Мелисса Джеймс

Медовый месяц взаперти

The Sheikh’s Jewel

© 2012 by Lisa Chaplin

«Медовый месяц взаперти»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Сар-Аббас, столица Аббас-аль-Дина

Три года назад

– Папа, это шутка?

Амбер эль-Куриб сидела в мягком кресле, одетая в траур. Она с мольбой взглянула на отца.

– Пожалуйста, скажи, что ты пошутил.

Но девушка понимала, что уговоры бесполезны.

Отец ее, Азиз, шейх Араба-Нумара – Страны Тигра, – тоже был в трауре, но лицо его было спокойным. Он пролил достаточно слез в тот день, когда узнал о трагедии, но с тех пор не плакал. Проронил лишь несколько слезинок на похоронах Фади.

– Неужели ты думаешь, что я способен шутить по поводу твоего будущего, Амбер, или решения, столь важного для нашего народа? – Тон его был непреклонным.

Да, ей следовало бы об этом знать. Хотя отец всегда был добр к Амбер, он никогда не шутил, если дело касалось благополучия Араба-Нумара.

– Мой жених погиб всего шесть недель назад. – Горло Амбер сжималось от слез.

Фади был штурманом в той машине, за рулем которой сидел его младший брат Алим. В Аббас-аль-Дине эти гонки вызвали такой же интерес, как и предстоящая свадьба.

Даже сейчас это казалось нереальным. Неужели Фади погиб? Разве может она выйти замуж за его брата всего через полтора месяца после катастрофы? Да и как это сделать, если Алим сейчас борется за жизнь, получив ожоги второй и третьей степени?

– Это… это непорядочно, – начала Амбер, стараясь говорить твердо, но, как всегда в спорах с отцом, сразу же засомневалась. Права ли она?

Когда отец вздохнул, страдальчески взглянув на нее, Амбер догадалась, что чего-то не поняла. Как обычно.

– Есть вещи поважнее наших чувств, Амбер. Ты должна запомнить это.

Она и не забывала. Жители двух стран пришли в смятение, когда в автокатастрофе погиб шейх Фади. Любимый народом лидер Аббас-аль-Дина ушел из жизни, не успев жениться и родить законного наследника, а соотечественники Амбер потеряли надежду на то, что будет заключен союз с более сильным и богатым государством.

Оба народа нуждались в стабильности. Жители Араба-Нумара мечтали о прочных связях с Аббас-аль-Дином, а согражданам Фади нужна была уверенность в том, что род эль-Канар не прервется.

Амбер снова вытерла глаза. Проклятый Фади! Он рискнул своей жизнью за неделю до их свадьбы. Он не любил Амбер, а она не любила его. Но тысячи браков заключаются даже без уважения и взаимной симпатии, которые жених и невеста испытывали друг к другу. Они справились бы, однако теперь поползли слухи. О них судачили все: от посудомойки до министра. Амбер вынесла бы это, если бы ее не одолевали собственные страхи, мучающие девушку по ночам.

Она знала, что Фади был несчастен – глубоко несчастен – оттого, что ему предстояло жениться на ней, но неужели он пошел на смертельный риск, чтобы избежать брачной церемонии?

Да, они не любили друг друга, но это в порядке вещей. У Фади была любовница – красивая вдова. Возможно, впервые в жизни он принял импульсивное решение – и страна в одну секунду осталась без правителя. Наследник престола, Алим, в больнице.

– Амбер! – послышался голос отца. В тоне его звучали нотки отчаяния и неуверенности. – Династия должна быть продолжена, причем в ближайшее время. Матерью наследника станет одна из моих дочерей.

– Только не я! С меня достаточно!

– Кого ты предлагаешь? Майе еще нет семнадцати. Нафисах – четырнадцать, Амали – двенадцать. Твои кузины примерно того же возраста. – Шейх Азиз тяжело вздохнул. – Ты самая старшая, ты уже здесь, и ты связана с родом эль-Канар. Согласно древнему закону, они обязаны найти для тебя жениха среди членов своей семьи. Все – традиции, честь и благосостояние твоих близких – требует, чтобы ты приняла это предложение.

Пристыженная, но не успокоившаяся, Амбер крепко сжала губы. Ей захотелось закричать: «Мне только девятнадцать лет!»

Почему одни взваливают на себя все, а другие только веселятся? Алим позволял себе надолго забывать о своем народе. Он увлекался автогонками, купаясь в славе и богатстве, в то время как Фади и их самый младший брат – она забыла, как его зовут, – без устали занимались делами. Правда, Алим также известен в мире своими геологическими изысканиями, и этим он принес богатство Аббас-аль-Дину.

Отец положил руку на плечо Амбер. Если бы не долгие годы тренировки, девушка сбросила бы ее. Редкое проявление ласки было всего лишь способом заставить дочь прекратить спор.

– Ты все понимаешь, Амбер. Нам нужен этот брак. Один брат или другой – какая разница? Ты мало знала Фади до вашей помолвки. И приехала сюда лишь за два месяца до его гибели, а он постоянно либо работал, либо куда-то уезжал.

Вспыхнув, Амбер опустила глаза и уставилась в пол. «Какой красивый ковер», – подумала она. Но ничто не могло отвлечь ее от мысли о том, куда уезжал Фади, когда у него появлялось свободное время. К своей любовнице. Он всегда возвращался с запахом Рафы на своей коже, с невнятными извинениями и еще более невнятными заверениями в том, что после свадьбы он больше не будет встречаться с ней. При этом в глазах его сквозила боль.

Тени прошлого окутали Амбер. Добрый, ласковый и порядочный Фади, всегда поступавший правильно, согласился жениться на дочери правителя другого государства по политическим соображениям, хотя любил другую женщину, простолюдинку, бывшую горничную… А Амбер, в свою очередь, любила другого мужчину. И никто не знал об этом, кроме них троих.

Фади никогда не желал зла своей невесте, но если бы Амбер вдруг умерла, он спокойно мог бы видеться с Рафой – по крайней мере, до следующей помолвки.

Амбер искренне горевала о гибели мягкосердечного правителя, как горевала бы о потере любого своего друга. Фади, понимавший ее чувства, был лучом лунного света в ее мрачной жизни. Значит, не так уж преступен радостный трепет, охвативший Амбер при мысли о том, что теперь она свободно может предаться своим чувствам.

– Я в глубоком трауре, а ты хочешь, чтобы я вышла замуж за его брата, который лежит в больнице с ожогами? Разве это не… шокирует всех? – пробормотала Амбер, моля Бога, чтобы отец не заметил, как сильно она взволнована. – Может быть, ты попросишь Алима повременить несколько месяцев…

– Ты выйдешь замуж не за него, – прервал ее отец.

Она вскинула голову:

– Что?!

– Сожалею, моя дорогая, – тихо сказал шейх Азиз. – Сегодня ночью Алим сбежал из больницы, отказавшись от всего: и от высокого положения правителя, и от невесты своего брата. Думаю, он никогда не вернется.

Амбер чуть не вскрикнула от возмущения. Женщина ее статуса не должна возмущаться – даже тогда, когда мужчина, которого она… любит, только что сбежал от нее. Она с трудом овладела собой:

– И как ему это удалось?

– С помощью гоночной команды он добрался до аэропорта и улетел на своем самолете. Мы думаем – в Швейцарию.

– Должно быть, ему так хотелось скрыться от меня, что он сбежал из больницы едва живой, – прошептала Амбер, почувствовав, как сердце ее больно сжалось.

– Не думаю, что Алим сбежал из-за тебя, моя дорогая. Он был едва знаком с тобой. Скорее здесь дело в принципах или в реакции, обусловленной сильнейшим стрессом. – Отец сочувственно взглянул на нее. – Я не могу винить Алима, ведь это он был за рулем, когда Фади… Представляю, какие чувства он испытал, узнав, что для пересадки была использована кожа его брата. Алим отнял у Фади жизнь, кожу… И в довершение всего ему пришлось бы отнять у него невесту. Кое-кто может рассудить, что он устроил аварию намеренно.

– Да, действительно, – согласилась Амбер, и в голосе ее прозвучала горечь.

– Ну, поскольку ты не спрашиваешь, я сам тебе скажу. Самый младший брат, Харун, согласился стать наследником престола и жениться на тебе.

Слова отца будто прожгли ее насквозь.

– Конечно, согласился! – Амбер не заметила, что голос ее стал громким. Гнев вскипел в ее груди. – Значит, меня отверг первый брат, затем – второй, и я должна выйти замуж за брата номер три с улыбкой на устах? Есть ли предел унижению, которое я вынуждена терпеть, отец?

– Ты сделаешь то, что я тебе велю, Амбер. – Теперь тон шейха Азиза стал ледяным. – И ты должна быть благодарна мне за то, что я забочусь о твоей судьбе.

– О, конечно, папа! Почему бы просто не отправить меня в приют? Я хочу вернуться к тебе, как бездомная собака, потерявшая свой дом. Но ты ищешь другого хозяина для Амбер, потому что не желаешь взять ее обратно.

– Перестань! – возмутился отец. – Ты красивая женщина. Многие мужчины хотят взять тебя в жены, но я решил отдать тебя за кого-нибудь из братьев эль-Канар, потому что они – достойные кандидатуры.

– О да, я не сомневаюсь, – насмешливо произнесла Амбер, понимая, что отец накажет ее за брошенный ему вызов, но сейчас ей было все равно. – К сожалению, эти достойные кандидатуры делают все, чтобы избежать меня. – Она говорила как можно спокойнее, чтобы отец не заметил слез, навернувшихся ей на глаза, и комок в горле. Алим рискнул своим здоровьем, даже жизнью, лишь бы скрыться от нее. Он нанес ей удар более жестокий, чем Фади. – Неужели я так отвратительна, отец? Что у меня не так?

– Я вижу, тебе надо излить свои чувства, – с суровым порицанием произнес Азиз. – Но мы не дома, Амбер. А царственные особы не должны плакать или поддаваться эмоциям.

– Не верю, что оставшийся брат тоже захочет рискнуть, – с язвительной горечью проговорила она. – Может быть, ты предложишь ему одну из моих сестер, потому что, похоже, мужчины рода эль-Канар испытывают ко мне аллергию.

– Шейх Харун изъявил полную готовность жениться на тебе, Амбер.

– О, как это благородно со стороны брата номер три! Он готов возложить на себя ответственность, управлять страной и жениться на женщине, на которую другие смотреть не желают!

– Достаточно! – строго прервал ее шейх Азиз. – Твой будущий муж назван. И не надо позорить его и нашу семью подобным поведением. Он и так уже достаточно страдал!

– Прости, папа. Я буду хорошо вести себя, – покорно сказала она, сделав глубокий вдох и выдох. – Я ничего не имею против господина… э-э-э… Харуна и прошу простить меня.

– Да, ты должна извиниться. – Тон отца оставался ледяным. – Харуну было всего восемь лет, когда отец его погиб в авиакатастрофе, а мать умерла три месяца спустя. Последние шесть недель он горевал о погибшем старшем брате, который был для него больше чем отцом, и дни напролет проводил в больнице, где боролся за жизнь его оставшийся в живых брат. Харун возложил на себя обязанности шейха и стал править страной от имени Алима, в то время как множество высокопоставленных семейств стремились завладеть богатствами Аббас-аль-Дина. Харун должен управлять страной и жениться на тебе. И это в то время, когда он пребывает в глубоком горе. Он потерял всю свою семью. Разве мне надо говорить тебе о том, что ты обязана прекратить насмехаться над ним и помочь ему в тяжелейшей ситуации?

Амбер почувствовала, что краска стыда заливает ее лицо. Как бы ни были велики ее потери, Харун пострадал гораздо больше.

– Я искренне сочувствую ему, отец. Но ведь он для меня – совершенно незнакомый человек. Он никогда не говорил мне ничего, кроме «доброе утро» или «спокойной ночи». Неужели я должна выйти за него замуж через месяц? Дай нам время, чтобы мы поближе узнали друг друга.

– Нет, – отказался отец, и голос его был печален.

Амбер внимательно посмотрела на него. Он сумел пробудить в ней чувство вины, и на сей раз, похоже, он был искренен.

– Акулы кружат вокруг Харуна. Тебе известно, насколько нестабилен наш регион. Династия эль-Шаббат правила сотни лет, пока безумство Марана не привело к государственному перевороту. Тогда власть перешла к могущественному клану эль-Канар. Это случилось двести пятьдесят лет назад. Лидеры эль-Шаббат считают, что эль-Канары незаконно захватили власть. Они ждали подходящего момента, чтобы установить контроль над армией и уничтожить оставшихся членов семьи. И этот момент настал.

Амбер порывисто прижала руки ко рту. Охваченная собственным горем, она понятия не имела, что дела в Аббас-аль-Дине так плохи.

– Они хотят убить Харуна?

Отец кивнул:

– И Алима тоже, пока он еще слаб. Хорошо, что никто толком не знает, куда он скрылся. Они могли бы подкупить врача или сиделку, и те подсыпали бы ему в лекарство яд. И тогда эль-Шаббаты снова завладели бы Аббас-аль-Дином – богатым и стабильным государством, чего не было во времена их правления.

– Я поняла, – тихо сказала Амбер.

– И нам нужен этот союз, дорогая моя дочь. Фади предлагали на выбор двенадцать невест. Араба-Нумара не самая успешная и спокойная страна, и все же они решили заключить союз именно с нами. Такого счастья для своего народа я никак не ожидал. В сердцах простых людей вспыхнула надежда. Прибавлю к тому же, что, общаясь с тремя братьями, я лично предпочел бы Харуна, если бы мне предоставили право выбора.

Тон Азиза смягчился при последних словах, но Амбер едва заметила это.

– Значит, контракт уже подписан, – упавшим голосом произнесла она. – И я ничего не могу сделать.

– Нет, моя дорогая, ничего, – тихо, но твердо произнес отец.

Амбер крепко сжала губы, борясь с подступившими к горлу слезами.

– Ведь он ни разу даже не взглянул на меня. Он никогда не разговаривал со мной. Я не знаю, о чем он думает, что чувствует. Разве я могу лечь в постель с совершенно незнакомым мужчиной, отец?

– На протяжении тысячелетий так поступали многие женщины, включая твою мать и мою бабушку Калидах, национальную героиню, которой ты всегда восхищалась. Ей было всего семнадцать лет, когда она вышла замуж за моего деда – совершенно незнакомого ей человека. А через год, забеременев и оставшись вдовой, она остановила вторжение в Араба-Нумара и стала мудро и властно править страной, пока отец мой, повзрослев, не сменил ее на этом посту. Делай, как она, дитя! Прояви решимость и твердость! Разве может твой страх перед первой брачной ночью сравниться с теми проблемами, которые предстоит в одиночку решать Харуну?

Никогда еще отец не разговаривал с ней таким холодным и презрительным тоном. Амбер сделала глубокий вдох, собираясь с духом:

– Я выполню свой долг, отец, и поддержу Харуна во всем, с чем ему придется столкнуться. Надеюсь, мы подружимся с ним перед лицом наших общих потерь и задач.

Улыбнувшись, шейх Азиз похлопал дочь по руке.

– Вот это больше похоже на мою сильную Амбер. Харун – очень хороший человек, несмотря на тихий нрав… – Отец явно колебался, и Амбер внутренне сжалась, догадавшись, о чем сейчас пойдет речь. – Я знаю, что ты… восхищаешься Алимом. Конечно, любая молодая женщина будет восхищаться всемирно известным автогонщиком, богатым и знатным человеком.

– Пожалуйста, не надо, – с мукой взмолилась Амбер. – Пожалуйста, отец, ни слова больше.

Но он беспощадно продолжал:

– Амбер, дитя мое, ты слишком молода, чтобы понять: мужчины, вершащие историю, – не все Александры Великие и даже не Алимы, – добавил он с напряженной улыбкой. – Реальные герои обычно незаметны и молчаливы. Я уверен, что Харун – один из них. Подумай, почему я выбрал его для тебя, не дожидаясь выздоровления Алима. Я считаю, что вы подходите друг другу. Вы сможете прекрасно жить вместе, если соедините свои сердца и души.

– Да, отец, – кивнула Амбер, ощутив отчаяние.

В этот момент за дверью кто-то пошевелился. Черт возьми, наверное, какой-нибудь слуга подслушивает их! Гневно вскинув голову, Амбер пронзила взглядом дверь. За ней послышались шаги, словно кто-то отступил назад.

Ну хорошо. Кажется, они ушли. Пусть любопытные слуги знают, что теперь им придется иметь дело с ней – их будущей хозяйкой.

– Если ты не возражаешь, отец, мне надо немного побыть одной, – тихо сказала она.

– Ты все еще горюешь о Фади. Хорошая девочка. – Потрепав ее по руке, отец удалился в смежные покои.

Когда дверь за ним закрылась, Амбер громко произнесла:

– Если я узнаю, что кто-то из вас подслушивал и собирается распускать слухи о моем разговоре с отцом, я уволю его без всяких рекомендаций. Понятно?

Потом она упала на кровать и зарыдала. Амбер оплакивала потерю любимого, потерю мечты.

Попятившись от полуоткрытой двери, ведущей в покои принцессы Амбер и шейха Азиза, мужчина, встревоживший гостью, опустил вниз руку, которую поднял, собираясь постучать. Воспитание Харуна эль-Канара не позволяло ему подслушивать чужие разговоры, и если бы он не застыл от ужаса, то не услышал бы, как Амбер отчаянно пытается отказаться от брака с ним. Не увидел бы ее возмущенный взгляд, от которого у него похолодело сердце.

Теперь он знал, как относится к нему будущая жена… Практически с отвращением. Но почему это его удивляет?

Резко повернувшись, он направился к себе. Ему нужно было побыть одному. Всего несколько минут. Чтобы подумать…

– Господин Харун, вам звонил принц аль-Хассан Сауди относительно нефти в Эмиратах. Он очень хочет с вами поговорить насчет нового нефтяного месторождения, открытого господином Алимом.

– Хорошо, сейчас я ему позвоню, – тихо ответил Харун, направляясь вслед за секретарем в свой кабинет.

Когда звонок был сделан, к нему пришел министр:

– Мой повелитель, надо как можно скорее провести церемонию инаугурации. Ради процветания нашей страны. Народ с нетерпением ждет, когда вы станете законным правителем Аббас-аль-Дина.

Секретарь мигом принес парадное одеяние и помог Харуну облачиться в него, прежде чем тот успел что-либо сказать.

В течение следующих пяти часов, когда Харун сидел, стоял, кланялся и произносил речи, никто не догадывался о том, как глубоко горюет он о своем погибшем брате, который был старше его на девять лет. Фади был для него даже больше чем отцом. Разве мог кто-нибудь понять, как одинок он стал после исчезновения Алима?

С детства Харуна приучили скрывать свои чувства – кроме ревностного желания служить своему народу. Но во время церемонии восхождения на престол он то и дело на несколько минут терял контроль над собой, и перед ним всплывали видения: медовые глаза, такого же цвета кожа, улыбка, которую Амбер прикрывала рукой, и ямочки на щеках, когда что-то смешило ее. Развевающиеся черные волосы и танцующая походка.

И каждый раз он отметал их – ее – прочь. Ему надо было держать себя в руках.

Когда ночь опустилась на город, Харун уселся за рабочий стол и принялся жевать сэндвич. Он покинул торжественный ужин, как только было объявлено о помолвке, сославшись на неотложные дела. Таким образом он избавил себя от необходимости находиться рядом с Амбер. А точнее, избавил ее от необходимости находиться рядом с ним.

Перед шейхом лежала гора документов. Каждую бумагу Харун внимательно читал, прежде чем подписать ее. Медленно поглощая сэндвич, он успевал одновременно отвечать на телефонные звонки.

В минуты затишья лицо Амбер вновь всплывало перед ним, но он отгонял от себя этот прекрасный образ.

Да, Амбер была права: Харун не смотрел на нее. Но она не догадывалась о том, что он не смел взглянуть на нее. Харун старался даже не разговаривать с ней, потому что его мучил стыд. Дни и ночи напролет он вожделел невесту своего брата. Даже имя ее пробуждало в нем желание.

Но до вчерашнего дня Харун и мечтать не мог о том, что это сокровище будет принадлежать ему.

Охваченный горем и болью, он сразу не понял, что произошло, когда шейх Азиз предложил ему стать мужем Амбер. Харун не смог отказаться. В нем вспыхнула искра надежды: может быть, им удастся стать близкими людьми и прожить вместе всю жизнь?

Однако случайно подслушанный разговор стал ему наградой за глупость. Конечно, Амбер хотела Алима, его удалого братца, национального героя. Как сказал ее отец, какая девушка не мечтает о нем?

Фади был наследником престола, Алим – любимцем народа. Он побеждал в автомобильных гонках, купался в богатстве и славе, а совсем недавно открыл новые месторождения нефти в принадлежавшей им части Персидского залива и залежи природного газа в пустыне.

Конечно, сердце Амбер принадлежало Алиму, и, конечно, он отверг это сердце. Он оттолкнул ее от себя, как оттолкнул своего младшего брата, предоставив ему играть роль шейха. Он бросил их обоих на произвол судьбы без каких-либо объяснений и прощаний.

И все же Харун по-прежнему любил Алима, как и всех своих сограждан, и готов был на все ради него. Алим прекрасно это знал, поэтому исчез, не сказав ни слова. «Харун это сделает лучше меня», – обычно отвечал он Фади, когда тот просил помочь ему в государственных делах.

Да, Харун прекрасно разбирался в политике и экономике, ведь он вырос с осознанием того, что забота о государстве – его священная обязанность.

Для Амбер он был просто братом номер три, всего лишь средством обогатить ее страну. Отец уговорил Амбер выйти замуж за Харуна, вызвав у нее жалость к нему.

Да, у него нет выбора, он женится на ней, хотя ему не хочется брать то, от чего отказался его брат. Алим разбил множество женских сердец. Отвергнутые дамы звонили во дворец и даже предлагали себя Харуну – в слабой надежде на то, что впоследствии он сумеет образумить Алима.

«Хорошо, я женюсь на Амбер, но не притронусь к ней, черт возьми!»

– Это вожделение, просто вожделение, – пробормотал Харун.

С вожделением он справится. Достаточно представить себе, как он овладевает ею, а она в это время смотрит в потолок, мечтая об Алиме…

Далеко за полночь он наконец пришел в свою спальню. Отослав слуг, Харун уселся на кровать, откинув тонкую москитную сетку. Если бы он издал хоть один звук, сразу вбежали бы телохранители, следившие за дверью из пяти разных точек. Поэтому, уставившись в ночную тьму за окном, Харун стал горевать тихо, без слез.

«Фади, брат мой! Отец! Умоляю тебя, Аллах, сохрани Алиму жизнь и верни его мне».

Через три дня вооруженные повстанческие силы эль-Шаббат вторглись в Сар-Аббас.

Глава 2

Восемь недель спустя

– Хабиб Нумара! Харун, наш любимый тигр, наш Хабиб Нумара!

Он ехал на коне впереди импровизированной платформы – брезента, натянутого между двумя танками и заваленного цветами, – и улыбался, приветственно махая рукой. Улицы Сар-Аббаса были заполнены народом. Женщины и девушки бросали цветы, когда он проезжал мимо. Цветы падали на платформу, наполняя его ноздри сладким ароматом, и вскоре от приторного запаха Харуна начало мутить, а от шума толпы он почти оглох.

Харун улыбался и махал рукой, но ему очень хотелось оказаться в тишине своей комнаты, с книгой в руках. И как Алиму удавалось столько лет выносить это обожание, это пристальное внимание со стороны людей? Что касается его, то сражаться за свою страну, отразить нашествие эль-Шаббатов, быть дважды раненным было гораздо легче по сравнению с почестями.

«Ты никогда не будешь таким, как твой брат».

Родители были правы. Он никогда не будет таким, как Алим.

Когда платформа, солдаты и ликующая толпа достигли дворца, Харун поднял глаза. Его будущий тесть стоял на балконе рядом с его невестой.

Амбер, словно тростинка, покачивалась на ветру, наблюдая за триумфальным шествием. Слегка нахмурив брови, она склонила голову набок. Казалось, она заметила, что он испытывает дискомфорт, и сочувствовала ему.

Харун чуть не рассмеялся при этой абсурдной мысли. Ведь она любит Алима, настоящего шейха, знаменитого автогонщика и богача.

Амбер слегка подняла руку. Губы ее дрогнули в улыбке. Ощущая на себе взгляды толпы, Харун улыбнулся и помахал в ответ, проявив внимание и уважение к своей невесте. Именно это хотели видеть люди.

И это было все, чего она ждала от него.

Наступила брачная ночь, которую Амбер с таким ужасом ждала.

С бьющимся сердцем она стояла посреди комнаты – с распущенными волосами, с надушенной кожей и в тонком кремовом неглиже, накинутом на обнаженное тело. Ей было так страшно, что она едва могла дышать. Амбер ждала мужа.

Одна из служанок напоследок проверила ее руки и ноги – достаточно ли они мягки – и обрызгала их духами. Во время подготовки к брачной ночи Амбер заставляла себя стоять спокойно, не отмахиваясь от помощниц или, хуже того, не расспрашивая их о том, что ей надо делать, чтобы ублажить мужчину. Собственная мать не сказала ничего. Одевая дочь для брачного ложа, она дала ей такой совет: «Муж тебе все покажет, и хотя сначала будет больно и появится кровь как доказательство твоей девственности, улыбайся и радуйся тому, что ты выполняешь свои обязанности. Сегодня ты станешь женщиной». И с улыбкой, которую Амбер не поняла, мать покинула комнату.

В западном мире девушки знают, как доставить сексуальное удовольствие мужчине и себе, но Амбер росла в полном неведении. В ее стране мужчина сам учит свою молодую жену, как она должна вести себя в постели, и гордится этим. Никаких книг на эту тему, никаких статей в Интернете! Вести разговоры со служанками строго запрещено – под угрозой их увольнения.

И Амбер не знала, чего ожидать…

Она хотела узнать Харуна лучше, но он был все время занят, не мог уделить ей и часа.

Когда в город вторглись войска эль-Шаббатов, Харун мгновенно начал действовать. Возложив каждодневные дела на своего будущего тестя, он принял командование армией на себя. Харун вел людей в бой, руководствуясь старинными и современными приемами ведения войны, которые выучил еще в юности. Он всегда находился в гуще сражения, чем вызвал всеобщее восхищение. В женской половине дворца шептались о том, что на теле его появились шрамы, а это было признаком высшей доблести. Однако Харун провел всего лишь ночь в поспешно возведенном полевом госпитале. На следующее утро он вернулся в строй.

Через восемь недель Харун полностью разгромил повстанцев. Простив сторонников эль-Шаббатов, он позволил им с миром вернуться домой и тем завоевал их доверие. Харун позаботился о женах и детях погибших воинов, и люди стали больше любить и уважать его.

Если Алима они называли «наш любимый лев», то Харун получил прозвище Хабиб Нумара, «любимый тигр». «Это хороший знак, что невеста родом из Араба-Нумара, Страны Тигра, – говорили слуги, улыбаясь Амбер. – Это благословенный счастливый союз».

Даже после окончания военных действий Харун не мог найти время, чтобы пообщаться с невестой. Он никому не рассказывал о своих подвигах, но Амбер и без этого начала восхищаться им. Одно его имя заставляло сердце девушки биться быстрее. Он доказал свое право на престол… и на нее. Амбер была готова сегодня ночью стать его женой и матерью его детей.

Когда дверь открылась, служанка быстро покинула комнату.

Задрожав от волнения, Амбер повернулась к Харуну – и у нее перехватило дыхание. Странно, но только в день его победоносного возвращения в Сар-Аббас она увидела в нем сходство с Алимом. Одетый в военную форму, Харун приветливо улыбался и махал рукой встречающим его людям. Тогда Амбер впервые по-другому взглянула на него.

Сейчас она старалась не смотреть на мужа. Он был таким красивым и сильным в пышном наряде. Его зеленые глаза загадочно мерцали. Колени Амбер внезапно подогнулись, и она едва устояла на ногах. Харун был героем. Он был роскошным мужчиной. И он принадлежал ей.

Охваченная трепетом, Амбер поклонилась ему, выражая свое глубокое уважение.

– М-м-муж мой, я… – Она запнулась, не зная, что сказать.

Выражение его лица оставалось серьезным и холодным. Харун закрыл дверь:

– Садись, пожалуйста, Амбер.

Девушка опустилась на кровать.

Харун медленно и задумчиво оглядел ее с головы до ног, и Амбер пискнула от смущения. Сердце ее билось, словно пойманная птичка, в ожидании того, что должно было произойти. Сейчас Харун подойдет к ней, поцелует…

– Ну? – с вызовом поинтересовалась Амбер, не желая признавать, что нервничает. Ведь она – принцесса из древнего рода, и она достойна своего мужа. – Я прошла ваш тест, Хабиб Нумара?

На секунду ей показалось, что Харун вот-вот улыбнется, а ведь он не улыбался с тех пор, как с триумфом вернулся в столицу. Глаза его весело блеснули, но как только она собралась улыбнуться в ответ, блеск моментально погас.

– Ты красивая женщина, Амбер. Неподражаемая.

– Спасибо, – прошептала она, мгновенно потеряв голос. Он считает ее неподражаемой?!

Отвернувшись, Харун достал из складок своей мантии какие-то бумаги и уселся за стол:

– Я забыл свою ручку, дорогая. У тебя найдется ручка?

Изумленная, Амбер открыла рот, когда он стал просматривать документы. Харун захватил с собой работу? В их брачную ночь?

– Во втором ящике, – ответила она, чувствуя себя невероятно глупо.

– Спасибо, – небрежно бросил он.

Достав из ящика ручку, Харун принялся внимательно читать бумаги, делая пометки на полях.

Амбер заморгала, не веря своим глазам.

– Харун… – Она запнулась.

Секунд через десять он перестал писать:

– Ты что-то сказала, Амбер?

Тон его был вежливо-холодным. Так говорят, когда не хотят, чтобы их беспокоили.

– Да, сказала. – Она начала злиться.

Ей хотелось задать ему кое-какие вопросы:

«Что происходит с мужчинами рода эль-Канар? Ведь это наша брачная ночь!»

«Ты не хочешь меня?»

Однако, поразмыслив, Амбер похолодела, и сердце ее больно сжалось. Почему этот брат должен ее хотеть, если два других отказались от нее? И тогда родился панический вопрос: «Со мной что-то не так?»

Но гордость – единственное, что поддерживало ее в мире, где с ней обращались словно с бездушной куклой, – заставила Амбер холодно произнести:

– Если завтра утром на простыне не будет крови, слуги будут судачить о нас. И в мгновение ока об этом узнают все. Меня обвинят в том, что я не девственница. Ты хочешь опозорить меня? В чем я провинилась?

– Понимаю, – медленно произнес он. – Конечно, обвинят.

Поднявшись, Харун сбросил с плеч kafta, и сердце Амбер вновь затрепетало. Перед ней стоял воин с прекрасным мускулистым телом, и даже шрамы украшали его. Эта мужественная красота испугала девушку. Амбер непроизвольно отползла в глубь кровати. «Я не готова к этому… пожалуйста, Харун, будь нежен со мной…»

Она едва дышала, пока он медленно приближался.

Но Харун не притронулся к ней, даже не взглянул. Положив что-то на край кровати, он принялся сметать с покрывала лепестки роз:

– Мне не нравится запах, он приторный.

– А мне нравится, – парировала Амбер, вновь оказавшись в дурацком положении.

Харун пожал плечами:

– Это твоя кровать.

Затем он поднял предмет, который только что положил. Это был нож. Церемониальный нож с рукояткой, отделанной золотом и серебром.

– Что это… Харун?

Амбер раскрыла рот, а он сделал небольшой надрез у себя под мышкой, и несколько капель крови упали на его ладонь.

– Что… что ты делаешь? – Осознав, что ее рот открыт, Амбер сжала губы.

– Я сделал надрез там, где его никто не увидит, – иронично объяснил Харун. – Теперь твоя гордость не пострадает, моя дорогая жена.

– Я ничего не понимаю. – Она с мольбой взглянула на него.

Он вздохнул:

– Это кровь девственницы, Амбер. Подставь простыню, да поскорее, иначе кровь попадет на ковер. Представляю, что скажут слуги, если обнаружат это. – Тон его был весьма саркастичным.

Амбер сдернула покрывало, а он тем временем выдавил еще несколько капель крови.

– Думаю, достаточно, – решил Харун. – Куда капать?

Шокированная и униженная, девушка показала ему место.

– Спасибо. – Небрежно, будто это была вода, Харун вылил кровь на кровать. Затем он прошел в ванную, и Амбер услышала шум льющейся воды.

Вернувшись, Харун вновь облачился в одежду жениха, уселся за стол и начал работать.

Не зная, что ей делать, Амбер села на кровати, обхватив колени руками, и стала смотреть на него. Так она провела целый час, и в груди ее бушевала бессильная ярость.

«Почему ты не прикоснулся ко мне? – хотелось крикнуть ей. – Что я тебе сделала?»

Когда она пыталась выяснить отношения с Фади, он честно рассказал о Рафе: «Я не могу жениться на ней, но люблю ее, Амбер».

Алим сбежал из страны – только бы не жениться.

Амбер и так уже была «порченой» невестой в глазах других, но если люди узнают о том, как прошла ее брачная ночь, репутация будет окончательно погублена.

Ей хватит унижений, она не будет спрашивать Харуна, почему он так поступил.

Через некоторое время муж сказал, не глядя на нее:

– Тебе лучше лечь спать, Амбер. Сегодня у тебя был долгий день.

Она легла на кровать, стараясь не касаться того места, где была пролита кровь, и наблюдала, как работает Харун. Она не будет спать, она не будет повиноваться ему – из упрямства. Если он не желает быть настоящим мужем, она не будет настоящей женой.

Внезапно Амбер задумалась, каким этот день был для него. Ведь он работал, наверное, без передышки, пока на него не надели свадебный наряд. Во время свадебной церемонии Харун поцеловал ее руку, с улыбкой погладил по щеке. Он играл перед всеми роль влюбленного жениха. А потом вновь занялся делами.

Остановится ли он когда-нибудь?

Говорили, что он не ведал страха в бою, отважно бросался в гущу битвы. Может быть, как и Фади, он хотел таким образом избавиться от нее?

Амбер ненавидела его. Ненавидела эту кровать… и больше не могла выносить столь постыдную ситуацию.

Вскочив с кровати, девушка направилась в ванную. Сбросив дурацкое неглиже, она встала под душ и принялась смывать макияж.

Кожу на лице она терла так сильно, что из глаз полились слезы. Нет, Харун никогда не увидит ее слез.

Для него она всегда будет гордой принцессой, невозмутимой и величественной. И когда-нибудь он приползет к ней на коленях, черт возьми, будет умолять ее…

Если бы только она могла поверить в это…

Глава 3

Три года спустя

– Моя госпожа, господин Харун желает видеть вас!

Вздрогнув, Амбер уронила бумаги, которые держала в руках, и уставилась на горничную Халалу. Не веря своим ушам, она судорожно перевела дыхание.

Наверняка все женщины во дворце взволнованы… и у всех вспыхнула надежда.

Амбер будто слышала, как перешептываются слуги: «Он когда-нибудь ляжет с ней в постель?»

Щеки девушки вспыхнули от стыда. Однако, взяв себя в руки, она распорядилась:

– Проводи сюда моего мужа и оставь нас. Надеюсь, мне не надо напоминать, что произойдет, если нас будут подслушивать, – строго добавила она, обращаясь к своему маленькому двору.

Женщины послушно кивнули.

Когда комната опустела, Амбер разгладила платье, поправила прическу. Сердце ее бешено билось, подступив к самому горлу. Чего он хочет? Как жаль, что у нее нет времени надеть свой лучший наряд…

Харун вошел – высокий, широкоплечий, с кожей цвета меда. Амбер давно привыкла к тому, что муж ее всегда спокоен и серьезен, однако сегодня его красивое лицо с ямочкой на подбородке будто светилось изнутри, а зеленые глаза живо блестели. В этот момент его сходство с Алимом было особенно заметно.

– Доброе утро, Амбер, – сказал он, едва взглянув на нее.

«Ему все равно, как я одета, – возмущенно подумала она. – Но ведь о другом глупо мечтать. Кстати, почему это до сих пор меня волнует?»

Зачем отец заставил ее выйти замуж за этого… этого робота? Он не мужчина. В нем нет ничего человеческого… по крайней мере, если дело касается ее. Что до других женщин, Харун вел себя с ними как настоящий мужчина. До нее доходили слухи об этом.

Подавив вспышку гнева, Амбер гордо взглянула на мужа.

– Вам что-то понадобилось, мой господин? – Тон ее был таким же холодным и невозмутимым, как и у него. – Должно быть, какое-то важное дело привело вас сюда, ведь вы за три года ни разу не заглянули в мои покои.

Харун взглянул на нее, и глаза его вспыхнули.

– Если уж говорить начистоту, дорогая жена, мы оба знаем, что у меня нет желания посещать вас, начиная с нашей брачной ночи.

Щеки Амбер стали пунцовыми, когда она вспомнила эту ужасную ночь. С оскорбительной неспешностью отвернувшись от Харуна, будто ей было все равно, она произнесла, медленно роняя слова:

– Ты никогда не говоришь со мной.

Харун старался, чтобы они не оставались наедине. Его любимым местом во дворце были кабинет и секретный ход, соединявший их спальни. Только пользовался он им лишь в одном направлении: от кабинета к своей комнате. Однажды, подавив гордость, Амбер последовала за ним и попросила прийти к ней. Что за этим последовало, лучше не вспоминать…

– Разве ты не знаешь, что я постоянно занят, жена? Похоже, не надо было приходить сюда, где мне не очень рады.

Щеки ее раскраснелись так, что ей стало жарко.

– Я р-рада видеть тебя, к-конечно, – запинаясь, произнесла Амбер. – Ты мой муж.

Харун пожал плечами:

– Так говорит имам, который читает молитву.

Амбер открыла рот, потом закрыла его. Они не стали мужем и женой и никогда ими не будут. Они ни разу нормально не поговорили друг с другом – только холодные обвинения с ее стороны и упрямое молчание в ответ.

Да, она была неприветлива с ним, насмехалась, проявляя лишь формальную учтивость на людях. Но разве он не понимал, что поступала она так потому, что постоянно находилась в унизительном положении?

– Я пришел сюда не для того, чтобы спорить с тобой. – Харун посмотрел ей в глаза, и легкая дрожь пробежала по ее телу. – Алим нашелся, – сообщил он.

Амбер ахнула. Алим исчез из клиники в Берне три года назад, и все попытки Харуна найти брата были безрезультатными.

– Он жив?

Харун кивнул:

– Алим в Африке. Его взял в заложники суданский диктатор. Он требует выкуп в сто миллионов долларов.

Амбер прижала руку к щеке:

– О нет! С ним все в порядке? Они не ранили его?

Молчание длилось слишком долго, и она поняла, что сказала что-то ужасное. Но что?

– Что ты будешь делать, Харун?

– Заплачу выкуп полностью, конечно. Алим – законный правитель Аббас-аль-Дина, и без контрактов на добычу нефти, которую он нашел, наша страна скоро обеднеет. – Харун секунду помедлил. – Я собираюсь поехать в Африку. Мне нужно быть там, когда его освободят, чтобы в целости и сохранности доставить домой. И… Алим – мой брат.

Конечно, Амбер ждала от него этих слов. Харун делал все для блага своей страны, для блага народа. И даже для ее блага – по крайней мере, на публике. Но она не ожидала, что голос его дрогнет, а в глазах, обычно бесстрастных, блеснут слезы.

– Ты любишь своего брата, – удивленно пробормотала она.

– Конечно, люблю, – ответил Харун, хмуро взглянув на нее. – У меня, кроме него, больше не осталось родственников. И он… может быть, наконец вернется домой.

Голос его дрогнул во второй раз, и Амбер вгляделась в его лицо. Харун не плакал после смерти Фади. Он никогда не выглядел одиноким или нуждающимся в помощи – во всяком случае, при ней. Но теперь его глаза затуманили слезы, а подбородок дрожал.

Амбер охватил стыд. Все это время Харун горевал о своем брате, а она не подозревала об этом. Один раз она даже обвинила его в том, что он наслаждается своим положением шейха и не беспокоится, жив его брат или нет. Тогда, поклонившись, Харун оставил ее, не сказав ни слова, и уже через секунду она пожалела о своих глупых словах. Сама Амбер каждый день могла общаться со своей семьей – по телефону или по скайпу – и приглашать сестер к себе в гости. А он в это время переживал потерю близких в полном одиночестве.

Амбер захотелось утешить, успокоить Харуна, но он обязательно оттолкнет ее. Представив себе это, она смутилась и немного испугалась.

– Извини, – в конце концов сказала Амбер, но говорила она вяло и неубедительно и почувствовала себя полной идиоткой. – Я тоже надеюсь, что он вернется.

– Спасибо. – Кажется, она снова ляпнула что-то не то. Улыбка, которой одарил ее Харун, была такой же холодной, как и его взгляд. – Для тебя это имеет значение?

Опешив, Амбер уставилась на него:

– Ч-что? Какое значение?

Харун пожал плечами, но искра огня мелькнула в его всегда спокойном взоре, и это почему-то восхитило Амбер. Она не сводила с него глаз.

– Он добровольно стал заложником, чтобы вызволить из плена женщину, которая спасла ему жизнь. Сестру милосердия, работающую в благотворительной клинике. Это отважный поступок с его стороны, но разве можно ожидать иного от шейха-автогонщика! Скоро Алим станет правителем Аббас-аль-Дина, приняв титул шейха согласно закону о наследовании престола, а я вновь буду братом номер три.

Амбер испугалась, не покраснела ли она. Странно, но девушка завидовала этой незнакомой женщине. Ей всегда хотелось любить мужчину, готового ради нее пожертвовать собой. А теперь выясняется, что Алим, сбежавший от нее, рисковал своей жизнью из-за другой женщины…

Но последние слова Харуна врезались в ее сознание, будто холодный нож. Нахмурившись, Амбер вскинула голову:

– Что ты хочешь этим сказать – брат номер три?

– Это было давно, и ты, наверное, уже забыла… Думаешь об Алиме? – Харун иронично приподнял бровь, и Амбер, будто ее застали за чем-то неприличным, густо покраснела. Он кивнул. – Я так и знал.

Голова у нее пошла кругом.

– Ты только что сообщил мне, что он жив и взят в заложники. О ком еще мне думать? – Харун пожал плечами, и Амбер захотелось стукнуть его. – Может, объяснишь, за что ты критикуешь меня?

Секунду он помолчал, затем уклончиво ответил:

– Ты вспомнишь… а может, нет… Для тебя это, скорее всего, было не важно.

– Я не понимаю, – сказала Амбер.

Прежде чем она успела продолжить, Харун перебил ее:

– Кстати, сегодня тебе придется выступить на телевидении, моя дорогая: «Да, мы очень рады, что Алим жив. Конечно, мы заплатим за него выкуп». И так далее.

– Разумеется, – насмешливо бросила Амбер. – Ведь я прекрасно изображаю идеальную жену перед камерами! Хоть в чем-то я могу быть полезной.

Губы Харуна твердо сжались, но он ответил вполне спокойно:

– Да, моя дорогая, перед камерами ты – идеальная жена.

Харун ушел, и яд, заключенный в его словах, стал медленно действовать на нее.

Брат номер три…

О нет! Неужели это он стоял за дверью, когда она обсуждала с отцом своего нежеланного жениха?

Амбер силилась вспомнить, что она тогда сказала.

«Брат номер три… Разве я могу лечь в постель с совершенно незнакомым мужчиной?..»

На память пришли слова отца: «Он потерял всю свою семью… он в глубоком горе…»

Харун все слышал.

Он слышал, как отец говорит о ее чувствах к Алиму.

Амбер закрыла глаза. Теперь понятно, почему за три года муж ни разу не прикоснулся к ней, не попытался заняться с ней любовью – даже тогда, когда она сама попросила его об этом!

Но разве она просила? «Дай мне ребенка, не позорь меня перед людьми!» – холодно потребовала Амбер.

Тихо застонав, она закрыла лицо руками.

Что надо сделать, чтобы Харун простил ее, если еще не слишком поздно?

На следующий день, поднимаясь по трапу самолета, Харун услышал женский голос, зовущий его. От этого голоса у него до сих пор все переворачивалось внутри. Это было все то же желание, все та же дурацкая потребность. Он хотел эту женщину – и ненавидел себя за эту слабость.

Через секунду, справившись с собой, Харун повернулся к Амбер. Боясь выдать себя, он не сказал ни слова, только поднял бровь.

Она шла танцующей походкой по ковру следом за ним, направляясь к трапу. Глаза ее были огромными, и в них светилось нечто, чего он никогда не видел.

– Харун, я хочу лететь вместе с тобой.

Сердце его похолодело. Амбер боялась летать на самолетах, неужели она решилась на это ради Алима?

– Нет.

– Черт возьми, Харун, ведь это все, о чем я тебя прошу! – Вскинув голову, Амбер в упор взглянула на него, и глаза ее ярко вспыхнули.

Ему было больно смотреть на нее. Впервые в жизни он видел жену такой импульсивной и страстной. И это все – из-за Алима.

– Ты до сих пор переживаешь за него? – поинтересовался Харун.

Голос его был тихим и срывающимся. Ощущение, что его предали, не покидало мужчину.

Амбер тяжело вздохнула:

– Мне уже не девятнадцать лет. Я твоя жена. Пожалуйста, дай мне шанс.

Харун увидел ее сумки, поставленные возле трапа. Он обреченно махнул рукой:

– Поступай, как знаешь. Лети. Я уверен, Алим оценит твою заботу.

Амбер прошла мимо него в салон. Взгляд ее был холодным, как всегда, голова высоко поднята.

Черт с ней! Черт с ними обоими!

Легкий ветерок донес до Харуна ее аромат, и сердце его дрогнуло. Может быть?.. Нет, у них ничего не получится. Уже слишком поздно.

Амбер села в кресло, выпрямив спину и вцепившись в подлокотники. Харун посмотрел на нее. Она действительно боялась.

Рука его невольно придвинулась к ее руке, чтобы успокоить, но вовремя остановилась. В утешении мужа Амбер нуждалась меньше всего.

Они сидели рядом молча, и тишина становилась все более напряженной. Им не о чем было говорить. Харун был способен думать лишь о том, что ему хочется прикоснуться к ней, и ненавидел себя за это, а Амбер, скорее всего, желала как можно дальше отодвинуться от него.

Должно быть, его жена ненавидела эту жизнь, где ей приходилось подчиняться мужчине, которого она презирала.

– Ты не брат номер три.

Вздрогнув, Харун повернулся, пораженный тоном, столь несвойственным его гордой жене.

– Я жалею, что сказала тогда глупость, и еще больше жалею о том, что ты услышал мои слова. Я произнесла их в минуту горя и отчаяния. Я унизила тебя в глазах моего отца и прошу простить меня за это, Харун.

Удивление, горечь, сожаление, память о былом унижении, тоска о несбыточном – десятки эмоций охватили его. Однако Харун привычно подавил их и ответил холодно и дипломатично:

– Ничего страшного, все в порядке.

– Нет, не все. Между нами не все в порядке, и я не понимаю почему. Мы женаты три года, но ты ни разу не поговорил со мной. – Прикоснувшись к его щеке, Амбер заставила Харуна посмотреть на нее. – Я всегда хотела знать, почему ты ненавидишь меня. Оказывается, именно ты стоял тогда за дверью.

Он опешил, но ответил честно:

– Я не ненавижу тебя.

В глазах ее мелькнуло сомнение.

– Правда? Нет?

– Нет, – подтвердил Харун.

Амбер вздохнула.

– Но ты не доверяешь мне. Ты не видишь во мне даже друга, не то что жену. – Она покачала головой. – Я решила, что кто-то из слуг подслушивает нас, когда услышала шаги за дверью. – На лице ее отразились боль и раскаяние. – И ты… ты слышал, что говорил мой отец о чувствах… – Щеки ее вспыхнули, но Амбер не склонила голову. – О чувствах, которые я тогда испытывала к Алиму.

– Да, – тихо сказал Харун без всякого выражения.

– Харун, не надо. – Амбер взяла его за подбородок, глаза ее сверкали. – Ты ненавидишь меня за это?

Харун зажмурился, чтобы не видеть ее прекрасное лицо. Он хотел бы ненавидеть Амбер, но не мог. Да, он страстно желал ее до сих пор, но справлялся с этим. Он запер свое сердце на замок много лет назад и не собирался его открывать.

– Перестань, Харун! – с жаром воскликнула Амбер, и он открыл глаза. – Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь, но перестань относиться ко мне так холодно!

Холодно?! Сердце его пылает, обливаясь кровью, когда он смотрит на Амбер, а она считает, что он холодно относится к ней? Неужели она слепа или он отменно научился скрывать свои чувства?

Харун нахмурился:

– Я не понимаю, чего ты хочешь от меня.

– Поговори со мной хоть раз. Расскажи, как тебе было больно. – Хотя Амбер говорила едва слышно, ему показалось, что его обдало горячей волной выплеснувшихся наружу чувств. – Мне было девятнадцать лет, Харун, и все девушки мечтали тогда о всемирно известном шейхе-автогонщике. Для меня он был недосягаемой звездой. – В голосе ее прозвучала горькая насмешка.

Значит, для нее Алим был звездой. Ну почему бы нет? Даже сейчас, годы спустя, именно так его воспринимают в мире.

Не дождавшись ответа, Амбер бросила ему:

– Неужели ты ничего не почувствовал тогда? Неужели тебе было все равно, что я выхожу замуж за тебя, а сама верю в то, что люблю твоего брата?

Харуну стало нестерпимо больно, будто кто-то железной рукой сжал его сердце, выжимая из него по капле кровь.

Амбер верила в то, что любит Алима? Что она имеет в виду?

Хочет ли он это знать? Сможет ли удержаться и не спросить, какие чувства к его брату она испытывает сейчас?

Это слишком. Амбер всегда держала себя с ним холодно и чопорно, и вдруг все изменилось. После трех лет ледяного молчания и отстраненности она требует от него раскрыть мысли и чувства, грозившие сокрушить его гордость. Единственное, что осталось.

– Конечно, меня это беспокоило, – сдержанно ответил Харун. – Это унизительно: быть в глазах своей невесты братом номер три. Меня не радовала мысль, что я женюсь лишь потому, что один мой брат погиб, а другой исчез.

Харун был доволен собой. Он поведал правду всего лишь в нескольких предложениях и говорил так, будто речь шла не о нем, а о ком-то другом.

Огонь в глазах Амбер потух.

– Я так и думала, – вяло произнесла она. – Спасибо за откровенность.

Харун понял, что потерял последний шанс сблизиться с ней.

В детстве он был замкнутым мальчиком, послушным сыном и братом. Родители его занимались государственными делами, у них не оставалось времени для своих детей. Мать после рождения двух сыновей мечтала о девочке, отец посмеивался над любовью Харуна к истории. Он часто прятался в своей спальне, читая книги, и не любил заниматься спортом, как братья. Когда Харуну исполнилось шесть лет, отец решил сделать из него настоящего мужчину и стал обучать военной науке.

Харун научился воевать. У него не было выбора, потому что отец постоянно устраивал учебные баталии. Но он также читал книги – ночью, под одеялом, с крошечным фонариком, чтобы слуги не донесли об этом отцу.

После смерти родителей отцом для него стал Фади, окружив заботой и любовью. Харуну пришлось учиться управлять своей маленькой независимой страной. Он обожал Фади, и тот знал, что в случае отлучки Алима ему поможет Харун.

Алим тоже всегда рассчитывал на него. Когда Фади просил его о помощи, он частенько отвечал: «У тебя есть Харун, он сделает лучше, чем я».

Харун и мечтать не мог о том, чтобы покинуть Сар-Аббас, разве что по государственной необходимости. Он думал только об интересах своей страны, своего народа и своей семьи. Он был надежным человеком, и братья всегда могли положиться на него.

Только никто не интересовался, какие чувства он испытывает и есть ли у него чувства вообще. Поэтому Харун, сколько себя помнил, всегда держал свои мысли и чувства при себе.

Разве может он начать говорить сейчас, после стольких лет молчания?

Амбер вздохнула:

– Скажи хоть что-нибудь, Харун!

Что он должен сказать? «Я сожалею, Амбер»? Рядом с ним сидит жена, которая его презирает, а его язык сковали цепи молчания, и он никогда не сможет открыть ржавый замок.

– Ах, это разрушает все, что мы могли бы иметь, – с отчаянием произнесла Амбер. – Если бы я знала, я никогда не думала бы об Алиме. – Она отвернулась. – Я была очень одинока, Харун. Фади любил Рафу, а ты даже ни разу не взглянул на меня, не поговорил со мной. Алим… Он улыбался и был добр ко мне, когда приезжал. Это была глупая влюбленность юной девушки. Влюбленность в звезду, – прошептала она, и щеки ее стали пунцовыми.

– Что мы могли бы с тобой иметь, Амбер? – тихо спросил Харун.

Она едва заметно повела плечом:

– Мы заключили брак для укрепления наших государств. Все эти годы я восхищалась тобой, Харун. Ты был сильным и мудрым лидером, неустанно заботившимся о своем народе. А у нашего брака была лишь одна положительная сторона – та, которую мы демонстрировали перед телекамерами. И теперь, когда Алим вернется, что будет с нами?..

«С нами»? Она сказала «с нами»?! Она восхищается его делами? Он не подозревал об этом.

– Я больше не хочу притворяться перед камерами. Я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в одиночестве, будучи связанной с мужчиной, который ни разу ни прикоснулся ко мне, который не хочет меня.

Еще никогда Харун так не проклинал свою привычку молчать. Сильная, храбрая, красивая Амбер раскрыла перед ним свою душу, а он не знал, что ответить. Разум отказывался служить ему.

– Я не предполагал, что ты хочешь, чтобы я желал тебя, – пробормотал Харун, стараясь скрыть свое влечение к Амбер.

Его гордость и без того уже пострадала от этой женщины. К тому же он слишком долго воздерживался от секса.

Она резким движением расстегнула ремень и вскочила. Глаза ее сверкали от гнева.

– Можешь ты разговаривать со мной, как нормальный человек, и проявить хоть каплю человеческих чувств? Можешь ты не прятаться за слова, не отвечать вопросом на вопрос? Перестань быть таким холодным! Я не враг твой, я – твоя жена!

«Прекрати читать книги, Харун! Будь настоящим мужчиной, как твои братья!»

Он в отчаянии потер лоб.

– Перестань ходить вокруг да около, Амбер, и скажи, чего ты хочешь. – Голос Харуна срывался от волнения, но теперь его это не заботило. Мелодраматизм сейчас ему совершенно не нужен. Неужели она не понимает, что хочет слишком много и слишком быстро? – Давай отложим этот разговор. Через несколько часов я увижу брата. Алим – мой единственный родной человек. Больше у меня никого нет.

Медленно кивнув, Амбер взглянула на него своими прекрасными медовыми глазами, которые в мгновение ока превратились в кусочки льда.

– Спасибо, Харун. Ты облегчил для меня принятие решения. – И изящной танцующей походкой она направилась к кабине пилота. – Я раздумала лететь. Откройте, пожалуйста, дверь.

Когда дверь была открыта, Амбер двинулась к выходу, высоко подняв голову. Напоследок она обернулась и взглянула на Харуна. Она говорила с царственным достоинством, как королева:

– Надеюсь, твоя мечта исполнится и Алим вернется домой, чтобы стать твоей семьей. – Харун открыл было рот, но Амбер не позволила ему ничего сказать. Она не вынесла бы сейчас даже формального «спасибо». – Когда Алим займет престол, я надеюсь, ты найдешь свой собственный путь. Желаю тебе стать счастливым, Харун, потому что отныне я буду жить своей собственной жизнью, и ни ты, ни кто-либо другой не будет решать за меня.

А затем Амбер мгновенно исчезла, будто прекрасная мечта.

Глава 4

Сар-Аббас, дворец шейха

Пятнадцать дней спустя

Харун попросил Амбер присутствовать на церемонии передачи власти истинному шейху. Она пришла на это закрытое мероприятие – просто из любопытства. Похоже, все присутствующие дали обет молчания. Поэтому молчала и она.

Может быть, Харун хотел, чтобы именно Амбер нарушила напряженную тишину?

Если бы только она могла сокрушить ледяной покров вежливости, под которым прятался Харун! Последние две недели Амбер сожалела о своей выходке. И когда она научится держать себя в руках? Тем более с братьями эль-Канар, и особенно с Харуном.

– Добро пожаловать домой, Алим, – сказала она, пытаясь улыбнуться. – Мы очень рады, что ты вернулся.

Ее деверь теперь выглядел гораздо старше. Но шрамы на его лице и шее – напоминание о трагедии, унесшей жизнь Фади, – были не такими страшными, как боялась Амбер. Алим до сих пор был красивым мужчиной, привлекавшим к себе восхищенные взгляды женщин, но, судя по его скучающему виду, он этого не замечал.

Алим взглянул на Харуна, но тот стоял неподвижно и молчал. Через несколько секунд Алим поклонился ей, и улыбка его была такой же напряженной, как и взгляд.

– Спасибо, Амбер.

Похоже, очаровательный смельчак, завоевавший ее юное сердце, бесследно исчез – вместе с девичьей влюбленностью. Этот мужчина был ее деверем, совершенно незнакомым ей человеком. Поэтому Амбер отвела взгляд в сторону. Неловкость, возникшая между братьями, была такой напряженной, что она не могла на это смотреть.

Харун, должно быть, понял, что брат и жена ожидают от него каких-то слов.

– Я освободил твой кабинет, Алим, – начал он. – Ты можешь работать там, как только приступишь к выполнению своих обязанностей.

Алим шагнул к нему:

– Давай не будем притворяться. Я отсутствовал три года, а не несколько недель. И все свои обязанности я возложил на тебя, Харун. Я хочу сказать, что…

Харун пожал плечами, и Амбер поняла, что он отгораживается не только от нее. Он пресекал любые попытки установить с ним эмоциональную близость, разрушая их своей мертвенной холодностью.

– Не надо ничего говорить, Алим. Ведь у меня не было выбора.

Но Алим решительным тоном продолжал:

– Я хочу сказать, что теперь у тебя есть выбор. Ты защитил государство после гибели Фади и моего исчезновения. Ты теперь национальный герой. И если ты хочешь остаться шейхом…

– Нет.

Амбер почувствовала, что Алим выжидательно смотрит на нее. Вспыхнув, она взглянула на мужа, но тот, как всегда, был, казалось, окружен стеной. И она не могла пробить ею ничем.

Амбер сжала кулаки, переступив с ноги на ногу. Вдруг ей стало невыносимо молчать, и она услышала слова, сорвавшиеся с ее губ:

– Я больше не желаю играть роль счастливой жены шейха. Я устала притворяться, что у нас все хорошо. И меня не волнует, что скажет мой отец. Я требую развода.

Повернувшись, Амбер вышла из зала, с трудом сдерживая дрожь. Оказавшись в своей спальне, она закрыла дверь. Ей удалось пройти беспрепятственно, она взглядом останавливала людей, встречавшихся на пути. Они пытались спросить, не надо ли ей чем-то помочь, но всех их, конечно, волновал один вопрос: кто сейчас шейх? Алим или Харун?

Усевшись за стол, Амбер замерла. Если он не придет на этот раз…

Через три минуты дверь рывком открылась.

– Следите за тем, чтобы нас никто не подслушал, – бросил кому-то Харун.

За стенами комнаты раздались торопливые легкие шаги, и Амбер улыбнулась.

– В этом месяце он приходит ко мне по своей собственной воле уже во второй раз, – пробормотала она себе под нос. – Подумать только! Стены дворца сейчас рухнут от шока.

Глаза Харуна сузились.

– Именно так ты хочешь вести разговор, Амбер? С сарказмом и гневом?

Она вздернула подбородок:

– Если это пробудит в тебе хоть какие-то чувства, я пойду на риск.

– Не беспокойся на этот счет, – мрачно произнес он. – Сейчас я испытываю массу эмоций.

– Тогда я рада, – насмешливо сказала Амбер.

Похоже, насмешка – единственный способ пробить бетонную стену, окружающую Харуна.

Сделав несколько шагов, он приблизился к ней. Грудь его вздымалась и опускалась, зеленые глаза потемнели от гнева. Амбер так долго жаждала увидеть эмоции, которые Харун старательно подавлял, что испытала удовлетворение.

– Как ты посмела заявить о разводе в присутствии моего брата?

– Я вынуждена была сделать это, – с притворным спокойствием произнесла она, хотя сердце ее бешено забилось. – Если бы Алима не было, ты проигнорировал бы мои слова. Ведь тебя не волнуют мои мысли и чувства. Ты даже ни разу не спросил, чего я хочу. Тебя волнуют лишь интересы Аббас-аль-Дина.

Кажется, ее голос дрогнул?

Но, похоже, Харун не заметил этого.

– Алим хочет жениться на сестре милосердия, которая спасла его. Он любит ее, – ответил он.

В его глазах горел огонь. Он всеми силами пытался подавить эмоции. Возмущенная, Амбер вскочила на ноги.

– И это все, что ты можешь мне сказать?! Я хочу с тобой развестись, а ты напоминаешь о моей глупой влюбленности? Долго ты собираешься наказывать меня за слова, которые я произнесла, и чувства, которые испытала, едва выйдя из детского возраста? Я тоже горевала, и тебе это известно. Я с теплом относилась к Фади. Он был для меня как старший брат. – Испугавшись, что сейчас разрыдается, Амбер отвернулась к окну, глотая жгучие слезы. Она скорее умрет, чем позволит Харуну увидеть ее плачущей. – Я всегда знала, что ничего не значу для тебя. Ты женился на мне ради блага своей страны, но я надеялась, что ты хоть чуточку уважаешь меня.

Молчание длилось так долго, что Амбер показалось, будто Харун ушел. Он умел ходить бесшумно. Однако он был здесь.

– Ты права. Прости, Амбер. – Она резко повернулась к мужу, и он едва заметно улыбнулся. – Я тоже был страстно и глупо влюблен в девятнадцать лет. В твою сестру. Но тогда я не женился бы на тебе. Ты меня понимаешь?

Впервые слова Харуна прозвучали искренне.

– Да, понимаю, – сказала она, и голос ее сорвался.

Он кивнул:

– Ты знаешь, что мы не можем развестись. Это опозорит нашу семью и подорвет стабильность государства. Поэтому я не верю, что ты хочешь получить развод.

Ненавидя себя за то, что он разгадал ее замысел, она устало проговорила:

– Я не хочу здесь жить, Харун.

Амбер потерла глаза, не опасаясь испортить макияж. Какая разница, как она выглядит? Он не хочет ее. Никогда не хотел.

На скулах его заиграли желваки.

– Ты готова покинуть меня, оповестив всех о наших проблемах?

– Я не могу покинуть тебя, потому что никогда с тобой не была, мой господин. Маленький шрам у тебя под мышкой – тому свидетельство.

Но вместо того, чтобы получить удовлетворение от своей колкости, Амбер пришла в отчаяние. Ей хотелось плакать.

– Значит, ты намерена извалять нас обоих в грязи, рассказав всем, что я не исполняю свой супружеский долг?

Амбер подняла голову, с изумлением уставившись на Харуна.

– Так вот что тебя волнует? Ты боишься, что я опозорю тебя перед всеми, хотя сам публично унижал меня много лет?! – воскликнула она. – Все во дворце знают, что ты не приходишь ко мне в спальню! Я слыву «порченой невестой», разрушившей жизнь трех братьев эль-Канар. Даже мои родители горюют о том, что я не могу соблазнить тебя, не говоря уже об отсутствии внуков, и постоянно твердят мне об этом. – Амбер гордилась тем, что сумела раскрыть перед ним свою кровоточащую душевную рану без слез и рыданий. – Конечно, все считают, что это моя вина, так как после брачной ночи ты больше ко мне не приходил. – Она помолчала и с упреком взглянула на Харуна, прежде чем нанести последний удар. – Мне сообщили, что у тебя есть любовница и дочь. Знаешь ли ты, какие чувства я испытываю, когда ты отдаешь другой женщине то единственное, о чем я тебя прошу, а слуги судачат об этом?

Закрыв глаза, Харун потер рукой лоб. Плечи его поникли. Он выглядел крайне утомленным, и Амбер пожалела о своей вспышке. Наверное, сегодня не надо было начинать этот разговор.

– Слуги преподносят тебе полуправду, – сказал Харун. – Девочку зовут Наима. Ее мать, Баджа, хорошая женщина.

Он говорил сдержанно. Он вновь отгородился от нее.

Шокированная, Амбер взглянула на него. Она только что поведала ему, какое унижение ей приходится терпеть каждый день, а он в ответ начал рассказывать о своей дочери и любовнице.

Харун любит Баджу. Как Фади – Рафу. История повторяется. О, братья эль-Канар преданы женщинам, которых любят! Она же все время оставалась в одиночестве. Такую жизнь Амбер не могла больше выносить.

– Уходи, – бросила она, голос ее дрожал. – Сейчас же уходи. Да, и лучше запри меня здесь, потому что я способна опорочить твое драгоценное имя, изваляв его в грязи. Ведь ты этого боишься.

– Амбер, я вижу, что тебе больно, но не знаю, как помочь, – тихо произнес Харун.

Через секунду она услышала, что дверь тихо закрылась за ним, и глубоко вздохнула – то ли от облегчения, то ли от горя. Удалось ли ей достучаться до него или он счел, что она его прогнала?

Развод невозможен. Отец ни за что не разрешит ей сделать это, а сбежать она не имеет права. Она опозорит свою семью, оставив незамужними младших сестер, и – что хуже всего – ей придется расстаться с родными. Навсегда.

Это немыслимо. Невозможно. Семья была единственной ценностью в ее жизни, и, несмотря на постоянные конфликты с отцом, Амбер всех их очень любила.

Значит, ей придется жить здесь, навсегда привязанной к мужчине, который…

– Но почему я все время прогоняю его? – пробормотала Амбер.

Если она хочет любви и тем более ребенка, который заполнит ее сердце и освободит от публичного унижения, надо сказать Харуну правду. Он думает, что она ненавидит его? Нет, она наказывает мужа за то, что он отвергает ее, а сама восхищается им и хочет его. Даже сейчас она оттолкнула Харуна в отчаянной попытке заставить его поговорить с ней, почувствовать хоть что-то…

Нет! Она скорее умрет, чем скажет ему об этом. Пусть он первым сделает шаг! Но как его…

И вдруг на рот ей накинули платок. В панике Амбер попыталась бороться, но уже через секунду платок был туго завязан у нее на затылке. Руки тоже мгновенно были связаны за спиной. Амбер отчаянно пыталась вырваться, но сладкий одурманивающий запах наполнил ее ноздри, голова закружилась, и перед глазами все померкло.

Отойдя на три шага от двери, Харун остановился и повернул назад. Что он делает?

Амбер плакала, а он бросил ее. Он не предполагал, что может заставить ее плакать, однако заставил… сказав о Наиме и Бадже…

– Идиот, – пробормотал Харун.

Неужели такое возможно? Неужели Амбер ревнует его?

Она – его жена. Именно ей в первую очередь он должен быть предан и верен, а не Бадже и Наиме, как бы ни любил их. Он должен был оказывать ей не только публичные знаки внимания. Что, если все ее разговоры, все требования, касающиеся не только ребенка, о котором Амбер впервые заговорила год назад, были направлены на то, чтобы заставить Харуна понять, что она хочет большего? Что она хочет его?

Он вернулся в ее покои:

– Амбер, я не уйду…

Он остановился как вкопанный, уставившись на открытую дверь тайного хода, соединявшего их спальни. В этот ход никто не смел зайти. Из него можно было попасть в туннель, проложенный под дворцом в семнадцатом веке. Он вел наружу. Сколько невест тогда было похищено! Харун разглядел следы Амбер за дверью, которая медленно начала закрываться, и они были направлены не вперед, а назад.

Кто-то похитил ее. Это эль-Шаббаты… или, хуже того, кто-то из фракции эль-Канар, постоянно требующей от него избавиться от «порченой» жены. Боже мой! Возвращение Алима, должно быть, побудило их к активным действиям. Это была реакционная фракция закоснелых автократов, ненавидевших Алима за его приверженность Западу и желающих видеть на троне Харуна. Они похитили Амбер и шантажом заставят Алима покинуть родину, а потом ее убьют, чтобы найти своему «любимому тигру» более плодовитую жену.

Нет!

– Амбер! – крикнул Харун, бросившись к не до конца закрывшейся двери. Оказавшись в туннеле, он побежал. Но приторный запах затуманил его разум и чувства; голова Харуна закружилась, и больше он ничего не помнил.

Глава 5

Харун с трудом открыл глаза. Голова у него болела. Он лежал на какой-то кровати в неудобной позе и, оглядевшись, понял, что в этой комнате не был никогда. Это было просторное помещение, в котором явственно ощущался запах пыли.

Мебель была странная. Шкаф, казалось, был сделан из металлической мочалки. Такие шкафы продаются на базарах в бедных районах города. Ковер с потрепанными краями, покрывавший дощатый пол, был побит молью. Обеденный стол и стулья прекрасного черного дерева украшала резьба, однако их давно не полировали.

На окнах висели прозрачные занавески, кровать была задрапирована пологом из того же материала. Все это создавало иллюзию интимной обстановки.

Харун хотел протереть глаза, но руки его были связаны. Он попытался высвободить их, однако шелковые веревки оказались крепче, чем он ожидал. Мужчина тихо выругался.

В этот момент позади него кто-то пошевелился, затем раздался легкий вздох, и послышалось дыхание спящего человека. Повернувшись, Харун увидел Амбер. Бледная, она лежала рядом с ним на кровати и крепко спала. На ней был лишь легкий пеньюар – того же золотистого оттенка, что и ее кожа.

А на нем были только шелковые трусы – такие же тонкие, как пеньюар Амбер.

Харун попытался вспомнить, что произошло. В памяти всплыли следы Амбер на полу тайного хода. Больше ничего.

Их кто-то похитил? Но зачем? Ради выкупа или каких-то политических целей? Но почему это сделали сейчас, когда вернулся Алим? Ведь он должен стать законным шейхом…

Если только… Может быть, эль-Шаббаты снова хотят устроить военный переворот? Он только что заплатил выкуп в сто миллионов долларов за Алима. Если Алим заплатит такую же сумму за него и Амбер, государство, конечно, не обанкротится, но в прессе появятся негативные отзывы. Двойное похищение будет расцениваться как слабость их семьи. А вдруг Алима тоже взяли в заложники?

Холодная дрожь пробежала по спине Харуна. Если это дело рук эль-Шаббатов, их всех ждет смерть. Алим, его брат, единственный родной человек…

Он должен выбраться отсюда! Когда придут стражники, он будет готов. Приподнявшись на кровати, Харун огляделся, пытаясь найти что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее оружие.

Амбер протестующе что-то пробормотала себе под нос, и он понял, что потревожил ее. Сделав глубокий выдох, Харун попытался сосредоточиться. Если с Алимом что-то случилось, он ничем не сможет ему помочь. Первая задача – спасти Амбер. Но, убежав, как они доберутся до дворца без одежды?

Какую цель ставили перед собой похитители, бросив его обнаженным на кровать рядом с законной женой? Харун решил не задумываться над этим. Прежде всего надо найти какую-нибудь одежду.

Харун медленно встал и взглянул на свои шелковые трусы. Он всегда носил белье из хлопка, джинсы и футболки, пока ему не дали понять, что шейх Аббас-аль-Дина должен выглядеть идеальным арабским мужчиной.

Осмотр комнаты был недолгим. Возле кровати стоял обеденный стол, возле окон – стулья и шкаф. Массивные двойные двери были заперты. Их поместили где-то очень высоко, и рядом не было видно никаких крыш. Впрочем, даже если бы они были, он вряд ли уговорил бы Амбер прыгнуть вниз.

На прикроватной тумбочке возле Харуна стояли часы, рядом лежали бумажные салфетки. На тумбочке рядом с Амбер лежали шпильки для волос.

«Похитителям известно даже то, какую прическу она предпочитает», – мрачно подумал Харун.

Неловко нагнувшись, он заглянул под кровать, но ничего там не увидел, кроме пыли.

Харун прошел в ванную комнату. Там висели два маленьких шкафчика. Даже обычные туалетные принадлежности можно использовать для побега.

Например, смешать ароматическое масло с зубной пастой, добавить туда немного воды – и получится бомба, которую он сможет кинуть похитителям в лицо. Такие бомбы в детстве делал Алим, славившийся своей изобретательностью.

Если бы Харун внимательнее приглядывался к его «научным изысканиям», когда они были детьми…

В ванной ничего не нашлось. Полотенца были старыми, их нельзя было использовать в качестве веревки. Похитители не оставили им никаких шансов.

Харун опустился на кровать, закрыл глаза и вдохнул аромат Амбер. Завораживающий и знойный, будто пески пустыни, мягкий и нежный, словно весенняя ночь. Это духи или ее собственный запах? Вдыхая этот аромат, наслаждаясь близостью – такой новой и вместе с тем такой знакомой, потому что он долго о ней мечтал, – Харун уснул.

Амбер не помнила, когда в последний раз она спала так крепко и спокойно. Наверное, в детстве. Она проснулась с ощущением тепла и уюта, защищенности и счастья.

Рядом с ней слышался какой-то звук – чье-то размеренное ровное дыхание, и она вдохнула запах, который не сразу смогла распознать. Где она?

Открыв глаза, Амбер увидела обнаженную мужскую грудь, густо поросшую черными волосками. Она вновь глубоко вздохнула и вновь ощутила запах – он был таким родным и близким, что ей показалось, будто она наконец вернулась домой.

Амбер не смела поднять глаза, но уже поняла: это Харун. Идеально сложенная глыба льда была теперь теплым живым мужчиной. Ее недотрога-муж наконец-то был совсем близко.

У них скопилось много проблем. Они совсем не знали друг друга, но сейчас Амбер это не волновало. Он здесь. И ее охватило давно знакомое желание.

Все началось в их брачную ночь, когда Харун пришел в ее спальню в свадебном наряде. Но он так и не снял его, даже когда она вышла из ванной раздетая, в одном полотенце. Взглянув на жену, он взял свои проклятые бумаги и поклонился, а затем с кривой улыбкой молча покинул ее. Амбер не спала после этого много недель, а после того, как он отверг ее год назад, она не спала триста сорок ночей. Иногда она готова была отдать все, лишь бы этот фарс закончился. Тогда она нашла бы мужчину, который действительно хотел бы ее. Но Харун не собирался отпускать жену.

Вспомнив о том, как он ее отвергал, Амбер почувствовала знакомую боль. Так почему же ей мучительно хочется прикоснуться к нему губами? Почему она отчаянно желает его, когда он относится к ней столь холодно? Похоже, она никогда не избавится от дурацкого влечения к мужу, который презирает ее. Желание прикоснуться к Харуну стало жгучим, как огонь. Сердце ее билось так сильно, что она боялась разбудить его. Что, если он снова ее оттолкнет?

«Сделай это. Поцелуй его хоть раз, – шептал внутренний голос, тихий и настойчивый. – Может быть, это развеет все твои сомнения. Может быть, все будет не так плохо, как ты думаешь».

Она на самом деле наклонилась к нему или это пригрезилось? Его полуоткрытые губы были совсем близко, так близко, что…

Глаза Харуна открылись, и он взглянул на нее.

Амбер перестала дышать. Она пыталась призвать на помощь свою гордость, которая всегда спасала ее при общении с мужем. Но было ли ответное желание, вспыхнувшее в его глазах, лишь плодом ее воспаленного воображения? Если бы она хорошо знала Харуна, нашла бы в себе смелость и спросила бы его.

Но все попытки Амбер сблизиться с ним приводили к очередному унижению.

Взгляд Харуна скользнул вниз, и в глазах его стало разгораться пламя. Вспыхнув, Амбер хотела прикрыть рукой свою грудь, проступавшую под прозрачным тонким пеньюаром, но оказалось, что руки у нее связаны. Взглянув на них, она увидела шелковые веревки – такие же мягкие, как пеньюар, едва прикрывавший ее наготу.

Амбер вновь уставилась на Харуна. Она разглядывала его с головы до ног. Он был почти голый… и он был сильно возбужден.

Заметив его легкую улыбку, она покраснела как маков цвет. Он понял, что она хочет его, и все же не сказал ни слова, не притронулся к ней. Он не хотел давать ей то, чего она жаждала: ребенка.

«Это красивая месть за мои глупые слова, Харун, – всегда оставлять меня одну? Когда же ты прекратишь мучить меня за прошлые ошибки?»

Амбер требовательно поинтересовалась:

– Кто меня так одел? Точнее, раздел? И где мы находимся?

Харун взглянул на нее. Она заметила, что в его глазах мелькнуло сожаление, но затем оно исчезло, и взгляд мужа снова стал непроницаемым. Амбер ненавидела этот взгляд.

– Боюсь, я не отвечу ни на один твой вопрос. Могу лишь сказать, что не я тебя раздел. – Харун поднял руки. Они тоже были связаны белыми шелковыми веревками.

В глубине души Амбер надеялась на то, что именно он ее раздел, и ненавидела себя за это. Жалкая, глупая девчонка, перестанешь ли ты когда-нибудь предаваться безнадежным мечтам? Ей суждено всегда оставаться одной. Неужели она до сих пор не усвоила урок, годами вбиваемый в ее сознание?

Чувствуя, что краснеет еще сильнее, Амбер ответила:

– Да, конечно, мне следовало знать, что после стольких лет ты вряд ли меня разденешь.

Харун оглядел Амбер, да так медленно, что ей показалось, будто он раздевает ее. Глубоким низким голосом, который вызвал в ее теле дрожь, он произнес:

– Напрасно ты так считаешь. – Харун снова окинул ее медленным взглядом, и она задрожала, как в лихорадке. – Но в данной ситуации я не смогу это сделать.

Последние его слова пробудили в ней множество вопросов.

– Что происходит, Харун? Кто… оставил нас здесь в таком виде?

– Я не притворяюсь, я действительно не знаю. – Он смело встретил ее взгляд. – Мы только что заплатили сто миллионов долларов за освобождение Алима. Как ты думаешь, сколько смогут заплатить Алим и твой отец за нас?

– Я не знаю, сколько сокровищ в Аббас-аль-Дине, но ресурсы отца истощены после недавних волнений в Персидском заливе. Ему пришлось много заплатить силовым структурам. – Амбер прикусила губу. – За нашим похищением стоят эль-Шаббаты?

– Я этого не исключаю, но есть еще множество высокопоставленных семей, которые хотели бы захватить наши страны, – тихо проговорил Харун. – Твой отец и Алим должны учитывать это, прежде чем принять какое-либо решение.

– Им уже известно, что мы похищены? – спросила Амбер, ненавидя себя за жалкую нотку, прозвучавшую в голосе.

Харун вздохнул:

– Не знаю. У Алима сейчас очень много дел. Он может подумать, что мы просто уехали куда-то, чтобы обсудить наши проблемы.

«Хорошо бы. Почему бы нам действительно не сделать это?» – чуть не сказала Амбер, но спохватилась. Сейчас не время. Нахмурившись, она снова взглянула на свои руки:

– Почему у нас связаны руки, а не ноги? Почему нам не заткнули рот?

Харун придвинулся к ней и пальцем погладил ее спину.

– Может быть, кто-то хочет, чтобы мы с тобой поговорили? – предположил он, и глаза его блеснули.

Амбер открыла рот. Он шутит?! Это было столь необычно, что она едва могла поверить.

– Да, я хотела бы с тобой поговорить, – наконец заявила она, расширив глаза. – Ведь тебя трудно заставить сделать это, разве что с помощью электрошока. Знаешь, это такая штука, которая действует на животных?

Харун усмехнулся. Улыбка настолько преобразила его лицо, что у Амбер перехватило дыхание.

– Ты думаешь, нам стоит попытаться?

Сдержав радостный смех, она напустила на себя строгий вид:

– Пожалуйста, будь серьезен. Как нам выбраться отсюда?

Взгляд его помрачнел.

– Им не надо было затыкать нам рот, Амбер. Мы находимся, скорее всего, на пятом этаже. Стены здесь толстые. За дверями стоит охрана, и если бы мы стали кричать, это нам вряд ли помогло.

Ей было так тепло оттого, что пальцы Харуна касались ее спины. Это было нелепо – ведь они находились в плену и ночью их могли убить. Но сейчас Амбер было хорошо.

– Ты уже осмотрелся?

Харун кивнул, лицо его посуровело.

– Отсюда нам самим не выбраться. Похищение было тщательно спланировано.

– Как думаешь, нас кто-нибудь ищет? – спросила она почти жалобно.

Харун чуть заметно пожал плечами – этот жест Амбер терпеть не могла, однако сегодня он скорее ободрял, чем отталкивал.

– Это зависит от того, насколько умны наши похитители и слышали ли они наш последний разговор.

– А о чем мы с тобой говорили?

Харун взглянул на нее, ожидая, когда она вспомнит, и через несколько мгновений до Амбер дошло. В своем желании заставить Харуна сделать то, о чем она мечтала, она заявила, что хочет с ним развестись, и, конечно, их услышали слуги. Амбер выразила свое презрение к законам и традициям страны. И любой мужчина, соблюдающий старые обычаи, был бы шокирован.

Амбер закрыла глаза. Харун пришел к ней в комнату, чтобы обсудить с ней их проблемы с глазу на глаз, а не покарал ее в присутствии Алима. Он проявил уважение к ней. А она к нему – нет. Она сделала шокирующее заявление лишь для того, чтобы унизить Харуна в глазах людей, побудить его к определенного рода действиям. Она думала лишь о себе, о своих интересах, а теперь они оба расплачиваются за это.

– Прости, Харун, – прошептала Амбер. – Я во всем виновата.

– Давай не будем напрасно тратить время, обвиняя себя или кого-то другого, когда не знаем, что нас ждет. – Нежно, почти гипнотически, его пальцы ласкали ее. – Нам надо трезво мыслить и действовать сообща.

Голова ее склонилась на его плечо – совершенно непроизвольно. Она услышала дыхание Харуна, биение его сердца.

– Спасибо.

– За что?

Амбер улыбнулась ему:

– Неуверенный в себе мужчина прочитал бы мне длинную лекцию о том, что я вела себя неподобающим образом, что я не должна была бросать вызов там, где нас могли услышать. Не очень умный мужчина взвалил бы всю вину на меня. Властный мужчина заставил бы подчиниться ему.

Харун улыбнулся… Нет, он ухмыльнулся в ответ:

– Об этом я даже не думал. Почему ты считаешь, что мне нужна безликая и покорная жена?

Она еще ни разу не видела у него такой улыбки.

Но разве Амбер видела, чтобы Харун когда-нибудь улыбался – за исключением тех случаев, когда они позировали перед камерами?

Конечно, ей требовалась поддержка в этой ужасной ситуации, но такой поддержки – в виде улыбки – она от него никак не ожидала.

Не поэтому ли солдаты отважно бросались вслед за ним в бой? Может быть, он умел вселять в них уверенность в том, что они одержат победу?

Были его слова искренними или нет, это для нее не имело значения. Сейчас Харун был для Амбер всем, как и она для него, и ей была невыносима мысль о возможности потерять этого улыбающегося мужчину.

– Если бы ты объяснил, какая жена тебе нужна, я ответила бы на твой вопрос, – игривым тоном произнесла Амбер. – А сейчас я теряюсь в догадках.

Харун рассмеялся:

– Не ты одна считаешь меня очень скрытным.

Она завороженно смотрела на его губы:

– Я никогда не видела, чтобы ты смеялся.

Амбер испугалась, что Харун даст ей холодный отпор, но он улыбнулся еще шире:

– Ты думаешь, меня нужно было похитить, чтобы я раскрыл истинного себя? Если хочешь, мы можем сделать так, чтобы это происходило регулярно.

Амбер чуть не расхохоталась, но вдруг ее охватило странное чувство. Это был страх, смешанный с необъяснимым влечением к Харуну.

– Как ты можешь быть серьезным в то время, когда все хорошо и спокойно, и стать таким… очаровательным сейчас, когда нас могут… – К своему ужасу, она не смогла договорить, так как комок подступил к ее горлу и слезы навернулись на глаза.

– Понимаешь, у меня жутко чешется спина, но я не могу ее почесать. – Харун приподнял связанные руки.

И хотя это было сказано невозмутимым тоном, Амбер снова рассмеялась. Она понимала, что он старается отвлечь ее. Его спокойствие в этой ужасной ситуации было невероятно трогательным.

– Я могу тебе помочь, – предложила она, сглотнув болезненный комок. – Повернись.

Харун повернулся, и Амбер судорожно вздохнула, вновь осознав, что он почти голый. Она любовалась обнаженным телом, которое за три года ей ни разу так и не довелось увидеть. Харун не занимался интенсивными тренировками, однако у него были широкие плечи, мускулистые спина и грудь и смуглая гладкая кожа.

– Где чешется? – спросила Амбер, и голос ее охрип. Впервые она прикасалась к мужу – из-за какого-то дурацкого зуда.

– Под левой лопаткой. – Харун говорил сдавленно. Когда она двумя руками стала чесать ему спину, он повернулся так, чтобы пальцы ее прикоснулись и к другим участкам кожи. – Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так приятно, – прорычал он. – У тебя волшебные руки, Амбер. А тебе ничего не надо почесать?

– Я чешу спину тебе, а ты – мне? – пробормотала она, пытаясь сохранить непринужденный тон, но ей было трудно управлять своими пальцами. Они хотели не чесать, а ласкать Харуна.

– Звучит заманчиво, – протянул он, теперь его голос был охрипшим. – Я почешу тебя везде, где ты захочешь. Только скажи, Амбер.

Дыхание замерло в груди. Подняв глаза, она взглянула на Харуна, а он придвинулся ближе к ней – так близко он не был никогда. Бедра его находились рядом с ее бедрами, глаза потемнели. Сначала он окинул взглядом тело жены, прикрытое прозрачным шелком, а затем взглянул на ее губы. Амбер прежде не видела возбужденного мужчину, и ей показалось, что яркий солнечный свет залил ее после долгой арктической зимы.

– Харун… – прошептала она, но больше не могла издать ни звука.

Подавшись к нему всем телом, она подняла лицо, а он склонил к ней голову…

И вдруг Харун отпрянул от нее, столь резко и быстро, что ей стало дурно – от гнева и отчаяния.

Глава 6

Однако через несколько мгновений Амбер поняла, что Харун прикрывает ее собой.

– Кто здесь?! – грозно крикнул он. – Я слышал, что дверь открылась. Выходи!

Амбер попыталась закутаться в пеньюар, но тонкая прозрачная материя не спасала.

Из-за шторы, прикрывающей дверь, вышел человек, мягко ступая босыми ногами по потертому ковру. Он был в традиционной арабской одежде песочного цвета, лицо его было прикрыто шарфом. Не сказав ни слова, он поклонился им, что выглядело нелепо в этой ситуации. Затем, не глядя на Амбер, он накинул простыню на ее почти обнаженное тело и разрезал маленьким ножиком веревки на их руках. Когда Харун был освобожден, неизвестный жестом пригласил их к столу, стоявшему возле окна. На нем стояли два подноса с едой и напитками.

Харун вскочил на ноги в ту же секунду, как только руки его были развязаны, однако мужчина поднял руку, недвусмысленно предупреждая его о том, чтобы он не пытался что-нибудь предпринять. Он хлопнул в ладоши, и в мгновение ока из-за штор появились два стражника с револьверами в руках. Дула были направлены на Харуна.

Сжав кулаки, Амбер опустила руки, хотя ей хотелось прижать их к губам. Если похитители поймут, как она испугана, они почувствуют себя еще увереннее.

Если Харун и испугался, внешне это никак не проявилось.

– В чем дело? – требовательно спросил он. – Где мы находимся и чего вы хотите от нас?

Мужчина стоял молча. Лицо его оставалось бесстрастным.

– Значит, ты шестерка. Тебе заплатили за то, чтобы ты нас похитил, – язвительно бросил Харун. – Ты молчишь, и я не могу распознать, откуда ты родом, но деньги, которые ты надеешься получить, не принесут тебе счастья.

В ответ мужчина прошелся по комнате. Он открыл все двери, поднял занавески и все так же молча пригласил их посмотреть, что находится за окнами.

Возле каждой двери стояли вооруженные мужчины, а на крышах зданий, видневшихся далеко внизу, сидели стрелки, направив оружие на них.

Амбер вскочила, прижав к груди простыню, и спряталась за мужем, который вдруг оказался гораздо выше и крепче, чем ей казалось прежде.

– Это снайперы, – прошептала она.

– Не думай об этом, Амбер. Возможно, у них даже нет патронов, – шепнул он ей на ухо. Затем, взглянув на стражника, громко и решительно произнес: – Обещаю тебе, Амбер, что мы выйдем отсюда живыми и здоровыми. Эти люди знают, кто мы такие. И они не станут рисковать нашими жизнями, потому что за нами стоят деньги. Трусы, организовавшие похищение, боятся зайти в эту комнату.

В глазах стражника мелькнула улыбка, и в ней было нечто уважительное. Поклонившись, он покинул комнату. Послышался глухой тяжелый стук.

Дверь не просто была закрыта. Ее заперли на засов!

Амбер вздрогнула.

– Мне… страшно. – Едва осознавая, что делает, она протянула к Харуну дрожащую руку.

Амбер забыла о решении не показывать свою слабость. Он сжал ее руку, и это пожатие было теплым и сильным.

– Они хотят запугать нас, чтобы подчинить себе, – сказал Харун. В его спокойном голосе вибрировал гнев. – Помни, что мы заложники. Они хотят получить за нас выкуп, поэтому не тронут нас.

– Но зачем они окружили нас снайперами? – Амбер, поежившись, придвинулась к нему. – Неужели мы представляем для них угрозу?

Секунду поколебавшись, Харун обнял ее.

– Шаббаты продолжают борьбу, – тихо произнес он.

Больше Харун ничего не сказал. Он не напомнил о том, какую победу одержал три года назад. Он никогда не говорил об этом и о том, что все называли его «любимым тигром». Однако его героические деяния стали легендой. Народ Аббас-аль-Дина боготворил своего шейха.

– Ты считаешь, они боятся тебя?

Харун презрительно хмыкнул:

– Они хотят продемонстрировать, что готовы на все, но даже молчание стражника говорит о многом. Они скрывают от нас, где мы находимся. И понимают, что, если стражник заговорит, я угадаю его национальность и клан, к которому он принадлежит.

Амбер нахмурилась, взглянув на Харуна:

– Каким образом?

– По диалекту. Тот, кто похитил нас, знает, что у меня лингвистическое образование и я знаком со всеми диалектами.

– О! – Холодок пробежал по ее спине. Она никогда не задумывалась над тем, что Харун изучал в университете. Ей и в голову не приходило спрашивать его об этом. – Мне хотелось бы что-нибудь съесть.

– Подожди, Амбер. – Он удержал жену.

Нервы ее были на пределе, она с досадой взглянула на него:

– Почему? Я голодна.

– Ты находилась без сознания несколько часов, и ты не ела целый день. Ноги могут тебя подвести.

«И ты тоже», – хотелось сказать Амбер, однако она промолчала. «Я могу обойтись без тебя», – говорила ее гордость, но она не сказала и этого, потому что с каждым мгновением ей раскрывалась глубина человека, женой которого она была.

Действительно, когда Амбер попыталась сделать шаг, ноги ее подкосились, перед глазами все поплыло, и Харун подхватил ее на руки.

– Спасибо, – прошептала она.

Это тоже было в первый раз.

– Теперь поешь и можешь выпить, если хочешь. – Он опустил ее в кресло. – Но сначала попробую я. – Она не отреагировала на это, казалось бы, невежливое предложение. С усталой улыбкой Харун снова заговорил: – Твой организм не сможет справиться с новой порцией наркотиков. Ты спала на час дольше, чем я, но не держишься на ногах. Позволь я проверю, нормальная ли еда.

Амбер попыталась улыбнуться, тронутая необычным проявлением заботы. Она не понимала, почему все время дрожит: то ли оттого, что ее одурманили наркотиками, то ли потому, что Харун был таким заботливым… и находился так близко… и наконец улыбался ей. Или потому, что… потому…

– Меня похитили, – произнесла Амбер срывающимся голосом.

– Не думай об этом. – Голос его был нежным, но строгим. – Тебе потребуется время, чтобы это осознать.

Она кивнула.

Харун слегка поморщился – непонятно почему. Потом он попробовал воду.

– Вкус нормальный, и никакого жжения в ранке, которую я только что нанес себе, прокусив изнутри щеку. Думаю, можно пить. – Он наполнил ее стакан. – Пей медленно, Амбер, иначе тебя будет тошнить.

Она смотрела на Харуна во все глаза, вновь тронутая его заботой. Он поранил себя, чтобы защитить ее. Он прикрыл ее своим телом, когда вошел охранник. Он донес ее на руках до кресла. Хабиб Нумара, о котором Амбер так много слышала, но которого ей никогда не приходилось видеть, рядом и готов все для нее сделать.

– Откуда ты знаешь, какие последствия могут вызвать наркотики? – спросила она, сделав глоток, и в желудке у нее забурчало. Дрожащей рукой Амбер поставила стакан на стол. – Разве тебя когда-нибудь похищали?

Она хотела пошутить, но голос ее был бесцветным, однако Харун не обратил на это внимания. Продолжая улыбаться, он ответил:

– Мне кое-что известно об обезвоживании организма, а ты долгое время оставалась без воды. В девятнадцать лет я отправился в пустыню с небольшим запасом воды и сильно страдал от жажды. В следующий раз я оказался в пустыне во время войны с эль-Шаббатами, но к этому времени я был уже подготовлен.

Любопытство пересилило ощущение тошноты. Амбер склонила голову набок:

– А что ты делал в пустыне в девятнадцать лет? Служил в вооруженных силах?

– Нет. – Харун взял из ведерка со льдом бутылку с темной жидкостью и наполнил свой стакан. Сделав глоток, он подержал жидкость во рту, как и воду, и только затем проглотил ее. – Это было в Йемене. Я работал там месяц на раскопках. Выпей еще воды, Амбер. Делай маленький глоток каждые тридцать секунд; это поможет твоему желудку привыкнуть к жидкости и повысит артериальное давление. Потом я дам тебе холодный чай.

– Зачем ты был на раскопках? – поинтересовалась Амбер, прежде чем отпить воды.

Она хотела продемонстрировать Харуну свою решительность и силу. Пусть он не считает ее слабой и нуждающейся в его помощи.

Харун удивленно взглянул на нее:

– Разве ты не знаешь? Я думал, отец говорил тебе об этом. Я изучал историю средневекового Востока, с упором на археологию. Именно поэтому я увлекся лингвистикой, стал изучать языки и особое внимание уделил античным диалектам. Благодаря этому, находя клинописные таблички, я мог их прочитать.

Амбер заморгала, открыв рот:

– Ты читаешь клинописные таблички? Ты читал сказание о Гильгамеше на языке оригинала?

– Да, читал. – Он поднял брови. – Тебе знакомо сказание о Гильгамеше?

Амбер слегка пожала плечом:

– В школе о нем рассказывали учителя, а затем я прочитала статью в журнале «Боги и герои».

– Где ты взяла этот журнал? Ты была в моей комнате?

– Я выписываю его много лет. – Поколебавшись, она добавила: – Каждый месяц я не могла дождаться, когда же он придет.

– Тебе известно, что сейчас он выходит в электронном виде? – Харун вдруг стал похож на мальчишку, в глазах его вспыхнул азарт.

– О да, но мне нравится держать журнал в руках, перелистывать страницы, понимаешь? Журнал такой яркий, красочный. Если бы я распечатала его на принтере, он выглядел бы блекло.

– Да, именно поэтому я тоже его выписываю.

Они улыбнулись друг другу, как мальчик и девочка, впервые встретившиеся на вечеринке и вступившие в незнакомый, но волнующий мир.

– Когда ты находил время читать – при твоей занятости?

– Поздно ночью, перед сном, – признался Харун. – У меня возле кровати стоит ночник.

– И у меня тоже. Я не люблю, когда входят слуги и спрашивают, не надо ли помочь. Мне нравится читать в тишине.

– Да, точно. – Харун выглядел гораздо моложе своих лет, и, увидев радость в его глазах, Амбер затрепетала. – В это время я бываю самим собой.

– И я тоже, – откликнулась она, и ее охватило несказанное счастье оттого, что у них есть что-то общее. – А какой период истории тебя больше всего интересует?

Харун усмехнулся.

– Мне хотелось бы знать, кто такие амалекитяне, где они жили и почему исчезли.

Заинтригованная, Амбер поинтересовалась:

– Кто? Я никогда не слышала о них.

– Мало кто слышал. Это были кочевники-завоеватели, не оставившие после себя письменных источников. О них упоминают лишь те народы, на которых они нападали. Несколько лет назад в журнале «Боги и герои» была опубликована серия статей об амалекитянах, – но ты, наверное, тогда еще не выписывала его. Учась в университете, я выискивал любые сведения, касающиеся их. Ты можешь посмотреть записи, они лежат в моей комнате.

– Ты действительно хочешь мне их показать? С удовольствием почитаю, – быстро добавила Амбер, пока он не передумал. – Ты всегда хотел быть археологом?

Пожав плечами, Харун кивнул:

– Меня интересовала история. Фади считал, что мои знания послужат Аббас-аль-Дину. Он надеялся, что я раскрою секреты истории нашего государства. Археологические раскопки у нас никогда не проводились. Мой прапрадед запретил их после того, как было обнаружено нечто, способное опозорить наших предков. Когда я посвятил в свои замыслы Фади, он дал мне карт-бланш, позволив исследовать прошлое страны. Он был рад, что член королевской семьи собирается заняться археологическими исследованиями, и велел мне не скрывать ничего – даже самые «неудобные» находки. После раскопок в Йемене я организовал раскопки в пустыне Мумади, к западу от Сар-Аббаса, так как Фади не хотел, чтобы я снова покидал родину. Но получилось так, что я и не смог уехать.

Прервавшись, Харун взял вилку и нож, чтобы попробовать салат, а Амбер смотрела на него с невольным восхищением. Она не собиралась расспрашивать мужа, почему он тогда не смог уехать или почему он не выбрал карьеру историка. Ответ был известен: публичная жизнь Алима приковала Харуна к дому. Он стал незаменимым помощником старшего брата. А затем – после смерти Фади и исчезновения Алима – он вынужден был взвалить на себя тяжелую ношу, которая была для него такой же обременительной, как нелюбимая жена.

Харун положил ей на тарелку небольшую порцию салата:

– Думаю, с едой все в порядке. Самое опасное – это напитки, но в этих нет наркотических веществ.

Поблагодарив его, Амбер все же не смогла удержаться от дальнейших расспросов:

– Значит, ты продолжал увлекаться археологией?

– Я подписался на все научные журналы, собрал коллекцию книг в своей комнате и читал их, как только появлялось свободное время. В Интернете я отслеживал все новейшие археологические находки. Некоторые раскопки я финансировал из своих личных средств.

– Должно быть, очень нелегко любить это дело, финансировать раскопки и не иметь возможности там побывать, – задумчиво протянула Амбер.

Лицо Харуна стало замкнутым, и она предположила, что сейчас он небрежно пожмет плечами. Как ненавидела она этот жест! Харун действительно пожал плечами – но как-то по-другому.

– Нет смысла мечтать о том, чего ты не можешь иметь, разве не так?

Но он мечтал. В его потрясающе красивых глазах мелькнула горечь. Амбер стало жалко своего незнакомого мужа, который долгие годы жил для других. Сможет ли он когда-нибудь жить своей собственной жизнью? Найдет ли время для этого?

Словно почувствовав, что она испытывает, Харун резко сменил тему:

– Как ты думаешь, кто нас похитил и зачем?

Прикусив губу, Амбер покачала головой:

– Ничего не приходит в голову. Если это эль-Шаббаты, я не нахожу в их действиях никакой логики. Они могли бы заплатить африканскому диктатору, чтобы тот убил Алима, находящегося у него в плену. Какой смысл похищать нас? Алим вернулся, он хочет жениться на сестре милосердия. Династия продолжится.

– Согласен. – Харун нахмурился. – Смысла нет, только…

Амбер напряглась. Ее охватило странное предчувствие.

– Только?

Он взглянул ей в глаза.

– Мы не продолжили династию, Амбер. Слишком много людей знают о том, что мы с тобой не спим. Самые консервативные сторонники клана эль-Канар считают, что ты принесла мне несчастье, и ненавидят Алима за его приверженность Западу. А если учесть, какую женщину он хочет взять в жены…

Амбер удивилась:

– Что ты имеешь в виду? Кто она?

– Женщина, которую любит Алим, – сестра милосердия. Ее зовут Хана, и она спасла ему жизнь. Хотя родилась она в Аббас-аль-Дине, но выросла в Западной Австралии. Мало того, Хана не девственница знатного происхождения, как того требуют династические браки, а простолюдинка. Она дочь шахтера. Но это не самое худшее.

– Что же еще? – спросила Амбер, ошеломленная и вместе с тем завороженная. Все походило на один приключенческий фильм, которым она восхищалась в детстве.

– Веришь ты мне или нет… – пошутил Харун, имитируя веселую телевизионную игру, которую Амбер смотрела пару раз, – Алим помог Хане развестись с торговцем наркотиками, с которым она состояла в браке. Этот человек находится в тюрьме. Пресса напишет: «Наш шейх взял в жены бывшую жену торговца наркотиками».

Амбер ахнула:

– Он не может пойти на это. Наследные принцы себе такого не позволяют!

Харун еще раз пожал плечами – чересчур непринужденно.

– Алим обогатил нашу страну. А Хана стала национальной героиней. Рискуя собой, она спасла ему жизнь. Если бы не она, он был бы сейчас мертв. Учитывая, что мы с тобой за три года не родили наследника, а народ отчаянно жаждет продолжения династии, люди поддержат этот брак. Алим собирается сделать заявление: либо он женится на Хане, либо шейхом остаюсь я. Для него не существует выбора. Только она, и никто другой. Он любит Хану.

Мрачный взгляд Харуна наглядно свидетельствовал о том, что ей лучше не продолжать эту тему, однако холодная ревность ужалила ее, и Амбер не сдержалась:

– Счастливая женщина. Наверное, такие же чувства ты испытываешь к… к… забыла, как ее зовут…

– Ты имеешь в виду Баджу? – с иронией поинтересовался Харун, догадавшийся, что она нарочно «забыла» имя его любовницы. – Ты действительно совсем меня не знаешь, Амбер.

Вздернув подбородок, она покраснела до корней волос.

– А кто в этом виноват?

– Слишком многие, всех трудно перечислить. – Отвернувшись, Харун посмотрел в окно, за которым синело полуденное небо. – Я тоже в этом виноват, но если мы будем обвинять друг друга, то в данной ситуации нас это не спасет.

– Хорошо, – тихо сказала пристыженная девушка.

– Возможно, нас хотят устранить сторонники Алима.

Амбер нахмурилась, взглянув на него:

– Ты что-то не договариваешь. Кто конкретно нас похитил?

Его напряженные плечи слегка опустились.

– Амбер…

– Я не ребенок, – бросила она. – Это моя жизнь, Харун. Мне надо знать, что меня ждет.

Через несколько мгновений он обошел стол и остановился возле нее. Легкая дрожь пробежала по телу Амбер, когда она ощутила его близость.

– Возможен и другой вариант: те, кто ненавидит Алима за его приверженность Западу, тоже могли устроить похищение, – прошептал Харун так тихо, что ей пришлось напрячь слух. – А нас они заперли здесь, в этой одежде, в интимной обстановке, чтобы добиться желаемого результата.

– Какого? – тоже еле слышно спросила растерявшаяся Амбер.

– Очевидного, – пробормотал Харун, прижимаясь к ней, словно он затевал любовную игру. – Им нужен законный наследник династии, от подходящей женщины. А кто более подходит для этой роли, чем ты?

Она покраснела от столь откровенных слов:

– О…

Напряженный взгляд Харуна говорил о том, что его мучает какое-то сомнение.

– Но что-то мешает этому, да? – прошептала она ему на ухо. – Если ты боишься чего-то, скажи. Ведь это касается меня напрямую. Я должна знать.

Воцарилась тишина. Потом Харун еле слышно произнес:

– Если мы займемся любовью и ты забеременеешь, Амбер, они могут убить моего брата.

Глава 7

Полуобнаженные, они шептались друг с другом, будто в любой момент готовы были упасть в постель. Но разве это возможно?

Когда-нибудь у нее будет нормальный брак или это несбыточная мечта?

Амбер взглянула в глаза Харуна и в глубине их увидела страх. Как-то он сказал: «Алим – это все, что у меня есть».

Ледяная дрожь пробежала по ее спине, когда она поняла, в каком кошмаре жил Харун. Разве вправе она винить его за то, что жизнь своего брата он ставит превыше всего?

Амбер медленно кивнула, стараясь говорить спокойно, – ради него.

– Тогда мы не будем заниматься любовью.

В его глазах заискрилась благодарность.

– Спасибо, Амбер. Я знаю, как сильно ты хочешь ребенка. Для тебя это большая жертва.

– Если бы кто-то из членов моей семьи был в опасности, я сказала бы то же самое. – Голос ее слегка дрожал, несмотря на все усилия это скрыть. – Но что же будет дальше?

Бросив на нее короткий взгляд, который она не смогла расшифровать, Харун сел за стол:

– Я осмотрел комнату, пока ты спала. Выхода отсюда нет. И мы окружены снайперами.

– Так что теперь? – с изумлением спросила она. – Мы будем сидеть в этой золотой клетке?

Он кивнул:

– Да. Мы заперты здесь, но ведь ты сама согласилась выйти за меня замуж.

Не понимая, чего Харун ждет от нее, Амбер повела плечом, будто находиться в плену ей было привычно.

– По крайней мере, они обращаются с нами лучше, чем с Алимом.

Легкая гримаса на лице Харуна говорила о том, что лучше бы с ним тоже плохо обращались.

– Тебе стыдно, что тебя похитили? – поинтересовалась Амбер.

Не глядя на нее, он заявил:

– Я не могу спасти тебя, Амбер. Я пытался найти лазейку, но ее нет. Я не знаю, чего они хотят, но у нас единственный выход: подчиниться их требованиям.

– Харун, но ведь тебя одурманили и притащили сюда против твоей воли…

– Однако Алим остался героем, даже став заложником. – На скулах Харуна заиграли желваки. – Какой же я мужчина, если не могу бороться или сбежать отсюда? Если уж Алим не мог спасти себя, что говорить обо мне?

Невысказанные слова повисли в воздухе. «Алим пожертвовал собой. Он рискнул своей жизнью ради спасения любимой женщины. По сравнению с братом я вообще не мужчина».

«Интересно, сколько раз это приходило ему в голову, прежде чем он сам стал героем?» – подумала Амбер. Как трудно ему было быть незаметным младшим братом национального любимца, жить в тени мировой суперзвезды?

– Что говорить о тебе? – Амбер почувствовала, как в груди ее поднимается гнев. – Как они тебя похитили?

Харун опять пожал плечами. Это движение помогало ему отгородиться от других людей. Амбер только сейчас это сообразила. Он пожимал плечами, чтобы не сказать то, о чем потом мог пожалеть.

– Не молчи, Харун!

– Хорошо, – пробурчал он. – Я вошел в комнату и увидел, что тебя похитили. Не теряя времени, я бросился за тобой, и тогда они набросились на меня. И не надо говорить мне, что Алим на моем месте принял бы лучшее решение.

– И что бы он сделал? – бросила Амбер, разозлившись еще больше.

Харун покачал головой:

– Если бы я остановился и подумал… если бы позвал стражу…

– Тогда они скрылись бы и я здесь одна сходила бы с ума. – Она шлепнула ладонью по столу. – Меня не волнует, как поступил бы Алим. Его здесь нет. Рядом со мной ты, потому что ты пытался спасти меня.

– Ну да, пытался и оказался вместе с тобой в заточении, – насмешливо произнес он.

Разозлившись, она схватила мужа за плечи:

– Ты вместе со мной, Харун. Думаешь, что ты не похож на Алима?! Ты точно такой же, как он! А для меня ты больше герой, чем он. Разве он пожертвовал бы своей свободой ради меня?

Харун взглянул на нее, и она ничего не могла прочитать в его глазах.

– Ты никогда добровольно не прикасалась ко мне, – медленно проговорил он.

Смутившись, Амбер опустила глаза, взглянув на его пальцы, обхватившие ее руки.

– И ты ко мне не прикасался, – прошептала она. Внезапно ей стало трудно дышать.

Они быстро отпрянули друг от друга – слишком быстро. Оба тяжело дышали, будто только что принимали участие в забеге.

– Я… я рада, что ты здесь, со мной, Харун, – едва слышно сказала Амбер. – И не важно, как это произошло. Без тебя я… – Она покачала головой. – Я рада, что это ты.

Амбер разрывалась между прошлыми унижениями и незнакомой, почти пугающей надеждой. Приоткрыв губы, она заглянула в его глаза и увидела…

В это мгновение дверь со скрипом открылась.

* * *

В комнату вошел человек, закутанный в песочного цвета одежду, с шарфом, закрывающим лицо. Амбер вздрогнула, покраснела и уставилась в свою тарелку, будто больше ее ничего не интересовало.

Харун с трудом справился с собой. Она только что смотрела в его глаза – реальная женщина, а не кукла, играющая свою роль… Если бы те, кто следил за ними, догадались, что он готов выполнить миссию, ради которой его, возможно, и доставили сюда, они оставили бы его наедине с женой…

«Прекрати! Не смотри на нее!»

Но ему очень трудно было это сделать, учитывая то, что его жена была почти раздета.

Амбер не смотрела на него. Дождавшись, когда их страж уберет посуду и удалится, она пробормотала:

– Ты уверен, что отсюда нет выхода? Давай осмотрим все вместе. Может быть, что-нибудь найдем…

Гордость взыграла в нем, но он подавил ее. Слова Амбер задели Харуна, однако ему не хотелось идти на очередной конфликт с ней. Кроме того, необходимо отвлечься, по крайней мере ему, и срочно.

– Хорошая мысль, – сдержанно откликнулся он. – Я еще находился под действием наркотиков, когда осматривал помещение. Может быть, я что-то упустил. – Он не упустил ничего, но ему нужно было дистанцироваться от Амбер.

Должно быть, она заметила его напряжение и встревожилась.

– Мне просто хочется удостовериться, – пробормотала Амбер, – кроме того, чем еще нам здесь заняться?

Харун представил себе, чем еще они могли бы заняться. Видение было настолько невероятным, потрясающим и опасным, что он поспешил отогнать его. Он кивнул, стараясь не смотреть на чарующую красавицу, стоявшую перед ним.

– Если хочешь сама все осмотреть, пожалуйста.

В ее голосе прозвучало облегчение:

– Спасибо.

Почему сегодня вечером совсем не холодно? Тогда он накинул бы на Амбер покрывало, полотенце или что-нибудь еще. Но это вряд ли помогло бы ему. Со времени их брачной ночи Харун не мог забыть ее прекрасное полуобнаженное тело.

– Ты оглядись здесь, а я еще раз проверю ванную комнату, – предложил он.

Амбер застыла:

– Я… Я не… Я думала, мы займемся этим вместе. Если, конечно, ты не возражаешь, – жалобно добавила она. Сейчас ее щеки были не красными, а бледными.

Харун молча отругал себя за то, что беспокоился только о себе. Амбер напугана, и здесь у нее, кроме него, никого нет. К кому еще она может обратиться за поддержкой и помощью?

– Конечно, я останусь с тобой, – ласково сказал Харун. – Откуда начнем?

Внезапно она бросилась к нему.

– Я плохо соображаю. Не знаю, что делать. – Амбер порывисто схватила его за плечи.

Нежность и жалость к ней перекрыли все другие чувства. Отодвинув стул, Харун усадил ее на колени. Прижав Амбер к себе, он стал гладить ее шелковистые черные волосы:

– Я здесь. Что бы ни случилось, я не брошу тебя.

– Спасибо, – прерывисто прошептала она, уткнувшись лицом в его шею. – Сейчас я справлюсь с собой. Этот мужчина… его молчание ужасает меня. И ружья… Я не могу не думать о них.

– Это испугало бы и менее чувствительного человека, – успокаивал Харун, прижавшись подбородком к волосам Амбер.

«Не думай ни о чем другом. Ты нужен ей».

– Ты когда-нибудь испытывал чувство страха? Например, на войне? – прошептала Амбер.

Ее теплое дыхание ласкало его кожу, и он содрогнулся от желания. С каждым мгновением Харуну все труднее было не дотрагиваться до нее. Он изнемогал от страсти.

Неужели Амбер не понимает, что она делает с ним? Он был возбужден с того момента, как очнулся; в его лихорадочном сознании мелькали картины, которые он не мог отогнать, как ни старался.

«Ради Амбер сохраняй контроль. Она не хочет тебя, ей просто нужна поддержка».

– Да, конечно, я боялся, – тихо сказал Харун, поглаживая рукой волосы. – Все боятся, хотя не все признаются в этом.

– Говорят, ты был бесстрашен. – Она подняла глаза, и они засияли – как и в тот момент, когда открылось их общее увлечение археологией. Кажется, супруга наконец заинтересовалась его прошлым. – Люди утверждают, что ты дрался как одержимый.

«Люди утверждают…» Значит, она расспрашивала о нем, упивалась рассказами о его подвигах. О чем думала Амбер, на что надеялась все эти годы, когда он игнорировал ее?

– Я должен был вести солдат в бой.

Интересно, как она отреагирует, если рассказать ей правду: он сражался на поле битвы со своими собственными демонами, и каждый противник был похож на Алима. К брату Харун испытывал двойственные чувства: любовь и ненависть. Они были так крепко переплетены, что он не мог их разделить. Особенно тогда, когда узнал, что его невеста влюблена в Алима. И теперь он платит за эту двойственность сполна. Если Алим взят в заложники или, не дай бог, убит…

– Все говорят, что в любых обстоятельствах ты становился лидером, – едва дыша, произнесла Амбер.

Харун помрачнел, хотя был очень благодарен ей за то, что она интересуется им, думает о нем.

– Алим оставил страну без правителя, он явно не собирался возвращаться домой. И я не знал, что мне делать, когда принял на себя обязанности шейха.

– Тебе пришлось воевать, – прошептала она, склонив голову ему на плечо.

Харун хотел промолчать, но сейчас не время для личных амбиций. Амбер и Алиму грозит смертельная опасность.

– Эль-Шаббаты избрали своим лидером Махмуда эль-Шаббата, человека без совести, заботившегося только о себе. Он вдохновил их на войну со мной.

– Ты стал героем, – прошептала Амбер, однако он уловил горечь в ее тоне.

Наверное, она размышляет, почему это не принесло ему счастья. Харун почувствовал, что ему не хватает воздуха. Но прежде, чем вздохнуть, он резко произнес:

– Убивать человека, даже если он твой враг, очень нелегко, Амбер. Я до сих пор вижу лица людей, которых мне пришлось убить. Война – это не сказка, которую рассказывают детям старики. Война – отвратительное, кровавое, неблагородное дело.

– Я видела, как ты победоносно возвращался домой. Но мне показалось, что тебе хотелось быть где угодно, только не во главе войска.

Харун вздрогнул. Она угадала.

– Меня не радовали эти почести. Я отнимал отцов у детей, сыновей у родителей, делая женщин вдовами, а детей – сиротами. И все для того, чтобы вернуть власть, которая не принадлежит мне по праву.

Она взглянула на Харуна:

– Именно поэтому ты без колебаний отдал бразды правления Алиму?

Он кивнул:

– Да, именно поэтому. Я всего лишь исполнял обязанности шейха во время его отсутствия.

– Ведь ты приходишься родственником людям, с которыми сражался.

Это не был вопрос – в глазах Амбер сквозило понимание. Руки ее все еще крепко обнимали его шею, и ему захотелось наклониться, поцеловать ее.

– Родственником их семьям, – уточнил он, стараясь не пожимать плечами – ведь этот жест всегда раздражал ее. – Я осиротел, когда мне было восемь лет. Я потерял сразу двух братьев… – Харун замолчал, не желая разрушать хрупкое доверие, которое возникло между ними.

– И ты потерял жену еще перед свадьбой, – договорила Амбер за него, и в голосе ее прозвучало раскаяние. – Ты был вынужден сражаться за свою семью, свою страну, находясь в глубоком горе. Ты отдавал всего себя, но тебя покинул Фади, потом Алим и в конце концов – я. Прости, Харун. Ты был одинок. Я должна была попытаться помочь тебе.

Она считает его необыкновенным и особенным, но он не такой.

– Нет, Амбер. Я отгородился от тебя. – Приподняв ее голову, Харун грустно улыбнулся. – Это моя вина.

– Не так, и мы оба понимаем это. Но если мы будем выяснять, кто виноват, это нас не спасет, – возразила она. В глазах ее блеснули задорные огоньки, на щеках появились ямочки.

Он усмехнулся:

– Кое-кто нападает на меня.

Амбер подмигнула мужу:

– Я же сказала, что справлюсь с собой через минуту. Может быть, через пять, – поправилась она, рассмеявшись.

– Ну, давай искать выход, – предложил Харун, не понимая, что он испытывает: облегчение или раздражение – оттого, что она сумела настоять на своем.

Губы ее блестели, как спелые зерна граната, в розовых лучах заходящего солнца, и ему нестерпимо хотелось прикоснуться к ним. А когда Амбер соскочила с его колен, он несколько мгновений не мог двигаться, ослепленный жарким влечением. Харун видел лишь себя и ее в постели, чего еще ни разу не было.

Каким дураком он был! Когда он уделял жене хоть какое-то внимание, смотрел на нее или находился рядом с ней, в глазах ее вспыхивало желание. Если сейчас он затащит Амбер в постель, вряд ли она станет противиться.

«Не время и не место. Кроме того, Алима могут убить», – с яростью подумал Харун, и холодный страх сковал его эгоистичные желания.

Он опустился на колени, чтобы проверить, нет ли люка в полу. Он не смотрел на Амбер, и кровь его стала постепенно остывать. Но, услышав ее хрипловатый голос, сообщавший о том, что она ничего не нашла, Харун взглянул на нее и, увидев, как она ползает по полу в прозрачном пеньюаре, снова ощутил внутреннюю борьбу. Жар и холод, огонь и лед… Амбер и Алим…

Помещение, в котором они находились, было небольшим. Амбер неосознанно прошла по тому же пути, по которому прошел Харун, пока она спала: осторожно простукивала стены, искала кирпичи, за которыми мог скрываться тайный ход. А затем так сильно высунулась из окна, что Харуну пришлось схватить ее за талию, чтобы она не свалилась вниз. Разозлившись при мысли о том, что снайперы могут увидеть ее роскошное тело, он втащил жену в комнату, бормоча что-то несвязное о безопасности.

Она вздохнула, усевшись на кровать.

– Мы находимся очень высоко. Даже если свяжем простыни, нам не удастся спуститься вниз. – Амбер взглянула на него. – Ты, возможно, и спрыгнешь благополучно, но я переломаю ноги, и все равно они нас схватят. – Закусив губу, она пробормотала: – Как жаль, что у меня нет военной подготовки. Ты прыгал с парашютом, овладел боевыми искусствами… Я хотела бы быть такой же героической личностью, как моя прабабушка, но при мысли о сломанной ноге меня охватывает жуткий страх. – Посмотрев на Харуна, она твердо произнесла: – Беги один. Оставь меня. Ты должен спасти Алима.

Увидев такое самопожертвование, он почувствовал, как по телу его разливается тепло. Неужели Амбер думает, что он способен бросить ее ради спасения брата?

– Даже если я сделаю из простыни парашют и выпрыгну из окна, мне надо будет убежать от стражников, найти безопасное место и телефон, и все это – в одних дурацких трусах!

Он немного опешил, когда Амбер рассмеялась:

– О, я представила себе, как шейх Харун эль-Канар бежит от похитителей в одних трусах!

Хотя он рассмеялся вместе с ней, честно говоря, ему было не до смеха.

– Я никогда не брошу тебя, Амбер. Может быть, тебе трудно в это поверить…

Харун заглянул ей в глаза и увидел в них радость. На губах Амбер расцвела улыбка. Она поверила ему. Улыбка эта затронула такие струны его души, о существовании которых он даже не подозревал. Харун считал, что это давно умерло в нем… доверие и проклятая несокрушимая надежда.

Он был уверен, что потерял надежду тогда, когда услышал, что она согласилась выйти замуж за него, хотя любила его брата.

Или ему так казалось до сегодняшнего момента.

– Давай снова проверим ванную комнату, – предложила Амбер. – Может быть, тайный ход найдется где-нибудь под плитками пола или под самой ванной.

Благодарный ей за то, что она отвлекла его от мрачных мыслей, Харун последовал за женой и, опустившись рядом с ней на четвереньки, стал осматривать кафельный пол.

Он двигался в противоположном от нее направлении, и на этот раз ему удалось не смотреть на гибкое полуобнаженное тело. Если Амбер и хочет его, то только потому, что сейчас испытывает потребность в человеческой близости. Его супруга никогда ничем не показывала, что хочет его. Он видел только холодную покорность и презрительный гнев, и это продолжалось до тех пор, пока не вернулся Алим.

Харун постоянно убеждал себя в том, что его единственное предназначение – служение семье. Сколько раз родители говорили ему, что ни на что другое он не способен! Сколько раз двадцать два года после их смерти Фади твердил о том, что долг для Харуна превыше всего, что он рожден для того, чтобы быть помощником брата! И вот ему тридцать лет, но он не стал мудрее. Он до сих пор не усвоил этот урок.

В данный момент воля Харуна была ослаблена. Может быть, это влияние наркотиков или результат долгих лет воздержания. Но призывный блеск глаз Амбер, ее нежная улыбка, мелодичный смех… и то, что плохо скрывал прозрачный пеньюар, – все это разрушало на корню его стойкость. Даже вид ее голых ступней был невероятно соблазнителен.

Именно поэтому Харун постоянно избегал ее. Но теперь он не мог никуда деться, даже если бы спрыгнул с парашютом, сделанным из простыни. Он не мог оставить Амбер одну… Поэтому они здесь. Только они и шикарная кровать. С каждой секундой Харун терял способность сопротивляться чарам жены. Интересно, сколько он продержится?

Но ведь именно этого, скорее всего, добиваются похитители, и он не пойдет у них на поводу, черт возьми!

Глава 8

Стало смеркаться. Они обыскали все помещение, но выхода так и не нашли. Амбер в отчаянии опустилась на пол, прислонившись к холодной кафельной стене:

– Нам не выбраться отсюда…

– Да, пока нас не выпустят. – Голос Харуна был каким-то странным.

Амбер внимательно посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

Он не ответил.

– Я не ребенок, Харун, и не дурочка. Мы с тобой заперты вдвоем, и, хочешь ты или нет, тебе придется делиться со мной своими мыслями.

Через секунду, которая показалась ей вечностью, он заявил:

– Я думаю, нас похитил твой отец.

– Что?! – Такого ответа Амбер не ожидала. Судорожно глотнув воздух, она закашлялась. Затем с изумлением уставилась на мужа. – Зачем? Какую пользу из этого может извлечь Араба-Нумара?

– Я предполагал, что самые главные вопросы ты задашь в последнюю очередь, но ты задала их первыми. С какой целью шейх Азиз похитил собственную дочь? Если ты задумаешься, почему нам до сих пор не выдвинули никаких требований, почему нас оставили в такой интимной обстановке, одетых в такую одежду, ты получишь ответ. Отец твой, наверное, устал от пересудов и слухов по поводу того, почему у нас до сих пор не родился наследник, и он решил их прекратить. – Харун взглянул на нее. – У него нет сына, а ты – старшая дочь. Твой отец до сих пор не назначил наследника престола, а ведь у него есть брат, множество племянников и кузенов. Если бы у нас родился сын, он стал бы наследным принцем Араба-Нумара… Я полагаю, продолжение династии очень важно для него.

Да, это было похоже на ее отца. Хотя Азиз правил маленьким эмиратом, амбиции у него были большие. Он любил манипулировать людьми и подчинять их своей воле. И, конечно, он мечтал о внуке, который унаследовал бы его имя и стал бы править Араба-Нумара.

– Если ты прав, я не прощу отца. – Затем, вскочив на ноги, Амбер закричала: – Я для него – всего лишь пешка в игре! Он отправил меня в чужую страну, где меня отвергали мужчины, один за другим. Никто не хотел меня. Неужели отец никогда не оставит меня в покое?

Ответом ей было лишь гулкое эхо, раскатившееся по ванной комнате.

Харун помолчал, в глазах его мелькнула печаль.

– Я не знаю, Амбер. Я не знаток семейных отношений.

Обессиленная, девушка опустилась на пол, он сел рядом с ней, и вдруг Амбер положила голову ему на плечо. Харун обнял ее, прижав к себе:

– Может быть, я ошибаюсь.

– Мы оба понимаем, что такое вполне возможно.

– Если они не выпустят нас, пока ты не забеременеешь, нам придется подчиниться.

Амбер вскинула голову. Легкая дрожь пробежала по ее телу.

– Но ведь ты сказал, что тогда могут убить Алима.

– Только в том случае, если его тоже схватили. Но мы не знаем этого. – Взгляд Харуна стал жестким. – Алим много раз покидал свою семью и свою страну. В течение десяти лет я делал для него все, что мог, и настало время сделать что-то для себя.

Она тихо спросила:

– Ты хочешь меня?

– Да, – ответил он также тихо.

Уголки его губ дрогнули, взгляд потеплел. Харун прикоснулся губами к ее губам.

Амбер показалось, будто у нее внутри что-то лопнуло, выпустив наружу радость, тепло, желание и… да, власть, о существовании которой она не подозревала. Власть женщины над мужчиной. Она повернулась к Харуну, прижала его к себе и принялась жадно целовать. Она гладила его волосы, его спину и плечи… Поцелуй их был глубоким, страстным… Не отрываясь друг от друга, они легли на пол. Амбер едва заметила, что он холодный и твердый. Харун наконец обнимал ее, он был сильно возбужден, и она застонала от счастья.

– Что касается поцелуев, это сказочное ощущение, – пробормотал он дрогнувшим голосом. – Но ведь мы еще совсем недавно находились под воздействием наркотиков. Сегодня у нас был нелегкий день. Может быть, нам следует отдохнуть?

Смутившись, она вздохнула и согласилась:

– Да, мне надо поспать. Но сначала следует принять душ.

Помолчав, Харун тихо произнес:

– Нет, сначала поспи. Я уложу тебя в кровать. – Он легко поднял ее на руки и отнес в комнату. Положив Амбер на кровать, он прошептал: – Засыпай. Клянусь, я не оставлю тебя. – Голос его был ласковым и нежным.

Неужели Хабиб Нумара стал ее собственным тигром – и навсегда?

Она должна бы поблагодарить своих похитителей. Харун никогда не смотрел на нее такими глазами. Амбер была счастлива впервые за долгое время.

Отяжелевшие веки девушки опустились. Ей нужно хоть на какое-то время забыться и уснуть. Однако, даже засыпая, она ощущала присутствие Харуна. Он сидел в кресле рядом с кроватью, охраняя ее сон. Амбер очень хотелось взять его руку, прижать ее к своему лицу, поблагодарить Харуна за все, что он сделал для нее сегодня. Вздохнув, она погрузилась в сон.

«Она упрямая, непокорная дочь, не уважающая наши законы и традиции. Ни одного динара я не заплачу за ее освобождение. Пусть платит шейх эль-Канар, если он беспокоится о ней, в чем я сильно сомневаюсь. Ведь он от нее сбежал, не так ли?»

Слова отца все еще звенели в ее ушах, когда Амбер подскочила на кровати. Хорошо, что это был только сон…

Но это была явно не ее кровать, а рядом слышалось чье-то глубокое дыхание. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела в кресле своего мужа. Он крепко спал.

В призрачном лунном свете Харун походил на бронзовую статую, олицетворяющую мужское совершенство. И в ту же секунду Амбер вспомнила, как они здесь оказались. И что они должны сделать, чтобы похитители отпустили их на свободу…

Горячая дрожь пробежала по ее спине.

Она вновь взглянула на своего спящего мужа, завороженная его красотой. Лицо Харуна было спокойным и умиротворенным, он выглядел моложе своих лет.

Вытянув руку, Амбер осторожно дотронулась до него. Кожа его была прохладной. Простыня, по-видимому, давно упала на пол, и он сидел в одних трусах. Единственное одеяло Харун отдал ей. Конечно, он поступил благородно, предоставив ей кровать. Это очень трогательно, но ведь они муж и жена.

– Харун, – прошептала Амбер, но он не пошевелился. Она потрясла его за плечо, ощущая под пальцами рельефные мускулы. – Харун, иди… – Амбер замолкла, потому что не могла сказать «в постель». – Иди под одеяло. Ты замерз.

Он пробормотал в ответ что-то нечленораздельное.

Она схватила его за плечи и притянула к себе:

– Иди сюда, Харун. К утру ты совсем замерзнешь. Ты можешь заболеть.

Наверное, до него что-то дошло, потому что, встав с кресла, он упал на кровать, почти накрыв Амбер своим телом.

– М-м-м… Амбер, милая Амбер, – пробормотал Харун, прикоснувшись губами к ее шее. – Ты такая сладкая… я знал, что это так. Как сандаловый мед. – И прежде, чем Амбер успела опомниться, он начал целовать ее плечо. Она так и не поняла, проснулся он или нет.

Больше Амбер не могла ни о чем думать. Шея ее выгнулась, казалось, сама собой. Харун слегка прикусил зубами нежное местечко, расположенное между плечом и шеей. Ощущение было необыкновенным. А когда рука его прикоснулась к ее груди и стала ласкать напрягшийся сосок, Амбер охватило блаженство.

– Харун, о… – простонала она, мечтая получить еще больше…

Глаза его открылись, и даже в зыбком лунном свете Амбер увидела в них желание и… смущение. Взглянув вниз, он увидел свою руку на ее груди.

– Прости… Я спал. Я не хотел овладевать тобой. – Он покачал головой. – Как я оказался на кровати?

Амбер почувствовала тупую боль. Огонь ее желания погас.

– Я проснулась, а ты дрожал от холода, и я потянула тебя на кровать. Простыня недостаточно теплая, – печально ответила она. О ком он грезил, когда назвал ее по имени? – Все в порядке. Укройся одеялом и продолжай спать.

– Амбер…

– Не надо, – отрезала она. «Не надо изображать доброту, иначе я не выдержу». Амбер повернулась на другой бок, чтобы Харун не видел, как она унижена. – Спокойной ночи.

На следующий день

Харун готов был схватить Амбер и заняться с ней любовью до полного изнеможения.

Он сходил с ума. Он провел рядом с ней на кровати всю ночь, притворяясь спящим, пока тело его не затекло от болезненного напряжения. Он не сомневался, что с Амбер происходит то же самое. Но в тот момент, когда его разгоряченное тело велело ему повернуться к жене и любить ее, он услышал тихое, размеренное дыхание. Она спала.

Когда Амбер расплакалась оттого, что он прервал свои ласки, это стало для него откровением. За три долгих тоскливых года она выказывала ему только презрение и злость – даже в ту ночь, когда пришла к нему с просьбой лечь с ней в постель. Но вчера Амбер проявила дружеское участие, заботу, доверие, привязанность и… в тот обжигающий момент, когда он проснулся с рукой, лежащей на ее груди, – откровенное влечение к нему. Харун был близок к тому, чтобы дать ей то, чего она хотела, – чего хотели они оба, – однако шорох за дверями, шаги, покашливание напомнили ему, что за ними следят.

И как он может рисковать жизнью Алима?

Перед ним снова встал выбор: либо их личное счастье, либо жизнь брата. Если бы знать, что Алим в безопасности, если бы сбежать отсюда и уединиться, он дал бы своим похитителям то, чего они добивались. Теперь Харун не сомневался, что Амбер хочет его…

Но он унизил и обидел ее, совсем не желая этого. Его объяснения она сочла оскорбительными.

После нескольких часов молчания Харун осторожно произнес:

– Я сожалею о том, что произошло ночью.

Губы Амбер приоткрылись, она повернулась к нему:

– Ты уже извинился передо мной. К чему повторять одно и то же? Ведь ты спал, да?

Тон ее был таким холодным, таким надменным! Однако мужской инстинкт подсказывал ему, что испытывает она совсем другие чувства.

Он заглянул ей в глаза:

– Я слышал кашель за стеной. Не хочу, чтобы на нас кто-нибудь смотрел сквозь дырки в стенах.

Она с изумлением посмотрела на него:

– Резонное предположение.

Хотя в голосе Амбер прозвучала холодная ярость, ему захотелось улыбнуться.

– Ты хочешь сказать, что мы еще займемся с тобой любовью? Или ты прощаешь меня за то, что я пренебрегал тобой все эти годы, и приглашаешь в свою постель?

– И то и другое, – тихо сказала она, – особенно учитывая то, что ты пренебрегал мной на глазах у всех, публично унижая.

В ответ Харун криво усмехнулся:

– Меня не устраивает жена-мученица, Амбер. И я уверен, что тебе не нужен покорный и вялый муж. Я считал, что ты не хочешь меня, а ты думала, что я не хочу тебя. Однако все время мы хотели одного и того же и при этом даже не пытались поговорить.

Вздернув подбородок, она поинтересовалась:

– Неужели ты действительно сказал: «Мы не пытались поговорить»?

Следует немедленно признать свою ошибку, иначе отношения с ней на этом и закончатся.

– Ты права, именно я не пытался поговорить, но скажи, была ли ты достаточно настойчивой?

Она обдумывала его слова, опустив глаза.

– Может быть…

Но как только ледяной панцирь, сковывавший страсть Амбер, начал наконец таять, Харун услышал, что дверь в их комнату открылась. Он выругался оттого, что им постоянно мешали. Он встал и шагнул к двери. Амбер, вскочив, бросилась к нему.

– Он наставил на меня винтовку, – прошептала она, дрожа, – и… и он смотрит на меня, а я почти раздета.

Резко повернувшись к стражнику, Харун спрятал Амбер за своей спиной.

– В чем дело?! – крикнул он четыре раза, на различных диалектах. – Отвечайте, зачем вы запугиваете мою жену? – И вновь он произнес эту фразу на четырех диалектах, распространенных в регионе, откуда была родом Амбер.

Охранник промолчал, лишь указал дулом винтовки на обеденный стол.

Амбер в страхе прижалась грудью к спине Харуна.

В комнату вошли трое мужчин с подносами в руках. На них был полный обед с тремя переменами блюд и разнообразными напитками: чаем, соками и водой. Они накрыли стол так изысканно, будто Харун и Амбер были почетными гостями какого-нибудь шестизвездочного отеля. Затем они встали поодаль, словно вышколенные официанты. Только «метрдотель» по-прежнему держал в руках винтовку, направленную на «почетных гостей».

Харун не двигался с места, продолжая заслонять Амбер своим телом:

– Вон отсюда! Не приближайтесь к моей жене. Прекратите смотреть на нее, или я выясню, кто вы такие, и прикончу вас голыми руками.

Через секунду главный страж, почтительно поклонившись, махнул своим подчиненным рукой. Когда они ушли, он отступил на несколько шагов.

Харун усадил Амбер за стол, затем сел сам, загородив ее от стражника, чтобы тот не мог видеть полуобнаженное тело его жены.

– А теперь убирайся! – гаркнул он.

Снова поклонившись, стражник покинул комнату.

– Спасибо, – прошептала Амбер, вцепившись в руку мужа.

– Меня не за что благодарить. – Харуна охватило неведомое доселе чувство: будто он летел на собственных крыльях.

– Я больше не могу выносить их ужасающее молчание, – пробормотала она. – Почему он наставил на меня ружье? Что я сделала?

Харун знал почему, но вслух не сказал ничего. «Они добились своей цели, Амбер, ты прижалась ко мне». Вряд ли ее утешили бы эти слова. Возможно, она стала бы подозревать его в сговоре с похитителями.

Отпустив руку Амбер, Харун нежно обнял ее:

– Клянусь, я буду защищать тебя и, если понадобится, отдам за тебя свою жизнь.

Повернувшись, она посмотрела на него:

– Сегодня ночью я говорила, что очень рада, что ты со мной… и ты видел… ты должен был видеть… – Она крепко сжала губы.

– Да, я видел, как страстно ты хочешь меня, как жаждешь моих ласк. – Нежно улыбнувшись, Харун прикоснулся к ее пылающему лицу. – И ты должна была заметить, как я хочу тебя, Амбер. Если бы не стражники, этой ночью мы занялись бы с тобой любовью.

Она ничего не сказала, но в глазах ее читалось сомнение.

– Ты произнес мое имя. Но я не уверена, что ты думал в это время обо мне.

По этому полувопросу и глубокой печали, омрачившей взгляд Амбер, Харун понял, какую рану он нанес ей своим холодным поведением. Ведь она понятия не имела о том, что он страстно желает ее. Она не знала об этом до сегодняшнего дня и теперь сомневается.

Похоже, он слишком хорошо скрывал свои чувства.

– Я думал только о тебе, Амбер. Ты даже не представляешь, как давно я о тебе мечтал. – Вновь взяв руку девушки, Харун поднес ее к своим губам и поцеловал теплую ладонь. Амбер не отдернула руку, только судорожно выдохнула воздух, и тогда он поцеловал ее запястье. – Сандаловый мед, – пробормотал он, вдыхая запах ее кожи. – Нет ничего более изысканного.

Амбер не ответила, лишь слегка прикоснулась кончиками пальцев к его лицу. Она боялась выразить свои чувства. Что, если Харун снова отстранится, оставив ее униженной? Он поступал так в течение многих лет, и это доставляло ей страдания.

Пора поменяться местами, решил Харун. Теперь он попробует добиться ее, рискуя быть отвергнутым.

Начинать было тяжело, но он уже сделал первые шаги, и, к его удивлению, все пошло гораздо легче.

– Ты должна знать. У меня не было ни одной женщины после нашей свадьбы. Я сдержал клятву супружеской верности, хотя временами мне было очень трудно.

Амбер с еще большим сомнением взглянула на него, но ничего не сказала.

Харун улыбнулся ей:

– Это правда, Амбер. Мне не нужна была другая женщина. Мне была нужна ты.

Она нахмурила брови:

– Тогда почему?..

Повернув ее к себе лицом, он взял ее за руки и поднял со стула:

– Этой ночью я прервал свои ласки, так как похитители дали понять, что за нами следят. Я не тот человек, которому требуются аплодисменты и ободрение зрителей, а ты, я уверен, не хочешь впервые заняться со мной любовью на глазах у всех.

– Не хочу. Спасибо за то, что ты подумал об этом, – пробормотала Амбер, взглянув на его губы, и от этого взгляда по жилам Харуна пробежал огонь. – Но я не понимаю, почему ты раньше не пришел ко мне… ох… – Она вздохнула. – Это все из-за моих слов.

– Я не Алим. И никогда не буду Алимом. – Лучше ему страдать всю оставшуюся жизнь, чем быть заменой брата в ее глазах и в ее постели.

– Я знаю, кто ты. – Амбер по-прежнему смотрела на его губы с таким откровенным желанием, что у Харуна возникло необыкновенное, неизведанное доселе чувство – радость оттого, что он мужчина, которого хотят.

Амбер вскинула голову:

– Почему ты считаешь, что ты хуже Алима? Я едва знала его. Он уехал на гонки сразу после того, как я познакомилась с ним, а потом покинул страну, сбежав из больницы. Он никогда не хотел меня. Так почему же ты не пытался сблизиться со мной?

Это был очень трудный вопрос. Харун напрягся. Он был готов пожать плечами и уйти…

Проблема состояла в том, что ему некуда было уйти.

– Ты обещал поговорить со мной, – напомнила Амбер.

Харун почти возненавидел ее. Он всегда выполнял свои обещания, но сейчас не мог собраться с мыслями. Что же сказать?

– Скажи мне правду, – попросила она, улыбнувшись.

Казалось, Амбер видела внутреннее смятение Харуна и пыталась успокоить его.

Ничего не поделаешь. На этот раз у него нет другого выхода. Поэтому он начал, твердо и быстро:

– Я никогда не мог сравняться с Алимом. И к чему мне было сближаться с тобой, если ты хотела не меня, а другого мужчину? Я был всего лишь его заменой и всегда это понимал.

Глава 9

Амбер предполагала, что Харун будет жаловаться на свою семью или на то, что он всегда находился в тени брата, но такого ответа она никак не ожидала. «Я никогда не мог сравняться с ним».

Не успев как следует подумать, Амбер произнесла:

– Но ведь я была знакома с Алимом всего пять дней, а тебя знаю три года.

Харун с возмущением взглянул на нее, однако она твердо встретила его взгляд. Ему некуда было скрыться от нее, а честь для него была превыше всего. И он ответит ей, если она немного подождет.

К тому моменту, когда он наконец заговорил, Амбер уже едва дышала.

– Я знаю, кто я в твоих глазах, Амбер. И знаю, кто Алим.

Она нахмурилась:

– Ты вычеркнул меня из своей жизни, после того как случайно услышал мой разговор с отцом. Ты сказал себе: «Женись на ней, а потом игнорируй ее, потому что она оскорбила тебя. И не важно, если она горько раскаивается».

В глазах Харуна вспыхнула злость, он не хотел продолжать. Но все же, помолчав, процедил сквозь зубы:

– Я не Алим.

Теперь Амбер тоже разозлилась, но некий инстинкт подсказывал ей, что именно этого Харун и добивается. Она решила держать себя в руках.

– Мне кажется, что кто-то не раз это говорил тебе, а ты повторяешь, словно попугай. Однако Фади не мог такое сказать. Он обожал тебя. – После затянувшегося молчания Амбер продолжила: – Сколько лет тебе было, когда родители сказали тебе, что Алим лучше, чем ты?

После паузы он тихо ответил:

– Я не помню, когда они этого не говорили.

Харун не злился, не возмущался, не жалел себя.

Он просто констатировал факт.

Амбер стало так больно, что комок подступил к ее горлу, а глаза защипало от слез. Так поступали с Харуном его собственные родители! Неудивительно, что он не верит ей. Ведь он не верит в самого себя. Она наконец поняла, почему с таким упорством добивалась его внимания. Почему хотела, чтобы он перестал отгораживаться от нее. Она любила Харуна.

Любила эту смятенную, молчаливую, героическую душу. Он завоевал ее сердце, когда ушел на войну, возглавив свои войска, и вернулся домой героем, ненавидевшим поклонение и обожание. Амбер была потрясена, когда Харун передал власть брату, ничего не требуя взамен. Она думала, что он очень скромный человек, но теперь поняла: Харун считает, что не заслуживает всеобщего обожания, потому что это удел Алима. Он так долго находился в тени своего брата, что ему неприятно находиться в центре внимания.

– Перед началом свадебной церемонии отец сказал мне, что лев вызывает всеобщее восхищение, но, если взглянуть глубже, становится ясно, что тигр обладает скрытой силой. Я давно поняла, что это правда, – тихо промолвила Амбер, прикоснувшись к лицу Харуна.

Теплое и мягкое, оно было совсем не похоже на тот гранит, который притягивал и пугал ее одновременно. Харун был мужчиной – доблестным, израненным, обожаемым всеми героем. И она любила его.

Харун не сводил с нее глаз. В них вспыхнул огонь. Он покачал головой, и рука ее упала. Но Амбер не хотела останавливаться на полпути. Она снова дотронулась до него.

– Хабиб Нумара, – прошептала она. – Я так долго тебя ждала.

Он смотрел на нее так, будто перед ним возникло некое видение. Да, наверное, именно так Харун сейчас ее и воспринимал. Ему требовалось время, чтобы поверить в это маленькое чудо. Поэтому Амбер призывно улыбнулась, откровенно продемонстрировав свое желание – без всякой ложной скромности и стыда.

Прошли томительные мгновения, и Харун взял ее за руки.

– Mee johara, – охрипшим голосом произнес он. – Мое сокровище.

Сердце Амбер буквально разрывалось, а душа наполнилась радостью, никогда прежде не испытанной.

Она обвила его шею руками.

– Я так долго была одна, я так ждала тебя, – прошептала Амбер едва слышно. – Поцелуй меня, пожалуйста, и снова назови своим сокровищем.

Харун в замешательстве взглянул на нее:

– Ты ждала меня?

– Очень долго, – снова прошептала она ему на ухо, коснувшись губами его кожи. Харун содрогнулся всем телом, и радость наполнила ее. – Ты заворожил меня. Ты пробуждал во мне и ненависть, и желание, и любовь…

Харун замер. Амбер поняла, что муж не поверил ей. Да и как он мог поверить, если вся жизнь его состояла из ожидания и самоотречения, если собственные родители не любили его – по крайней мере, не так, как Алима.

Им обоим приходилось скрывать свое истинное «я» из чувства самосохранения, но кто-то должен открыться первым… Впервые Амбер почувствовала себя сильнее Харуна. Именно ей надлежало сделать первый шаг.

– Я люблю тебя, Харун. Люблю очень давно. – Она немного отодвинулась, обхватила ладонями его лицо и подарила ему любящую улыбку. – Это началось, когда ты отправился на войну, и я испугалась, что больше не увижу тебя. Я слышала рассказы о твоем мужестве и самопожертвовании, о твоих качествах лидера и гордилась тем, что я – твоя женщина. А когда ты вернулся домой и стал трудиться на благо страны, я поверила, что нашла своего суженого.

Харун нахмурился. С трудом справившись с волнением, Амбер продолжала:

– Я не смотрела на тебя, пока мы не были обручены, но когда это произошло, я не могла на тебя наглядеться. Однако в первую брачную ночь я решила, что ты меня ненавидишь. Мне было всего девятнадцать лет, и никто ничего не объяснил мне. Сказали только, чтобы я выполняла твою волю. А я не знала, что мне делать.

Наконец лицо его слегка смягчилось.

– Ты выполняла мою волю все три года.

– Я притворялась, что презираю тебя, хотя отчаянно хотела войти в твою жизнь, лечь в твою постель, – пробормотала Амбер. Гордость ее начинала бунтовать, но она сдерживалась. Гордость сейчас ни к чему. И не стоит бояться, что кто-то может услышать их. – Если бы я знала, почему ты избегаешь меня…

Харун придвинулся к ней ближе, на лице его было написано ожидание, и Амбер возликовала, увидев, что он хочет ее.

– Что бы ты сделала?

– Вот это, – еле слышно проговорила она и поцеловала его.

Это была неуклюжая попытка – Амбер едва коснулась его губ и огорченно вздохнула. Улыбнувшись, Харун обхватил ее бедра и прижал к себе. А затем поцеловал ее долгим и страстным поцелуем. Он ласкал Амбер до тех пор, пока она не забыла обо всем на свете.

«Муж покажет, что тебе надо делать». Долгие годы Амбер с досадой вспоминала совет своей матери – ведь она оставалась одинокой. Но теперь Харун показывал ей, что надо делать, и счастье разлилось по ее телу, словно ртуть. Одну руку он запустил в волосы Амбер, другой обнимал ее за талию, и она почувствовала, что больше не владеет своим телом. Застонав, она стала целовать его в ответ. Внутри ее разгорался огонь. О, как прекрасны были его прикосновения, как прекрасно было мужское тело, прижимавшееся к ней…

Неужели они в постели? Амбер даже не заметила, как это произошло; рука Харуна снова лежала на ее груди, и это ощущение было острым и сладостным…

Затем она почувствовала легкое дуновение ветерка и протестующе застонала…

– Харун? – вопросительно и умоляюще произнесла Амбер, открыв глаза и увидев, что он стоит возле кровати. – Я что-то сделала не так?

– Нет, все так. – Он задернул полог и с улыбкой повернулся к ней: – Ты же не сказала, что хочешь остановиться.

Темная пелена спала с ее глаз; Амбер почувствовала, как губы ее расплываются в улыбке. В глазах вспыхнуло желание.

– Я ждала тебя три года, разве я могу отказаться? – И не важно, кто стоял за стенами комнаты, не важно, почему они оказались здесь, не важно, что у них было в прошлом. Сейчас он всецело принадлежал ей. – Харун, пожалуйста.

И она протянула к нему руки.

Глава 10

На следующее утро

Сквозь полог кровати проникали первые утренние лучи. Они падали на лицо Харуна. Амбер медленно потянулась, ощутив слабую боль. Но то, что у них было вчера, стоило любой боли.

С каждым прикосновением мужа, с каждым поцелуем и с каждой интимной лаской в ней разгоралось желание, которое вскоре стало непереносимым. Амбер прильнула к нему всем телом, изнемогая в немой мольбе. Однако Харун продолжал ласкать ее, дразня и возбуждая, пока она не взмолилась, чтобы он прекратил эту сладкую пытку и взял ее.

Амбер настолько была готова принять его, что почти не почувствовала боли. А вскоре боль сменилась несказанной радостью. Она целовала Харуна, приподнимая бедра, чтобы он мог глубже войти в нее, а он, улыбаясь, вновь и вновь называл ее сокровищем.

Они занимались любовью медленно, Харун был очень нежен и терпелив. Амбер хотела, чтобы это продолжалось бесконечно. Но напряжение в ней росло, и она уже готова была взорваться от невыносимо сладостного ощущения, когда он прошептал:

– Я не могу больше ждать… Амбер… Амбер…

Он содрогнулся почти одновременно с ней. А после, обессиленно опустившись на нее, стал ласкать ее волосы и шептать:

– Mee habiba `arusa. Моя возлюбленная жена.

Улыбнувшись, Амбер не посмела спросить, серьезно ли он это говорит. Порой она слышала, как служанки шепчутся о том, что мужчины могут быть нежными и сентиментальными, но через минуту забывают об этом.

Они занимались любовью два раза, причем второй раз спровоцировала Амбер.

Сейчас он спал рядом с ней, лицо его было почти мальчишеским, а смуглая кожа переливалась в лучах солнца. Амбер почувствовала, как в ней медленно растет возбуждение. Нагнувшись к Харуну, она стала целовать его грудь, наслаждаясь вкусом его кожи. Она не в силах была остановиться.

Глаза его открылись, и он улыбнулся ей. Этот расслабленный счастливый мужчина стал наконец ее любовником, и она хотела его.

– Иди сюда, – прорычал он и уложил ее на себя.

Задыхаясь и смеясь, Амбер прошептала:

– Прости, я тебя разбудила.

Он усмехнулся:

– Нет, не разбудила.

Она прикоснулась губами к его улыбающимся губам. Может быть, зря она чувствует себя такой счастливой? Но разве ее это волнует?

– А вообще-то я не жалею об этом, – призналась Амбер.

– Значит, теперь будет так? Ты доведешь меня до изнеможения своими постоянными требованиями? – Глаза Харуна весело сверкнули.

На этот раз он научил Амбер, как доставлять удовольствие ему, а она объяснила, что нравится ей. Между ними возникла глубочайшая связь.

Амбер слышала, что занятия любовью – большое удовольствие, однако она и помыслить не могла, какое влияние это окажет на нее. Она не только получала физическое удовлетворение, но и отдавала часть себя, свое доверие, свое внутреннее «я» Харуну, а он отдавал себя ей.

– Тебе по-прежнему больно? – спросил он, обнимая жену.

– Немного, – призналась она.

– Подожди минуту.

Харун встал с кровати и направился в ванную комнату. Амбер любовалась его прекрасным обнаженным телом. Она не могла поверить в то, что произошло. Всего за два дня они стали любовниками.

Возможно, это случилось бы уже давно, если бы Харун случайно не узнал о ее глупой девичьей влюбленности в суперзвезду. Если бы она не отреагировала так остро на его холодность в брачную ночь.

За звуком льющейся воды последовал приятный запах, и Амбер улыбнулась, когда Харун вошел в комнату. Он был полностью обнажен, и при виде его по телу ее разлилось желание.

– Пойдем.

Харун легко поднял Амбер на руки. И почему она раньше не замечала, какой он большой и сильный? Неужели она была настолько слепа?

Он опустил жену в ванну. Вода была очень горячей, и Амбер негромко вскрикнула.

– Горячая вода помогает снять болевые ощущения, – сказал он, и голос его был наполнен нежностью. – Кстати, этому способствуют и ароматические масла, я слышал об этом. Подожди минутку.

Положившись на мужа во всем, Амбер расслабленно растянулась в ванне и вскоре обнаружила, что Харун оказался прав: боль постепенно слабела.

– Спасибо, это действительно помогло, – призналась она, когда он вернулся с простыней в руках. – А это зачем?.. – Амбер замолчала, когда он стал полоскать простыню в ванне. – О, спасибо. – Амбер вспыхнула оттого, что он делал нечто интимное – для нее, – забыв о мужском достоинстве.

Повернувшись к ней, Харун улыбнулся:

– То, что случилось, касается только нас. Сегодня жаркий день, поэтому к вечеру простыня высохнет. Кроме того, тебе требуется время, чтобы восстановиться.

Интересно, что подумают похитители, увидев испачканную кровью простыню, вывешенную за окном для просушки? Но заботливость Харуна тронула Амбер до глубины души, как и его нагота, его улыбка.

– Ты уверен насчет… восстановления? – охрипшим голосом пробормотала она.

Он издал звук, похожий и на смех, и на стон:

– Ты хочешь моей смерти, женщина? Мне надо передохнуть.

– О, я не знала, что мужчинам нужна передышка, – жалобно проговорила Амбер. – Я просто подумала, что, может, ты захочешь лечь со мной в ванну… она большая, к тому же здесь приятно и тепло…

Простыня была брошена на пол, прежде чем Амбер успела договорить. Харун залез в огромную двухместную ванну и, схватив жену, усадил ее себе на колени.

– К черту передышку. Ты точно меня убьешь, Амбер эль-Канар, жена моя, – пробормотал он между поцелуями, становившимися все более горячими. – Но сейчас для меня нет ничего лучше.

«И для меня нет ничего лучше», – подумала Амбер, тая от его ласк.

На следующий день

Вчерашний разговор начал всплывать в памяти Харуна, когда они позавтракали и чувственный туман, окутывавший их, стал понемногу рассеиваться. Стражники больше не входили к ним, они постучали в дверь и оставили еду у порога, а сами, встав у стен коридора, застыли в молчании.

– Как ты думаешь, долго нас здесь продержат? – спросила Амбер.

Она находилась в таком же расслабленно-удовлетворенном состоянии, что и Харун. Он не хотел разрушать их идиллию, поэтому не сказал: «Как только узнают о том, что ты беременна». Тогда Алиму будет угрожать реальная опасность.

– Значит, тебе надоело мое общество? – поддразнил он ее.

Она покраснела, однако улыбнулась.

– Нет, еще не надоело. – Амбер обошла стол и уселась к нему на колени, обвив его шею руками. После долгого и нежного поцелуя она прошептала: – Совсем не надоело, но это самый странный медовый месяц всех времен и народов.

Харун улыбнулся, взглянув на ее лицо, озаренное жизнью и страстью:

– Это неверное утверждение. Не забывай о том, что я – историк.

– Я люблю исторические экскурсы, – пробормотала Амбер, ласково покусывая его губы.

Отвечая на ее поцелуи, он начал:

– В Средние века медовый месяц был совсем не таким, как сейчас. Мужчина, который хотел женщину – или ее богатство, или политические связи, – но не мог добиться желаемого обычным способом, одурманивал ее, похищал и соблазнял. Он каждый день поил ее медовухой или вином и держал у себя целый месяц, чтобы у отца девушки не оставалось никаких сомнений в том, что она лишена девственности. Затем он возвращал ее семье, уже беременную, и ставил отца перед фактом. Если отец не убивал жениха, а соглашался выдать за него свою дочь, тот требовал приданое, либо наследственный титул, либо земли, либо что-то еще.

– Похоже на нашу ситуацию? – Амбер улыбнулась и поцеловала мужа. – Ну хорошо, у нас нет вина, зато есть брак по политическим соображениям, наркотики, похищение и лишение девственности.

– Да, действительно, – подтвердил Харун, впившись в ее губы долгим поцелуем. Оторвавшись от Амбер, он заявил: – Уверяю тебя, я не организовывал это похищение, не одурманивал тебя наркотиками и не собираюсь предъявлять никаких требований твоему отцу. Я совершенно счастлив тем, что у меня есть сейчас.

«За исключением того, что не знаю, жив мой брат или мертв».

В глазах Амбер горел задор, светилась страсть.

– Тебе меня достаточно, да?

«Более чем достаточно, ты – все, о чем я мечтал», – подумал Харун, но не сказал это вслух. Они стали любовниками, но он понятия не имел, что будет с ними дальше. Амбер хотела его и даже говорила, что любит, но Харуну были недоступны ее глубинные мотивы. Либо она желала избавиться от унижения, которое терпела три года, либо хотела зачать от него ребенка. Они не обсуждали то, что выходило за рамки «здесь и сейчас».

Харун понимал, что им надо выбраться отсюда как можно скорее. Их личное время закончилось, и единственным чувством, которое он испытывал, было сожаление. Смогут ли они сохранить свою привязанность, свою страсть, когда реальность вновь обрушится на них?

– Я мечтал об этом три года назад, – признался Харун, поцеловав жену, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– Ты думаешь, я отдалась бы тебе тогда? – поинтересовалась Амбер высокомерно, но глаза ее искрились от смеха.

Харун рассмеялся и показал ей, как легко он может соблазнить ее одним прикосновением, заставляющим Амбер стонать от наслаждения.

– Расскажи мне еще что-нибудь интересное, – пробормотала она между поцелуями, становившимися все более страстными. – Мне нравится, как ты обучаешь меня с помощью истории.

Харун не понял, серьезно она говорит или нет, однако принялся рассказывать о старинных брачных ритуалах своей страны, а Амбер шептала: «М-м-м… это очень интересно, рассказывай еще», – прикасаясь к нему ладонями, пальцами, губами.

Вскоре они вернулись в постель.

– Я хочу доставить тебе удовольствие, mee numara, – прошептала Амбер, лаская мужа с трогательной невинностью. – Мой тигр, покажи мне, как… как сделать тебя счастливым.

«Как другие женщины прикасались к тебе?» Харун понял, что скрывается за ее словами, но не мог поверить в то, что она ревнует его.

– Ты и так постоянно радуешь меня.

– Значит, ты не вернешься к ней.

Это был не вопрос, не мольба, а требование. Амбер хотела, чтобы муж принадлежал ей целиком. Это было очень важно для нее, и некий ледяной комок, о существовании которого Харун не подозревал, стал таять в его груди.

Она действительно любит его, и настало время объяснить ей все.

– Тебе нечего бояться, Амбер. И раньше нечего было бояться. – Голос Харуна дрогнул, потому что он не привык делиться своими секретами. – Знаешь, Баджа означает «радость». Фади называл так Рафу – женщину, которую любил, – и ей это нравилось. Наима – дочь Фади, моя племянница. Я никогда не прикасался к Бадже; я видел в ней только свою невестку. Вообще-то несколько месяцев назад я очень удачно выдал ее замуж, и она счастлива, хотя, конечно, никогда не забудет Фади.

– Это правда? У тебя нет другой женщины? – спросила Амбер.

Лед в душе Харуна таял так быстро, что это испугало его, но Амбер была откровенна с ним и заслуживала такой же откровенности.

– И не было никогда. Я в жизни не нарушал данные мной обещания. И брачную клятву – в том числе. Когда ты лежишь рядом со мной в постели, я удовлетворен. И если бы сейчас в эту комнату вошли пятьдесят прекрасных женщин, я даже не взглянул бы на них, потому что ты отняла у меня все силы.

Харун был утомлен, удовлетворен и невероятно счастлив. О чем ей беспокоиться? Она невероятно требовательная и страстная любовница.

– Никаких других женщин!

И снова это был не вопрос. Амбер предъявляла свои права на него. Ни одна женщина никогда так много не требовала от Харуна. Ее настойчивое желание обладать им пробудило в нем такую же жизнь, как и в ней. Амбер в постели не была холодной и гордой принцессой. Он был счастлив, что стал наконец ее любовником.

– Пока ты со мной, в моей постели, я не буду смотреть на других женщин, – поклялся Харун.

С подавленным стоном Амбер прильнула к нему, и они мгновенно забылись в нестерпимо блаженном знойном дурмане.

Весь день они провели в постели. И не потому, что им больше нечего было делать, а потому, что влечение друг к другу было непреодолимым. Иногда Харун задумывался над тем, наблюдает ли за ними кто-нибудь, но Амбер начинала ласкать его, и он моментально забывал обо всем.

Позже, еще раз получив удовлетворение, Амбер встала, завернувшись в простыню, и потянула полог, закрывавший кровать.

– Харун, я знаю, как мы можем убежать отсюда, – тихо сказала она, приложив палец к губам. Кивнув, Харун придвинулся поближе к ней. – Издавай такие звуки, будто мы занимаемся любовью, – шепнула Амбер.

Озадаченный, но не желающий спорить с ней, Харун тихо застонал, потом громко вскрикнул. Сразу же послышались тихие шаги, будто кто-то отходил от двери. По-видимому, стражам был отдан приказ не вторгаться в интимную жизнь пленников.

Кивнув, Амбер взмахнула рукой, приказывая повторить все сначала.

Харун продолжал издавать чувственные стоны, а она тем временем достала что-то из прикроватной тумбочки – в темноте он не мог разглядеть что – и воткнула это «что-то» в штору. Затем Амбер прошептала ему на ухо:

– Это одна из шпилек, которые они мне дали. Если мы немного их изогнем, то получатся булавки.

– Ты хочешь сделать для нас тоги из штор? – поинтересовался Харун, едва сдерживая смех. Тем не менее он был заинтригован.

Амбер кивнула. Лицо ее было очаровательно озорным.

– Когда мы были маленькими, то играли в портних. Я испортила столько штор и простыней, что слуги пожаловались на меня, и отец стал покупать различные ткани. Я одевала своих сестер служанками или принцессами. Сама же я, конечно, всегда была Агриппиной или Клавдией. – Затем улыбка исчезла с ее лица. – А оставшиеся шторы мы свяжем с простынями.

Столь простой и блестящий план привел Харуна в замешательство, как и знание имен римских императриц. Амбер действительно любит историю!

– Глубокой ночью, да? – спросил он.

Амбер снова кивнула:

– Ты пойдешь первым, потому что шансов благополучно добраться до земли у тебя больше, чем у меня, а я в это время буду издавать соответствующие звуки. – Амбер прильнула к нему, и он застонал, а она, вздохнув, прошептала его имя. – Следом спущусь я.

Харун покачал головой:

– Сначала ты.

– Нет, – настаивала Амбер. – Ты весишь больше меня, а шторы долго не продержатся. Я не спортсменка, и, возможно, начну паниковать, когда они начнут рваться. Но если ты уже будешь на земле…

– Я смогу поймать тебя, – подхватил он, увидев смысл в ее словах.

– Ты можешь убежать, – не унималась Амбер. – Ты важнее меня, ты должен жить. Я не вынесу, если тебя ранят или поймают… – Затем она снова простонала: – О, моя любовь, да…

Эти слова Амбер не раз повторяла в постели, но сейчас они чрезвычайно взволновали Харуна. Ведь она собиралась пожертвовать собой ради него, потому что ценила его выше себя. Это было подобно удару в солнечное сплетение.

Неужели она говорит серьезно?

– Амбер… – вздохнул Харун. – Хорошо, я спущусь первым, но лишь потому, что смогу поймать тебя, а также потому, что ты стонешь громче, чем я, во время… ай…

Улыбнувшись, Амбер толкнула его локтем, и он тихо рассмеялся. «Цель достигнута», – подумал Харун. Амбер отвлеклась. Это было глупо, но он хотел, чтобы она была счастлива даже в этот, возможно, последний их день.

Что касается похитителей, Харун больше не злился на них. Он получил благодаря им бесценный дар. Каким же он был слепым целых три года, если не смог разглядеть за холодной внешностью Амбер такую жаркую страсть, такую мужественную душу!

Но сейчас надо идти вперед.

– Значит, мы сделаем это сегодня ночью. Мы сможем добраться домой, – решительно проговорил Харун.

Помолчав несколько секунд, показавшихся ему вечностью, Амбер ответила:

– Да. Отлично.

Взглянув на жену, он нахмурился, уловив нерешительные нотки в ее голосе.

– Ведь это твой план, Амбер. Почему ты колеблешься?

Она покачала головой:

– Это глупо.

– Объясни: что?

Помолчав, Амбер слегка пожала плечом, и он понял, что она неосознанно копирует жест, за которым обычно он прятал свои эмоции.

Амбер опустила глаза. Харун ждал.

– Вон там, – тихо сказала она, показав на окно, – все сразу изменится. У тебя есть обязанности, есть работа. А у меня ничего нет.

Она подняла голову, и он взглянул на ее лицо – такое прекрасное, такое печальное, что ему захотелось прижать Амбер к себе, поцеловать ее и заверить, что все будет хорошо и ничто не в силах их разлучить. Однако в данных обстоятельствах Харун не мог гарантировать ничего.

– Прости, я не думал о том, что выходит за пределы «здесь и сейчас», или о том, чего хочешь ты. – Он обхватил ладонями ее лицо.

Амбер яростно тряхнула головой.

– Я ни о чем не жалею. Ты… ты сделал меня счастливой, пусть даже всего на несколько дней. – Она казалась очень маленькой и хрупкой. – Для тебя открыт целый мир, ты волен делать что хочешь, но что делать мне, Харун? Что меня ждет впереди?

Ему было больно за Амбер. С детства ей внушали мысль о том, что она должна стать женой шейха и родить ему детей. Это было единственным ее предназначением.

– Я не могу ответить на твои вопросы. Это можешь сделать только ты сама.

Амбер отчаянно замотала головой:

– Я не готова…

– К чему ты не готова?

– Вернуться к прежней жизни. Я не хочу снова оказаться в… пустоте. Здесь я была счастлива. – Она снова взглянула на мужа, и в глазах ее, освещенных лучами заходящего солнца, Харун увидел такую печаль, что ему стало больно вдвойне.

Жизнь во дворце ничего не значила для Амбер. А он постоянно оставлял ее одну, не уделял ей никакого внимания. И, несмотря на это, она с невероятной страстью отдалась ему, оказалась потрясающей любовницей.

Теперь он счастлив, но Амбер было плохо. Харун хотел помочь ей, однако не знал, что для нее важнее всего – его поддержка или ее свобода.

– Чем я могу тебе помочь?

Наклонившись к нему, она прошептала срывающимся голосом:

– Мы можем погибнуть сегодня ночью.

– Да, – кивнул он, понимая, куда она клонит.

Забравшись с ногами на кровать, Амбер на секунду сжала кулаки. Потом прошептала:

– Я не готова расстаться с тобой, Харун. Подари мне себя еще раз, пока мир не встал между нами.

Он чуть не рассмеялся от радости и изумления, однако сдержал смех.

– И это все, чего ты хочешь?

Амбер едва заметно кивнула:

– Это все, о чем я тебя прошу. Сейчас тебе не надо принимать решения, не надо ублажать свою семью, не надо исполнять свои обязанности. Забудь о гневе, гордости, сплетнях слуг. Просто подари мне сегодняшний вечер.

Отбросив простыню, обнаженная Амбер прильнула к мужу, уткнувшись лицом в его шею.

Дрожащими руками он прижал ее к себе. Столько лет Харун был уверен, что женился на холодной женщине! Неужели он был таким тупым? Сейчас он не собирался оставлять Амбер наедине с ее болью. Он не позволит ей плакать или прятаться за своей гордостью.

Бережно уложив жену в постель, Харун тщательно задернул занавески на окнах, затем полог кровати.

– Теперь здесь только ты и я.

Губы Амбер приоткрылись, глаза блеснули.

– Спасибо, – благодарно выдохнула она, будто он подарил ей бесценное сокровище.

– Пожалуйста.

Неужели голос его дрогнул или это ему показалось? После долгих лет, наполненных одиночеством, Харун понял, чего он был лишен: любящей жены и любовницы, настолько страстной, что он даже мечтать об этом не мог. Женщины, которую не волновали его имя и статус – только он сам.

Разве может он позволить ей уйти после этого? Неужели это последняя ночь, которую он проводит с ней?

– У тебя будет все, что ты захочешь. Просто скажи, и это будет твоим, клянусь, – сказал Харун.

Глаза ее блеснули.

– Может быть, вернувшись домой, мы устроим медовый месяц? Только ты и я?

Что-то внутри его вырвалось на свободу, что-то давно спрятанное и запертое на замок.

– Конечно, устроим. Сначала, правда, мне надо кое-что сделать, но как только я освобожусь…

Амбер кивнула, поцеловав мужа:

– Конечно, я подожду.

Она готова ждать. Харун улыбнулся. Теперь, наверное, он никогда не перестанет улыбаться.

– И нам не потребуется вино.

– Да, тебе не надо будет одурманивать меня. – Она взглянула на него с улыбкой, осветившей ее прекрасное лицо. – Ты будешь насиловать меня день и ночь, а я позволю тебе делать это.

– Я буду стараться изо всех сил. – Харун поклонился, рассмеявшись. – Ты не возражаешь? Вряд ли ты позволишь мне остановиться, мое сокровище. Ведь ты сама будешь соблазнять меня.

– Конечно буду, – подхватила Амбер.

Никогда в жизни Харун не испытывал ничего подобного. Ему показалось, что у него выросли крылья. Умершая давно надежда возродилась, и она нашептывала ему на ухо, что больше он не будет несчастным и одиноким, что он наконец нашел женщину, которая хочет быть с ним.

– У меня есть яхта в Адриатическом море. Она давно стоит без дела. Мы можем поплыть с тобой на греческие острова или направиться на восток. Будем только ты и я, и столько, сколько ты захочешь.

– О, Харун… – Амбер обняла его, уткнувшись лицом ему в плечо.

Она прошептала что-то, и хотя Харун ничего не понял, он почувствовал, как по коже его стекают ее теплые слезы. Потом нежные губы Амбер начали искать его губы.

Глава 11

«Долго ли я хочу быть с тобой? До конца жизни». Амбер не знала, слышал ли это Харун. За последние несколько дней она стала настоящей женщиной. Мучительное влечение к мужу, восхищение им, страстное желание сблизиться с ним превратились в глубокую любовь, и Амбер даже не заметила, как это произошло.

Разве мог Алим сравниться с ним?

За последние три года Харун показал всем, что такое настоящий герой. Герой не тот, кто под вспышками фотокамер получает награды или поднимает бокал с шампанским; не тот, кто обладает несметными богатствами, пишет песни или стихи; герой – тот, кто молча жертвует собой, защищает людей, делает добрые дела, ничего не требуя взамен.

Амбер любила Харуна таким, каким он был, и ей не требовались красивые слова или бурные заверения в любви. Ей нужен был только он, ее возлюбленный тигр, ее единственный мужчина. Получив Харуна, она не собиралась никому его отдавать.

Однако Амбер с грустью понимала, что снова потеряет его. Но пока она хотела насладиться им сполна.

– Расскажи мне еще что-нибудь, – попросила Амбер, когда они ждали наступления самого темного времени.

Харун не стал уточнять, что конкретно она хочет услышать.

– Мне хотелось бы подробнее изучить, какими были наши предки: моавиты и ханаане с филистимлянами. Мне известно только, что они приносили в жертву детей и были политеистами.

Амбер содрогнулась:

– Они приносили в жертву детей?

– Да, своих первенцев они приносили в жертву одному из своих богов, чтобы он увеличил их урожай. Археологи находят скелеты младенцев на территории современных Израиля и Ливана, Иордании и Сирии.

На этот раз Амбер не смогла скрыть возмущение:

– Это отвратительно.

– Наши предки были не самыми цивилизованными людьми. – Харун усмехнулся. – Но больше всего мне хочется найти следы амалекитян. До сих пор историки спорят, кем они были, потому что они исчезли с лица земли три тысячи лет тому назад.

– Неужели целые народы могут исчезнуть без следа?

– Воинственная нация не оставила никаких письменных источников. Современники называли их самыми жестокими завоевателями своего времени… О, прости, должно быть, я утомил тебя, – сказал он, когда Амбер попыталась сдержать третий зевок.

– Нет-нет, продолжай, – пробормотала она, уютно свернувшись на груди у Харуна. – Я слушаю тебя, просто…

Он улыбнулся, взглянув на жену, и погладил ее по волосам, когда она крепко уснула. Пусть поспит час, сейчас только полночь.

Во втором часу ночи Харун разбудил жену.

Инстинктивно Амбер прижалась к нему, ища его губы. Удивительно, как быстро она привыкла к его близости.

– Прости, но пора просыпаться, – прошептал он, как только они обменялись быстрым и нежным поцелуем. – Пора осуществить наш план.

Амбер с трудом пришла в себя:

– Конечно, булавки у меня готовы. Нам надо делать все очень тихо.

– Если мы нечаянно зашумим, я начну стонать, будто мы с тобой занимаемся любовью, а ты засмеешься, как всегда.

Амбер почувствовала, что щеки ее вспыхнули, но улыбнулась:

– Хорошо. А теперь помоги мне снять шторы. Я буду мастерить тогу.

Штора упала вниз с легким шуршанием. Притянув к себе Харуна, Амбер накинула штору ему на плечо, закрепив ее на талии.

– Хорошо бы разорвать полотенца на узкие полоски, – пробормотала она, закалывая ткань булавками. – Тогда у нас был бы пояс.

– Позволь мне. – Он согнул шпильку так, что концы ее соединились. – Теперь она будет крепко держаться. Заколи ткань на талии, и все будет отлично.

– Две лучше. – Амбер воткнула одну шпильку на уровне ребра, другую – на уровне бедра. – Если одна упадет, другая будет держать.

Оба они издавали соответствующие звуки, когда снимали другую штору и делали тогу для нее; Харун помогал Амбер гнуть шпильки.

Они продолжали страстно стонать, пока он связывал оставшиеся шторы и простыни крепкими морскими узлами, делая канат.

Было уже три часа ночи, и они больше не могли изображать любовные игры, иначе у стражников возникли бы подозрения. Увидев, что глаза Амбер наполняются страхом, Харун взял ее за руки, улыбнулся и прошептал.

– Слушай внимательно. Я дерну за канат три раза, когда достигну земли. Будь мужественной, моя Калидах, моя Агриппина.

Амбер сглотнула, услышав имя прабабушки:

– Я постараюсь, но мне кажется, что я не смогу быть такой же, как она.

Она упала духом в неподходящее время, и у Харуна было всего лишь несколько секунд, чтобы ободрить ее.

– Я верю в тебя, mee numara, моя мужественная тигрица. Это твой план. И ты сможешь выполнить его. Должна. – Харун страстно поцеловал Амбер. – Я буду ждать тебя.

Внимательно посмотрев на нее, он повторил поцелуй, и Амбер с расширившимися от страха глазами махнула ему рукой.

Подкравшись к окну, Харун внимательно вгляделся в темноту. Если там притаились стрелки, он едва ли заметит их, но, похоже, они расслабились. Цель достигнута. Зачем же мешать новобрачным наслаждаться медовым месяцем?

Харун стал осматривать мебель. Стулья были прибиты к полу, однако к ним нельзя было привязывать канат. Ближе всего к окну стоял обеденный стол, но он был слишком стар и мог не выдержать его веса. Вновь окинув взглядом комнату, Харун понял, что канат можно привязать только к кровати. Она стояла далеко от окна.

Харун слегка приподнял кровать, проверяя, насколько она крепка, и начал осторожно двигать ее к окну. Он привязал канат к кровати и осторожно стал спускать его из окна. Конечно, все происходило очень медленно, они тратили драгоценное время, но бросить канат вниз было рискованно. Это могло вызвать шум и встревожить стражников.

Наконец канат был спущен. Выглянув в окно, Харун увидел, что конец его не достает до земли совсем немного, и облегченно вздохнул. Подняв вверх большой палец, он взглянул на Амбер.

В призрачном лунном свете он увидел ее улыбку. Она испытала такое же облегчение, как и он. Быстро махнув ей рукой, Харун перелез через подоконник и, крепко вцепившись в канат, стал спускаться вниз.

Преодолев половину пути, он почувствовал, что руки его начали кровоточить. Они обсуждали это с Амбер, и она знала, на что идет.

Харун надеялся лишь на ее мужество. Но ведь ей всего двадцать два года. Он объяснил Амбер, как спускаться по канату, но если она запаникует…

Поглощенный мыслями о жене, Харун не заметил, как преодолел вторую половину пути. Тога его съехала набок, но булавки держались крепко. Босиком бежать ночью по земле нелегко, однако Амбер будет гораздо тяжелее, чем ему.

Снова оглядевшись, Харун никого не увидел. И тогда он дернул три раза за канат. Через секунду Амбер выглянула из окна. Времени у них совсем не было; небо на востоке стало светлеть. Она перелезла через подоконник и начала спуск. Сердце его разрывалось на части: он восхищался ее храбростью и боялся, что она упадет. Харун напрягся, готовясь поймать жену в любой момент.

Амбер замерла на половине пути. Шторы, скрученные в канат, ободрали ее ладони до крови. Дальше шли простыни – по ним было легче спускаться. Харун чувствовал ее боль, как свою.

«Спускайся, любимая. Я жду тебя…»

Она буквально скатилась вниз, и сердце его подскочило к горлу. Раздался легкий стук о землю, и Амбер, широко улыбаясь, встала возле мужа, явно гордясь собой:

– Ты решил, что я падаю, да?

Харуну хотелось заорать от радости, но он, сдержав себя, поцеловал ее:

– Идем.

– Куда?

– Похоже, я узнаю эту местность. Мы находимся всего в четырнадцати милях от Сар-Аббаса.

– Бежим, – прошептала Амбер.

Тревога Харуна усиливалась. Почему никто не пытается их поймать? Взяв Амбер за руку, он зашагал на юго-запад, к смутно освещенной дороге в миле от них. Яркие огни Сар-Аббаса мерцали вдали, как спасительный маяк.

Глава 12

Сар-Аббас, дворец шейха, несколько часов спустя

Алим сидел в роскошном кабинете, прежде принадлежавшем его брату, когда в дверях, без всякого предупреждения, появились его брат и Амбер. Вскочив, он бросился к Харуну:

– Ты вернулся, ты живой!

В голосе Алима слышалось радостное облегчение.

– Тебе были предъявлены какие-либо требования? – спросил Харун.

– Нет. – Лицо его брата было изможденным от перенесенного стресса. Они уселись на стулья. – В ту ночь, когда ты исчез, двух охранников во дворце усыпили, еще один охранник погиб, спасая меня от похитителей. Я бросился в твои покои, но не нашел ни тебя, ни Амбер. Мы заменили охранников морскими пехотинцами. Под предлогом войсковых учений я организовал ваши поиски по всей стране, пытаясь напасть на след похитителей. Как вам удалось бежать? Что произошло?

– Мне тоже хотелось бы это знать. – Харун нахмурился. – Похоже, нам позволили сбежать. Стражники исчезли, а мы спустились по канату, сделанному из штор и простыней. Мы побежали по дороге, ведущей в город, а потом нас подвез армейский капитан. – Харун усмехнулся. – Нам пришлось переодеться, потому что наша одежда не соответствовала дворцовым стандартам. – Он взглянул на Амбер, смотревшую на него с гордостью и вместе с тем с недовольством. Наверное, он слишком кратко рассказал о том, что с ними произошло.

– Возможно, их цель была достигнута, – тихо проговорил Алим. – Как думаешь? Ведь ты в нашей семье всегда слыл тактиком.

– Он больше чем тактик, – резко вмешалась Амбер.

– Алим не имел в виду ничего плохого. – Харун прикоснулся к ее руке, чтобы сдержать неожиданный взрыв.

– Это комплимент, Амбер, – объяснил Алим. – Именно Харун спас Аббас-аль-Дин. – Он встретил взгляд Харуна со смешанным чувством восхищения и горечи. – Я тружусь всего несколько дней и не представляю, как тебе удавалось со всем этим справляться. Харун почувствовал, что Амбер готова сказать что-нибудь язвительное в попытке защитить его, и сжал ее руку. Ему захотелось улыбнуться.

– Мы думаем, – начал он, – что на похищение пошли те, кто хочет получить наследника престола.

– То есть наследника престола от тебя и Амбер? – уточнил Алим. Харун кивнул. – Те, кто не одобряет мой, так сказать, нетрадиционный образ жизни и выбор невесты? – Харун молчал, и он вынужден был продолжить: – Полагаю, слухи о… состоянии вашего брака не беспочвенны?

Никто не ответил.

Быстро взглянув на них обоих, Алим не стал задавать очевидный вопрос. Амбер покраснела, опустив глаза. Она явно больше не была ледяной принцессой, какой выглядела еще неделю назад. Харун был готов поклясться, что брат подмигнул ему.

– Значит, ты считаешь, что меня собирались убить, а тебя назначить законным правителем… – протянул Алим.

– Они планировали это, но не учли одно важное обстоятельство. – Харун твердо встретил вопросительный взгляд брата. – Я никогда не хотел быть правителем. И по-прежнему не хочу. Три года назад я меньше всего желал оказаться в шкуре Фади. А теперь не желаю оказаться в твоей шкуре.

Алим замер, уставившись на него:

– Ты этого не хочешь?

– И никогда не хотел, – вмешалась Амбер; в груди ее медленно закипал гнев. – Харун, расскажи, чем тебе пришлось жертвовать последние тринадцать лет, чтобы он мог делать то, что хочет.

– Амбер, пожалуйста, – тихо проговорил Харун, повернув к ней голову. – Я благодарен тебе за то, что ты пытаешься сделать для меня, но сейчас не время.

– Если не сейчас, то когда?.. – Она посмотрела ему в глаза, лицо ее побледнело – но не от усталости, а от гнева. – Ты снова собираешься пожертвовать собой – пожертвовать нами – ради выполнения своего священного долга. И ради него. – Она мотнула головой в сторону Алима. – Неужели он по-прежнему единственный, кто у тебя есть?

– Харун? – Голос Алима был нерешительным.

Амбер, прерывисто вздохнув, повернулась к Алиму. От давней страсти к нему не осталось и следа, она набросилась на него, словно тигрица:

– Ты хочешь, чтобы Харун снова делал все за тебя, как было все эти годы? Он трудился, пока ты изображал суперзвезду. А ты когда-нибудь интересовался, чего хочет он? Хотя бы раз?

После этого взрыва в комнате наступила такая тишина, что слышно было лишь дыхание Амбер. Она смотрела на Алима с холодным укором. Взгляд Алима был обращен на брата, и в этом взгляде сквозило чувство вины. В глазах Амбер вспыхнул вызов. Она не желала отступать назад, не собиралась довольствоваться полуправдой.

– Надеюсь, ты понял, что всем обязан исключительно Харуну. Прошу тебя, будь настоящим мужчиной, а не любимцем публики! – сказав это, Амбер выбежала из кабинета шейха.

Харун молча смотрел ей вслед. Она была верна ему до конца. Почему только сейчас он понял это? Верность, мужество, чувство долга… Амбер обладала всеми этими качествами.

– Ты ненавидел меня все эти годы? – спросил Алим. Глаза его потемнели. – Не надо, – устало произнес он, когда Харун собрался это отрицать. – Не надо быть вежливым, не надо быть идеальным шейхом или идеальным братом – хотя бы сейчас. Ответь мне честно. Ты ненавидел меня за то, что я жил своей жизнью за счет тебя?

Харун очень долго ждал, когда же брат оценит его. И вот вопрос задан, и гора свалилась с плеч.

– Я мучился оттого, что ты никогда не спрашивал меня, чего я хочу. – Он нахмурился. – Что ты имел в виду, назвав меня идеальным братом?

Поморщившись от боли, Алим потер шрамы на шее и щеке.

– Мне нужен бальзам Ханы, – пробормотал он. – Не притворяйся, что ты не знаешь, что я имел в виду. Ты всегда был правой рукой Фади и занимался той работой, которую должен был делать я. Даже приезжая домой, я выполнял только второстепенные обязанности. Я прекрасно понимал, что Фади ценит тебя больше меня.

– Я даже не догадывался об этом.

Алим пожал плечами – точно так же, как поступал Харун. Значит, он страдает. Харун не предполагал, что они настолько похожи.

– Должно быть, для тебя это было болезненно, – в конце концов сказал он, увидев, что Алим не собирается продолжать.

Лицо его брата снова дрогнуло, и он потер старые шрамы. Это защитный жест, сообразил Харун. И еще он понял, что использует метод Амбер. Она пыталась подойти к нему с разных сторон, бередила его рану, пока он не был вынужден вскрыть ее.

И вдруг Харуну захотелось улыбнуться. Он так долго был слеп… Амбер хорошо знает его. Как ей это удалось, трудно сказать. Наверное, она изучала его издалека… Или это судьба… Или любовь…

Это слово так отчетливо прозвучало в его голове, что Харун испытал шок.

– Знаешь ли ты, каково мне было чувствовать себя неполноценным рядом со своим младшим братом на похоронах нашей матери? – выпалил Алим. – Фади никогда не позволял мне забывать об этом. Что бы я ни делал, каких бы успехов ни достигал, никогда не мог сравниться с тобой.

Харун был поражен:

– Фади говорил тебе об этом?

– Постоянно, – проворчал Алим.

Харун по-другому взглянул на брата, которого обожал, который всегда был лучше его, как утверждали родители. И вдруг все встало на свои места. Непобедимый шейх-автогонщик оказался обычным человеком – таким же, как все, страдающим и уязвимым.

Харун не знал, что делать.

– Ты ненавидишь меня за это? – запинаясь, спросил он. В ответ Алим то ли кивнул, то ли качнул головой. – Прости, – смущенно произнес Харун, не понимая, впрочем, за что он просит прощения.

Алим еще раз небрежно пожал плечами, но Харун знал, что скрывается за этим жестом. Иные раны кровоточат, когда их бередят. Другие кровоточат всегда.

– Так чем же ты занимался, пока я был богатым и знаменитым? – Алим старался говорить резко и отрывисто, но в голосе его прозвучала и веселая нотка.

Харун усмехнулся:

– Подумай. Вспомни.

Алим нахмурился, задумчиво взглянув на него. Потом глаза его засияли.

– История, книги… Ведь ты постоянно совал туда нос в детстве. Ты хотел стать профессором?

– Почти угадал. – Харун улыбнулся еще шире. – Археологом.

– Правда? – Алим рассмеялся. – Ты хотел провести жизнь, выкапывая старые кости и глиняные черепки?

– Эй, большой мальчик, а ты играл в машинки долгие годы, – заметил Харун, смеясь.

Алим хохотнул:

– Ну, если так… хорошо… Я-то вырос, а ты продолжаешь копаться в песочнице.

Смех помог братьям расслабиться.

– Значит, у тебя нет возражений? – поинтересовался Харун.

– Я не имею права препятствовать тебе. – Алим обошел стол и с улыбкой взглянул на брата. – Обещаю надлежащим образом выполнять свои обязанности, не беспокоить тебя и не вынуждать оставаться дома – по меньшей мере ближайшие тринадцать лет.

Харун взглянул на него, лицо его стало жестким.

– Спасибо, но сейчас раскопки для меня – не самое важное. Сначала надо сделать кое-что.

Алим удивленно вздернул бровь.

– Ты только что поклялся, что не будешь мне препятствовать. – Харун сбросил с плеча руку Алима. – Я должен публично объявить, что больше не буду исполнять обязанности шейха. – Он твердо встретил взгляд брата. – Я исчезну только после того, как весь Аббас-аль-Дин узнает, что теперь ты – законный правитель, иначе наши «друзья» не успокоятся…

– Думаю, лучше позволить тебе сделать это… но ты у меня один в целом свете, Харун. – На лице Алима, похоже, прибавилось морщинок… Или это были шрамы? – Береги себя, мой маленький akh, мой маленький брат. Я не хочу горевать на твоих похоронах.

Подойдя к Харуну вплотную, Алим заглянул ему в глаза. И Харун понял, что он выше своего брата – а ведь он никогда этого не замечал.

– Я сделаю это для тебя. В нашей семье я – солдат. И я должен их победить. – Горло его сжалось от невысказанных чувств. – Пока эта группировка не побеждена, опасность угрожает тебе, а также женщине, которую ты любишь.

– А если я не хочу, чтобы ты рисковал?

– А что будет с Ханой? – спросил Харун.

На скулах его брата заиграли желваки.

– Я не собираюсь обсуждать наши отношения с Ханой – точно так же, как и твои с Амбер. Но позволь мне сказать кое-что, прежде чем ты исчезнешь. Ты уходишь потому, что не можешь простить мне смерть Фади? Могу я надеяться на то, что ты когда-нибудь меня простишь?

Эти слова резанули Харуна, потому что он этого совсем не ожидал. Резко отвернувшись, он пытался вздохнуть, но грудь его сдавило.

– Мне надо знать, Харун. – Рука, опустившаяся на его плечо, слегка дрожала. – Хотя любимчиком Фади был ты, я любил его. Он заменил нам в детстве отца, тебе и мне.

Харун мог только кивнуть в ответ.

Помолчав, Алим спросил:

– Ты винишь меня в его смерти?

– Прекрати, – хрипло пробормотал Харун. Ему показалось, что слова брата разрывают его на части.

– Мне надо знать, – повторил Алим.

– Фади сам принял решение, – в конце концов сказал Харун, уставившись в окно. – Ему была невыносима мысль о женитьбе по расчету, из политических соображений. Не конкретно на Амбер, а на любой другой женщине. Не думаю, что он хотел умереть, просто пытался спрятаться от неизбежного.

После долгой паузы Алим произнес сдавленным голосом:

– Спасибо.

Харун вновь пожал плечами.

– Ты видел, каким он был несчастным? Ты предоставил ему возможность отвлечься хотя бы на время, потому что любил его. Смерть Фади травмировала тебя больше, чем меня. Я никогда не винил тебя в его смерти.

«Винил только в том, что ты скрылся, когда я больше всего нуждался в близком человеке», – подумал Харун, но вслух не сказал ничего. Алим нес такую тяжелую ношу на своих плечах, которая ему и не снилась. Харун надеялся, что Хана сделает его счастливым.

– Спасибо, akh.

Эти два слова вырвались из самого сердца Алима, а слово «брат» было наполнено таким теплым чувством, что оба ощутили невероятное облегчение. Харун не помнил, чтобы с ним кто-нибудь так говорил. Фади был скуп на слова, лишь похлопывал его по плечу, хваля за хорошую работу.

Он повернулся к Алиму:

– Мне надо найти Амбер.

Тот кивнул:

– Да, брат, найди ее. Настало время рассказать ей о своих чувствах. – Вздрогнув, Харун уставился на него, и Алим улыбнулся. – Я увидел эти чувства на твоем лице, когда ты впервые встретился с ней, и вижу сейчас. Такие же чувства я испытал, впервые увидев Хану.

– Ты… ты знаешь, что я испытываю к Амбер? – медленно произнес Харун, потрясенный чуткостью брата. Он раскрылся перед ним с совершенно неожиданной стороны.

Алим пожал плечами:

– Как ты думаешь, почему я поторопился уехать три года назад? Я видел, как Амбер смотрела на меня. Но она влюбилась не в меня, а в шейха-автогонщика.

– Значит, ты тоже это знал, – тихо проговорил Харун.

Алим кивнул:

– Конечно знал. Я не бросил бы тебя тогда, если бы не был уверен, что ты получишь в награду такую женщину. Я оставил вас двоих, не сказав ни слова, надеясь на то, что вы повернетесь друг к другу, горюя обо мне.

Братья смотрели в окно, разглядывая городские пейзажи, будто там скрывались ответы на все их вопросы.

– Почему? – в конце концов спросил Харун. – Может быть, ты был нужен ей больше, чем я?

– Нет. Я был неподходящей кандидатурой. В каком-то смысле я поступил эгоистично; но мысль о том, что я должен отнять у брата дорогого ему человека, была невыносима.

Харун покачал головой. Эмоции переполняли его. Не в силах сдержать их, он вымолвил:

– Ты единственный из нас умеешь прекрасно говорить. Мы с Фади всегда отмалчивались.

– Однако это мне не помогло с Ханой, – пробормотал Алим.

Харун хотел прикоснуться рукой к плечу брата, но сдержался:

– Она не хочет выходить за тебя замуж?

– Она сбежала от всех этих сплетен и слухов. Она считает, что недостойна быть моей женой. Я встретился с ее семьей в надежде, что они образумят ее, но они встали на сторону Ханы. Ее отец посоветовал мне забыть ее. Я не могу это сделать. Никогда не смогу. Какое значение имеет происхождение?

Харун заметил:

– В теории, конечно, но на практике очень важно, принцесса ты или дочь шахтера.

– Для меня это не важно, – прорычал Алим. – Разве твоя ледяная принцесса рискнула бы жизнью, чтобы спасти тебя?

– Я не могу даже сказать, о чем она думает, – тихо ответил Харун. – Я согласен с тобой. Хана – героиня, и ее нельзя сравнивать с изнеженной принцессой. Хана – та женщина, которая тебе нужна.

Смягчившись, Алим кивнул:

– Прости, что я накинулся на тебя.

– Прощаю, но мне хотелось бы, чтобы ты больше не называл Амбер ледяной принцессой, – добавил Харун, слегка напрягшись. – Она никому не спасла жизнь, но столько натерпелась от братьев эль-Канар и проявила такую верность, какую никто из нас не заслужил.

Алим помрачнел.

– Ты прав. Прости. Иди к ней, – сказал он твердо, чуть заметно улыбнувшись, и Харун направился на поиски своей жены.

Он искал Амбер целый час и наконец, к своему удивлению, нашел в библиотеке. Она сидела за столом и читала книгу об археологических изысканиях на Ближнем Востоке. Она взглянула на него, затем, покраснев, опустила голову и снова принялась за чтение.

Как бы ему пригодилось сейчас красноречие Алима! Однако Харуну пришлось искать собственные слова.

– Я знаю, ты пыталась помочь.

С заинтересованным видом она перевернула страницу, будто была поглощена чтением.

– Какие у тебя планы? – небрежно поинтересовалась Амбер.

Харун ни секунды не колебался:

– Сегодня вечером я ухожу. Я должен найти тех, кто похитил нас, и узнать, почему они это сделали. Мы не можем чувствовать себя в безопасности, пока похитители не предстанут перед правосудием.

Глаза Амбер скользили по строчкам.

– До свидания. Наслаждайся своим бегством.

– Амбер, пожалуйста, пойми. Мне необходимо сделать это.

– А мне, конечно, гораздо безопаснее находиться здесь – в том месте, откуда меня похитили, – безучастно произнесла она, перевернув страницу. – Но мои страхи и желания, как всегда, не учитываются. Ты уходишь, оставляя меня одну, и тебя не волнует, что я чувствую.

Харун взорвался:

– Я думал, что ты понимаешь меня лучше всех. Ведь ты сказала, что готова на все, чтобы сохранить семью.

– Хм… – Она провела пальцем по странице, а затем взглянула на него затуманенным взором.

– Не будь ребенком, – с укором произнес он.

Брови ее удивленно поднялись.

– Прости, я с трудом верю в то, что ты все еще разговариваешь со мной. Ты должен быть «где-то там», спасая своего брата и свою страну. Ведь брат – это все, что у тебя есть, не так ли? Разве твой долг по отношению к брату и стране не превыше всего остального, включая меня?

Это был тяжелый удар.

– Мне надо сделать это, Амбер. Если я не исчезну, чтобы выследить их, они снова схватят нас или убьют Алима, а потом заставят меня сесть на трон. Ведь теперь им известно, что мы любовники.

– Мы были любовниками, – равнодушно уточнила Амбер.

Харун хотел, чтобы она высказала то, что у нее на душе, но Амбер вновь превратилась в ледяную принцессу. После столь долгого и тяжелого дня он едва сдержался, чтобы не ответить ей так же резко или молча уйти.

– Когда покончу с этим, я вернусь к тебе. – Харун попытался улыбнуться. – Я хочу провести с тобой медовый месяц, как мы и договаривались.

Амбер захлопнула книгу:

– Трудно поверить, что у нас есть будущее, если ты собрался идти в одиночку против всех. Тебя могут убить…

Она вскочила и выбежала из библиотеки.

Но Харун успел услышать ее всхлип и увидеть слезы на глазах… Когда он бросился вслед за женой, чтобы хоть как-то с ней объясниться, она уже скрылась на женской половине, куда не смел войти даже шейх.

Глава 13

Четыре месяца спустя

«Я решительно отказываюсь занять трон, по праву принадлежащий моему брату. Я всего лишь временно заменял его. Теперь я передаю ему всю полноту власти. Сегодня вечером я покидаю Аббас-аль-Дин на долгое время. Желаю моему возлюбленному брату Алиму счастья и полностью одобряю его выбор невесты. Хана аль-Сад – прекрасная, сильная и благородная женщина, достойная занять высокое положение. Спасибо, всего хорошего».

Уже в пятидесятый раз Амбер смотрела эту запись, и каждый раз ее охватывали противоречивые чувства: ярость и влечение к Харуну. Он сделал заявление перед конгрессом, отказавшись отвечать на любые вопросы. Он выступил перед людьми, которых подозревал в своем похищении, а затем исчез. С тех пор о нем никто не слышал.

По крайней мере, она – точно. Амбер думала, что Алим что-то знает, но он был очень занят, принимая бразды правления и готовясь к свадьбе. Кроме того, Хана, принявшая наконец предложение Алима и приехавшая во дворец, имела ужасную привычку. Она утаскивала жениха в укромный уголок, если у него появлялась свободная минутка, и там целовала и обнимала его.

«И почему я не вела себя так с Харуном несколько лет назад? Потому что Хана знает, что Алим любит ее. Она счастливая женщина…»

Решительным жестом Амбер выключила телевизор, поклявшись больше не смотреть заявление Харуна.

Свадьба Ханы и Алима должна была состояться через два дня. Амбер не верила, что Харун вернется к этому времени. Она уже один раз ошиблась, решив, что он приедет на помолвку. Надела свое лучшее платье, привела себя в порядок… но, оказалось, она напрасно старалась.

У Алима не было шафера. Он заявил, что, кроме Харуна, ему никто не нужен.

Амбер были понятны его чувства. Ну почему, почему она не может забыть Харуна? Ведь он забыл о ней. Почему она не может жить своей жизнью?

– Потому что мне некуда идти, – пробормотала она.

Отец не разрешил Амбер перебраться к нему, даже не пригласил ее погостить.

– Приезжай, когда к тебе вернется муж, – непреклонно заявил он.

Не только семья, но и закон их страны запрещал Амбер покидать мужа, если только не будет доказан факт его плохого обращения с ней. У нее не было друзей, ни одного близкого человека, который мог бы предложить ей убежище или поверить в то, что муж плохо с ней обращается. Все любили Харуна.

Она была женой члена королевской семьи в стране с традиционно-консервативными ценностями, всего лишь дорогой вещью, хранившейся в сокровищнице до тех пор, пока владелец не вспомнит о ней.

Взбешенная, Амбер уставилась в окно. Пока Харун не вернется, она вынуждена сидеть в заточении.

Два дня спустя

– Послушай, akh, я слышал, у тебя нет шафера.

За час до бракосочетания Алим стоял в своей роскошной спальне, облаченный в наряд жениха. Резко повернувшись, он увидел в дверях Харуна с задорной улыбкой на лице. Едва держась на ногах от усталости, тот все же был готов поддержать брата в столь торжественный для него день.

Харун шутливо поклонился:

– Ваше высочество.

И сразу оказался в объятиях Алима.

– Мой маленький akh, ты жив. Я думал… я боялся…

– Осторожно, ты задушишь меня, – со смехом взмолился Харун. – Со мной все в порядке, akh, а когда ты вернешься из свадебного путешествия, я кое-что тебе расскажу. У меня хорошие новости.

Алим снова обнял его:

– Я буду тебе очень благодарен. Но это потом. А сейчас мой младший брат вернулся живой и невредимый… Мне трудно было одному вникать в государственные дела и готовиться к свадьбе. Я хотел бы, чтобы ты был со мной – во всех моих радостях и горестях.

– Я трудился день и ночь, чтобы сегодня появиться здесь.

Вглядевшись в его лицо, Алим нахмурился.

– Ты выглядишь изможденным. Я угощу тебя кофе. Еще не хватало, чтобы ты заснул во время свадебной церемонии. – Алим жестом пригласил Харуна присесть и налил ему чашку крепкого черного кофе. – Если хочешь, налью еще. Я пью его целый день.

Улыбнувшись, Харун покачал головой:

– Неудивительно, что ты выглядишь как заводная игрушка. Почему ты нервничаешь? Ты же знаешь, что Хана любит тебя.

Алим помрачнел.

– Сегодня мы впервые будем вместе. Если я не…

Харун с улыбкой поднял руку, заставив брата замолчать.

– Я прошел через это несколько месяцев назад, akh. Послушай меня. Я видел в выпусках новостей, как Хана смотрит на тебя. – Алим рассмеялся, а Харун продолжал: – Она любит тебя, Алим, она готова. Это все, о чем она мечтает, потому что в глазах ее отражаешься только ты.

– Хорошо сказано. – Харун опешил, когда Алим потрепал его по щеке. – Не могу поверить, что ты вернулся.

Между ними оставалось еще много недосказанного, но слова больше были не нужны.

– Брат, я всегда рядом с тобой и готов служить тебе, – сказал Харун.

Алим отобрал у него чашку с кофе и крепко обнял, похлопав по спине:

– Я этого не заслужил, но благодарю за те дары, которые ты приносишь мне.

– Жизнь сама по себе – бесценный дар. Ты по своей воле вернулся домой. А я получил свою собственную жизнь и свою жену. И их отдал мне ты.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Мы не были друзьями все эти годы, но… – Алим замолчал.

Никто из них не хотел произносить это вслух. Разлученные самыми дорогими для них людьми, братья всегда испытывали вражду друг к другу.

– Теперь никто не помешает нам, – срывающимся голосом сказал Харун.

– Мы будем самыми близкими. – Алим снова крепко обнял его.

– Ты задушишь меня, – взмолился Харун, – и испортишь замечательный костюм шафера.

– Кто же вас похитил? – спросил Алим, отпуская брата.

Вместо ответа, Харун протянул ему папку, которую уронил при первом объятии.

– Действовала целая группа.

– Хм… – Алим быстро просмотрел первую страницу. – Никак не думал, что в этом замешаны кланы Джамал и Хамор, правда, они очень консервативны. Они решились на это при финансовой и вооруженной поддержке наших наиболее реакционных соседей. Думаю, настало время разобраться с ними.

– Я сделаю все, что в моих силах, мой господин. – Харун поклонился, снова рассмеявшись. – Я трудился день и ночь. У меня и раньше мелькали догадки, но теперь я нашел доказательства. Нам будет легче разгромить заговорщиков, особенно после моего публичного заявления. А теперь пойдем праздновать свадьбу. Настало время увидеть твою невесту.

И он подтолкнул Алима к двери. Отношения с братом стали налаживаться… но у Харуна было ощущение, что эту брешь надо латать им обоим.

* * *

Свадьба была роскошная. Стол ломился от изысканных яств. Лучшие продукты и напитки были привезены со всего региона. Шейхи, президенты и первые леди сидели за столами, разговаривая и смеясь. Но Алим и Хана не замечали ничего. Они не сводили друг с друга глаз. Молодожены были настолько поглощены собой, что вздрагивали, когда кто-то приближался к ним, и удивленно смотрели на подошедшего.

«И у меня могла быть такая же свадьба», – подумал Харун. Если бы он знал, что Амбер хочет его так же, как он – ее…

Но сейчас даже воспоминания о двух счастливых днях с ней казались ему нереальными. Закутанная с головы до пят в традиционную одежду, открывавшую только лицо, Амбер сидела за королевским столом между двумя гостьями и разговаривала только с ними. Она похудела и побледнела. На лице не было макияжа, который так оживлял ее. Глаза Амбер были бесцветными, невыразительными; руки неподвижно лежали на столе.

Харун подошел к ней:

– Я хочу поговорить с тобой, жена моя.

Амбер подняла голову, взглянув на него, и губы ее приоткрылись от шока. Она никак не ожидала, что он будет действовать открыто. Скованная законом и обычаями, женщина вынуждена была смириться. Правда, без некоторого сопротивления не обошлось.

Бледные щеки ее порозовели, в глазах вспыхнул гнев.

– Вы же видите, что я занята, мой дорогой муж.

Произнеся слово «муж» с легкой иронией, Амбер указала на двух дам, сидевших справа и слева от нее. Те сразу же заявили, что с радостью ее отпустят, поскольку с ней хочет поговорить супруг.

Взбешенная, Амбер встала. Харун, внутренне усмехаясь, протянул ей руку, которую она вынуждена была принять. Он провел ее через анфиладу комнат на уединенный балкон, где их никто не мог увидеть и услышать.

Харун понимал, что на этот раз не стоит ждать от Амбер первого шага. Настала его очередь.

– Ты ненавидишь меня за то, что я долго отсутствовал?

Она вздохнула, уставившись в ночную мглу:

– Говори, чего ты хочешь от меня?

Вопрос смутил его, но он сделал вид, что не расслышал.

– Ты выглядишь изможденной, – тихо сказал Харун. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо.

Она говорила холодно, без намека на примирение. Амбер не собиралась идти на компромисс, играть по его правилам. Она хотела, чтобы Харун ответил на ее вопрос.

– Ты – моя жена. Я вернулся к тебе, как и обещал.

– Как к игрушке, о которой забыл, а потом снова захотел с ней поиграть?

– Нет, как к жене, которая меня понимает.

Раздался еще один вздох, утомленный и долгий. Но взгляд Амбер по-прежнему был устремлен во тьму.

– Все-таки объясни мне, чего ты хочешь, – настаивала она.

Харун покачал головой:

– Не знаю. Ты моя жена. И я вернулся к тебе.

– Твоя жена, – с сарказмом повторила Амбер. – Что означает для тебя это слово?

Похоже, она очень долго думала над этим; каждый вопрос, который она задавала, ставил Харуна в тупик. Почувствовав себя загнанным в угол, но в то же время отчаянно желая найти с женой общий язык, он проговорил:

– Ладно, Амбер, я не знаю, какая ты жена, зато знаю, чего хочу. Я хочу вернуть те два дня, которые у нас были. Я хочу провести с тобой медовый месяц и жить той жизнью, которая нас устраивает…

В ответ раздался громкий смех. Амбер хохотала, согнувшись пополам, и в смехе ее звучали циничные нотки.

– Жизнь, которая нас устраивает? А что ты знаешь о моих желаниях, Харун? Что ты вообще знаешь обо мне?

– Ты храбрая и красивая, ты верна мне, даже когда я не заслуживаю этого, – ответил он. – Ты даешь мне шансы – один за другим – и все время прощаешь меня. Ты – та жена, которая мне нужна, та женщина, с которой я хочу провести всю свою жизнь. Но ты права, мне неизвестно, чего хочешь ты. Поэтому я здесь, чтобы выяснить. Только это имеет сейчас значение.

– Нет, – отрезала Амбер.

Она по-прежнему не смотрела на него.

– Хорошо, я понял.

Она лишь фыркнула.

– О, я понял. – Харун сорвал вуаль с ее головы, проигнорировав возмущенное восклицание. – Ты прячешься от меня – точно так же, как я прятался от тебя все эти годы. И ты не собираешься легко сдаваться. Конечно, я это заслужил. – Схватив Амбер и прижав к себе, Харун стал медленно гладить густые волосы, рассыпавшиеся по ее плечам. – Я что-то упустил? – срывающимся голосом проговорил он, вдыхая пряный аромат ее волос.

– Спроси себя, – ответила она дрожа.

– О, спасибо, mee johara. – Харун усмехнулся, взглянув на нее, и глаза ее негодующе вспыхнули. – Да, конечно… ты все еще хочешь знать, что означает для меня слово «жена»?

Амбер вздернула подбородок.

– Жена – это ты. – Харун старался смягчить ее сердце. – Когда я думаю о жене, я думаю о тебе.

– Не надо! – воскликнула Амбер. – Не надо добиваться своего посредством красивых слов и комплиментов. Я думала, что ты мертв, что тебя убили. А если жив, то никогда не вернешься ко мне. Почему ты не прислал ни одной весточки? Что я должна была подумать? – Амбер высвободилась из объятий Харуна и взглянула на него с негодованием. В глазах ее мерцала боль. – Я любила тебя, любила всем сердцем. Я отдала тебе все, а ты исчез. Ты оставил меня на милость брата.

Харун смутился:

– Мой брат – это моя семья, Амбер. У меня не было выбора. Я должен был исполнить свой долг.

– А я?! – воскликнула она. – Разве твой долг состоял в том, чтобы соблазнить, а затем покинуть меня? – Она подняла руку, когда он попытался возразить. – Я… Я больше так не могу, Харун. Я устала биться головой об стену. Ты так ничего и не понял. Живи один.

Амбер бросилась к дверям.

Он не вынесет это, он не должен ее потерять.

– Я люблю тебя! – Это были три отрывистых, отчаянных слова.

«Боже, лишь бы их хватило для того, чтобы она осталась. Вернись ко мне, Амбер…»

Она застыла, ухватившись за ручку двери, и повернулась к нему. Надежда вспыхнула в его сердце.

Затем Амбер всхлипнула:

– Не думала, что ты можешь быть таким жестоким. Больше никогда не говори мне эти слова.

И она ушла. Харун стоял возле балконных перил, ощущая себя самым последним дураком на свете.

Глава 14

Харун бежал по дороге. Он тяжело дышал, но бежал все быстрее. Было три часа дня. Телохранители едва поспевали за ним. От дворца их отделяли десять миль. Несколько часов назад Харун проводил Алима и Хану в супружескую спальню. Затем пригласил гостей в зал, проследив за тем, чтобы были поданы лучшие закуски и напитки. Он беседовал с главами государств, своими давними знакомыми, и осторожно советовал дружественным соседям не доверять некоторым кланам из приграничных государств. В общем, Харун играл роль идеального хозяина.

«Идеальный хозяин, идеальный брат, – думал он с горькой иронией. – Почему же я не могу быть идеальным мужем?»

Если бы он понял, чего хочет Амбер…

«Она всегда хотела только тебя. Но ты отталкивал ее, избегал, пока не стало слишком поздно. Чего она хочет сейчас? Может быть, свободы от тебя, о которой она просила несколько месяцев назад?»

Любовь – это не средство шантажа и манипуляции…

Так что же это, черт возьми? Похоже, Амбер знала секрет, а Харун становился глухим и слепым, когда она пыталась объяснить это ему.

«Она хотела услышать, что я люблю ее, и я сказал ей об этом, – лихорадочно размышлял он. – Так почему же все так получилось?»

В четыре часа дня Харун пришел к твердому выводу: есть только один способ выяснить это. Развернувшись, он побежал обратно, к облегчению запыхавшихся телохранителей.

Пять часов дня

– Мой господин, это незаконно! Вы не смеете заходить на эту половину!

– Я знаю закон. Есть ли там женщины, кроме моей жены?

– Горничная, господин!

– Тогда немедленно отправь ее куда-нибудь. Даю тебе три минуты, а затем я войду, несмотря ни на что. И не советую спорить со мной. Вряд ли ты остановишь меня.

– Ваша жена спит. Вы хотите разбудить ее?

– Нет, она не спит. Она стоит за дверью и все слышит.

Тон Харуна был скорее мрачным, чем веселым. Амбер слегка улыбнулась, хотя горло ее саднило от слез. Он не мог ее видеть, но тем не менее знал, что она ждет его.

– Пусти его, Тахир, – распорядилась Амбер, открывая дверь. – Я отошлю Сабету.

Служанка, разбуженная криками Харуна, безмолвно стояла за спиной хозяйки. Харун прошел мимо стражника, грозно проронив:

– Не смейте подслушивать. Если поползут слухи насчет этого, вы оба будете уволены.

– Мы любим госпожу Амбер, господин, – тихо и с достоинством сказала маленькая хрупкая Сабета.

Лицо Харуна смягчилось.

– Я благодарен тебе за то, что ты предана своей госпоже. Прости, если я оскорбил тебя.

Сабета улыбнулась. Тахир улыбнулся тоже, но в его улыбке сквозило мужское понимание; он поддерживал своего господина.

Харун, похоже, обладал даром пробуждать в людях любовь к себе. Амбер мечтала научить его самого любить.

Немного успокоившись, он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Но вместо того, чтобы заговорить с Амбер, Харун молча смотрел на нее, пока ей не захотелось закричать.

– Ну и?.. – потребовала она.

Голос ее был полон надежды.

– Ты самая красивая женщина на свете, – сказал Харун так искренне и проникновенно, что сердце Амбер перестало биться. – Я понял это сразу, как только увидел тебя, и считаю так до сих пор.

Подняв голову, она взглянула на него, и он увидел ее спутанные волосы, ее измученное лицо, увидел слезы на ее щеках.

– Я плакала шесть часов подряд и ненавидела тебя, поэтому будет лучше, если ты объяснишь более четко, зачем пришел сюда. У тебя есть пять минут.

– Оттого, что ты плакала из-за меня, ты становишься в моих глазах еще прекраснее.

– Замечательно. – Топнув ногой, Амбер взглянула на часы. – Четыре минуты сорок пять секунд.

– Для меня любовь всегда означала выполнение моих обязанностей. По-другому я любить не умел. – Взяв жену за плечи, Харун взглянул на нее так, словно она была его путем к спасению, и заговорил. Он торопился, боясь, что, если сейчас не скажет все, то уже никогда не успеет. – Те два дня, когда мы были вместе, я словно летал. Потом это ощущение прошло, и в последнее время мне казалось, что я умираю от голода. Я задыхался под бременем своих обязанностей, я скитался в одиночестве, но ничто не помогало. Ты нужна мне, Амбер, клянусь. Пожалуйста, научи меня, как сделать тебя счастливой, потому что без тебя я не выживу. Я не могу спать, не могу есть, не могу думать. Я хочу снова быть с тобой. – Харун прижал жену к себе, и у нее не хватило сил оттолкнуть его. – Не отвергай меня, Амбер, потому что я не хочу уходить. Я сделаю все, что ты велишь, потому что ты нужна мне, как воздух. Не прогоняй меня, ведь ты для меня – все.

Ох… Амбер не хватало воздуха. Харун появился в тот момент, когда она потеряла всякую надежду, и сказал то, что она жаждала услышать.

Вскрикнув, Амбер уткнулась лицом в его шею.

– И мне… и мне… ты нужен мне, – прошептала она, обнимая мужа. Запустив пальцы в волосы Харуна, она притянула к себе его голову. – Ты сказал именно то, что я мечтала услышать.

– Кроме одной вещи, – хрипло пробормотал Харун между поцелуями. – Я люблю тебя, Амбер. Полюбил с первого взгляда. Я просто не знал, как сказать тебе об этом, как поверить в то, что ты тоже меня любишь.

– А сейчас веришь? – спросила она, слегка откинувшись назад.

Харун улыбнулся.

– Я поверил в тот день, когда ты кричала на Алима, мое сокровище. Именно поэтому я вернулся сегодня, преисполненный уверенности в себе. Я больше никогда не оставлю тебя. Отныне ты моя семья, моя главная обязанность. Моя любовь, моя страсть. Мое сокровище.

– Я счастлива, – заплакала Амбер, целуя его. – Но, хотя слова твои чудесны, я хочу, чтобы ты доказал свою страсть.

Осыпая друг друга поцелуями и шепча страстные слова, они упали на кровать.

На следующее утро

Солнце стояло высоко, когда Харун пошевелился.

Амбер свернулась клубочком возле него, положив голову ему на грудь. Улыбнувшись, Харун поцеловал ее в макушку. Волосы женщины рассыпались по его телу, и дыхание ее согревало его кожу.

Они занимались любовью дважды, сначала – словно безумные, затем – медленно и с наслаждением. За четыре часа они сказали друг другу столько страстных, нежных и ласковых слов!

Теперь настало время сделать следующий шаг.

– Амбер. – Склонив голову, Харун поцеловал ее волосы. – Любимая, нам надо поговорить. Нет, именно поговорить, мое сокровище. – Он рассмеялся, когда она начала целовать его грудь, медленно и чувственно. – Я подготовил для нас кое-что. Надеюсь, тебе понравится.

– М-м-м… – пробормотала Амбер. – Рассказывай.

– Ты слушаешь меня? – Харун снова рассмеялся.

Она ласкала и целовала его торс, и это его отвлекало.

– Я всегда тебя слушаю. – Поцелуи продолжались. – Поторопись, мой дорогой, ведь прошло уже два часа с тех пор, как мы занимались любовью. Я хочу тебя.

– Я нашел для нас работу – неоплачиваемую – на археологических раскопках всего лишь в получасе езды от университета Араба-Нумара… И пока я буду заниматься докторской диссертацией, ты закончишь учебу.

Амбер замерла, уставившись на мужа:

– Ты знаешь о моей учебе?

– А как ты думаешь, почему я искал работу недалеко от университета? Я прекрасно знаю о том, чем ты занималась последние четыре месяца, и я горжусь тобой!

– Ты… ты не возражаешь? – спросила Амбер, покраснев. – Насчет того, чтобы женщина получила высшее образование?

– Нет, конечно нет. Я много слышал о твоих способностях. Твой ум никогда меня не пугал, Амбер, – тихо сказал Харун. – И я полностью доверяю тебе. Я радуюсь твоим успехам, mee johara. Я женился на девушке с высоким интеллектом и с прекрасным вкусом, проявившимся в любви к истории и к своему мужу. – Он подмигнул ей. – Ты одобряешь мое предложение?

– Одобряю? О, ты даже не представляешь! Я люблю тебя, люблю!

– Мы будем жить в палатках, как и все, предупреждаю тебя, – с притворной строгостью проговорил Харун и снова воспламенился от ее прикосновения. – А это значит, что у нас не будет детей до окончания твоей учебы.

Амбер была потрясена:

– Ты и против этого не возражаешь?

– Да, – с великой нежностью произнес он. – Я еще немного подожду.

– Я люблю тебя, – горячо прошептала она, уложив мужа на спину.

Странно, его уложили, но ему показалось, что он взлетел…

Эпилог

Восемь лет спустя

– Девочка!

Согнувшись в палатке над глиняными черепками, которые он только что откопал, Харун нахмурился, услышав взволнованный голос жены.

– Что?

– Харун, у нас еще одна племянница. Хана родила девочку примерно час назад.

– Замечательно. Посмотри на этот черепок, mee johara. Это сосуд для пива?

– Харун, лучше посмотри на меня. – Обняв мужа за плечи, она нежно развернула его лицом к себе. Амбер, окончившая университет в прошлом году и столь же увлеченная археологией, как и муж, не стала бы без серьезной причины отрывать его от изучения находок. – Хана родила девочку час назад. Они назвали ее Джохара.

Харун улыбнулся:

– Замечательная новость! Наконец-то у нас появилась племянница. Представляю, как обрадуется Калила.

Их пятилетняя дочь сторонилась мальчишеских шумных игр, устраиваемых ее кузенами. Она была настоящей девочкой. Калила увлекалась раскопками, как и ее родители, однако умудрялась всегда оставаться чистой. Такой же аккуратной была лишь Наима, дочь Фади, приезжавшая на раскопки во время школьных каникул. Калила обожала свою кузину и бегала за ней повсюду, как собачка.

Сын их, Тариф, которому не было еще четырех лет, напротив, обожал играть со своими двоюродными братьями, носился с ними по дворцу, кувыркаясь на коврах. Правда, на раскопках Тариф забывал о бурных забавах, предпочитая общаться с отцом, который всегда находил для него время. Мальчик лучше всех знал, где надо начинать копать, и Харун считал, что сын его обладает уникальными способностями. Они проявились с того дня, когда малыш, раскапывая змеиную нору, наткнулся на фундамент античного храма.

– Я заказала самолет на понедельник. Позже полететь не смогу, ты же знаешь… – Амбер подчеркнула слово «знаешь». Она была беременна. – Я очень хочу видеть мою… мою тезку.

– Конечно, она твоя тезка, – подхватил Харун. – Уверен, они назвали ее в честь тебя, мое сокровище.

Рассмеявшись, она шутливо ткнула его пальцем в бок:

– Не смей врать. Ведь я сейчас нахожусь в деликатном положении.

– О да, в деликатном, – согласился он. – Однако твое положение не помешало тебе забраться ко мне в подземелье пять дней назад.

Не говоря уже о том, что ночью Амбер часто становилась инициатором любовных игр. У них было бы сейчас по меньшей мере шесть детишек, если бы они не отложили рождение первого ребенка из-за учебы Амбер.

Не найдя, что ответить, она помолчала, а потом взглянула на маленький черепок, который нашел Харун.

– О, похоже, это действительно часть глиняного сосуда для пива. Жаль, что он не имеет никакого отношения к амалекитянам. Мы все еще не добрались до них, – поддразнила его Амбер и попятилась, когда он шутливо замахнулся на нее кулаком. – Прекрасная находка. Но, может быть, ты позвонишь брату и Хане и поздравишь их, прежде чем окунуться с головой в шумерский период?.. Еще один, – прошептала она, даря мужу долгий и нежный поцелуй.

– Еще один такой поцелуй – и я забуду о шумерском артефакте, а также о нашей племяннице, – с притворной угрозой проговорил Харун, начиная возбуждаться.

Амбер рассмеялась, а ребенок в ее животе, перевернувшись, пнул своего отца, будто предупреждая: «Эй, вы! Хватит!»

– Хорошо, малыш, хорошо! – тихо сказал Харун, лаская живот Амбер, и наклонился, чтобы поцеловать свое дитя. – Мне кажется, тебе велят отдохнуть, мое сокровище.

– Да, пожалуй. – Она подавила зевок. – Через час проснется Тариф. Но потом ты все расскажешь мне об этом сосуде. И не думай, что вечер для нас закончился.

– Нет, конечно, – заверил ее Харун. – И о сосуде расскажу, и продолжение вечера тоже будет, – подмигнул он.

– Позвони Алиму, – напомнила Амбер, выходя из палатки. – И Наиме тоже. Мы пришлем за ней машину, как только приедем, если у Баджи нет других планов.

Усмехнувшись, Харун кивнул. Амбер вернулась в их семейную палатку, где в одном отделении спал Тариф, а в другом Калила занималась с репетитором математикой.

Харун, улыбаясь, – а он постоянно улыбался, когда Амбер была рядом с ним или когда он думал о своей семье, – достал телефон и позвонил племяннице. Наима была счастлива, что у нее появилась еще одна кузина. Посоветовавшись с матерью, она сказала, что приедет на семейный праздник. Харун поболтал с ней еще несколько минут – об учебе и других родственниках, о проделках ее младшего сводного брата, – затем повесил трубку.

Потом он позвонил во дворец, поздравил Алима и Хану и расспросил их о своей новорожденной племяннице. Голос его брата был радостным, когда он рассказывал о «маленьком сокровище». К горлу Харуна подступили слезы.

Он был счастлив.

Content

Мелисса Джеймс
Медовый месяц взаперти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог