Стаднюк Иван

Следопыты

Иван Стаднюк

СЛЕДОПЫТЫ

©   http://kompas.co.ua  — україномовна пригодницька література

Художник В. Г. Белкин

СЕРЖАНТ ПЛАТОНОВ

Он явился к начальнику штаба полка капитану Неверову и представился:

— Сержант Платонов. После лечения в госпитале прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы.

Начальник штаба прикрыл газетой карту с нанесенной обстановкой и только тогда бросил пытливый взгляд на сержанта, заслонившего вход в блиндаж. При тусклом свете гильзы-коптилки рассмотрел кряжистую, плотную фигуру. Шинель сильно поношенная, но не мятая, и складки за поясом старательно расправлены; сапоги чистые, даже блестят, словно на улице не ранняя весна, не грязь по колено.

Сержант заметил хозяйский придирчивый взгляд капитана и еле заметно улыбнулся. Широкое, чуть скуластое лицо Платонова словно просветлело, а глаза посмотрели из-под нависших рыжеватых бровей более открыто и уверенно. На губах начальника штаба тоже промелькнула улыбка — скупая, сдержанная. Это означало, что он остался доволен первым знакомством с вновь прибывшим.

Сержант подал свои документы. Неверов внимательно прочел их.

— Снайпер?

— Так точно, товарищ капитан.

— В свой полк не удалось вернуться?

— Не удалось… Дело наше солдатское.

— Правильно. Зачислим вас в снайперскую команду.

— Благодарю, товарищ капитан

* * *

Некоторое время сержант Платонов, как новичок, осваивался с обстановкой, с местностью, изучал передний край немецкой обороны. Идти на «охоту» командир ему пока не разрешил, Требуя, чтобы снайпер сначала повторил теорию стрельбы, устройство оптического прицела и винтовки. Сержант принялся усиленно заниматься.

Однажды, выйдя из землянки, где располагались снайперы, Платонов увидел близ командного пункта полка машину командира дивизии. Возле нее стоял шофер — худощавый высокий парень — и растирал в ладони подсушенный табак. Заметив Платонова, водитель кивком головы подозвал его к себе и попросил спичку, при этом предложив сержанту попробовать табачку.

— Огонек у солдата всегда должен быть, — назидательно промолвил сержант, энергично поворачивая колесико зажигалки.

Водитель сделал глубокую затяжку и покосился на сержанта:

— Учитель выискался!.. — насмешливо сказал он.

— А как же тебя не учить? — возразил Платонов. — Ведь и генерала нашего ты плохо бережешь. Нога-то у него больная! А ты и грязь от его блиндажа не отгреб.

— А вы что же, бывали возле моей землянки? — услышал вдруг Платонов голос за своей спиной. Сержант повернулся и увидел перед собой генерала.

— Откуда вам, товарищ сержант, известно, что у меня нога болит? — В голосе генерала чувствовалось любопытство.

Поборов минутное замешательство, Платонов ответил:

— Я, товарищ генерал, сибиряк-охотник.

— Ну и что же?

— Умею немного читать все, написанное на земле.

— Где же вы прочитали, что возле моей землянки еще не просохло?

— А вон глина на подножке машины. След сапога тоже в глине, — сержант указал на нерастаявший пласт почерневшего снега, куда ступил генерал, выйдя из машины.

— А о ноге?.. — поинтересовался командир дивизии.

— Это тоже по следам видать: шаг правой ноги широкий, след глубокий, шаг левой — узкий, след мелкий. Ясно: левая нога больная, наверно ранена.

Генерал одобрительно усмехнулся:

— Насчет ноги — правильно. Но глину-то на сапоги я мог набрать и в другом месте — скажем, в соседнем полку.

Платонов еще раз скользнул взглядом по машине и покачал головой.

— Крылья и подножки мокры, колеса промыты, — объяснил он. — Значит, через брод ехали. А брод — только на пути из штаба дивизии. Потом на подножие глины много. Понятно, что ступали по глинистому грунту не раз.

— Логично, — сказал генерал. — Почти, как у Шерлока Холмса. Вы читали рассказы о нём?

— Читал, товарищ генерал.

— Ну и как?

— Интересно… Но у нас в Сибири есть охотники, которые получше этого сыщика в следах разбираются.

— Наверно и вы следопыт, — улыбнулся генерал. — А ну-ка попробуйте сказать, какая завтра будет погода.

— Сильный и холодный ветер, — не задумываясь, ответил Платонов.

— По каким признакам?

— Облака подсказывают. Они сейчас на рыбью чешую похожи — волнистые, с поперечными полосками. Такие облака — к холоду.

— Проверим, — усмехнулся командир дивизии.

Водитель машины, обиженный на Платонова за то, что тот сконфузил его перед начальством, пренебрежительно прислушивался к словам сержанта.

— Сказки бабки Горпины, — съязвил он, нажимая на стартер мотора и напоминая этим генералу, что пора ехать. — Сержант, может, угадает по облакам, какие груши уродятся в нашем колхозе…

— Урожая на фрукты можно ожидать хорошего, — уверенно ответил Платонов. — Весна на тепло не очень щедра, не даст деревьям быстро расцвести. Значит, для них и заморозки не будут страшны.

— Вы в каком подразделении служите? — спросил генерал.

— В снайперской команде.

— А в разведчики не хотите? Там наблюдательные люди нужны. А такие, как вы, — тем более. В следах ведь не каждый разбирается.

— Следы читать всякий сможет. Надо только глаз да внимание тренировать, — сказал Платонов.

— Правильно, — подтвердил генерал, — вот и будете обучать других. Большую службу Родине сослужите…

На другой день сержанта Платонова зачислили во взвод пешей разведки.

В ТЫЛУ ПРОТИВНИКА

Весна 1942 года на Северо-Западном фронте была ранняя. Реки и речушки набухали, мутная вода покрывала лед, выходила из берегов и разливалась по заболоченным лесным просторам. О такой весне говорят: «Ни пройти, ни проехать». Дороги утонули в жидкой грязи, тропы исчезли под водой. Траншеи ц ходы сообщения залило.

Нелегко было в эти дни на фронте. С нетерпением ждали солдаты времени, когда угомонится весна.

Пожалуй, лишь одни разведчики были довольны такой весной. Их трудная и опасная работа несколько облегчалась тем, что половодье вытеснило немцев из низин, оврагов, болотных лесных трущоб на возвышенности. Теперь с меньшим риском удавалось перебираться через линию фронта, устраивать там засады, брать «языков».

И на этот раз группа разведчиков во главе с лейтенантом Стукало с такой же целью отправлялась в тыл врага. С группой шел и сержант Платонов.

Стояла непроглядная ночь, но светящаяся стрелка компаса и фосфорические зубцы визира помогали разведчикам безошибочно выдерживать намеченное направление. Они двигались плотной цепочкой, чтобы не потерять из виду друг друга. Ноги по колено вязли в жидкой грязи, под которой прощупывались зыбкие кочки. Окна меж кочками таили опасность: оступишься и по грудь провалишься в тину. Иногда над болотом с треском проносились светящиеся трассы пуль. Но не их опасались разведчики. Каждый напряженно приглядывался, чтобы, как только заискрится в ночном небе хвост взлетающей немецкой ракеты, тут же броситься в пахнущую плесенью жижу.

Но немцы не подозревали о близком присутствии советских разведчиков. Этот участок местности на картах был испещрен голубыми лапками, означающими, что болото труднопроходимо.

Болото кончилось. Легким порывом ветра до разведчиков донесло запах дыма. Лейтенант шопотом передал по цепочке команду — залечь. Платонов, напрягая зрение, всматривался в густую темень. Вскоре он различил впереди тусклые искорки, которые взлетали вверх и гасли.

Платонов подполз к лейтенанту и доложил о замеченном.

— Это дзот… Немцы печку топят, — тихо Светил Стукало.

Встретившаяся на пути огневая точка явилась неожиданным препятствием. Медлить было нельзя. При свете первой же ракеты фашисты могут обнаружить группу. Нападать на дзот-тоже нет смысла. Если немцы поднимут тревогу, путь отхода по болоту будет отрезан.

Лейтенант осторожно похлопал рукой по сапогу лежавшего впереди разведчика и отвел в сторону левую руку. Это означало: передай такой же сигнал вперед и начинай ползти влево.

… Ночь прошла в напряжении. Под утро группа сделала привал далеко за линией фронта, в густых болотных зарослях. Надо было немного обсушиться, отдохнуть, позавтракать, а затем снова за дело. Впереди — много работы, много опасностей…

Первые сутки пребывания во вражеском тылу не принесли успеха. Лейтенант хотел поймать «длинного языка» — фашистского офицера. Но случай пока не представлялся.

Поэтому продолжали настойчиво искать какой-либо немецкий штаб, чтобы близ него устроить засаду.

В этом деле большую помощь оказал товарищам сержант Платонов. Он обратил внимание на то, что многие из встречающихся в лесу следов ведут влево от большака.

— Может, это раненые брели в санитарную часть? — высказал предположение кто-то из разведчиков. Сержант возразил:

— Походка раненого медленная. А здесь проходили торопившиеся, здоровые фрицы. Видишь, какие широкие шаги!

Следы привели разведчиков к какому-то выстроенному немцами лесному лагерю. От него на запад шла настильная дорога, которая на третьем километре примыкала к изгибу большака.

«Хитро устроились, — подумал Стукало, — забрались в болото, а дорогу отвели к себе в тыл. Связь также с тыла проложена. И не догадаешься…»

Наблюдение подтвердило, что здесь расположен какой-то штаб, вокруг которого поставлена усиленная охрана. По дороге к штабу время от времени проезжали конные ординарцы, легковые машины и мотоциклы, проходили пешие посыльные. Некоторые машины по настильной дороге двигались дальше в глубь леса, не останавливаясь около штабных землянок. Проследив путь этих машин, разведчики выяснили, что в километре от штабного городка находятся мастерская и склады.

Лейтенант решил прежде всего установить признаки штабных машин. Для этого он выслал парных наблюдателей к двум въездам в лесной лагерь. Наблюдатели заметили, что машины с нарисованным на борту скачущим оленем останавливаются в штабе или выезжают из него, а все остальные обычно проходят дальше в глубь леса.

Разведчики начали готовиться к засаде.

* * *

Лейтенант Стукало, лежа у самого края настильной дороги, раздвинул ветки кустарника, еще раз проверяя, как замаскировались обе подгруппы прикрытия. Никаких признаков их присутствия не было заметно. Подгруппа нападения укрылась так же тщательно.

Уже прошли две немецкие машины, но они не были штабными. Разведчики терпеливо ждали. Наконец, в третий раз вдали послышался рокот мотора.

— Идет штабная машина, — тихо доложил Платонов, наблюдавший за дорогой в бинокль.

В болоте выразительно заквакала лягушка. Это лейтенант подал сигнал: «Приготовиться».

Два разведчика начали осторожно тянуть замаскированный шнур. Из кустов к широкой луже посреди дороги поползла деревянная планка с торчащими вверх гвоздями. Два камня, привязанные к планке, сразу же погрузили ее на дно лужи.

Шум мотора нарастал. Разведчики приготовили автоматы.

— Стрелять только в крайнем случае, — еще раз предупредил лейтенант.

Приблизившись к луже, маленькая, мышиного цвета легковая машина сбавила ход.

Разведчики разглядели в ней сидевшего рядом с шофером офицера.

Передние колеса автомобиля осторожно окунулись в воду. Шофер дал газ, машина взвыла мотором и перенеслась через препятствие.

Кто-то из разведчиков нервно вскинул автомат. На него шикнули. Действительно, стрелять не понадобилось. Отъехав метров десять от лужи, машина остановилась. Шофер, выскочив на дорогу, начал осматривать скаты.

— Вперед! — скомандовал лейтенант.

Подгруппа нападения стремглав бросилась к машине. Не успел немец-офицер выхватить пистолет, как ему скрутили руки. Шофер бросился в лес, но был настигнут ударом ножа проворного разведчика.

С захваченным в плен офицером вначале шли лесом на запад, чтобы запутать следы. Под вечер повернули на восток к фронту. Уже перед рассветом группа разведчиков с захваченным «языком» благополучно вернулась к своим.

* * *

Командир дивизии сам приехал поздравить участников рейда во вражеский тыл с успешным выполнением задания. Он расспросил их о подробностях поиска и распорядился представить к правительственным наградам отличившихся. Разведчики стояли в строю — бодрые, подтянутые, уже успевшие после возвращения с задания привести себя в надлежащий вид. Генерал удовлетворенно оглядывал их.

Встретившись взглядом с сержантом Платоновым, генерал вспомнил недавний разговор.

— Ну как, умение читать следы пригодилось в разведке? — спросил он.

— Так точно, товарищ генерал, — ответил Платонов.

— А товарищей этому делу вы уже начали обучать?

— Помаленьку приступаю.

— Помаленьку? На фронте помаленьку ничего не делается. Правильно я говорю, товарищ капитан? — обратился генерал к стоявшему рядом начальнику штаба полка.

— Совершенно правильно.

— А если правильно, то выделите сержанту отделение разведчиков, предоставьте время. Пусть учит их своему мастерству.

Обращаясь к участникам поиска, генерал сказал:

— Каждый солдат, а разведчик тем более, должен уметь замечать все на своем пути. Уменье читать следы — особенно полезно. Следопыт — самый наблюдательный разведчик. А наблюдательность для разведчиков — все равно, что слух для музыканта, что зрение для ювелира.

«Очень правильные слова», — думал потом сержант Платонов, вспоминая то, что говорил генерал. И когда на другой день в его распоряжение выделили отделение, Платонов с увлечением принялся обучать разведчиков искусству читать следы. А вскоре его ученикам пришлось пройти и практический урок.

Вот как это было…

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СВЯЗНОГО

Весеннее половодье продолжалось. Некоторые стрелковые роты полка, в котором служил сержант Платонов, переселились из затопленных траншей в разобщенные взводные опорные пункты, разместившись в дзотах, построенных из толстых бревен и земли еще зимой прямо на поверхности болота. Огонь из дзотов контролировал все просеки, тропы, где мог появиться враг.

Немцы на этом участке оказались в несколько лучшем положении. Продолговатая высотка, по которой проходил передний край их обороны, не была залита водой. Фашисты остались в траншеях. Они даже сумели в одном месте выдвинуться вперед и построить там несколько своих дзотов, поставив под угрозу левый фланг опорного пункта, где оборонялся взвод лейтенанта Агапова. Положение взвода сильно усложнилось. Правый фланг его упирался в непроходимое болото, и с появлением немецких дзотов снабжать взвод боеприпасами и продовольствием можно было только труднопроходимым окольным путем. Опорный пункт был почти изолирован.

Старший лейтенант Коваль — командир роты, в которую входил взвод Агапова, — с нетерпением ждал, когда успокоится весна. Наконец, вода начала спадать, до краев насытив болота. Солнце постепенно подсушивало раскисшую землю.

В один из солнечных дней на командный пункт батальона пришел командир полка. Коваль был вызван к нему.

— Что вы думаете насчет наступления? — спросил у Коваля командир полка.

— Прошу разрешения начать дело, товарищ подполковник. Хочу соединиться с Агаповым. Своими силами сумею срезать немецкий выступ. Артиллерия бы только помогла.

Подполковник одобрительно посмотрел на старшего лейтенанта.

— Молодец, что так думаете! Но придется повременит Агапову передайте: пускай пока разведывает на своем участке минные поля и готовится к фланговому удару.

* * *

Вернувшись в роту, Коваль застал связного от лейтенанта Агапова. Вскрыв доставленный пакет, старший лейтенант прочитал:

«… В ночном огневом бою взвод потерял двоих солдат. Прошу подбросить ручных гранат и патронов. Сообщите свои намерения. Имею возможность нанести удар справа по выступу немецкого переднего» края…»

Командир роты тут же написал ответ:

«Разведывайте огневую систему и заминированные участки противника. Выясните возможность их разминирования саперами, готовьтесь к фланговому удару».

Вручив пакет связному Агапова, Коваль приказал сейчас же доставить его лейтенанту.

Не успел связной отойти сотни метров от командного пункта роты, как его окликнули:

— Солдат, обожди-ка!

Связной остановился, взяв на изготовку автомат, как привык всегда делать при встрече с незнакомым. К нему торопливой походкой приближался какой-то ефрейтор с полевой сумкой и винтовкой через плечо.

— Связной? — спросил подошедший.

— А что такое?

— Почему писем от солдат не принес?! Теперь мне из-за тебя тащись чорт знает куда!

Связной растерянно развел руками.

— Не говорили мне о письмах.

— Шляпа! Сам должен знать. Как бы хорошо было: ты принес бы оттуда письма, а я тебе туда передал бы. Смотри, целая сумка накопилась!

— А мне, случайно, нет там письмеца? — полюбопытствовал связной.

— Как фамилия?

— Емельянов Егор.

— Кажется, есть. Пойдем, сейчас некогда. На месте разберемся…

* * *

Наступила ночь. В блиндаж Коваля зашел старшина роты Хлолотко.

— Товарищ старший лейтенант, боеприпасы и продовольствие для взвода Агапова приготовлены, — доложил он. — Разрешите вести группу?

На душе у старшего лейтенанта все эти дни было неспокойно. Со взводом Агапова нет ни телефонной, ни зрительной связи. Каждую минуту там может что-либо произойти.

— Задержитесь немножко. Я сам поведу.

Вскоре небольшой отряд, обходя выступ немецкой обороны, лесом пробирался к опорному пункту взвода Агапова. Чтобы сократить путь, в одном месте, пользуясь темнотой, вплотную приблизились к переднему краю врага. Командир роты шагал рядом со старшиной, прислушиваясь к непонятной возне в расположении противника. Оттуда доносился шум мотора — видимо, куда-то передвигался танк. Иногда долетали обрывки чужой речи. Над лесом часто взвивались огни ракет, заставляя идущих неподвижно застывать, вплотную прижавшись к соснам.

Невдалеке от опорного пункта группу остановили солдаты тыльного охранения взвода. Старший лейтенант тихо шепнул часовому пропуск.

… Агапова Коваль разыскал у переднего дзота. Лейтенант лежал на стволе сосны, сваленной снарядом, и всматривался в темноту. Приход командира роты был для него совершенно неожиданным.

— Неужели отменили атаку? — встревожено спросил Агапов. — А я проходы в минных полях проделываю. Без саперов тяжеловато…

— Какую атаку? — удивился Коваль. — Какие проходы?

— Я об атаке спрашиваю, к которой вы приказали сегодня приготовиться.

Командир взвода вытащил из кармана гимнастерки сложенную бумажку.

Коваль вошел в дзот и при свете фонаря прочитал:

«… К 4.00 подготовьте взвод к броску на выступ. Атака полка начнется без артподготовки. Сигнал для начала атаки — серия красных ракет. Проходы в минном поле проделайте своими силами… Коваль».

— Кто доставил пакет? — приглушенным голосом спросил командир роты.

— Присланный вами солдат.

— Какой солдат? Ведь я с вашим связным отправил пакет. Где ваш связной?

— Солдат, который принес пакет, сказал, что мой связной ранен и вы его на медпункт отправили…

Наступило минутное молчание. Агапов начал понимать, что попался на провокацию. Коваль над чем-то сосредоточенно раздумывал.

— Хорошо, — наконец, сказал он, — немцы хотят атаки. Мы ее устроим, только с другой стороны. Держите взвод наготове. Ровно в 4.00 дружно крикните: «Ура!» и откройте огонь из всего оружия. Но взводу — ни с места, пока я не дам сигнала. Тогда по болоту справа обходите минные поля и атакуйте изгиб траншеи на опушке сожженного леса.

— Все ясно.

Уходя из взвода, старший лейтенант сказал Агапову:

— Понимаете, что вы наделали? Ведь немец сумел обмануть вас! Преступная беспечность! Бдительность потеряли. В этом бою вы должны искупить свою вину.

На рассвете рота Коваля при огневой поддержке всего батальона неожиданно атаковала выступ переднего края вражеской обороны с левого фланга. Атака с этой стороны явилась для немцев полной неожиданностью.

Противник был выброшен из выступа, потеряв много вооружения и сорок человек убитыми.

Утром начальник штаба полка капитан Неверов вызвал к себе командира взвода пешей разведки.

— О событиях в роте старшего лейтенанта Коваля слышали? — опросил начальник штаба.

— Слышал.

— Отправьте туда отделение Платонова. Поставьте Платонову задачу: выяснить, куда исчез связной.

ЧТО РАССКАЗАЛИ СЛЕДЫ

Когда Платонов со своим отделением прибыл на место, где вчера находился командный пункт роты Коваля, ему никто не мог указать следа, оставленного исчезнувшим связным. Найти же этот след на пути к опорному пункту взвода Агапова теперь было нелегко. По дороге туда и обратно прошла группа, доставлявшая ночью боеприпасы и продовольствие.

Обдумав все это, Платонов принял решение.

— Прикажите вызвать всех, кто ночью ходил к лейтенанту Агапову, — попросил сержант командира роты.

Пока вызывали нужных людей, Платонов выяснил, что связной от Агапова пришел вчера в роту в середине дня, а в 14 часов старший лейтенант Коваль вручил ему пакет, и солдат отправился в обратный путь.

Сержант помнил, что он обязан не только отыскать пропавшего связного, но и обучать следопытству разведчиков своего отделения. Он вел занятия с ними целую неделю, и подчиненные уже умели неплохо «читать» отпечатки на земле.

— Шевченко, — обратился Платонов к лучшему своему разведчику, — какая вчера была погода?

— Солнечная, небольшой ветер.

— Укажите какой-нибудь след, оставленный вчера во второй половине дня.

Шевченко несколько минут ходил по лесной поляне, присматривался к отпечаткам ног. Наконец, над одним следом он задержался и сказал:

— Вот этот, пожалуй, оставлен вчера, когда солнце стояло еще высоко.

Разведчики подошли к следу. Платонов посмотрел на отпечаток, прощупал его дно пальцем и удовлетворенно заметил:

— Правильно. Расскажите, как вы определили давность следа?

— Дно следа подсушено, — начал объяснять Шевченко, — комочки грязи, выброшенные вперед носком сапога, затвердели — значит, след не свежий. А убедиться, что он оставлен вчера во второй половине дня, можно по такому же следу вон под сосной.

Платонов подвел разведчиков к следу, на который указывал молодой следопыт. Отпечаток казался совершенно свежим.

— Ясно, почему такая разница между двумя отпечатками, сделанными одним человеком в одно и то же время? — спросил командир отделения.

— Ясно.

Разведчики уже знали, что в тени след сохраняется дольше. А тень под сосной в этом месте могла быть только во второй половине дня. Стало понятно, что отпечатки оставлены именно тогда.

— След, который нам приказано искать, — сказал Платонов, — будет похож на этот, — сержант указал на отпечатки. — Но не забывайте, что на разном грунте следы будут выглядеть по-разному.

В это время старшина Хлопотко подвел к блиндажу командира роты четырех солдат.

— В распоряжение сержанта, — приказал Коваль, прерывая рапорт старшины и показывая в сторону Платонова.

Солдаты были крайне удивлены, когда сержант Платонов заставил их пройти развернутым строем по поляне, а затем сообщил, что они свободны.

Разведчики внимательно рассмотрели следы, только что оставленные сапогами четырех солдат. Потом сержант попросил старшего лейтенанта и старшину также пройтись по мокрому грунту поляны. Старшина обиделся.

— Не пойду! Кто вам дал право своих подозревать?

Тогда Платонов объяснил:

— Ведь вы тоже ходили ночью к Агапову. Вот мы и изучаем следы всей вашей группы, чтобы среди них можно было выделить след связного.

После этих приготовлений разведчики, развернувшись в цепочку, двинулись в направлении опорного пункта.

В лесу уже начинали цвести орешник, ольха, осина. Пылили их большие пушистые сережки, распространяя вокруг щекочущий запах. Из-под слоя почерневшей прошлогодней листвы показывались первые грибы — тощие сморчки. В небе курлыкали журавли, проносились стаи уток. Все говорило о том, что весна прочно вступила в свои права — первая военная весна.

Разведчики шли вдоль тропинки, проторенной ночью группой, ходившей ко взводу Агапова. Необычно глубокие и четкие следы свидетельствовали о том, что люди несли на себе тяжелый груз. Среди многочисленных отпечатков обнаружилось несколько незнакомых следов. Они, как и все остальные, то появлялись на тропинке, на поляне, на закраине воронки от снаряда, то исчезали в болотистых участках или в полуистлевшей прошлогодней листве.

Однако опытный глаз Платонова замечал на земле сдвинутые листья и иглы, примятый мох, треснувшие сучья, содранные с деревьев мелкие кусочки коры. Все следы вели к опорному пункту и обратно, не отклоняясь в стороны.

Чтобы легче было «читать» написанное на земле, каждый из разведчиков шел по одному определенному следу, указанному сержантом. Шевченко отыскивал отпечатки, выдавленные сапогами со скошенным каблуком и железными косяками на носках. Атаев шел по следу, сделанному ботинком с шестью шипами на подошве. Зубарев не упускал из виду отпечатки, оставленные человеком, сильно выворачивающим наружу носки сапог.

Но как узнать, какой из этих отпечатков принадлежит связному лейтенанта Агапова?

— Не пропустить ни одного следа, отклонившегося в сторону, — несколько раз напоминал подчиненным сержант Платонов.

Вдруг рядовой Зубарев воскликнул:

— Товарищ сержант, я пуговицу нашел! Платонов, взяв в руки находку, осмотрел ее.

— Всем ко мне! — скомандовал сержант. Разведчики обступили командира отделения.

Платонов показал им обыкновенную шинельную пуговицу.

— Что может сказать эта вещичка? — спросил он.

Разведчики молчали.

— Обратите внимание на ушко, — пояснил сержант, — возле него остались нитки и клочок сукна. Ясно: пуговицу с силой оторвали. Похоже, что здесь произошла схватка.

Разведчики начали обследовать место, где была найдена пуговица. Платонов обнаружил, что отсюда три пары следов вели в сторону. Шаги здесь вдруг сделались широкими, отпечатки ног неполными и нечеткими. Платонов безошибочно определил, что, повернув вправо, люди стремительно побежали.

Внимательно рассматривая каждую отметину на грунте, разведчики подошли к месту, где старая листва была свалена в небольшую кучку. Осторожно разворошив листья, Платонов обнаружил под ними следы крови. Невдалеке во мху солдат Атаев разыскал одну, а затем вторую стреляную гильзу от немецкого парабеллума.

Не оставалось никакого сомнения: именно здесь убит связной, пытавшийся убежать от напавших на него фашистов. По следам разыскали и труп, спрятанный в чаще леса — в глубокой воронке.

Теперь предстояло разыскать убийц.

Следы их вели в заболоченные лесные трущобы, в противоположную сторону от фронта…

ПО ПЯТАМ ЛАЗУТЧИКОВ

По лесным массивам, испещренным дорогами, тропами, руслами рек, плешинами порубленного леса и полей непрерывно перекатывалось разноголосое эхо войны. Где-то стрекотали автоматы, простужено, не торопясь, лаяли крупнокалиберные пулеметы, тяжело ухали разрывы снарядов и мин.

Солнце заливало обильным светом поляны и просеки, косыми лучами пробивалось сквозь кроны ветвей к пропитавшейся вешними водами земле. От могучих стволов сосен, ноздреватых пней, мохнатых кочек поднимался еле заметный пар. Он нес в себе волнующие запахи весны.

Все глубже пробиралась в непроходимую лесную чащу горсточка разведчиков во главе с сержантом Платоновым. Следы то исчезали, то появлялись вновь…

Дорогу следопытам преградило сваленное дерево. Его мощный Ствол был покрыт побегами мха и почерневшими стеблями какой-то ползучей травы. Это говорило о том, что дерево лежало здесь давно. По другую сторону ствола бойцы заметили остатки костра.

Платонов научил подчиненных правилу: если один «читает» след, все остальные не должны мешать ему, чтобы случайно не затоптать находку. Вот и сейчас разведчики со стороны наблюдали за действиями Платонова.

Внимательно осмотрев место привала гитлеровских разведчиков, сержант объяснил, что фашистов было трое и они провели здесь несколько ночей. Двое из них ушли раньше, а сегодня ночевал здесь только последний — высокий молодой мужчина. У него были радиостанция, плащ-палатка, котелок, сумка. Лазутчик покинул это место утром, уехав на восток верхом на рыжей лошади. Перед отъездом он переобулся, перевязал натертую вчера левую ногу.

— Товарищ сержант, как вы все это узнали? — удивился Зубарев.

— Вот это видите? — Платонов указал на почерневшие головни, брошенные в лужу. — Когда наступал день, диверсанты, чтобы не выдать себя дымом, тушили огонь. Но сегодняшний костер не тронут.

Осмотрев покрытые пеплом угли — остатки костра, разведчики убедились, что командир прав.

— Спал фашист на этой куче еловых веток. Двоим здесь не поместиться. Плащ-палаткой огораживал костер — вот колышки, за которые он привязывал концы палатки, а вот шест…

Указывая на два полена, лежавшие параллельно друг другу рядом с кучей еловых веток, Платонов сказал:

— Здесь рация стояла. Поленья предохраняли ее от сырости. А вот и дырка в грунте — место заземления. Ну, а о том, что у фашиста был котелок, видно по остаткам кофе, выплеснутого на землю. О сумке можно догадаться по вмятине в груде веток. Вот эта корка неразмеченного сухаря говорит о том, что сухарь грызли крепкие зубы. Значит, человек молодой. Что о» высокий — видно по сломанной на дереве ветке. А сломал он ее, чтобы лошадь погонять. Откуда видно, что лошадь рыжая? А вот: она терлась об эту ель и оставила на стволе клочки рыжей шерсти.

Разведчики, затаив дыхание, слушали своего командира, пораженные его наблюдательностью.

— Как вы узнали, что он натер левую ногу и именно вчера? — спросил Шевченко. — А может быть, фашист был ранен?

— А из чего ясно, что он уехал только сегодня утром? — допытывался Зубарев.

— Сегодняшний след от костра к тому месту, где стояла лошадь, показывает, что диверсант прихрамывает на левую ногу, — пояснил Платонов. — Левой ногой он делает шаг короче, чем правой. Вчерашний же след его более ровный. Понятно, что накануне он натер ногу, а за ночь она разболелась. Видите, на земле — клочок бинта в сукровице и нитки от портянки. А непотухшие угольки в золе и то, что земля под пеплом еще теплая, — все это говорит, что диверсант уехал только сегодня.

Кончив объяснение, сержант распорядился:

— А ну-ка, товарищи, быстренько посмотрим все вместе, куда девались остальные фашисты, почему здесь ночевал только один?..

Вскоре боец Савельев доложил, что следы ботинок с шестью шипами ведут в направлении опорного пункта и возвращаются обратно.

— Возможно, это и есть тот гад, который выдал себя Агапову за нового связного командира роты? — высказал предположение Савельев.

— Наверняка, — ответил ему сержант. — Но куда же он девался?

— Следы к переднему краю ведут, — ответил на этот вопрос рядовой Шевченко.

Платонов разделил отделение на две группы. Меньшую — из трех человек — возглавил Шевченко. Ему было приказано выяснить, куда ушел обладатель ботинок с шипами, а затем вернуться в штаб полка.

Вторая группа под командованием самого сержанта пошла искать диверсанта, уехавшего верхом на лошади.

Идти по следу лошади было нетрудно. Путь указывали отпечатки копыт, примятый мох, сдвинутые прошлогодние листья, раздавленные сучья и другие явные приметы.

Шли долго, часто обходя топкие места и непролазные заросли. На пути то и дело попадались сваленные бурей деревья. Многие из них уже истлели, были источены червями.

Вскоре разведчики опять вышли на огромную поляну, во всю ширину которой раскинулись прошлогодние заросли пожухлого камыша и осоки… Следы лошади вели через поляну.

— Вот дубина! — ругнул Платонов диверсанта. — Зачем его понесло прямо в болото? Ведь сейчас же свернет в сторону и начнет петлять в поисках дороги.

Атаев взглянул на карту и с удивлением сказал:

— Правильно, здесь труднопроходимое болото.

— Это и без карты видно, — ответил Платонов. — Если растет камыш и осока, значит, далеко не проберешься. Проходимое же болото покрыто только травой. Полевые цветы на нем также попадаются. Могут расти и береза, осина, ива.

Земля под ногами становилась все более и более заболоченной. Наконец, дошли до того места, где следы лошади, на которой ехал диверсант, свернули влево и снова, как предполагал Платонов, повели в лес…

Лесом идти долго не пришлось. Шедший впереди Савельев вдруг остановился и поднял руку. Платонов быстро перебежал к нему:

— Лошадь всхрапнула, — шепотом доложил Савельев.

Разведчики развернулись в цепь, изготовили к бою автоматы и начали красться вперед, ступая осторожно, чтобы не хрустнул под ногой сучок или сухая ветка.

Между деревьями показался круп рыжей лошади. Она стояла расседланная, привязанная к ели и что-то жевала. Когда разведчики подобрались ближе, лошадь перестала есть и беспокойно повела ушами.

Платонов понял: раз лошадь боится, значит, возле нее никого нет.

Заметив людей, лошадь заржала и заскребла землю копытом.

НЕУДАЧА СЛЕДОПЫТОВ

Разведчики старательно осмотрели каждый куст, каждое дерево около того места, где стояла лошадь. Поиски оказались успешными. Солдаты нашли спрятанные на сосне радиостанцию, вещевой мешок, седло.

— Все оставить на месте, — приказал Платонов.

Сержант принял решение: устроить в лесу засаду во главе с Атаевым, а самому с Зубаревым и Савельевым продолжать поиски.

Одни из разведчиков забрались на деревья, другие спрятались в кустах. Не выдавая себя, они могли наблюдать за лошадью и местом, где находилась радиостанция. Убедившись, что засаду обнаружить со стороны трудно, Платонов с остальными солдатами двинулся на восток, куда вел знакомый след.

Вскоре разведчики вышли на дорогу, вилявшую по лесу мимо полковых тылов и артиллерийских позиций.

— На дороге очень легко потерять след диверсанта, — сказал Платонов Зубареву и Савельеву. — Поэтому запомним получше, как он выглядит.

Отыскав около дороги самые ясные отпечатки, следопыты внимательно начали их изучать.

— След очень четкий, — сказал Платонов. — Легко догадаться, что диверсант двигался медленно — выходил из леса с опаской.

Сержант также установил, что сапоги фашиста слишком свободны. Это видно было по отпечатку подошвы с изношенной серединой.

Платонов объяснил разведчикам, что в хорошо подогнанной обуви стираются в первую очередь каблук и носок.

— Потому бандит и ноги потер, что сапоги ему велики, — заметил Савельев.

Измерив длину подошвы, Платонов заключил, что рост диверсанта равен примерно ста восьмидесяти двум сантиметрам.

— Как вы определили? — поинтересовался Зубарев.

— Очень просто. Длина подошвы сапога равна тридцати сантиметрам. Ступня ноги короче подошвы сантиметра на четыре. Известно, что длина ступни человека равна одной седьмой его роста. Умножьте двадцать шесть на семь и получите рост. Вот еще деталь: при ходьбе фашист ставит ногу на землю, сильно выворачивая наружу носок. Это верный признак того, что бандит плоскостопый.

Изучив след и особенности походки фашистского лазутчика, разведчики снова двинулись вперед, надеясь вскоре настигнуть его. Некоторое время они шли вдоль обочины дороги. Потом след повернул вправо, на залитую жидкой грязью настильную дорогу, ведущую к тыловым подразделениям. На ней трудно было рассмотреть отпечатки ног. Чтобы не утерять следа, разведчики шли по сторонам дороги и внимательно глядели на обочины, стараясь заметить, не сворачивает ли след в лес.

Навстречу разведчикам ехала повозка. Лошадьми управлял старшина хозяйственного взвода. Рядом с ним сидел лейтенант из какой-то авиационной части. Летчик и старшина о чем-то оживленно беседовали. Заметив разведчиков, старшина радушно приветствовал их:

— Глазам и ушам армии мое почтение! Кого выслеживаете, ребята?

— Зайца к вашей кухне гоним! Прямо в котел! — пошутил Зубарев.

Когда повозка минула разведчиков, лейтенант спросил старшину:

— Что за солдаты?

— Разведчики. Вчера кто-то нашего связного в лесу убил. Вот они и разыскивают. Умеют читать следы как по писанному.

Платонов вместе с двумя разведчиками достиг того места, где дорога расширялась и шла уже не по настилу, а по грунту. Земля здесь была почти сухой. По бокам дороги, между елями, стояли замаскированные машины, повозки. Невдалеке виднелись землянки.

Следы диверсанта привели к кухне хозяйственного взвода. Подозвав повара, Платонов спросил:

— Не проходил ли здесь высокий молодой парень?

— Вроде не проходил, — ответил повар.

— Ну, а на этом месте — кто недавно топтался? Вот эти следы чьи?

— Откуда мне знать? Старшина здесь ходил, а с ним летчик один. Он приехал разыскивать подбитый самолет. Наверное, это они здесь наследили.

— Лейтенант? В летной форме?! — вскрикнул Платонов.

Сержант бросился в ближайшую землянку, где был телефон. Через минуту он разговаривал с начальником штаба.

— Прошу задержать лейтенанта летчика. Он едет на командный пункт со старшиной хозвзвода. Да. Наверняка переодетый диверсант…

На дороге показалась грузовая машина. Платонов вскочил на ее подножку и бросил несколько слов шоферу. Машина остановилась. Секунда — и три разведчика сидели в кузове.

— Гони по дороге на командный пункт! — крикнул сержант, нагибаясь к окну кабины.

Машина неслась на предельной скорости. Разведчики напряженно всматривались вперед. Поворот дороги. За поворотом увидели повозку. В ней сидел один старшина.

— Где летчик? — взволнованно спросил у него Платонов, когда машина поравнялась с повозкой и остановилась.

— Он передумал. Решил сначала к артиллеристам зайти, порасспросить там о своем самолете, — ответил старшина.

Платонов приказал разведчикам сойти с машины.

— Проведите нас к тому месту, где фашист сошел с повозки, — попросил сержант старшину.

— Какой фашист? — испуганно переспросил старшина.

Через пять минут старшина показывал:

— Вот тут он соскочил и пошел напрямик к лесу.

Взглянув на след, сержант со злостью прикусил губу. След был незнакомым.

«Неужели повар сбил нас с толку?..» — недоумевал Платонов.

Однако, присмотревшись к расположению следов, сержант узнал знакомую походку — плоскостопый выверт носка, широкий шаг, легкое прихрамывание на левую ногу.

Платонов посмотрел на обувь старшины.

— Успели сапогами поменяться?

Старшина смутился.

— Просил уж очень. Ему эти сапоги великоваты. Говорит, пятку сильно натер. А мои пришлись впору. Откуда же мне было знать, что он фашист?..

Платонов, Зубарев и Савельев устремились в лес…

Вернулись разведчики в штаб полка поздним вечером — угрюмые, усталые. Каждый переживал неудачу. Диверсант выскользнул из рук и, спасаясь от погони, перешел линию фронта, обогнув болотами правый фланг взвода лейтенанта Агапова. Туда же ушел и второй фашист в ботинках с шипами, которого выслеживал Шевченко. Засаду в лесу пришлось снять.

— Догоним гадов и по ту сторону! — упрямо сказал Платонов. — Пойду к начальнику штаба за советом.

Но капитан Неверов умерил пыл сержанта.

— Нужно учитывать возможности, — сказал он. — Ведь фашисты пошли прямо в свое расположение. Пойти вслед за ними — значит, попасть в руки врага. Подождем удобного случая. А пока займитесь наблюдением на переднем крае. Для ваших следопытов это будет хорошей тренировкой.

В ОКУЛЯРЕ СТЕРЕОТРУБЫ

Уже несколько дней разведчики сержанта Платонова с наблюдательных пунктов изучали огневую систему немцев.

Платонов и рядовой Скиба устроили свой отдельный наблюдательный пункт, расположившись на высокой сосне. Сосна эта ничем не выделялась среди других. Стояла она в гуще леса, спускавшегося по пригорку вниз к ручью. Таким образом, впереди стоящие деревья не мешали наблюдению.

Платонов и Скиба поочередно сидели на площадке, прикрытой стальным щитком, и смотрели в стереотрубу. Сейчас наблюдал Платонов. Тихий ветер слегка покачивал сосну. В окулярах плавно, словно море, колебалась вся местность. Но наблюдению такой ветер мало мешал.

В разведке наблюдением Платонов придерживался общепринятого правила. Он мысленно разбил исследуемую местность в своем секторе на зоны по глубине и на полосы по ширине. Наблюдал справа налево по зонам, начиная с ближней.

Зорок глаз у Платонова. В перекрестие окуляра он разглядел участок траншеи, подступы к которой защищены густыми витками спирали Бруно… Потом внимание следопыта привлек разбитый нашим снарядом немецкий дзот. Вчера там высилась груда обломков. Сегодня эта груда сделалась значительно ниже.

«Наверное, трупы и пушку вытаскивали из-под бревен, — догадался сержант. — Но куда же они уволокли орудие?»

Платонов начал пристально прощупывать взглядом каждый клочок земли. Наконец, он заметил, что в одном месте, где кустарник был погуще, перед кустами почему-то срублены отдельные деревца, куда-то исчезла темная кочка, которую сержант заприметил вчера. Да и в самом кустарнике образовалась прогалина. Присмотревшись, сержант заметил на земле небольшую выпуклость, а у основания ее — черное продолговатое пятно. Сомнения быть не могло. Немцы построили новый дзот. Платонов сейчас же сделал запись в журнале наблюдения.

Разведчики работали успешно. Уже ряд новых целей был обнаружен следопытами. Командир полка похвалил Платонова и его солдат.

Однако кое-кто из следопытов был недоволен тем, что вести разведку приходится только путем обыкновенного наблюдения.

— Зачем же тогда следопытству обучаться? — сказал однажды Зубарев сержанту Платонову.

Эти слова услышал лейтенант Стукало. Не успел сержант возразить разведчику, как лейтенант подал команду:

— Отделению Платонова собраться в землянке!

Разведчики расселись вокруг командира взвода. «Наверно, срочное задание», — с удовлетворением думал каждый.

Окинув следопытов недовольным взглядом, лейтенант спросил:

— Кому не нравится работа на переднем крае?

— Очень даже нравится, только лучше бы в тыл к немцам, следы читать, — схитрил Зубарев.

— Следы читать? А обязанности разведчика вы знаете? Расскажите, товарищ Зубарев, что вы знаете об обязанностях разведчика в различных видах боя.

Зубарев поднялся и скороговоркой принялся перечислять заученные уставные положения:

— Солдат-разведчик должен уметь: вести наблюдение за противником и своими войсками во всех видах боя в составе группы наблюдателей или один; действовать в качестве дозорного или в составе ядра разведывательного дозора на марше, в наступлении, при преследовании противника; действовать в составе разведывательной группы при проведении поиска, засады или разведки в тылу противника.

— Правильно. Но устав нужно не только знать, но и уметь выполнять его, — сказал Стукало. — Нельзя думать, что «мы, дескать, следопыты, и нам другая работа не подходяща». Следопытству вас обучаем для того, чтобы вы умели отлично выполнять те требования устава, о которых сейчас говорил Зубарев. И разведка наблюдением тоже ваша важная обязанность. Помните, что вы войсковые разведчики и должны уметь выполнить хорошо любую задачу. Ясно?

— Ясно! — хором ответили разведчики.

ЧЕЛОВЕК С КОПЫТАМИ

На реке Ловать сильно прибыла вода. У переправ днем и ночью дежурили саперы.

Во второй половине ночи службу нес рядовой Фомушкин. Полая вода плескалась о мостовые сваи. От реки тянуло промозглой сыростью. Фомушкин продрог и нетерпеливо поглядывал на восток. Небо медленно светлело, и на фоне его все отчетливее вырисовывалась гребенка недалекого леса. Приближалось время заступления на пост очередной смены.

В облаках прогудел немецкий бомбардировщик. Фомушкин не обратил на него особенного внимания: самолеты нередко бороздили ночное небо. Солдат прошелся по мосту, затем снова посмотрел на светлеющее небо. В этот миг он увидел, как по ту сторону реки что-то серое медленно опускалось на землю.

Фомушкин бросился в шалаш, где отдыхали товарищи.

— Вставайте, немцы парашютиста сбросили!..

Саперы вскочили, схватились за оружие. Возглавлявший команду саперов сержант оставил у моста усиленную охрану, а остальных солдат повел на поиски парашютиста.

Вернулись саперы, когда уже совсем рассвело, усталые и злые, не найдя ничего. Но Фомушкин твердил свое:

— Своими глазами видел…

— Это тебе с перепугу показалось.

Лицо Фомушкияа потемнело от обиды. Он обратился к сержанту:

— Разрешите мне еще поискать?

— Идите…

Фомушкин ходил долго и возвратился возбужденный, торжествующий. Товарищи увидели на его плечах скомканный парашют.

— В старом блиндаже нашел! — взволнованно доложил он сержанту.

Сержант взял телефонную трубку.

Через час из штаба к переправе приехал лейтенант Сухов, а вместе с ним сержант Платонов.

Прежде чем идти на поиски, Платонов попросил саперов сделать на сырой земле четкие отпечатки своей обуви.

— Чтобы не спутать следы парашютиста с вашими, — пояснил он.

Через несколько минут Сухов, Платонов и Фомушкин отправились к месту, где был найден парашют. Но следов диверсанта обнаружить не удавалось. Вокруг виднелись только знакомые отпечатки, оставленные ногами саперов да следы какой-то коровы. К удивлению сержанта коровьи следы оборвались у блиндажа, где был найден парашют, и исчезли.

Платонов стал внимательно присматриваться к отпечаткам.

— Чего на них долго глядеть? И так видно, что корова прошла, — заметил Фомушкин.

— Корова на двух нотах не ходит! — бросил Платонов. — Видно, что шаг не сдвоен, как это бывает у четвероногих. Эти следы оставил человек. Задняя часть отпечатка копыта глубже передней, значит, копыто ступало задом наперед…

Платонов пошел по следу копыт. За ним неотступно двигались лейтенант и Фомушкин.

Отпечатки привели в лес, расположенный на продолговатой возвышенности. Здесь уже труднее было разобраться, куда вели следы: земля была густо покрыта опавшей хвоей, и на ней не оставалось отпечатков.

Сержант теперь вел по следу иным способом. Он смотрел вперед, издали замечая сбитую прошлогоднюю траву, сдвинутые иглы хвои, густо устилавшие землю, надломанные на деревьях ветви. Это помогало ему устанавливать направление следа и не терять его. Так они шли километра два, пока путь не перерезала глухая лесная дорога, ведущая в тыл. На обнаженной полосе песчаного грунта виднелись колеи, оставленные колесами редко проходивших автомашин и повозок. Платонов внимательно осмотрел дорогу, но следа копыт не обнаружил.

Тогда сержант сломанной веткой обозначил место, где оборвался последний след, и метр за метром стал осматривать землю, описывая вокруг отмеченного отпечатка круги. У Сухова и Фомушкина терпение уже истощалось. Но Платонов все продолжал поиски.

— След исчезнуть не может, — упрямо говорил он.

Наконец, разведчик обнаружил отпечаток подошвы обыкновенного солдатского сапога русского покроя. След вел от большой воронки.

— Здесь фашист переобувался, — сказал Платонов. Сержант указал на примятую землю, на продолговатые лунки, выдавленные каблуками в пологих стенках воронки.

Следопыт спустился к залитому водой дну и обнаружил там затопленные «ботинки». Теперь все окончательно убедились, что след, по которому они шли, действительно принадлежит человеку. Лейтенант Сухов и Фомушкин с любопытством осматривали обувь, на подошве которой была приспособлена особая подбойка в форме коровьего копыта, обращенного передней частью назад.

От воронки следы повели разведчиков к дороге. Платонов вдруг заволновался:

— Товарищ лейтенант! Это же тот фашист, который тогда удрал от нас. Я уверен!

— Почему вы так думаете? — удивился Сухов.

— Походка очень похожая. Носок сильно выворачивает наружу, ширина шага такая же. А сапоги он переменил…

— Это сейчас значения не имеет. Важно поймать диверсанта. Вперед! — скомандовал лейтенант.

Но на дороге след исчез. Платонов снова начал осматривать каждую вмятину в песке.

— Сел на попутную машину, — сказал, наконец, сержант, показывая лейтенанту глубокий оттиск, носка, сделанный фашистом в тот момент, когда он перенес всю тяжесть своего тела на одну ногу, а вторую занес на колесо грузовика.

— Но как мы теперь узнаем, в какую сторону поехала машина? — недоумевал Фомушкин.

— Сейчас выясним, — деловито ответил сержант, на ходу осматривая промежуток между колеями, оставленными колесами грузовика. Пройдя метров сто, Платонов остановился.

— У этого зиса картер протекает, — сообщил он. — Видно по следам масла на дороге.

Разведчик объяснил, что если у машины течет масло из картера или вода из радиатора, они оставляют на земле следы в виде продолговатых брызг, обращенных своим острием в сторону движения.

— Признак ясный — машина поехала в сторону фронта.

Следопыты быстрым шагом пошли в направлении переднего края.

Фомушкин над чем-то сосредоточенно размышлял. Наконец, он спросил:

— Ну, а если бы картер машины не протекал?..

— Тогда другим бы способом узнали, куда уехал грузовик, — ответил Платонов. — Смотрите: вот свежая колея, оставленная колесами повозки. По отпечаткам подков видно, что повозка шла к фронту. А вот здесь машина обгоняла повозку. Известно, что машины обгоняют только с левой стороны. Значит, и этот признак говорит о том, куда уехал зис.

— Почему вы утверждаете, что здесь прошел именно зис? — спросил лейтенант Сухов.

— Да, ЗИС-5, — ответил Платонов. — Он сильно нагружен. Это видно по ширине колеи: чем больше груз, тем шире расплющиваются скаты — шире колея. На одном скате — заплата. По ее следу в колее видно, что здесь прошел зис.

— Непонятно, — заметил Фомушкин.

— Очень даже понятно! Расстояние от отпечатка заплаты к отпечатку равно окружности колеса. А разведчик должен знать длину окружностей колес автомобилей разных марок.

Колея зиса привела на огневые позиции артиллеристов. Здесь разведчики увидели машину, с которой сгружали снаряды. От шофера узнали, что действительно на его машине подъезжал старшина высокого роста. Соскочил он на перекрестке, в полукилометре от огневых позиций.

Возвратившись к перекрестку, Платонов отыскал знакомый след. Он вел в глубь леса.

* * *

Держа наготове оружие, разведчики осторожно пробирались вперед. Неумелый шаг, лишнее движение могли вспугнуть фашиста. Платонов напряженно всматривался в лесную чащу, прислушивался, старался, останавливаясь на месте, издали увидеть, где обрывались следы диверсанта. Затем крадущейся походкой подбирался вперед и снова смотрел, куда ведут следы.

Лейтенант Сухов и рядовой Фомушкин двигались так же осторожно шагах в десяти сзади, готовые в любой миг пустить в ход оружие.

Впереди раздался треск сломанной ветки. Платонов замер. Сухов и Фомушкин, разомкнувшись, с двух сторон стали подкрадываться к тому месту, где сейчас шевельнулись ветки кустарника.

Еще несколько шагов — от дерева к дереву. Затем, обменявшись взглядами, преследователи стремительно бросились в гущу кустарника.

Фашист, развертывавший в этот момент радиостанцию, от неожиданности шарахнулся в глубину кустов и попал прямо в «объятия» Фомушкина. Лейтенант, не давая диверсанту опомниться, ловко обезоружил его.

Платанов взглянул фашисту в лицо. Это был тот человек, который несколько дней тому назад в форме советского летчика встретился им на дороге.

— И копыта не помогли? — насмешливо спросил сержант.

Фашист угрюмо молчал.

В ЗЕМЛЯНКЕ КОМДИВА

Как-то вечером, через несколько дней после поимки диверсанта, командир дивизии вызвал к себе сержанта Платонова. Когда Платонов протиснулся в узкую дверь землянки, генерал поднялся из-за стола и, радушно улыбаясь, протянул разведчику руку.

— Значит, не удалось немцу перехитрить русского человека? — спросил генерал. © http://kompas.co.ua

Платонов, вытянувшись в струнку, молчал.

— Что молчите? Скромничаете?

Выдержав пристальный взгляд командира дивизии, сержант ответил:

— Обидно, товарищ генерал, что второму лазутчику удалось унести ноги.

— Согласен, — очень обидно. Но, думаю, что дело это поправимое.

— Как вас понимать, товарищ генерал?

— А понимать так: интересующий вас фашист, а с ним еще двое орудуют сейчас где-то в расположении тылов нашей дивизии. Об этом известно от пойманного вами «героя» с коровьими копытами. Оказывается, всех их сбрасывали с одного самолета.

Платонов приготовился выслушать задачу. Но генерал медлил и, казалось, собирался затянуть беседу. Сержант насторожился, стараясь уловить главное в разговоре. И здесь, как всегда, у Платонова сказывалась привычка разведчика — видеть и слышать все, но мысли приковывать к самому нужному. Однако сейчас все; о чем говорил генерал, казалось нужным и главным.

— Для поимки диверсантов меры уже приняты. Но пока никаких результатов. Придется, пожалуй, и следопытам этим делом заняться…

Генерал на минуту замолчал. Воспользовавшись паузой, Платонов промолвил:

— Хорошо бы, товарищ генерал, нам этого «копытного» допросить, каковы на вид его приятели. Тогда и по следам легче искать.

— Поздно. Пленный отправлен в тыл. Но самое интересное мы от него уже узнали, — продолжал генерал. — Из Германии прислано на наш фронт еще двенадцать только что подготовленных лазутчиков. Сейчас они размещены на хуторе Борок. Ждут заброски в наш тыл, тренируются в действиях на лесисто-болотистой местности. И еще одно: немецкая разведслужба узнала о наших следопытах. Враг принимает контрмеры. Свидетельство этого — копыта пойманного фрица.

Платонов слушал и внимательно смотрел в разостланную на столе карту, где среди лесных массивов был обозначен крохотный хутор Борок.

Перехватив взгляд сержанта, генерал сказал:

— Надо попробовать разгромить этот змеиный выводок, пока он не расползся. Но для этого нужно пробираться в расположение немцев.

— Разрешите готовить людей к операции? — спросил Платонов.

— Подождите, не торопитесь, — остановил сержанта комдив. — Там, в тылу у немцев, есть и другие дела, поважнее. Стало известно, что на участке немецкой обороны перед нашей дивизией гитлеровцы вот-вот введут или уже вводят свежие силы.

Генерал имел в виду показания того же пленного фашиста. Диверсант рассказал, что перед заброской в наш тыл по пути на аэродром, в населенном пункте Лубково, он встретился со знакомым унтер-офицером. Тот сообщил, что в районе Лубково остановилась на отдых прибывшая из Франции часть. На этой неделе она тронется к линии фронта.

Зная, что для перехода к передовым позициям немцам потребуется не меньше трех-четырех суток, так как они могут идти только ночью, а днем будут прятаться в лесу от советской авиации, командир дивизии рассчитывал, что нашим разведчикам удастся застать врага на дорогах, уточнить самый факт появления новых сил и примерно определить их численность.

— Теперь судите, — промолвил генерал. — Известно о диверсантах, орудующих в наших тылах. Известно, что в прифронтовой полосе врага готовится к заброске в наш тыл группа разведчиков. Наконец, известно, что враг подбрасывает свежие силы. Три задачи перед нами: выловить диверсантов, не допустить заброски новых лазутчиков, разведать силы врага. Следопытам работы будет немало. Ясно, что самая важная задача — последняя. Поэтому…

Телефонный звонок, которого комдив, казалось, давно ждал, не дал ему кончить свою мысль. Генерал взял трубку.

— Сейчас же выезжаю, — сказал он в микрофон.

Затем повернулся к Платонову:

— Пока нашу беседу прервем. Завтра в одиннадцать приходите ко мне со своими соображениями…

Платонов уходил из землянки командира дивизии с уже созревшим решением: «Если немцы подводят войска, значит, на прифронтовых дорогах есть следы. А следы расскажут обо всем. Теперь нужно продумать, как лучше проникнуть через линию фронта».

* * *

На следующий день, часов в десять утра, в землянку генерала вошел начальник дивизионной разведки майор Андреев. Окинув взглядом его высокую, сухощавую фигуру, комдив не удержался, чтобы не бросить излюбленную шутку:

— Все растешь, товарищ Андреев? На месте командиров полков я тебя на свой передний край не пускал бы: демаскируешь.

Хотя лицо начальника разведки было озабоченным, он ответил на шутку улыбкой и, лукаво прищурив глаза, намекая на полноту генерала, сказал:

— Кто ввысь растет, а кто вширь. Потом доложил:

— Найдены следы остальных трех диверсантов.

Развернув свою карту, майор указал на ней обозначенное синим кружком место:

— Здесь вчера вечером подобрали раненого водителя грузовой машины из нашей автороты. Состояние его тяжелое. Подробно беседовать с ним врачи не разрешают. Но по пути в медсанбат шофер успел сообщить, что вчера во второй половине дня, когда он возвращался с передовой, в машину попросилось трое военных. Один сел в кабину. На безлюдном участке дороги он внезапно ударил шофера по голове чем-то тяжелым. Больше водитель ничего не помнит.

— Машину увели, конечно? — спросил комдив.

— Да. Но ее уже разыскал по моему приказанию рядовой Шевченко — следопыт из отделения сержанта Платонова. Машина стояла в лесу в двух километрах от наших артиллерийских складов. Кстати, Платонов ушел выполнять какое-то ваше поручение и еще не возвратился.

— Платонов через час будет здесь. Машину нашли замаскированной?

— Так точно.

— Засаду возле нее оставили?

— Я думаю, что в этом нет надобности. Диверсанты привели машину в негодность и унесли аккумулятор. Значит, возвращаться к ней не собираются.

— Аккумулятор? — переспросил генерал. — Понятно. Несомненно, немцам понадобилось питание для рации.

— И я так решил, — сказал Андреев.

Командир дивизии на минуту устремил взгляд в карту, а затем спросил:

— Вы уверены, что эти диверсанты сброшены с того же самолета, что и разведчик, выслеженный Платоновым?

— Это подтвердил Шевченко. Он узнал следы диверсанта, выдавшего себя за связного командира роты Коваля. Следы затерялись на дороге.

— Что вы решили? — спросил генерал.

Андреев ждал этого вопроса, поэтому ответил без промедления:

— На всех объектах приказано усилить караулы. На контрольно-пропускных пунктах проверяют каждого человека. Усилена радиоразведка с использованием кода, найденного у пойманного диверсанта.

— Все?

— Нет. Прошу временно откомандировать из отделения сержанта Платонова рядового Шевченко для выслеживания диверсантов. Я думаю, что Платонов и без него справится с задачей, которою вы перед ним поставили. Также считаю целесообразным перевести следопытов из полковой разведки в дивизионную. Здесь их можно лучше использовать.

— Согласен. Действуйте. — коротко сказал генерал.

ПО ЗВЕРИНОЙ ТРОПЕ

Стояла теплая погода. Буйная зелень раскинулась по приильменским лесам. Отшумели вешние воды, и под горячими лучами солнца с каждым днем все больше обнажались тропы, дороги, просеки, поляны. Они чуть дымились от испарений, несших с собой запахи прелой листвы и подсыхающего мха. А на земле все больше появлялось молодой зеленой поросли.

Готовясь к разведке в тылу противника, сержант Платонов учитывал, что использовать болотистые участки для перехода линии фронта теперь будет труднее. Убедившись, что для советских разведчиков нет непроходимых мест, фашисты старались замкнуть свою оборону сплошной линией траншей и дзотов, проволочными заграждениями и минными полями. И сейчас Платонов старался обнаружить у противника еще не защищенный или слабо прикрытый участок.

На фланге и впереди боевых порядков одного из полков, в непролазной чаще леса, Платонов вместе с двумя разведчиками обнаружил небольшое озеро. По многим приметам Платонов определил, что даже в жару оно не пересыхает. Одной из таких примет явились несколько троп, ведущих от озера в разные стороны, в лесную глухомань. Человеку пройти в рост по таким тропам трудно: на пути встают заросли, ветки, переплетающиеся низко над тропой, хлещут в лицо.

Это звериные тропы. По ним четвероногие обитатели леса ходят на водопой.

Платонов вспомнил, как отец когда-то посвящал его в тайны охотничьего ремесла. Старый охотник учил сына так ходить по лесу, чтобы ни на минуту не терять ориентировки. Это называлось на языке охотников: «ходить на привязи». Если охотник сбивался с пути, говорили, что он «оторвался от привязи».

— Незнаком лес — не торопись, — поучал отец, — пройди немного, оглянись назад, заприметь сваленное дерево, вывороченный корень или что-либо другое. Запоминай, как выглядит твоя дорога — пригодится на обратном пути. Заблудился — ищи муравейник под деревом. Он всегда будет с южной стороны. Посмотри на ствол дерева — с северной стороны его облепил мох. Теперь и дорогу нетрудно разыскать…

— Не каждой трепе верь, — предупреждал отец. — Бьет ветка в лицо, в грудь — уходи с тропы. Это дорога зверей, к жилью человека она не приведет.

«Да, такая дорожка к жилью человека не приведет», — думал Платонов, рассматривая найденную тропу. Петляя меж деревьев и кустов, она шла на запад.

На этой тропе, еще не просохшей под сплошным шатром зелени, у самого озера Платонов заметил свежие следы лап волка. В том, что следы оставлены совсем недавно, сержант не сомневался. Он видел, что даже не успела подняться примятая лапами зверя молодая травинка, не успели завянуть листья на сломанном стебельке бурьяна.

— Вот так находка! — изумился Платонов, указывая разведчикам на тропу. — Пришли бы раньше — волка вспугнули б.

Изумляться было чему. Война, пришедшая в старорусские и новгородские леса, разогнала зверей, заставила их переселиться подальше от линии фронта, забраться в непролазные трущобы, где их не пугают рвущие воздух взрывы, где не несет опасным запахом пороха, гари и человека. А здесь волк бродил почти возле передовой.

Платонов вместе с двумя разведчиками пошел вдоль тропы, изучая обнаруженный волчий след.

Идти было тяжело. Часто приходилось на четвереньках пробираться под густыми переплетавшимися ветвями. Тропа извивалась меж стволами вековых сосен, пробивалась через кустарник, петляла среди кочек.

Платонов не упускал из виду волчьих следов. Отпечатки лап были еле различимы. По расстоянию между ними сержант определил, что волк бежал равномерной тихой трусцой. Значит, зверя ничто не беспокоило.

Но вскоре следы стали более частыми и четкими. Платонов догадался, что волк тут шел медленнее, осторожнее. Зверь, видимо, почуял опасность. Предположение опытного следопыта подтвердили и другие приметы. Пройдя еще немного, сержант увидел примятую траву и клочки шерсти, прилипшие к ней. Ясно, что здесь волк лежал.

Сержант взглянул на часы. Десять утра. Через час нужно быть у генерала. Разведку пришлось прервать. Но Платонов уже утвердился в своем решении: «Прошел зверь, значит, и разведчик пройдет».

* * *

Разведчики-следопыты, как было приказано, переселились в расположение штаба дивизии. Уже днем на новом месте была оборудована землянка.

Уходя из полка, рядовой Атаев не успел проститься со своим земляком Укиновым, служившим в полковой батарее. Атаеву очень хотелось перед уходом в тыл противника перекинуться с другом несколькими словами, сообщить о полученном из дома письме и, конечно, похвалиться своим перемещением в штабное подразделение.

Перед вечером дежурный телефонист Федотов, отлучаясь, чтобы подвесить упавшую на дорогу линию, попросил Атаева минуту посидеть у аппарата. Атаев охотно согласился выполнить поручение и, как только остался один у телефона, тут же позвонил в полк. Вскоре его соединили с батареей, где служил Укинов.

— Заходи в гости, — послышался в трубке голос земляка.

— Не могу, завтра уходим в тыл, — ответил Атаев.

— Будь другом. Я вчера по шоссе стрелял. Посмотри, что там мои снаряды наделали.

— Не до этого! — важно сказал Атаев. — Дела посерьезнее есть.

— Интересные?

— Очень! Возможно накроем в одном хуторке птичек, которые к нам залетают, — прихвастнул Атаев, вспомнив, что сержант Платонов внимательно изучал на карте район, в котором находился хутор Борок.

Не подозревал Атаев, что этот разговор подслушивает враг…

* * *

Когда Платонов изложил командиру дивизии и майору Андрееву свой план перехода через линию фронта по звериной тропе, те удивились необычности плана.

— Мастер на выдумки! — усмехнулся генерал.

У генерала уже был иной план. Но чтобы не обидеть сержанта и поощрить его старательность, комдив сказал:

— Предложение ваше замечательное! Но сейчас перед нами очень серьезная задача. Полагаться только на следы волка нельзя, хотя я верю, что зверь прошел там, где нет человека.

— Ведь возможно, что сейчас человек уже там появился, — добавил майор Андреев.

— Вполне возможно, — согласился генерал. — Словом, дело не только в том, чтобы пробраться в тыл врага. Эту задачу будет решать взвод разведчиков под командованием лейтенанта Сухова. Отделению же сержанта Платонова нужно проникнуть за линию фронта, значительно быстрее и дальше, за несколько десятков километров. Поэтому сегодня же ночью группа Платонова должна выброситься из самолета в районе деревни Лубково. Вам, Платонов, прежде всего предстоит установить, где находится и в каком направлении движется новая часть противника. Затем по рации сообщите лейтенанту Сухову, в каком месте примерно он должен со своим взводом разведывать идущие к передовой свежие силы гитлеровцев.

* * *

В ту ночь, когда были сброшены на парашютах за линией фронта разведчики Платонова, в дивизии произошли еще два важных события.

Было перехвачено вражеское радиодонесение. В нем сообщалось:

«Возможно, завтра ночью через линию фронта попытается проникнуть отряд советских разведчиков. Об их задаче русские по телефону говорили так: «Накроем в одном хуторке птичек, которые к нам залетают». Считаю, что речь идет о хуторе Борок. Наша операция подготовлена. Сегодня осуществим. № 21».

Прочитав донесение, генерал нахмурился:

— Найдите болтуна и от моего имени строго накажите, — приказал он майору Андрееву. Затем спросил:

— Как дела по заброске в тыл?

— Все в порядке. Отделение Платонова выбросилось на парашютах и просигналило, что все обошлось хорошо. Взвод Сухова также незамеченным прошел через линию фронта.

— При первой же возможности сообщите Сухову и Платонову, что об их присутствии в расположении врага немцам известно. Пусть ни при каких условиях не приближаются к хутору Борок. Проследите также, чтобы были приняты меры для предотвращения диверсии, которую немцы приготовили в нашем тылу.

— Слушаюсь, — сказал майор Андреев.

Но принимать меры было уже поздно.

НАПАДЕНИЕ НА СКЛАД

Рядовой Пантелеев поеживался от предутренней свежести. Не спуская руки с шейки приклада автомата, он прохаживался вдоль штабелей ящиков, прикрытых густыми еловыми ветками. Солдат охранял артиллерийский склад.

Ночь выдалась темная, прохладная. Хотя скоро должно было рассветать, Пантелееву казалось, что сосны, столпившиеся вокруг в темноте, придвинулись ближе, а прогалины меж ними, сквозь которые днем можно было видеть далеко вперед, куда-то исчезли. Ночью лес казался совсем иным. Днем Пантелеев, например, не замечал убаюкивающего шума верхушек сосен, а сейчас этот шум нагонял дрему.

Десять шагов вперед, десять — назад. Пантелеев бесшумно, неторопливо проходил это расстояние и останавливался. Напрягал слух, зорко всматривался в лесную чащу. Опять десять шагов вперед, десять — назад. Взгляд настороженно прощупывал каждый ствол дерева, темную массу кустов орешника, которые солдаты пожалели вырубить, расчищая сектор обзора.

Ветер слегка шумел только в верхушках сосен. Внизу стояло затишье. Почему же тогда шевельнулись ветки орешника? Пантелеев медленно повернул голову в одну, а затем в другую сторону. Но щеки не почувствовали движения воздуха. Отчего же качнулись ветки?

Пантелеев стал спиной к сосне, около груды ящиков. Долго всматривался в ореховый куст, напряженно прислушивался. Ничего подозрительного. «Показалось», — подумал солдат. И снова — десять шагов вперед, десять — назад. Автомат холодил руки.

И вдруг Пантелеев заметил, что рядом с темным силуэтом большого орехового куста замаячил маленький куст. Это встревожило солдата. Он хорошо помнил, что никаких маленьких кустов вокруг не было. Стараясь ничем не выказать тревоги, Пантелеев продолжал прохаживаться вдоль штабелей, кося глазом на кусты. Ему казалось, что маленький куст медленно, почти незаметно приближается к стволу ближайшей сосны. «Не поднять бы зря переполоха», — подумал Пантелеев.

Словно ничего не случилось, часовой повернул за угол крайнего штабеля, как бы собираясь обойти его вокруг. Но тут же упал на землю и из-за ящиков стал наблюдать за кустом. Ждать долго не пришлось. Пантелеев отчетливо увидел, как темная фигура согнувшегося человека проворно скользнула к ящикам.

Автоматная очередь эхом раскатилась по лесу…

* * *

На рассвете, сразу же, как стало известно о происшествии, на склады артиллерийского снабжения приехали начальник разведки майор Андреев и разведчик-следопыт рядовой Шевченко.

Майор в присутствии Шевченко подробно расспросил Пантелеева об обстоятельствах нападения на пост. Затем подошли к трупу диверсанта, лежавшему на том же месте — близ штабелей снарядных ящиков. Убитый был одет в обыкновенную телогрейку с погонами, солдатские брюки и ботинки с обмотками. Рядом валялись пилотка и финский кож. Из-за борта телогрейки торчала рукоять пистолета.

Шевченко первым делом осмотрел подошвы и каблуки ботинок убитого. Заметив «слизанную» середину железного косячка на левом ботинке, присмотревшись к расположению гвоздей на подошве, следопыт уверенно доложил майору Андрееву:

— Это один из тех трех, которые покалечили шофера и угнали автомашину.

— Не тот, что лейтенанту Агапову выдал себя за связного?

— Никак нет. Следы «связного» сейчас будем искать.

Около куста, указанного Пантелеевым, на примятой траве было найдено четыре пакета взрывчатки, бутылка с горючей жидкостью, бикфордов шнур со взрывателями. Все это бросили диверсанты, застигнутые врасплох внезапным огнем часового. Майор Андреев тем временем раздумывал: «Одежда диверсантов ничем не отличается от одежды хотя бы этого солдата Пантелеева. Не могло ли случиться, что диверсанты пристроились в каком-либо тыловом подразделении и, войдя там в доверие, преспокойно занимаются своим делом?»

Андреев тут же справился, не исчез ли в эту ночь кто-либо из состава тыловых подразделений. Но все люди оказались на месте. Никто из офицеров, сержантов и солдат, подошедших взглянуть на застреленного диверсанта, не опознал его в лицо. Все это рассеивало опасения майора. Кроме того, весьма основательные доводы привел Шевченко. Изучив объект, Который немцы пытались взорвать, осмотрев прилегающую к нему местность и следы, оставленные диверсантами, он пришел к заключению, что фашисты действовали наугад.

— В расположении складов диверсантам до этого не удалось побывать. Иначе они полезли бы подрывать не штабель пустых ящиков, которые привозят с передовой, а, скажем, вон ту гору коробок с тяжелыми снарядами, — доказывал Шевченко. — Местность им тоже плохо знакома. Правее дороги у самых складов— овражек, сплошь поросший кустарником. Там же и ручей журчит. Ясно, что оттуда легче было напасть на часового. Наконец, легче было приблизиться к посту и около ящиков с минами. Лес там гораздо гуще.

Выслушав доводы Шевченко, майор Андреев укоризненно посмотрел на присутствовавшего здесь начальника артснабжения — молодого, щеголевато одетого капитана:

— Оказывается, крепко думать нужно, прежде чем склады располагать…

— Разрешите идти по следу? — обратился к Андрееву Шевченко.

Получив разрешение и последние указания, Шевченко, а вместе с ним пятеро автоматчиков, начали погоню. Разведчик понимал, что первые несколько сот метров диверсанты, напуганные стрельбой, должны были бежать по прямой, в глубину леса.

Солдаты шли ускоренным шагом. Шевченко примечал примятые кочки и траву, треснувшие сучки, сдвинутые прошлогодние листья.

В прогалинах между стволами деревьев засветлело небо. Вскоре автоматчики во главе с Шевченко вышли на опушку леса. Перед ними раскинулась неширокая, но далеко тянувшаяся вправо и влево поляна, середину которой прорезал ручей. Солнце положило свои косые лучи на поляну, и на молодой траве засеребрились капельки росы.

Шевченко сразу же заметил, что от того места, где кончается тень деревьев, по искрящейся росистой зелени поляны тянутся две темные полосы. Их заметили и автоматчики.

— Ишь, какую дорогу по росе проторили, — промолвил кто-то из солдат.

— Вперед! — скомандовал Шевченко.

Не теряя времени, солдаты быстро побежали по поляне к ручью. У ручья след исчез. На противоположном берегу темных полос на траве уже не было.

— Опомнились фашисты. Начали следы заметать, — сказал Шевченко.

— По воде пошли? — спросил автоматчик Сидоркин, который, казалось, боялся пропустить каждое движение, каждый взгляд Шевченко. Смотрел он на следопыта, словно на волшебника.

— По воде, — ответил Шевченко. — Но по илистому дну далеко не уйдут.

— В какую же сторону они ушли? — спросил Сидоркин.

Шевченко посмотрел в прозрачную воду ручья:

— Проточная вода смывает оставленные на дне следы. Нужно искать.

Разделив солдат на две группы, Шевченко послал одну во главе с Сидоркиным вверх по течению. Сам сержант с остальными бойцами быстро пошел вдоль ручья в противоположную сторону.

Но поиски не дали никаких результатов. Обе группы прошли поляну, углубились в лес и вскоре вынуждены были возвратиться обратно.

— Никаких признаков, — доложил Сидоркин.

— Только один след увидели, но и тот в обратную сторону из леса ведет, — добавил другой солдат.

Шевченко насторожился:

— Где след? Ведите туда. Автоматчики привели Шевченко к месту, где они нашли на болотистом берегу ручья несколько отпечатков. Присмотревшись к ним, следопыт снисходительно пожурил товарищей.

— Почему же вы не задумались над этим следом. Ведь если человек шел из леса через ручей, значит, и по ту сторону ручья также должны остаться следы? Не топал же он, как эти фашисты, прямо по воде.

Сидоркин тоже удивился, как он сам не сообразил, что здесь дело «не чисто». Однако до конца солдат не мог понять, что же подозрительного в этих следах.

— Смотрите на мой след, — Шевченко сделал несколько шагов по берегу, покрытому еще не высохшим наносным илом. — Сличите его со следом; который, как вы говорите, идет из леса. Есть между ними разница? Есть. Найденный вами след сделан человеком, который двигался спиной вперед.

Шевченко объяснил солдатам, что при нормальном движении отпечаток, сделанный краем каблука, обычно глубже всего остального следа, особенно той его части, которая выдавливается носком. В обнаруженных же следах отпечатки носков ботинок были гораздо глубже отпечатков каблуков.

— Ширина нормального шага должна быть больше, чем ширина шага человека, оставившего здесь следы. Это также подтверждает нам, что человек двигался спиной вперед. Теперь понятно?

— У вас, как у профессора, получается, — не без зависти проговорил один солдат. — Непонятно только, почему наши следы мельче, чем эти.

— Вопрос правильный, — похвалил солдата Шевченко, — если вы обратили внимание на такую деталь, значит, сумеете и загадку разгадать. Ведь здесь только один след. Куда же девался след второго диверсанта?

— Понятно! — обрадовался автоматчик. — Второй прошел по следу первого. Поэтому и отпечатки глубоки.

— Правильно. А теперь — по следу!

Автоматчики вслед за Шевченко цепочкой двинулись в глубину леса.

* * *

Немецких диверсантов застигли в тот момент, когда они, уверенные в своей полной безопасности, в глухих трущобах леса развели костер и принялись кипятить кофе. Кольцо автоматчиков замкнулось внезапно. Шевченко, вынырнув из-за куста, властным голосом приказал:

— Руки вверх!

СЛЕДЫ НА ДОРОГЕ

Тем временем отделение сержанта Платонова, сброшенное с самолета, собралось в условленном месте и в течение дня разведало район населенного пункта Лубково. Немецких подразделений там не оказалось. Они уже вышли в сторону фронта. Разведчики, сокращая путь, через болото и лес поспешили к грейдерной дороге, по которой должна была пройти эта свежая часть гитлеровцев.

Двигались осторожно, хотя никто из солдат еще не знал, что немцы уже рыскают по дорогам, устраивают засады, рассчитывая захватить советских разведчиков.

К большаку, как раз к месту его поворота, подошли утром. Некоторое время лежали в придорожном кустарнике, наблюдая и прислушиваясь. Проехало несколько автомашин. Затем послышался треск мотоциклетных моторов. Немецкие мотоциклисты стремительно вырвались из-за поворота дороги. Проносясь мимо, они настороженно прощупывали глазами лес, обступивший большак.

Вскоре разведчики принялись за дело. Зубареву сержант приказал выдвинуться вправо за поворот, Скибе — влево. Дозорные должны были при появлении противника своевременно подать сигнал. Курочкин, исполнявший обязанности радиста, и Савельев остались в кустарнике, приготовившись, в случае надобности, огнем прикрыть отход следопытов.

Когда были приняты все меры предосторожности, на большак вышли Платонов и Атаев. Опытным разведчикам достаточно было пяти минут, чтобы «прочесть» все «написанное» на дороге.

Грейдерная дорога была изрядно изъезженной. Это говорило о том, что здесь прошло много людей и техники. Отпечатки гусениц танков оказались не совсем свежими. Разведчики определили, что следы оставлены позавчера вечером. Правее отпечатков гусениц тянулись глубокие колеи, ширина которых свидетельствовала о том, что они выдавлены колесами орудий среднего калибра. Меж колеями сохранились отпечатки подков артиллерийских лошадей. Направление следов указывало, что орудия везли в сторону фронта.

Платонов и в тылу врага не забывал о своей роли учителя. Разглядывая на земле «азбуку», как он выражался, сержант напомнил Атаеву:

— Если бы на дороге было больше пыли, нам бы не увидать следов лошадей. Как тогда разгадать, в какую сторону прошла повозка или орудие?

В ответ Атаев только пожал плечами. Платонову пришлось кратко объяснить:

— Ведь колесо ободом и шиной захватывает пыль и поднимает вверх. Пыль сыплется на землю, образуя косые зубцы по окраинам колеи. Острия этих зубцов показывают направление движения колес.

Когда кончили разведку дороги и углубились километра на два в лес, Платонов приказал остановиться. Курочкин развернул радиостанцию и стал связываться с дежурившими в эфире радистами взвода лейтенанта Сухова.

Вскоре связь была установлена. Платонов послал зашифрованную радиограмму, которая указывала разведчикам Сухова, в каком примерно месте ночью они должны обнаружить движущиеся колонны немцев, чтобы наблюдением и подслушиванием разведать силы врага.

Затем разведчики, двигаясь лесом вдоль дороги, направились на восток. От линии фронта их теперь разделяло расстояние полуторасуточного перехода. Поэтому редкая артиллерийская стрельба доносилась до слуха лишь как далекие раскаты грома.

Через каждые четыре-пять километров следопыты натыкались в лесу на места, где до этого располагались на короткие дневные привалы подразделения немцев, сворачивавшие с большака. Но Платонов, не задерживаясь, без остановок, вел отделение дальше.

— Найдем место большого привала, там поработаем, — пояснил сержант.

На ходу развернув карту, Платонов попытался определить, где немцы могли остановиться на большой привал, примерно в каком месте их мог захватить рассвет. Взгляд побежал вдоль желтой полоски большака, перерезающей зеленые лесные массивы, и остановился на змейке ручья, скрестившегося с дорогой.

«Наверняка — здесь, у воды», — подумал Платонов. Взгляд скользнул к ближайшему населенному пункту. «Хут. Борок», — прочитал сержант и вспомнил беседу в землянке командира дивизии.

«Придется по пути завернуть в гости к немецким разведчикам, — решил Платонов, — за инициативу ругать не будут».

Разведчики еще больше углубились в лес и, определив азимут на точку скрещения большака с ручьем, пошли вперед, ориентируясь при помощи компаса. Дорога делала в лесу огромный крюк, поэтому отделение двигалось напрямик, значительно сокращая путь.

В лесу царила необычайная тишина. Только изредка хрустели под ногами сухие ветки.

При каждом таком хрусте Платонов недовольно хмурил брови. Неосторожные шаги свидетельствовали о том, что разведчики чувствуют себя в полной безопасности и не заботятся о мерах предосторожности.

Шедший впереди отделения Савельев сорвал несколько цветков и, о чем-то задумавшись, общипывал с них лепестки.

— Стой! — скомандовал отделению Платонов.

Разведчики остановились.

— Савельев, бросьте цветы и возьмите в руки автомат. Кто наступит на сучок или сломает ветку, получит взыскание, — предупредил сержант, — Помните, что опасности нужно остерегаться, пока ее нет. Потом будет поздно.

Разведчики снова двинулись вперед. Савельев взял на изготовку автомат и, не поворачивая головы, сказал:

— Цветы почти не пахнут, значит, погода не изменится, хотя и тучи собираются.

— Верно, — похвалил Платонов. — А ну-ка все посмотрите вокруг. Какие еще видите приметы, указывающие, что дождя не будет?

Разведчики некоторое время молчали, оглядываясь по сторонам.

— Атаев, отвечайте! — приказал сержант.

— Вон в том муравейнике все ходы открыты. Муравьи оживленно бегают. Значит, дождь не предвидится.

— Правильно, — одобрил Платонов. — А что Скиба скажет?

— Одуванчики открыты. Листья на кустах не показывают изнанки. Не быть дождю, — отчеканил Скиба.

Зубарев же припомнил, что сегодня небо перед восходом солнца было серым.

— День будет хорошим, — сказал он, — В атмосфере мало влаги. Иначе в ней отражались бы лучи солнца, и небо было бы красно, словно огонь.

Курочкин, ответивший последним, начал с того, что процитировал стихи Пушкина:

Старайся наблюдать различные приметы:

Пастух и земледел в младенческиелеты,

Взглянув на небеса, на западную темь,

Умеют уж предречь и ветр и ясный день,

И майские дожди, младых полей отраду,

И мразов ранний хлад, опасный винограду…

— Ты на Пушкина не ссылайся, сам предскажи погоду, — поддел товарища Скиба.

— И скажу. Роса утром — раз; облака сейчас высоко — два. А в-третьих, все то, о чем уже сказали. В итоге — мы можем не бояться, что промокнем…

В середине дня разведчики подошли близко к месту, где грейдерная дорога пересекала ручей. Как и предполагал Платонов, здесь в лесу остались следы больших привалов — по обе стороны дороги трава была вытоптана, кусты обглоданы, сучья и сухие ветки подобраны. Вокруг виднелись остатки многих потухших костров. Видимо, немцы, как обычно, кипятили в котелках кофе.

— На каждое отделение — костер, значит, здесь отдыхал батальон пехоты, — прикинул Платонов.

Чтобы убедиться в правильности своего подсчета, сержант начал разыскивать следы батальонной кухни. Скоро он обнаружил две малозаметные колеи, выдавленные колесами, а между ними — горку пепла и угля. Трава вокруг была вытоптана. Ясно, что здесь толпились солдаты, получая обед.

По другую сторону дороги снова набрели на следы большого привала. Однако это место внешне отличалось от других. Кое-где валялись коробки из-под сигарет, обрывки газет, писем. Скиба нашел даже две обоймы от автомата, а Курочкин — флягу, кинжал и подсумок с патронами.

— Настроеньице, видно, у этих фрицев, неважное, — заметил Зубарев.

Находки действительно говорили о том, что здесь отдыхали солдаты, дисциплина и боеспособность которых весьма низки.

«А почему? — недоумевал Платонов. — Ведь на местах других привалов все признаки указывают на то, что враг подтягивает действительно свежие, непотрепанные части».

Загадку помог разгадать Скиба. Он неплохо владел немецким языком. Когда были собраны обрывки писем, в одном из них разведчик прочитал:

«… Напиши, долго ли тебе осталось носить бремя смертника. Курт уверял меня, что у тебя нет никакой надежды уцелеть, потому что вас посылают в самые опасные места».

Стало ясно, что тут дневал батальон штрафников.

По дороге время от времени проходили машины, и разведчики каждый раз ложились, ожидая, пока большак опустеет. Выбрав удобный момент, следопыты осмотрели и дорогу. Здесь Платонов заметил, что следы танковых гусениц свернули с грейдера прямо к лесу.

— Тоже на привал, — догадался сержант.

Выставив охранение, он вместе с Савельевым принялся изучать место остановки немецких танкистов.

— Здесь стоял замыкающий танк, — указал Платонов.

— А какой же это танк? — пытался узнать Савельев, рассматривая отпечатки гусениц.

— Средний, Т-4, — уверенно сказал Платонов.

— Как вы узнали?

— Очень просто. По ширине гусениц и длине танка. Видите, — показал Платонов, — вдоль следа гусеницы бровка пыли. Пыль ссыпалась, когда танк остановился. Длина бровки и равна длине танка.

— А вот здесь второй танк стоял, там — третий…

Разведчики насчитали следы двадцати семи немецких танков.

Приблизились к мостку через ручей. Осмотрели его издалека и выяснили, что лес не так уж пуст, как кажется. По мостку ходил автоматчик, а невдалеке стоял замаскированный бронетранспортер. Возле него копошилось несколько немцев.

Оценив обстановку, Платонов пришел к выводу, что не следует соблазняться возможностью разгромить эту группу фашистов. Выгоднее, если немцы не будут знать о том, что в их тылу советские разведчики. Поэтому отделение опять углубилось в лес. Нужно было найти брод, чтобы переправиться через речку.

Некоторое время шли параллельно реке по опушке леса, надеясь, что лес вплотную приблизится к воде и тогда можно будет осмотреть русло. Но, как на зло, деревья стояли далеко в стороне от речки. Выходить же на открытое место для поисков брода Платонов считал опасным. «Если уж выходить, так для того, чтобы перебраться через реку и быстро скрыться по ту сторону — в лесу», — думал сержант.

Было решено разведывать место переправы, не приближаясь к речке. Платонов умел и по внешним признакам определить, где река мельче, а где глубже, где дно ее твердое, а где вязкое, в каком месте вода течет быстрее, в каком медленнее.

Взобравшись на высокую ель, сержант некоторое время внимательно осматривал русло реки и ее берега. Затем спустился на землю и сказал разведчикам:

— Переправляться будем по двое. Остальным быть наготове. В случае разрыва группы сборный пункт здесь, — сержант указал на карте точку в районе хутора Борок. — Место брода — у того куста.

Заметив, что разведчики смотрят на него вопросительно, Платонов объяснил:

— Ничего здесь удивительного. Нужно только знать, что наибольшая глубина речки — у ее вогнутых берегов, а отмели — у выпуклых. Самое неглубокое русло всегда бывает на перекате — между изгибами реки.

— А какое дно возле того места, где растет куст? — не терпелось Атаеву.

— Дно там потверже, — ответил Платонов. — Это видно по растительности на берегу. Посмотрите: вдоль речки по большей части густая трава, кое-где даже осока растет. Это значит — вода течет медленно, берега обильно питает. А при слабом течении больше оседает ила на дно, и оно вязкое. Как раз возле куста трава жидкая, маленькая. Ясно, что земля там достаточно не обводнена. Отсюда вывод: течение там быстрое, дно тверже.

ЛОВУШКА

Следопыты остановились невдалеке от хутора Борок, в густых, непролазных зарослях. Курочкин снова развернул радиостанцию, собираясь на этот раз установить связь со штабом дивизии. Перед Атаевым и Скибой Платонов поставил задачу: подобраться к хутору и разведать подступы к нему, наблюдением выяснить все возможное о противнике. Скиба был назначен старшим.

Разведчики Савельев и Зубарев залегли вблизи от рации, приготовившись к обороне на случай нападения.

* * *

Изредка поглядывая на компас, чтобы не сбиться с азимута, Атаев и Скиба приближались к хутору. Атаев время от времени надламывал ветки на кустах, перекладывал валявшиеся под ногами сучья так, чтобы они одним концом указывали на Борок, другим — на стоянку следопытов: разведчик оставлял приметы для того, чтобы легче было возвращаться назад.

… Через полчаса меж деревьями замаячили постройки. Разведчики залегли и ползком начали выдвигаться из глубины леса на его опушку.

До крайнего домика — рукой подать. Но сколько ни всматривались Атаев и Скиба, они не заметили в хуторе никакого движения, словно там не было ни одной живой души.

Понаблюдав еще некоторое время, следопыты решили подобраться к постройкам ближе. Перевалили через канаву, окаймлявшую огороды и, маскируясь в бурьяне, поползли. Вот и крайний дом.

Только теперь Скиба и Атаев заметили в его бревенчатой стене амбразуру, прикрытую свежими ветками. Это встревожило солдат, амбразура глядела из-под веток прямо им в глаза.

Разведчики замерли. Прошло десять, может быть, двадцать минут. Солнце уже спряталось за лесом, а следопыты неподвижно лежали на земле, не рискуя двинуться с места.

«Нелегко будет в ночном лесу найти обратный путь», — подумал Атаев.

В хуторе по-прежнему царила мертвая тишина. Можно было полагать, что он давно покинут людьми. Но разведчиков томило тягостное чувство. Тишина казалась зловещей, ничего доброго не сулившей. И Атаев, и Скиба начали думать, что зря они вышли из лесу, что хутор таит какую-то опасность. Тревожная догадка подтвердилась. Разведчики увидели, как из леса, почти в том же месте, где не так давно они лежали на опушке, выбежала группа немецких солдат. Развернувшись в цепь гитлеровцы устремились прямо к следопытам.

— Огонь! — крикнул Атаев.

Оглушительно застучали два автомата.

В этот миг из-за дома вырвалась вторая группа фашистов. Скиба успел повернуться и дать по ним длинную очередь.

Немцы залегли и по следопытам не стреляли. Но зато в лесу трещали автоматные и пулеметные очереди. Теперь стало ясно, что враг, каким-то образом предупрежденный о появлении советских разведчиков, устроил у хутора засаду. Опасаясь ночного нападения, гитлеровцы начали прочесывать лес. Двух советских разведчиков, замеченных у самого хутора, они, видимо, хотели взять живьем.

— Беги к лесу! — крикнул Скиба.

Атаев, сделав вид, что не расслышал приказания, продолжал стрелять.

— К лесу! — сурово приказал Скиба. Атаев стремительно побежал через огороды.

Скиба, прикрывая отход товарища, еще несколько раз полоснул из автомата по немцам, залегшим у дома.

Когда Атаев достиг опушки леса, Скиба прекратил огонь и, пригибаясь, метнулся прямо в хутор. За ним в погоню устремился десяток фашистов.

Надеясь на свою ловкость, Скиба легко перемахнул через частокол в ближайший двор, затем перескочил через другой забор и понесся по грядам вниз к ручью, за которым сразу начинался лес. Боясь упустить разведчика, немцы бежали переулком, перехватывая следопыту путь.

Длинное гумно преградило дорогу Скибе. Разведчик проворно забежал за гумно и скрылся из глаз преследователей. Отсюда резко повернул к большому пепелищу, видневшемуся в стороне. Но вдруг ноги Скибы потеряли опору, и он рухнул в какую-то яму.

В нос ударил запах прели, сырости. Разведчик попытался выбраться наверх, но почувствовал острую боль в правой ноге.

Вверху, меж склонившимися стеблями бурьяна, виднелся клочок уже темного вечернего неба. Скиба направил туда автомат, приготовившись к смертельной схватке…

* * *

Свое донесение в штаб сержант Платонов закончил словами:

«Сейчас силами двух человек веду разведку Борок. Решение приму по возвращении разведчиков».

Передав по рации донесение, Курочкин перешел на прием. Штаб некоторое время молчал, видимо, расшифровывая радиограмму. Затем рация заработала.

Первые же строки шифровки взволновали сержанта. Из штаба сообщили:

«Немцы ждут вашего появления у хутора Борок. Немедленно уходите. Ждем ваших позывных через два часа».

В это время со стороны хутора послышалась автоматная и пулеметная стрельба.

* * *

Рассвет застал поредевшее отделение сержанта Платонова километрах в шести от хутора, в том месте, куда должны были прийти и Атаев со Скибой. Здесь, в глухих кустарниках, раскинувшихся на труднопроходимом болоте, разведчики коротали остаток ночи. Ожидать было невмоготу. Обуревало желание подобраться к хутору, попытаться выяснить — что случилось с Атаевым и Скибой. Но приказ из штаба не разрешал приближаться к Барку.

Сидя на высокой мохнатой кочке, сержант Платонов не отрывал глаз от карты. Лицо его выражало крайнюю озабоченность и напряженное ожидание. Такое же ожидание было написано на лицах Зубарева, Савельева, Курочкина. Все они, как и сержант, настороженно прислушивались к шелесту кустов, к поскрипыванию сосен, к каждому шороху, ожидая, что вот-вот выглянет из-за деревьев скуластая, с чуть раскосыми глазами физиономия Атаева, появится кряжистая фигура украинца Скибы. Не зря же Платонов ночью, уводя разведчиков от преследования, то и дело оставлял на кустах, стволах деревьев, на земле приметы, по которым исчезнувшим следопытам легче будет разыскать товарищей.

Солнце поднялось выше. В лесу начал утихать утренний концерт птиц. А разведчики все сидели в ожидании.

«Потерпим еще час. Не придут, значит, ожидать нечего», — твердо решил Платонов.

— Тс-с-с, — вдруг зашипел Курочкин, хотя никто из следопытов не нарушал тишины. Разведчики услышали шорох кустов и хлюпанье болотной жижи. Насторожились, взялись за автоматы.

Из зарослей показалась черная, непокрытая голова Скибы. Встретившись взглядом с товарищами, Скиба радостно улыбнулся. От этого его лицо просветлело, хотя с него и не исчезла тень усталости и горечи. Скиба шагнул вперед, и следопыты увидели, что он держит правую ногу навесу и опирается на палку…

Рассказав, как они с Атаевым попали в немецкую ловушку, как, уходя от погони, он нечаянно свалился в заросший бурьяном погреб и вывихнул ногу, Скиба сообщил:

— Атаева захватили наверняка. Раненым. Когда немцы искали меня по огородам, я слышал, как один фашист говорил: «Этого раненого доставили обер-лейтенанту, а второй русский будто сквозь землю провалился». Прямо в точку фашист попал.

— Как же удалось выбраться из хутора? — спросил Платонов.

— Да ничего там от хутора не осталось, — ответил Скиба. — Одни заборы и пепелища. Только пять построек уцелело. Ночью я вылез из погреба, осмотрелся. Долго лежал, прислушивался. Видел, как немцы грузили какое-то барахло в большой автобус, а потом бронетранспортером поволокли его по дороге, через ручей. На хуторе, по всему видать, никого не осталось. Когда вокруг утихло, я уполз в лес…

К ЛАГЕРЮ ВРАГА

Времени терять было нельзя. Платонов понимал, что промедление и нерешительность приведут к новой неудаче. Короткой кодированной радиограммой сообщил в штаб о происшедшем и о своем решении начать розыски Атаева. Из штаба ответили:

«Вступать в бой с противником только в крайнем случае. Разведку ведите со всеми мерами предосторожности. В 18.00 ждем ваших сообщений. Андреев».

Скиба в это время мастерил себе костыль. Ему помогали Савельев и Зубарев. Платонов, расшифровав полученную радиограмму, бросил беспокойный взгляд на Скибу. Разведчик уловил этот взгляд и понял мысли командира отделения.

— Смогу пройти хоть сто километров, товарищ сержант. Так что не беспокойтесь, — промолвил он.

— Сможете — не сможете, а идти надо, — ответил Платонов. Развернув карту, он подозвал к себе разведчиков.

— Значит, немцы уехали вот по этой дороге?

— По этой самой, — подтвердил Скиба.

— Стало быть, здесь и нужно «привязываться» к их следам.

Платонов учитывал, что хутор лежит в стороне от больших дорог, машины проезжают через него редко. Значит, можно было надеяться, что следы, оставленные ночью немцами, уехавшими из Борка, не затерты. Тем более, что гусеницы бронетранспортера, которым гитлеровцы буксировали автобус, должны были оставить четкие отпечатки.

* * *

Прежде всего Платонов решил обследовать полотно дороги, подходящей к Борку с противоположной стороны. Чтобы не пойти по ложному следу, сержант хотел выяснить, не проезжал ли сегодня через Борок какой-либо другой транспорт.

Подобрались к дороге со всеми мерами предосторожности. Поляны обходили, просеки переползали. Неожиданно заметили перед собой узкую, обнаженную, пепельного цвета полосу земли. Это и была дорога, стиснутая с двух сторон тучной зеленью леса.

На дорогу вышли только двое — Платонов и Савельев. В пыли они рассмотрели мелкие колеи, выдавленные колесами прошедших машин.

Когда и в какую сторону прошли машины? Может быть, их колеса стерли нужные разведчикам следы по ту сторону хутора.

Не выяснив этого, нельзя было продолжать разведку.

Рисунок следов казался нечетким, давним. Но следопыты учитывали, что на пыльной дороге самый свежий отпечаток может при одном дуновении ветра превратиться в «старый».

Пытались найти меж колеями следы брызг масла, по которым легко узнать, в какую сторону ушли машины, но это не удалось.

Разведчики Зубарев, Курочкин и Скиба тем временем шли лесом, немного впереди Платонова и Савельева, приготовившись, в случае опасности, прикрыть отход товарищей огнем автоматов.

За поворотом дороги Платонов и Савельев увидели большую лужу. Разведчики обрадовано подошли к ней. Эта заплесневевшая лесная вода должна была помочь разгадать, в каком направлении и как давно проехали немецкие автомобили.

Разглядев следы машин близ лужи, Платонов удовлетворенно заметил:

— Все в порядке.

Разведчикам было известно, что при переезде через лужу или наполненную грязью выбоину колеса машин разбрызгивают воду и грязь наискось по направлению движения и, кроме того, оставляют за собой влажные следы, отчетливость которых уменьшается по мере удаления машины.

По этим признакам следопыты установили, что все прошедшие здесь машины двигались со стороны хутора. Другие приметы — комки грязи, выброшенные колесами из лужи и уже высохшие, — подсказали, что машины проехали еще вчера.

Не теряя времени, разведчики лесом обогнули Борок и вышли на дорогу с противоположной стороны, в двух километрах от хутора.

На дороге Платонов и Савельев разглядели запоминающиеся следы, оставленные тяжело груженным автобусом, — две широкие колеи и по краям их четкие отпечатки гусениц бронетранспортера.

Идти все время по дороге опасно, да и не было в этом необходимости. Поэтому следопыты пробирались вдоль нее лесом.

Платонова грызло сомнение: «Может, этот след ведет в обратную сторону? Не вернулись ли немцы на рассвете в Борок?»

Своими опасениями он поделился с товарищами.

Через некоторое время разведчики наткнулись на длинную лощину, заросшую кустарником. Дорога нырнула в нее и, исчезнув в зарослях, появилась далеко впереди, на подъеме из лощины. Платонов и Савельев, отделившись от группы, осмотрели спуск. Следы здесь почти ничем не отличались от тех, которые были на ровной дороге.

Перейдя лощину, разведчики приблизились к тому месту, где дорога поднималась. Тут следы, оставленные автобусом, были глубже и шире. Ясно, что машины поднимались вверх. Значит, никакого сомнения — разведчики идут по нужному следу.

Дорога нескончаемо юлила лесом меж зарослями и болотами, наискось к фронту. Следопыты терпеливо пробирались вдоль нее. Переползая через очередную просеку, они, к своему удивлению, увидели на ней след буксируемого автобуса. Пришлось возвратиться и выйти на дорогу. Оказалось, что немцы действительно свернули с дороги на просеку.

Платонов достал карту, развернул ее и, определив точку местонахождения разведчиков, попробовал догадаться, куда могли направиться немцы. На карте было видно, что просека пронизывает большую площадь леса и упирается в большак гораздо восточнее района, в котором следопыты вчера вели разведку. Тут же Платонов обратил внимание на другую деталь. Просека проходила невдалеке от того места, где сержант когда-то с группой лейтенанта Стукало обнаружил немецкий штаб и впервые участвовал в захвате «языка».

«А не к тому ли штабу ведут следы?» — родилась догадка. И чем больше думал об этом Платонов, тем сильнее утверждался он в мысли, что именно туда уехали фашисты с хутора Борок, что именно там они сейчас терзают Атаева.

Мысль о товарище, попавшем в руки врага, не покидала разведчиков ни на минуту. Каждому казалось, что и он виноват в этой неудаче. Шли молча, избегая встречаться друг с другом взглядами.

Предположения Платонова оправдались.

Следы буксируемого автобуса привели к знакомому месту. Здесь когда-то располагался штаб немецкого полка. Но сейчас, как разведчики установили наблюдением, штаба уже не было. Остались лишь мастерские по ремонту машин и склады, к которым от просеки вела настильная дорога.

Из раскинувшихся в заболоченном лесу зарослей разведчикам удалось рассмотреть несколько парусиновых палаток. Рядом выстроились двенадцать грузовиков. Возле них стоял огромный серый автобус, еще не отцепленный от бронетранспортера. По лесу гулким эхом разносился стук железа, громкие голоса, урчание моторов.

Фашисты чувствовали себя в безопасности.

* * *

Ровно в 18.00 Курочкин послал в эфир позывные радиостанции следопытов. Связь наладилась быстро. Из штаба поступил приказ: «Близ стыка просеки с настильной дорогой отделению разведчиков Платонова ждать прихода разведотряда лейтенанта Сухова. После объединения с отрядом действовать по указанию его командира».

Ждать пришлось целую ночь. Только на рассвете очередная смена дежурных — Платонов и Скиба — услышали в стороне просеки условный сигнал — карканье ворона. Мгновенье — и все отделение было на ногах. Савельев, прижимая пальцами горло, ответил таким же сигналом.

Взяв на изготовку автоматы, разведчики, перебегая от сосны к сосне, стали приближаться к просеке. Еще несколько шагов — и лес начал редеть. Над просекой стелился туман, совершенно не замечаемый в глубине леса. Вокруг — ни души. Может быть, разведчики услышали не сигнал, а карканье настоящего ворона, разбуженного предутренней прохладой? Несколько минут следопыты стояли, вплотную прижавшись к соснам, не выдавая себя ни единым движением.

Платонов посмотрел в сторону Савельева и кивком головы распорядился подать сигнал. Тотчас тишину нарушило негромкое: «Ка-р-р! Ка-р-р!».

От дерева впереди отделилась фигура человека. Сержант узнал старшину из отряда лейтенанта Сухова и пошел навстречу.

Из кустов высыпали остальные разведчики. Лейтенант тут же организовал охранение и приказал отряду углубиться в лес.

Пока Платонов докладывал Сухову обстановку, меж разведчиками завязалась словесная перепалка:

— Влипли? Эх, вы! Такого парня, как Атаев, не сумели отбить у фрицев, — укоряли следопытов товарищи.

— Отобьем.

— Говорить мастер! А сами, небось, от хутора драпака чесали.

— Приходилось. Да и вы не дерите носа. О вашем геройстве тоже не слышали.

— Еще услышите! Мы в ста метрах от дороги лежали. Считали, сколько танков, пушек, пехоты мимо шло. Фрицы еще где-то топают к передовой, а нашему штабу уже все известно.

— Кума хвалилась, да не показывала. Скажите спасибо, что мы вас на немцев навели.

— Да, этого от вас не отымешь.

После того как лейтенант Сухов лично понаблюдал за лагерем противника, он принял решение: перерезать связь, блокировать выходы из лагеря и стремительно налететь на фашистское гнездо с двух сторон. Успех зависел от выдержки, дисциплинированности и умения каждого разведчика. Стоило произвести случайный выстрел или выдать себя неосторожным движением, и нападение могло не удасться.

* * *

К двенадцати часам отряд приготовился к нападению на вражеский лагерь. Одна группа во главе с лейтенантом Суховым залегла у настильной дороги, в сотне метров от палаток. Группа сержанта Платонова подползла к дороге с другой стороны лагеря. Остальные разведчики притаились между кочками в кустарнике.

Последние минуты напряженного ожидания. В лагере по-прежнему звучали беззаботные голоса немцев, раздавался звенящий стук молотка, прохаживались у палаток часовые.

Вдруг автоматная очередь заглушила все звуки. Казалось, лес ответил ей многоголосым эхом. Но это было не эхо. Ударили многие автоматы. Разведчики вскочили на ноги и, не давая фашистам опомниться, налетели на лагерь.

Схватка была короткой. Внезапность удара обеспечила успех. Вражеское гнездо было уничтожено, мастерская и машины сожжены, захвачены пленные.

* * *

Час спустя отряд Сухова находился уже далеко от разгромленного лагеря фашистов. Разведчики двигались к линии фронта, искусно запутывая свои следы. Савельев, Зубарев и еще два бойца из отряда Сухова несли на носилках, сделанных из плащ-палатки, тело рядового Атаева. Фашисты замучили бесстрашного разведчика, так и не услышав от него ни единого слова. Впереди вели пленных.

Оглядываясь, солдаты еще долго видели позади, меж верхушками деревьев, огромный столб черного дыма. Он поднимался над местом недавней схватки.

К вечеру, закончив петлять по лесам, отряд приблизился к линии фронта.

Content

Стаднюк Иван Следопыты

Иван Стаднюк СЛЕДОПЫТЫ

СЕРЖАНТ ПЛАТОНОВ

В ТЫЛУ ПРОТИВНИКА

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СВЯЗНОГО

ЧТО РАССКАЗАЛИ СЛЕДЫ

ПО ПЯТАМ ЛАЗУТЧИКОВ

НЕУДАЧА СЛЕДОПЫТОВ

В ОКУЛЯРЕ СТЕРЕОТРУБЫ

ЧЕЛОВЕК С КОПЫТАМИ

В ЗЕМЛЯНКЕ КОМДИВА

ПО ЗВЕРИНОЙ ТРОПЕ

НАПАДЕНИЕ НА СКЛАД

СЛЕДЫ НА ДОРОГЕ

ЛОВУШКА

К ЛАГЕРЮ ВРАГА