже настоящее дело, – поглядывая в монитор заднего вида на отстающий квадрополь, начал Кальянов, но резко перешёл на другую тему. – Кажется оторвались, а полицмены наш номер срисовали на все сто. Жди почту или они теперь автоматом штраф со счёта снимают. Я не в курсе, у меня служебная с шофёром и мигалками.

– Ну, и чёрт с ним со штрафами. Заплачу за поездку с ветерком этим крохоборам. Вот только в толк не могу взять. Как же ты смог себе машину с мигалкой оставить и от суда отвертеться? На тебя же в прошлом году уголовное дело вроде открыли? Ах, да, ты же у нас сейчас кандидат в пенсионеры. Тьфу, ты – в президенты и у тебя теперь неприкосновенность до оглашения результатов выборов! Здорово живешь, однако, президентом можешь стать! Мне что ли какой—нибудь кандидаткой куда—нибудь поступить, так, на всякий случай? Ну, да ладно, давай выкладывай, что это за серьёзное дело у тебя намечается? – от нетерпения Старс заёрзала на сиденье автомобиля.

– Доедем, тогда и всё тебе расскажу. Потерпи, уже не долго ехать осталось, – напряженно вглядываясь в летящую под колёса машины серпантина шоссе, ответил Кальянов.

Спорткар вылетел на бешенной скорости за пределы Москвы и направился к новому, модному посёлку, где жили люди, которые себя называли «сливки высшего общества». Поселок стоит аккурат на границе с областью. Вроде, как и Москва, а всё же на природе, кругом тишь векового леса, да ширь голубых гладей нетронутых широких озёр. В тоже время, что может для них и самое главное – посёлок располагается вдали от люмпена, где их покой и злато за очень высоким забором сторожит, по их мнению, очень надёжная и неподкупная охрана.

Глава 7. Богоугодные и не очень богоугодные дела

Ночь в Нью-Йорке прошла неспокойно. Десятки тысяч жителей огромного города прильнули к окнам своих домов. Лавина горящих крестов медленно текла по улицам заснеженного города и всем казалось, что их кресты горят во много раз ярче огней реклам. Чёрная масса с невероятно ярко горящими крестами всё текла и текла и казалось, что этот людской поток бесконечен как вселенная. Вначале никто не понял в чём дело, но потом всё явственнее стала доносится сквозь плотно закрытые окна сильный голос, облачённого в чёрную рясу священника: «Нас уже многие миллионы! Присоединяйтесь и вы получите истинное блаженство единения духа с себе подобными! Уверуйте в Иисуса, как веруем мы, и вам откроются истинные ценности нашего нового мира! Мы своей истинной верой объединим все западные церкви всей планеты и создадим мир справедливости и добра для всех людей, верующих в нашего Иисуса! Присоединяйтесь и уверуйте вместе с нами в единство нашей церкви и Бога, благословившего нашу церковь на великие деяния!». Священник ещё продолжал что—то кричать, но порывы сильного, холодного ветра уже уносили его голос. Полицейский кордон молча и не вмешиваясь в происходящее, безмолвно шёл по обеим сторонам от манифестантов и нельзя было понять отношения блюстителей порядка к происходящему на их глазах.

Информационная компания CNT вела прямую передачу с места событий. Понтифик сидел, облачённый в белую мантию, в обычном плетеном, бамбуковом кресле в летнем саду своей резиденции в Ватикане. Не смотря на холод, здесь под бдительным оком монахов за толстым стеклом несмотря на любые погодные условия росли пальмы и цвели орхидеи. Здесь пахло летом. Великий понтифик помешивал серебряной ложечкой мёд в тонкой, изящной чашке с ароматным горячим травяным чаем. Его запах смешивался с благоуханиями цветов. Понтифик задумчиво смотрел на установленный недалеко большой голографический информационный экран.

– А чего хотят эти люди? – произнёс понтифик, указывая на чёрную массу людей с горящими крестами.

– Лучшей жизни, ваше святейшество. – ответил, сидящий напротив него убелённый сединами священнослужитель, облачённый в тёмную коричневую рясу, с алыми узорами.

– Только и всего? Но для этого же просто надо работать и искренне верить в Создателя нашего, – изумился понтифик.

– Это верно, ваше преосвященство, только эти люди хотят, чтобы лучшую жизнь им принесла новая церковь, а сами они ничего не хотят делать.

– Богохульная мысль. А почему новая церковь?

– Её основатель верит в то, что образованная им новая церковь под названием «Западная церковь» сможет заменить нашу единственно богоугодную церковь. Он убеждает поверивших ему людей, что Ватикан отжил своё время и ему теперь суждено тихо исчезнуть из нашего бренного мира. Так он вещает на своих богохульных проповедях, ваше преосвященство.

– Так он собирается нас разрушить и верит, что его проповеди в этом ему помогут?

– «Западная церковь» получила очень большую финансовую поддержку от господина Макфейна. Этот господин является советником по безопасности президента Соединенных штатов. Господин Макфейн предоставил этой церкви продукты питания, которые по сведениям полученным от наших людей в Соединённых штатах не являются обычными продуктами питания.

– И чем же тогда они являются, эти продукты питания?

– Эти продукты имеют специальную генетическую добавку, которая в американском институте генетики и микробиологии получила название «Активатор вкусовых ощущений». При употреблении таких продуктов у человека создаётся сверхострое ощущение… Я извиняюсь за неуместное употребление этого слова, но все вкусившие этот продукт называют это явление – «истинная благодать». Люди, подвергшиеся воздействию препарата «Активатор вкусовых ощущений», более не помышляют ни о чём другом, как только вкушать этот продукт раз за разом. Поэтому одурманенные подобным продуктом люди готовы идти за человеком, его давшим, в огонь и в воду. И это поверьте, ваше преосвященство, не метафора слова, а теперь уже проза жизни.

– Если это действительно так, то это очень опасно и не только для нас, как церкви, но и для всего человечества, – разделяя слова произнёс понтифик.

– Святая истина в ваших словах, ваше преосвященство – ответил собеседник.

– И что намерена предпринять руководимая вами служба безопасности святого престола?

– Мы намерены взять под контроль развитие ситуации и в случае её осложнения вывести из игры настоятеля церкви святого Николоса. К моему глубокому сожалению наш брат не смог устоять перед искусом золотого тельца и встал на путь предательства нашей истинной веры. Он опоил сатанинской отравою людей, уверовавших в него. Он подменил истинную веру в блаженство человеческого духа, ложной верой в блаженство человеческой плоти, и почитает подобное заблуждение как истинную ценность. Он погубил людей физически и духовно, а подобное деяние наша церковь не имеет права прощать.

– Хорошо, но имейте ввиду, что ложное деяние заблудшего настоятеля церкви святого Николоса наносит непоправимый моральный ущерб нашей церкви и всем её добропорядочным верующим. Необходимо срочно, через канцелярию Ватикана, провести буллу об отрешении настоятеля церкви святого Николоса от нашего лона. Но наблюдение пока не снимайте, так как необходимо выяснить до конца всю подноготную этой богопротивной истории и окончательно пресечь все еретические попытки создания нового святого престола.

– Слушаюсь, ваше преосвященство. Всё будет выполнено надлежащим образом и в кратчайшие сроки. Мои люди уже на месте и неустанно работают для уменьшения пагубности последствий неразумных действий брата нашего.

– Ступайте, да и поможет нам в наших делах праведных наш единый Бог!

Его преосвященство перекрестил своего руководителя службы безопасности святого престола и отпустил его, а сам остался смотреть трансляцию информационного канала CNT. Остывший травяной чай, напоенный ароматным мёдом так и остался стоять в изящной кружке на его столике понтифика.

Глава 8. Макфейн действует

Макфей листал газеты и журналы из огромной стопки, лежащей на журнальном столике. Все как один пестрели сообщениями об огненном ночном шествии братьев «Западной церкви», но все издания советник отбрасывал одно за другим. «Всё не то. Не так надо освещать подобные события. Не так! За что я плачу этим бездарным журналистам. События, которые должны открыть путь к рождению нового мира надо преподносить так, чтобы дух захватывало и ноги сами неслись в новую жизнь. Придётся самому приобрести самые массовые информационные каналы и крутить на них проповеди отца церкви святого Николоса, ток—шоу с участием сенаторов и конгрессменов, моих соратников по партии. Не забыть и толковых финансовых аналитиков. Пусть перед обывателями раскроют весь механизм обогащения нынешней власти за счёт оболваненных налогоплательщиков. Пусть увидят продажность наших государственных чиновников, алчность высших военных чинов. Расшатать этот чёртов карточный домик так, чтобы люди задрожали от страха и стали искать новый путь спасения и тогда в разрушающемся мире люди поймут, что единственная сила, способная их спасти это моя партия «Объединенная национальная партия запада». Тогда люди будут готовы толпами бежать в мою партию и будут голосовать на выборах за меня. Я раздавлю эту сладкую парочку либералов и демократов. Хватит, поправили в своё удовольствие! Натворили столько, что мне и за пятьдесят лет не расхлебать их творчество», – Макфейн в сердцах кинул об стол последний журнал. – «А кстати про пятьдесят лет! Мне то самому уже далеко за пятьдесят, а больше ста лет в светлом уме и здравой памяти ещё никто не проживал. Вот здесь бы, наверное, наш научный червь Стив смог бы мне помочь со своей программой «Здоровый человек»4. Эх упустил его Джеймс. Не зря я его на пенсию отправил. Но помнится, что не так давно мой сын захватил в плен русского лётчика. Ай да парень, молодец, сам того не зная, удружил своему отцу!». Советник взял со стола коммуникатор и набрал номер государственного секретаря США.

– Привет, Джони, как идут дела? – бодро начал Макфейн.

– Извини, Мак, я сейчас нахожусь за пределами Америки и у меня не так много свободного времени, но я всё равно рад тебя слышать. Что стряслось? – спросил собеседник.

– Да ничего особенного. Не беспокойся, я тебя оторву от дел совсем не на долго. Насколько я знаю на днях у тебя будет встреча с русским министром иностранных дел. Верно я помню?

– По календарю эта встреча будет, ориентировочно, где—то через месяц, может полтора, если вдруг изменятся мои планы. Ты, наверное, хотел передать русским привет. Что—то не похоже это на тебя, – засмеялся госсекретарь.

– Да, нет, обойдутся без привета, – усмехнулся Макфейн, – я хочу предложить русскому министру сделку.

– Вот это больше на тебя похоже, настоящий американец «бизнес и только бизнес – ничего личного», – снова усмехнулся собеседник.

– Так вот, я хочу предложить ему обменять русского военного лётчика на Стива Стоуна.

– А кто этот Стив?

– Помнишь в прошлом году от нас к русским сбежал наш учёный, довольно толковый генетик. Ещё тогда была больная шумиха с русским разведчиком, ускользнувшим из сетей ФБР.

– Да, да. Вспомнил, мы тогда ещё по нашим каналам пытались вернуть этого учёного, но, к сожалению, безрезультатно. Русские тогда категорически отказались его отдавать. Видно действительно неплохой учёный.

– Вот я и подумал, а на черта нам этот русский лётчик сдался. Давай его обменяем на более ценную птицу. Всё—таки Стив Стоун наш американец, классный генетик и вроде как от американского гражданства ещё не отказывался.

– А как он может отказаться, если мы поставили перед русскими жесткие условия, чтобы он лично пришёл в наше посольство в Москве и написал собственноручно при нашем сотруднике заявление об отказе от американского гражданства. Мы ведь не можем верить всякой присланной русскими бумажке, – снова рассмеялся госсекретарь. – А рациональное зерно в твоих размышлениях есть. Правда была мысль сделать политическое шоу с этим русским пилотом, но мне кажется, что твоя идея гораздо лучше. Так что попробуем выудить у русских нашего учёного. Думаю, что они захотят спасти своего пилота и в обмен отдадут нам Стива. Тогда заодно и этот неприятный инцидент с вторжением на русскую территорию будет исчерпан, – выговаривающим тоном закончил госсекретарь.

– Да, ладно тебе не такая и большая вина в этом происшествии у моего сына. Можно сказать, что наоборот, показал, что наши авиастроители подсовывают военным лётчикам бутафорию вместо прорывных технологий, просто нагло разворовывают государственный бюджет и вводят военных в заблуждение, результатом чего и стал этот неприятный случай! – кипятился Макфейн.

– Остынь, Мак, я это просто к слову сказал. Лично я против твоего сына ничего не имею, ну захотел парень испытать новую технику, а она подвела. С кем не бывает. А то что твой сын взял в плен русского сейчас действительно нам всем на руку.

– Так поговоришь с русским министром?

– Обязательно, Мак, при первой возможности заброшу удочку и думаю, что удастся вытянуть жирную рыбку. Я действительно считаю это перспективной идеей. К сожалению, мне уже пора, извини, что коротко поговорили. В Америке ещё наговоримся, – закончил разговор госсекретарь.

– Пока, Джони, удачи тебе на переговорах, – ответил Макфейн.

Советник президента положил коммуникатор на стол и с удовольствием потёр руки: «Процесс пошёл, Стив скоро будет в Соединенных штатах и это прекрасно, а насчёт информационных каналов. Решено, покупать и немедленно!»

Глава 9. Операция «Южный крест»

Авианосное соединение Соединенных штатов благополучно завершило дальний переход и приближалась к Аравийскому полуострову, конечной цели своей экспедиции. Два авианосца с группами кораблей сопровождения разделились и взяли на себя контроль морских портов Саудовской Аравии в Красном море и в Персидском заливе. Корабли с морскими пехотинцами пошли в Бахрейн для защиты американской военно-морской базы «Мина Салман» от возможных эксцессов в случае возникновения беспорядков в Бахрейне. Адмирал Хорст оставил авианосец «Бил Клинтон» в Аравийском море, как свой командный пункт и одновременно, как резервный авианосец в случае возможных технических осложнений с другими авианосцами. Авианосное соединение головного корабля развернулось в боевую позицию, а подводная субмарина начала свои манёвры прикрытия эскадры в акватории Аравийского моря. Боевые самолеты трёх авианосцев начали облёт контролируемой американцами зоны. Таким образом авиация, вместе с развёрнутыми в Персидском заливе и в Красном море судами военно-морской группировки американцев создавала клещи, позволяющие охватить практически весь Аравийский полуостров с моря и воздуха и тем самым были блокированы все выходы саудовских танкеров с нефтью. Началась морская блокада Саудовской Аравии.

Король Бахрейна, воспрянув духом от подобных известий, отправил своему Саудовскому визави ответную гневную отповедь на его предыдущее угрожающее письмо. Король Саудовской Аравии пока хранил молчание, он готовил послание к Организации объединенных наций. Сырьевые рынки мгновенно отреагировали на блокаду портов одного из самых важных поставщиков энергоресурсов. Цены за одну ночь подскочили на пятьдесят пунктов и приблизились к трёмстам пятидесяти долларов за баррель. Правительство Соединенных штатов пока игнорировало колебания рынка. Только Макфейн, зная о ситуации на энергетических рынках заранее уже приобрёл достаточное количество акций различных нефте—газовых компаний и теперь ждал благоприятной ситуации для их сброса.

Хорст был очень далёк от биржевых и политических игрищ. Как военного до мозга костей его интересовал в настоящее время только уровень боевой выучки, вверенной ему авианосной эскадры и возможность выполнения боевой задачи по блокированию территории Саудовской Аравии. С этой задачей адмирал справлялся на все сто процентов.

Адмирал из командной башни проводил взглядом очередное звено взлетающих с палубы авианосца истребителей. День прошёл без замечаний и это был последний дневной вылет. Скоро над Аравийским морем опустится тёмная южная ночь и начнутся красивые ночные полёты боевой авиации, подсвечиваемые раздирающими бесконечную черноту неба яркими прожекторами и огнём раскалённых газов, с рёвом вырывающихся из сопла двигателей самолётов. Это зрелище для многих людей является завораживающим и члены огромного экипажа авианосца против своей воли время от времени грешат наблюдением за полётами авиации, что отвлекает их от несения боевой службы и. И так шёл день за днём. Рутина боевых будней. Никаких отклонений, всё штатно и по строгому воинскому распорядку дня.

В это время в далёкой России в морозное утро с подмосковного аэродрома уходил военный грузовой борт, увозящий во Вьетнам оборудование и смену техников для российской военно-морской базы. На аэродром, проводить технический состав. приехал в форме подполковника связи генерал Ефремов. Он обещал приехать проводить своих ребят и не мог не сдержать слово. Провожаемые им специалисты, улетали, как предписано в их командировочных листках: «Для обеспечения проведения профилактических мероприятий на радиостанциях базы флота». Провожающие и улетающие знали, что уже могут больше никогда не встретиться, но лица этих людей были веселы и дружеское похлопывание по сильным плечам друг друга создавало иллюзию, что они расстаются совсем не на долго. Прошли тягостные минуты расставания и военный борт взял курс на Ханой, где ребят уже ждал их новый временный дом – российская атомная подводная лодка. Уже ночью они должны были покинуть российскую военно-морскую базу и уйти вместе с ещё одной подводной лодкой сопровождения к берегам Аравийского полуострова.

Тёмной южной ночью в конце января на малой скорости, чтобы исключить даже самую малейшую возможность своего обнаружения, две российские атомные подводные лодки вошли в воды Аравийского моря и легли на дно вблизи от американской эскадры. До американского головного авианосца «Бил Клинтон» было всего двадцать миль. Совсем немного по морским меркам. Вся излучающая аппаратура на российских лодках была отключена и на боевых постах напряженно вслушивались в шумы Аравийского моря. Пока отлично прослушивался только равномерный пульс сонара головного судна, да иногда корабли сопровождения делали очередные замещения, вызывая всплески в эфире. Вылазку группы специального назначения было решено отложить на пару суток. Необходимо было провести рекогносцировку судов противника, изучить особенности их поведения и определиться с повадками своего главного противника, американской субмарины сопровождения авианосца «Бил Клинтон», которая, пока не ведая того, блуждала где—то совсем рядом от русских подводных лодок.

Пошли третьи сутки нахождения русских подводных лодок по близости с американцами, но они так и не смогли их засечь. Всё было тихо. Главной неприятной особенностью стало то, что на ночь американская субмарина старалась быть по близости от авианосца, что не устраивало группу захвата. Необходимо было рискнуть и чем—то отвлечь американскую субмарину. Решение было одновременно и простым, и сложным. Во время вылазки группы специального назначения подводная лодка сопровождения отвлечёт на себя субмарину американцев и пока ребята будут работать погоняет её по акватории Аравийского моря, а если сможет, то оттянет её подальше, чтобы основная лодка могла выпустить, а потом забрать группу захвата вместе с грузом и уйти из зоны контроля американцев.

Наступила решающий момент и в три часа ночи русские начали операцию «Южный Крест». Подводная лодка сопровождения начала медленный подъём и уход от основной лодки. Манёвр, благодаря особенностям конструкции лодок, удалось провести незаметно для американцев. Уйдя на безопасное расстояние, лодка сопровождения включила сонар. Американская субмарина себя долго ждать не заставила. Её реакция была быстрой, и она пошли на разворот, включаясь в увлекательную игру с русской подводной лодкой – «гонка на выживание». Русские специально немного выждали, изображая растерянность и пошли в сторону Индийского океана, уводя американскую субмарину подальше от основной лодки. Расстояние между подводными кораблями составляло около тридцати миль и русские старались не давать американцем сократить это расстояние. Сколько они смогут продержаться в этой гонке выживания экипаж русской лодки не знал, но они старались продержаться как можно дольше и не дать американской субмарине вернуться к авианосцу раньше времени.

Увлечённые погоней американцы ушли. Лодке сопровождения удалось увлечь за собой не только их субмарину, но и противолодочный самолёт, вместе с самолётом радиотехнической разведки. Задача основной подводной лодки упростилась, и она стала потихоньку подниматься, чтобы выпустить группу захвата.

Облаченные в темно—серые акваланги группа ушла на небольшой глубине в сторону американского авианосца. Вперёд их тянули такого же цвета ручные миниатюрные лодки, поэтому где—то через час группа подплыла к корпусу американского авианосца. Теперь предстояла сложная задача подняться на борт и выкрасть адмирала. Свой человек из группы кораблей сопровождения авианосной эскадры ещё до отхода авианосной группировки в поход сообщил местоположение каюты адмирала. План судна у группы специального назначения был отработан во всех деталях и теперь осталось дождаться начала взлёта очередной группы истребителей, чтобы под шумок начать подъём на судно. Но для начала нужно установить местонахождение группы оперативного реагирования, которая занимается непосредственно охраной корабля.

– Давай, Серёга, выпускай «Комара», – приказал командир группы.

– «Комар» пошёл, командир, – ответил Сергей и задрав голову сопроводил взглядом небольшой, беззвучный летающий аппарат—разведчик, выпущенный им из ранца.

– Да вижу, «Комар» включился, – ответил командир, наблюдая на стёклах маски развернувшуюся панораму палубы авианосца.

– Вот и наши клиенты гуляют, наверное, нас ищут, – усмехнулся Сергей.

– Пусть поищут, теперь мы знаем их любимые места обитания. Остаётся дождаться начала авиашоу и тогда у нас будет достаточно времени. Пока они посадят самолёты и освободят палубу для следующей эскадрильи, я думаю, целый час пройдёт.

Через двадцать минут вокруг оглушительно загрохотало. Началась очередная ротация авиации на палубе авианосца. Заходили на посадку вернувшееся из патрулирования звено истребителей и их убирали на нижнюю палубу.

– Ну с Богом, пошли ребята! А Ты Петро остаёшься нас прикрывать, ну и за главного сторожа имущества остаёшься. – с улыбкой приказал командир.

– В следующий раз я не останусь, пусть Васька сторожит! – проворчал Петро.

– Разговорчики в строю! – усмехнулся командир и быстро стал догонять своих.

– И где он тут строй нашёл, – тихо прошептал Петро.

– Я всё слышу, отставить ворчание! – раздался голос командира в наушниках.

Петро проводил взглядом тройку верхолазов, которые постепенно превращались в маленькие точки, уходя вверх по нависающей над ним тёмно—серой громадиной корпуса авианосца. Липучки работали на отлично и скоро группа стала похожа на мурашей. Прошли тягостные минуты ожидания, и вся троица благополучно скрылась на палубе авианосца. Петро с облегчением перевел дух, значит скоро ему принимать груз.

«Комар» давал группе упреждающую визуальную информацию и это позволило быстро и без эксцессов пройти весь маршрут. Небольшая заминка произошла почти у самой каюты адмирала, когда почти лоб в лоб попался кок с подносом еды для адмирала. Его благополучно перехватили, даже не дав выронить из рук поднос с ужином. Кока замаскировали в уединенной, тёмной нише отдохнуть, вколов ему усыпляющую и стирающую из памяти последние пять минут жизни инъекцию.

– Пусть отдохнет, а то, наверное, замаялся за день их хлопец со своими пирожками. Мне бы его работу! – с серьезным видом, глядя на отдыхающего кока, грустно сказал Василий.

– Не умничай, Василий, бери его робу, поднос и дуй к адмиралу изображать кока. Смотри поаккуратнее с дозой, нам его ещё под водой на лодку тянуть придётся. Нельзя допустить, чтобы он очухался в воде. Давай вперед, а мы прикроем тебя на выходе из каюты адмирала, – дал указание командир.

– Всё будет сделано, командир, аккуратно, как на высших курсах, – ответил Василий

– Ты, Гриша, слева я справа. Пошли!

Василий поправил на себе наряд кока и постучал в дверь каюты адмирала Хорста.

– Войдите, дверь не заперта, – раздался уверенный командирский голос из—за двери каюты.

Новоиспечённый кок сплюнул через левое плечо, посмотрел на потолок, мысленно помолившись и открыл дверь. Быстро окинув взглядом каюту, Василий переступил порог и наклонившись из—за своего не дюжего роста, вошёл в каюту. У дальней стенки в ослепительно белом адмиральском кителе сидел не молодой, но по всей видимости ещё сильный мужчина и похоже, что не малого роста. «Придётся повозиться», – подумал про себя Василий.

– Доброй ночи, сэр. Ваша еда готова и мне приказали вам её доставить, – произнёс Василий, стараясь использовать более длинную фразу, чтобы иметь возможность подойти как можно ближе к адмиралу.

– Поставьте поднос на мой столик и можете быть свободным, – окинув быстрым взглядом пришедшего кока, адмирал кивнул на небольшой столик, расположенный рядом с его креслом.

– Слушаюсь, сэр, – ответил кок и подошёл ещё ближе к адмиралу.

До адмирала осталось пара метров, и задача Василия явно упрощалась. В левой руке он держал поднос с едой, а правая была покрыта белой салфеткой, скрывающей пневматический шприц с инъекцией. Василий начал ставить поднос на стол адмирала, одновременно загораживая действие правой руки. Поднос встал на стол, и Василий резким движение сдёрнул салфетку с поставленного подноса, чтобы отвлечь внимание адмирала. Он отвлёкся от чтения книги и посмотрел на поставленный поднос, но тут за его спиной запищал селектор и происходящее в каюте адмирала стало слышно вызывающему абоненту. Василий замер и стал слушать разговор.

– Адмирал Хорст, это командир авианосца. Субмарину русских удалось отогнать на 86 миль. Дальше наша субмарина преследовать не стала, не хочется оставлять эскадру без подводного прикрытия. Что будем делать: пытаться дальше отогнать русских или приказать командиру субмарины возвращаться?

– Пусть наши ребята до утра присмотрят за русской лодкой, а с рассветом нашей противолодочной авиации будет уже легче играть с русскими в кошки мышки. Так что ждите до утра, командир, – приказал адмирал.

– Слушаюсь адмирал! – ответил командир авианосца и отключил связь.

– А вы почему ещё здесь, матрос? – адмирал обратился к коку.

– Извините меня, сэр, но у меня к вам личная просьба, – ответил Василий.

– Какая ещё просьба, матрос? – недоуменно поднял бровь адмирал.

– У меня есть младший брат и он просто грезит морем и адмиралами флота. Он очень хочет поступать в военно-морскую академию и тоже стать адмиралом, поэтому он просил меня привезти, если получится конечно, автограф боевого адмирала. Мне к сожалению, ещё пока не удавалось так близко, как с вами, увидеться с действующим адмиралом. У меня под салфеткой даже ручка с открыткой приготовлена, – начал сочинять на ходу Василий.

– Лучше я своей напишу, парню. Ему будет прият…

Адмирал не успел договорить. Острая игла пронзила крепкую шею. отвернувшегося за ручкой адмирала, и инъекция погрузила его в длительный сон. Он даже не будет помнить, как его взяли. Инъекция сотрет из памяти неприятные для него минуты.

При отходе группе пришлось погрузить в сон еще двоих матросов из экипажа авианосца. Им повезло оказаться в неправильном месте и в неправильное время. Но теперь это уже не имело никакого значения. Группа с грузом уже ушла.

Через неделю адмирал Хорст находился уже в следственной тюрьме ФСБ России, а командир авианосца и руководитель группы быстрого реагирования были задержаны и доставлены в Соединённые штаты для дачи показаний.

Соединенные штаты решили пока громко не афишировать пропажу адмирала Хорста, но тем не менее проводимая у берегов Саудовской Аравии ВМС США демонстрация силы оказалась под угрозой срыва.

Глава 10. Интервью Кальянова

Автоматические ворота пришли в движение, едва спорткар Кати Старс слегка притормозил перед высоченной оградой в коттеджный посёлок. Местом, в котором проживала владелица престижного ярко-красного автомобиля.

– Вооон к тому маленькому, скромному домику, – произнесла Старс, показывая на четырехэтажный рядный дом. – Левая секция моя.

– А ты мне за дорогу все уши прожужжала, что бедствуешь. Голодных деток кормить нечем! – усмехнулся Кальянов, выходя из машины оглядывая дом «звезды». – Метров на семьсот потянет?

– Бери выше – десятсотпятьдесят! – довольная от произведенного эффекта, растягивала слова Старс. – А детей я просто ненавижу! Терпеть не могу!

– Ну, это и понятно. У тебя то их быть и не может, благодаря весьма бурной молодости, – усмехнулся Кальянов.

– А это тебя никаким боком не касается! Понял! Не лезь в мою жизнь! Я тебе не указываю, как тебе жить! – агрессивно сузила глаза Старс.

– Да, ладно тебе! Не кипятись, у кого в молодости чего не было, о чём и потом вспомнить тошно. Не зря ведь говорят: «Кто старое помянет, тому глаз вон!», – засмеялся Кальнов.

– «А тому, кто забудет – оба!», – проворчала Старс. – пошли уж умник, раз приехали оттягиваться нечего из себя святошу корчить и схватив Кальнова за шею, приложила чип к кодовому замку.

И парочка из «сливок высшего общества» оттянулась по полной программе. На утро они с трудом помнили, что делали и чем занимались. Уборка разбросанные по всему дома отдельные предметы одежды и множества разбросанных по разным этажам пустых бутылок могла и подождать, но вот сведённые в кучку глаза нужно было срочно разводить в разные стороны, ибо через пару часов начиналась съёмка ток—шоу Кати Старс с участием Михаилом Кальяновым. Времени оставалось мало и Старс разъяренной фурией носилась по огромному дому в поисках подходящего наряда, а Кальнов в гордом одиночестве на не менее огромной кухне, забравшись на высокий табурет бара, в полном отрешении от бренного мира, сосредоточенно через трубочку сосал винный коктейль и закусывал большим солёным огурцам. Огуречный рассол стекал с его толстых пальцев и капал на стойку бара, но Кальянов не обращал на это ни малейшего внимания. Он не признавал химический способ отрезвления своего могучего организма и предпочитал ему незатейливый народный.

– Что сидишь!?, – с криком подлетела к нему Старс. – Скоро съемки, а он коктейль посасывает.

– Мне так было хорошо, пока ты не пришла, – скривил лицо Кальянов. – Тише, и так голова трещит по швам.

– Меньше пить надо было, – зло сказала Старс. – На, выпей таблетку, будет легче.

– Нее, у меня народный способ. Я что, не народ? И хватит мной помыкать! Я кандидат в президенты! – рассвирепел Кальнов и резко оттолкнул положенную на стол таблетку..

– Ладно народ—президент. Через пару часов своему народу и объяснишь, что ты от него хочешь и что ты ему дашь. А я пошла, мне еще себя в порядок надо привести, чтобы достойно представить народу его будущего правителя, – сказала Старс и побежала к лестнице.

– А твоему народу, я вот, что должен! – прокричал Кальнов и показал в след Старс две увесистые дули своих огромных ручищ. – Это они мне должны ботинки лизать, за то, что я их вытаскиваю из дерьма долбанной российской жизни!

– Давай, собирайся спаситель народа! – крикнула с лестницы Старс. – Студия нас ждать не будет, мы её сняли всего лишь на два часа!

В назначенное время спасители народа были уже в небольшой студии. Старс, закинув ногу на ногу в облегающем серебристом платье с глубоким разрезом, сидела на ярко—красном диване, в тон своей губной помаде, за низким столиком, рядом с угрюмым, безуспешно пытавшимся сосредоточиться Кальяновым.

– Расслабься, Кальянов, нас ещё не записывают. Да не бери ты в голову понатыканную здесь технику. Не всё так страшно, как ты думаешь, не бойся! – раскачивая ногой, уговаривала «звезда».

– А я и не боюсь, хреново мне очень, понимаешь? – почти, что жалобно простонал Кальянов.

– Я тебе уже говорила, меньше пить надо, Миша, – насмешливо ответила Старс.

– Да не скули, лучше дай чего-нибудь, – Кальянов посмотрел просящим взглядом и отвернулся.

– Подожди, я сейчас, – ответила Старс

Она достала из сумочки большие, белые таблетки и кинула в стакан с водой. Таблетки с шипением растворились и Старс протянула стакан Кальянову. Он поморщился, но стакан взял и большими глотками осушил его. Старс отнесла пустой стакан и вернувшись, снова уселась рядом с Кальновым.

– Сейчас полегчает и минут через десять начнём. Как—то за нашим делом нам, так и не удалось поговорить о твоём деле, – ухмыльнулась получившемуся каламбуру Старс.

– Мне американцы предложили спонсорскую помощь, – начал Кальянов.

– Это не новость. Они всегда нам помогали в нашей бестолковой драчке с властями.

– Да, нет. Сейчас всё будет по—другому. Есть у них один пронырливый человечек, который все время норовит скинуть действующую власть в нашей стране. У него уже были попытки, но пока неудачные. Так вот, теперь он решил идти по—крупному и у себя в стране стать президентом.

– Ну и станет он у себя за большой лужей президентом, а нам-то какая от этого выгода?

– Выгода в том, что он собирается объединить весь западный мир в единое государство. Представляешь себе – США, Канада и вся Западная Европа станет одним большим целым!

– И, чёрт с ними, пусть объединяются, пока не поздно, а то на них Китай давно зубки точит. Так хоть не окочурятся от страха, – усмехнулась Старс.

– Да ты просто не понимаешь. Этот мужик собирается владеть всем миром и, по—моему, у него это может получиться!

– Нашёлся мне, новый завоеватель. Были уже такие: и Наполеон, и Гитлер. А где они теперь? – спросила Старс и заглянув под диван, развела руки в стороны. – Испарились, наверное, чего—то я их здесь не наблюдаю!

– Не так примитивно. Он не собирается никого захватывать насильно. По его мнению, нынешние правители Америки не учли ошибок Гитлера. Не надо было идти завоёвывать и тем самым губить свой народ. Надо дать народу сопредельных государств самим принять идею вхождения в Западный союз, – с ухмылкой ответил Кальянов.

– Ну и как мы будем в него входить, – «звезда» скептически посмотрела на Кальянова.

– Элементарно, Ватсон, через националистические движения. В каждом государстве есть свои националисты и, если дать им возможность придти к власти, почему потом не бросить клич: «Националисты всех стран объединяйтесь!». Разве не слышала о таком лозунге? – ехидно спросил Калянов.

– Немного в другом контексте слышала, – ответила Старс и отвернулась в сторону. – И тебе совсем не страшно?

– А чего мне бояться! Мы руководители. Это пусть у холопов чубы трещат, – рассмеялся Кальянов.

– И как ты себе это представляешь?

– Это не я, а один очень влиятельный американский дедок предложил деньги и хорошую, но простую идею – как сделать из рассеюшки нормальное, западное государство.

– Но если в России придут к власти националисты, государство потонет в крови, могут миллионы людей погибнуть и тебе их не жалко?

– А что это быдло жалеть. Это у пчёлки «жалко», а я им не пчёлка! Они большего и не заслуживают, как только быть удобрением истории, – ухмыльнувшись, Кальянов посмотрел в глаза Старс. На этот раз в их самой глубине он увидел страх и остался доволен увиденным. – Не ссы подруга, я тебе не дам погибнуть. Рядом будешь – моим пресс—секретарём! Ну, где тут твои операторы? Давай, с народом общаться буду!

Старс со страхом посмотрела на только недавно корчившегося от перепоя, а теперь почувствовавшего себя значительно лучше и уже вальяжно развалившегося на ярко—красном диване Кальянова. Кандидат в президенты на ярко—красном фоне у «звезды» вызывал теперь другие, не совсем приятные ассоциации, но уже зажгись яркие софиты, наезжали видеокамеры и на лицо «звезды» наплыла натянутая, дежурная улыбка и годами отрепетированная фраза пошла на запись очередного шоу. «Добрый вечер, наши дорогие зрители за информационными экранами и дорогие гости в нашей студии. Мы начинаем нашу увлекательную беседу с кандидатом в президенты Российской федерации Михаилом Кальновым! Поприветствуем стоя нашего уважаемого, дорогого гостя!», – переходя на исступлённый экстаз прокричала «звезда шоу бизнеса». Рука ведущей сама рвалась вскинуться в приветствии нового претендента на пост властителя, но «звезда» мужественно преодолевала сей порыв. Шоу для народа началось.

Глава 11. Равновесие

Две службы безопасности Ватикана и России, не сговариваясь друг с другом, начали независимо противодействовать советнику безопасности Соединенных штатов Макфейну..Ватикан боролся за целостность Христианского мира, во главе которого он стоял и ни в коем случае не хотел допустить появление нового церковной власти. Россия просто боролась за свое существование. Она не могла допустить объединения запада под знамёнами национализма, который неминуемо столкнул бы мир к внутригосударственным кровавым разборкам, с высокой вероятностью начала ядерного мирового противостояния всех против всех. Всё это генералу Ефремову удалось узнать от адмирала Хорста после того, как группа специального назначения доставила его в Москву, но на откровения пленённый адмирал снизошёл далеко не сразу.

Найти общий язык с адмиралом долгое время никак не удавалось. Хорст долго отмалчивался и по его лицу было видно, что он мысленно находится далеко от мест своего заключения. Но лёд недопонимания был сломлен, когда специалисты по психологии предложили попробовать дать возможность адмиралу Хорсту пообщаться с правнуками людей, лично знавших его деда. Они говорили меж собой подолгу и причём на родном для Хорста немецком языке и было видно невооруженным взглядом, что разговор на немецком ему доставлял большое удовольствие и адмирал с каждой беседой всё больше и больше начинал прислушиваться к тому, о чём ему рассказывают эти люди. Он постепенно стал вникать в смысл сказанного. Люди приходили на встречу с Хорстом со старыми записями и пожелтевшими фотографиями своих прадедов, с видами различных мест в мирной и военной Германии.

На второй неделе адмирал Хорст сам предложил встретиться с генералом Ефремовым. Встреча двух ветеранов службы, которых разделял барьер вражды и недопонимания к счастью был успешно разрушен. Возраст и жизненный опыт помогли им понять друг друга и на третьей встрече адмирал упомянул о советнике президента США Макфейне. Постепенно Ефремов узнал много нового для себя об этом человеке. Генералу уже приходилось ему противостоять на территории России, но видимо господин Макфей не успокоился и затеял новую опасную игру. Это был несомненно последний шанс Макфейна. Вернувшись в свой кабинет Ефремов вызвал к себе начальника первого отдела. Владимир не заставил себя долго ждать и вскоре он сидел напротив генерала.

– Ты, Володя, наверное, уже читал протоколы допроса нашего гостя?

– Так точно, товарищ генерал.

– Хорошо, но в них отражено не всё о чём нам поведал адмирал Хорст.

– Что именно вы имеете ввиду, Александр Сергеевич?

– Хорст рассказал, что Макфейн рвётся к власти в Соединенных штатах.

– Это было отражено в протоколах.

– Но там не было упомянуто, что он опять начал применять «Активатор вкусовых ощущений» для привлечения новых прихожан во вновь создаваемой церковной власти, которая должна будет подменить власть Ватикана.

– У нас хорошие отношения со спецслужбами Ватикана и мы часто обмениваемся различной полезной для обоих сторон информацией, – сказал Владимир. – Мне, кажется, что мы сможем поделиться этой информацией с нашими коллегами в Ватикане.

– Это можно им сообщить, но главное, что наш старый знакомый хочет устроить в нашей стране приход к власти националистов, – с негодование произнёс генерал.

– И каким образом он хочет это осуществить?

– Макфейн видимо не рассчитывал, что его ближайший соратник адмирал Хорст попадёт в наши руки и он подробно делился с ним своими планами, а теперь это нам на руку. Помнишь прошлогоднее дело по бывшему теперь заместителю премьер министра Михаила Кальянова.

– Конечно, хорошо помню это дело.

– В прошлый раз нам не удалось для суда собрать строгую доказательную базу и американцы, естественно, не подтвердили наличие счетов за границей у Кальянова, кроме того прямых распоряжений о развале продовольственной компании он никому не давал из прокуратуры, таможне, санитарной инспекции и налоговикам не давал. В итоге он белый и пушистый, а мы незаслуженно обидели достойного человека. Закономерно, адвокатам удалось успешно развалить его судебное дело. Теперь он баллотируется на пост президенты страны и вчера на всю страну показывали его выступление на оппозиционном информационном канале, где он учил как надо обустраивать наше родное отечество, – взволнованно закончил генерал и налил себе стакан холодной воды.

– Ловко конечно он нас обвёл.

– Не он нас обвёл, а мы недостаточно подготовились к судебному разбирательству. Это серьёзная наша промашка и над ней надо как следует поработать, _ сказал генерал и потёр виски.

– Но времени у нас было в обрез и надо было быстро реагировать. Главное, что сорвали планы Макфейна.

– Это всё отговорки, Володя, задумчиво проговорил Александр Сергеевич. – Кстати, о Макфейне. Он опять ставит на Кальянове и теперь он надеется, что его ставленник возглавит в России националистическое движение, придёт к власти и присоединит наше государство к его будущим Соединенным штатам Запада. Не больше и не меньше.

– Это же может спровоцировать гражданскую войну в России, в ядерной державе, – недоуменно поглядел на генерала Владимир Григорьевич.

– А это его не волнует. Чем хуже для нас, тем лучше для него. Он считает, что, если развить националистическое движение в России, она сама, без военного противостояния с Западом, объединиться с ним. И не только Россия. Все страны с националистами во главе сами будут давиться в очереди за честь быть принятыми в объединенное западное государство. Таким образом возникнет новая всемирная империя западного мира с Макфейном во главе и с объединёнными людскими и природными богатствами. Тогда англосаксы, по его мнению, через националистов—единомышленников всех присоединившихся стран будут управлять миром и даже Китай в этом случае не будет серьёзной помехой для дальнейшего развития западного мира.

– Серьёзный попался противник, но ведь сейчас, когда он ещё не закончил формирование своего государства, ему можно противопоставить мощную информационную атаку. У нас есть все материалы по его деятельности как на территории США, так и за рубежом. Фактически он играет на грани фола и причём, к его несчастью, и на собственной территории, в родных ему Соединённых штатах, и я более, чем уверен, что если мы предоставим информацию об антигосударственном заговоре господина советника президента США, властям Соединённых штатов, то они живо заинтересуются его противозаконной деятельности. Ведь здесь прямая угроза государственных устоев Соединенных штатов, – сказал полковник.

– Вот, примерно, это я и хотел от тебя, Володя, услышать. Хватит нам с американцами в такой взрывоопасной ситуации в кошки—мышки играть. Пора им открыть истинное лицо их высокопоставленного чиновника. И ещё, пусть Руди по своим старым каналам выйдет на своего бывшего босса в США. Мне помнится у этого американца остались очень хорошие отношения с нашим парнем. Пусть Руди подбросит его газете материал о нечистоплотных делах Макфейна в Венуэлле, попытке организовать подобное в России Пусть расскажет, с конкретными фактами на руках, об использовании «Активатора вкусовых ощущений» на территории США. Расскажет, как распространяли продукты с «Активатором вкусовых ощущений» среди прихожан. Как Макфейн через настоятеля церкви святого Николоса отравлял людей своими продуктами с активатором. Объясните американцам откуда вдруг у небольшой, мало кому до этого известной церкви появилось столько много сторонников. Я думаю Ватикан не будет против, если мы немного поможем ему с разоблачениями вредоносной для них организации.

– А что делать с адмиралом Хорстом?

– Здесь уже дело яснее ясного. Адмирал нам оказал неоценимую помощь, и я полагаю, что он осознал врывопасность деятельности господина Макфейна для всего человечества. Он хотел изменений в своей стране, верил, что Макфейн поможет стране развиваться дальше. Здесь на мой взгляд сыграл свою отрицательную роль отсутствие у адмирала общения с противоположной стороной военного конфликта во время второй мировой войны. Он вырос исключительно на дневниках своего прадеда и не смог ощутить страдания многих сотен миллионов людей, по которым война прошлась гусеницами танков. Он читал записки учёного сначала пригретым фашистами, а потом американцами. Его дед не видел страдания людей, переживших концентрационные лагеря. Адмиралу удалось немного пообщаться с другими немцами, и я надеюсь, что это будет ему на пользу. Пусть, с Богом едет в свои Соединенные штаты и помнит о чём мы здесь говорили. Так что выходите на наш МИД и пусть они по своим каналам предложат американцам обмен их адмирала на нашего майора. Думаю, что это будет весьма равноценный обмен. Стоит ведь русский майор американского адмирала? – улыбнулся генерал.

– Я тоже думаю, что наш майор того стоит! Да и самих американцев эта история чему—нибудь научит! – ответно улыбнулся начальник первого отдела.

Через пару недель, после тщательных проверок, главный редактор газеты «Морнинг Рипорт» опубликовал статью о советнике по безопасности господине Макфейне. Советник подал на редактора газеты в суд за предумышленное оскорбление чести и достоинства должностного лица. Суд рассмотрел дело, по результатам которого дело было переквалифицировано в дело о государственном заговоре с организацией преступной группы среди гражданских и военных лиц. Дело приняло весьма скандальный оборот, по которому были привлечены большое количество высокопоставленных чиновников, сенаторов, конгрессменов и высших офицеров. После этих событий Соединенные штаты в кратчайший срок рассмотрели предложение Российской федерации об обмене военнослужащими, временно попавшими на чужие территории и приняли положительное решение. Адмирал Хорст был депортирован в США, где его поместили в следственную тюрьму, а майора Корниленко в аэропорту Москвы встречали как героя тысячи горожан. Счастливый майор улыбался весеннему мартовскому солнцу.

Эпилог

Зазвенели ключи в замке дверей тюремной камеры и на пороге показался молодой, высокий, розовощёкий охранник с дубинкой—электрошокером в левой руке. Он немного постоял в проёме двери, изучая внешний вид заключённого. Потом удовлетворённо щёлкнул дубинкой по правой ладони и почти не открывая рот произнёс: «К вам адвокат, сэр. Попрошу вас на выход!» Макфейн, сидящий за пустым столом и глядящий на закрытое решёткой окно под самым потолком камеры, медленно повернулся к вошедшему и так же медленно встал на ноги. Осмотрелся так как будто он только сейчас попал в эту камеру и пошёл на выход. Охранник отступил в сторону, пропустил Макфейна вперёд и пошёл вслед за сгорбленным, обветшалым стариком. У комнаты свиданий охранник остановил бывшего советника, открыл дверь и впустил заключённого во внутрь.

– У вас всего десять минут, – произнёс охранник и закрыл за собой дверь.

– Доброе утро, мистер Макфейн. Как себя чувствуете?

– Доброе, доброе. Кто его знает доброе ли оно.

– Не надо впадать в депрессию, мистер Макфейн. Я приложу максимум усилий, чтобы вам смягчили меру наказания. Вчера было подано прошение об улучшение условий содержания под стражей. Обещали рассмотреть мою просьбу в самое ближайшее время! – зачастил адвокат.

– Не юли, я же чувствую, что у тебя есть более важная новость, – скрипучим, равнодушным голосом очень старого человека произнёс бывший советник.

– Вы правы, мистер Макфейн, у меня действительно есть новость, но она, к моему глубокому сожалению, очень для вас неприятная.

– Давай напрямую, что сегодня мне принес? – резко оборвал адвоката Макфейн.

– Вот, – потупив взгляд, произнёс адвокат и выложил на стол перед сидящим за ним Макфейном фотографии.

Макфейн сначала не понял, что на этих фотографиях отображено, но, когда сознание восприняло увиденное, дрожащие, морщинистые, старческие руки схватили фотографии и приблизили почти вплотную к подслеповатым глазам. Неконтролируемые ручьи слёз стекали по впалым щекам и капали на бумагу, размывая изображение. Макфейн поднял на адвоката беспомощный взгляд.

– Когда? – это было единственное, что мог произнести дрожащими губами бывший советник.

– Вчера ночью, у себя в кабинете на втором этаже генерал застрелился из личного пистолета. Его жена и ваша внучка спали, поэтому обнаружили тело вашего сына только утром. У миссис Кэрри была обширная истерика и её пришлось временно поместить в неврологическую клинику. Я надеюсь, что с ней будет всё в порядке и её скоро выпишут. Вашу внучку, мисс Джоули мне пришлось на время пребывания миссис Кэрри на лечении отдать в детский приют. Я там лично всё проконтролировал и потребовал самого тщательного ухода за девочкой.

Бывший советник, основатель новой американской партии, которая по его замыслам должна была стать прародительницей нового мирового порядка, уже совершенно не слушал речь своего адвоката. Его остановившийся взгляд был устремлён на газету, выложенную адвокатом на стол вместе с фотографиями тела сына. Крупными буквами заголовок газеты извещал своих читателей о том, что в России на президентских выборах с большим отрывом победил действующий президент.

Говорят, что есть примета, по которой все пожелания, загаданные в Рождественскую ночь, исполняются, но в момент обращения за помощью к высшим силам люди забывают один немаловажный момент – пожелание человека не должно противоречить замыслам самих высших сил. Забывший это простое правило не получает, ничего или получает, но совсем не то, чего он ожидал. Советник президента, загадавший своё пожелание в рождественскую ночь не посчитался с их пожеланиями и получил то, что получил. Ему было невдомёк, что на этот раз их желанием было сохранять пока, пусть очень хрупкий, но всё же мир на этой грешной планете. Но кто может знать, что будет с нашей планетой в следующий раз?

Послесловие

Все действующие лица, имена и фамилии, прозвища, а также обстоятельства, места и время событий, как и название различных компаний и любых других объектов, научных опытов, описанные в настоящем рассказе, является безусловно совершенно случайным вымыслом автора и к нашей настоящей действительности не имеет никакого отношения.

Словарь терминов и сокращений

Агент—нелегал под прикрытием – нелегально действующий сотрудник разведки, использующий официальные или неофициальные документы страны пребывания.

АНБ – агентство национальной безопасности США. Основной профиль работы – радиотехническая и электронная разведка.

«Глушилка» – радиотехническое средство постановки помех в звуковом или радиодиапазонах (жаргон).

Закладка—ретранслятор – автоматизированное радиотехническое средство обеспечения радиосвязи агента с разведцентром. Устройство обеспечивает агенту—нелегалу радиосвязь с повышенной защищённостью от возможного наземного перехвата.

«Жучок» – устройство записи аудио и видео сигнала. Устанавливается обычно спецслужбами для контроля за действиями объектов наблюдения. Возможно установление как стационарное в помещениях, так и на самом объекте наблюдения, его одежде или монтируется в его личных принадлежностях (жаргон).

«Квадропуль» – малогабаритное автоматизированное устройство воздушного контроля дорожного движения.

«Комар» – особо малогабаритное летающее устройство для ведения скрытного аудио и видеонаблюдения.

«Полог» – радиоэлектронное устройство подавления колебаний высокочастотных излучений, которое обеспечивает отсутствие отражение радиоволн излучаемых локационных станций (фант.).

«Прослушка» – выражение обычно применяется к аппаратуре аудиоконтроля объекта наблюдения.

Радиопеленгатор – комплекс аппаратуры для определения местоположения радиопередатчика агента.

СВР – Служба внешней разведки Российской Федерации.

Служба наружного наблюдения – специальное подразделение, в задачу которого входит аудио и визуальное наблюдение за объектом.

«Стопкран» — электронное устройство принудительной остановки двигателя автомобиля в случае нарушения правил дорожного движения.

«Тепловизор» – прибор для визуального наблюдения в инфракрасном диапазоне частот.

«Топтун» – сотрудник службы наружного наблюдения (жаргон).

ФБР – Федеральное бюро расследований США.

ФСБ – Федеральная служба безопасности РФ.

ЦРУ – Центральное разведывательное управление США.

Примечания

1

Стюарт Л. Мюррей. «Теорияанглосакского расового превосходства».

Content

Последний шанс
Эдгар Крейс

Часть первая Гений и Злодей

Глава 1. Лаборатория

Глава 2. Встреча с Эмили

Глава 3. Заказчик

Глава 4. Джеймс

Глава 5. Стив

Глава 6. Макфейн

Глава 7. Руди

Глава 8. Москва

Глава 9. Сомнения инспектора

Глава 10. В отеле

Глава 11. Вокруг Стива

Глава 12. Визит Стива

Глава 13. Кальянов

Глава 14. Джеймс идёт по следу

Глава 15. Макфейн нервничает

Глава 16. Прогулка на яхте

Глава 17. Приезд Макфейна в Венуэллу

Глава 18. Совещание в Москве

Глава 19. Беспорядки в Венуэлле

Глава 20. Разговор Руди со Стивом

Глава 21. Разговор с Аланом

Глава 22. Макфейн в Москве

Глава 23. Эмили и Алан

Глава 24. Побег

Глава 25. Пресс-конференция в Москве

Часть вторая Путь диктатора

Глава 1. Что было – что будет

Глава 2. Адмирал Хорст

Глава 3. Генерал Ронни Макфейн младший

Глава 4. Соратники Макфейна

Глава 5. Москва, Лубянка

Глава 6. Вечеринка Старс

Глава 7. Богоугодные и не очень богоугодные дела

Глава 8. Макфейн действует

Глава 9. Операция «Южный крест»

Глава 10. Интервью Кальянова

Глава 11. Равновесие

Эпилог

Послесловие

Словарь терминов и сокращений

Примечания