Андреа Лоренс

Больше, чем он ожидал

Роман

Andrea Laurence

More than He Еxpected

© 2012 by Andrea Laurence

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Пролог

Суббота, 20 октября

Свадебная церемония Уилла и Эдриен Тейлор

Шафер, соблазняющий подружку невесты, – жуткое клише, но как же она привлекательна. Алекс и не думал использовать свадьбу лучшего друга как возможность подцепить девушку. Обычно на свадьбах полно романтично настроенных девушек, жаждущих большего, чем Алексу хотелось им предложить. Он всего лишь собирался надеть смокинг и попрощаться с еще одним другом, который переходит на темную сторону. Но Гвен Райт внесла изящные изменения в его планы, стоило ей появиться во время торжественного завтрака. На ней была узкая коричневая юбка и бежевая блузка, подчеркивающая темно-карие глаза и персиковую кожу. Она едва посмотрела на Алекса, и ее губы изогнулись в легкой улыбке. Их взгляды встретились, и озорство в ее глазах заинтриговало его.

Спустя несколько минут Уилл познакомил их, и Алекс узнал, что она – подружка невесты и его партнер на сегодняшнем празднике. Он вежливо взял ее за руку и поразился тому, какой мягкой была ее кожа. Ему хотелось и дальше говорить с Гвен, но она закрутилась в предсвадебной суете, и момент был упущен.

У Алекса так и не получилось по-настоящему поговорить с ней, тем более – коснуться ее, но предвкушение росло с каждым прошедшим часом. Он пытался сосредоточиться на Уилле, на своих обязанностях шафера, которые были возложены на него на мальчишнике. Но когда он стоял рядом с Уиллом и наблюдал, как Гвен идет к нему в узком розовом платье, он понял, что не в состоянии ждать ни минуты. Церемония закончилась, и, отведя в сторону, он прошептал ей на ухо:

– Позже.

Румянец на ее щеках дал ему понять, что она его услышала.

Это и случится позже. Но гораздо позже, чем он планировал. Гвен вела праздник как опытный профессионал. Алекс впервые смог заговорить с ней во время их танца, но, хотя он и держал ее в своих объятиях, мысли Гвен были далеко: она составляла списки, сверяла, планировала… Она была занята, и он ни капли не продвинулся в соблазнении.

Теперь молодожены уехали, и толпа гостей стала редеть. Момент «сейчас или никогда» приближался с бешеной скоростью. С другой стороны зала он наблюдал, как Гвен отдала распоряжение отнести свадебные подарки в комнаты жениха и невесты.

Каждый ее жест, каждая улыбка интриговали его. Алекс пытался понять, что же такого в Гвен, что его так влекло к ней.

Все его внимание последние тридцать шесть часов было приковано к ней, а она даже не заметила этого. Она, без сомнения, очень красива. Ему нравилось, как ее волнистые светло-пепельные волосы обрамляют похожее на сердечко лицо, а ее темные глаза смотрят на него из-под ресниц. Платье подчеркивало ее фигуру, особенно красивые икры.

Но что-то в ней было еще. Что-то, притягивающее к ней, не позволяющее ни на секунду отвести взгляд. И Алекс был намерен разгадать эту загадку.

– «Позже» уже наступило.

Гвен сидела на стуле меньше сорока пяти секунд, когда услышала эту фразу. Сорока пяти секунд не было достаточно, чтобы отдохнуть после стольких часов, проведенных на ногах.

Она была подружкой невесты. Именно она должна была следить за тем, чтобы все шло по плану. Но она чертовски устала. Что бы там ни хотел от нее этот мужчина, он может забыть об этом. Даже танец с принцем Генри не так привлекал ее, как возможность скинуть туфли и без сил рухнуть в постель.

Когда она оглянулась, то увидела, что никого вокруг больше нет, кроме шафера Алекса Стэнтона. В смокинге от Армани он выглядел сногсшибательно. Его непослушные золотистые волосы были тщательно уложены. Последние несколько дней этот кареглазый холостяк был очень приветлив с ней, но так же, как и Гвен, был занят свадебными приготовлениями.

Она пыталась не замечать, как его прикосновение пронизывает ее, словно электрический ток, когда они шли по залу. Но потом, когда они на мгновение остались наедине, он наклонился и прошептал ей на ухо: «Позже». Одно лишь слово содержало в себе столько значений, что у нее перехватило дыхание. Как он смог уместить «Я хочу тебя», «Я переверну твой мир сегодня ночью» и «Надеюсь, ты готова» в одно слово, она не могла понять. Он хитро улыбнулся и подмигнул ей, но тут же обернулся к новобрачным и обнял их.

– Мисс Райт, подарите мне этот танец.

Гвен не была уверена, что осилит еще один танец с Алексом. Танцуя с ним в первый раз, она ощутила, как электрический заряд усилился, пока они скользили по полу, ей хотелось прижаться к нему неприлично близко. Ей пришлось вспоминать дурацкие шуточки, чтобы отвлечься. Она не хотела, чтобы Алекс понял, как ее тянет к нему. Что бы он ни подразумевал под своим «позже», танцевал он с ней потому, что так было нужно. На свадебной вечеринке вы будете танцевать и со своей кузиной, если вам записали ее в пару.

Но за последние часы Гвен несколько раз поймала на себе его взгляд и, оборачиваясь, каждый раз замечала, что Алекс смотрит на нее с другого конца комнаты.

В его взгляде читалось бесстыдное предвкушение, и на щеках Гвен вспыхивал румянец. Но вместо того, чтобы подойти к ней, он улыбался своей фирменной улыбкой и растворялся в толпе, будто выслеживающая жертву акула.

Церемония подходила к концу. Гвен отказалась бы почти от любого предложения, кроме тихой поездки в такси к себе домой. По ее подсчетам, «позже» уже давно наступило и прошло.

Однако же он приглашает ее на танец. От его горящего взгляда по спине Гвен пробежала дрожь, волнение пересилило боль в ногах, и ее сердце бешено заколотилось.

Большинству мужчин не удавалось пробудить в Гвен столь сильной реакции, но Алекс – не большинство. Сказать, что хозяин миллионной компании-застройщика явно не из ее круга, было бы преуменьшением. Но, казалось, он этого не замечал.

Когда он протянул ей руку, она сразу поняла, что он предлагает. Он хотел выполнить свое прежнее обещание – и не только. Алексу хотелось большего, чем просто танец, и, принимая его руку, Гвен соглашалась на все, что последует позже. Тянущее ощущение нарастало у нее в животе, а внезапно упершиеся в ткань соски сказали ей, что она очень хочет принять его предложение.

Гвен посмотрела на своего поклонника. Он красив, обаятелен, богат… Когда еще ей представится такой шанс? В этом году у нее уже были любовники, но мало кто мог бы сравниться с Алексом. О нем ходили слухи и распространялись сплетни, и она бы соврала, сказав, что ей не хочется самой все разузнать. Она заслужила веселую ночь с мужчиной, который знает, как хорошо проводить время. Она усердно работала в больнице и помогала Эдриен. Следующий год будет таким же напряженным и, скорее всего, пройдет в одиночестве. Любовная связь с плейбоем без каких-либо обязательств, возможно, именно то, что ей сейчас нужно.

Последний раз выпить, прежде чем бросить, как говорится.

Гвен встретила его взгляд, ее ответ стал ясен, когда она протянула ему руку. Торжествующе улыбаясь, он поднял ее с места и провел на белую танцевальную площадку.

Не колеблясь, Алекс обнял ее за талию и притянул к себе. Его ладонь покоилась на ее пояснице, а жар прикосновения лишь усиливал пульсирующее желание, зарождающееся внутри.

Гвен удивилась своей неожиданной реакции на его прикосновение. Словно он открыл плотину. По венам растекался адреналин, и ей пришлось резко вдохнуть, чтобы скрыть дрожь.

Пряный запах его одеколона дразнил ноздри, смешиваясь с ароматом роз и свечей, и кружил ей голову. Все, что она могла, – это держаться за Алекса, пока они покачивались под медленную, чарующую музыку.

Они замерли, хотя музыка еще продолжалась, но не отходили друг от друга. Вместо этого Алекс наклонился и поцеловал ее, сначала мягко, потом, войдя во вкус, он стал напористее, его язык, губы, руки требовали большего. И она дала ему это. Гвен выгнулась, прижимая свое мягкое тело к его твердому торсу. Он тихо зарычал, в его груди все заклокотало и задрожало.

Наконец музыка смолкла, разрушив чарующее заклятье, которое отгородило их от окружающего мира. Но Алекс не отпускал ее. Он смотрел на нее, его глаза блестели от возбуждения, челюсти напряглись, а плечи вздымались и опускались от быстрого дыхания.

Пора было уходить. «Как», «где» и «что» – все эти вопросы витали в воздухе, но нельзя же торчать на площадке вечно.

– Мне нужно забрать свои вещи из комнаты для приготовлений, – прерывисто дыша, сказала Гвен.

Алекс кивнул и отпустил ее. Гвен пошла по темному коридору в глубь лодочного домика.

– Соберись, девочка моя, – шептала она себе, поворачивая ручку и входя в маленькую комнату.

В комнате был туалетный столик и зеркало, шезлонг, гардероб и маленькая ванна. Все вещи Эдриен были убраны уже давно, но часть вещей Гвен все еще лежала где-то здесь.

Она быстро поправила прическу и макияж. Ее руки дрожали, когда она клала тушь и пудреницу в сумку. Гвен не знала, было ли виной тому возбуждение или нервы.

Она потянулась за расческой, когда услышала легкий щелчок закрывающейся двери и поворот задвижки. Она не обернулась. Ей достаточно было взглянуть в зеркало, чтобы увидеть Алекса, прислонившегося к двери и пожирающего ее сверкающим взглядом.

Вопрос «где» был решен.

Глава 1

Восемь месяцев спустя

– Я почти на месте, – произнес Алекс.

– Как обычно, опаздываешь, – звучал голос его лучшего друга, Уилла Тейлора, через беспроводную звуковую систему его корвета. – Я не сильно волнуюсь, но решил убедиться, что ты помнишь, куда ехать.

– Уже проезжаю последний поворот, – соврал Алекс.

Ему оставалось еще минут пятнадцать до домика в Саг-Харборе, но он хотел успокоить своего друга. Впереди отдых.

Праздник Четвертого июля – это неторопливые выходные без временных ограничений. Никакого точного времени назначено не было, так что он вовсе не опаздывал.

– Все уже на месте?

– Да.

Алекс помедлил немного, прежде чем задать последний вопрос:

– Гвен привезла с собой кого-нибудь?

Это был опасный вопрос, но ему нужно было знать. Он перевернул с ног на голову все свое расписание, чтобы приехать, потому что она тоже собиралась быть там.

– Нет, она одна. Мы приехали вместе сегодня утром.

Отлично, подумал Алекс.

Насколько он знал, никто, даже Уилл и Эдриен не были в курсе того, что произошло между ним и Гвен прошлой осенью. Поэтому они не поймут, почему он так хочет увидеть ее.

Или провести ближайшие пять дней с ней в постели.

– Так что, нас будет десять? – Алекс попытался говорить непринужденно. – Неплохо. Круглое число. Я рад, что она нашла время выбраться. Я не видел ее со свадьбы, но предполагал, что Эдриен вытащит ее сюда.

Уилл задумчиво хмыкнул, но ничего не сказал.

– До скорого.

– Пока, – ответил Алекс, нажимая кнопку на руле, чтобы завершить звонок. Откинувшись в мягком кожаном кресле, он сильнее сжал руль и прибавил газа.

В эти выходные Гвен будет с ними в Хэмптонсе. Одна.

Он так надеялся на это. Две недели, которые они провели после свадьбы Уилла с Эдриен, были незабываемы. Она оказалась самой умной, смешной, сексуальной женщиной из всех, с кем он когда-либо встречался. Для него было приятным сюрпризом узнать, что в этой маленькой женщине кроется столько энергии. Недооценивать ее было бы ошибкой. Гвен была фейерверком и в постели, и вне ее.

Две недели пролетели, и до того, как он осознал это, Алексу пришлось уехать в Новый Орлеан. Как и все его связи, отношения с Гвен стали короткими и без обязательств. Лишь милый сексуальный роман. Но в отличие от других женщин в его жизни Гвен не требовала от него большего. Она не строила планов на его банковские счета или безымянный палец. Она просто хорошо проводила время. Алексу показалось, что она так же занята, как и он, и не хочет осложнять жизнь серьезными отношениями. Великолепно. Настолько великолепно, что он надеялся на еще один раунд.

За две недели Алекс не насытился Гвен. Обычно через пару свиданий ему становилось скучно с женщинами. Если они требовали большего, он обрывал все связи с ними. Он никогда не скрывал своих намерений, но большинство женщин считали себя теми самыми единственными.

Но никто и близко не стоял к этому.

Несмотря на загруженность, Алекс не смог выгнать Гвен из своих мыслей. Последние семь месяцев он работал над очередным проектом в Новом Орлеане, и это занимало все его свободное время. Но все же мысли о Гвен возникали в его мозгу. Ни одна женщина, с которой он встречался после их романа, не могла с ней сравниться. Ночь за ночью он проводил в своем номере один.

Алекс просто не мог стряхнуть с себя воспоминания о Гвен. О ее мягких пальцах, касающихся его живота, запахе лавандового шампуня, ее дерзких шутках, прорывающемся в минуты волнения акценте…

Еще одна неделя вместе, и он сможет изгнать Гвен из своей жизни. Тогда он вернется к привычной охоте и восстановит репутацию холостяка.

Теперь, когда его проект запущен, он мог немного отстраниться и позволить Табите и его команде всем заправлять. Когда Алекс и его друг Уэйд только организовали свой строительный бизнес, они занимались всем сами, от начала до конца. Теперь же он был достаточно богат, чтобы нанять талантливых специалистов, и мог делать, что хочет, не вдаваясь в подробности. Он ждал, когда у него появится время поразвлечься, которого ему сильно не хватало. Несколько дней в Хэмптонсе должны были дать ему такую возможность.

Алекс свернул на дорогу, ведущую к летнему дому на берегу моря. Эдриен решила, что семейный дом площадью в десять тысяч квадратных футов слишком велик для двоих, и решила пригласить друзей. Еще восемь человек присоединятся к ним в эти дни, чтобы отдохнуть и повеселиться.

Сначала Алекс не собирался ехать, но, когда понял, что Гвен тоже приглашена, передумал. Хотя они договорились не общаться, какая-то часть Алекса мечтала о том, чтобы Гвен писала ему. Он скучал по ее смеху и яркой улыбке. Несколько дней смогут утолить его жажду.

Чего он до сих пор не знал, так этого того, приедет ли Гвен одна или с кем-то. Он надеялся, что она согласится на интрижку, но не был уверен.

На подъездной дороге к дому висел маленький деревянный знак. Алекс замедлил ход и припарковался за серебряным «мерседесом» и «рэндж-ровером». Он посигналил, оповещая о своем прибытии, и вышел из машины. Его брюки цвета хаки и рубашка поло были довольно плотными, но у воды приятный ветерок охлаждал его. Погода была превосходная.

– Алекс! – окликнула его Эдриен с крыльца. – Уилл, Алекс приехал.

Она спустилась вниз ему навстречу, и Алекс заметил, что жена его друга выглядит так же мило, как и всегда. На ней были джинсовые шорты и легкая зеленая блузка без рукавов. Темные волосы были убраны в высокий хвост, а кожа немного порозовела от солнца. Увидев ее сейчас, никто бы не мог предположить, что она перенесла авиакатастрофу и множество восстановительных операций. Эдриен протянула руки, чтобы обнять его, и он увидел единственный тоненький шрам на плече, который напоминал о случившемся. Алекс обнял ее. Он был так занят все это время, что давно не виделся со своими друзьями. В его бизнесе – либо все, либо ничего. Работал ли он месяцами без перерыва или был дома, пока его менеджер Табита заправляла всеми делами, – времени на проект уходило все равно больше, чем он ожидал.

– Тебе помочь с багажом? Уилл на заднем дворе воюет с новым грилем.

При мысли о готовящем что-то Уилле Алекс улыбнулся. Они либо умрут с голоду, либо им придется заказать где-нибудь еду.

– Нет. – Он вытащил из машины спортивную сумку. – Это все.

– Тогда я покажу тебе твою комнату.

Алекс пошел следом за Эдриен в дом. Они поднялись по винтовой лестнице и прошли по длинному белому коридору, по сторонам которого перемежались двери и картины.

– Вот и она, – сказала Эдриен и, открыв дверь, пригласила Алекса внутрь.

Алекс вошел и бросил сумку на огромную дубовую кровать, которая занимала почти всю комнату. Сверху лежало лоскутное одеяло с причудливым орнаментом и большие подушки. Из такого же светлого дуба были сделаны прикроватная тумбочка и высокий комод. Кроме того, в комнате стояло кресло, диван, телевизор, а на потолке медленно вращались лопасти вентилятора.

– У тебя есть своя ванная. – Эдриен указала на дверь в дальней стене.

– Отлично, а где расположились остальные? – Алексу очень хотелось знать, сколько ему придется идти в одном белье от комнаты Гвен. Может, ему повезет, и ее дверь окажется напротив его комнаты.

– Эмма, Питер и Елена остановились дальше по коридору. Джек и Уэйд – в комнате напротив. Наши с Уиллом комнаты на первом этаже, а комната Гвен рядом с кухней.

Черт. Ее комната была настолько далека, насколько вообще это возможно. Просто великолепно. Прокрасться к ней будет гораздо сложнее. Алекс старался не хмуриться. Ему не хотелось лишних вопросов от Эдриен.

– Думаю, у меня есть все, что нужно.

– Отлично. Устраивайся, и мы ждем тебя внизу.

Он слышал шаги спускающейся по лестнице Эдриен и видел, как она вышла во двор. Он заметил Уилла, наклонившегося над грилем, который был встроен в их Г-образную летнюю кухню. Эдриен поцеловала мужа в щеку и принялась помогать в изучении нового приспособления.

Поняв, что никто ему не помешает, Алекс расстегнул сумку и вынул бутылку вина и букет алых роз, которые он специально взял для Гвен. Его отец всегда учил его, что подарок – самый лучший способ начать общение с женщиной. Алекс купил бы ей украшение, но последнюю его попытку сделать это она высмеяла. С Гвен ему пришлось соблюдать равновесие между милым, содержательным и слишком дорогим.

Спрятав подарки за спиной, он направился в комнату Гвен. Несколько лет назад, когда Тейлоры собирали гостей, он жил в этой комнате, так что с легкостью нашел ее в отдаленном уголке рядом с кухней и прачечной. Когда-то здесь жила горничная.

Дверь была приоткрыта. Со своей выгодной позиции Алекс разглядел открытый чемодан на кровати. Алекс заглянул в дверь. Гвен раскладывала вещи. Она стояла спиной к нему, и у него было время полюбоваться ею. Летнее хлопковое платье без лямочек колыхалось, обнажая ее икры и босые ноги; кудрявые светлые волосы были убраны в хвост, но несколько прядок спадали на шею. Алексу вдруг невыносимо захотелось поцеловать ее в эту нежную шею.

Он тихо вошел в комнату, неслышно пройдя по плюшевому коврику.

– Здравствуй, великолепная, – сказал он, обвив ее руками, чтобы показать вино и цветы, и поцеловал Гвен в затылок и плечо. – Это для тебя.

Он почувствовал, как она слегка вздрогнула от его прикосновения и напряглась.

Она не повернулась к нему и не взяла подарки. Вместо этого мягкий нерешительный голос ответил ему:

– Привет, Алекс.

Ощущение неловкости нахлынуло на Алекса, грозя смыть желание, которое уже росло внутри его. Это не тот прием, которого он ожидал. Он ждал улыбку, объятие, может, радостное «Привет, сладкий» или хотя бы вежливое «Спасибо за цветы». Может, он чего-то не рассчитал? Ее более чем холодный ответ заставил задуматься, не огорчил ли он ее. Может, она ждала его звонков, хотя они так не договаривались? Тогда она, казалось, понимает, что происходит. Но она не будет первой женщиной, расстроившейся из-за отношений, которые завершились не так, как хотелось.

Гвен наконец взяла розы и вино, не глядя положила их на комод и даже не обернулась.

– Как поживаешь? – спросила она.

Ее голос теперь звучал как обычно, не так робко. Возможно, он просто испугал ее.

– Как всегда, занят, – ответил Алекс.

Теперь его руки покоились на ее талии. Она не отталкивала его, но и не прижималась к нему. Цветы не совершили чуда, но Алекс знал, как растопить лед. Его возбуждение, которое она наверняка уже почувствовала, усладит ее гордость и даст понять, как он скучал по ней.

– А ты? – спросил он, позволив себе скользнуть руками по ее животу, пытаясь прижать ее к себе.

Идея была неплоха. Проведя руками по мягкому округлившемуся животу вместо упругого и плоского, Алекс остановился.

Мысль накрыла его, словно волна. Дыхание перехватило, его тело напряглось, не давая ему ни отпрянуть от нее, ни развернуть к себе, чтобы увидеть правду.

– Занята, – прошептала она, – и, как ты мог заметить, беременна.

Нежное прикосновение к ее животу сменилось каменной хваткой. Гвен было почти больно от того, как сильно он вжал пальцы в ее живот. Она взяла его за руки и, отведя их, повернулась к нему.

Она не знала, как воспримет новую встречу с Алексом. Его молодое красивое лицо совсем не изменилось, и ее сердце неожиданно застучало быстрее. Так и хотелось запустить пальцы в его лохматые светлые волосы. Губы жаждали покрыть поцелуями его подбородок. На мгновение показалось, будто прошедших месяцев не существовало. Но в то же время Гвен задумалась, не совершила ли она ошибку, приехав сюда.

Его карие глаза, когда-то светившиеся задором и страстью, теперь были широко распахнуты от невысказанных эмоций. Он неотрывно смотрел на ее живот. Конечно, его сложно не заметить. Сказать, что она изменилась за последний месяц, – не сказать ничего. Ее маленький округлившийся животик буквально за ночь увеличился до нормальных для второго триместра размеров. Но заботило ее вовсе не удивление на лице Алекса. Она ожидала этого. А вот красные пятна, которыми пошло его лицо, и сердито сжатые челюсти… Он был всегда таким сдержанным и беззаботным. Гвен никогда не видела Алекса расстроенным.

Теперь его явно качало, и Гвен казалось, что он даже дыхание задержал.

– Дыши, милый, пока ты не потерял сознание.

Их взгляды встретились, и в груди Гвен все сжалось. Ей хотелось отодвинуться от него, но она совладала с собой. Она не сделала ничего плохого. Почему она должна убегать?

– Дыши? – наконец прошипел он. – Ты приезжаешь сюда беременная, не сказав мне ни слова, и просишь меня дышать? Ты припасла новости для моего дня рождения или еще какого-то праздника?

– Это не твое дело. Мы с тобой не вместе. С чего я…

Гвен прекратила спорить, осознав свою ошибку. Алекс подумает, что это его ребенок. Она всего лишь на пятом месяце, но, судя по гневному лицу Алекса, он был плохо знаком с особенностями беременности и не видел разницы.

Они спали вместе, и теперь она беременна. Он явно сделал не те выводы.

– Это не твой ребенок, – быстро заявила Гвен.

Алекс уже открыл рот, чтобы возразить, но ее неожиданная реплика остановила его.

– Ты уверена? – спросил он.

– На сто процентов. Мы не виделись с тобой с ноября, а я на двадцать второй неделе. Разве что кто-то из твоих живчиков устроил у меня внутри пикник и атаковал в самый непредсказуемый момент.

Алекс нахмурился, и Гвен видела, как гнев постепенно стихает, его лицо расслабляется. Все его тело будто успокаивается, он делает глубокий вдох и принимает более непринужденную позу.

– Ты правда меня очень напугала, Гвен.

Она была в этом уверена. Вместе с гневом, сверкающим в его янтарных глазах, она видела порядочную долю страха.

Когда они были вместе, оба принимали все возможные меры предохранения. У каждого были свои причины. Алекс говорил, что не хочет связываться с ребенком, хотя Гвен подозревала, что причин гораздо больше. А что касается ее самой (она была уверена – Алекс не догадается, почему для нее это так важно), то внезапная беременность сорвала бы все ее планы.

– Извини, – говорить стало проще, когда напряжение между ними спало, – если бы ты был отцом, я бы тебе сообщила. Я не смогла бы так долго держать все в тайне. И Эдриен меня тут же бы раскусила.

Ради собственного спокойствия интрижку с Алексом Гвен держала от подруги в секрете. Иначе бы она восприняла все серьезнее, чем есть на самом деле. Когда Алекс уехал, она даже старалась притвориться, что ничего и не было. Выходные и беременность хорошо отвлекали ее. Вроде бы. Эмоциональные воспоминания об Алексе она списывала на гормональную перестройку.

Теперь Алексу было неловко. Он переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы.

– Хотел бы я знать об этом заранее. Понимаю, Уилл и не думал, что меня это волнует, но я не трогал бы тебя… так.

Гвен улыбнулась. Спустя восемь месяцев без мужчины его короткие прикосновения стали лучшим моментом за всю неделю. Возможно даже, месяц. Тогда малыш внутри ее впервые зашевелился.

– Все в порядке. Беременность не заразна.

Алекс рассмеялся, разрушив остатки повисшего в воздухе напряжения и напомнив ей любовника, которого она знала. Те две недели они провели смеясь, разговаривая и занимаясь любовью. Они гуляли по городу, обедали в новых ресторанах и наслаждались обществом друг друга.

Но все это прошло. Алекс стал еще одним в череде мужчин, которые не задерживаются надолго. У Гвен был печальный опыт. Ее всегда привлекали мужчины, которые уходят. Мужчина постоянный и преданный даже не появлялся на горизонте. Возможно, потому, что она не собиралась заводить долгие отношения.

– Я не то имел в виду. Я хотел сказать, мне не стоило предполагать, что ты свободна для… э-м-м… То есть, я надеюсь, если отец ребенка узнает… скажи ему – я не был в курсе, что ты занята. Уилл сказал, ты приехала одна.

– Занята? – Гвен нахмурилась.

Если честно, она была далека от этого, как никогда. Озабочена – может быть, но не занята.

Алекс сверлил глазами ее левую руку, покоившуюся на животе.

– Ну, раз ты носишь чьего-то ребенка, этот кто-то явно будет против того, чтобы я тебя щупал. Я сошел бы с ума от ревности, если бы кто-то трогал мать моего ребенка.

Чего-чего, а этого Гвен совершенно не опасалась.

– Уверяю тебя, Роберту все равно, с кем и что я делаю.

В мгновение прежний гнев Алекса вспыхнул с новой силой. Взгляд его ореховых глаз пронзил ее насквозь.

– Какой Роберт? Кто этот ублюдок?

Гвен распахнула глаза от удивления. Она не знала, то ли Алексу хотелось как следует ударить отца ребенка, то ли ему просто хотелось проблем. Она всегда думала, что была лишь еще одной из многочисленных женщин Алекса. Вряд ли бы он собрался ее защищать.

– Какая разница? Зачем тебе?

– Я хочу удостовериться, что он хорошо относится к тебе и ребенку.

– О господи, – засмеялась Гвен. – Ты говоришь, как мой дед. Дробовик ты тоже возьмешь с собой?

– Если бы он у меня только был. Ради такого случая я бы его купил.

У Гвен начала болеть поясница. Еще одна прелесть второго семестра, кроме бесконечного голода и ноющего, увеличивающегося живота. Достойная замена тошноте по утрам. Она присела на край кровати.

– Я ценю твое предложение, но это не пригодится. Ситуация очень сложная, и понадобится больше чем пара минут, чтобы все объяснить. Но поверь мне, Роберт – идеальный муж и станет отличным отцом.

– Он женат? О боже, Гвен. Может, тебе нужно поговорить об этом?

Гвен вздохнула и похлопала по постели рядом с собой:

– Алекс, сядь.

Он помедлил немного, но потом сел рядом с ней. Гвен собрала все свои силы, чтобы не закрыть глаза и не провалиться в фантазии о его объятиях. Вряд ли она когда-нибудь в них окажется снова. Даже если ему и хотелось близости, то ее беременность могла запросто испортить настрой.

– Послушай, ты неправильно меня понял. Он не сделал ничего ужасного. К тому же его жена обо всем знает и поддерживает меня. Роберт и Сьюзен – хорошие люди, пережившие ужасную трагедию, с которой мало кто сталкивался. Я оказалась в состоянии им помочь, и я помогаю.

Алекс смотрел на нее и пытался понять, к чему она ведет. Она поняла его замешательство. Ее собственная мать не одобрила ее поступка, даже узнав все подробности. Только Эдриен, знавшая, что под жесткой оболочкой скрывается мягкая душа, понимала, почему Гвен пошла на это ради совершенно незнакомых людей.

Она глубоко вдохнула.

– Я сказала, что это не твой ребенок, но я не рассказала тебе всего. Суть в том, что это и не мой ребенок тоже.

Глава 2

– Алекс, я суррогатная мать.

Алекс отлично понял, что значит эта фраза, но едва мог осознать, как это связано с Гвен.

– Не твой ребенок?

– Нет. Чужая булочка готовится в моей печи. Биологически это ребенок Роберта и Сьюзен, а когда будут оформлены документы на усыновление, то и юридически тоже.

Совершенно неожиданно. Эмоции Алекса сменялись каждую минуту. Сначала он был отцом. Потом нет. Теперь Гвен даже не мать ребенка.

– Почему ты на это согласилась?

Гвен пожала плечами:

– А почему нет? У меня не было никаких серьезных отношений и ничего похожего не планировалось. Я провожу много времени в клинике, там я с ними и встретилась. Сьюзен лежала на моем этаже после автокатастрофы в тоннеле Линкольна. Она была на седьмом месяце беременности. Но, к сожалению, потеряла и ребенка, и возможность когда-либо иметь детей. Они чудесная пара. Как я могла отказаться от возможности помочь им?

– Тебе заплатят за это?

Гвен нахмурилась, и у нее на переносице появились морщинки.

– Конечно нет. Ты говоришь, как моя мать. Они оплачивают расходы на врачей, и все. Я делаю это не ради денег. Сьюзен не какая-то капризная богачка, которая не хочет разрушить свое тело беременностью.

Алекс не знал, что и сказать. Она была почти святой, а главное, первой женщиной, которая приблизилась к его идеалу. Он не привык к обществу подобных женщин.

– И что ты получаешь от этого? Кроме странного теплого ощущения?

– Одиночество. Когда я согласилась на это, я решила, что во время беременности сделаю перерыв в отношениях.

– То есть ты отказалась от мужчин?

Гвен улыбнулась:

– Да, пока что.

Алекс совсем растерялся. Он жил в мире, в котором люди с деньгами получали все, что хотели. Он взглянул на ее руку, которая все еще поглаживала округлившийся живот. На запястье висел серебряный браслетик с замочком в виде сердца. Он купил его Гвен, когда они вместе зашли в салон Тиффани.

– Ты носишь этот браслет.

Гвен улыбнулась и подняла руку, чтобы посмотреть на браслет.

– Я ношу его не снимая с того дня, как ты купил мне его.

Алекс покачал головой. Он почти заставил Гвен принять подарок. Наконец она выбрала браслет, когда он пригрозил ей, что они не покинут магазин, пока она не выберет что-нибудь. Она отказалась от бриллиантовых сережек. Розы и вино тоже ее не радовали. Но, по крайней мере, браслет ей понравился.

– Это браслет верности.

– Что? – Алекс чуть не задохнулся. – Как пояс верности?

– Ну, идея та же. Я ношу его как напоминание.

– Ты носишь мой подарок как напоминание держаться от мужчин подальше? Какая ирония.

Гвен пожала плечами:

– Это был отличный момент. Ты настоял на том, чтобы я выбрала что-то. Я увидела замочек и поняла – это хороший символ для нового жизненного этапа. Кому я понравлюсь такой? Подходящее время сделать перерыв.

Алекс хотел было сказать, что она нравится ему, как из кухни послышался голос Эдриен:

– Гвен?

– Тебе лучше уйти, – быстро вставая, сказала Гвен. Она взяла розы и вино и протянула обратно Алексу. – Возьми это. Не хочу никому объяснять, откуда они взялись.

Алекс не был готов уходить, но также не был готов объяснять Эдриен, почему он наедине с Гвен. Вскочив, он выглянул из комнаты и побежал в противоположную от кухни сторону. Никем не замеченный, он свернул в гостиную и направился в свою комнату разбирать вещи.

Или разбираться в себе. За последние несколько минут он испытал слишком сильный шок, чтобы выйти во двор и присоединиться к веселью.

Кажется, в его жизни что-то изменилось. Почти всегда Алексу казалось, что он хорошо знает женщин. Его собственная мать и девицы, которые приходили и уходили в его жизни, дали ему отличное понимание того, что такое женщина.

Но Гвен была совершенно иной.

Когда он впервые увидел Гвен, она изо всех сил старалась сделать свадьбу Уилла и Эдриен особенной. Позже он узнал, что все время она проводит в больнице, заботясь о людях. И теперь он выяснил, что и свое личное время она тоже посвятила другим! Алекс с трудом мог представить, чтобы одна из его женщин за последние десять лет согласилась бы на подобное. Большинство из них искали удовольствий или богатого покровителя. Эгоистичные и испорченные, все без исключения. Неудивительно, что ни с одной из них ему не хотелось быть долго.

Но Гвен, которая вынашивает чужого ребенка, не требуя ничего взамен… Это не то что одолжить соседу баночку сахара или отдать старое пальто в приют для бездомных. Она перевела благотворительность на совсем иной уровень.

Алекс вошел в комнату, закрыл за собой дверь, отрезав себя от окружающего мира, и рухнул на мягкую постель.

Гвен – удивительная женщина, умная, забавная, заботливая. Святая она или нет, Алексу пришлось признать – он все же рад, что ребенок не его. Ему встречались женщины, желавшие связать его общим ребенком, но он не мог подпустить их так близко. Это уж слишком.

С самого начала его отношений с женщинами Алекс почти боготворил средства предохранения. Это был единственный способ обезопасить себя не только от болезней, но и от женщин, которые мечтают родить от него ребенка и получить доступ к его банковским счетам.

Компания «Стэнтон стил» разбогатела, построив железнодорожные пути через США. Последующие поколения развивали фирму дальше. И Алекс был единственным наследником этого богатства.

К разочарованию многих его пассий, ни одна из них не забеременела. И Алекс был этому чертовски рад. Он не нуждался в эмоциональных, физических и материальных трудностях. Его родители показали ему на своем примере, что брак ради ребенка не сделает никого счастливым.

Если он умрет в одиночестве и без потомков, можно будет считать это победой. Скорее он пожертвует свое состояние благотворительному фонду, чтобы услышать, как разбиваются сердца всех светских львиц.

И все же… Одно мгновение, когда он думал, что Гвен вынашивает его ребенка… Он почувствовал что-то, чего вовсе не ожидал. Конечно, Алекс был зол от того, что она скрыла от него беременность, и забеспокоился, но и ощутил приятное волнение. Он твердил себе, что после их совместных двух недель мысли о Гвен перестанут его тревожить. Продолжение отношений привело бы лишь к тому, что он не смог бы дать ей того, чего ей хотелось.

Но в тот момент судьба почти все за него решила. Если бы ребенок оказался его, то, может, и Гвен тоже. Не просто легкая интрижка, а что-то настоящее. Пусть они бы не стали семьей с картинки на рождественской открытке, но это было бы больше, чем просто роман. И Алексу хотелось этого. Мысль пронеслась в его голове и так же быстро пропала.

Никому на свете Алекс не рассказал бы о минуте своей слабости. Не признал бы он и того, что ощутил укол ревности и сожаления, смешанный с облегчением, узнав, что ребенок не его.

Что вообще с ним происходит?

Конечно, ему не нужен ребенок как повод снова обладать Гвен. Но, узнав, что она все еще одна, хотя и поглощена беременностью, Алекс понял, что его планы на выходные не до конца рухнули.

Если она захочет, они бы могли немного поразвлечься, и, возможно, он смог бы идти дальше.

Алекс услышал знакомый женский смех, доносящийся со двора. Пройдя к окну и отдернув занавеску, он увидел, что Гвен присоединилась к остальным гостям.

Она стояла у поблескивающего бирюзового бассейна и разговаривала с Эдриен и еще одной незнакомой ему девушкой.

Алекс не слышал, о чем они говорят, но после слов Эдриен Гвен рассмеялась.

Как он скучал по ее смеху. Если Гвен было смешно, она смеялась не стесняясь. Ему нравилась ее свобода. Если дело касалось смеха или удовольствия, Гвен отпускала себя на волю и отдавалась чувствам, не гадая, что о ней подумают. Пока он наблюдал за ней, Гвен закинула голову и расхохоталась. Ее глаза были закрыты, улыбка ослепляла. Ее движения позволили солнцу подчеркнуть ее грудь и плечи, открытые платьем.

Алекс был слишком занят своими мыслями, чтобы заметить, как Гвен изменилась с их последней встречи в ноябре. В прошлом году долгие часы в клинике, диета перед свадьбой сделали ее совсем худой, по мнению Алекса. На его взгляд, женщина с округлостями и здоровым аппетитом гораздо лучше и в постели, и вне ее.

Теперь, наблюдая за Гвен из окна, он мог видеть, что она действительно беременна, и все в ней стало мягче и привлекательнее. Она будто светилась материнством. Ее грудь округлилась, бедра стали чуть пышнее. Беременность была ей к лицу. И ему нравилась тоже.

Жар, нараставший с момента, когда он сел в машину утром, вернулся. Женщина, о которой он мечтал все эти месяцы, здесь, и она еще красивее, чем раньше. Стоя в лучах солнца в развевающемся платье, она больше напоминала древнегреческую богиню плодородия, а не нянечку в больнице.

Гвен влекла к себе. Ее ситуация была уникальна и, конечно, сложна, но Алекс не видел барьеров, разделяющих их. Если бы она согласилась продолжить их интрижку, то они провели бы еще одну фантастическую неделю в постели. Ему хотелось, чтобы это поскорее произошло.

– Отказалась от мужчин, да, Гвен? Мы еще посмотрим.

Задернув шторы, он спустился вниз, чтобы присоединиться к друзьям и начать соблазнять Гвен Райт.

– Ну наконец-то! – закричал Уилл.

Гвен обернулась в тот самый момент, когда Алекс вышел в выложенный голубой плиткой двор. Крытая галерея, шедшая вдоль стен дома, заросла клематисом, сохраняя внутри тень. Блики и тени плясали по лицу Алекса, пока он не дошел до кухни, где все собрались.

– Вечеринку можно считать открытой, – произнес он, одарив широкой улыбкой Гвен, и наклонился к маленькому холодильнику, чтобы достать бутылку местного пива.

Гвен покраснела. Возможно, ей не стоило волноваться. Когда Эдриен пригласила ее на День независимости, она сомневалась. Подруга обещала ей хороший отдых на берегу океана и веселье в кругу друзей.

Несколько дней без работы – такая же удача, как отсутствие необходимости каждый день подниматься пешком на четвертый этаж к своей квартире. С каждой неделей дневные дела и обязанности казались ей все тяжелее. Гвен с трудом представляла, как она будет чувствовать себя на последних неделях беременности. Этот перерыв нужен был ей гораздо сильнее, чем она думала.

Но она знала – встреча с Алексом будет странной. А ее беременность лишь усиливала это. Дело не в том, что они плохо расстались. Они оба знали, что это лишь короткий роман. Как только он уехал, Гвен ощутила отвратительное беспокойство, раньше ее не посещавшее.

Жизненные сложности заставили ее выбросить эти мысли из головы, но Гвен лишний раз смогла убедиться в том, что она все время выбирает не тех мужчин. Отказаться на ближайший год от отношений было мудро с ее стороны.

Но Алекс не знал об ее размышлениях. Их отношения, насколько он понимал, закончились на приятной ноте. Его сильное возбуждение, которое она ощутила всего лишь час назад, давало ей понять, что он не прочь продолжить начатое.

По крайней мере, он хотел этого. Пока живот с двадцатидвухнедельным плодом не встал между ними. Теперь он считает ее не более сексуальной, чем кита. Что может быть хуже беременной женщины?

Это и к лучшему. Причиной, по которой Гвен решила совместить беременность и отказ от мужчин, была попытка обрести силу воли. Месяцы воздержания и гормональный всплеск сыграли шутку с ее либидо. Если Алексу все еще интересно быть с ней, то она может использовать его для секса пару раз, как он привык использовать женщин. Кажется, это честно. Но, к счастью, ей не о чем беспокоиться. Алекс будет сторониться ее всю неделю, и ей не придется отказывать ему.

– Алекс, ты со всеми знаком? – Эдриен поставила стакан с чаем на стол и, как настоящая хозяйка, начала представлять друг другу гостей.

Гвен уже слышала их имена, но, слушая во второй раз, надеялась запомнить хоть что-нибудь. Сначала – Эмма, кажется, сестра Эдриен, дочка Джорджа и Паулины Демпси, потерявших свою старшую дочь в аварии, которая чуть не убила Эдриен. Они неофициально удочерили Эдриен и позволили ей время от времени брать Эмму с собой в поездки и магазины. Эмма только что окончила школу и, когда она вернется домой, начнет упаковывать чемоданы, чтобы отправиться в Йельский университет.

Дальше – Сабина, вызывающая девушка лет двадцати, которая управляла магазином Эдриен. У нее была сережка в носу и ярко-фиолетовые прядки в темных волосах, так что Гвен не знала, как с ней общаться. У Эдриен были разные знакомые.

Питер и Елена – пара среднего возраста, живущая по соседству с Тейлорами в Вестсайде. Следующим представили Уэйда, одного из друзей Уилла и бывшего партнера Алекса, и Джека, редактора одного из издательств Нью-Йорка. Несколько лет назад он работал с Уиллом в газете.

Когда все познакомились, Гвен решила, что достаточно пробыла на солнце. Сначала ей было хорошо, но сейчас она могла уже обгореть. Взяв стакан с холодным чаем, Гвен вернулась в галерею и села в одно из кресел, украшенное подушками. В прохладной тени Гвен почувствовала себя гораздо лучше. Спасибо, что она не на девятом месяце оказалась в такую жару. Неизвестно, как бы она выдержала ее. В квартире Гвен не было центральной вентиляции, лишь одно окошко в спальне. Гвен всегда мерзла, и поэтому ее все устраивало. Но последние пару месяцев по ее венам текла не кровь, а жидкий огонь.

Она с наслаждением отпила сладкого чая и стала наблюдать за мужчинами, собравшимся у гриля.

Миллионеры могут управлять компаниями, строить бизнес, но готовка на пикнике всегда будет для них испытанием.

Она видела, как Алекс наклонился, открыл небольшой шкафчик под грилем и отрегулировал подачу пропана. Спустя несколько минут послышался одобрительный гул.

– У нас есть огонь! – воскликнул редактор, кажется, Джек.

Эдриен направилась в дом.

– Пойду приготовлю мясо, – сказала она, улыбаясь.

Сабина, девушка с сиреневыми волосами, быстро заскучала и, придя в тень, села рядом с Гвен. Они не очень много говорили до этого. Гвен была уверена, что Сабина девушка неплохая, – Эдриен разбиралась в людях, – но она совсем не знала, что с ней обсуждать.

– Когда тебе рожать? – спросила Сабина и сделала глоток пива.

– В середине октября, – ответила Гвен, хотя, глядя на девушку, она подумала, что этот день не наступит никогда.

Из всех перемен в образе жизни сложнее всего было отказаться от пива. Она пила немного, но было что-то успокаивающее в том, чтобы открыть холодную банку, сесть на диван и пару часов посмотреть реалити-шоу.

– Моему сыну в октябре будет два, так что я понимаю, каково тебе сейчас. Ты уже знаешь, кто у тебя будет?

Гвен постаралась не выглядеть слишком удивленной. У Сабины есть ребенок? Представить себе собственную мать с сиреневыми волосами она не смогла.

– Девочка. На прошлой неделе я сделала ультразвук.

Сьюзен и Роберт были в восторге. С кушетки Гвен мало что могла рассмотреть на размытом изображении, но она пыталась не разочаровываться. В конце концов, это их ребенок, а не ее. Они дали ей копию ультразвукового снимка.

К сожалению, когда он ей понадобился, он лежал в ее сумке в спальне.

– Ты уже подобрала имя?

Чем явнее становилась беременность Гвен, тем с большим количеством вопросов ей приходилось сталкиваться. Когда никто не замечал, что она в положении, было проще.

– Нет. Вообще я суррогатная мать, поэтому теоретически не мне выбирать ребенку имя. Думаю, родители остановились на Кэролин Джой или Эбигейл Роуз. Каждый раз, когда мы разговариваем, они придумывают новое имя. Я зову ее просто Фасолинка, потому что на первой эхограмме она была на нее похожа.

Пока Гвен говорила, глаза Сабины делались все шире и шире. Подробности явно сбили ее с толку.

– Суррогатная мать? Ух ты. Не уверена, что пошла бы на такое когда-нибудь.

– Почему?

– Беременность сильно меняет твою жизнь. Независимо от того, твой это ребенок или нет, ты будешь с ним связана. Пройти все эти месяцы с малышом внутри тебя и потом отдать его… Я бы просто не смогла.

Гвен не хотелось сердиться на Сабину. Она ведь не представляла, как слова повлияют на Гвен. Но она попала в точку. Гвен никогда не хотела иметь семью. Мать отталкивала ее от себя, когда в ее жизни появлялся новый мужчина. Гвен не хотелось так же поступать со своим ребенком. Родить ребенка для кого-то стало бы незабываемым опытом.

Она ни разу не подумала о том, что сама формирует эмоциональную связь с чужим ребенком. Но Сабина права. Гвен недооценила того, что значит вынашивать в себе новую жизнь. Когда она ощутила первый толчок в животе, Фасолинка стала для нее живым существом. Когда Гвен оставалась одна, она разговаривала с ней. Молчаливое дитя стало ее главным компаньоном, когда толпа друзей даже не знали, как себя вести с ней теперь.

Гвен не осознавала этого, но она действительно была связана с ребенком. А впереди еще четыре месяца. Что будет дальше? Ей не хотелось и думать. Последнее время она и так слишком эмоциональна.

В замешательстве она отвернулась от Сабины и заметила, что на нее смотрит Алекс. Он комфортно облокотился на деревянные бортики, пока кто-то из ребят разговаривал с ним. Но Алекс не смотрел на собеседника. Он смотрел на нее. В его янтарных глазах было не только желание, которое она замечала прежде. Это было почти восхищение, хотя Гвен не понимала, почему он на нее так смотрит. Она беременна, измождена и сломлена. Никаких поводов для восхищения.

– А он привлекательный мужчина, – заявила Сабина.

Фраза изумила Гвен, и она обернулась к собеседнице. Гвен ни на что не претендовала, но мысль о Сабине и Алексе вызывала в ней легкую ревность, прогнавшую остатки замешательства. Она решила прикинуться дурочкой.

– Кто? Уэйд?

– Нет, парень, который опоздал. Алекс.

– А… – Гвен не решилась продолжать, боясь, что голос выдаст ее ревность и горечь.

– К сожалению, мне кажется, он на тебя запал.

Гвен взглянула на Алекса, но он уже отвернулся.

– С чего ты взяла?

– Потому что он постоянно смотрит на тебя.

– Может, я забавно выгляжу, – вздохнула Гвен.

– Нет, – уверенно заявила Сабина. – Пока ты не видишь, он смотрит на тебя, как на самый вкусный торт на витрине. Ему явно не терпится попробовать.

Гвен задумчиво погладила живот и покачала головой:

– Мне приятно, что ты так думаешь, но я сомневаюсь, что ему хочется попробовать этого.

Сабина хитро усмехнулась:

– Поверь, ему хочется.

– Даже если и так, моя жизнь немного усложнилась. Меня это не интересует.

Сабина рассмеялась и покачала головой:

– Вряд ли это имеет значение. Я знаю таких надменных богатых типов. Они берут то, что хотят, независимо от препятствий. На твоем месте я бы подпустила его к себе. И, кстати, если ты еще не знаешь, во втором триместре при гормональном всплеске секс может быть умопомрачительным. А в таких опытных руках, как у Алекса, эффект может быть еще лучше.

Гвен открыла рот, но так и не придумала, что сказать. Она перевела взгляд на Алекса. Он следил за ней, и теперь его очевидного оценивающего взгляда хватило, чтобы желание дрожью пробежало у нее по спине.

Она и не думала, что все еще нравится ему. Это все усложняет.

Сила воли, напомнила она себе и глубоко вдохнула, теребя свой браслет. Никаких мужчин.

Ее симпатия к нему вызвана игрой гормонов после нескольких месяцев воздержания. Она справится с этим. Не важно, чего хочет Алекс. Он не может взять и поступить по-своему.

Однако же, взглянув на Алекса, Гвен поняла, что ее воздержание подходит к ужасному и страстному концу.

Глава 3

Когда Гвен проглотила последний кусочек своего ужина, ей показалось, что она скоро лопнет. К ней вернулся аппетит, и все было таким вкусным. Она съела пожаренную на гриле куриную грудку, чизбургер и массу закусок, которые приготовила Эдриен. Она была сыта. По крайней мере, на ближайший час.

Все это время Алекс следил за ней, словно хищник, и ей стоило бы поумерить свой аппетит и элегантно откусывать маленькие кусочки, но Фасолинка все равно возьмет свое. После тяжелого первого триместра на лимонной воде и соленых крекерах голод и возможность есть могли только радовать. В отличие от лишних фунтов. Доктор сказал, что она все делает правильно, но ей трудно было перестроиться, ведь она всю жизнь следила за своим весом.

Закончив есть, девушки поспешили убрать посуду, а молодые люди ушли в дом для обещанной рисковой игры в покер. Гвен взяла тарелку и блюдо с картошкой и пошла за остальными на кухню.

– Что ты делаешь? – отчитала ее Елена, вырывая из рук посуду, стоило Гвен войти в дом. – Тебе нужно отдохнуть.

Гвен нахмурилась:

– Я беременна, а не парализована. Если мытье посуды так опасно в моем состоянии, скажите сразу, потому что я постоянно этим занимаюсь.

– Ничего страшного здесь нет. Но если есть возможность отдохнуть, почему бы ею не воспользоваться? – сказала Эдриен, проходя мимо с миской и еще одним блюдом. – Мы справимся.

Кухня была очень большой, но четыре женщины уже постоянно стукались локтями. От пятой, да еще и с большим животом, особой помощи не будет. Вздохнув, Гвен достала из сумки любимые мятные леденцы и вышла на улицу. Солнце уже село, но на небе еще были видны оранжево-красные отблески.

За бассейном и газоном, который простирался по обе стороны от дома, Гвен увидела лодочный домик и пирс, вдававшийся в залив.

«Прогулка поможет мне успокоиться», – подумала она.

Гвен скинула сандалии и пошла по аккуратно постриженной траве. Был красивый вечер, каких она давно не видела. В кронах деревьев можно было разглядеть летающих светлячков. Ветерок, дующий с берега, был теплым и соленым и смешивался с запахом свежескошенной травы.

Пейзаж напомнил ей о родном доме в Теннесси. Конечно, там был всего лишь ручей, протекавший мимо дедушкиного дома, но трава и мелькающие светлячки были такими же.

На мгновение Гвен охватила тоска по дому. Она любила Манхэттен: энергию, напор, культуру. Но она никогда не чувствовала себя там как дома. Она задумалась: покинула бы она Теннесси, если бы у нее были другие способы уехать от своей матери. Поехать вслед за парнем, к которому она едва испытывала теплые чувства, не было разумным поступком, но стало способом ускользнуть из материнских рук.

В конце концов, они с Ти разошлись, но Гвен получила то, чего хотела: шестьсот миль, отделяющих ее от дома, и свою, пусть и маленькую, квартирку.

Гвен добралась до пирса и пошла по нему к самому краю. Изредка мимо проплывали лодки, покрывая поверхность воды рябью.

Дойдя до конца жесткого деревянного пирса, Гвен глубоко вздохнула.

Воздух был полон безмятежности, которая просачивалась в ее тело, заставляя мышцы расслабляться. Даже Фасолинка успокоилась и перестала ворочаться. Жаль, что Гвен не могла позволить себе жить здесь. Ей бы пришлось устроиться сиделкой с проживанием к какому-нибудь старому богатому жителю Хэмптонса. К сожалению, заботиться об ипохондриках ей совершенно не нравилось.

Может, после родов она еще раз обдумает возвращение в Теннесси. Всем будет проще без неловких, но обязательных походов в гости. Роберт и Сьюзен получат ребенка и заживут, как и прежде, а Гвен сможет вернуться к своей жизни и начать ее заново.

Темная неподвижная вода так и манила. Гвен уже забыла, когда в последний раз окуналась в чистую, нехлорированную воду. Она села на доски и приподняла до колен платье, чтобы опустить ноги. Вода освежала своей прохладой.

Подумав, Гвен поняла, что это не такой уж и приятный вариант. Во-первых, ее окутанные романтикой воспоминания о доме никогда не совпадут с реальностью. Дед и бабушка уже умерли, их старый фермерский домик снесли. Если она вернется, ей придется жить в квартире в Ноксвилле, достаточно большом городе, особенно во время сессии в университете Теннесси.

Во-вторых, ей придется общаться с матерью. Она уже не бессильная пятилетняя девочка, но чем меньше страха ей придется испытать, тем лучше.

Шерил Райт была отчаянной матерью-одиночкой в вечных поисках любви.

Когда ее отношения развивались хорошо, Гвен мешала, и ее отправляли к дедушке. Когда отношения рушились, Гвен возвращали домой, за которым она должна была следить, пока ее мать в депрессии лежала днями в постели. Гвен подрастала и становилась больше домработницей, нежели дочкой, хотя домработницу вряд ли упрекали бы в том, что из-за нее мать не может удержать мужчину.

Узнав, что Гвен собирается в Нью-Йорк вместе с Ти, мать высказала ей все, что думает. Она предупредила, что он такой же неудачник, как и ее отец. Конечно, ее больше беспокоило, кто будет готовить ей ужин, а не эмоциональное состояние Гвен. Но это не имело значения.

Гвен уехала и не могла теперь вернуться обратно.

Вздохнув, она посмотрела на парусную лодку, проплывающую мимо. На мачту падали отблески света. Лодка звала ее за собой, будя желание поплыть следом. Может, она бы убедила капитана взять ее первым помощником, и уплыла бы от своих проблем. Неплохой план. Так она и поступила, приехав в Нью-Йорк, разве что не на лодке.

Возвращение в Теннесси будет сродни поражению. Хотя это и не связано с Ти, ее мать будет в восторге доказывать ей, что она была права. Жизнь Гвен была напряженной, но волнующей. Она работала в одной из лучших клиник страны и помогала многим людям.

За пять лет она построила свою собственную жизнь. У нее были друзья. Она была счастлива. До недавнего времени.

Около года назад, после очередных развалившихся отношений, Гвен стало преследовать ощущение, что она что-то упускает. Она никогда не стремилась выйти замуж и завести семью, которой не было у ее матери. Но в то же время ей ничто не помогало. Гвен была довольна, но не счастлива.

Вот почему она решила отказаться от мужчин. Один год без отношений. Гвен надеялась, что спустя год она будет лучше представлять, что ей нужно. До родов оставалось четыре месяца, но по-прежнему она так и не пришла к какому-то решению.

– Знаешь, я слышал, акулы приплывают в эти прохладные воды и кушают пальчики беременных женщин. Для них это деликатес. Как суши.

Гвен удивилась бы, но она слышала тихие шаги по дереву пирса.

Она не стала оборачиваться.

– Нет. Все знают, что они на выходные уплывают во Флориду. Там для них настоящий фуршет. Нет ничего лучше загорелого серфингиста.

– Хм. Качество, а не количество. – Алекс сел рядом, скрестив ноги, чтобы не замочить свои брюки, мокасины и носки в ромбик. – Что ты здесь делаешь одна-одинешенька?

– Меня выгнали из кухни, поэтому я и пришла сюда. А почему ты не играешь в покер?

Алекс пожал плечами и поглядел на залив:

– Это не моя игра. Я могу просто дать каждому по паре тысяч долларов и уйти. – С улыбкой он посмотрел на Гвен. – Зато я всех сделаю в ракетбол.

Гвен тоже улыбнулась. Она всегда считала Алекса более спортивным, чем остальные, поэтому не удивлялась тому, что он может опередить друзей в любой спортивной игре. Он был необычайно вынослив. Гвен покраснела от этой мысли и надеялась, что сумерки скроют это от Алекса. Ей совсем не хотелось его поощрять.

– Как твои дела? Кроме беременности. Мы так и не смогли поговорить до этого.

– Я в порядке. – Она пожала плечами. – Работа занимает много времени. Подготовка к родам – тоже. Бумажная работа и походы по врачам. Это гораздо сложнее, чем традиционная беременность.

– И наверное, не так весело, – сказал Алекс, наклоняясь к ней.

Гвен вздохнула:

– Совсем не весело.

Алекс обнял ее за плечи и привлек к себе:

– Почему моя милая Гвен решила стать затворницей? Я с трудом верю в это.

– Во-первых, они так накачали меня гормонами для подготовки к беременности, что мужчина может просто открыть передо мной дверь, а я уже забеременею. Секс даже не обсуждался. К тому же это не время, чтобы задумываться о серьезных отношениях. Ты подождешь до третьего или четвертого свидания, чтобы сказать мужчине, что на следующей неделе занята тем, что собираешься беременеть.

– До четвертого, – усмехнулся Алекс. – Но теперь дело сделано, почему бы не начать встречаться с кем-нибудь?

Гвен не удержалась от смешка.

– Теоретически – да, но свидания? Ты себе это представляешь? – Она посмотрела на свой живот. – Это отталкивает мужчин. И я побаиваюсь тех, которым я интересна в таком положении. Может, у них какой-то фетиш, а мне этого не надо.

Алекс поднял лицо Гвен и пристально посмотрел на нее:

– Позволь заверить тебя, что ничего отталкивающего в тебе нет, а я явно мужчина.

Легкость тут же исчезла. Пространство между ними наполнилось электрическими зарядами. Гвен чувствовала, как сердце бешено колотится в ее груди.

Было совсем темно, но она видела отблески береговых огней в его глазах и серебряный свет луны на его лице.

Он был красив. Ее привлекали черты его лица. Его широкая, обезоруживающая улыбка и озорные глаза. Ей так и хотелось запустить пальцы в его взлохмаченные золотистые волосы.

Алекс был похож на падшего ангела, чье изображение могло бы висеть в каком-нибудь музее. Идеальный, соблазнительный и недостижимый.

Он был так близко. Часть Гвен хотела наклониться к нему и поцеловать. Последовать совету Сабины и взять от Алекса все, на что он способен. Другая часть знала, что она просто причинит себе боль.

Вместо этого Гвен положила голову ему на плечо, утопая в уютном коконе его рук и делая поцелуй невозможным.

– Кроме того, – продолжила она, специально не отвечая на его реплику, – я уже говорила тебе, что отказалась от мужчин до родов. Отношения с тобой были последними перед беременностью, – сказала она, поглаживая живот. – Мне нужно время для себя.

Пока Гвен не наклонила голову, Алекс видел, как лунный свет и тени усиливают внутреннюю борьбу, происходящую в ее душе. В отличие от красавиц, накачанных ботоксом, Гвен относилась к тем женщинам, на чьих лицах можно было прочитать все их мысли. Она не пыталась это скрыть, и Алекс задумался, знает ли она вообще об этом. Он не хотел позволять ей прятаться от него. Не сегодня.

– Хватит, – прошептал он.

Она выпрямилась и нахмурилась:

– Что значит – хватит?

– Хватит, прикрываясь беременностью, отталкивать от себя людей. На меня это не действует.

Гвен тяжело сглотнула, ее глаза слегка расширились, пока она пыталась понять, что имеет в виду Алекс. Она конечно же не представляла, насколько просто угадать ее мысли. И не знала, какое внимание он уделял ей на самом деле, пока они были вместе.

– Не понимаю, что ты…

– Ты хочешь меня, – перебил он. – А я хочу тебя так же сильно, как и раньше. Ничего неправильного в этом нет. Не надо отрицать влечение друг к другу только потому, что ты воздвигла между нами искусственную преграду. Если ты хочешь меня, поддайся чувствам.

Она открыла рот, чтобы возразить, но от его слов почти онемела. Алекс мог решить, что настала возможность наконец поцеловать ее, но Гвен быстро спохватилась.

– Какова твоя выгода, Алекс?

Он отстранился и подозрительно посмотрел на нее:

– Выгода?

– Да, мы оба знаем – я не такая женщина, с которыми ты обычно проводишь время. Не высокая, худая, гламурная барышня, мечтающая выскочить за тебя замуж. В прошлый раз я выглядела хорошо, но сейчас я беременна и воздерживаюсь от связей. И то и другое явно не по тебе. Я несколько месяцев не была в салоне красоты, покупала одежду только в магазинах для мам. Что ты из этого хочешь извлечь?

– Мы не так давно провели пару фантастических недель вместе. Если, конечно, гормоны не стерли твою память, думаю, мы оба знаем, что я от этого получу.

Гвен вспыхнула и перевела взгляд на свой живот.

– В прошлом году действительно было здорово, но я не понимаю, почему ты продолжаешь преследовать меня. Особенно учитывая обстоятельства. Неужели ты охладел ко всем женщинам на Манхэттене? Неужели все так плохо?

Алекс фыркнул:

– Едва ли. – И в Нью-Йорке, и в Новом Орлеане было множество женщин, но ни одна не привлекла его настолько, чтобы забыть о Гвен.

– Тогда почему я? – Она с вызовом взглянула Алексу в глаза.

Она правда не думала, что может ему нравиться. Гвен была красивой, умной, забавной и заботливой женщиной. Что в этом непривлекательного для уверенного в себе мужчины? Казалось, ее опыт отношений с неподходящим мужчиной зародил в ней жуткие сомнения. Она бы не отказалась от отношений, будь с ней достойный человек.

– Почему нет? Две недели, которые мы провели вместе, были весьма веселыми. Мы не питали никаких романтических ожиданий по поводу будущего. Что я люблю в тебе, Гвен, так это то, что ты не хочешь от меня большего. Столько женщин считают, что смогут как-то меня изменить. Но я не хочу связывать себя браком и прожить остаток жизни в сожалениях. С тобой я чувствую, что могу ослабить защиту, отдохнуть и хорошо провести время. А для меня нет ничего сексуальнее.

– Ох-ох. – Гвен взглянула на него, будто у нее уже был заготовлен ответ, но его объяснения опровергли его заранее. – Алекс, я…

Он не дослушал ее, накрыв ее губы своими. Мгновение Гвен не шевелилась, но защитные блоки спали, и она отдалась поцелую. Гвен расслабилась, потянулась к Алексу и провела рукой по его лицу.

Ее вкус напоминал о Рождестве. Гвен однажды сказала ему, что всегда носит с собой мятные конфетки. Почти всегда одна была у нее во рту. Он почти забыл об этом, когда ощутил этот вкус, зовущий его за собой.

Алекс коснулся ее бедра, скользнув по ее талии и прижимая Гвен к себе. Пальцы ласкали ее разгоряченную кожу сквозь тонкую ткань сарафана. Гвен издала тихий стон. Это поощрило его на дальнейшие действия. Правой рукой он легко сжал ее полную грудь.

Гвен была пышнее и округлее, чем в прошлые их встречи. Она казалась сочным, спелым персиком в его руках, готовым к тому, что его съедят. Алексу не терпелось вкусить каждый дюйм ее тела, напомнить себе о том, о чем он забыл за последние месяцы.

– Стоп.

Ни один мужчина, ласкающий женскую грудь, не хотел бы услышать это слово. Но игнорировать мягкий шепот было нельзя.

Он ожидал, что Гвен будет держать дистанцию, но даже ей было сложно разорвать их поцелуй.

– Почему? – спросил он, прислонившись к ней лбом и закрыв глаза.

– Я… Я просто не могу, Алекс.

Со вздохом Алекс отодвинулся и поднялся на ноги. Он наклонился и взял Гвен за руку. Ощущение ее кожи кольнуло его ладонь, заставляя напрягаться каждую мышцу в предвкушении. Гвен вытащила ноги из воды, и Алекс помог ей встать.

Не отпуская ее, он всем телом прижался к ней, надеясь, что последнее прикосновение и поцелуй заставят ее передумать.

Он забыл, что она беременна, и смог прижаться лишь к ее животу и груди. Поза получилась странная, и они оба взглянули вниз на то, что мешало их физическому воссоединению.

Возбуждение тут же схлынуло, когда Гвен взглянула вниз и захихикала:

– Видишь, я же говорила, что это отталкивает мужчин. – Она прикрыла рот, но не смогла унять смех.

Гвен не знала, что ее смех так же привлекает Алекса, как и все остальное в ней.

Сжав ее лицо руками, он наклонился и поцеловал ее.

Гвен замолчала и застыла в его руках. Она не отталкивала его, но и не отвечала на поцелуй, как в первый раз. Ее движения были нерешительными, хотя от прикосновений ее пышной груди Алекс сходил с ума.

Алекс отпрянул и покачал головой. Он не мог понять, как она отказывает себе в том, чего они оба так хотят. Он убедит ее, что он прав.

Гвен сделала шаг назад, смущенно посмотрев на него. В ее глазах отражались огоньки. Ее дыхание сбилось, грудь поднималась и опускалась, сводя Алекса с ума.

– Извини. Я не могу. Спокойной ночи.

Она повернулась и пошла по пирсу, исчезая в темноте.

Глава 4

Следующим утром Гвен разбудили голоса на кухне. Повернувшись на бок, она взяла часы с тумбочки и простонала. Было уже больше девяти. Как она могла так долго спать?

До начала четвертого она вообще не могла уснуть. Ее мысли вертелись вокруг поцелуя с Алексом. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его улыбку. Каждый ее вздох был наполнен его ароматом.

Не было ни единого шанса отделаться от Алекса и от собственного безумного желания. Решение воздерживаться ничего не могло поделать с тем, как ее тело реагировало на него. Она помнила каждое прикосновение. Поцелуя было недостаточно, чтобы утолить жажду, которую он разбудил в ней, и прогнать воспоминания о том времени, которое они провели вместе.

Но их приключение было чудесным именно потому, что она была совсем в другом положении.

Если ей так хочется секса, то надо было накинуться на Уэйда или Джека. Или первого парня, которого она встретит по приезде в город. Но не Алекса.

Поддаться ему – плохая идея. Может, сначала так не кажется, особенно когда он касается ее. Но все закончится прежде, чем погаснет последний праздничный салют.

Нет смысла начинать отношения, которые будет так тяжело разрывать.

Гвен провела рукой по животу, слегка надавливая, чтобы почувствовать, как шевелится ребенок.

– Когда ты вырастешь, Фасолинка, обещай, что не будешь влюбляться в таких, как Алекс. Ты заслуживаешь человека, который будет рядом и предложит тебе не только секс и дорогие безделушки. Этого недостаточно.

Фасолинка зашевелилась в ответ, пяткой или локтем толкнув в мочевой пузырь. Она явно была не согласна. Толчок заставил Гвен соскочить с кровати и побежать в ванную. Все правильно. Пора начинать новый день, и Фасолинка была к этому готова, даже если Гвен – нет.

Накануне вечером Уилл упомянул о билетах для VIP, которые они раздобыли на благотворительный турнир по поло. Предполагалось, что этот турнир станет одним из важных событий их поездки, и Гвен не сомневалась, что они сильно потратились. Уилл и Алекс играли в команде Йеля, и все шептались в предвкушении отличной игры. Эдриен и Елена собирали еду для пикника. Эмма разгуливала по двору с ворохом шляп, прося каждого высказать свое мнение о том, какую же ей выбрать. Казалось, для всех это знаменательное событие.

Гвен мало разбиралась в спорте за пределами футбольной команды в колледже. Южанка, она унаследовала умение играть в футбол от отца. Какое-то время она играла в баскетбол и полгода прозанималась в бассейне, но на этом ее занятия спортом завершились.

Поло, как крокет и бадминтон, входило в категорию «непонятных игр для богатых людей».

За последние два года дружбы с Эдриен они обе прошли испытание огнем в манхэттенском обществе. Ни одна из них не привыкла к таким ситуациям. Эдриен быстро адаптировалась. Гвен все еще было сложно, но она быстро запомнила, что богачи мало что любят больше, чем вино и лошадей. Соревнование по поло спонсировал хозяин винного завода, что совмещало лучшее для тех, кого это интересовало. Независимо от ситуаций, в какие Гвен попадала, знание основ игры спасло ее от неловкого молчания.

Когда она, приняв душ и одевшись, вышла из комнаты, весь дом был уже на ногах. Гвен села на один из барных стульев на кухне и составила компанию Эдриен, пока та собиралась.

– Доброе утро, мамочка, – улыбаясь, сказала Эдриен. – Как тебе спалось?

– Хорошо, – соврала Гвен. – Я пропустила завтрак?

– Нет. Ребята встали рано, чтобы поиграть в гольф, они поели давно. Остальные только что закончили. – Эдриен взяла тарелку и положила на нее бекон, фруктовый салат, печенье и омлет. – Держи. Я воспользовалась рецептом твоей бабушки, и все были в восторге от печенья.

Запах был божественным, и Гвен принялась за еду, запивая завтрак молоком.

– Когда мы едем на матч?

– Он не начнется раньше четырех, но нам нужно добраться до Бриджхэмптона, так что уверена, что мужчины захотят приехать пораньше. У нас есть еще много времени, если ты хотела чем-то заняться.

Гвен пожала плечами:

– Вообще-то я рада ничего не делать. Лишь хотела уточнить, когда нужно быть готовой.

Эдриен улыбнулась и наклонилась к ней:

– Думаю, ты должна постараться как можно больше ничего не делать. Для этого все и устроено. Я знаю, поло – не твое увлечение, и ты можешь не ездить, если тебе не интересно.

– Не глупи, – проворчала Гвен. – Конечно, я поеду. Я даже не хочу знать, сколько стоили билеты, поэтому не пропущу такого события. Все что угодно лучше, чем работать двенадцать часов кряду и сидеть одной в пустой квартире.

– Знаешь, мы с Уиллом поговорили…

– Нет, – перебила ее Гвен, тут же осознав свою ошибку. Они уже трижды затевали этот разговор, и Гвен совсем не хотелось его повторять.

– Переезжай к нам, – настаивала Эдриен. – У тебя будет своя комната и ванная. Тебе не придется подниматься по лестнице. Кто-нибудь всегда будет рядом, если понадобится помощь с ребенком.

– Я не буду жить с вами.

– Это лишь на время. Оставь квартиру за собой, если хочешь. Или откажись от нее и на эти деньги отправься в путешествие, когда все закончится. Ты позволила остаться с тобой, когда мне было некуда пойти. Позволь мне вернуть долг.

Гвен ценила щедрость подруги, но принять предложение она не могла.

– Это совсем другое. У тебя не было дома, и ты была в депрессии. А мне совершенно не хочется со своим беременным животом врываться в ваше любовное гнездышко.

– Мы женаты уже восемь месяцев. И дом площадью в триста квадратных футов – не такое уж и маленькое гнездышко.

– Вы все еще молодожены, – упрямо ответила Гвен, качая головой. – Одинокие женщины рожают детей в домах без лифтов по всему миру. Я справлюсь. Мне будет даже лучше, чем им. Ведь после родов у меня не будет ребенка, и не придется таскать коляску и прочее вверх и вниз по лестнице.

– А если тебе пожить у Сьюзен и Роберта? Это же их ребенок.

– Они живут в крохотном местечке в Хобокене. Они, конечно, сердечно меня примут, но это будет неудобно для всех нас. Дорога до работы станет еще дольше. Нет, спасибо.

Гвен видела, как в голове Эдриен прокручиваются разные варианты. Могло показаться, что она перестанет спорить, но Гвен знала – это не так.

К счастью, их разговор прервали вернувшиеся с гольфа мужчины.

Громко споря, все пятеро вошли в дом и бросили сумки в холле. Речь шла о том, что ветер помог Джеку забить мяч и можно ли двигать его, если он укатился на дорожку.

Уилл вошел на кухню, страстно обнял Эдриен и поцеловал, при виде чего кто-то из ребят шутливо замяукал. Частично поэтому Гвен и не хотелось к ним переезжать. Их сентиментальность повергла бы ее в депрессию.

Вслед за Уиллом появился Алекс. Доставая воду из холодильника, он широко улыбнулся и подмигнул Гвен, пока никто не видел.

Во рту у нее все пересохло. Щеки горели. О господи. Как невинное подмигивание может действовать на нее таким образом?

Гвен сделала большой глоток молока и положила в рот кусочек дыни. Она не осмеливалась вновь взглянуть на Алекса. Но она заметила, с каким любопытством посмотрела на нее Эдриен. Она чуть прищурилась и тут же отвернулась, обращаясь к Алексу:

– Когда ты планируешь возвращаться в Нью-Йорк?

Он пожал плечами и отпил воды.

– Проект в Новом Орлеане запущен, поэтому мне не надо быть там постоянно. Все находится под контролем моего менеджера Табиты. Я подумывал о том, чтобы попутешествовать этим летом. Может, присмотрю места для новых проектов. А почему ты спрашиваешь?

– Ну, – начала Эдриен. – Я волнуюсь за Гвен из-за ее квартиры. Там слишком много лестниц, а она живет одна и без кондиционера.

– У меня есть форточки, – пробормотала Гвен.

– Как будто это поможет тебе в конце августа, когда ты будешь на восьмом месяце.

Гвен пожала плечами. Последние пять лет она справлялась и без кондиционера. Если ей надо было, она бродила по супермаркету в квартале от ее дома.

– Я предложила ей пожить с нами, пока ребенок не родится, но она очень упрямая.

– Ты хочешь сколотить банду, чтобы заставить меня переехать? – Гвен ощутила, как вырывается наружу ее акцент. После пяти лет в Нью-Йорке он почти стерся, но, когда она была взволнованной или уставшей, он проскакивал в ее речи.

– Не совсем. У меня другая идея. Дом у Алекса большой, и он там почти не бывает.

Гвен чуть не подавилась беконом, который пыталась проглотить. Не может же Эдриен предложить им жить вместе? Насколько Эдриен была в курсе, Алекс и Гвен были всего лишь знакомыми. А если она знала правду, то очень хорошо это скрывала.

– Я знаю, ты платишь какой-то женщине, чтобы она поливала цветы и получала твою почту, пока тебя нет. Почему этим не может заняться Гвен? У тебя много гостевых комнат, которыми никто не пользуется.

Гвен охватила паника. Она не будет жить у Алекса, есть он в доме или нет. Это просто странно. Она посмотрела на Алекса, ожидая увидеть ужас на его лице. Но вместо этого он спокойно пил воду с таким видом, будто и вправду раздумывает над предложением.

– Думаю, немного бесцеремонно приглашать кого-то переехать к Алексу, сначала не обсудив это с ним, – сказал Уилл.

Ну наконец-то кто-то сказал разумную вещь.

– Особенно когда это абсолютно не нужно. – Слишком раздраженная, чтобы есть дальше, Гвен соскользнула со стула и встала, уперев руки в бока. – Я взрослая женщина. Вам не загнать меня силком в чужую квартиру. Так что хватит сотрясать воздух.

Прежде чем кто-либо ответил ей, она повернулась и ушла в свою комнату.

Алекс наблюдал за тем, как движутся по полю игроки, но мысли его были далеко. Ему нравилось поло. Он играл много лет в колледже, и его команда, организованная для благотворительных матчей, была командой мечты. Но он не мог сосредоточиться на игре. Все его мысли были о Гвен.

Он посмотрел налево и увидел, что она сидит вместе с Эдриен под тентом. В ярко-зеленом платье и широкополой белой шляпе ее просто было найти в толпе. Он был рад, что она не сидит на солнце и отдыхает. Жара стояла невыносимая, и, хотя был уже почти вечер, было слишком жарко даже для него, не говоря о женщине в положении.

Капельки пота, стекавшие в потаенные глубины ее декольте, сводили Алекса с ума. Глубокий вырез платья выставлял грудь Гвен во всей красе. На шее у нее висели золотые с голубым бусы, оттенявшие ее светлую кожу, а в ложбинке между грудей покоился большой каплевидный медальон.

Алекс с трудом отвел глаза в сторону, надеясь, что никто этого не заметит. Соблазн был не так велик сейчас: Гвен сидела в сотне ярдов от него, скрытая от солнца. Помогало еще и то, что она старалась держаться от него подальше. После вчерашней ночи и того, как она сбежала от его поцелуя, он ничему не удивлялся. Но все же Алекс надеялся, что, пока Гвен одна, она думает о нем, и это смягчит ее. Однако наверняка знать он не мог. Сейчас казалось, что она в другом месте – и эмоционально, и мысленно. Может, ребенок зародил в ней мысли о собственной семье, может, она серьезно настроена на перерыв в отношениях. Он видел замешательство в ее глазах, когда оказывался рядом. Оно скрывалось под желанием, но было ясно, что Гвен полна противоречий насчет продолжения их романа.

Может, поэтому Алекс никогда дважды не входил в одну реку. Он не провел больше двух недель ни с одной из женщин и не видел ни одну из них после расставания. Алекс убедил себя, что, раз в мире более трех миллиардов женщин, из которых четыре миллиона живут в Нью-Йорке, у него нет необходимости дважды надкусывать один и тот же плод. Возможно, суть в том, что он знал – во второй раз плод может оказаться кислым. Он знал, как думают женщины. Даже если они улыбаются и твердят, что все в порядке, они лгут. А когда они говорят, что не ищут серьезных отношений, это значит лишь то, что ты можешь подождать пару лет до того, как сделать предложение. Его мать именно так сказала его отцу, после чего сразу же забеременела, и ему пришлось на ней жениться. Насколько Алекс знал, почти всю дальнейшую жизнь они были несчастливы.

С ним, Алексом, такого не случится. В любых романтических историях был запасный выход, в который он мог выскользнуть.

Но Гвен была совсем другой.

Эта мысль в сотый раз возникала в его голове. Каждый раз перед ним представала новая грань ее личности. Она возбуждала его. Раздражала его. Удивляла его. Будила в нем нелепый инстинкт защищать ее. И хуже всего то, что она по-прежнему интересовала его. Прошли месяцы с их последней встречи, но она постоянно возникала в его снах. Соблазн увидеть ее заставил его нарушить собственное правило и изменить планы на День независимости, чтобы увидеть Гвен. Такого никогда раньше не случалось.

И после этого она еще и отвергала его. Это тоже было в новинку для Алекса. Ему не очень нравилось, как продвигалось дело, но он только начал. Он не сомневался, что одержит победу, и Гвен окажется в его постели.

Свисток привлек его внимание. Заканчивалась первая половина матча. По громкоговорителю сообщили, что настало время утаптывать дерн, и пригласили зрителей на поле.

Алекс наблюдал, как Гвен и Эдриен вышли на поле. Они смеялись, топали ногами и выглядели очень забавно. Казалось, Гвен действительно очень весело. Алексу захотелось подойти к ней, обнять и поддержать, пока она прыгала по траве. Ему хотелось, чтобы она смеялась рядом с ним. Но ей этого не хотелось, поэтому он остался на месте, прислонившись к старому дубу и сжав кулаки.

В прошлом году они расстались в хороших отношениях. Гвен не просила большего, но и не спешила воспользоваться возможностью побыть с ним снова. Гвен состояла из противоречий. И Алекс не знал, к чему это приведет.

Этого было достаточно, чтобы ему захотелось заставить ее быть с ним и посмотреть, что получится. Ему жутко хотелось обладать ею, словно последним гаджетом фирмы «Эпл».

Он безумно хотел разрушить выстроенный ею барьер, хотя она и говорила, что счастлива в своем одиночестве. Но зачем? Если он настоит на своем, что он сможет дать ей взамен?

Он пытался дарить ей украшения. И однажды ему это удалось, но потом он узнал, что его подарок стал символом воздержания для нее. Это совсем не было его целью.

Гвен безразличны и его физические качества. А все, что было у Алекса, – это секс и деньги. Если ее это не интересовало, то у него нет ни единого шанса, если он не найдет другого способа привлечь ее внимание.

Она говорила, что сейчас не лучшее время для серьезных отношений. Наверняка можно достичь золотой середины и затащить Гвен в постель без сладких романтических обещаний, которые он бы не смог сдержать. Честно говорить о своих намерениях казалось Алексу правильнее, чем обещать невозможное. Если же смеха, страсти и восторга Гвен недостаточно, то он впустую потратит эту неделю.

– Почему ты не топчешь траву вместе со всеми? – спросил Уилл, появившись у Алекса за спиной с двумя бокалами шардоне.

Он протянул один Алексу, и тот с радостью принял его.

Алекс сделал большой глоток.

– Я только сегодня отполировал свои туфли, – сказал он, зная, что это глупый предлог.

– Эдриен знает, что вы с Гвен спали?

Алекс подавился вином.

– Не знает, – ответил он, кашляя.

Не было смысла прикидываться. Уилл слишком хорошо его знал и годами наблюдал, как Алекс переходит от одной женщины к другой.

– Гвен не хочет, чтобы она знала.

Уилл кивнул и поднес к губам бокал:

– У Эдриен весьма романтические планы на вас обоих.

– Возможно. – Алекс знал – Эдриен была лучшим, что случилось с Уиллом, но она была мягкосердечной и сентиментальной до невозможности. – Как ты узнал?

Уилл посмотрел на поле, и Алекс, проследив за его взглядом, увидел двух женщин, идущих к своим местам, постоянно хихикая.

– Напряжение между вами двумя почти ощутимо. Я видел, как ты смотришь на нее, думая, что никто этого не замечает. Когда это случилось? Наверное, сразу после нашей свадьбы. Значит, прошло уже много времени.

– Да, ты знаешь, что я был в Новом Орлеане. С ноября я с ней даже не разговаривал.

– Это уже интересно.

Алекс старался не хмуриться. Ему не понравился тон, с каким Уилл произнес фразу.

– Что ты имеешь в виду?

– Она тебя зацепила.

Это уж точно. Но Алекс знал – Уилл имеет в виду, что он испытывает какие-то чувства к Гвен. Она ему нравилась. Ему приятно находиться рядом с ней. Но чувства? Он не испытывал никаких чувств ни к кому. Даже к Гвен.

– Почему нет? – небрежно ответил Алекс. – Я по глупости решил провести с ней время снова. Она красивая, легкая в общении и отличная любовница. Больше тут не о чем говорить.

Уилл усмехнулся и похлопал друга по плечу:

– Продолжай повторять, и, может, это и станет правдой.

Алекс нахмурился:

– Это правда. Кроме того, она отказала мне, так что здесь еще меньше, чем ничего.

Уилл попытался скрыть улыбку, но ему не удалось.

– Гвен отказала тебе? Это с тобой впервые, Алекс Стэнтон?

– Может быть, но пока рано меня вычеркивать. У меня еще четыре дня. Я заставлю Гвен думать, что я стою того, чтобы плюнуть на ее воздержание, пока мы здесь. Она может потом вернуться к своей монашеской жизни, а я вернусь к своей, оставив Гвен в прошлом, как и остальных женщин.

Эдриен помахала им рукой, и Уилл помахал ей в ответ.

– Как скажешь, друг. Но если ты хочешь держать это в секрете, то будь осторожнее. Я никогда не видел, чтобы ты так смотрел на женщину, как смотришь на Гвен. Эдриен тут же это заметит. – С этими словами Уилл направился к своей жене.

– А как я смотрю? – крикнул ему вслед Алекс.

Уилл остановился и обернулся. Его лицо было серьезным, как никогда.

– Будто ты хочешь, чтобы этот ребенок был твой.

Глава 5

День был утомительным. Слишком много солнца, шума и прогулок. Слишком много энергии Гвен потратила на то, чтобы избегать взглядов Алекса и бесконечных комментариев Эдриен об ее ужасно неудобной квартире. Гвен мечтала поскорее оказаться дома и была готова проспать до самых родов.

Кто-то собирался смотреть фильм, но Гвен хотелось лишь добраться до подушки. Она не обратила внимания на взгляды Эдриен и Алекса, когда, извинившись, отправилась в постель.

Ей хватило сил лишь на то, чтобы снять украшения и переодеться в безразмерную футболку университета Теннесси. После этого она быстро провалилась в сон.

Около полуночи Гвен проснулась от ужасной боли в пояснице. Она положила между ног подушку и перевернулась на бок, но спустя двадцать минут спина все еще болела, и Гвен окончательно проснулась.

Она включила свет и устало села на кровати. Дома она бы приняла горячий душ, чтобы расслабиться, но, увидев купальник, решила поступить иначе. Плавание поможет снять давление на ее тело и позволит размять уставшие мышцы.

Гвен прислушалась, но было тихо, и она решила, что все уже ушли спать. Она надела купальник впервые с тех пор, как забеременела, и пока не была готова предстать в таком виде перед всеми. Но ночью она могла плавать так, как ей хочется, а из раздельного мокрого купальника выбраться будет проще. Это был ее любимый, цвета морской волны в белый горошек. Надев его, Гвен порадовалась, что он все еще хорошо сидит на ней, хотя трусики и опустились ниже на бедра, чтобы дать место животу.

Гвен сняла браслет и оставила его на столике. Взяв полотенце, она вышла в темный коридор. Она крадучись прошла через кухню к задней двери. Снаружи было темно, но фонари вокруг бассейна еще горели, отчего вода светилась голубым светом. Серебристые блики отражались на стене дома и на ее круглом животе.

Гвен бросила полотенце на один из шезлонгов и подошла к бассейну. Опустив ногу в воду, она почувствовала ее прохладу. Гвен медленно спускалась по лестнице, дюйм за дюймом погружая тело в воду. Отпустив поручни, она скользнула вперед и нырнула. На другом конце бассейна она вынырнула, глубоко вздохнула и убрала с лица мокрые волосы.

Как хорошо. Не только из-за воды, но из-за ощущения невесомости. Боль в пояснице тут же начала уходить.

Гвен оттолкнулась от бортика и медленно поплыла обратно. После нескольких заплывов она повернулась на спину, позволив себе просто лежать на воде. Она вздохнула, глядя на сияющее от звезд небо, подобного которому в городе не увидеть. Гвен даже не представляла, как она скучала по таким моментам.

Подростком она провела сотни ночей лежа во дворе. Она смотрела на звезды, загадывала желания, если одна из них падала вниз. Мечтала о том, что однажды она уедет из Теннесси и сделает что-то важное и правильное в своей жизни. Уже в пятнадцать лет она знала, что станет сиделкой. Ей хотелось помогать людям, что-либо значить в чужих жизнях. Наверное, именно поэтому она решилась помочь Роберту и Сьюзен. Помощь этой паре стала для нее чем-то особенным. Появление на свет этого ребенка станет важным событием в их жизни.

Гвен развела руки в стороны и оттолкнулась, скользя по поверхности воды. Когда она остановилась, то увидела, как по небу летит метеор.

– Нам нужно загадать желание, Фасолинка. Чего мы хотим?

Столько всего… Гвен очень сложно было выбрать. Конечно, ей хотелось здорового, счастливого малыша для Роберта и Сьюзен, но она решила загадать что-нибудь для себя. Каждое ее решение в жизни она принимала на благо другим. Знать, что она кому-то помогает, было для нее достаточно. Но сегодня, пусть это и эгоистично, звезда и желание были именно для нее.

Но чего она хочет? Свободы? Семьи? Страсти? Восторга?

– Чего я хочу? – вслух спросила она.

Может, звезды подскажут ей правильное решение? В мыслях тут же возникла яркая улыбка Алекса, его взлохмаченные волосы. Она почти слышала его смех.

Гвен хотелось бы пожелать себе Алекса. Но с тем же успехом он могла хотеть луну. Лучше было бы попросить у падающей звезды иммунитет к его очарованию. Тогда оставшиеся выходные она бы провела без соблазна упасть в его объятия.

– Но я хочу его, Фасолинка. Хотя и не должна. А что я должна?

– Если честно, это не большая жертва, так что, если хочешь его – бери.

Далекий голос донесся до нее через слой воды. Испугавшись, Гвен дернулась, уйдя под воду, и тут же вынырнула.

Вытерев воду с лица, она увидела Алекса, стоящего на краю бассейна. На нем были лишь джинсы, и то незастегнутые. При виде его обнаженного торса, сильных мышц Гвен судорожно вздохнула. Она отлично помнила, как приятно пробежать пальцами по его коже, как волосы на его груди будут щекотать ей нос, если она положит голову ему на грудь. Гвен проследила взглядом дорожку волос, которая скрылась под поясом джинсов. Казалось, что под ними больше ничего нет, словно Алекс в спешке натянул джинсы. Гвен желала Алекса, но совсем не хотела показывать ему это. Не сейчас, когда она борется со своими чувствами. Он использует их против нее. Как долго он стоит здесь, слушает ее? Смотрит, как ее белый живот возвышается над поверхностью воды? Гнев испепелил желание. Гвен яростно плеснула в него водой, заставив Алекса отскочить.

– За что?

– За то, что следишь за мной, – отрезала она, быстро перебирая ногами, чтобы удержаться на плаву. – Что ты здесь делаешь?

– Я не мог уснуть, спустился вниз попить и посмотреть, не осталось ли бисквитного пирога, и увидел тебя в кухонное окно. Что ты здесь делаешь одна посреди ночи в бассейне? Разве это не запрещено по правилам пользования бассейном?

Не ответив, Гвен поплыла на другой конец, где могла коснуться ногами дна. Алекс шел босиком следом за ней.

– Моя спина убивает меня. Из-за этого я проснулась. Я подумала, что бассейн должен помочь. Мне совсем не хотелось никого будить, чтобы, пока я плаваю, за мной следили, как за маленькой.

Алекс прищурился, в его взгляде читалась забота. Казалось, только так он и смотрел на нее в последние дни. Лучше бы он смотрел с плохо скрываемым желанием. С этим Гвен хотя бы знала, как бороться.

– Хочешь, разотру тебе спину? Я умею делать хороший массаж.

Гвен взглянула на него. Да, он делает отличный массаж. Однажды она смогла даже проверить это на себе. После чего они занялись любовью. Его руки, скользкие от мускусного массажного масла, творили волшебство с ее телом. Но это было тогда.

Позволить ему просто растереть ей спину после месяцев воздержания? Это разрушит все ее планы. Она так быстро слетит с намеченного пути, что испачкается грязью с обочины.

Гвен покачала головой:

– Приятное предложение, но спасибо, нет.

Алекс наклонился к бассейну:

– Ты избегаешь меня с тех пор, как я тебя поцеловал.

Гвен хотела возразить, но поняла, что незачем, ведь это правда.

– Да.

– Почему?

На его лицо падала тень, но Гвен смогла разглядеть боль в его глазах. Почему он так болезненно воспринял ее отказ, если с легкостью может получить любую женщину?

– Потому что я сказала тебе – пока мне не нужны мужчины. Но ты не слушал. Мне нужно время побыть одной, расставить приоритеты. А то, что ты покусываешь меня за ухо, не поможет. Это плохая идея.

– Я не согласен. Увидев твою фигуру в этом крошечном купальнике, я решил, что это отличная идея. Мы могли бы великолепно провести эти дни вместе, после чего ты останешься со своим одиночеством и приоритетами. Кому от этого будет плохо?

– Мне, – ответила Гвен. – Мне может быть от этого плохо, Алекс. Я больше не знаю, что делаю. Эта беременность должна была помочь мне выяснить, что мне нужно от жизни. Но осталась пара месяцев, а я до сих пор ничего не знаю. Я хочу изменить свою жизнь в лучшую сторону. Возможно, я и хочу тебя. Но, извини, если тебя это обидит, я не уверена, что отношения с тобой будут для меня шагом вперед, а не назад.

– Не думаю, что женщина когда-либо говорила мне такое. Обычно я был чем-то новым и лучшим. – Игривый блеск исчез из его глаз. – Гвен, ты знаешь, что я…

– Ты не заводишь серьезных отношений, – перебила она. – Знаю. И меня все устраивало… тогда. Ничего серьезного мне и не нужно было. – Гвен погладила свой живот. – И сейчас я тоже не ищу серьезных отношений. Я вообще ничего не ищу. Но когда я буду готова, я хочу для себя лучшего. А я не уверена, что ты тот мужчина, который сможет мне это дать.

– Гвен, прости, я…

– Не извиняйся, Алекс. Ты всегда честен в том, что ты можешь дать. Но на этот раз я не тот человек, которому это нужно.

Алекс видел, как Гвен старалась быть храброй. Она говорила твердо и жестко, возможно надеясь, что он кивнет и уйдет, и ей не придется долго носить эту маску. Он видел, как она борется с собой. Гвен хочет его, но она слишком упряма. Единственным способом заставить ее это признать было вынудить ее сказать это самой.

– Ты трусиха.

Гвен резко обернулась:

– С чего ты взял, что ты так много обо мне знаешь? Я была всего лишь мисс Октябрь для тебя.

– Может быть, но октябрь – мой любимый месяц, и я следил за каждой деталью. Мой бизнес не процветал бы, если бы я не понимал людей и то, что им нужно от жизни. Я знаю точно, что завладеет их воображением, и заставляю их пересмотреть свои взгляды и купить один из моих домов. А за годы общения с женщинами я узнал много интересных деталей. И о тебе тоже.

– Например? – с вызовом спросила Гвен.

Алекс наклонился над бортиком, чтобы быть ближе к ней.

– Например, ты никогда не находишь времени для себя. С нашей первой встречи ты изо всех сил стараешься осчастливить других людей: Эдриен, организовав ее свадьбу, пациентов в больнице, своих друзей. Даже меня, пока мы были вместе. Теперь ты поднялась на новый уровень и вынашиваешь ребенка для чужой семьи.

– И что в этом плохого?

– Ничего, только ты мучаешься ни за что. Есть тонкая грань между святыми и мучениками. Нельзя быть несчастной, делая то, что тебе важно. Это равновесие нужно соблюдать. Когда ты сделала что-нибудь ради себя?

Гвен нахмурилась. Он видел, как она борется с собственными мыслями.

– Последним моим эгоистичным поступком было согласиться на флирт с тобой.

Алекс ожидал, что она скажет о покупке нового платья или педикюре, но он совсем не ждал, что речь пойдет о чем-то, произошедшем восемь месяцев назад. Она гораздо больше замучилась, чем он ожидал.

– Почему сделать что-то для себя ты называешь эгоистичным? Дающий человек – отнюдь не эгоистичный.

Гвен вздохнула и покачала головой:

– Ладно, ты выиграл. Что ты хочешь от меня услышать, Алекс?

– Признай, что хочешь меня.

Ее лицо застыло, в глазах мелькали вечерние огни.

– Что за…

Она начала спорить, но Алекс перебил ее.

– Скажи это, – потребовал он.

– Я хочу тебя, – сдалась она, но в ее голосе слышалось больше раздражения, нежели страсти.

Алекс же хотел, чтобы она сказала это с чувством. И она скажет. Уже этой ночью.

Он шагнул в бассейн прямо в одежде, разбрызгивая воду. Гвен удивленно отпрянула, но она уже не была в безопасности. Алекс потянулся к ней, обвил ее руками за талию и притянул к себе.

– Что ты делаешь? – выдохнула Гвен.

– Скажи это так, как действительно чувствуешь.

Она не моргая смотрела на Алекса, от его пристального взгляда ей было некомфортно.

– Не важно. Я уже сказала тебе, что не хочу никаких интрижек.

– Ты так и сказала, но ты обманываешь себя. – Он посмотрел на ее руки, которые упирались в его грудь. – Ты сняла свой браслет целомудрия.

– Хлор вреден для серебра. Это не бессознательное приглашение.

Алекс улыбнулся. Что бы она ни говорила, но это знак.

– Мы оба знаем – нет смысла всю неделю отрицать удивительное притяжение между нами.

Гвен замерла, затаив дыхание.

– Я знаю, что гораздо проще отпустить тебя, вернуться в дом и не прикасаться к тебе больше никогда. Но я так не хочу. Я не могу перестать думать о том, как ужасно я тебя хочу, Гвен. – Не дожидаясь ее ответа, он поднял руку и погладил ее по щеке.

Ее шоколадного цвета глаза все еще удивленно смотрели на него, но на губах появилась легкая улыбка. Этого приглашения Алексу было достаточно. Он наклонился к ней, с легкостью поднимая ее над водой, отчего Гвен почувствовала себя пушинкой.

Когда он коснулся ее рта губами, желание раскаленным лезвием пронзило его тело, но он сдержал себя. Он хотел Гвен, но не хотел торопиться. Он решил постепенно вернуть Гвен ее доверие к близости.

Ее губы были мягкими и податливыми. Гвен медленно раскрывалась перед ним, ее язык гладил его губы, дразня Алекса. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не накинуться на Гвен со всей страстью. Вместо этого он позволил своему языку изучать, дразнить ее, наслаждаясь прикосновениями. Она напоминала ему редкое вино. Ему хотелось наслаждаться ее ароматом, ощущать, как ее вкус разливается у него во рту, чтобы он мог по-настоящему оценить его, освежить свои воспоминания о ней.

Он провел руками по влажной прохладной коже.

Сделав шаг назад, Алекс приблизился к краю бассейна. Не разрывая поцелуя, он поднял Гвен и усадил на бортик. Гвен охнула, когда ее кожа коснулась холодных плит, но тут же развела бедра и, обняв ногами Алекса, прижала его к себе. Прохладные полукружия ее груди вжались в его грудь.

Алекс наклонил голову и слизнул капельку воды, стекавшую по ее шее. Острый вкус смешался со вкусом ее кожи.

Гвен запрокинула голову, ее руки гладили его волосы, прижимая его к себе.

Алекс хотел Гвен. Каждое прикосновение, каждый стон, вырывающийся из ее губ, требовали от него, чтобы он овладел ею. Он потянулся к завязкам ее купальника, и скоро голубой кусочек ткани оказался в его руках и влажно шлепнулся на бортик бассейна.

Алекс посмотрел на чудо, которое ему только что открылось. Полная белая грудь дразнила его и раньше, выглядывая из выреза платья. И теперь она в его власти. Кремовые полукружия с твердыми вишенками сосков предстали перед ним. Он медленно накрыл их ладонями. Гвен вздохнула, закрыла глаза и откинулась назад, отдаваясь в его власть.

Он нежно сжимал ее грудь, играя с сосками, пока Гвен не застонала от удовольствия. Только тогда он позволил себе коснуться их губами. Сначала он поцеловал один сосок, потом другой, покусывая их и дразня, пока Гвен не заерзала и не вцепилась пальцами в его спину.

– Алекс, – прошептала она срывающимся от желания голосом.

Именно это он и хотел услышать. Он ответил ей прикосновением пальцев к жаркой коже между бедер. Он ощутил, как волна дрожи пробежала по ее телу от его прикосновения. Ее бедра сжались, с губ сорвался крик, и Алекс ощутил, как его напряженная плоть упирается в джинсы.

Отодвинув ткань, он скользнул пальцем внутрь ее разгоряченного, изнывающего тела, ощутив, как сжались вокруг него ее мышцы. Медленно он входил в нее, лаская большим пальцем чувствительный бугорок. Гвен плескала ногами по воде, пока внутри ее росло напряжение. Она была страстной, свободной женщиной, и Алекс скучал по ее эмоциям.

Он с удовольствием наблюдал за ее лицом, ожидая, пока ее тело замрет.

– Скажи это, – прошептал он.

– Я хочу тебя, Алекс! – воскликнула она, и ее накрыла первая волна наслаждения.

Довольный, он накрыл ее губы поцелуем, впитал сдавленный крик ее удовольствия, сдерживая судороги Гвен, пока она не успокоилась и не затихла.

– Что ж, это было не так сложно признать, правда?

Гвен хотелось сердиться на него, но у нее не было сил. Она все еще дрожала, дыхание еще не выровнялось, когда Алекс поднял ее, вытащил из бассейна и укрыл полотенцем.

Убедившись, что она устойчиво стоит на ногах, он сходил за ее лифчиком и вернулся. Его мокрые джинсы тяжело висели на бедрах, едва не соскальзывая вниз, когда он двигался быстро.

Алекс обнял Гвен и повел ее в дом. Придерживая джинсы, он поспешил вперед через кухню и замедлил шаг, лишь когда они наступили на ковер, впитывающий капающую с них воду.

Зайдя в ее комнату, он закрыл за ними дверь на замок. Обернувшись, он увидел, что Гвен скинула полотенце. Игриво глядя на него, она подошла и дернула его джинсы, которые тут же упали вниз, высвободив его напряженный член. Гвен наклонилась, и ее дыхание на мгновение обожгло его плоть, но ее руки продолжали скользить вниз, помогая Алексу вылезти из мокрой одежды. Она отнесла джинсы и купальник в ванную, бросила их в корзину и вернулась в комнату уже обнаженная.

Ее волосы лежали на плечах влажными светлыми волнами. Ее щеки все еще пылали от испытанного оргазма.

Гвен остановилась в нескольких футах от Алекса, разглядывая его сквозь полуопущенные ресницы, не которых блестели капли воды. Она казалась смущенной, хотя уже было поздно чего-то стесняться. Он уже сотню раз видел ее голой и никогда не оставался разочарован.

Но теперь все было немного иначе. Изменения в ее теле заставляли чувствовать Гвен незащищенной. Наверняка ей не нравилось то, как она теперь выглядит. Но как она не понимает, насколько похорошела?

Алекс взял ее за руку и подтолкнул к кровати. Если она не видит этого сама, он покажет ей.

Глава 6

Гвен позволила Алексу отвести ее к кровати. Он откинул простыню, чтобы Гвен легла, и тут же присоединился к ней. После бассейна в комнате с кондиционером находиться было холодно, и тепло одеяла и тела Алекса были божественны.

Под одеялом она не чувствовала себя такой незащищенной. Конечно, купальник мало мог скрыть ее беременность, но стоять обнаженной и чувствовать на себе изучающий взгляд Алекса было слишком.

Когда они впервые встретились, Гвен была очень худенькой после долгих месяцев упражнений и диет. Ей не хотелось выглядеть на свадьбе толстушкой, затянутой в розовое шелковое платье.

Теперь ее тело было совсем другим.

Вдруг это беспокоит его больше, чем ему прежде казалось? Вдруг он передумает? Эти мысли прокрались в голову Гвен без ее разрешения. Ей хотелось выгнать их. Желание Алекса овладеть ею было очевидным, и оно никуда не исчезало. И сейчас он, прижимаясь к ней, давал почувствовать, насколько хочет ее.

Гвен пыталась расслабиться, утонув в подушках. Алекс лежал рядом, и жар его тела ощущался всей ее кожей. Он приподнялся на локте и взглянул на Гвен.

Его лицо было мягким, к чему она не привыкла. Чаще всего в нем читалось озорство, веселье или желание. Желание она видела и сейчас, но смешанное с нежностью, отчего сердце Гвен сжалось.

Он аккуратно убрал с ее лица мокрые прядки и провел пальцем по щеке:

– Ты такая красивая.

Возражение застряло у Гвен в горле, когда Алекс прижал палец к ее губам. Ей хотелось, чтобы он вновь поцеловал ее, накрыл своим телом и заставил забыть обо всех волнениях и тревогах. Хотя бы на одну ночь. Он и не предлагал ей большего. Но сейчас это было все, что ей нужно. Физическая близость с мужчиной, с которым ей не нужно думать о проблемах.

Если бы она задумалась, то поняла – тут есть еще кое-что, но Алекс не относился к тем парням, с которыми нужно встречаться. Если ей хочется большего, Алекс – худший вариант. Но секс с ним будет легким и удивительным. Незачем отказывать себе в удовольствии.

Его губы нашли ее, и она ответила ему поцелуем. Она наслаждалась прикосновениями его языка и тем, как он мог вызвать стоны наслаждения.

Алекс покрывал поцелуями ее щеки, спускаясь вниз к подбородку и шее. Он покусывал и посасывал ее кожу, вызывая легкую дрожь в ее теле.

Гвен удивлялась тому, как она реагировала на его действия. После случившегося в бассейне она думала, что насытилась на всю ночь, но оказалась не права.

Алекс коснулся ее под одеялом. Его ладонь обжигала прохладную кожу Гвен. Его пальцы будто посылали ей электрические заряды, согревающие и разгоняющие ее кровь.

– Тебе все еще холодно? – прошептал он.

– Нет, – ответила она, сбрасывая одеяло.

Он скинул простыни и вернулся к изучению ее тела. Когда он коснулся ее груди, Гвен поразилась тому, насколько чувствительной она стала. Одно прикосновение к ее напрягшимся соскам заставило все ее внутренние мышцы сжаться от желания.

Алекс тихо зарычал, уткнувшись в ее грудь.

Волна удовольствия усилилась, когда Гвен поняла, что Алекс спускается еще ниже. Она напряглась, когда его рука остановилась на ее животе. Вдруг он не сможет проигнорировать эту ее новую особенность?

Гвен затаила дыхание, зажмурилась, чтобы не видеть его реакции. И только когда она ощутила поцелуи, покрывающие ее животик, она смогла выдохнуть.

Алекс спустился еще ниже, водя пальцами по внутренней стороне ее бедер. Мышцы напрягались в предвкушении. За его пальцами последовали губы, бедра Гвен задрожали, когда горячее дыхание коснулось ее клитора. Когда он первый раз провел по нему языком, Гвен выгнулась от удовольствия. Алекс дождался, пока первая волна утихнет, и коснулся языком еще раз. Гвен задержала дыхание, пытаясь усмирить крики, рвущиеся на волю. Но это было выше ее сил. Он заставил ее приблизиться к самой вершине.

– Алекс, – прошептала она.

Он на мгновение остановился, помедлил и пристально посмотрел на нее. Затем он медленно проник в ее лоно. Гвен закрыла глаза, наслаждаясь ощущением, по которому она скучала все эти месяцы одиночества.

– Черт, – прорычал он.

Все его тело напряглось, пока он двигался внутри ее. Его руки задрожали от усилия, но он заставил себя выйти и вновь ворваться в нее.

Гвен подняла ноги и сжала ими торс Алекса, наслаждаясь волнами, которые нагнетали удовольствие внутри ее. Она была так близка к разрядке до этого, что почти сразу приблизилась к ней. Но после долгих восьми месяцев ей хотелось, чтобы эти ощущения длились вечно.

Увидеть Алекса в своей постели было мечтой, о воплощении которой она и не думала. Ей хотелось растянуть этот момент, даже если каждый нерв в ее теле требовал разрядки.

Она открыла глаза, стараясь запомнить каждую черточку лица Алекса. Но тут он остановился, и она поняла, что он смотрит на нее с легким любопытством.

– Ты слишком много думаешь. Видимо, я плохо стараюсь, раз ты можешь так сосредоточиться.

Гвен улыбнулась и поцеловала его:

– У тебя отлично получается. Я лишь хочу растянуть удовольствие.

– Оргазмы хороши тем, – начал он, усмехаясь, – что они никогда не закончатся. Ты всегда можешь испытать еще один. – С этими словами он ринулся в нее, вызвав у Гвен стон удовольствия. – И еще.

– И еще один, – повторила она, обвивая его ногами и прижимая к себе.

Гвен отдалась ощущениям, вжимаясь в Алекса, пока они вместе шли к вершине удовольствия.

Ее крик утонул в поцелуе, и вскоре она ощутила дрожь разрядки Алекса.

Когда она вновь смогла дышать, она увидела, как Алекс наклонился к ней, в его глазах читалась паника.

– Что случилось? – Ее голос был хриплым и тихим.

Он удивленно открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать.

– Мы не пользовались презервативом. Я забыл. Я был слишком… – Он покачал головой и выругался.

Раньше Гвен полностью бы отдалась этим мыслям. Как они могли забыть о столь важной вещи? Но потом она вспомнила, что не может забеременеть, и паника утихла.

– Все в порядке, – сказала она, смахивая прядь волос с его лица.

– Не в порядке. Я всегда надевал презерватив. Всегда.

В его глазах читалась тревога, которая беспокоила Гвен.

– Я уже беременна, Алекс. И конечно, поздно для такого разговора, но я прошла тесты на все возможные заболевания перед оплодотворением. А ты?

Вопрос Гвен отвлек его от собственных мыслей. Он взглянул на нее и кивнул, понимая, что она права, но все еще волнуясь.

– Я прохожу тесты каждые полгода. Все всегда в порядке. Даже ложных положительных результатов не было.

Все было хорошо, но слегка волнительно. Скольких женщин он затаскивал к себе в постель, раз проверялся так часто? Хорошо, что Гвен даже не думала удержать Алекса. Это абсолютно невозможно. К счастью, он был достаточно умен, так что их неосторожность не подвергла опасности здоровье ребенка и ее собственное.

Как медсестра, она должна была подумать об этом, но, оказавшись в руках Алекса, она забыла обо всем на свете.

Гвен вздохнула и успокаивающе погладила Алекса по руке:

– Что ж, это не самый умный поступок, но, думаю, на этот раз все будет хорошо.

Об использовании презерватива в следующий раз она решила умолчать. Лишь одно может испортить послеоргазменное настроение быстрее, чем «ой, мы забыли презерватив», – это разговоры о будущем.

Алекс расслабился и кивнул, прежде чем поцеловать ее. Гвен заметила, что он еще напряжен, но тщательно старается это скрыть.

Алекс лег на бок рядом с Гвен. Его рука скользнула по ее телу.

Гвен уткнулась ему в грудь, стараясь не думать о том, что он лег так для того, чтобы она не видела его лица. Но он не сбежал сразу в свою комнату, так что, может, она зря придумывает. Гвен попыталась сосредоточиться на удовольствии быть с Алексом и вскоре уснула в уютном коконе его тепла.

Было раннее утро, когда луч солнца скользнул по постели и лицу Алекса, выдернув его из приятного сна. Он распахнул глаза, огляделся в замешательстве, увидел белую мебель и голубое одеяло и понял, где находится.

Постель Гвен.

Подняв голову, он увидел, что ее непослушные волосы растрепались, а рука покоится на его груди. Гвен все еще спала, ее дыхание было ровным и тихим.

Если они хотят оставить в секрете прошлую ночь, Алексу нужно срочно уходить. Но ему не хотелось. Ему хотелось натянуть на себя пуховое одеяло и спать в объятиях Гвен до полудня. Но это всего лишь мечты.

Если уже утро, то ему срочно нужно возвращаться к себе. Уилл всегда встает рано, хотя перед ним он может не скрываться. Алекс не знал об остальных гостях, но совершенно не желал наткнуться на кого-либо из них, тайком идя к себе в комнату почти голышом.

У него были только джинсы. Алекс застонал, вспомнив, что они так и лежат мокрые в корзине. Спускаясь вниз прошлой ночью, он собирался что-нибудь попить и перекусить. Если бы он только знал, что окажется в бассейне или в постели Гвен, то спланировал все как следует. И уж точно взял бы с собой презерватив.

Напоминание о его ошибке окончательно разбудило Алекса. Боже, какой же он идиот. Как он мог забыть о такой важной вещи? Ему вовсе не хотелось оказаться в той же ситуации, что и его отец. Ни разу за все эти годы он не позволял себе так увлечься женщиной, чтобы такое могло случиться.

Почему его это так беспокоит? Гвен не могла забеременеть от него. Они оба были здоровы. Почему же внутри его все сжалось в комок от беспокойства?

Было кое-что еще. Еще одно отличие между Гвен и остальными женщинами. С тех пор как они познакомились, она прошла сквозь все его хорошо укрепленные барьеры. Она даже не подозревала об этом, но так и было. Он никогда бы не искал ее, не занимался с ней любовью, если бы она не произвела на него такого впечатления. Она проникла в его мозг, заняла все его мысли и сны. Заставила его думать о том, чтобы вернуть ее…

А прошлой ночью не было и физической защиты, и Гвен оказалась так близко, как никто другой в его жизни.

Без латексного барьера их близость стала совсем другой. Она не только ощущалась иначе. Казалось, что и значит она гораздо больше, чем он намеревался показать.

Пение птиц за окном окончательно убедило Алекса в том, что наступило утро, и отвлекло от беспокойных мыслей. Он взглянул на часы на столике: они показывали начало седьмого. Ему определенно стоило отправиться к себе, в джинсах или без них.

Алекс проглотил комок в горле, возникший от вида спящей Гвен. Ее светлые волосы разметались по подушкам, губы были все еще опухшими от его поцелуев. От одной этой картины сердце в его груди сжалось.

Обычно утром после бурной ночи Алекс чувствовал себя неуютно. Солнечный свет привносил долю реальности в произошедшее. Спящая женщина или только что проснувшаяся – слишком интимное зрелище для него. Секс – это всего лишь секс, но реальность, в которой женщина спит рядом с ним, была границей, которую он не хотел переступать. Это уже территория отношений. И Алекс предпочитал уйти прежде, чем упадет завеса нереальности.

С Гвен все было иначе. Ему было приятно смотреть на нее. Ему вдруг захотелось удивить ее и принести завтрак в постель, сделать блинчики и целовать ее губы в кленовом сиропе.

Блинчики. Какого черта? Ему явно пора уходить.

Вздохнув, Алекс провел рукой по волосам и поспешил в ванную, пока он не наделал глупостей вроде блинчиков или нарушил еще какое-нибудь свое же правило.

Как он и ожидал, джинсы были мокрые и холодные. Он не хотел надевать их на горячую после сна кожу и оставлять мокрые следы по дороге к себе.

Он взял джинсы и купальник и развесил их на вешалки в надежде, что так они высохнут быстрее, а сам обернулся в полотенце и слегка намочил волосы. Если он кого-то встретит, то сможет сказать, что решил поплавать с утра пораньше. Алекс быстро взглянул на спящую Гвен и выскользнул в коридор.

В доме было еще темно и тихо.

Вернувшись к себе, Алекс тут же пошел в душ. Горячая вода, стекавшая по его телу, смывала ее запах, и мысли Алекса наполнялись смущением и сожалением о прошлой ночи. Гвен была такой красивой, такой страстной. Перед ней невозможно было устоять, и все же Алекс знал – лучше бы он вернулся в свою комнату, а не прыгал в воду и вынуждал Гвен сдаться. Она хотела решить, что ей нужно от жизни. Она заслуживала мужчину, который женится на ней, заполнит дом их детьми, если она этого пожелает.

Побыв эти дни рядом с ней, он понял, что хочет быть этим человеком для нее. Но это не сможет продолжаться. Никогда интерес Алекса к женщине не длился долго.

Он видел, в какой кошмар может превратиться брак. Его детство стало полем битвы, где он сам был оружием. Брак – это не для него. И сейчас, что бы он ни думал, все обстояло так же. В конце концов, он ощутил бы, как у него на шее затягивается петля, и ему пришлось бы уйти.

Он не мог предложить чего-то, чего не мог дать. Он соблазнил бы Гвен несколькими днями безумного секса, и на этом бы все закончилось. Даже наедине с собой Алекс не будет думать о большем. Это лишь приведет к обратным результатам.

Когда Алекс оделся и спустился вниз, Уилл уже проснулся и заваривал первую чашку кофе.

Он с подозрением покосился на Алекса и сел за стол.

– Ты сегодня рано, – сказал он, подразумевая еще кое-что, и передал Алексу чашку кофе. – Плохо спалось?

– Вроде того, – пробормотал Алекс, уткнувшись в чашку и не глядя в глаза другу, хотя и знал – это бесполезно. Уилл был журналистом, это у него в крови. Он мог читать между строк и вынюхивать подробности лучше, чем кто-либо из знакомых Алекса.

– Что ты собираешься делать? – мягко спросил Уилл.

С чашкой в руке он подошел ближе к Алексу, чтобы говорить потише. Комната Гвен была лишь в паре футов от них.

– Я думал устроить пробежку, – уклончиво ответил Алекс.

Он и правда хотел побегать. Даже надел футболку и шорты, но это было слабой попыткой избежать мыслей о Гвен. Он сомневался, что занятия спортом помогут ему. Гвен занимала все его мысли с момента, как он решил поехать на выходные к друзьям.

Уилл покачал головой, но решил не давить на Алекса.

– Тебе составить компанию? Сомневаюсь, что остальные скоро встанут.

– Конечно, только допью кофе. Какие у нас сегодня планы?

– Кто-то собирался посетить местные винодельни и дегустацию.

Алекс нахмурился, хотя и любил вино.

– А как же Эмма и Гвен? Они не могут пить.

Уилл кивнул, задумчиво отпивая кофе.

– Думаю, Эмма решит позагорать днем и поболтать со своим парнем. Дома у нее вряд ли были свободные минутки. После аварии Паулина и Джордж все время находились рядом.

– Они и в Йель отправятся вместе с ней?

– Нет, но уверен, она обезумеет от свалившейся на нее свободы. Надеюсь, оценки и репутация у нее не пострадают.

Алекс ухмыльнулся. Они оба помнили, как по крайней мере один семестр он оставался на испытательном сроке. Экономика и числа не так интересовали его, как поло и первокурсницы.

– А что насчет Гвен?

Уилл пожал плечами:

– Думаю, все зависит от нее. Она может поучаствовать в сырной дегустации и прогуляться по садам и виноградникам.

Это явно не подходило Гвен. Конечно, вчера на матче она старалась держаться молодцом, но отправиться на дегустацию вин на следующий день ей будет очень тяжело, к тому же она не сможет насладиться поездкой в полной мере.

Возможно, это шанс для Алекса побыть с Гвен наедине.

– Может, я останусь с ней? У нее здесь нет машины, поэтому она будет здесь как в ловушке.

– Вообще, у нас в гараже стоит машина. Я могу оставить ей ключи.

Алекс подумал, что это бы решило проблему, но ему вовсе не хотелось оставлять ее одну. Эмма вряд ли составила бы ей хорошую компанию.

– Это не очень весело. Я пропущу дегустацию и вывезу ее куда-нибудь.

Уилл нахмурился:

– И зачем?

– Чтобы сделать массаж.

– Ты – ей?

– Нет, я про настоящий массаж в спа-салоне. Она сделает педикюр и все такое. Маленькие женские радости.

Уилл сделал еще один глоток, пристально глядя на Алекса.

– Это очень мило с твоей стороны, но довольно странно.

– Неужели я не могу быть милым с беременной женщиной, которую нужно немного побаловать?

– Можешь. Но не удивлюсь, если Эдриен что-то заподозрит. А даже если нет, мы оба знаем – это не лучшая идея.

– Конечно, это ужасная идея, – усмехнулся Алекс.

Он на весь день останется с Гвен. Почти. Но они не пустят его к ней. А значит, как минимум полдня он проведет в холле, проверяя электронную почту.

Но он не мог и подумать о том, чтобы уехать и оставить ее одну после той чудной ночи, которую они провели вместе. Ему этого и не хотелось, в чем он честно себе признался.

Возможно, день, проведенный с ней, слегка успокоит его желание и позволит отступить, хотя бы физически. Возможно, наоборот, этот день позволит им стать еще ближе друг к другу. Но что за жизнь без риска?

Алекс поставил пустую чашку на стол. Кофе наконец-то окончательно разбудил его. Еще пока рано отдавать распоряжения, но, как только сможет, он позвонит куда надо.

– Ну что, готов к пробежке? – спросил он друга.

Глава 7

Гвен с любопытством смотрела, как все садятся в машины, чтобы поехать на, как она его назвала, «винный заплыв».

Не будь она беременна, она бы все равно отказалась от этой поездки. Она устала, и ей совершенно неинтересно обсуждать вкусовой букет и урожаи разных лет.

Но в мыслях о послеобеденном чтении и отдыхе Гвен заметила, что не только Эмма остается с ней, но и Алекс.

– Ты с ними не едешь?

– Нет.

Гвен взглянула на Эмму, которая, достав телефон, скрылась в доме еще до того, как машины уехали. До нее донеслось «привет, Томми», что означало, что Эмма не появится в поле зрения еще долгое время.

Сложив руки на груди, она повернулась к Алексу. Предмет ее вожделения был одет в брюки цвета хаки и клетчатую рубашку, его светлые волосы падали на глаза. Как и всегда, он был чертовски привлекателен, отчего сердце Гвен заколотилось. Она даже не надела свой браслет утром.

– Почему?

Алекс подошел вплотную к ней.

– Я хотел провести время с тобой и немного побаловать тебя.

От его слов вкупе с жаром его тела мысли Гвен спутались.

– Надеюсь, ты пропустил поездку не для того, чтобы предаваться диким сексуальным утехам день напролет. Не тогда, когда по дому бродит Эмма.

Алекс улыбнулся и сжал ее обнаженные плечи, и это простое прикосновение пробудило в Гвен воспоминания о прошлой ночи.

– Вообще-то у меня есть для тебя сюрприз.

Гвен подозрительно покосилась на него. Ей не нравились сюрпризы. Может, она слишком искушенный человек, но сюрпризы редко бывали хорошими. По крайней мере, сюрпризы ее матери.

Обычно дед радовал ее поездками в город за мороженым, а бабушка делала ее любимую курицу и клецки на ужин. Ей оставалось надеяться, что Алекс приготовил стоящий сюрприз, но в сердце все равно засела тревога.

Алекс озабоченно разглядывал ее:

– Ты не хочешь сюрприза?

– Нет, то есть да. Хочу. Я просто немного нервничаю.

– Не надо. Тебя ждет чудесный день, обещаю. Ты готова ехать?

– Думаю, мне стоит обуться. Фразу «босиком и беременна» не стоит понимать в наше время столь буквально.

Алекс улыбнулся:

– Хорошо. Иди за обувью, а я предупрежу Эмму о том, что мы уезжаем.

Они вошли в дом, и Гвен отправилась в свою комнату. На ней было развевающееся легкое платье. Подходящее для походов на пляж и достаточно широкое, оно позволяло Гвен обходиться без одежды для беременных. Ей хотелось как можно дольше носить свободные платья, но она знала, что вскоре нужно будет купить одежду, поддерживающую ее живот. Но не будет же она надевать ее при Алексе!

Гвен надела пару простых коричневых сандалий и захватила свитер на случай холода.

Выходя из дома, она услышала гул мотора.

– Мы скоро вернемся! – крикнула она Эмме.

Алекс ждал ее около машины, открыв пассажирскую дверь. Он опустил крышу, так что они могли наслаждаться морским бризом и мягким теплом.

– Карета подана, миледи.

– Спасибо, сладкий, – ответила Гвен и скользнула на сиденье.

Алекс закрыл ее дверь и, обойдя машину, сел за руль.

– Так куда мы едем? – спросила Гвен, когда они выехали на шоссе.

– Я же сказал, это сюрприз. Но хороший, я обещаю. Просто расслабься хотя бы раз.

Гвен рассмеялась и откинулась назад. Ей не хотелось спорить. Почти вся ее жизнь была подчинена расписанию. И хотя она была рада, что Уилл с Эдриен придумали развлечения на эти выходные, ей не хватало простого отдыха.

– Хорошо, ты выиграл. Я в твоем распоряжении.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ехать в машине с открытым верхом, наслаждаясь загородным воздухом, было огромным удовольствием. Поездка в машине Алекса напомнила ей, как она каталась с дедом в багажнике его пикапа и пахнущий сеном ветер развевал ее волосы.

Когда она открыла глаза, они уже подъезжали к городу. На улицах встречалось все больше и больше домов. В Хэмптонсе было много чудесных особняков, но Гвен больше нравились маленькие коттеджи. Старые побеленные стены, уютное крыльцо, дикие сады… Эти домики стояли здесь задолго до того, как богачи отстроили свои многомиллионные замки.

Дома сменили магазины, и Гвен узнала Восточный Хэмптонс. Они проехали мимо бакалейной лавки, винного магазина, ювелирного салона и кулинарии. На углу расположилось бистро с полосатыми тентами над коваными столиками и стульями. Люди были повсюду, но они не толпились так, как на вчерашнем матче. «Старомодное» – даже это слово не очень подходило.

Гвен ждала, что сейчас Алекс поведет ее в магазин. В прошлый раз он так и сделал: привел ее в салон Тиффани и настоял на том, чтобы она выбрала хоть что-нибудь. Странно было смотреть на коробочки с украшениями, которые стоили больше, чем ее зарплата за несколько месяцев. Простенький браслет был способом отвязаться от него. И он ей понравился. Сегодня ей казалось, что ее запястью чего-то не хватает, но Гвен решила, что, пока она купается в бассейне или принимает солнечные ванны, ему лучше полежать дома.

И совсем уж нечестно носить браслет воздержания, когда она отнюдь не воздерживается.

Спустя несколько минут Алекс остановил машину на одной из улиц и заглушил мотор.

– Мы на месте.

Гвен смущенно огляделась. Они остановились рядом с почтой. Какой-то странный сюрприз.

Алекс вышел из машины, обошел ее и открыл Гвен дверь. Она повернулась, опустила ноги, но выбраться из салона оказалось не так-то просто.

– Это точно не машина для беременных.

Алекс сошел с тротуара и протянул руки, чтобы помочь ей подняться. Она с легкостью встала на ноги. Пожалуй, слишком легко, потому что у нее тут же закружилась голова, и она вцепилась в Алекса. Он подхватил ее под локти и дождался, пока Гвен вновь обретет равновесие, после чего крепко обнял.

Гвен взглянула на него и с трудом сглотнула.

Его золотисто-карие глаза пристально смотрели на нее. Мягкий ветерок трепал его волосы. Гвен потянулась и откинула прядки с его лица, заправив их за ухо, провела рукой по его щеке. Она была все еще мягкой после утреннего бритья, тогда как ночью его щетина колола и щекотала ее чувствительную кожу.

Алекс наклонился и поцеловал ее. Это был мягкий, нежный поцелуй. Гвен чувствовала, как напряжение растет внутри его, но он сдерживается. Посреди города, в толпе людей, не время было отпускать на волю свою страсть. И все же Гвен ответила ему. Она встала на цыпочки, и их языки и губы встретились в извечном танце.

Удивительно, как быстро они научились понимать желания друг друга. Прошлой ночью, даже после нескольких месяцев разлуки, Алекс вспомнил, как нужно касаться ее. И сейчас посреди тихого городка, рядом с почтовым отделением, он поцеловал ее так естественно… Больше похоже на… отношения.

Если эти мысли и не заставили Гвен оттолкнуть Алекса, то Фасолинка сделала это за нее, резко толкнув в живот. Алекс удивленно отшатнулся, глядя на живот, который еще секунду назад был прижат к нему.

– Что это было?

Последовал еще один толчок. Гвен поморщилась и нежно потерла место толчка.

– Это Фасолинка, она пытается попасть в национальную женскую сборную США по футболу. – Она взяла руку Алекса и прижала к своему животу.

Фасолинка не разочаровала и тут же в знак протеста толкнула в живот.

Глаза Алекса расширились от удивления, когда он перевел взгляд с живота на Гвен.

– Тебе больно?

– Иногда. – Она пожала плечами. – Сначала это было лишь легкое прикосновение. А несколько недель назад она уже набралась сил, чтобы оповестить о своем присутствии. Еще немного, и она поколотит меня.

– Почему?

– Она тянется и тренирует свои маленькие мышцы. Она растет, и ей становится сложнее устроиться поудобнее. Я знаю, каково ей, так… – Гвен замолчала и отпрянула. – Так где же твой сюрприз?

– Вот здесь, – ответил Алекс, беря ее за руку и ведя через улицу к двухэтажному зданию с табличкой «Божественное спа».

Спа-салон. Восторг родился где-то внутри Гвен. Надо признаться, если бы они туда зашли и купили дорогой шампунь, это уже было бы приятно. А еще что-нибудь – будет и правда божественно.

Она остановилась, увидев знак, что салон закрыт. Восторг тут же пропал. Она слишком многого захотела.

– Кажется, здесь закрыто.

– Внешность бывает обманчива, – ответил Алекс и, открыв дверь, пропустил Гвен вперед.

Высокая изящная женщина в белом вышла из соседней комнаты и подошла к ним.

– Доброе утро. Меня зовут Ли, я хозяйка салона. А вы, должно быть, мисс Райт.

Гвен улыбнулась:

– Да, называйте меня Гвен, пожалуйста.

– Отлично. У нас есть целый день для приятных процедур, Гвен.

Гвен в удивлении посмотрела на Алекса:

– Целый день?

Алекс улыбнулся и пожал плечами:

– А у тебя есть какие-то планы?

– Но на табличке написано, что вы закрыты.

– Да, – ответила Ли. – Мистер Стэнтон зарезервировал весь салон, чтобы мы смогли оказать вам полный спектр услуг. У нас все готово, включая перинатальный массаж, что даст вам почувствовать себя на миллион долларов. Вы готовы начать?

Гвен с трудом верила своим ушам. Целый день в спа-салоне специально для нее. Настоящее безумство. И она собиралась насладиться каждой его минутой.

– О, вы не представляете, насколько я готова.

Она благодарно поцеловала Алекса, – ее лицо озаряла восторженная улыбка, – и исчезла в одной из комнат вместе с Ли.

Следующие несколько часов Алекс сидел в холле, проверяя электронную почту и читая журналы о путешествиях. Периодически Ли проводила Гвен из одной комнаты в другую. Каждый раз Гвен была закутана в халат и выглядела так, будто ее тело все больше и больше превращается в желе.

Алекс был доволен. Ради всего этого он и затевал поездку. Ему хотелось хоть раз позаботиться о той, кто все время заботится о других. Массаж, солевое обертывание, уход за лицом, маникюр и педикюр – отличное начало.

Ее не интересовали цветы и драгоценности, ей не нужен блеск, который привлекает других женщин. Алекс не мог припомнить, чтобы Гвен хоть раз упомянула о его деньгах. Рано или поздно этот вопрос все равно всплывал. Будучи единственным наследником состояния, конкурирующего с Рокфеллером и Карнеги, он всегда ощущал любопытство, связанное с его деньгами. А Гвен было все равно. И поэтому она нравилась ему.

Он знал, что поход в салон по-настоящему понравится ей. Она заслужила каждую минуту наслаждения. Он бы потратил и в три раза больше, лишь бы увидеть довольную улыбку Гвен.

Когда все процедуры были окончены, Гвен вышла из комнаты одетая, но все еще расслабленная. Алекс предложил ей поехать домой отдохнуть или пообедать в бистро, которое они видели на углу. Она выбрала второе.

Они направились к ресторану, разглядывая витрины и никуда не спеша. Они просто наслаждались обществом друг друга. В бистро они выбрали столик на улице. Гвен заказала гранатовый чай, и вместе с Алексом они выбрали пиццу с хрустящей ветчиной, инжиром, рукколой и толстыми кусочками домашней моцареллы.

Алекс изумленно смотрел, как, доев, Гвен откинулась на спинку стула и погладила свой живот. Платье скрывало ее беременность, но, когда она прижала ткань рукой, ее положение стало очевидным. На ее лице читалось удовлетворение, и в этот момент она была прекрасна.

Алекс даже не знал, видел ли он Гвен когда-нибудь такой же счастливой, как сейчас, и ему нравилось, что он хотя бы немного, но поучаствовал в этом. Какая-то его часть мечтала о том, чтобы Гвен улыбалась. Его отец дарил ему все, чего бы Алекс ни пожелал. Это было его правилом. Когда Алекс повзрослел, он так же дарил женщинам дорогие подарки вместо настоящих эмоций.

Но с Гвен подарков недостаточно. Ему хотелось видеть радость в ее глазах, а не жадный блеск, как у других женщин. Почему-то ему было важно, чтобы так было, и он совсем не хотел разбираться в причинах.

Глядя по сторонам, Алекс заметил группу пожилых женщин, идущих по дорожке в их направлении. Судя по пакетам и сумкам, они занимались покупками. Одна из них, миниатюрная леди, смотрела на них с восторгом, который можно прочитать во взгляде любой бабушки. Алекс не удивился, когда та подошла к их столику и наклонилась к Гвен.

– На каком вы месяце, дорогая моя?

– Уже пять с половиной, – улыбнулась Гвен.

– Моя младшая дочь сейчас на шестом. Это будет моя первая внучка. – Старушка показала сумку, в которой виднелась розовая ткань и кружева. – У меня уже пять внуков, так что я очень взволнована. Вы знаете, кто у вас будет?

– Девочка.

– Девчушка! Как чудесно. Извините, что оторвала вас от обеда, но вы прямо-таки светитесь, и я не смогла устоять. У таких красивых родителей может получиться маленькая разрушительница сердец. Будь внимательнее, папочка.

Алекс улыбнулся и помахал рукой, когда леди присоединилась к своей компании.

Не было смысла объяснять пожилой даме их запутанную ситуацию. И она права – у них были бы очень красивые дети: с золотыми волосами и кудряшками Гвен, с ее темными глазами и его улыбкой. Было не сложно представить маленького мальчика и девочку, бегающих по траве перед их домом.

Повернувшись к Гвен, он увидел, что она по-прежнему гладит живот и смотрит на улицу. Она слегка нахмурилась, и это вернуло Алекса к реальности. Пока он мечтал о белокурых детишках, которых у них не было, Гвен явно овладели темные мысли. Мысли о том, что ребенок вовсе не ее, а папочка – временный, боящийся обязанностей любовник.

Это заставило и его нахмуриться. Какого черта он вообще подумал, какими будут их дети? Это фантазии для девочки-подростка, которая только что влюбилась, а он – взрослый мужчина, который намеревался никогда не иметь детей. Что же такое в Гвен вызвало в нем столь странные бесполезные мысли?

Алекс покачал головой и положил деньги за обед на стол.

– Ты готова идти?

Гвен, выныривая из своих мрачных мыслей, повернулась к нему. Она уже не хмурилась, но даже за солнечными очками Алекс мог прочитать тревогу в ее глазах.

Ему хотелось сказать что-нибудь, но он не знал что. Их отношения были такими шаткими, что любая фраза могла быть понята не так. Оставалось еще несколько дней, и любая ошибка привела бы к большой боли.

Алекс помог Гвен подняться со стула.

– В одном она точно права. Ты действительно светишься.

Гвен на секунду всмотрелась в его лицо и покачала головой:

– Конечно, свечусь. Я только что прошла дорогие процедуры по уходу за лицом и солевые обертывания.

– Да, но все это время ты излучаешь материнство. А сегодня ты всего-навсего расслабилась. – Он наклонился и поцеловал ее в плечо. – И стала еще более мягкой, если это возможно.

Алекс взял Гвен за руку и повел между столиками к улице. Они молча подошли к машине и за всю дорогу домой не проронили ни слова.

Когда Алекс подъезжал к дому, он заметил, что остальные уже вернулись. Он остановился, не желая заканчивать такой чудесный день на столь печальной ноте.

– Что ты делаешь?

Алекс поставил машину на тормоз и повернулся к ней:

– Я надеюсь, ты хорошо провела время сегодня.

Ее глаза расширились, но Алекс заметил, что уголок губ приподнялся в улыбке. Гвен посмотрела вниз, словно была смущена.

– Да. Ты не представляешь, как сильно я нуждалась во внимании и заботе. Спасибо, Алекс. Это было очень чутко с твоей стороны.

– Кажется, ты не очень счастлива. Та женщина в ресторане расстроила тебя?

– Нет. Она заставила меня подумать о том, что я старалась не замечать.

– Например?

– О том, как жизнь продолжится, когда ребенок родится. Что выходные закончатся, и ты снова уедешь. В представлении этой женщины я только начинала свое путешествие в мир материнства вместе с тобой. А правда в том, что через четыре месяца я буду одна, ничего не получив за последний год, кроме ненужной больше одежды больших размеров.

Алекс не знал, что сказать. Он не мог успокаивать ее пустыми обещаниями. Это не ее ребенок. А ее переживания о том, что он мог ей предложить, оправданы. Поэтому он молчал. Наклонившись, он обнял Гвен и крепко прижал к себе. В его прикосновении не было страсти. Лишь желание успокоить. И она приняла его. Они сидели так несколько минут. Алекс почувствовал, как намок воротник его рубашки, и понял, что Гвен плачет. Он по-прежнему молчал, лишь прижал ее к себе еще крепче, пока слезы не высохли.

Наконец Гвен сказала:

– Приходи сегодня ко мне.

Он кивнул ей и, откинув с ее лица прядь волос, поцеловал в лоб.

– Я приду.

Глава 8

На следующий день все отправились на пляж.

Мужчины загрузили машины зонтами, шезлонгами, прохладительными напитками, и они отправились на побережье.

Эдриен показала на полосу белого песчаного пляжа, и они свернули туда. Большая компания быстро разгрузила и разложила вещи. Гвен хотела помочь, но Алекс хмуро настоял, чтобы она устроилась на шезлонге, который он ей поставил, и отдыхала. Она не стала спорить и, взяв свою сумку, решила никому не мешать.

Уилл с Алексом установили большой зонт рядом с ней, тени от которого хватало на несколько кресел. Все женщины, кроме смуглой Елены, были светлокожими и могли обгореть даже со солнцезащитным кремом.

Когда все распаковали вещи, Алекс принес Гвен лимонную воду и пузырек с солнцезащитным кремом.

– Пей сегодня как можно больше воды. Здесь слишком жарко, а я не хочу, чтобы у тебя случилось обезвоживание.

Со вчерашнего дня он был очень ласков к ней. Как любой мужчина со своей беременной женой. Плакать в его объятиях было плохой идеей. Конечно, Гвен стало легче, но теперь он наверняка думал, что она и физически, и эмоционально очень хрупка. Даже в постели Алекс был гораздо ласковее, чем раньше.

Она взяла воду и крем и заметила, как Эдриен наблюдает за ними, распаковывая полотенца.

– Перестань. Это же заметно.

– Меня больше волнует твое и ребенка состояние, а не то, что меня могут заподозрить в чем-то.

Его лицо выражало только заботу и обеспокоенность. Ни улыбок, ни прищуров, ни смешков. Он правда волновался за нее. Гвен не знала, как реагировать, особенно когда обаятельная улыбка вернулась на его лицо, и он поспешил помочь Уэйду и Джеку расставлять шезлонги. Он ее смущал. За последние дни ее смущение и неловкость лишь усиливались. Алекс был веселым, отличным парнем. Но не заботливым. И все же после их поездки в Хэмптонс ей казалось, что они вместе. Дикие, страстные ночи шли под руку со спокойными, размеренными днями. Если бы это был кто-то другой, Гвен решила, что между ними нечто большее, чем просто флирт.

Но люди так быстро не меняются.

Решив не волноваться о том, чего нельзя изменить, Гвен начала втирать в кожу крем. Она уже чувствовала, как ее кожа нагрелась, что являлось предвестником ожогов. К счастью, сегодня она надела слитный купальник. Он был черным с лиловым, и Гвен повязала радужный платок на бедра. Закончив процедуру, она откинулась в кресле. Теперь ей было проще расслабиться и позволить теплу проникать в тело.

Прошлую ночь она провела с Алексом. А после массажа она и не знала, что есть места на ее теле, которые могут болеть, но она ни о чем не жалела. Алекс отвлекал ее от действительности. Эта поездка, это место, романтика… Фантастический сон, который закончится, когда Уилл довезет ее до Манхэттена.

Гвен пыталась не думать о вчерашнем дне. Они с Алексом так хорошо провели время. Поездка в спа-салон была самым лучшим сюрпризом. Вряд ли он смог бы купить ей что-то, в чем она нуждалась сильнее. Кажется, он и правда разгадал ее. Или он просто понимает всех женщин. Какая женщина не оценит целый день в спа?

Гвен погрузилась в мечты о том, как они жили бы вместе. Слова милой леди в бистро выбили Гвен из романтической дремы. Не ее вина в том, что Гвен захотелось, чтобы у нее был любящий муж и они вместе проводили выходные, ожидали своего первенца.

В этом вся проблема. Гвен стала думать, что она хочет этого: мужа, семью, детей. Она коснулась живота и погладила его через плотную ткань купальника. Но у нее не было ничего. Это не ее ребенок и не его. Ей стоит помнить об этом.

Она не удержалась и посмотрела на мужчин, играющих во фрисби. На Алексе были красные шорты. Он двигался быстро, выхватывая из воздуха диск и тут же передавая его Уэйду. Ей нравилась грация его движений, то, как под загорелой кожей напрягались сильные мышцы.

Но и Алекс не ее. Гвен вздохнула и глотнула воды.

Последние дни она думала о странных вещах. То ли ребенок, то ли счастливые пары вокруг, гормоны или Алекс, но что-то заставляло ее хотеть большего. За восемь месяцев Гвен так и не решила, чего хочет от жизни.

Может, все потому, что желанные вещи она связывала со своей ужасной матерью?

Любовь, брак, семья.

Если она правда этого хочет, то в силах сделать все так, как надо. Поразительно узнавать, что хочешь того, что всю жизнь отрицал. Но Гвен хотелось попробовать. Если ничего не получится, она сможет жить, как раньше. Если ей хочется воплотить в жизнь мечту о семье – отлично. Никогда раньше она не была больше готова к этому, чем сейчас. Но для этого ей нужна основа – мужчина, который любит ее и хочет на ней жениться.

Да уж, все, что нужно, чтобы купить свой тропический остров, – это несколько миллионов долларов. Все просто, правда?

Гвен повернулась и увидела, как Эдриен расстелила полотенце на соседнем шезлонге, устроилась поудобнее и достала книжку. В ярко-розовом купальнике она выглядела очень мило. Ей не надо было скрывать свое тело, как Гвен.

Эдриен повернулась к Гвен и начала намазывать ноги кремом.

– Я думала, ты отказалась от мужчин, – как ни в чем не бывало начала она.

– Что? – Гвен подняла глаза и проследила за взглядом подруги. – Ох.

– Когда ты собиралась рассказать мне?

Гвен убедилась, что никого нет рядом, и ответила:

– Как ты узнала? Из-за его ухаживаний? Я видела, как ты наблюдаешь за нами.

– Нет. Это было лишь последней подсказкой. Вы совсем глупые, если думаете, что влечение друг к другу можно скрыть. Даже мельком взглянув на вас, несложно заметить, что между вами что-то происходит. Расскажи мне.

– Ничего особенного я не расскажу.

Эдриен посмотрела на нее, ее брови выгнулись от удивления. У ее подруги была слишком развита интуиция. Но даже под пытками Гвен отказалась бы признать, что между ними больше, чем флирт. К тому же на большее они и не договаривались.

– Извини, что разочаровываю, но ты знаешь Алекса и его отношения с женщинами слишком хорошо, чтобы понять: ничего здесь нет, кроме хорошего секса.

– Хорошего?

– Ну ладно, – Гвен усмехнулась, – отличного секса. Алекс не зря так популярен.

Эдриен улыбнулась и продолжила втирать крем в плечи и руки.

– И как долго продолжается этот великолепный секс?

– Два дня. Если не считать две недели после твоей свадьбы, – быстро произнесла Гвен и сделала большой глоток воды, чтобы скрыть смущение.

– Так что… восемь месяцев?

– Нет. Восемь месяцев звучит слишком серьезно. Восемь месяцев с перерывом в семь с половиной – это ничто.

– Но ты держала все в секрете от меня. Если бы это был пустяк, ты рассказала бы.

– Но я знаю, что ты восприняла бы все близко к сердцу. Если бы что-то пошло не так, как мы смогли бы общаться с тобой и Уиллом? Мне не хочется, чтобы все усложнилось.

– Великолепный секс, – без выражения повторила Эдриен.

– Да. Надо сказать, я не собиралась флиртовать с Алексом. Я отказала ему несколько раз. Но всплеск гормонов и его соблазнительная улыбка сделали свое дело.

– Его очарование сложно игнорировать.

Гвен посмотрела на воду. Сабина и Эмма катались на досках по волнам. Ребята все еще играли во фрисби. Словно почувствовав ее взгляд, Алекс обернулся и улыбнулся ей.

– Действительно.

Все ее тело напряглось в ответ на его улыбку. Даже после долгой изматывающей ночи любви ей хотелось больше Алекса. И не только тела.

Опасная мысль, ведь физическое удовольствие – это все, что мог предложить ей Алекс. В лучшем случае после этих выходных у нее останутся чудесные воспоминания и день, проведенный в спа-салоне. Если же она отдастся фантазиям, то в итоге ее сердце будет разбито.

Хмурясь, Гвен достала из сумки журнал. Ей нужно отвлечься, занять голову другими мыслями. Она только что сказала Эдриен, что это пустяки, но сейчас думала совсем иначе.

– Сделай мне одолжение. – Слова Эдриен оторвали Гвен от созерцания модных причесок. – Понимаю, у вас все несерьезно, и, наверное, я зря беспокоюсь. Но не позволяй себе влюбляться в Алекса. Я знаю его лишь пару лет, но почти сразу поняла – за деньгами и обаянием скрывается мужчина, постоянно бегущий от чего-то. Множество женщин потратили время и силы, чтобы удержать его, но оставались одни и полностью опустошенными. Я не хочу, чтобы ты стала одной из них.

– Конечно. – Гвен с вымученной улыбкой уткнулась в журнал. – Я не дурочка.

Но в душе она знала правду. Если она будет неаккуратна, то вскоре станет самой глупой женщиной на свете.

Алекс сжал бокал с напитком, а другой рукой вцепился в поручни, когда его желудок сжался.

Он ненавидел плавать. Ни самая дорогая система стабилизации, ни пастилки от укачивания не могли спасти его от тошноты. Смешно. Его семья владела многомиллионной яхтой, на которую он за все десять лет ни разу не поднялся.

Уилл и Эдриен организовали ужин на палубе. Он не мог избежать этой поездки, особенно когда увидел восторг на лице Гвен, узнавшей об их планах. Теоретически это была милая романтическая затея.

Алекс проглотил две таблетки против укачивания в надежде, что ужин останется при нем. Свешиваться с перил в приступе рвоты убило бы настроение кому угодно.

На ужин были поданы запеченные моллюски. И Алекс почти забыл, где он находится, наслаждаясь отлично приготовленными морепродуктами и тушеными овощами.

К счастью, ветер стих, и вода была спокойной. На небе светила полная луна. Но каждый раз, когда набегала волна, Алекс сожалел о съеденном на десерт шоколадном пироге.

После ужина они отправились в плавание по заливу, чтобы насладиться фейерверками. Палуба была украшена цветными огнями, и повсюду играла музыка. Казалось, что все счастливы. Его друзья проводили время, смеясь, болтая, потягивая напитки и любуясь водной гладью и береговыми огнями.

Алекс попросил имбирного эля и почти сразу после десерта отделился от толпы. Он нашел себе тихий уголок, где можно было спокойно вздохнуть и подождать, пока внутри уляжется ужин. Если ему станет плохо, никто этого не увидит. Никто не знал, что у него морская болезнь, а Алекс не хотел распространяться об этом.

Ветер трепал его волосы, мгновенное покачивание лодки заставило его желудок сжаться, и Алекс замер в холодном поту.

– Ты ходишь с этим напитком уже час, – сказала Гвен, подходя к нему.

Черт. Когда тебя тошнит, это плохо, но когда при этом рядом Гвен, – еще хуже.

– Мне не очень хочется пить сегодня. Слишком много времени провел на солнце, наверное.

Гвен, прищурившись, с любопытством рассматривала Алекса.

– Ты немного позеленел.

– Я в порядке.

– Алекс, я медсестра, помнишь? Меня не проведешь. Тебя укачивает?

Он сжал зубы и кивнул. Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, яхту снова качнуло, и его борьба с собой закончилась. Добежав до бортика, где его не могла видеть Гвен, он вернул ужин морю. Когда приступ прошел, он прополоскал рот элем.

Чувствуя себя в сотню раз лучше, он закрыл глаза и прислонился лбом к холодным поручням.

Гвен молчала, но по ее аромату он понял, когда она подошла к нему. К его шее прижалось что-то мягкое и холодное.

– Влажное полотенце должно помочь. И возьми это.

Алекс открыл глаза и увидел мятные конфетки в ее руке. Он развернул одну и, положив в рот, ощутил, как мятный вкус успокаивает его желудок.

– Теперь лучше?

– Да, ты отличная медсестра.

Гвен потрепала его по плечу, а потом оперлась на поручни.

– Луна сегодня очень красивая.

Алекс посмотрел на Гвен: в лунном свете ее кожа будто светилась. Ее темно-бордовое платье было коротким и привлекательным. Поясок над талией подчеркивал ее округлый живот. На ней были туфли на невысоком каблуке, так что мягкие округлости в треугольном вырезе стали еще ближе к нему.

– Ты сегодня тоже красивая.

– Спасибо, – ответила она и чуть сморщилась, будто ей стало неуютно от таких комплиментов.

Алекс никогда не понимал, почему женщины с трудом принимают комплименты. Общаясь с женщинами, он всегда говорил то, что думал. Он любил женщин. Любил смотреть, как они улыбаются, слушать их смех, видеть их румянец… Он делал все возможное, чтобы получить от женщин лучшее, что в них есть. Если это делало его волшебником, значит, остальные мужчины – лентяи.

– Может, ты хочешь что-то другое? Содовой?

– У меня уже есть эль, спасибо. К тому же, если ты пойдешь за напитком для меня, это привлечет внимание. Ты сказала, что я слишком открыто себя веду, а как все воспримут наше исчезновение?

– Не важно. Нас вычислили.

– Эдриен?

– Кажется, мы не годимся в ниндзя и шпионы.

– Рухнули мои планы на пенсию, – вздохнул Алекс, снимая полотенце с шеи и выкидывая его в корзину. Он облокотился на поручни, чтобы стать такого же роста, как и Гвен. – И что она сказала?

– Не так много, как я ожидала. В основном она посоветовала не влюбляться в тебя.

– Мудро. Сложно любить кого-то, кто не хочет отношений.

– Это правда? Что ты не хочешь отношений. Или просто удобное извинение?

Алекс нахмурился и фыркнул:

– И каков ваш диагноз, сестра Райт?

– Сложно сказать, ведь я не знаю ни как ты рос, ни что испытал. Эдриен сказала, что ты будто бежишь от чего-то, и я с этим согласна. Может, от близости? Ты решил, что лучше вести себя так, словно ты слишком крут для отношений, а на самом деле ты пытаешься избежать возможной боли.

– Кажется, это слишком категоричное заявление для того, кто вроде бы и не знает меня.

– Это кажется правдой. Ты делаешь все, чтобы женщина не стала для тебя значимой. Короткие или единичные встречи, дорогие, но бессмысленные подарки, постоянные разъезды, каждый раз новые женщины… Мне становится интересно.

– Интересно что?

– Кто так сильно обидел тебя или отказал тебе, что ты отказываешься даже попробовать.

Алекс безуспешно попытался сглотнуть комок в горле и сделал глоток эля. Но это не помогло. Он и не думал, что его так легко раскрыть. Может, это ясно только Гвен? Она видит вещи, которые другие люди даже не замечают.

Только что она сказала ему то, чем никто в его жизни не интересовался.

– Я не верю в любовь.

– Иногда я тоже не верю. Что тебя в этом убедило?

– Я никогда не видел, чтобы любовь длилась дольше, чем желание секса. Когда оно проходит, ты видишь, что наделала глупостей: вышла замуж или забеременела и оказалась с кем-то, кто тебе особо и не нравится.

– Как твои родители?

Уголки его губ дрогнули в улыбке. Догадливая девчонка.

– Они ближайший пример того, как работают отношения. А скорее, как не работают. Они всегда были несчастливы, но делали вид, что все в порядке. Они редко спят вместе. Мой отец погрузился в работу. В детстве я видел его лишь тогда, когда он мне что-нибудь покупал. Мать использовала меня, чтобы получить то, что, как ей казалось, она хочет, а потом стыдила меня, что я поломал ей жизнь. Они улыбаются в камеру на семейных праздниках – и только. Это не вызывает желание заводить семью.

– Мои родители не женились. Отец сбежал еще до того, как беременность мамы стала очевидной. С тех пор она любыми силами пыталась заполучить мужчину. Это было ей важнее, чем я. Она окончательно запуталась в жизни. И мне совсем не хотелось быть похожей на нее. Я всегда встречалась с парнями, которые недолго задерживались возле меня. Я даже не успевала привязаться к ним. – Гвен криво ухмыльнулась и посмотрела на океан. – Но последнее время мне кажется, что я что-то упускаю в жизни. Будто я единственная девочка в школе, которая не верит в Санту и поэтому не получает подарки. Может, ради Фасолинки я должна верить. Я хочу, чтобы счастливые семьи и любовь существовали. Потому что я хочу этого для нее. Неужели это странно?

– Нет. Люди хотят лучшего для своих детей. По крайней мере, должны. Другое дело, когда детей заводят для чего-то. Хотя моя мать не признается в этом, но отец рассказал мне: она забеременела специально, чтобы он женился на ней. Конечно, это пошло ей на пользу. – В голосе Алекса проскользнул горький сарказм.

– Ты боишься, что кто-то поступит так с тобой? Поймает тебя в ловушку с ребенком? Хорошая причина, чтобы быть фанатом презервативов.

Алекс слышал много вещей, но так его называли впервые.

– Думаю, можно и так сказать. Людям сложно это понять, но, когда о твоих деньгах говорят на страницах журналов и газет, чувствуешь себя мишенью. Для конкурентов, мошенников и жадных до денег людей. Я не верю, что женщины искренны со мной. Они все чего-то от меня хотят. Кроме, пожалуй, тебя.

Гвен смущенно повернулась к нему:

– Я должна чувствовать себя польщенной или нет?

– Должна. Это ставит тебя на первое место среди миллионов женщин в Нью-Йорке. – Алекс замолчал и прислушался. – Слышишь? Это наша песня.

Гвен сморщила нос.

– У нас есть песня?

– Я оскорблен. – Алекс оторвался от перил и обнял Гвен. – Это песня, под которую мы танцевали на церемонии.

Алекс не делал резких движений, чтобы не пробудить тошноту, но нежно держал Гвен и кружил ее по тихой палубе.

Она легко скользила в его объятиях под медленную медитативную музыку. Сначала он подумал, что их разговор окончен, но услышал тихие слова Гвен:

– Так, значит, ты не веришь в любовь или в то, что кто-то полюбит тебя таким, какой ты есть?

– Какая разница. Я не могу изменить себя. Поэтому есть оно или нет, но любовь и семья не для меня.

– Значит, ты совсем не хочешь детей?

В ее глазах читалось разочарование. Алекс не был удивлен. Гвен сказала, что не верит в любовь или брак, но, даже пока они были здесь, он заметил в ней изменения. В ее взгляде была грусть, когда она смотрела на Уилла и Эдриен. И та же грусть была в ней, когда в бистро их приняли за пару.

Ей хотелось этого. Не только ради Фасолинки. Судя по тому, как она смотрела на него, часть Гвен мечтала быть с ним. Кудрявые детишки снова ворвались в его мысли. Неожиданно он почувствовал себя виноватым.

– Не совсем так. Дети не пугают меня. Я лишь думаю, что им не место в семье без любви. А раз я не верю в любовь, дети отпадают сами собой.

– Поэтому ты чуть не проглотил язык, когда увидел, что я беременна?

Алекс клялся себе, что никогда не скажет этого вслух, но слова рвались из его груди. Может, произнеси он их, эмоции поутихнут, а не будут отравлять его изнутри.

– Наоборот. То есть это была дикая смесь удивления, страха и гнева, потому что я думал, что ты скрыла это от меня. Но часть меня…

Гвен прижалась к нему, и ее глаза расширились от ожидания.

– Да?

Ее волнение остановило его. Сказать Гвен всю правду – значит дать возможность тому, чего не может быть. Идея стать отцом интриговала его лишь потому, что сработали его инстинкты. Древняя природа пещерного человека. Он никогда не женится и не заведет детей. И он не передумает. Нечестно растить в Гвен надежду. Все, что он делал для нее после поездки в Хэмптонс, – нечестно. Пора остановиться, пока он не сделал хуже.

Вдалеке раздался хлопок, и они повернулись в ту сторону, чтобы увидеть сноп белых искр, падающих в море, а затем красных и зеленых. Начался фейерверк, освещавший ночное небо яркими цветными бликами. Красиво и вовремя.

Алекс покачал головой и посмотрел на Гвен.

– Эдриен права, – сказал он и отпустил ее, делая шаг назад. – Не влюбляйся в меня.

С этими словами он отвернулся и исчез в темноте.

Глава 9

Спустя час ожидания Гвен поняла, что Алекс не придет. Она ошиблась, думая, что их разговор – шаг вперед. Он открылся ей, разделив с ней свое прошлое и чувства. Но затем он исчез, и они больше не разговаривали. Алекс не просто ушел от неприятного разговора. Он ушел от нее.

Гвен не знала, что с ним происходит, но она смогла заглянуть под его учтивую, обольстительную маску. Он явно не собирался позволять кому-либо, особенно женщине, эмоциональной близости с ним.

И Гвен понимала его, ведь она сама поступала так же.

Она отрабатывала долгие смены в клинике и спала большую часть свободного времени. Она любила свою работу, но времени на себя почти не оставалось. У Гвен были друзья, но даже им не позволялось быть рядом. Их было так же много, как в социальных сетях, и они вряд ли бы пришли на помощь в нужный момент. Когда она забеременела, большинство перестали с ней общаться.

Только Эдриен знала и понимала Гвен. Они обе знали, каково это – оказаться на дне жизни. Эдриен пыталась хоть как-то вытащить Гвен из ее ракушки. Отказавшись от мужчин, Гвен обрела время на походы в театр, музеи. Она даже приехала в Хэмптонс, чтобы отдохнуть с людьми, которых почти не знала.

Когда появился Алекс и предложил ей немного поразвлечься, она засомневалась. Она поддалась на уговоры ради нескольких дней ни к чему не обязывающего удовольствия. И вот результат: она лежит одна в постели, потому что кто-то борется с нравственной дилеммой. Гвен не была готова к такому завершению. Их отношения обречены на провал, но это время пока не наступило. Он ей должен еще две ночи.

Гвен откинула одеяло, встала и вышла из комнаты. Она поднялась по лестнице в спальню Алекса и вошла внутрь без стука.

Алекс сидел на кровати в трусах и очках. На коленях у него лежал ноутбук с какой-то схемой на экране. Работа. Он удивленно взглянул на Гвен, но не пошевелился и не попросил ее уйти. Гвен знала, что он не попросит.

Она закрыла за собой дверь и раздраженно уперла руки в бедра.

– Что ты делаешь?

Алекс снял очки:

– Просматриваю окончательный дизайн-проект здания в Нью-Орлеане.

– Это лучше, чем заниматься любовью со мной?

– Нет.

Гвен приблизилась к нему, забралась на кровать и легла рядом. Без спроса она сгребла его бумаги и шлепнула их на прикроватный столик.

– Тогда почему последний час я провела одна в своей постели?

– Потому что я передумал. Я достаточно давил на тебя, чтобы ты согласилась на интрижку, но теперь я думаю, это плохая идея. У тебя был тот взгляд… Я видел его прежде. Так что я решил отступить, пока дело не зашло слишком далеко. Я не хочу тебя ранить.

Слушая его, Гвен села на Алекса верхом и оперлась руками на изголовье кровати, будто собираясь поцеловать его, но замерла в нескольких дюймах от его лица.

– Поскольку ты ни разу не спросил, что я думаю об этом, то я скажу – все это ерунда.

Глаза Алекса выдавали его удивление, все его тело напряглось, но у него не было выхода, не скинет же он с себя беременную женщину.

Гвен не стала дожидаться его ответа.

– Думаю, это ты боишься, что тебя ранят. – Она прижала ладонь к его груди, чувствуя быстрые и неровные удары сердца. – Ты придумал эту историю о моих чувствах, чтобы сбежать, пока отношения не стали серьезными.

– Гвен…

– Нет. Я не хочу это слышать. У тебя не получится оттолкнуть меня, как остальных женщин. Не сегодня. Ты должен мне две ночи, и я жду их.

Алекс тяжело сглотнул. Пару секунд он молча рассматривал Гвен.

Ей же эти секунды показались вечностью. Она затаила дыхание. Она не привыкла так агрессивно общаться с мужчинами. Но ей нечего было терять.

Алекс приподнялся на подушках, приблизившись к лицу Гвен. В его глазах сверкал то ли гнев, то ли вызов. Его руки заскользили по ее телу. Он прижал Гвен к себе. Все ее тело задрожало в предвкушении.

Алекс лишь дразнил ее, наказывая за резкость. Гвен начала медленно водить бедрами по кругу, прижимаясь к его возбужденному телу. Из губ Алекса раздался стон, и он сжал руками ее бедра.

– Ты все еще хочешь, чтобы я ушла к себе? – спросила она, продолжая сладостное мучение.

Алекс приподнял ее майку, и Гвен помогла ему снять ее. Его взгляд изучал каждый дюйм ее тела от пышных грудей до округлого живота.

С самодовольной ухмылкой он произнес:

– К сожалению, ты не сможешь уйти без одежды.

Гвен надоело терпеть, и она поцеловала его. Их губы встретились в сильном и страстном поцелуе. Гвен отдалась ощущениям, позволяя страсти овладеть ею.

Руки Алекса скользили по ее телу в спешке, будто он боялся не успеть коснуться ее. Когда они оторвались друг от друга, Гвен глубоко вздохнула.

Алекс коснулся губами ее груди, чувствуя, как напряглись ее соски, дразня их языком.

Желание пронзило Гвен. Ей хотелось по-настоящему овладеть Алексом. Жар его возбужденной плоти становился все сильнее.

– Я хочу тебя, Алекс, – прошептала она, зарывшись лицом в его волосы.

– Я тоже.

– Тогда не заставляй меня ждать.

Их губы вновь встретились, и Алекс стянул с Гвен шортики. Освободившись от одежды, он надел презерватив. Гвен подалась вперед, потом откинулась назад, принимая в себя Алекса. Медленно она начала двигаться вверх и вниз. Этот танец мог продолжаться часами, мучительный и сладкий.

Но Алекс не мог терпеть. После нескольких плавных движений он зарычал и подался вперед. Они перевернулись, и теперь Гвен оказалась внизу. Без промедления Алекс ворвался в нее. Их любовь была мощной и неукротимой. Их тела встречались в быстрой, безумной пляске. Гвен отдалась ощущениям, наслаждаясь тем, чем она может обладать. Их крики удовольствия слились воедино. Гвен прижалась к Алексу, желая никогда в жизни не отпускать его.

Усталый, Алекс уснул рядом с Гвен. Спустя несколько часов он проснулся. За окном по-прежнему было темно. Он был рад этому. Он не был готов к завершению этой ночи. Завтра четвертое июля. Он не сомневался, что день будет наполнен пикниками и прогулками, а вечер – сине-бело-красными фейерверками.

А потом все закончится. Даже если он нарушит собственные правила, и они продолжат общаться и дальше, все изменится. Будет работа и обязанности, не говоря о трудностях последних месяцев беременности. Сегодняшний день уже нельзя будет повторить, и Алекс хотел растянуть удовольствие.

Он провел рукой по голому бедру Гвен и коснулся живота.

Чувствовать, как ребенок толкается изнутри, – незабываемое впечатление. Он и не думал, что когда-либо испытает это. Его переполняло удивление, восторг и уважение к женщине, которую он обнимал. Она стольким жертвовала ради других.

Алекс с трудом представлял, какими будут следующие месяцы для Гвен. Хотя она и храбрилась, все сложнее, чем она предполагала.

Алекс помнил, как ласково она говорила с малышом, и нежно погладил ее живот. Дать жизнь и передать эту девочку другим – это так необычно. Какая-то часть Алекса хотела поддерживать ее. Быть рядом с ней. Это была пугающая мысль. Он никогда не был эмоциональной поддержкой для других.

Но, проведя несколько дней с Гвен, он захотел попытаться. Ради нее. Та же его часть хотела поделиться с ней своими секретами, разделить с ней мечты и начать новую жизнь. С каждым днем голос, твердящий о желании, чтобы этот ребенок был их, становился все громче. Этот голос кричал о том, что ему надоело одиночество. Этот ребенок был чужим, но следующий мог быть их. Они могли получить все, о чем боялись даже мечтать. Если бы только Алекс мог довериться своему сердцу…

В этот момент он ощутил сильный толчок в ладонь.

Алекс отскочил, изумленный, и Гвен тоже дернулась.

– Извини, – сонно ответила она. – Фасолинка, кажется, сова. Пожалуй, Роберту и Сьюзен уже не удастся поспать, когда эта малышка появится на свет.

Алекс погладил живот, чтобы успокоить и Гвен, и ребенка. Прижавшись к Гвен, он поцеловал ее в ушко. Слова, вертевшиеся у него на языке, потерялись, но он набрался смелости задать ей вопрос:

– Что ты будешь делать, Гвен?

Он почувствовал, как она замерла в его руках, и крепче прижал к себе. Если она заставила его взглянуть на свои страхи, то он сделает то же самое. Она шла навстречу трагедии, совершенно не связанной с ним.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала она в подушку, хотя уже полностью проснулась.

– Через несколько месяцев ты отдашь ее. Что дальше?

– Буду смотреть, как Роберт и Сьюзен радуются своей малышке, зная, что я сотворила для них чудо. Потом выпишусь из больницы, поймаю такси и поеду в бар в квартале от дома, чтобы выпить самый высокий бокал самого холодного пива.

– Гвен.

В одном слове звучал вопрос, предупреждение и попытка подбодрить ее.

Гвен тяжело вздохнула и долго молчала.

– Что ты хочешь услышать? Что это разобьет мне сердце? Что я буду плакать, пока все будут праздновать ее рождение? Что каждый раз, видя женщину с коляской, я буду думать о том, что у Роберта и Сьюзен чудесная и счастливая семья, а у меня ничего нет?

Ее слова резали без ножа, пронзая его дикой болью. Алекс и не представлял, что ей так тяжело. Гвен придется отдать выношенного ею ребенка, и всегда помнить об этом.

Он пожалел, что задал этот вопрос.

– Что-то вроде того.

– Это все не важно. Я знала, на что иду. Иногда правильные поступки – самые трудные. Но я сделала чью-то жизнь лучше, и этого мне достаточно. Когда все произойдет, я вернусь к прежней жизни. Одна.

В ее голосе слышались грусть и смирение, которые не понравились Алексу. Они никогда не обсуждали возможность отношений после этой поездки.

Но она говорила так, словно точно знала, что его уже не будет рядом. Что, отдавая малышку родителям, она отдаст единственное существо, которое любило и заботилось о ней так же, как и Гвен о ней.

Эти слова разбивали Алексу сердце. Ему так хотелось позволить себе полюбить ее. И это было бы просто.

– Может, не совсем одна, – предположил он. Это все, что он мог сделать.

– Не надо, – прошептала она, и ее голос был полон слез. – Не надо говорить так, чтобы успокоить меня, зная, что это неправда.

– Я хочу… – начал он, но остановился, когда Гвен, повернувшись к нему, прижала палец к его губам.

– Молчи. Давай спать, пока ты не скажешь чего-то, о чем мы оба будем жалеть.

Гвен не могла уснуть. Несколько часов она слушала тихое, ровное дыхание Алекса, но, несмотря на усталость, ее мозг работал слишком напряженно.

Их разговор казался сном. Мягкий шепот и горькие слова стирались, казались ненастоящими, но Гвен знала, что не придумала их. Не придумала она и то, что Алекс может быть рядом с ней. Но ей не хотелось обещаний. Гвен не могла позволить себе влюбиться в человека, который покинет ее. Вся ее жизнь была наполнена такими мужчинами. Чем больше эмоциональная дистанция между ними, тем лучше.

Гвен не была специалистом в психоанализе, но прослушала несколько курсов в колледже. Не нужно было быть профессором, чтобы понять: все ее проблемы из-за матери и ее дикого желания найти мужчину.

Гвен не хотелось уподобляться ей, поэтому она выбирала мужчин, которые скоро покинут ее. Так проще. И Алекс был идеальным вариантом. Но худшим, если Гвен правда хотела полюбить и завести семью.

Гвен перевернулась на другой бок, понимая, что уже не уснет, и попыталась вспомнить всех, с кем встречалась со старших классов. Любила ли она кого-нибудь? Возможно, она так думала или говорила другим. Но она держалась настолько обособленно, что невозможно было по-настоящему глубоко любить кого-либо из них. И если честно, то ни к кому она не испытывала и половины тех чувств, которые вызывал в ней Алекс.

Он заботился о ней, потому что знал, как много она делает для других. Он смешил ее до тех пор, пока не видел ее улыбку. Он знал, как коснуться ее и когда, чтобы вызвать ту реакцию, которой они оба хотели.

Алекс понимал ее, как мало кто другой. Он пробрался через все барьеры и затронул ее сердце.

Она влюбилась в него. Черт возьми.

Она сделала то, чего не следовало. Чего просили ее не делать все, даже Алекс. Гвен поняла, что ей нужно в этой жизни: семья и Алекс. Но эти две вещи были взаимоисключающими. У нее никогда не будет Алекса и семьи. Но почему-то она позволила себе это. Сделанного не воротишь.

Гвен любила Алекса.

И он, несмотря на возражения, тоже что-то чувствовал по отношению к ней. Она знала это, чувствовала в его неуверенности. Если бы ему было все равно, он бы пришел к ней ночью.

* * *

Когда первые лучи солнца прокрались в комнату, Гвен села на кровати. Алекс все еще спал рядом. Она поняла, что ни разу не видела его спящим.

Прядь темно-золотистых волос упала на глаза. Когда он спал, надменность и самоуверенность исчезала. Его лицо было спокойным, мирным, ранимым. Совершенно новое качество. Пока он был чем-то озабочен, Гвен не удавалось увидеть его без защиты. В первый раз она заметила это, когда он понял, что забыл про презерватив. Но беззащитность тут же исчезла.

Гвен хотелось погладить его губы, но Алекс бы проснулся. Вместо этого она посидела рядом пару минут, стараясь запомнить это лицо.

Наконец она выскользнула из постели, надела пижаму и пошла к себе.

В дверях она остановилась и последний раз посмотрела на спящего Алекса. Она собиралась идти вниз, но знала, что покидает не только спальню Алекса.

Вздохнув, она прошептала:

– Прощай.

И вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Глава 10

Спустившись вниз, Гвен заметила какое-то движение. Она обернулась и увидела в гостиной Сабину. В желтом спортивном костюме Сабина балансировала на одной ноге на мягком коврике. Ее руки были над головой, а вторая нога, согнутая в колене и отведенная в сторону, была прижата ступней к бедру.

В такой позе она напоминала ярко-желтого фламинго.

– Доброе утро, – не теряя равновесия, сказала Сабина.

– Извини, что прерываю, – смущенно ответила Гвен.

Она не ожидала встретить кого-нибудь по пути в свою комнату. Не в такой ранний час.

– Ты не мешаешь. – Сабина улыбнулась и опустила ногу. – Я не практиковалась, пока была здесь. Я решила встать пораньше и поделать упражнения, иначе на первом же уроке я буду как доска, и все ученики будут смеяться надо мной.

– Ты преподаешь йогу? Я думала, ты работаешь в магазине Эдриен.

Сабина кивнула и встала на колени.

– Йога не занимает весь день. Я веду несколько вечерних групп и одну для будущих мам по субботам. Приходи. Когда я была беременна, мой доктор посоветовал мне перинатальную йогу, и после нее я впервые почувствовала себя хорошо. После родов я не бросила занятия, и они мне помогли прийти в форму.

– Я с удовольствием попробую. Не только чтобы вернуть форму, но и заполнить свободное время. После. – Когда она вновь будет одна.

– Ты делаешь отличное дело. Я не должна была говорить тогда, что никогда бы на такое не пошла. Это глупо, учитывая, что, несмотря на трудности, ты не сдаешься.

– Не волнуйся. Все сложнее, чем я ожидала, и не каждому это под силу. Но оно того стоит.

– Правильно. Присоединишься ко мне? – Сабина достала из сумки второй коврик и постелила перед Гвен. – Пара упражнений, которые ты сможешь делать дома, пока не придешь на занятия.

Гвен встала на коврик и сделала серию поз, после которых прошла не только боль в спине, но и растянулись все ее зажатые мышцы. Гвен стало даже немного жарко. В конце они сделали дыхательные упражнения. Голова Гвен окончательно прояснилась. Она и не предполагала, что йога поможет ей думать, но если стресс и боль затмевали мысли, то стоило заняться йогой.

– Можно задать тебе личный вопрос?

– Конечно. У меня не так много секретов.

Гвен было немного стыдно, но ей хотелось с кем-то поговорить об Алексе, с кем-то, кто не так близок.

Ей казалось, у Сабины достаточный опыт в неудачных отношениях.

– Что случилось с отцом твоего ребенка?

– Мы просто не подошли друг другу. Сначала было влечение, но потом оказалось, что ничего не получится. Он был богат, я бедна. Он был озабочен своим бизнесом, а я хотела наслаждаться жизнью. Меня это почти убило, но спустя несколько недель я разорвала отношения. Я знала – дальше будет только хуже. Только потом я поняла, что беременна.

– Он не хотел ребенка?

– О, уверена, он хотел бы. Поэтому я никогда ему не говорила. Это звучит ужасно. Но когда я сказала, что он бизнесмен, я имела в виду и его силу, заносчивость и желание все контролировать. Я не хотела, чтобы Джаред стал пешкой в его деле. Я не дала Гевину возможности взять меня на полное попечение, чтобы мой сын рос среди нянек и учился в пансионе. Честно, я удивлена, что он все еще не появился у меня на пороге, требуя отдать ему сына.

– Это, должно быть, очень тяжело – понимать, что он в любой момент может узнать.

– Вероятно, но, уйдя от него, я поступила правильно. И я стараюсь сосредоточиться на жизни. Я ращу Джареда, зная, что он чувствует себя любимым и нужным. Он не должен страдать из-за того, что я не могу построить отношений. – Сабина поднялась на ноги и помогла встать Гвен. – Любовь может быть чудесной, но и разрушительной тоже. Я любила Гевина. Это было сильное, страстное и романтическое чувство. Но себя я тоже любила и не могла сидеть и ждать, пока он сломает меня.

– Ты поступила правильно.

– Да. Важно не останавливаться. Запомни это.

Гвен кивнула. Хороший совет, но что это значит для нее самой после признания в том, что она любит Алекса?

– Спасибо за совет. И за йогу.

Сабина улыбнулась и помахала рукой, и Гвен скрылась в комнате. Йога взбодрила ее, и вместо того, чтобы лечь поспать, Гвен приняла горячий душ.

Ей было неловко оттого, что она недооценила Сабину. Не стоит вешать ярлык на человека только из-за его внешности. Может, как-нибудь пригласить ее на обед после того, как Фасолинка родится? Это будет первым шагом навстречу новым настоящим друзьям и жизни вне работы. И она обязательно придет на занятия по йоге. Показанные Сабиной позы сотворили чудо с ее уставшим телом. Может, однажды это поможет и ее разуму обрести покой. Небольшая медитация и наведение порядка в голове не повредит. Горячий душ позволил Гвен расслабиться, но в мыслях все еще крутился последний разговор. Ей хотелось выбросить из головы все негативные мысли.

К сожалению, она не относила себя к людям, которые считают, что «стакан наполовину полон». Она всегда «надеялась на лучшее, но готовилась к худшему». А что это означало для ее отношений с Алексом? Что она надеялась на приятное времяпрепровождение и отсутствие боли, когда он покинет ее?

Вздохнув, Гвен закрыла глаза. Поразительно. Как отношения могут быть серьезными, если у Гвен такой большой повод для отказа от них? В этом и проблема.

А Сабина права. Нельзя останавливаться. Если ей хочется свадьбы, семьи с чудесным мужчиной, у нее все будет. И пусть не с Алексом, ей стоит принять это. Но не надо сидеть и ждать, пока Алекс бросит ее. Каждая минута, проведенная с ним, сделает расставание еще болезненнее, не говоря уже о том, что это снизит шансы встретить подходящего мужчину.

Нужно опережать события. Взять жизнь в свои руки. Прямо сейчас.

Когда Гвен укладывала последние вещи в чемодан, в ее дверь постучали. Она молила Бога, чтобы это был не Алекс. Она не знала, что говорить, если он увидит ее. Недавно он назвал ее трусихой, и был прав. Она не знала, что делать.

– Это Эдриен, – раздался голос за дверью.

– Входи. – Гвен закинула косметичку в ящик и закрыла его.

Эдриен вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.

– Ты уезжаешь.

Это не был вопрос. Она достаточно хорошо знала Гвен, чтобы понять, что происходит.

– Я должна. Мне жаль, если я рушу твои планы на сегодня.

– Не важно. Ты хочешь, чтобы я или Уилл отвезли тебя?

– Домой? Нет, это глупо. Не хочу, чтобы ваш отдых укоротился из-за меня. Но, может, ты подвезешь меня до вокзала или до автобусной остановки?

– Хорошо. Остановка Хэмптонс на Главной улице. Можешь забронировать билет по телефону. А я пошла за ключами.

Гвен закрыла сумку и повернулась к подруге:

– Спасибо.

Эдриен бросилась к Гвен и крепко обняла ее:

– О, Гвен. Мне так жаль. Я беспокоилась за тебя с момента, как все узнала.

– Я такая глупая. Не могу поверить, что позволила себе… Я не должна была…

– Влюбляться? – Гвен отпрянула и вытерла слезы. – В Александра Стэнтона! Мне явно нужна терапия. Я знаю, если мне нужны здоровые отношения, я должна перестать так себя мучить. Поэтому и уезжаю. Я рожу этого ребенка и начну жизнь, открытую для настоящей любви. Я заслужила счастье.

– Конечно. Не сомневаюсь, ты найдешь его. Жду тебя у выхода.

Эдриен вышла и оставила подругу одну.

Гвен открыла ящик и увидела браслет. Ей больше не нужен подарок Алекса, чтобы оберегать ее. Она открыта возможностям и любви. Но не с ним. Гвен взяла браслет, чемодан и вышла из комнаты. В гостиной она увидела уже готовую к поездке Эдриен.

– Оставишь записку?

– Сомневаюсь, что он оставлял записки покинутым женщинам. И я не знаю, что писать. – Она протянула браслет Эдриен. – Передай это Алексу и скажи, что мне надо было уехать. Он достаточно умен, чтобы понять все остальное.

Эдриен кивнула и открыла дверь.

Они сели в машину и выехали со двора.

– Я забронировала билет на восемь утра, – сказала Гвен, когда они остановились перед местным кинотеатром. Он был закрыт, и на улице почти никого не было.

– Тогда тебе не долго ждать. Хочешь, я подожду вместе с тобой?

– Нет. Все в порядке. Ты вернешься домой, и выходные продолжатся. Надеюсь, вы запустите отличные фейерверки сегодня.

Эдриен кивнула и снова обняла подругу:

– Позвони, когда приедешь домой, чтобы я не волновалась.

– Хорошо.

Гвен вышла из машины, взяла свой чемодан, присела на скамейку, помахала Эдриен, и та уехала. Когда машина скрылась из вида, Гвен ощутила, как от сердца отлегло. Хорошо, что она ехала не сама. Иначе она бы не выдержала и повернула назад, к нему.

Алекс стоял посреди пустой комнаты Гвен, разглядывая холодную постель, в которой он ожидал ее найти. Ящики были пусты, зубная щетка тоже исчезла. Он не знал, как это понимать.

Он проснулся один, но не задумался об этом.

Алекс каждую ночь уходил от Гвен, прежде чем проснутся остальные. Он решил, что она поступила так же. Алекс принял душ, оделся и спустился вниз в ожидании обычных для Четвертого июля развлечений.

У бассейна были все, кроме Гвен, и он пошел проверить, не проспала ли она. Но стало ясно, что нет. Она уехала.

Алекс перебирал в уме события и слова прошлой ночи. Кажется, вчера Гвен не собиралась делать ничего такого. Однако сегодня она уехала. Ушла, не сказав ни слова. Что же случилось за время между ее появлением в его комнате и решением уехать?

Внутри все заныло, когда он вдохнул и почувствовал запах ее лавандового шампуня.

Она ушла от него.

Что-то во всей ситуации казалось странным. Может, потому, что Алекса никогда не бросала женщина? Он всегда уходил первым. Первым решал, получится что-то или нет. Он порвал со своей первой девушкой, Тиффани Этвелл, в седьмом классе, и так продолжалось до сих пор. И вновь Гвен отличилась от остальных. Впервые он остался один, жаждая большего.

Он потрогал одеяло. Холодное. Значит, она уехала уже давно. Растерянный, он сел на кровать и уставился на дверь ванной комнаты, где должен был висеть ее купальник.

Воспоминание о Гвен в маленьком голубом купальнике поразило его в самое сердце. Словно из него выбили весь воздух, он не мог дышать. Боль стала невыносимой.

«Так вот каково это, когда тебя бросают», – думал он.

Мерзко. Неудивительно, что он годами получал гневные сообщения от своих бывших.

На столике лежала мятная конфетка. Алекс развернул ее и положил в рот. Сильный свежий вкус напомнил ему об ее поцелуях: на свадебной церемонии, на пирсе, в бассейне. Он вспомнил их все, и ему захотелось помнить их всегда.

Ни разу в жизни он не расставался с женщиной, боясь, что забудет ее поцелуи. Но запомнить Гвен казалось ему необходимым.

– Она уехала рано утром.

Алекс резко повернулся к двери и увидел Эдриен. Она стояла, сложив руки на груди, но вовсе не сердилась. Почему-то Алексу казалось, что она обвинит его за причиненную Гвен боль. Но в ее глазах была лишь грусть.

– Почему? Я не понимаю.

– Думаю, она решила, так будет лучше. Она знала, у вас нет будущего, и продолжать отношения было бы пыткой. У нее плохая привычка влюбляться в не тех парней.

– Влюбляться? – Алекс уставился на Эдриен. Он совсем не ожидал услышать такое. – Она любит меня?

Эдриен отпрянула:

– Я… Ну, это просто обобщение. Я не знаю, любит она тебя или нет.

Уилл был прав. Однажды он сказал, что Эдриен не умеет лгать. Правду можно было прочитать на ее лице.

Она выдала чужой секрет.

Алекс потихоньку начал дышать, но сердце его вдруг замерло. Гвен любит его. Любит. Его.

И все же она уехала.

Многие женщины говорили ему о любви. Но каждый раз это была попытка удержать его. Ничего не получалось, потому что он знал: эти чувства были такими же настоящими, как и их цвет волос.

Но ему хотелось, чтобы Гвен сказала ему об этом. И он упустил свой шанс.

– Зачем же она уехала, если любит меня?

Эдриен села рядом с Алексом:

– Она наконец-то решила, что хочет настоящих отношений и любви, хочет создать семью. Мы оба знаем – ты не собирался дать ей того, что она хочет. И она это знает.

Алекс все понимал. Но обычно он видел это в женщине и уходил первым.

– Она просила передать тебе. – Эдриен достала браслет и протянула Алексу.

Он сжал в кулаке холодное серебро. Находясь с Гвен, одно он понял точно: он никогда не знал, как она дальше поступит. Она не похожа на других женщин, и одно ее существование было для него загадкой.

– С тобой все будет хорошо, Алекс? – Эдриен заботливо посмотрела на него.

К заботе он не привык.

– Со мной? Да, конечно, – заверил он ее, хотя собственные слова показались ему неискренними. – Ты же меня знаешь.

Эдриен кивнула и погладила его по колену. Алексу показалось, что в душе она немного посмеивается над ним.

– Я собираюсь делать вафли с клубникой, так что не задерживайся, иначе Уилл и Джек все съедят.

Алекс одарил ее своей фирменной улыбкой.

– Буду через минуту.

Эдриен вышла и закрыла дверь, давая ему возможность побыть наедине со своими мыслями.

Алекс быстро понял, что не хочет больше сидеть один в комнате Гвен.

Он поднялся и пошел к себе. Здесь ему стало чуть легче. Здесь не чувствовался аромат Гвен, это помогало. Но потом он наткнулся на сухой букет цветов на полке. Когда Гвен отказалась от них, он не знал, что с ними делать, и забыл о них. И он не знал, что делать с ненужным теперь браслетом.

Алекс резко взмахнул рукой и смел с полки и цветы, и браслет, и все, что там стояло. Теперь он не будет смотреть на эти вещи и думать о Гвен.

Он ждал, что ему станет легче, но этого не произошло. Наконец, он понял, что делать.

Если Алекс в чем и разбирался, то как раз в том, как восстанавливаться после разрыва. Не важно, в какой роли он оказался. Он насладится выходными с друзьями. Выпьет пива, запустит фейерверк. Потом поедет в город в машине с опущенным верхом, вдыхая теплый летний воздух. Дома он сделает новую стрижку, купит новый галстук и проведет пару ночей в любимых барах. Возможно, встретит симпатичную девушку, которая отвлечет его от Гвен. Может, даже двоих. Не важно.

В любом случае жизнь вернется на круги своя, когда он окажется в городе. Он сосредоточится на работе, ракетболе, на чем угодно, кроме Гвен. И вскоре она станет таким же далеким воспоминанием, как и остальные женщины в его жизни.

Глава 11

– Медсестра Райт?

Гвен вынырнула из задумчивости и увидела, как один из докторов с любопытством смотрит на нее.

– Прошу прощения. Вы чего-то хотели?

Доктор Эллис ухмыльнулся:

– Все еще в воспоминаниях о выходных?

Гвен вымученно улыбнулась и пожала плечами.

Доктор продиктовал список вещей, которые ей нужно было сделать. Гвен взяла карту пациентки и записала необходимое.

– Считайте, что все уже готово.

Доктор улыбнулся и направился в свой кабинет.

Гвен смотрела ему вслед, думая о том, как его улыбка напомнила ей об Алексе. От одной лишь мысли на глаза навернулись слезы, но плакать она не собиралась.

Когда он скрылся за углом, в памяти осталась лишь хитрая ухмылка Алекса. К сожалению, от этого ей было не легче проводить процедуры.

Гвен откинулась на спинку крутящегося кресла. Ей нужно собраться. Она ушла от Алекса. Ее работа важна для нее. Пациенты зависят от нее. Нельзя и дальше витать в любовном тумане.

Прошло две недели, как она вернулась домой. Жизнь нормализовалась. Или максимально приблизилась к тому, какой была до выходных. Но даже в ее прежней жизни что-то изменилось. Она сама изменилась.

Гвен всегда говорила себе, что живет и дышит своей работой, потому что очень ее любит; что ей не нужна любовь и семья, ведь работа ее полностью удовлетворяет. Ее пациенты – ее семья. Ее возлюбленный – это клиника.

Оглядевшись по сторонам, увидев чистые холлы и белые полы, Гвен поняла, что медовый месяц с больницей окончен. Теперь ей этого мало.

Гвен решила начать жить заново. Сначала она думала, что собрать чемодан и уехать будет сложнее всего, но, вернувшись домой, она осознала, что впереди еще много не менее сложных решений. У нее масса плохих привычек, от которых надо отказаться ради счастливой жизни.

Последние месяцы беременности и пара дней с Алексом убедили ее в том, что она хочет свою семью. Она не может удержать Алекса и Фасолинку, но она может найти кого-то, кто будет с ней рядом.

Быть открытой для любви не значит становиться похожей на свою мать.

И не все парни похожи на ее отца или Алекса. Есть те, кто, как и она, хотят семью. Например, Уилл или Роберт. Гвен спрячет свои переживания в дальний ящик и найдет своего мужчину.

Острая боль пронзила ее спину. Она скорчилась и попробовала успокоить боль рукой, но ничего не получилось. Сомнительно, что даже йога сможет помочь. Несколько часов ей было очень больно. Каждые десять минут боль обострялась. Наверное, она спала в неправильной позе. Она вообще плохо спала с тех пор, как вернулась домой. Уличный шум начал ее будить, хотя раньше она не обращала на него внимания. Гвен вздохнула и погладила живот.

Боль напомнила ей, что впереди еще четыре месяца, прежде чем она сможет вернуться к своей прежней жизни. Она не отменила свое воздержание, ведь если дни, проведенные в Хэмптонсе, чему-то ее и научили, так это тому, что беременность лишь усложняет отношения.

Но она четко решила со всем справиться, а потом начать новую жизнь новой Гвен. Честной, испуганной, но стойкой Гвен.

Она сможет.

– Мамочка Гвен, ты в порядке? Ты побледнела. – Главная медсестра, добродушная толстушка Вильма, подошла к ней.

Гвен совсем не хотелось беспокоить ее своими грустными историями о разбитом сердце и боли в спине, и она попыталась улыбнуться.

– Я в порядке. Просто немного устала.

– Ты уверена, что все хорошо?

Тут ее живот пронзила острая боль, по сравнению с которой боль в спине сразу же померкла. Гвен охнула и схватилась за живот, испуганно глядя на Вильму.

– Не очень. Ой, как больно.

Вильма нахмурилась и быстро зашла за стойку, где сидела Гвен. Она наклонилась к ней и осмотрела ее.

– У тебя болит спина?

Гвен кивнула, закусив губу и стараясь не кричать.

– Покраснение?

– Немного. Но это нормально, разве нет?

– Возможно. Но если все совместить – не очень. На какой ты неделе?

– На двадцать пятой.

Вильма вновь нахмурилась:

– На двенадцать недель раньше. Мамочка, неприятно это говорить, но у тебя преждевременные роды.

Алекс вошел во временный офис, который он арендовал как штаб-квартиру для своего последнего проекта. Он находился в квартале от места строительства, так что это было очень удобно.

Временный администратор Лиза взглянула на него:

– Доброе утро, мистер Стэнтон. Не ожидала увидеть вас сегодня. Мисс Джакобс знает, что вы здесь?

Алекс усмехнулся про себя.

– Не уверен, что Табита ждет меня.

Он, конечно, знал, что она не ждет его. Он специально не сообщал о своем приезде в Новый Орлеан. Табита была компетентным, успешным, увлеченным работником.

Обычно это означало, что он занимается интересной, творческой частью проекта, а детали уточняет уже она. Так работать ему было по душе.

Конечно, обычно он не уезжал стремительно из Манхэттена, чтобы не натворить каких-то глупостей. Ему уже и так есть о чем жалеть. Больше не надо.

Покинув Хэмптонс, он пытался вести прежнюю жизнь, но все было не так. Женщины – скучные, шутки – плоские, напитки – горькие или пресные. Уилл впервые победил его в ракетболе.

Алекс бродил по пустой квартире. Ему не хотелось признаваться в этом, но жизнь без Гвен ему не нравилась. Он набирал ее номер, но так и не осмеливался позвонить. Гвен оставила его совершенно беззащитным. Позвонить ей означало признать свою слабость. Особенно если он не мог предложить ей того, что она хочет.

И он вновь брал телефон или кружил на машине вокруг ее дома или клиники в надежде увидеть ее.

Но ему не везло.

Он играл с огнем. Последний раз, пытаясь выбросить Гвен из головы, он прилетел сюда и начал новый проект. Ему казалось, это лучший способ.

– Мне сообщить ей, что вы пришли?

– Не надо, Лиза. Я хочу устроить сюрприз.

Выражение лица Лизы ясно показывало, что она отлично знает Табиту и что сюрпризы ей не по душе. Даже хороший сюрприз может обидеть ее, потому что нарушил расписание.

От этого было еще веселее.

Хотя Алекс не участвовал в строительном этапе, у него здесь был свой кабинет. Он прошел мимо Лизы к своему заброшенному столу. Включив свет, он поставил ноутбук на стол, повесил пиджак на спинку кресла и направился на кухню. Налив себе кофе и взяв кусок пирога, он отправился в кабинет к Табите и сел в кресло для посетителей.

Она что-то печатала на компьютере, ее светло-рыжие волосы были убраны в тугой пучок, а изгибы фигуры скрывал строгий деловой костюм.

Алекс видел по ее лицу, что она заметила его присутствие, но не стала отрываться от дела, чтобы узнать, кто именно к ней пришел.

Когда она взглянула на него, ее лицо озарилось радостью. Алексу этого и надо было. Покинув Хэмптонс, он чувствовал себя ужасно. А надоедать своему менеджеру было его любимым занятием.

– Алекс? То есть мистер Стэнтон? Что ты здесь делаешь? Проблемы?

– Да, – начал он, стараясь быть серьезным. – Я очень озабочен отсутствием пончиков в офисе. Это неприемлемо.

Табита, прищурившись, смотрела на него, и ее радость сменилась раздражением.

– Что ты здесь делаешь, Алекс? За последние шесть лет и семь проектов, которые я веду для тебя, ты ни разу не появлялся на стадии строительства.

– Я не могу приехать и посмотреть, как продвигаются дела?

– Конечно, можешь. Все отлично. Мы опережаем график. Вписываемся в бюджет. Мы заключили договоры на половину помещений, и все здание будет продано до того, как мы его достроим.

Алекс кивнул, обрадованный успехами.

– Ты стоишь каждого цента, который я плачу тебе, Табита.

– Думаю, я стою даже больше.

Ему нравилась ее дерзость. И он предложил бы ей встречаться, если бы это не разрушило их рабочий тандем.

Никаких бывших девушек знакомых, ни сестер друзей, ни работников, ни медсестер. Последний пункт он добавил совсем недавно.

– Напомни повысить тебе зарплату, когда мы закончим этот проект.

Табита открыла ежедневник, записала напоминание и кивнула:

– Сделано. Теперь скажи, зачем ты здесь. Кто она? Это та же самая женщина, от которой ты прятался в прошлый раз?

– Я не прятался.

Табита пожала плечами. Говоря с начальником, она ни разу не оторвала взгляда от экрана.

– Называй как хочешь. Ты был совершенно опустошен. Я предположила, что это из-за женщины.

– Так и было.

– А сейчас?

– Она же.

Это привлекло внимание Табиты. Она удивленно приподняла брови:

– Звучит серьезно.

– Нет. У меня не бывает серьезных отношений.

– Что объясняет, почему ты здесь со мной, а не с ней.

Будь проклято его умение нанимать умных, сообразительных женщин. Они видят гораздо больше, чем он хотел бы показать.

Табита вздохнула и встала из-за стола:

– Через десять минут у меня встреча с главным подрядчиком. Пойдешь со мной?

Алекс допил кофе и выкинул стаканчик в ведро.

– Да, – сказал он, дожевывая пирог.

Табита кивнула и направилась к двери. Алекс шел за ней.

– Ты здесь надолго? – спросила она, пока они ждали лифт.

Если честно, Алекс не знал. Сколько времени нужно, чтобы забыть женщину?

– На пару недель.

Табита даже не стала скрывать свой недовольный стон, когда двери лифта открылись.

В лифте они ехали молча.

Бизнес-центр города был оживленным и шумным и напомнил Алексу Манхэттен.

Часть строящегося здания состояла из мощных стен и двойных окон, которые обеспечивали звукоизоляцию. Зажмурившись, можно было представить, что ты за городом, так внутри было тихо. Ни сирен, ни соседского шума, ничего.

Люди, покупающие квартиры, хотели жить в центре занятого и оживленного города, но при этом сохранить безопасность и роскошь, к которой привыкли. Дома Стэнтона обеспечат их необходимым по астрономической цене, но тем не менее список желающих никогда не сокращался.

Сейчас здание напоминало смесь разных конструкций. Алекс обычно не участвовал в этом этапе. Цемент и инструменты его не интересовали. Сейчас стальной каркас возвышался почти на десять этажей, что составляло две трети высоты.

Высокий забор, окружавший стройку, оберегал пешеходов от хаоса вокруг здания.

Табита остановилась у забора и взяла каску. Передав Алексу такую же, она посмотрела на его обувь:

– Надеюсь, они не дорогие.

– Конечно, дорогие, – раздраженно ответил он, увидев, что они пойдут через грязь и пыль к большому трейлеру, где работал начальник строительства.

Он посмотрел на обувь Табиты, ожидая увидеть туфли, но вместо них на ней были рабочие ботинки.

– Неплохо выглядит. А те туфли ты наденешь на свидание?

– Я держу эту обувь в офисе для подобных прогулок. Вторая пара ждет меня в офисе под столом.

Если бы ты участвовал в грязной работе, то уже видел бы мои ботинки.

Алекс пытался аккуратно шагать по грязи, но понял, что так он отстанет от Табиты. Она была деловой женщиной. Такой, которая всегда даст ему прямой ответ. Вопрос только, хотел ли он это слышать.

– Табита, ты женщина.

– Если мне не изменяет память, да.

– Можно спросить тебя о женщинах?

– О боже, – застонала она, поворачиваясь к Алексу. – У меня нет на это времени. Что бы ты ни сделал, извинись и моли ее принять тебя обратно.

– Почему ты думаешь, что я что-то сделал?

Табита не ответила, лишь с тяжелым вздохом скрестила руки на груди.

– Ладно, я обычно во всем виноват, но в этот раз она сама оставила меня. – Алекс тут же пожалел о сказанном, видя, как его строгий менеджер заливается истерическим хохотом.

– Тебя… бросили? – еле сдерживаясь, спросила она.

– Ты перестанешь смеяться? Это серьезно. Она меня любит.

Смех тут же стих, и Табита вяла себя в руки.

– Бедная женщина. Бросить тебя было верным решением. Но не говори, что ты не давал ей повода для этого.

– Она решила, что случится ужасное, если я выясню правду, и она ушла.

– Ну так и есть. Более того, ты будешь полным идиотом, если вернешься к ней без серьезных намерений. Ты ее любишь, Алекс?

Вопрос на миллион долларов. Он считал, что не верит в любовь. Даже если она существует, его она не коснется. Но недели без Гвен стали для него пыткой. Он лежал ночами без сна, думая о проведенном вместе времени в этой же постели.

Каждая передача по телевизору, каждая песня напоминали о ней. И самое ужасное: тупая боль в сердце не прекращалась, несмотря ни на какие лекарства.

Неужели это любовь? Алекс не знал. Все, что он понимал, так это то, что раньше не испытывал подобного после окончания отношений. Если это любовь, неудивительно, что Гвен решила уйти, поняв, что любит его. Это больно, если все идет не так. Алекс мог лишь надеяться, что все иначе, когда дела идут хорошо.

– Не знаю. Я никогда раньше не влюблялся. Но я постоянно думаю о ней. Я абсолютно несчастен.

– Не хочу тебя огорчать, но это похоже на любовь.

Сердце Алекса екнуло и замерло, когда Табита озвучила мысль, уже давно поселившуюся в его голове. Любовь. Страшное слово для такого, как Алекс. Он не создан для моногамии.

– Но я не знаю, как все исправить. Не важно, что я скажу, Гвен никогда не поверит мне.

Табита взглянула на часы и вновь на Алекса:

– Последняя подсказка, после чего я пойду на встречу. Одна. Эта женщина любит тебя. Не знаю почему. Если ты любишь ее, ты должен приехать к ней и просить дать тебе шанс это доказать. Предложи ей все, что она хочет, и дай ей это.

Алекс тяжело сглотнул. Прийти к Гвен означало предложить все, чего он избегал на протяжении своей жизни: обязанности, доверие, любовь. И все, чего он раньше вовсе не хотел: брак, детей, семейную жизнь. Но он хотел этого с Гвен. Если она даст ему возможность попробовать.

– Ты права.

– Конечно, права. Теперь пулей лети в Нью-Йорк. И я не хочу видеть тебя до завершения проекта.

Табита отвернулась и ушла, оставив Алекса одного пробираться через строительные преграды.

В этот раз он направился в отель. Ему нужно было обдумать все, что сказала Табита. За несколько минут ее прямота и откровенность пробила все его преграды, которые он выстраивал день за днем.

Он любит Гвен. Теперь он это понимал. И если он хочет быть с ней, он должен предложить ей жизнь и семью, которой она заслуживает.

Но надо как-то доказать ей, что у него серьезные намерения. Он должен прийти к ней с обручальным кольцом. Но не просто каким-то кольцом. Гвен не примет обычного украшения с бриллиантами. Ей нужно что-то особенное. Ей важно знать, что он выбрал не первое попавшееся украшение.

Алекс начал обход ювелирных магазинов. Несколько были отвергнуты сразу. Там были красивые украшения, но ничего такого, что подошло бы Гвен. Взглянув на карту в телефоне, он увидел, что в нескольких кварталах есть антикварный ювелирный салон. Может, это то, что нужно? Винтажное украшение.

Переводя дыхание, он разглядывал витрину. На ней была представлена большая коллекция украшений. После часов бесплодных поисков одно кольцо таки привлекло его внимание. Тонкое кольцо из платины и золота было украшено крошечными бриллиантами. По центру располагался большой желтый овальной формы камень, также украшенный маленькими бриллиантами.

Кольцо было ярким и солнечным, но очень изящным и сложным. Как сама Гвен.

Алекс вошел в магазин и позвал продавца. Тот открыл витрину и, достав кольцо, положил его перед ним.

– У вас хороший вкус. Это самое лучшее кольцо в моем магазине. Думаю, люди считают, что это цитрин или подделка.

– А что это? – хмуро спросил Алекс.

– Это желтый бриллиант в три карата. Я купил его тридцать пять лет назад на аукционе у семьи из Нового Орлеана. Их прапрадедушка купил его во Франции в восемнадцатом веке. Говорят, его подарил любовнице Людовик XVI, который начал популяризацию платины в Европе. Поэтому у меня на окнах пуленепробиваемое стекло и решетки.

Кольцо был красивым, редким и бесценным. Алекс не знал, что из сказанного правда, а что лишь история, предназначенная для того, чтобы оправдать несусветную цену, но это не важно, если у кольца есть сертификат. Если ему повезет, Гвен никогда не узнает, сколько стоит ее кольцо.

Если она примет его.

– Я беру его.

Продавец выпучил глаза:

– Вы не хотите узнать цену?

– Это не важно.

– Что ж, – усмехнулся старик, – хорошо. Я все упакую. Можете пока посмотреть что-нибудь еще.

Пару минут спустя Алекс вышел из магазина с кольцом, бережно спрятанным в нагрудном кармане. Теперь он знал, что делать. Он направлялся в Нью-Йорк. Он скажет Гвен, что любит ее, что хочет жениться на ней, растить с ней детей. Скажет, что он не испугается, не убежит и не отпустит ее.

Ему оставалось лишь надеяться, что после всего случившегося она поверит ему.

Глава 12

Алекс быстро заехал в отель, собрал вещи, оплатил номер и отправился в офис.

Он попросил Лизу забронировать ему самолет и взял со стола ноутбук. Спустя тридцать минут он уже стоял внизу и ждал такси в аэропорт. Когда его телефон зазвонил, он едва заметил это. Он был слишком занят своими чувствами, чтобы бизнес или семейная драма смогли отвлечь его. Но он все же посмотрел, кто звонит.

Это была Эдриен.

Алекс нахмурился, понимая, что должен ответить. Эдриен никогда не звонила ему. Только Уилл.

– Эдриен?

– Ты где, Алекс?

– Я в Новом Орлеане. Но я собираюсь лететь в Нью-Йорк.

– Почему? Тебе уже кто-то звонил?

– Мне? Нет. Насчет чего?

– Насчет Гвен.

Сердце Алекса сжалось. Почему кто-то должен был ему звонить насчет Гвен?

– А что с ней? Она в порядке? Что-то случилось? С ребенком все хорошо?

Эдриен молчала лишь секунду, но Алекс готов был взорвать телефон, пока она наконец не ответила:

– Они оба в порядке… теперь.

Алекс облегченно выдохнул, но чувствовал, что тут скрывается гораздо большее.

– Что случилось?

– У нее начались преждевременные роды, когда она была на ночной смене. К счастью, главная медсестра заметила, что происходит, и ее тут же положили в палату.

– Она же только на шестом месяце. Почему она рожает?

– Они не знают точно почему, ведь осталось еще много времени, и не было никаких провоцирующих факторов. Поэтому положение серьезно. Сейчас Гвен под капельницей, чтобы схватки остановились. И вроде бы все обошлось. Но следующие месяцы будут очень тяжелыми. Гвен прописали постельный режим. Она не сможет работать и платить за свою квартиру. Любой стресс может вызвать схватки. И если воды отойдут, придется принимать роды независимо от сроков.

Алекс сжал голову руками. Образ Гвен, лежащей на больничной койке, боящейся за ребенка, разрывал его на части.

– Что я мог сделать?

– Возвращайся. Она убьет меня за это, но, если Гвен что-то значит для тебя, возвращайся в Нью-Йорк. Будь здесь с ней. Она никогда не признается в том, что ты нужен ей. Я солгала тогда, пытаясь защитить ее. Гвен любит тебя, Алекс. Она лишь боится, что ей будет больно.

– Я знаю, – тихо сказал Алекс. – Я тоже люблю ее.

– Ты любишь ее? Правда? Великий Александр Стэнтон повержен?

Алекс знал, что заслужил насмешки, но он готов был выдержать что угодно, лишь бы вернуться назад и знать, что с Гвен все в порядке.

– Да, я люблю ее. Поэтому я лечу в Нью-Йорк. Я хотел сказать ей, что не позволю ей убежать. Мой самолет прилетает днем. Я отправлюсь сразу же в клинику.

– Позвони мне, когда приедешь, я дам тебе номер палаты. Сегодня ее переводят в другое место.

Алекс попрощался и повесил трубку. Он не смог оказаться в Нью-Йорке раньше.

А теперь Гвен в больнице. Ее жизнь в опасности. А если случится что-то, и он никогда не сможет сказать ей о своих чувствах? Что, если она потеряет ребенка, а он будет в тысяче миль от нее?

Он едва мог вынести эту мысль. Ей нельзя быть одной. Больше Алекс не будет скрывать свои чувства. Он расскажет ей правду.

С этого момента – никаких сожалений.

Гвен ненавидела больницы. Странное ощущение, учитывая, что она работала в одной из них. Но быть пациентом – пытка для любого специалиста в медицине. Принимать лекарства, есть лаймовое желе, лежать в постели, слушать советы двадцатилетней медсестры, которая еще училась в школе, когда Гвен заканчивала медицинский колледж.

Пытка.

Она сделает все, что нужно, чтобы спасти Фасолинку, но счастлива она явно не будет.

Постельный режим на протяжении двенадцати недель. Ужас. Ей хотелось поехать домой, и ей обещали, что отпустят ее, но это слабо утешало. У нее будет отпуск, но урезанная зарплата не покроет расходы на квартиру. К тому же доктор не будет рад узнать, что она живет одна на пятом этаже, куда с трудом поднимается пешком.

Остаться у Эдриен и Уилла она не могла. Роберт и Сьюзен с радостью приняли бы ее, но их жилье едва было больше ее собственной квартирки, а оплатить ей гостиницу они не могли. Жить у Эдриен было логичным решением проблемы, но совершенно не устраивало Гвен.

Она ненавидела беспомощность так же, как и больницы.

Гвен поборола желание устроиться поудобнее. Лекарства остановили схватки, но были приняты все меры предосторожности. Врач сказал, что лучше лежать на левом боку, что оказалось крайне неудобно. К тому же так дверь оказывалась у нее за спиной, а к ней то и дело заглядывали врачи. Гвен начала мечтать о том, чтобы дверь скрипела, тогда бы она знала о посетителях.

– Гвен?

От неожиданности Гвен вздрогнула. Паника утихла, и родился новый страх: этот голос, такой родной. Голос Алекса.

Гвен посмотрела через плечо. Он стоял в нескольких футах от кровати с букетиком ромашек. Зная Алекса, она думала, что он объявится с самым дорогим букетом из больничного магазина. Ромашки же были очень необычным выбором.

Доктора говорили, что надо избегать стресса, но как, если он сам пришел к ней? Ей хотелось отвернуться от Алекса, притвориться, что его нет, но проблему бы это не решило. Она села на койке.

Гвен с трудом подыскивала слова. Сначала ей было немного неловко за то, что она сбежала, не попрощавшись. Это было трусливо, но она и не считала себя храброй. Ее гордость была ущемлена, когда Алекс не последовал за ней. С тех пор от него не было новостей, и вот теперь он объявился в больнице с букетом цветов. Интересно, увиделись бы они снова, если бы не больница? Если нет, неясно, зачем он здесь.

Гвен взглянула вниз и заметила, что его ботинки в засохшей грязи.

– Где ты вообще был?

– В Новом Орлеане. Проверял строительство нового проекта, но собирался ехать к тебе, когда позвонила Эдриен.

Ей хотелось верить, что он здесь не только из-за ее состояния. Эдриен наверняка попросила его приехать, думая, что Гвен станет легче.

– Не стоило торопиться. Мне уже хорошо. Фасолинка в порядке. Нам лишь придется отдохнуть следующие несколько месяцев.

Алекс кивнул, его лицо было необычно хмурым.

– Это тебе, – сказал он и, пройдя к кровати, положил цветы на столик.

Это были не дорогие розы или лилии. Просто белые ромашки с желтыми серединками. Ей не хотелось принимать подарок, но она все же улыбнулась. Это были ее любимые цветы, хотя Алекс не мог об этом знать. Они росли на ферме ее бабушки. Гвен собирала их и ставила на обеденный стол.

– Спасибо за цветы.

Алекс явно не знал, куда себя деть, что было странно для такого, как он.

– Эдриен упомянула, что тебе нельзя будет работать. Я подумал, тебе нужно будет где-то жить. Ты знаешь, что у меня в квартире много комнат. Я приглашу кого-то, чтобы тебе готовили. Тебе не надо будет волноваться о счетах или лестницах, пока малыш не родится.

Гвен с трудом верила в то, что он вновь предлагает ей приехать к нему.

– Это Эдриен тебя попросила?

Алекс удивился сарказму, с которым она это произнесла.

– Что? Нет. Она сказала, тебе прописан постельный режим, и я…

– Ты – что, Алекс? Будешь кружить здесь, как мой рыцарь в сияющих доспехах, а я должна быть рада любым объедкам с твоего стола? Ты не думаешь, что твоя следующая пассия удивится, узнав, что в твоей квартире прячется беременная женщина, словно безумная жена мистера Рочестера в «Джейн Эйр»?

– Это совсем не то. Я предлагаю тебе облегчить ситуацию. Я знаю, что причинил тебе немало неприятностей. Мне жаль, что у тебя не осталось выбора, и ты уехала. Я пытался позвонить тебе сотни раз.

Гвен не брала телефон на работу, но всегда проверяла автоответчик.

– Я не получала сообщений.

– Я никогда не отправлял их. Я боялся, что ты права, и уйти – лучший выход для тебя. Я поехал в Новый Орлеан и сосредоточился на работе, давая тебе время забыть меня.

«Если бы тебя так просто можно было позабыть», – подумала Гвен.

– Но ты сказал, что собирался ко мне до того, как Эдриен позвонила тебе.

– Да. – Он откашлялся и продолжил: – Я ехал, чтобы сказать тебе, что я…

Он замолчал, и Гвен увидела, как краска сползла с его лица. Его зрачки расширились, на лбу выступила испарина.

– Ты не собираешься падать в обморок? Позвать медсестру? Я не смогу поднять тебя.

– Я люблю тебя, – быстро проговорил Алекс.

Гвен решила, что она ослышалась.

– Что ты сказал?

Пусть скажет еще раз. Громче и медленнее. Даже если ему неловко. Особенно если это так.

Алекс подошел к кровати и сел на краешек. Он нежно взял Гвен за руку:

– Я… Я люблю тебя. Ты забрала мое сердце с собой, и все это время в груди у меня зияла кровавая рана. Я глуп и упрям, и мне понадобилось время, чтобы понять это. Но я хочу провести оставшуюся жизнь с тобой. Я хочу жениться на тебе и растить с тобой детей. Я хочу просыпаться каждое утро в твоих объятиях.

Гвен боялась, что манера Алекса говорить не позволит ей понять, серьезен он или нет. Но сейчас она знала – это чистая правда.

В его голосе была искренность и ни намека на обычное озорство и флирт.

Алекс говорил серьезно. И Гвен онемела. Она не могла даже сказать, что тоже любит его. Все, что было в ее силах, так это коснуться его лица. Алекс закрыл глаза и прижался к ее ладони.

– Когда Эдриен позвонила и сказала, что тебе плохо, я ощутил ужас оттого, что могу потерять тебя навсегда. Или что-нибудь случится с ребенком. Она не наша дочь, но она стала мне такой же близкой, и потерять ее было бы очень больно.

– Мне было так страшно, Алекс.

Он обнял Гвен, и слезы, которые она сдерживала, наконец-то пролились.

– Все, о чем я могла думать, это то, что я не справилась. Как расстроились бы Роберт и Сьюзен, узнай они, что с их девочкой что-то случилось. У меня было лишь одно дело – сохранить жизнь их дочке, и я провалилась.

– Ты ничего не сделала плохого, Гвен, – прошептал Алекс ей на ухо. – Иногда такое случается. Тебе повезло, что ты работаешь в больнице и рядом были люди, способные тебе помочь. Ты и Фасолинка в безопасности. Доктора будут следить за тобой. И хочешь ты того или нет, ты будешь жить у меня, пока не родится ребенок или всю дальнейшую жизнь.

Гвен отпрянула, едва скрывая раздражение:

– Что дает тебе право после слов о любви управлять мной как вещью?

– Ты права. Ты взрослая женщина и можешь сама принимать решения. Но я буду рад, если ты останешься у меня. Моя квартира опустела с тех пор, как я вернулся домой. Призраки воспоминаний о днях, проведенных вместе, так и преследуют меня. Я был бы рад создать вместе новые воспоминания. Ну или ты можешь остаться у Уилла и Эдриен…

Услышав это, Гвен поняла, что проиграла. Одно дело, когда тебя заставляют жить с кем-то, потому что они боятся, что ты не позаботишься о себе сам. И другое дело, когда тебя любят и хотят, чтобы ты была здорова. А она хотела быть с Алексом.

– У тебя будет самый удобный и роскошный постельный режим. Я не хочу рисковать твоим здоровьем. Всю дорогу сюда я боялся, что упустил свой шанс, не последовав тогда за тобой, и ты никогда не узнаешь о моих чувствах.

– Я знала, – прошептала Гвен, улыбаясь. – Просто ждала, пока ты сам разберешься.

– Хотел бы я, чтобы ты сказала мне об этом, я бы не переживал эти недели ужасного страха.

– Ты бы не слушал. Это нужно было понять самому.

– Ты права. Означает ли это, что ты согласна переехать ко мне?

– Да. Я вовсе не хочу возвращаться в свою квартирку.

– И ты простишь мне, что я чуть не упустил такую чудесную женщину, как ты?

– Да.

– И что ты до сих пор любишь меня? Маленькая птичка напела мне, что это правда, но я хочу услышать от тебя.

– Да. Я люблю тебя.

– Тогда последний вопрос. Надеюсь, что ответом на него тоже будет «да».

Гвен затаила дыхание. Минуту назад Алекс говорил о свадьбе и детях, но это всего лишь планы на будущее для человека, который только открыл для себя отношения.

Алекс достал из кармана пиджака маленькую красную коробочку.

– Мисс Гвен Райт, окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Взгляду Гвен открылось изящное кольцо с большим желтым камнем, окруженным бриллиантами. Оно было прекрасно и уникально. Оно было старинное, возможно, чья-то семейная реликвия. Гвен была бы рада любому кольцу, но ей было приятно, что он искал что-то особенное.

Гвен осознала, что Алекс действительно ее любит. И любит уже давно. Он уделял внимание деталям, ее вкусам, нуждам, покупал вещи, которые делали ее счастливой…

Он лишь долго не мог понять, что делал все это из любви к ней.

Слезы застили ей глаза. Но это были слезы счастья. Он хотел жениться на ней. Алекс Стэнтон – человек, который мог рассмешить ее, давал ей почувствовать, что она самая сексуальная женщина на земле, – готов стать ее мужем. Мужем какой-то девочки из Теннесси, которая еще два дня назад готовилась провести остаток жизни в одиночестве.

– Да.

Алекс засиял и нежно обнял ее. Гвен закрыла глаза и отдалась ощущениям. Мягкий запах его кожи и одеколона, тепло его тела окутывали ее, словно кокон.

Отпрянув назад, он надел кольцо ей на палец и поцеловал.

По пути домой Гвен с грустью вспоминала их последний поцелуй. Это было легкое касание губ, прежде чем они уснули. Теперь, когда их губы соединились, ей не о чем волноваться. Впереди у них еще много поцелуев.

– Теперь мне нужно уйти и подготовить квартиру для тебя. Если ты дашь мне ключи, то я смогу к концу дня перевезти все твои вещи. Я поговорю с хозяином квартиры. Также мне нужно заехать в страховую компанию и застраховать кольцо.

Гвен посмотрела на колечко и смутилась. Оно было очень красивым, но неужели нужна страховка? И тут она поняла и покачала головой:

– Надеюсь, это не настоящий бриллиант?

– Тебе будет лучше, если я скажу, что нет?

Гвен удивленно посмотрела на кольцо. Огромный желтый бриллиант. Это в духе Алекса.

– Пока я тут, есть ли еще что-то, что я могу сделать для тебя?

– Твоей любви мне вполне достаточно, – улыбнулась она, и тут Фасолинка толкнула ее. Гвен ощутила радость, когда ребенок снова зашевелился после суток тишины.

Все будет хорошо. Она знала это.

Эпилог

– Я начинаю ненавидеть эту машину.

Алекс наклонился, чтобы помочь Гвен выйти из машины. Она всего несколько дней как родила, так что ей было тяжело садиться и вылезать из его корвета.

– Мы поженимся, и у нас будут дети. Я выкину свою записную книжку и оставлю распутную жизнь позади. Но от своей машины я не избавлюсь. Я куплю тебе другую, если ты настаиваешь.

Гвен поднялась и поцеловала Алекса.

– Я никогда не попрошу тебя избавиться от этой малышки. Может, просто приделаем к ней колеса от грузовика?

Она потрепала Алекса по плечу, и солнце отразилось в ее кольце.

Алекс взял ее за руку и повел внутрь церкви Троицы на Уолл-стрит, где должен был состояться праздник в честь новорожденной.

– Я должна была принести подарок, – сказала Гвен.

– Думаю, ты и так сделала им подарок.

Гвен рассмеялась и покачала головой.

Зал был украшен в белых и розовых тонах для празднования дня рождения. Когда Гвен положили в больницу, Роберт и Сьюзен решили перенести вечеринку. Теперь Эбигейл была здоровой, счастливой девочкой пятнадцати дней от роду, и время для праздника наступило.

Повсюду стояли круглые столики с розово-белыми скатертями, свечами и бутылками. На длинном столе были расставлены разные закуски, а в конце стоял трехъярусный торт с надписью «Добро пожаловать, Эбби» из кубиков с буквами. Рядом с ним стоял огромный пирог с надписью «Поздравляем!», выполненной розовым кремом.

– Гвен! – крикнула через весь зал Сьюзен.

Все обернулись в ее сторону. Гвен не сомневалась, что все знают, кто она. Сьюзен подошла к ней с белым свертком на руках. Эбби была в бледно-розовой рубашечке, которую передавали в их семье из поколения в поколение.

Последние недели перед родами Сьюзен проводила много времени с Гвен. Они часами планировали детскую комнату, обсуждали будущее материнство и свадьбу Гвен.

Она потянулась, чтобы обнять Сьюзен, и посмотрела на самую красивую малышку в мире. Несмотря на суету, девочка была спокойной.

– Хочешь подержать ее? Мне грустно, что ты не видела ее с самых родов.

– Сьюзен, это твой ребенок, не мой. Тебе не стоит делиться ею со мной. – Гвен провела пальцем по щечке малышки. – Привет, Фасолинка.

Девочка заворочалась при звуке ее голоса и улыбнулась во сне.

– А ты, Алекс? Не хочешь попрактиковаться?

Глаза Алекса расширились от волнения, но прежде, чем он отказался, малышку положили ему на руки.

Гвен изумленно следила, как Алекс смотрит на малышку как на чудовище, но потом его лицо смягчилось и на нем прочиталось удивление и восторг.

– У меня есть для тебя сюрприз. – Сьюзен отвлекла ее от трогательного зрелища.

– Для меня? Зачем?

– Мы с Робертом решили, что это будет отличным способом поблагодарить тебя.

Роберт подошел к ним со свидетельством о рождении. После того как процедура удочерения закончилась, Сьюзен записали настоящей матерью. Гвен взглянула и увидела, что девочку зовут Эбигейл Гвендолин Тетчер.

– Я думала, вы назовете ее Эбигейл Роуз.

– Да, но мы решили, что, назвав ее в честь тебя, мы покажем Эбби, как она важна нам и какая чудесная женщина подарила нам ее.

Гвен не смогла сдержать слез. Она обняла Сьюзен и Роберта.

– Они снова плачут, – сказал Роберт Алексу.

В день рождения Эбби он насмотрелся плачущих женщин на всю свою жизнь.

– Так бывает. У тебя дочь, тебе стоит подготовиться. Держи, – сказал Алекс, протягивая ему Эбби. – Отдай ее им. Это их отвлечет.

Роберт отдал малышку Сьюзен, и женщина тотчас улыбнулась.

Алекс подошел к Гвен и обнял ее.

– Я не знал, что тебя зовут Гвендолин.

– Ничего страшного, – улыбнулась она и поцеловала его. – У нас впереди целая жизнь, чтобы узнавать друг друга.

Алекс хитро улыбнулся и, наклонившись к Гвен, поцеловал ее.

– Жду с нетерпением.

Content

Андреа Лоренс
Больше, чем он ожидал
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог