Люси Гордон

Две женщины, одна любовь

Lucy Gordon

FALLING FOR THE REBEL FALCON

Falling for the Rebel Falcon © 2013 by Lucy Gordon

«Две женщины, одна любовь» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

* * *

Пролог

Голос Вареньки поднялся до отчаянного крика. – Не покидай меня. Пожалуйста, не уходи. – Она протягивала ладони, пытаясь удержать кого-то. Его не было рядом уже много лет и никогда не будет. – Где ты? Вернись, не покидай меня!

Она продолжала выкрикивать бессвязные слова, пока любящие руки не обняли ее, тогда она со вздохом умолкла.

– Я здесь, мама. С тобой. – Голос молодого человека был ласковым, успокаивающим, но пожилая женщина в садовом кресле, которую домашние нежно называли Варенькой, будто не слышала его. Она не поднимала век, словно вглядывалась в бездну своего отчаяния.

– Не уходи. Останься со мной, умоляю.

– Мама, проснись, пожалуйста. – В голосе сына слышалась тревога. – Это я, Леонид. Здесь его нет. – Он склонился над ее креслом, поглаживая лицо, смахивая слезы со щек. – Открой глаза. Взгляни на меня.

Она послушалась, но смотрела в недоумении, не понимая, кто перед ней. Сердце Леонида упало – на секунду показалось, что он сам готов зарыдать, но взял себя в руки.

– Мама, – прошептал он, – прошу тебя.

Ее взгляд стал осмысленным, и она слабо улыбнулась, узнав сына.

– Прости, я заснула, и во сне мне показалось, что он рядом и его руки ласкают меня.

– Это я обнимал тебя, – тихо сказал Леонид. – Я спустился к тебе в сад, чтобы попрощаться. Уезжаю в Париж на свадьбу Марселя. Помнишь, вчера мы говорили об этом?

Женщина вздохнула:

– Конечно, помню.

Оба знали, что безудержные рыдания вызваны не его отъездом, а расставанием, случившимся много лет назад: разлукой с мужчиной, обещавшим вернуться, но не сдержавшим слова, если не считать пару коротких визитов за прошедшие тридцать лет.

– Конечно, поезжай, – улыбнулась она. – Отец будет ждать тебя. Представляю, как он соскучился!

«Если сам соблаговолит приехать, – подумал Леонид. – Можно не сомневаться, что отец не пропустил бы свадьбу одного из своих сыновей, если бы речь не шла об Амосе Фолконе. С ним нельзя быть уверенным ни в чем».

– Взял мое письмо? – заволновалась Варенька. – Не забудешь передать ему?

– Конечно, передам.

– Обязательно привези ответ.

– Обещаю, мама.

«Даже если придется самому водить его рукой», – дал себе слово Леонид, отводя взгляд. Нельзя, чтобы мать догадалась о его мыслях.

– Может, он соберется приехать с тобой, – предположила она с надеждой. – Конечно, дай слово, что привезешь его повидаться со мной.

– Как я могу обещать, мама? У него столько важных дел. Никто не ожидал, что Марсель решит жениться так скоропалительно, – у отца наверняка другие планы.

– Но ты постараешься? Расскажи, как я страдаю без него, – это должно подействовать.

– Сделаю все, что в моих силах, – с трудом пробормотал он. – Может, вернешься в дом? Становится прохладно.

– Лучше останусь здесь. Не устаю любоваться этим видом. – Женщина махнула рукой в сторону луга, убегавшего с холма вниз, к широкой излучине Дона. – Здесь мы встретились, и наступит день, когда снова будем вместе. Надо только запастись терпением. До свидания, мой мальчик. Буду ждать тебя с новостями.

Леонид обнял ее, поцеловал и с тяжелым сердцем пошел к дому. На террасе его ожидала Нина, немолодая женщина, которая ухаживала за матерью.

– Как она себя чувствует?

– Неважно, – вздохнул Леонид. – Передала письмо для отца. Грустно, но она верит, что после стольких лет он все еще любит ее.

– Подумать только! Для всех очевидно, что Амос Фолкон использовал ее и бросил.

Сиделка кипела от негодования. Хотя официально Нина работала по найму в доме Леонида, она могла позволить себе критические замечания в адрес его отца. Леонид считал ее почти родной и безгранично доверял, зная, как она предана семье. Только ей он мог оставить на попечение свою мать, когда возвращался в Москву, где были сосредоточены его обширные деловые интересы.

– Все эти годы он присылал маме деньги…

– Издалека. Ему это ничего не стоило. Где он был, когда ее муж узнал, что ты не родной сын? Предложил помощь? Нет, просто откупился.

– Мне жаль ее не меньше, чем тебе, Нина. Когда увижу его в Париже, еще раз поговорю.

– Убеди отца навестить Вареньку. Она всем сердцем ждет его.

– Конечно, постараюсь. – Леонид тихо застонал от отчаяния. – Как ей помочь? Она живет в придуманном мире, в котором он любит ее и однажды обязательно вернется. Лучше уж пусть верит в свои фантазии, чем узнает правду.

– Не спорю. Это единственное, что помогает ей жить, – согласилась Нина.

– Мне пора ехать. – Он сжал ее ладони. – Что бы я без тебя делал?

– Я буду рядом с ней, не беспокойся. Спущусь в сад, чтобы ей не было одиноко. Поторопись, иначе опоздаешь на самолет.

Леонид пошел к ожидавшей его машине, но прежде, чем захлопнуть дверцу, кинул последний взгляд на лужайку, откуда мать на прощание махала рукой. Он послал ей воздушный поцелуй и улыбнулся, скрывая грусть. Леонид знал, что помутившийся рассудок матери нельзя излечить. Он только старался скрасить оставшиеся ей дни. Не в его силах вернуть ей счастье.

Варенька смотрела вслед отъехавшей машине.

– Нина, как прекрасно, что он встретится с отцом в Париже и привезет Амоса ко мне.

– Если сумеет, – осторожно заметила сиделка.

– Даже не сомневайся. Леонид сказал, что Амос будет здесь через несколько дней. – Она блаженно закрыла глаза. – Он дал мне слово.

Глава 1

Услышав отчаянный стук в дверь, Терри сразу догадалась, что это Джим – милый юноша, который считал себя ее бойфрендом. Он не скрывал растерянности.

– Терри, как ты можешь так поступать со мной? Это несправедливо!

– Заходи и перестань кричать.

Он ворвался в комнату и бросился на диван, причитая:

– Что я должен чувствовать, если ты обещала, а теперь отказываешься провести со мной несколько дней? Да еще известила об этом эсэмэской. – Он потряс мобильником.

– Я не хотела обидеть тебя, просто сообщила, что не смогу вырваться в наше маленькое путешествие на следующей неделе. Планы неожиданно изменились. Извини, Джим. Отложим поездку на время, – мягко увещевала она.

Для Терри Дэвис такие сцены были привычными: ей ничего не стоило завладеть сердцем мужчины, неожиданно отступить и с невинной улыбкой утешить ласковым словом. Ей все сходило с рук. Мало кто мог устоять против ее чарующей красоты: длинных белокурых волос, огромных голубых глаз и стройной фигурки, позволявшей носить самые модные, изысканные туалеты. К тому же природа одарила Терри удивительным личным обаянием. «В этом секрет, – думал Джим. – Она прекрасно знает, как далеко может зайти».

– Мне надо торопиться, – сказала она. – Наклевывается интересная история, которую грех пропустить.

Терри была свободным журналистом-репортером и славилась в газетном мире чутьем на скандальные новости.

– Куда ты мчишься за очередной сенсацией, которая потрясет мир? – процедил Джим.

– В Париж. Только что забронировала комнату в «Ла Коруне».

– Самый дорогой отель в городе.

– Знаю. Мне удалось ухватить последний номер. Там начался страшный ажиотаж, как только сплетни просочились в прессу.

– Какие сплетни?

– О свадьбе. Марсель Фолкон женится через несколько дней.

– Кто он? – вытаращил глаза Джим.

– Владелец «Ла Коруны», но дело не в нем, а в его сводном брате Тревисе Фолконе. Неужели не слышал?

– Ну как же! Мегазвезда на телевидении.

– Последнее время его имя не сходит с первых полос. У него новая женщина, но не из длинноногих сексуальных пустышек. Говорят, очень достойная. Все умирают от любопытства. Мой человек в Париже сообщил, что он приедет с ней на торжество. Я просто обязана подобраться поближе и увидеть их собственными глазами, не говоря уж о других членах семейства Фолкон.

– Кто тебя интересует?

– Все. В первую очередь глава семьи Амос – большая шишка в финансовых кругах. Почти наверняка явится на венчание. Приглашены все его сыновья.

– Сколько их?

– Пятеро от четырех разных матерей. Дариус – англичанин, и тоже в финансовом бизнесе. Его брат Джексон делает документальные программы на телевидении. Марсель – француз, Тревис – американец и, наконец, Леонид. Он русский.

– Господи, сколько национальностей. Видно, Амос Фолкон много путешествовал.

– Было время. Ему сейчас за шестьдесят. Живет в Монако с нынешней женой. Говорят, стал очень респектабельным, но я сомневаюсь: леопард не меняет пятен.

– Представляю, сколько набежит прессы. Ты будешь одна из многих.

Терри бросила на него ироничный взгляд, и Джим понял, насколько неуместно его замечание. Она никогда не была частью толпы.

– Венчание пройдет не в обычной церкви, – пояснила она, – а в собственной часовне «Ла Коруны», куда доступ прессе ограничен, поэтому я должна прибыть в отель в качестве гостя. Если повезет, получу приглашение на свадьбу.

Джим расхохотался:

– Размечталась! Может, тебе и удастся как-то проскользнуть в часовню, но на приглашение даже не рассчитывай.

– Поспорим?

– Нет уж. Я знаю, ты способна совершить невозможное, только берегись: однажды ты встретишь мужчину, который переиграет тебя в твоей же игре.

– Не знаю, о какой игре ты говоришь. – Голубые глаза Терри были чисты и невинны.

– Узнаешь – и тогда пожалеешь.

– Посмотрим. А может, мне даже понравится. Чем выше ставки, тем азартнее игра и ценнее победа.

Она не могла высказаться яснее. Терри дала ему понять мягко, но решительно: если кто-то выиграет, это будет не он.

– Когда твой рейс?

– Через три часа. Как раз собиралась вызвать такси.

– Не надо, я отвезу тебя в аэропорт.

– Спасибо, Джим. Как тебе удается оставаться таким милым и снисходительным?

Хороший вопрос. Несмотря на разочарование и обиду, что он так мало значил для Терри, Джим все равно готов услужить ей. Терри обладала мистической властью над мужчинами.

Он отнес ее чемоданы вниз, к машине, проследил, чтобы ей было удобно, и повез в аэропорт.

– Если свадьба не афишировалась, как ты узнала о ней? – спросил он по дороге.

– Информацией поделилась приятельница, которую я выручила в свое время.

Еще одна характерная для Терри черта – когда нужно, всегда находился человек, чем-то ей обязанный.

В аэровокзале Джим проводил ее до стойки регистрации и заслужил поцелуй в щеку.

– Спасибо, дорогой. Я позвоню.

«Она не сказала когда, – подумал он. – Забудет про меня еще до того, как займет место в салоне». Но Джим ошибался. Терри действительно сожалела, что неумышленно обманула его ожидания. Только когда самолет набрал высоту, она переключилась на задачу, которую ей предстояло решить.

В аэропорт Шарля де Голля прилетели в полночь. Прямо за таможней ее ожидала Гортензия, француженка средних лет, дама с обширными деловыми контактами. Они с Терри давно подружились на почве бизнеса и часто помогали друг другу. Женщины тепло обнялись и поспешили к машине.

– Не знаю, как благодарить тебя, – сказала Терри.

– Не стоит. Я у тебя в долгу. Кроме того, просто повезло: я работаю на компанию, которая организует свадьбу.

– Почему вдруг такая спешка с венчанием?

– По слухам, Марсель боится потерять Кэсси. Когда она приняла предложение, он решил действовать быстро, пока она не передумала.

– А что семья?

– Все прилетают завтра. Тревис из Лос-Анджелеса, Дариус и Джексон – из Англии. Ждут даже Леонида из Москвы. Для него заказан номер, но никто не знает, приедет ли он вообще. Те, кто с ним знаком, говорят, что он очень жесткий, с ним трудно договориться.

– М-м-м. Должно быть, интересный тип.

– Опасный. Если встретишь – будь осторожна.

– С какой стати? Какой интерес, если нет риска?

– Неужели ты не можешь без риска?

– Конечно нет. Мне нужна интрига – без этого нет творчества. Брошенный вызов мобилизует силы, помогает сбить с толку, застать его врасплох.

– Кого это «его»?

– Да любого.

– Тебе это так важно?

– Да, – улыбнулась Терри. – Это самое главное.

Гортензия никак не отреагировала на шокирующее высказывание. Трудно понять, когда Терри шутила, а когда говорила серьезно.

Они въехали в престижный район Парижа, и скоро перед ними возник внушительный силуэт старинного здания.

– Приехали. Вот «Ла Коруна», – объявила Гортензия.

– Вау! Выглядит роскошно.

– В прошлом дворец принадлежал аристократическому роду. Во время Французской революции всех казнили. Здание пришло в запустение, и Марсель купил его в плачевном состоянии. Но теперь, среди роскошных гостиниц, которые Марсель строит по всему миру, эта самая лучшая.

После регистрации женщины поднялись наверх, в комнату Терри. Богатство интерьеров впечатляло.

– Боюсь, довольно накладно для твоего бюджета, но другого номера не было. Зато на одном этаже с Фолконами.

– Отлично, – удовлетворенно заметила Терри. Они заказали в номер ужин и с удовольствием перекусили.

– Трудно было вырваться сюда за такое короткое время?

– Поездка случилась очень вовремя, – призналась Терри. – Мне предстоял визит к родителям на семейное торжество – помолвку их племянницы Салли. Думаю, для всех лучше, что меня там не будет.

– Если не ошибаюсь, твои родители из ученой среды? Известные в науке имена.

Так оно и было. Профессор Ангус Хенсон пользовался среди коллег большим авторитетом, а его знания и эрудиция вызывали всеобщее восхищение. Остальные члены семьи занимали важные посты в университетском мире. Все, кроме младшей дочери Терри.

– У меня репутация черной овцы, – усмехнулась она. – Фривольная, глупая, легкомысленная.

– А почему ты хотела избежать семейной встречи?

– Три года назад у меня был роман с нынешним женихом Салли. Все шло прекрасно, пока мне не подвернулся случай расследовать довольно скандальную историю. Кто-то проговорился, я заинтересовалась, и… короче, я получила известность в журналистских кругах. Томас пришел в ужас, счел это вульгарным, настаивал, чтобы я бросила карьеру репортера. Когда я отказалась… ну, в общем, понятно. – Терри небрежно пожала плечами.

– Если бы он по-настоящему любил, не разбил бы тебе сердце из-за такой мелочи, – сочувственно заметила Гортензия.

– С чего ты взяла, что мое сердце разбилось? – возмутилась Терри. – Передо мной впервые открылись широкие перспективы. Некогда было переживать. Кроме того, он не любил меня – просто хотел породниться с моей семьей ради собственной научной карьеры. – Терри насмешливо улыбнулась.

– Потеряв тебя, он стал ухаживать за твоей кузиной? Ты права, лучше тебе было не появляться на помолвке, – согласилась подруга и полюбопытствовала: – В журналистском мире ты известна как Терри Дэвис, но я заметила, что ты зарегистрировалась под именем Эрики Хенсон.

– Это имя по паспорту, но я пользуюсь им только для представительских целей. У Эрики Хенсон всегда в порядке банковские счета, она вовремя платит налоги и вообще ведет себя прилично. Терри Дэвис – самый фривольный и глупый ребенок, который мог родиться в академической семье. – Она сказала это с видимым удовольствием и даже с гордостью. – Своим именем я обязана отцу. Когда он узнал, что мама снова беременна, пришел в ужас. Его опасения оправдались – я росла озорным ребенком. Отец называл меня «инфант террибль» – потом все стали звать меня просто Терри.

– Но ведь это скорее псевдоним, – уточнила Гортензия. – Откуда взялась фамилия Дэвис?

– Семья настаивала, чтобы я не позорила фамилию Хенсон. Боялись, что умрут со стыда, если станет известно о нашем родстве. – Терри не скрывала иронии. – Так я стала Дэвис.

– То есть они отрицают даже знакомство с тобой. По-моему, отвратительно с их стороны.

– Семье нужно поддерживать репутацию. Я их не виню.

– Как же можно? Ты добилась немалого успеха в своей профессии, а они считают тебя изгоем.

– Не стала бы делать из этого трагедии, – легко заметила Терри, хотя слова задели за живое. На самом деле неприязненное отношение семьи волновало ее больше, чем она хотела признать.

– Может, они завидуют, что чутье на сенсации неплохо кормит тебя, а журналистская карьера быстро идет вверх, – предположила француженка. – Хотя, признаюсь, иногда ты балансируешь на самом краю и сильно рискуешь.

– В прошлом было и такое, – согласилась Терри, – но я стала гораздо осторожнее. Теперь стараюсь соблюдать правила и даже начала завоевывать уважение.

– Ты?

– Наверное, все-таки сказывается мое академическое происхождение. Пора стать серьезной, правильной, респектабельной. Неплохо звучит, правда?

– Что заставило тебя образумиться?

– Недавно разразился грандиозный скандал. Ты слышала о… – Терри назвала имя репортера, известного грязными методами добычи информации.

– Тот, который шантажировал женщину, чтобы она заговорила, а потом все обернулось трагедией?

– Он самый.

– Но ведь ты не была замешана в этой истории?

– Нет, конечно. Но мы с ним пересекались несколько лет назад, и тогда меня даже восхищали его приемы – он не останавливался ни перед чем. Сейчас, когда я повзрослела, смотрю на многие вещи иначе и задумываюсь о будущем.

– Другими словами, победила правильная Эрика, полностью вытеснив легкомысленную Терри?

– Ничего подобного. Терри еще здесь, готовая бросить вызов, пойти на риск. Просто ей небезразлично, как это отразится на других людях.

Гортензия усмехнулась:

– Берегись, если встретишь мужчину своей мечты, который заставит тебя выбирать между Эрикой и Терри. Послужит тебе хорошим уроком.

– Мужчина моей мечты? Не представляю, – вызывающе вскинула подбородок Терри. – Ни один еще не тронул моего сердца. Думаю, и впредь мне это не грозит. У меня слишком много других интересов.

– Неужели ты не мечтаешь о любви? – изумилась Гортензия. – Ты в Париже – самом романтическом городе мира. Любая женщина на твоем месте была бы полна предчувствий.

– Вот когда раздобуду материал для скандальной хроники, подумаю о романтике.

– Не буду спорить и пойду в свой номер. Завтра весь день расписан по минутам. Спокойной ночи. Увидимся за завтраком.

Оставшись одна, Терри подошла к окну полюбоваться на Эйфелеву башню, переливающуюся вдалеке огнями. Ей нравились окружавшие ее комфорт и роскошь. Именно к такой, гламурной жизни она стремилась. Терри сказала Гортензии, что ее сердце никогда не было разбито, и это было почти правдой.

После принесшего ей известность сенсационного разоблачения в прессе Томас испугался и бросил ее. Терри целиком ушла в журналистику и быстро добилась успеха. Профессия независимого репортера устраивала ее как нельзя лучше – она никому не подчинялась и сама выбирала темы публикаций. Потом она встретила Фрэнка, фотографа. Они стали работать в одной команде. Терри влюбилась в него, хотя не признавалась в этом даже себе. Фрэнк предал ее: использовал, чтобы получить доступ к эксклюзивному репортажу, и, не задумываясь, с выгодой для собственной карьеры продал снимки другому журналисту. Она решила, что прекрасно справится одна. За время их сотрудничества Фрэнк научил ее многим профессиональным приемам фотосъемки. Зачем ей нужен фотограф? Если на то пошло, зачем вообще нужны мужчины?

«Может, со мной что-то не в порядке, если на первое место в жизни я ставлю работу? – подумала Терри. – Это моя судьба. Что плохого, если меня привлекают азарт и риск? А риск любит меня. Ладно, пора спать».

Утром Гортензия влетела в комнату Терри, когда та только проснулась.

– Извини, что так рано, но сегодня безумный день. Надо успеть все приготовить к свадьбе.

– Нет проблем. – Терри набрала номер портье. – Давай закажем завтрак.

Пока они ждали, Терри успела принять душ. Завернувшись в банный халат, она присоединилась к Гортензии. Ей хотелось больше узнать о семье Фолкон.

– До сих пор мне не приходилось слышать о Леониде, – сказала она, наливая себе кофе. – Кажется, он очень скрытный.

– Ты права. Его настоящее имя Леонид Царев. Только когда он общается с братьями, его из вежливости называют Фолконом. Известно лишь то, что он невероятно успешный и богатый бизнесмен. Кажется, в России таких называют олигархами. Если верить моим друзьям в Москве, его личная жизнь невероятно скучна – из интересов только работа и деньги. Никаких развлечений… ну, ты понимаешь, о чем я. Он мрачный и замкнутый.

– Иногда такие типы бывают интересны, – задумчиво протянула Терри. – Ладно. Посоветуй, что мне сегодня надеть.

– Давай посмотрим, – воодушевилась Гортензия, открывая шкаф. – Ой, сколько роскошных туалетов. У тебя, должно быть, богатый бойфренд?

– Вовсе нет, сама все покупаю.

– Значит, много зарабатываешь?

– На жизнь хватает, но обычно я столько не трачу на одежду. Тут особый случай – в этом отеле я хотела выглядеть на миллион, чтобы не выделяться среди гостей.

– Правильно. – Она достала с полки дорогущие джинсы-стретч. – Неужели ты в них влезешь?

– Конечно.

Гортензия приложила их к своим пышным бедрам и вздохнула:

– Убить готова за то, что ты такая стройная и можешь носить подобные вещи. Хей-хо! – Она бросила джинсы на кровать. – Надень их.

– По-твоему, подойдут для первого выхода? – засомневалась Терри. – Мне хотелось для начала произвести впечатление добродетельной стыдливости с оттенком пуританства.

– Даже не думай! Господь наградил тебя идеальной фигурой – пользуйся, пока можешь. Мне пора бежать. Помни, если столкнемся на публике, делаем вид…

– …что впервые видим друг друга, – закончила за нее Терри.

– Именно. Мне не избежать проблем, если узнают, что я общалась с журналисткой. За нами здесь следят. Пока. – Она исчезла за дверью.

Терри несколько минут задумчиво изучала свой гардероб. Она все-таки остановила выбор на обтягивающих джинсах, но, чтобы не выглядеть слишком вызывающе, сверху надела белую шелковую, доходящую до бедер блузу. Наряд получился достаточно элегантным и дорогим, но никто не мог обвинить ее в вульгарности.

Она отправилась бродить по гостинице, изучая, прислушиваясь, незаметно делая снимки маленькой, но очень мощной фотокамерой. Время от времени Терри замечала членов семьи Фолкон, но среди них не было того, кто ей нужен.

Наконец, выйдя на верхнюю площадку широкой центральной лестницы, она остановилась и быстро отпрянула, решив, что увидела человека, которого искала. Внизу стоял высокий темноволосый и очень красивый мужчина. Должно быть, Тревис Фолкон. К сожалению, на таком расстоянии трудно было как следует разглядеть его, но у Терри не возникло сомнений – Тревис. Он был один, без женщины, которую обещал привезти с собой. Удачный случай поговорить наедине, если Терри сумеет привлечь его внимание.

– Пожалуй, есть выход, – пробормотала она.

У Терри было отработано несколько приемов для такой ситуации. Например, можно нарочно поскользнуться и вскрикнуть, чтобы он обернулся. Она стала осторожно спускаться, стараясь не спугнуть его. Только когда их разделяли три ступеньки, Терри сделала вид, что у нее подвернулась нога, и, упав, съехала по лестнице вниз.

Она сразу поняла, что на этот раз фокус не удался. Вместо легкого ушиба от грациозного падения она почувствовала острую боль в щиколотке. Терри судорожно схватилась за перила и остановилась у самых ног мужчины, едва его не сбив.

От неожиданности он охнул, опустился на колени, чтобы подхватить ее, и что-то спросил по-французски.

– Не понимаю, – с трудом пробормотала Терри.

– Вы сильно ушиблись? – повторил он по-английски.

– Не… знаю, – прошептала она, морщась от боли. – Моя щиколотка…

– Кажется, у вас вывих.

– Похоже… Ах!

Он обнял ее за талию, помогая встать.

– Попробуйте наступить, только очень осторожно.

Терри сразу отказалась от этой попытки. Она бы упала, если бы не надежно державшие ее сильные руки. Она решилась поднять глаза. Мужчина был похож на Тревиса Фолкона, но вблизи она поняла свою ошибку.

– Господи! – не удержалась Терри.

– Вам нужен доктор, – сказал мужчина с акцентом, который лишь подтвердил ее опасения. Тревис был американцем, а этот человек приехал из Восточной Европы.

– Не беспокойтесь, я справлюсь, – быстро сказала Терри.

– Не думаю. Давайте соберем ваши вещи, пока вы что-нибудь не потеряли.

Терри вцепилась в перила и боялась шелохнуться, глядя, как он складывает в ее сумку выпавшие бумаги.

– Вот, кстати, паспорт, – с ним будьте повнимательнее. Где ваша комната?

Она назвала номер.

– Хорошо. Теперь обнимите меня за шею. Терри послушалась, а он наклонился и осторожно поднял ее на руки.

– Постарайтесь не делать резких движений. Вам не больно?

– Нет.

Он понес ее вверх по лестнице, потом по коридору к ее двери. Терри потянулась к сумке за ключом. В комнате незнакомец бережно уложил ее на кровать.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил он.

– Не волнуйтесь. Ничего страшного не случилось.

– Послушаем, что скажет доктор. – Не удосужившись поинтересоваться ее мнением, он набрал номер портье. – Срочно пришлите наверх врача – женщина поскользнулась на ступеньках и получила травму. – Потом оглянулся. – Врач поднимется через несколько минут.

– Вы очень любезны.

– Просто стараюсь облегчить совесть. Я слишком резко повернулся. Боюсь, из-за этого вы споткнулись.

Терри на мгновение испытала неловкость – он считал себя виноватым в падении, которое она подстроила. Однако его внимание и забота были приятны. Она гордилась своей независимостью и умением постоять за себя – в работе эти качества были незаменимы, – но иногда хотелось побыть беспомощной женщиной.

– Пока ждем доктора, я закажу вам что-нибудь согревающее. Чай или кофе?

– Пожалуй, чай.

Сделав заказ, он повернулся к Терри и внимательно, даже изучающе, оглядел ее. Она быстро опустила взгляд и заметила на его рубашке мокрое пятно.

– Это из-за меня?

– К сожалению, у меня расплескалось вино. Не обращайте внимания – всякое бывает. Вы же не нарочно упали.

– Нет, конечно. – Ее снова кольнуло чувство вины. – Простите, что причинила вам столько беспокойства.

– Мне показалось, что беспокойство причинил скорее я. У вас на лице появилась явная растерянность, когда вы увидели меня. – Он прищурился. – Попробую догадаться: вы ведь решили, что я Тревис, правда?

– Я… Нет, с чего вы взяли, не понимаю. Тревис?

– Тревис Фолкон.

– Ах да, – неопределенно протянула Терри. – Телезвезда?

– Можно и так сказать. Меня часто принимают за него. Когда понимают ошибку, бывают очень разочарованы.

– Как глупо! Но вы родственники?

– Сводные братья. Меня зовут Леонид Царев, – представился он и протянул руку.

Терри пожала его ладонь, борясь с захлестнувшими эмоциями. Она редко теряла самообладание в сложной ситуации, однако в этот момент не могла скрыть смятение. Запинаясь, пробормотала:

– З-здравствуйте.

Глава 2

Усмехнувшись, мужчина сказал: – Наше знакомство состоялось при довольно необычных обстоятельствах.

– Вы правы. Ох! – Терри потянулась к щиколотке и застонала от мгновенной пронизывающей боли.

– Доктор сейчас придет и сделает заключение.

– Надеюсь. – Она попробовала пощупать больное место, но ей мешала плотная ткань джинсов.

– Придется их снять, чтобы осмотреть ногу, – сказал Леонид. – Вот кто-то стучит в дверь.

Он пошел открывать, а Терри тем временем начала раздеваться, целомудренно прикрывшись простыней. Она сняла правый ботинок, но, когда наклонилась и попробовала стянуть левый, боль стала нестерпимой. Терри все еще барахталась, не оставляя безуспешных попыток, когда Леонид вернулся в комнату с чайником и чашкой на подносе.

– Не получается? – Он быстро отставил в сторону поднос.

– Никак не удается. О-ох!

– Давайте помогу. Ложитесь и предоставьте это мне. Он развязал шнурки и бережно снял ботинок с распухшей ноги. Терри морщилась от ноющей боли.

– Спасибо. – Она с облегчением откинулась на подушку.

Леонид нахмурился: узкие джинсы не позволяли даже взглянуть на травму.

– Придется снять джинсы.

– Я тоже так думаю, – вздохнула Терри.

– Без моей помощи вам не обойтись. Не смущайтесь, смотреть не буду – чисто медицинская операция.

– Убедили. – Терри расстегнула пуговицу на поясе и молнию, потом медленно стянула джинсы с ягодиц, но дальше дело не пошло. Со вздохом она приподняла бедра, согнув правую ногу и балансируя на ней.

Леонид тянул на себя плотную ткань, обнажая красивые, стройные ноги, обтянутые тончайшими шелковыми чулками, но он упорно глядел в сторону.

Еще немного усилий – и он осторожно сдернул штанину с травмированной щиколотки.

– Извините, если причинил боль.

– Вы не виноваты.

– У вас кто-то здесь есть? Можете связаться?

– Нет.

– Вы одна? Кто же помогает вам?

– Я не нуждаюсь в присмотре, – твердо ответила Терри.

Леонид скептически взглянул на нее:

– Лежа здесь совершенно беспомощная, вы продолжаете утверждать это? – Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась властная уверенность человека, привыкшего командовать.

Терри не удержалась от провокационного вопроса:

– А вы сами? Вам кто-то помогает?

– Я не нуждаюсь в присмотре, – ответил он ее же словами.

– Тогда вы должны меня понять.

– Да, мисс Хенсон. Я понимаю.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Увидел в вашем паспорте, когда поднял его со ступенек. Вы Эрика Хенсон, англичанка.

– Понятно.

– Впрочем, нетрудно догадаться по вашему акценту. А еще вы предпочитаете чай.

– Это выдает меня с головой, правда?

Стук в дверь оповестил о том, что пришел врач – пожилой добродушный мужчина.

– Очень сильная боль? – спросил он, ощупывая ногу.

– Терпимая, – ответила Терри.

– Все не так плохо, просто небольшой вывих. Медицинского вмешательства не понадобится, но вам рекомендован покой.

– Хотите сказать, мне требуется постельный режим? – ужаснулась Терри.

– Не обязательно. Гостиница предоставит вам инвалидное кресло на пару дней. Я прослежу за этим. Когда будете вставать, лучше опираться на тросточку. – Он туго перебинтовал щиколотку и дал обезболивающие таблетки, потом обернулся к Леониду: – Я загляну завтра. Вы позаботитесь о ней?

– Но… – запротестовала было Терри, однако нетерпеливый жест Леонида заставил ее замолчать.

– Не сомневайтесь, – твердо обещал он, провожая доктора до дверей, и вернулся к Терри.

Она лежала на кровати, накинув на ноги покрывало. Ей казалось, так будет правильно, хотя загадочным образом не испытывала смущения перед этим сильным мужчиной.

– Не могу допустить, чтобы вы ухаживали за мной, как за больной, – заявила она.

– У вас нет выбора, – категорично возразил Леонид. – Я принял решение.

– Мое мнение вас не интересует?

– Ни в малейшей степени.

Его манера поведения не отличалась мягкостью, однако в нем не чувствовалось враждебности. Терри решила, что он способен к состраданию. Непроницаемая глубина темных глаз хранила тайну, но иногда они вспыхивали искрами смеха.

Но главное, он был братом человека, за которым она охотилась, поэтому профессиональное чутье подтолкнуло Терри к продолжению знакомства.

– Вы очень добры, – промурлыкала она, – особенно если учесть, сколько хлопот я вам уже доставила.

Леонид неопределенно хмыкнул в ответ.

– Послушайте, я должен вам признаться: мои действия небескорыстны.

Другими словами, она тоже чем-то привлекла его, воодушевилась Терри. Ожидая продолжения, она затаила дыхание и сама удивилась своему волнению.

– Дело в том… – начал он, но не докончил фразу, услышав стук в дверь. Он нахмурился. – Вы кого-нибудь ждете?

– Нет.

Он открыл дверь. Стоявшая на пороге симпатичная девушка решительно шагнула в комнату.

– Извините за вторжение, – сказала она и обратилась к Леониду: – Мне надо тебе кое-что сказать. Я видела, как ты нес на руках женщину. – Она взглянула на лежащую в кровати Терри. – Надеюсь, не помешала?

– Помешала, – заметил Леонид с иронией, – но не тому, о чем подумала. – Он обнял ее и поцеловал в щеку.

Терри вздохнула: конец истории и напрасным ожиданиям.

На вид девушке было лет двадцать – привлекательной внешности, но далеко не красавица.

– Куда ты пропал? – спросила она Леонида. – Мы все собирались идти в часовню, и вдруг ты испарился.

– Извини, Фрэя, меня отвлекли кое-какие дела.

– Ты не хочешь нас представить? – Девушка кивнула в сторону Терри.

– Фрэя, познакомься с Эрикой Хенсон. Эрика, это моя сводная сестра. Отец женат на ее матери.

– Но мы дружим, как родные, – весело добавила девушка. – Привет, Эрика. Будем знакомы. Мне очень-очень приятно. – Последние слова она произнесла со значением и выразительно посмотрела на Леонида. – Мне пора идти в часовню, скоро начнется репетиция. Ты со мной?

– Я задержусь…

– Не беспокойся, Амоса там не будет, он еще не приехал. В любом случае встретимся на семейном обеде. Эрика, не прощаюсь. Надеюсь, вы тоже там будете.

– Не знаю, смогу ли…

– Конечно, сможете. Пока. – Девушка поспешила к двери, но на пороге обернулась и подняла большой палец в знак одобрения.

– Объясните, что происходит? – подняла брови Терри.

– Боюсь, что члены моей семьи пытаются использовать вас в своих целях, – немного смутился Леонид. – У Фрэи проблема. У моего отца пять сыновей и ни одной дочери. Он хочет, чтобы Фрэя вышла замуж за одного из нас и стала для него больше чем приемной дочерью. Однако число вакансий уменьшается – у Дариуса семья, Марсель завтра женится на Кэсси. Остаются трое. Мы по-братски любим Фрэю, но никогда не подчинимся диктату. К счастью, она не влюблена ни в одного из нас, поэтому так рада познакомиться с вами. Она видит в вас защиту.

– Хотите сказать, если ваш отец подумает…

– Что мы – пара? Да.

– Он не сможет заставить Фрэю…

– Во всяком случае, я уже не гожусь в претенденты. Хотя остаются Джексон и Тревис.

– Но разве Тревис… В прессе много пишут о его нынешней подруге. Она не приедет с ним?

– Не знаю. Все может быть. Мы не уверены даже в том, приедет ли Амос. Он взбешен тем, что Марсель сам выбрал себе жену. Однако, если Амос явится, мы все рискуем – Джексон, Тревис и я, разве только, – он выразительно посмотрел на Терри, – не явится ангел-спаситель, чтобы отвести угрозу.

Терри скривила рот.

– Хотите, чтобы кто-то встал между вами и отцом, предоставив ему выбирать между двумя оставшимися братьями?

– Именно так. Кажется, Фрэя не совсем правильно оценила ситуацию, увидев вас в постели.

– Разве у вас нет подруги на родине? Судя по акценту, вы прибыли издалека?

– Я живу в Москве.

– Как интересно. Слышала, там много красивых женщин.

Ей показалось, что он поморщился, а голос дрогнул, когда он ответил:

– У меня много знакомых, но не более того. Если бы меня связывали с женщиной романтические отношения, я бы привез ее сюда. А у вас кто-то есть?

– Нет, я тоже свободна.

– Может, согласитесь составить мне компанию, пока мы здесь? На этот вечер и на свадебную церемонию? Обещаю, что буду ухаживать за вами. – Леонид усмехнулся, указывая на мокрое пятно на рубашке. – В конце концов, вы у меня в долгу.

– Не спорю.

– Значит, согласны быть моим ангелом-хранителем?

Терри подумала, что этот мужчина менее всего нуждается в защите. Он мог бы казаться суровым, если бы не теплые, шутливые нотки в голосе.

– Если, конечно, у вас нет других планов? – добавил он.

– Навряд ли, – сказала Терри, кивнув на ногу.

– Тогда тем более, я нужен вам как сопровождающий и как сиделка, – заключил Леонид с озорным триумфом. – Все складывается на редкость удачно. Можно подумать, я нарочно спровоцировал падение, чтобы воспользоваться вашей беспомощностью.

Терри чуть не рассмеялась, настолько это соответствовало ее собственным планам. Во всяком случае, ее настроение улучшилось и вернулась способность импровизировать.

– Не придумывайте. Уверена, вы не способны на ложь и притворство.

Леонид усмехнулся:

– Вы не представляете, сколько людей готовы опровергнуть ваше мнение.

– Не шокируйте меня!

– Успокойтесь. Вы и я, мы выше скандальных сцен. – Его глаза блеснули. – Если, конечно, этого не потребуется для достижения цели.

– Неужели тому есть примеры? Вы должны рассказать мне.

– Обязательно. Поговорим об этом за ужином. Обещаю, вы хорошо проведете время.

Все зависит от того, что считать хорошим времяпрепровождением, подумала Терри. Пока все шло по намеченному сценарию: она проникла в ближний круг и получила приглашение на свадьбу. События развиваются не просто хорошо – блестяще!

В качестве бонуса в занятном приключении ее будет сопровождать загадочный темноволосый красавец, чьи шокирующие манеры не только не отталкивали, но добавляли происходящему элемент интриги.

– Вы не ответили. Может, боитесь, что я зайду слишком далеко? Не беспокойтесь. – Его волчьи глаза опасно сверкнули, но он смягчил взгляд улыбкой. – Моя задача только ввести в заблуждение отца. Вам нужно быть рядом со мной и позволить обнимать вас у него на глазах. Наедине, обещаю, даже не прикоснусь к вам.

– Мне стало намного легче от ваших слов, – покачала головой Терри, скрывая сожаление.

– Так вы готовы?

Она улыбнулась Леониду. Ее вдруг охватило чувство, что она стоит на вершине скалы – одно неверное движение, и сорвется. Но опасность не пугала Терри, наоборот, вызывала всплеск адреналина.

– Согласна.

– Отлично. Я договорюсь, чтобы прислали горничную – она поможет вам одеться, – и зайду за вами в половине седьмого. Возможно, вы захотите… купить новое платье. Готов оплатить расходы.

– Ни в коем случае! – воскликнула Терри в праведном негодовании. – Я вполне способна одеться по случаю.

– Не сомневаюсь, но…

– Предпочитаю сама оплачивать свои туалеты, – повторила она с хорошо рассчитанной долей уязвленной гордости. – Надеюсь, вам понятно.

– Конечно. Не обижайтесь. Мною двигала благодарность.

– Я согласилась помочь вам только потому, что сама захотела. – Терри подняла подбородок. – И потому, что в долгу у вас – ведь я испортила ваш костюм.

– Мой… что? Ах да. – Он взглянул на пятно, как будто только что вспомнил о нем. – Пойду переоденусь. До встречи.

Когда за Леонидом закрылась дверь, Терри смогла, наконец, выдохнуть. Он оказал ей бóльшую услугу, чем мог представить, но никогда не догадается об этом. Ее кольнуло чувство вины, но она быстро подавила его, как обычно, сосредоточившись на цели. Единственное, что имело значение, – это успех.

Час спустя инвалидное кресло доставила вызванная Леонидом горничная. Она помогла Терри переодеться в темно-синее платье для коктейля с длинными рукавами и закрытым воротом, которое тем не менее выгодно подчеркивало стройную шею, красивые плечи и грудь. Конечно, сидя в кресле, Терри не могла продемонстрировать все достоинства безупречной фигуры, так что с этим придется подождать.

Она все еще испытывала смущение и боль от неловкого падения. Вместе с тем ее настораживала реакция собственного тела на мужскую привлекательность Леонида: она до сих пор чувствовала обнимавшие ее сильные руки, когда он нес ее, как пушинку, вверх по лестнице. С одной стороны, травма ограничивала ее маневренность, с другой – давала ей уникальную возможность удержать возле себя Леонида. Терри подумала, что еще успеет разобраться в своих ощущениях. Пока ее все устраивало. Она улыбалась отражению в зеркале, когда возилась с прической: попробовала поднять наверх длинные светлые локоны, но потом решила распустить их вдоль плеч естественной волной.

Ровно в шесть тридцать раздался стук. В дверях стоял Леонид, совершенно неотразимый, в белом фраке с галстуком-бабочкой.

– Вы почти совершенство, – серьезно сказал он.

– Почти?

– Не хватает одной маленькой детали. – Леонид открыл коробочку и достал пару жемчужных сережек. – Примите мой подарок и не отвергайте знак моей благодарности.

– С удовольствием приму, – честно ответила Терри. – Они восхитительные.

– Разрешите, я надену их вам. – Он откинул волнистые пряди и вдел серьги ей в уши.

Терри наблюдала за ним в зеркало, стараясь скрыть реакцию на нежные прикосновения пальцев.

– Теперь придется поднять волосы наверх, иначе серьги не увидят.

– Зачем кому-то видеть? – мягко спросил он. – Достаточно, что мы с вами знаем. – Несколько секунд Леонид медлил, потом позволил локонам снова упасть вдоль лица. – Красавица, – сказал он, встав за спинкой кресла. – Готовы?

Когда он вез ее по коридору, Терри спросила:

– Ваш отец уже приехал?

– Нет, но Фрэя сказала, он в пути. – Леонид вдруг остановился, глядя вниз, где в холле, у подножия широкой лестницы, стояла нарядная группа людей. – Мои братья, – кивнул он. – Во всяком случае, некоторые.

В этот момент один из молодых людей поднял голову и указал на них.

– Это Дариус и его жена Гарриет. – Леонид махнул в ответ. – Давайте изобразим парадный выход. – Он повез Терри к лифтам. – Кстати, почему вы в инвалидной коляске?

– Что? – Терри открыла в изумлении рот. – Сами знаете почему. Вы же присутствовали…

– Имеется в виду, что мы им скажем? – пояснил он. – Когда спросят, у нас должна быть одинаковая версия. Кроме того, придется перейти на «ты».

– Понимаю. Конечно.

– Уж если врать, то лучше все продумать заранее, – усмехнулся Леонид. – Но у тебя, вероятно, нет опыта?

– Почему? – невпопад спросила Терри.

– Иначе бы позаботилась о правдоподобной версии.

Как будто ушлая интриганка Терри этого не знала! Она была в легком шоке от того, что ее приняли за наивную простушку.

– Наверное, я просто дурочка, – неопределенно протянула она.

– Нет, ты искренняя. Не беспокойся, моего лицемерия хватит на двоих.

– Правда? Какое облегчение! А что касается инвалидного кресла, лучше придерживаться правды: гостиничный персонал в курсе, что я сегодня упала с лестницы.

– Согласен. Не стоит придумывать без необходимости, чтобы потом не пришлось выкручиваться.

Терри подняла голову, пытаясь понять, насколько он серьезен, и встретила полный задорного лукавства взгляд. Она почувствовала, как по спине пробежал приятный холодок.

– Убедился на собственном опыте?

– А ты как думаешь?

– Скорее всего… Вот и приехали.

Двери лифта распахнулись. Семья в холле с интересом наблюдала необычный выезд. Фрэя уже рассказала, что видела их вместе, но инвалидное кресло привело всех в замешательство – никто не ожидал увидеть Леонида в роли санитара. Тем не менее Терри встретили с дружелюбным любопытством и окружили плотным кольцом, спеша познакомиться.

– Дариус, мой старший брат, – представил Леонид, – а это Марсель, хозяин древней хибары, в которой нас разместили.

Неожиданное описание роскошного отеля встретили дружным смехом. Все снова засмеялись, когда Терри заметила, что из всех хибар в ее жизни эта самая лучшая.

Терри явно имела успех. Симпатия к ней выросла еще больше после того, как она похвалила одну из последних телевизионных программ Джексона.

В холле, держась за руки, появилась новая пара.

– Тревис, – позвал Леонид, – мы здесь. Братья крепко обнялись, знакомство продолжалось.

– Это Шарлен, – представил подругу Тревис.

– Много слышал о вас, – обратился к ней Леонид.

– Не верьте ни слову из того, что говорится в прессе, – вмешался Тревис. – Никто, кроме меня, не знает, какая она необыкновенная. – Он с любовью взглянул на Шарлен, и та в смущении опустила глаза.

– Позвольте представить Эрику, – сказал Леонид.

– Почему ты так долго прятал ее от нас?

– Согласитесь, никто из нас не торопится афишировать личную жизнь, – с юмором заметил Леонид. – Идемте ужинать.

Для семейной трапезы столы были накрыты не в главном помещении ресторана, а рядом, в уютном банкетном зале, куда доступ посторонним был закрыт. За столом Терри оказалась между Марселем и Леонидом. Она честно играла роль подруги Леонида, обсуждая с ним меню. Когда принесли еду, она скромно отодвинулась на задний план, не мешая семье общаться, а сама принялась незаметно изучать присутствующих.

Сидящие напротив Тревис и Шарлен были поглощены друг другом. Если их роман действительно был пиар-трюком, они хорошо играли свои роли.

– Блестяще справляешься, – прошептал ей на ухо Леонид.

– Спасибо. Я слишком смущена, чтобы поддерживать беседу.

– Что-то не замечаю, чтобы ты нервничала. Женщины с такой внешностью, как правило, не беспокоятся о том, как их примут. Кто ты по профессии, кстати? Попробую догадаться. Модель?

– Похожа? – поддразнила его Терри. Он посмотрел оценивающе:

– Допускаю, что ты не та, за кого себя выдаешь. Притворяешься обычным гостем, а сама здесь с какой-то целью.

У Терри замерло сердце.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, инспектируешь отель. Надо бы предупредить Марселя.

– Попробуй. Интересно посмотреть на его реакцию.

– Ладно, сдаюсь. Но я все равно узнаю. Дай мне немного времени, и посмотрим, кто выиграет. – Он улыбнулся, но во взгляде блеснула сталь.

Терри опять почувствовала укол вины за то, что скрыла истинные намерения. Однако на этот раз ей удалось уйти от ответа, не прибегая ко лжи. Сказать правду она тем более не могла. Терри пообещала себе, что признается Леониду позже, когда будет возможность объясниться. К ее облегчению, Джексон начал рассказывать что-то смешное, чем привлек общее внимание и прервал опасный разговор.

Ужин подходил к концу. Все лениво вставали из-за стола и выходили на балкон любоваться ночными набережными Сены. Леонид и Тревис стояли в стороне, увлеченно о чем-то беседуя.

– Посмотри на них, – сказала Шарлен, обращаясь к Терри. – До чего похожи, даже страшно становится.

– Неудивительно, что их часто путают. Только если внимательно приглядеться, замечаешь разницу, – согласилась Терри.

– Причем отличие не столько внешнее, сколько внутреннее. В Тревисе иногда просыпается клоун. Он любит дурачиться и не возражает, когда подшучивают над ним, если он в подходящем настроении. Леонид совсем другой – он предпочитает поворачиваться к людям темной, загадочной стороной. Так считает Тревис. Сегодня я первый раз увидела Леонида и, пожалуй, готова согласиться.

Терри кивнула. Даже короткого знакомства с Леонидом было достаточно, чтобы заметить в нем сдержанность и скрытность. За исключением редких моментов, его глаза оставались непроницаемыми.

– Ты, конечно, лучше знаешь его, – поспешила заметить Шарлен.

– Некоторых людей узнаешь легче, некоторых труднее, – уклончиво ответила Терри. – Ты, наверное, тоже с этим сталкивалась. Говоришь, Тревис открытый и жизнерадостный, но он бывает другим.

– Конечно, – кивнула Шарлен. – Когда пресса следит за каждым твоим шагом, нужно уметь закрываться, оставляя что-то для себя и друзей. Эй, что происходит?

По залу прокатился легкий шум. Все повернули голову. В дверях стоял высокий седой мужчина.

Амос Фолкон. Терри сразу узнала его по фотографиям. Накануне она серьезно изучила досье и знала о нем больше, чем мог предположить Леонид. Удивительно, но этот человек был женат семь раз и при этом не мог сохранить верность ни одной женщине.

Сыновья по очереди подходили к нему здороваться: Дариус протянул руку, Джексон обнял, Марсель потрепал по плечу. Только Тревис и Леонид проявили явную сдержанность и лишь сухо кивнули.

Терри наблюдала, как Амос внимательно смотрит на своих сыновей, а они на него. Этих людей связывала взаимная привязанность и, возможно, любовь, но с большой долей недоверия и подозрительности. Ей показалось, что сыновья унаследовали жесткий характер отца в достаточной степени, чтобы стать его конкурентами.

Леонид подвел Амоса к Терри:

– Отец, познакомься с Эрикой.

Амос окинул ее испытующим взглядом, стараясь понять, представляет ли она угрозу его планам.

«Пусть у вас не будет ни тени сомнения на этот счет, – подумала Терри. – Я из тех, кто привык добиваться своего».

Амос представил всем свою жену. Состоялся новый раунд знакомств. Подали шампанское. Атмосфера снова стала непринужденной. Терри скромно сидела в стороне, но вскоре Амос оказался рядом.

– Рад встрече с вами, – сказал он чопорно. – Леонид никогда не упоминал о вас раньше. Как вы познакомились?

Терри затаила дыхание. Они с Леонидом обсудили ситуацию с инвалидной коляской, но не договорились больше ни о чем. Однако времени на размышление не было. Терри чувствовала, что Амос напрягся.

– Я приехала в Москву на несколько дней, – сказала она. – Город мне очень понравился, но, к сожалению, я попала там в глупую историю, а Леонид спас меня.

– Как это случилось?

– Трудно объяснить, – быстро импровизировала Терри. – Я не знаю языка и до сих пор не понимаю, как это получилось. Помню, пошла не в ту сторону, заблудилась… – Она беспомощно посмотрела на Леонида.

– По счастливой случайности, я оказался рядом, – вмешался он. – После этого мне пришлось присматривать за ней, чтобы она снова не потерялась. Так мы подружились.

– Значит, когда вы узнали о свадьбе, решили воспользоваться случаем, чтобы снова увидеться? – настойчиво продолжал Амос.

К счастью, подошла Жанин и взяла мужа за руку:

– Прекрати допрос, дорогой, мы на ужине, а не в суде. Увидимся позже. – Она улыбнулась Терри и решительно увела Амоса.

Глава 3

Вздохнув с облегчением, Леонид сказал: – Моя вина, что не предусмотрел такого хода. К счастью, ты проявила находчивость.

– Но тебе придется придумать убедительные подробности этой истории – я ничего не знаю о Москве.

– Значит, ты рисковала, когда перенесла туда нашу вымышленную встречу.

– Что мне оставалось? Если бы я упомянула Англию или какой-то европейский город и назвала дату, твой отец мог знать, что тебя не было там в эти дни. Москва показалась более правдоподобным местом, ведь ты живешь там, правда? О господи! – вдруг ахнула Терри от неожиданной мысли. – Или это не так?

– Не то чтобы постоянно, но большую часть времени. Москва прозвучала убедительно. – Он склонил голову, разглядывая ее с восхищением и некоторой подозрительностью. – Я ошибся насчет тебя. У тебя ловко получается.

Терри насмешливо улыбнулась:

– Больше не считаешь меня столь уж наивной?

– Думаю, ты не так проста, как кажешься, – высказал предположение Леонид.

Терри рассмеялась:

– Ну, если ты так считаешь.

– Может, мне стоит быть осторожнее с тобой.

– Конечно. Предупреждаю, за маской наивности скрывается коварная интриганка. Упаси боже довериться мне. Люди, которые меня хорошо знают, предпочитают не звать меня Эрикой.

– А как?

– Терри. Это прозвище, данное мне отцом при рождении: «инфант террибль» – ужасный ребенок.

Глаза Леонида заблестели.

– И насколько ты ужасна?

– Возможно, тебе придется испытать это на собственном опыте.

– Хочешь сказать, что я – потенциальная жертва? Терри сделала вид, что серьезно взвешивает его шансы:

– Не думаю, что тебе грозит такая участь.

– Почему?

– Ты гораздо опаснее и расчетливее меня. Помню, ты сам признался.

– Проницательное замечание. Ладно, мы предупредили друг друга. Пора раскрыть карты!

– Ох! – воскликнула Терри. – Карты на стол? Не оставив ни одного козыря в рукаве? Я разочарована.

– Намекаешь, что у тебя припрятан козырной туз?

– Не сомневайся. Без этого игра не доставляет удовольствия.

– Удовольствие? – На лице Леонида отразилось удивление.

– Незнакомое слово? – с веселым вызовом бросила Терри.

– Слышал где-то однажды, – поддержал шутливый тон Леонид.

– Но тебе никогда не приходило в голову, насколько это украшает жизнь, заставляя ее играть яркими, живыми красками. Будет что вспомнить в старости.

– Наверное, это единственное, чего мне не довелось испытать, – вдруг серьезно сказал он, – и чему я мог бы научиться у Терри. Или Эрики?

– Одна легко сменяет другую, – усмехнулась Терри. – Даже я не всегда замечаю подмену. Впрочем, это тоже украшает жизнь.

– Наверное, с тобой не соскучишься.

Терри уже приготовилась ответить колкостью, но вдруг что-то привлекло ее внимание.

– Посмотри, – кивнула она. – Твой отец наблюдает за нами.

– Его не так легко провести. Мы должны играть правдоподобнее.

– Как он смеет подозревать нас в лукавстве?! – воскликнула Терри с комическим возмущением. – Это оскорбительно.

Леонид засмеялся:

– Кому бы пришло в голову, что мы так низко пали.

– Продолжай смеяться, – быстро сказала Терри. – Выглядит убедительно.

«Слишком убедительно», – шептал внутренний голос. По контрасту с обычной мрачной сосредоточенностью Леонида, редкая улыбка неожиданным ярким светом озаряла его лицо.

– Посмотри мне в глаза, – прошептал он, – и прости за то, что я собираюсь сделать.

Театрально вздохнув, Терри с обожанием взглянула на Леонида. Он взял ее руку и прикоснулся губами к пальцам. Потом, как будто повинуясь импульсу, повернул ладонью вверх и жадно поцеловал. У Терри по спине пробежали мурашки, и она с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Извини, – шепнул он без всякого раскаяния.

– Не извиняйся, – искренне пробормотала в ответ Терри.

«Хорошо, что я не столь наивна, – подумала она, – а то могла бы увлечься».

– Сколько ты еще здесь пробудешь? – спросил Леонид как ни в чем не бывало, отпуская ее руку.

– Не решила.

– Путешествуешь, когда захочешь? Ничего не говори, попробую догадаться. Богатый отец исполняет твои капризы и ни в чем не отказывает любимой дочери.

– У меня вид избалованной бездельницы? – шутливо возмутилась Терри. – Я сама оплачиваю свои счета.

– Даже в этом отеле? – Леонид обвел взглядом роскошный интерьер.

– Где бы то ни было.

Он оценивающе посмотрел на ее дорогое платье:

– Ты умеешь произвести впечатление. Думаю… – Он оглянулся, и вдруг его улыбка погасла: в противоположном углу Жанин увлеченно беседовала с Марселем и Амос стоял в одиночестве.

– Минутку, – сказал Леонид. – Я должен кое-что передать отцу. Сейчас вернусь.

Он поспешил к Амосу и отвел его в сторону.

– Мне нужно поговорить с тобой, отец. Это очень важно. Я рад, что ты приехал, – заговорил Леонид тихим, напряженным голосом.

– По правде говоря, не одобряю этот брак, но Марсель меня не послушался.

– Он любит Кэсси, и это самое главное. Тебе, как никому, известно, что такое любовь, ведь ты не раз испытывал это чувство.

– Оставим эту тему. Как поживает твоя мать? Надеюсь, в добром здравии?

– Она нездорова, и уже давно, как я тебе неоднократно сообщал.

– Мне жаль, но годы берут свое.

– Согласен. Именно поэтому надеюсь уговорить тебя навестить ее. Она мечтает еще хоть раз увидеть тебя.

– Боюсь, это только расстроит ее. Мне не хочется причинить ей боль.

– Не спеши делать выводы, пока не прочитаешь письмо, которое она просила передать тебе.

– Только не сейчас. Отложим до завтра.

– Я передам конверт в твой номер сегодня вечером, чтобы ты успел написать ответ и отдать мне.

– В этом нет необходимости, отправлю письмо почтой.

– Я обещал привезти лично и сдержу слово. Она очень одинока и несчастна, отец.

– Ладно, будь по-твоему. Только не сегодня. Терри наблюдала за разговором отца и сына, и, хотя не слышала слов, ей было хорошо видно, как меняется выражение лица Леонида. Хотя поначалу оно было приветливым, в жесткой линии рта чувствовалось напряжение: в отношениях двух мужчин явно не было теплоты. Когда, закончив беседу, Леонид отвернулся от Амоса, его лицо стало мрачным и даже угрожающим.

Однако, поймав взгляд Терри, Леонид улыбнулся. «Он всего лишь играет роль», – напомнила она себе.

К ним подошли Марсель и Кэсси.

– Поднимемся к себе. Завтра будет трудный день, – попрощался с ними Леонид.

– Мы тоже уходим, – сказал Тревис. Все потянулись к лифтам.

Поднявшись на этаж, где размещались Фолконы и Терри, Леонид покатил кресло к ее номеру. Видя, что Амос продолжает наблюдать за ними, Леонид наклонился и, понизив голос, сказал:

– Все смотрят, войду ли я к тебе в комнату. Мы не должны их разочаровать.

– Почему же? У меня другое мнение. – Она ахнула с притворным ужасом. – За кого ты меня принимаешь? Разве я похожа на девушку, которая готова принять мужчину в своей комнате только потому, что он прогулялся с ней по улицам Москвы?

Леонид усмехнулся:

– Вероятно, до сих пор мне попадались именно такие девушки.

– Не сомневаюсь, – поддразнила она. – И тебя это вполне устраивало.

– Считаешь, что я готов ухлестывать за первой встречной незнакомкой?

– Разве нет?

Они обменялись веселыми понимающими взглядами.

– Можно я отвечу завтра? Боюсь, сейчас ты неправильно поймешь.

– Некоторым мужчинам удается всегда быть неправильно понятыми.

Он понизил голос до шепота:

– Я заставлю тебя пожалеть о своих словах.

– Неужели будешь мстить беспомощной калеке в инвалидном кресле? – промурлыкала Терри.

– Конечно нет. Я же обещал заботиться о тебе: сейчас помогу раздеться и уложу в постель.

В ответ на эту реплику Терри одобрительно прищурилась: Леонид был опытным соблазнителем, и ей доставляло удовольствие дразнить его.

– Очень мило с твоей стороны, но я не просила об этом.

– Джентльмен не ждет, когда леди попросит о помощи, он сам предлагает свои услуги.

– Даже если дама в них не нуждается? Он удивленно поднял брови:

– Почему ты решила, что я хочу услышать твое мнение?

– Не думаю, что тебя вообще интересует чье-то мнение.

– Рад, что мы так хорошо понимаем друг друга. Ну вот, теперь все собрались в коридоре, чтобы понаблюдать за нами, и не торопятся разойтись по номерам.

– Они увидят, как ты входишь в мою комнату.

– Более того, я собираюсь поцеловать тебя, и ничто меня не остановит.

– Тогда даже не буду пытаться.

Он опустил руки ей на плечи и наклонил голову. Терри решила, что сейчас последует страстный поцелуй, но Леонид поступил умнее. На глазах всей семьи он легко обнял ее и ласково коснулся губами рта, чтобы быстро в смущении отпрянуть.

Терри бросила взгляд на лица собравшихся и поняла, что расчет Леонида был точным.

– Отец недоволен тобой, – заметила она.

– Хорошо. Я хотел этого.

Все поступки Леонида были направлены на достижение какой-то собственной цели, о чем разумная женщина должна помнить. Терри гордилась способностью трезво мыслить. Она приехала в Париж только для того, чтобы успешно выполнить профессиональную задачу, и думала, что готова к любым препятствиям. Однако жизнь преподнесла Терри неожиданный урок, который мог нарушить ее планы.

Леонида явно не интересовали ее размышления. Встав на колени, он снял с нее туфли, потом расстегнул пуговицы платья на спине.

– Где твоя ночная рубашка?

Она указала на комод. Леонид достал и бросил на кровать кружевной шелк.

– Теперь встань. Береги ногу.

Цепляясь за него, Терри поднялась, думая, как далеко он собирается зайти. Леонид стащил с нее через голову платье.

– Дальше справишься сама?

– Да, не беспокойся.

Он достал визитку и написал что-то на обороте.

– Вот номер. Моя комната дальше на этаже. Обещай, что позвонишь в любое время, если понадобится помощь. Не забудь.

– Ладно. Спасибо.

Он осторожно выглянул в коридор, потом оглянулся, кивнул ей и вышел.

В комнате воцарилась тревожная тишина. Терри сделала несколько глубоких вздохов, чтобы привести в порядок сумбурные чувства. Она медленно сняла нижнее белье, которого не коснулся Леонид, и знала причину: он боялся потерять голову, увидев ее обнаженной. Терри на сомневалась, что он был близок к этому. Какой-то первобытный инстинкт подсказывал, что ему стоило больших усилий не поцеловать ее. Ситуация грозила выйти из-под контроля.

Больше всего Терри беспокоило то, что она сама мечтала об этом.

В коридоре никого не было. Члены семьи Фолкон разошлись, увидев то, что хотели увидеть. Леонид стоял в нерешительности. Даже зная о том, что Терри не может самостоятельно передвигаться, он лелеял безумную надежду, что она найдет способ позвать его обратно. Сколько женщин захлопывали перед ним дверь, чтобы в следующую секунду приоткрыть ее и поманить назад.

Наконец здравый смысл взял верх, и он вернулся в свой номер. Леонид приехал в Париж готовый, как обычно, к любым сюрпризам от своей семьи, однако на сей раз неожиданный поворот событий застал его врасплох. Что могло быть страшнее для человека, привыкшего держать все под контролем? Он был озадачен, открыв в себе что-то новое. Леонид не сомневался, что сумеет расставить все по местам, но прежде хотел выиграть время и разобраться в ситуации.

Он посмотрел на себя в зеркало, почти ожидая увидеть другого, незнакомого человека. Его смутило странное волнение, охватившее его, когда он нес Терри по лестнице. Она была не первой женщиной, которую он носил на руках, и далеко не единственной. Правда, до нее это всегда были богатые женщины, льнувшие к нему роскошным телом, потому что понимали, куда он их несет и зачем. Они заранее знали правила игры, где что-то давали они, что-то давал он. Леониду нравилась такая определенность.

Терри в его руках казалась хрупкой и невесомой. Их отношения не предполагали сделки: она была беспомощна и нуждалась в нем. Другими словами, он давал, ничего не получая взамен, но, как ни странно, охотно соглашался на это. Его согревала мысль, что встреча оказалась случайной, в отличие от прежних знакомств с женщинами его круга, и от этого особенно приятной. Как будто Судьба положила руку ему на плечо и сказала: «Я по-прежнему с тобой. Положись на меня». Леонид улыбнулся.

На следующее утро Терри как раз закончила одеваться, когда зазвонил мобильник.

– Привет, это Гарри. Я думал, ты сама со мной свяжешься.

Гарри возглавлял издание гламурного журнала, специализирующегося на «горячих» новостях из жизни звезд. Хотя он был лучшим клиентом Терри, в этот раз ей меньше всего хотелось с ним разговаривать.

– Как идут дела? – игриво спросил он. – Умираю, хочу услышать от тебя последние сплетни. Только не говори мне, что ты еще не подобралась к этой семейке.

– Ну, как тебе сказать… – Терри подошла к окну, глядя вниз, на набережную Сены, – там у парапета стоял Леонид.

Он поднял глаза, увидел ее и помахал рукой.

– Извини, Гарри, пока ничего нет.

– Ничего? На тебя не похоже. Обычно ты первая добываешь материал.

– Похоже, на сей раз мне не повезло, – протянула Терри.

– Шутишь? С тобой все в порядке?

– Не беспокойся, все отлично.

Она закончила разговор и посмотрела на мобильник в руке, удивляясь самой себе. Глупо отрицать, но что-то пошло не так. Куда девалась ее отчаянная решимость, готовность к риску? Все так хорошо начиналось: она проникла в узкий круг, получила приглашение на свадьбу, заслужила доверие Леонида.

Вот в чем проблема: Леонид доверял ей.

Хорошо или плохо, но волей судьбы он увидел в паспорте ее имя – Эрика Хенсон. Ему и в голову не могло прийти, что она Терри Дэвис, журналистка.

Ее преследовал взгляд Леонида, тепло его глаз. Он поверил ей, и ни за что на свете она не предаст его доверие.

«Я тронулась умом, – думала Терри. – Завтра мы расстанемся и никогда больше не увидимся. Почему я не могу? Почему?»

В коридоре послышались громкие голоса: спорили двое мужчин. Один из них – Леонид.

– Убирайся отсюда к черту, слышишь? Проваливай, чтобы я тебя больше не видел. Оставь в покое мою семью.

– Послушайте. Я только… – оправдывался другой мужчина.

Терри замерла, узнав голос. Это был Фрэнк, фотожурналист, с которым она работала несколько лет назад.

– Вон отсюда, я сказал. – Голос Леонида дрожал от злости.

Послышался звук удаляющихся шагов, потом к ней постучали. Терри была в ужасе. Она надеялась, что Фрэнк ушел. Если он найдет ее здесь, расскажет про нее Леониду. Она доковыляла до порога и приоткрыла дверь. Леонид был один.

– Что за шум в коридоре?

– Я только что столкнулся с человеком, который что-то вынюхивал. У него была фотокамера. Думаю, один из папарацци, которые везде преследуют Тревиса.

– Надо полагать, Тревис привык.

– Только не сейчас, когда он приехал на свадьбу Марселя. В конце концов, это частная жизнь нашей семьи. Этот человек мог охотиться за моим отцом в надежде получить новую грязную сплетню. Черт бы побрал всех журналистов – подлые, бессовестные твари! – Леонид подошел к окну. – Он уходит, посмотри.

– Нет, мне нужно… – Терри быстро скрылась в ванной. Если Фрэнк увидит ее в окне, произойдет катастрофа. «Подлая», «бессовестная» – пожалуй самые безобидные слова, которыми ее наградит Леонид. Она не знала, куда заведет рискованная игра, но скандал ей точно не нужен. Она вернулась в комнату.

– Пора идти завтракать, а потом в часовню на свадебную церемонию.

– Ты уверен, что хочешь взять меня с собой? – не удержалась от вопроса Терри. – Столько усилий предпринято, чтобы не допустить посторонних на семейное торжество…

– Ты не посторонняя, – уверенно заявил Леонид. – Я пригласил, потому что уверен в тебе.

Лучше бы он не произносил этих слов. Терри захлестнула волна эмоций. Теперь она точно знала, что истории не будет.

Когда они выходили из комнаты, она заметила уголок бумаги, торчащий из кармана Леонида. Он затолкал его глубже в карман.

– Это письмо отцу от моей матери. Обещал передать, но не могу застать его в одиночестве – мне не хочется расстраивать Жанин.

– Предоставь это мне.

– Нет, мне нужно лично отдать ему в руки.

– Я не об этом. Просто жди подходящего момента. – Изумление на его лице было для нее лучшей наградой.

Терри решила, что ей уже пора отказаться от инвалидного кресла, и, опираясь на руку Леонида, дохромала до лифта. Когда они вошли в кафе, где подавали завтрак, пожилая пара уже сидела за столиком. Терри со смехом плюхнулась рядом с Жанин, похвалила ее платье, увлекла веселым разговором. Краем глаза она видела, что Леонид беседует с отцом. Терри оживленно щебетала еще несколько минут и замолкла только после того, как конверт оказался в руках Амоса. Терри поднялась, пошла к столу с закусками, где к ней присоединился Леонид.

– Удалось?

– Только благодаря тебе. Ты гений.

– Всего лишь глупая болтушка, которая не может вовремя закрыть рот, – поддразнила его Терри.

– Иногда так проявляется гениальность.

Амос выглядел сердитым, но никого это, похоже, не беспокоило – привыкли.

После завтрака члены семьи собрались в часовне. Рядом с Марселем стоял Дариус – главный свидетель. Когда появилась невеста, Марсель посмотрел на нее с обожанием, но занятые друг другом Тревис и Шарлен даже не подняли голову.

«Они действительно влюблены, – подумала Терри, – что за история, просто сенсация! Я могла бы продать эксклюзивный материал. Но придется подождать другого случая».

Свадебный обед был великолепен. При других обстоятельствах Терри блаженствовала бы в журналистском раю, однако ради Леонида она принесла в жертву профессиональный успех. Терри всегда держала данное себе слово.

Осторожно ковыляя по залу с бокалом шампанского, она присоединилась к оживленной группе. Леонид сожалел, что скоро все расстанутся до следующей встречи, которая неизвестно когда состоится.

Раздался звонок, и Тревис чертыхнулся, доставая мобильник.

– Привет, Джо, что случилось? – Через мгновение его лицо просветлело. – Ты уверен? Ошибки быть не может?

– Что-то важное? – спросила Шарлен.

– Предварительное уведомление. Наша работа представлена в четырех номинациях на конкурсе лучших телевизионных фильмов.

Все бросились поздравлять его и договорились приехать на вручение наград в следующем месяце.

– Встретимся снова. – Тревис обвел взглядом присутствующих.

– Обязательно, – сказал Леонид. – Ни за что не пропущу такое событие.

– Я тоже, – неожиданно заявил Амос. – Горжусь тобой, сын.

Жанин с улыбкой наблюдала за присутствующими. Она придвинулась ближе к Терри и прошептала ей на ухо:

– Благодарю за то, что ты разрушила планы Амоса.

– Не понимаю, о чем вы? – осторожно поинтересовалась Терри.

– Дипломатичный ход, но, думаю, ты сама знаешь. Я всегда была против брака Фрэи и Леонида. Такой мрачный тип.

– Вы его хорошо знаете? Часто встречались?

– Вижу его второй раз, но мне этого достаточно. Мой совет: не увлекайся этим человеком, потом пожалеешь.

– Спасибо за предупреждение, – сказала Терри, отходя в сторону, прежде чем успела надерзить пожилой женщине – ей хотелось броситься на защиту Леонида. За короткое время их знакомства она успела понять, что за суровой внешностью прячется глубокая душа.

Впрочем, стоит ли размышлять об этом, с грустью подумала она. Через несколько часов они расстанутся: он вернется в Россию, она – в Англию. Увидятся ли они когда-нибудь снова? Вряд ли.

Глава 4

Наконец Леониду удалось отвести Амоса в сторону. – Ты прочитал мамино письмо, отец? – тихо спросил он.

– Да.

– Значит, я могу доставить ей ответ?

– Дай мне время.

– Но ты уезжаешь завтра утром. Когда же…

– Не приставай ко мне, – прорычал Амос, и вдруг его манера изменилась. – Марсель, иди сюда, дай обнять жениха. – Он шагнул прочь от растерянного Леонида.

– Ты в порядке? – спросила, подходя, Терри.

– Далеко не в порядке, – резко ответил Леонид. – Мне лучше прогуляться по саду. Но сначала провожу тебя в номер.

– Нет, мне хотелось бы пойти с тобой… если не возражаешь. – Ей показалось, что лучше не оставлять Леонида одного. Отец чем-то сильно расстроил его.

– Я в ярости и могу сорвать злость на тебе.

– Спасибо за предупреждение. Возьми меня под руку и пойдем, только медленно.

Они вышли в сад, простиравшийся вдоль берега Сены. Сгущались сумерки, река сверкала и переливалась огнями, с прогулочных пароходиков и катеров доносились звуки музыки. Леонид вел ее по пустынной аллее к скамейке.

– Неприятности? – спросила Терри, когда они уселись.

– Произошло то, чего я опасался. – Леонид не скрывал отчаяния.

– Это связано с отцом?

– Да. Я просил написать ответ матери. Черт бы его побрал!

– У вас сложные отношения?

– Не лучше, чем с другими сыновьями. Все хорошо, пока мы делаем то, чего хочет он, но, стоит только пойти против, начинаются проблемы. Отец очень успешный бизнесмен и меряет нас по своей мерке.

– Но ведь у тебя в России крупный бизнес. Разве мало?

– У него нет претензий. Более того, мы вместе провели несколько удачных сделок. Я стараюсь угождать ему, но не ради себя – ради матери. Она любит его с давних пор и по сей день, хотя они не виделись уже много лет. – Опустив голову, Леонид замолчал.

Терри видела, как обмякли его плечи. Не удержавшись, обняла за шею, ожидая, что он оттолкнет ее, но, к удивлению, он придвинулся ближе.

– Она вышла замуж очень рано за человека, которого выбрали родители. Его звали Дмитрий Царев. Думаю, никто не спрашивал ее согласия на брак, и она не была счастлива. Те, кто знал ее, утверждают, что муж очень хотел сына, но она не могла зачать. В доме родителей возле Ростова-на-Дону она встретила Амоса, который приехал в Россию, чтобы начать бизнес, и влюбилась. Но он просто получал удовольствие от жизни, заводил романы с женщинами. Потом уехал и забыл про нее. В то время он был женат на матери Марселя. Вскоре мама узнала, что беременна. Ей долго не удавалось связаться с Амосом. К этому времени появился на свет я, и Дмитрий был счастлив, что у него родился сын. Дмитрий оказался прекрасным отцом, любил и баловал до тех пор, пока считал меня своим ребенком. Но вернулся Амос, и все выплыло наружу. Дмитрий бросил нас обоих. Мать была уверена, что Амос заберет нас в Англию, но он этого не сделал, откупился деньгами. Она не перенесла этого. С тех пор она погружена в собственный, придуманный мир, в котором Амос по-прежнему любит ее. Я живу в Москве и хотел бы забрать ее к себе, но она отказывается уезжать из родительского дома, перешедшего к ней по наследству, потому что встретила там его.

– Муж так и не простил ее?

– Нет. Он умер несколько лет назад, отказавшись от нас, но матери было безразлично. Амос разбил ей сердце, только она не верит в его предательство и ждет, что однажды он вернется к ней. Я больше не пытаюсь открыть ей глаза – бесполезно. Она передала письмо и просила, чтобы я привез его, но это нереально. – Он с силой ударил кулаком по колену, потом еще и еще в состоянии безысходной ярости и боли. – Она верит мне, а я, в который раз, не могу помочь.

– Не говори так, – убежденно произнесла Терри. – Ты не виноват в несчастье матери.

– Кроме меня, у нее никого нет, – простонал он. – Она отдала Амосу всю себя и ничего не получила взамен.

– Это не так. Он дал ей любящего сына, а значит, она не все потеряла.

– Какой от меня прок? Я не могу утешить ее в горе, не могу вернуть его.

– Пока ты рядом, он не исчез навсегда. Ты остаешься его частью – любишь, заботишься, думаешь о ней, а значит, Амос Фолкон все еще присутствует в жизни.

Леонид замер. Он поднял голову, изучающе посмотрел ей в лицо, нахмурил лоб, как будто пытался осмыслить неожиданную точку зрения.

– Она знала мало радости, но то немногое, что выпало на ее долю, связано только с тобой, – добавила Терри.

– Возможно в твоих словах есть доля истины. Мне никогда это не приходило в голову.

– Счастье, что у нее такой сын.

– И все-таки меня убивает, что я не могу дать ей утешения. Как заставить отца проявить хоть немного человечности? – Леонид безнадежно махнул рукой.

– Остается только письмо, которое обрадует ее.

– Если бы он согласился! Но даже такую малость он не сделает.

– Может, он просто не знает, что написать, – задумалась Терри. – Насколько я успела понять, жалость ему несвойственна.

– Он вообще не способен к состраданию.

– Тогда ты должен помочь ему ради матери.

– Почему ты думаешь, что он согласится писать под диктовку? – осторожно спросил Леонид.

– Скорее, будет даже рад.

Глаза Леонида зажглись, словно ему явилось чудо.

– Я почти уверен, – прошептал он.

– Пускай напишет, что думает о ней, когда смотрит на тебя, и вспоминает проведенные с ней счастливые дни.

– Подожди, – перебил ее Леонид, доставая блокнот. – Теперь продолжай.

– Он гордится тобой и благодарен, что она так хорошо воспитала сына. Ты похож на нее?

– Говорят, у меня ее глаза.

– Отлично. Пусть напишет об этом. Где она живет? Они встретились в ее доме?

– Да, в Ростове. Вечерами они гуляли вдоль Дона.

– Он рад, что она все еще там, и в мыслях видит ее у реки. Припомни какие-нибудь подробности.

Леонид наморщил лоб, напрягая память:

– Мать говорила, они ездили в Таганрог – это город недалеко от Ростова. Она рассказывала ему об известных людях, которые жили там, – Чайковском, Чехове. Амос признался потом, что почти не слушал, любуясь ее прекрасными глазами.

– Он упоминал это в письмах к ней?

– Никогда. Уверен, он давно забыл об этом, но я заставлю его вспомнить. Пусть напишет собственной рукой. Она будет на верху блаженства. Спасибо! Спасибо!

Прежде чем Терри успела опомниться, Леонид схватил ее за плечи и горячо поцеловал в губы.

– Извини, – пробормотал он. – Я не должен был… но после всего, что ты для меня сделала… не удержался.

– Не волнуйся. Прощаю, – легко отмахнулась Терри. – Иди скорее, чтобы застать отца. Не жди меня, я сама потихоньку доберусь.

– Уверена?

– Да. Увидимся позже. – Она проводила глазами удалявшуюся фигуру, радуясь, что Леонид не заметил ее волнения. После его поцелуя ее сердце стучало как молот. Всего лишь знак благодарности, но она не могла унять дрожь.

Пусть Гортензия называла Леонида жестким, а Жанин считала мрачным типом – они не знали его.

«Он уязвим настолько, что сам ранит себя, – думала Терри. – Суровый вид – только защитная маска».

Терри медленно дошла до гостиницы, стараясь избежать встречи с теми, кто еще веселился на банкете. Наверху, в коридоре, она остановилась перед дверью Амоса. Она явственно слышала его голос, ему отвечал Леонид. Значит, встреча отца и сына состоялась. Терри торопливо двинулась дальше, боясь, что ее заметят. У себя в номере она налила бокал вина – следующий час мог оказаться самым трудным в ее жизни.

Наконец в дверь постучали. Стоявший на пороге Леонид смотрел на нее с необыкновенной нежностью. Терри взяла его за руку и потянула в комнату, уверенная, что через секунду окажется в его объятиях. Однако он стоял в полном смущении.

– Не знаю, как выразить благодарность.

– Получилось?

– Еще как! Ты не ошиблась насчет отца: он не знал, что написать. С твоей помощью письмо получилось искренним и трогательным. Мама будет счастлива. Мне никогда такое не пришло бы в голову. Отец даже поблагодарил меня за подсказку, посчитав это моей заслугой. Мне стыдно, но я не решился упомянуть тебя.

– Прекрасно! – обрадовалась Терри. – Ты мог все испортить. Он ничего не должен знать.

– Но это… не совсем честно.

– Честность не всегда полезна. Иногда лучше позволить людям думать то, что им хочется, даже если это красивая выдумка. Разве не так ты поступаешь с матерью?

Леонид медленно кивнул:

– Последую твоему совету.

– Хорошо, что не слышат твои подчиненные. Ты рискуешь репутацией.

– Они бы не поняли, потому что не знают, какая ты добрая и умная. – Леонид вытащил из кармана конверт. – Без твоего участия это письмо никогда бы не было написано. Хочешь прочитать?

– Нет, – отшатнулась Терри. – У меня нет права читать личную переписку. – Она взяла в ладони его лицо. – Отец написал его твоей матери. Никто не вправе вмешиваться, даже ты. Что бы там ни было написано, она должна верить, что это письмо от него. Для нее будет катастрофой узнать правду.

– Значит, мне нельзя рассказать ей о твоем участии?

– Ей нужно участие Амоса, а не мое. Кроме того, мы незнакомы, и мое имя ей ничего не скажет. Завтра каждый из нас пойдет своей дорогой, мы вряд ли встретимся.

– Больше не встретимся? – растерянно повторил он.

– Скорее всего, нет. Я живу в Лондоне, а ты – в Москве.

– Это невозможно! В следующем месяце в Лос-Анджелесе пройдет церемония награждения. Я приеду, а ты?

– Собираюсь быть там.

– У нас будет время поговорить и… кто знает, что случится.

Он протянул руки и обнял ее так осторожно, как будто она была хрупким цветком. Его рот легко скользнул по ее губам. Терри надеялась, что объятие станет жарким, а поцелуй страстным. Ей не терпелось прижаться к нему, почувствовать силу его желания под стать ее собственному. Однако Леонид вдруг замер и отстранился, тяжело дыша. Терри чувствовала, как он дрожит, хотя, возможно, дрожала она сама.

– Дорогая, – прошептал он. – Ты знаешь, чего я хочу?

Ее сердце подпрыгнуло.

– Знаю.

– Но ты дала мне так много. Я не имею права… не могу просить большего. Не этой ночью.

– Ты не должен просить. Никто из нас не должен ничего просить, Леонид. Чего ты боишься?

– Я слишком сильно хочу тебя.

– Разве бывает «слишком»? Он отпустил ее и шагнул назад.

– Если мы… если я… нет, не об этом. Ты не понимаешь, потому что я сам не могу понять, что между нами… Я так не могу.

В следующую секунду за ним захлопнулась дверь. Терри услышала звук стремительно удалявшихся шагов.

Почти всю ночь она просидела в кресле у окна, пытаясь разобраться в противоречивых мыслях. Не было сомнений, что ее чувства, желания принадлежали Леониду, но он отверг ее, просто сбежал.

«Если следовать логике, он оскорбил меня, – подумала Терри, но с улыбкой возразила себе: – К черту логику. Леонид хочет меня не меньше, чем я его, но сильное чувство не поддается контролю, к которому он привык. Он сбежал не от меня, а от самого себя, но я не отпущу его. Завтра у нас еще будет немного времени, а потом мы снова встретимся в Лос-Анджелесе».

Для нее была очевидна еще одна вещь – она должна раскрыть ему правду. Завтра перед расставанием она признается, что приехала в Париж с секретной целью, но встреча с ним изменила ее намерения. Возможно, он усомнится в ее искренности, но сердце подсказывало, что в конце концов Леонид поверит ей. Вспыхнувшее между ними магическое чувство настолько сильно, что преодолеет недоверие.

Что будет потом? Какое будущее их ждет?

Терри смотрела вниз, на темную воду реки, сверкающую волшебными огнями. Огни погаснут, но магия останется навсегда, думала она.

Утром, услышав стук в дверь, она поспешила впустить Леонида. Нога почти не беспокоила ее.

– Идешь на поправку? – обрадовался он.

– Мне гораздо лучше.

– Вчера ночью… прости меня. Я вел себя как сумасшедший.

Терри покачала головой. Странным образом у нее снова возникло желание защитить его.

– Вовсе нет. События развивались так стремительно, что у нас не было времени разобраться в чувствах.

Он радостно кивнул:

– Я знал, что ты поймешь – ты все понимаешь правильно. Послушай, тебе обязательно возвращаться в Англию сегодня?

– Нет, у меня есть свободное время.

– В моем распоряжении целые сутки, я перенесу отъезд на завтра. Давай проведем этот день вместе? Все разъедутся. Мы останемся одни.

– Давай, – с готовностью согласилась Терри. Леонид привлек ее к себе. Она ждала поцелуя. Его прикосновения и ласки говорили ей, что его желание не уступает ее собственному. Впереди много времени, чтобы лучше узнать друг друга. А потом? Громко зазвонил телефон.

– Черт! – Леонид достал из кармана мобильник. – Я сейчас.

Но, глядя, как меняется выражение его лица, Терри поняла – продолжения не будет.

– Нина? – отрывисто произнес он и перешел на русский.

Терри не понимала ни слова, но по лицу и тревожным интонациям голоса было понятно, что прекрасный день закончился для нее, не начавшись. На секунду Леонид повернулся к ней:

– Это Нина. Она ухаживает за матерью. Дома возникли проблемы. Мама?

Снова быстрый поток непонятной речи, но Терри понимала, что он говорит с кем-то, кого любит, жалеет, утешает. Когда Леонид закончил разговор, она уже знала, что он скажет.

– Мне надо спешить обратно. Мама перепутала дату моего возвращения – думала, я буду сегодня. У нее тяжелая депрессия, и Нина ничего не может сделать.

– Тогда поезжай скорее, – сказала Терри. – Ты нужен матери.

– Прости меня.

– О чем речь? Ты мне ничего не должен, а ей обязан всем.

– Благослови тебя Бог за доброту и понимание. Мы обязательно увидимся в следующем месяце.

– Конечно.

– Не знаю, как дожить до встречи. Ты точно приедешь? Дай слово, или мне придется приехать за тобой.

– Не надо только мной командовать, – усмехнулась Терри.

– Извини, но…

«Он привык, что его слово – закон для всех, – подумала она, – за исключением матери».

– Не волнуйся, я буду там, – успокоила она.

Твердое, решительное выражение его лица мгновенно сменилось на мягкую покорность. Леонид не скрывал облегчения.

– Не пожалеешь, обещаю. Я бы все отдал, чтобы остаться с тобой сегодня, но…

– Наше время придет, – уверенно сказала Терри.

Вопреки разочарованию, она любила его за безграничную преданность матери – несчастной женщине, которая целиком зависела от него.

Они вместе приехали в аэропорт и крепко обнялись на прощание. Весь обратный рейс Терри сидела, погруженная в блаженный транс. Перед ней открылась новая дорога, и она не сомневалась, что впереди ждет счастье. Для уверенности не было причин, рационального объяснения, логики, но это никогда не смущало Терри.

Глава 5

Дорога домой стала для Леонида пыткой. Он представлял встречу с матерью: ее глаза зажгутся радостью и надеждой, но погаснут, как только она увидит, что он один. У него были сомнения насчет письма: стоит ли отдавать ей?

Мать ждала его в саду. Все произошло точно так, как Леонид предвидел: радость и сразу отчаяние. Он обнял ее, все еще надеясь на чудо.

– Прости, мама, – сказал он, провожая ее на террасу и усаживая в кресло. – У отца срочные дела, иначе бы он приехал.

– Так я и думала, ведь на нем такая ответственность в его-то годы. Ему надо беречь себя.

– Такие люди, как отец, никогда не уходят на покой, – осторожно возразил Леонид. – Смысл их жизни в работе.

«Честность не всегда приносит пользу», – прозвучали в ушах слова Терри. Он вздрогнул и даже оглянулся.

– Амос прислал мне письмо?

Леонид замешкался, опасаясь, как бы не получилось хуже, но выхода не было. Он отдал матери конверт. Он встревоженно наблюдал за ее лицом и испугался, когда она вскрикнула, закрыла лицо руками, по ее щекам потекли слезы.

– Мама…

– Он помнит. Прошло столько лет, но он не забыл.

– О чем ты?

– Мы гуляли по улицам Таганрога. – Она начала читать: – «Ты рассказывала мне об известных людях, посещавших город, но я почти не слушал. Что мне до них, когда я хотел любоваться только тобой, наслаждаться звуком нежного голоса. Я сказал тебе об этом, но ты не поверила, и напрасно. Меня не интересовали ни Чайковский, ни Чехов, когда со мной рядом была ты». – Она отложила письмо. – Я была уверена, что никто, кроме меня, не помнит этот вечер. Бесценные воспоминания, о которых я никому не рассказывала.

– Но как же… – Леонид вовремя остановился. Ему показалось, он снова услышал слова: «Иногда лучше позволить людям думать то, что им хочется, даже если это красивая выдумка». Терри как будто снова была рядом, помогая и подсказывая. Она не дала ему совершить ошибку и спасла мать от отчаяния.

Он поймал нежный взгляд Вареньки.

– До сих пор ты не верил, что Амос любит меня. Но я всегда это знала. Когда ты встречаешь своего одного-единственного, не бывает сомнений.

– Должно быть, это прекрасное чувство, – сказал Леонид с легкой грустью.

– Мне жаль, что тебе оно незнакомо. Наступит день, когда ты встретишь замечательную девушку. Мне казалось, вы с Антониной подходили друг другу, но…

– У нас не получилось, мама, – прервал Леонид. – Не будем о ней – она в прошлом.

– Увидишь, ты встретишь свою единственную. Сначала она покажется тебе такой же, как все, но твое сердце мистическим образом откроется ей навстречу. Ты поведаешь ей то, что никогда никому не говорил, и будешь читать ее сердце.

– Я узнаю ее? – недоверчиво спросил Леонид.

– Конечно, но, возможно, не сразу. Главное, не теряй надежду. Иногда на первый взгляд обстоятельства кажутся неблагоприятными и должно пройти время, чтобы все прояснилось. Нельзя сдаваться, дорогой. А еще нужно доверять внутреннему голосу, который скажет: «Она не такая, как все».

– Она другая, – пробормотал он.

– Только не отступай. Вот я верила и оказалась права: приближается день, когда мы с Амосом будем вместе.

– Мама…

– Знаю, ты боишься, что я буду разочарована. Неудивительно, ведь ты реалист, мой дорогой, иначе не мог бы руководить огромным бизнесом и ездить по миру, как твой отец. Меня радует, что ты унаследовал его деловую хватку, но от Амоса тебе досталось кое-что еще: у тебя благородное сердце, способное любить женщину и быть преданным до конца. Твой отец верит, что мы с ним соединимся навсегда. Я вижу это в тебе и горжусь тобой. Ты понимаешь меня?

– Не совсем. Я имею в виду… Прости, я что-то увидел, сейчас вернусь. – Он нашел предлог, чтобы быстро отойти к окну.

Мать не должна видеть его искаженное мукой лицо, тем более навернувшиеся на глаза слезы, которые во всем мире вызывала только она. Ничто на свете не могло сломать ее веру в то, что Амос приедет к ней. Леонид ненавидел себя за то, что бессилен заставить отца навестить мать.

Варенька подошла к нему и сказала с глубокой уверенностью:

– Чудеса случаются.

Леонид взял себя в руки и улыбнулся матери.

– Иногда, – счел за лучшее согласиться он.

– Тебя тоже ждет чудо, и тогда ты поверишь. Твоя женщина придет и поселится в сердце, хочешь ты этого или нет.

– Даже если я буду гнать ее?

– Чем больше сопротивление, тем она будет настойчивее.

– Тебя послушать, так это похоже на вирус.

– Называй как хочешь, но она заставит тебя проявить лучшие качества.

– И это говорит моя мать? – усмехнулся Леонид.

– Кто знает тебя лучше, чем я? – поддразнила она.

Он не стал спорить: мать знала его скрытые стороны и могла сказать ему то, что другие не посмели бы. Она схватила его за руку:

– Надеюсь, это случится уже скоро – я так хочу, чтобы ты был счастлив! Твоя женщина ждет тебя, а может, ты уже встретил ее, только не догадываешься об этом. Не отталкивай ее.

– Почему бы вдруг?

– Такой у тебя характер. Когда ты осознаешь всю глубину своей любви, ты испугаешься и сбежишь. Ты не веришь людям, потому что ждешь предательства.

– Это уже случалось не раз.

– Она не предаст. Если она та самая – единственная, то никогда не предаст. Поверь ей.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотал он, обнимая ее.

Леонида поразило, насколько мудро рассуждала мать, которую он всю жизнь оберегал от жестокой реальности. Ему было интересно узнать ее мнение о «неотступном вирусе», и он подумал, что должен непременно устроить их с Терри встречу.

Он услышал тяжелый вздох.

– Ты устала?

– Нет, я счастлива.

– Это главное. Но сейчас тебе нужен отдых. Нина помогла Вареньке удобно устроиться на диване и отошла, только когда убедилась, что та задремала.

– Как она? – спросил Леонид, когда Нина присоединилась к нему на кухне.

– Трудно сказать. Возбуждение сменяется покоем. Она все время говорила о тебе и ждала Амоса. Слава богу, не впала в отчаяние – письмо утешило ее. Если он нашел верные слова, может, в будущем…

– На это нельзя рассчитывать, – тяжело вздохнул Леонид.

– Уж не сам ли ты его написал?

– Нет, письмо от отца.

– Тебе надо ехать в Москву?

– Я пробуду здесь еще два дня, но потом вернусь к делам.

– Враги не дремлют, – понимающе заметила Нина.

– Справедливо, но может, их не так много, как я боялся.

Женщина окинула его проницательным взглядом.

– Ты готов ослабить оборону? – удивилась она.

– Иногда излишняя недоверчивость вредит делу, – усмехнулся Леонид.

– Не верю, что ты мог это сказать.

– Считай, что не говорил, – быстро спохватился он. – Я пошел работать.

Приближался день церемонии награждения лучших телевизионных фильмов. Для Тревиса, представленного в четырех номинациях, это было важное событие, как, впрочем, и для его семьи, которая съезжалась в Лос-Анджелес, чтобы отметить победу. Леонид обязательно будет там.

Терри старалась не думать о нем – ей надо было зарабатывать себе на жизнь. Она не предполагала, что вернется из Парижа без сенсационной статьи. Предыдущий успех обеспечил материальную стабильность, и она могла позволить себе передышку, но надо было чем-то занять себя.

– Попробуй написать об Элизене, – посоветовал ей приятель, сидя с ней в баре как-то вечером.

– Кто такой Элизен? – полюбопытствовала Терри.

– Псих, который утверждает, что связан с потусторонним миром.

– Не может быть!

– Пользуется огромной популярностью. Как ни странно, некоторые его предсказания сбываются. Ходят слухи, что у него обширная сеть шпионов. Они собирают информацию, а он потом поражает всех «божественными откровениями».

– Как интересно, – оживилась Терри. – Пора и мне заглянуть в свое будущее.

Встреча с Элизеном подтвердила худшие опасения Терри. Ее встретил старик с длинной седой бородой, одетый в бутафорскую мантию. Он делал над ней пассы и хриплым голосом рассказывал о судьбе. Все, что он говорил, в какой-то степени соответствовало действительности, но при этом было настолько расплывчато, что подошло бы любому. При желании суеверный человек легко мог поверить в этот бред. Терри поднялась и вежливо попрощалась.

– Подожди! – вдруг закричал маг. – На меня только что нашло озарение. Твоя судьба приближается к переломному моменту. Тебе предстоит сделать выбор, который навсегда и необратимо изменит жизнь.

– Я запомню, – сказала Терри. – Спасибо.

На обратном пути она размышляла над пророческими словами. «Кого он дурачит? – думала она. – Все, что он сказал, в равной степени может относиться к кому угодно. Важное решение? Перелом в судьбе? Этот тип – просто шарлатан».

Дома ее ждал имейл от Леонида. Он сообщал, что написанное благодаря ей письмо потрясло мать до слез, и выражал глубочайшую признательность. Терри была несколько разочарована нейтральным тоном послания: вероятно, Леонид не доверял чувства почте. Ей оставалось только надеяться, что при личной встрече она найдет способ вызвать его на откровенность.

Вечером ей позвонил Гарри.

– Нашел тебе работу! – кричал он в трубку. – Приезжает Наглый Боб.

Речь шла об известном киноактере со скандальной репутацией. Он не только снимался в популярных фильмах, но славился распутной жизнью и дурными манерами. «Наглый» было прозвищем, которое удивительно подходило ему.

– Он снимает дом в Лондоне и набирает обслугу, – продолжал Гарри. – Если поторопишься, можешь попасть в штат и получишь доступ к его секретам.

– Нет, пожалуй, – запнулась Терри. – Это… довольно подло.

– Конечно, но я бы не предложил, если бы он был порядочным человеком.

Не так давно Терри согласилась бы без колебаний, но в ней что-то изменилось.

– Не могу, – сказала она. – Я пока занята.

– Поторопись, пока читатели еще помнят, что ты самая лучшая. Не пойму, что с тобой происходит. – Он повесил трубку.

«Я тоже не понимаю, – сказала она себе. – Хотя догадываюсь. В любом случае мне нужно время».

Терри утверждала, что ее сердце никогда не страдало, но она лукавила: Томас, оставивший ее из-за скандальной репутации, и предавший ее Фрэнк не столько задели чувства, сколько уязвили гордость. То, что происходило с ней сейчас, не поддавалось объяснению.

Терри злилась на себя за излишнюю щепетильность. Она раздобыла эксклюзивный материал для статьи, но не решалась опубликовать его. За короткое время, проведенное с Леонидом, в душе зародилось сомнение, грозившее осложнить ее жизнь.

– К черту! – сказала она, быстро набирая номер Гарри. – Придется рискнуть, он все равно никогда не узнает.

«Но я буду знать».

Гарри обрадовался ее звонку.

– Здорово, что ты быстро откликнулась. Ну что, возьмешься за Боба?

– Нет. Прости, Гарри, ошибка. Случайно нажала кнопку.

– Подожди…

– Тороплюсь, убегаю. Пока!

Терри сидела, задумчиво глядя на телефон. Что-то подсказывало ей, что она попрощалась не только с Гарри, но и с прежней жизнью.

Ей предстояло идти новой дорогой в будущее, которое было туманным и неопределенным. Это было рискованно, но Терри принимала вызов.

Ей показалось, что она слышит голос Элизена: «Тебе предстоит сделать выбор, который навсегда и необратимо изменит жизнь». Терри подскочила от неожиданности.

«У меня паранойя, – подумала она с ужасом. – Он шарлатан. Как он мог знать? Бред какой-то!»

Терри потянулась к телефону, чтобы снова позвонить Гарри и принять предложение, но тут же опустила руку. Она знала: назад пути нет.

Несколько дней она мучилась мыслью, чем заняться и как зарабатывать, раз с профессией репортера покончено. Как ни странно, помог ей снова Гарри.

– Не знаю, зачем я это делаю, – раздраженно признался он по телефону. – Я говорил с Лили Фоллей. Помнишь ее?

– Припоминаю. Известная кинодива, давно на пенсии.

– Она решила писать автобиографию, если найдет хорошего литературного редактора. Помнит тебя по интервью, которое ты брала, – говорит, умеешь слушать. Вот номер, попробуй с ней связаться. – Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Терри не могла поверить своей удаче, но Лили действительно обрадовалась ее звонку.

На следующий день за обедом они обсудили детали, и Терри приступила к работе. Она благодарила судьбу за то, что могла делать ее открыто, не испытывая угрызений совести. Это был шаг в нужном направлении. Теперь ничто не мешало Терри признаться Леониду, чем она занималась. Всю следующую неделю она посвятила мемуарам Лили, выслушивая ее воспоминания, или переписывалась с Леонидом по электронной почте. Его суховатые послания мало походили на любовные письма, но в них таилось что-то недосказанное, читавшееся между строк.

Церемония награждения должна была проходить в грандиозном Фелстед-Холле, а участники и гости размещались неподалеку в отеле «Фелстед». Леонид прислал сообщение, что оплатил ее номер. В ответ на протест она получила короткий ответ: «Я уже сделал это».

«Другая женщина, возможно, сочла бы, что имеет дело с диктатором, но я предпочту смириться», – сказала себе Терри.

Разница во времени между Лос-Анджелесом и Лондоном составляла семь часов. С учетом одиннадцатичасового перелета ей предстояло утомительное путешествие. К тому же Терри не любила летать. Но ее ждал Леонид, остальное не имело значения.

Терри работала до последней минуты. Отправляясь на очередное интервью с Лили, она оставила упакованный чемодан возле двери. Пожилая актриса ударилась в воспоминания, которыми непременно хотела поделиться с Терри, прежде чем они расстанутся на несколько дней. Терри нервно поглядывала на часы, пока эгоцентричная дама не заметила беспокойства.

– Опаздываешь?

– Мне надо бежать, – призналась Терри.

– Ладно, тогда еще одна история, и все. Я говорила тебе… – начала Лили.

Терри вырвалась от нее только через час. Она понимала, что у нее почти нет шансов успеть. Самолет улетел без нее.

– Могу посадить вас на следующий рейс, – сжалился сотрудник за стойкой регистрации. – Вылет в десять вечера.

Сидя в кафе, она отправила имейл Леониду. Он вежливо ответил:

«Спасибо за сообщение. Тебя встретят в аэропорту».

Лаконичный текст не смутил Терри. Она решила, что его не очень огорчила отсрочка. Для таких, как он, бизнес всегда на первом месте, но, без сомнения, он не забудет прислать за ней машину.

Было уже темно, когда самолет зашел на посадку над сверкающим огнями мегаполисом и, наконец, приземлился. Время тянулось бесконечно, пока она проходила таможню. Выйдя в зал, Терри остановилась: она с трудом соображала. Легкий поцелуй в губы заставил ее вздрогнуть.

– Леонид! Какое счастье, что ты здесь.

– Не ожидала увидеть меня? – засмеялся он. – Я не мог дождаться встречи, боялся, ты опоздаешь и на этот рейс.

Он искренне радовался, не скрывая чувств, которые привык прятать за суровой маской.

– Я боялась, что не найду тебя, но ты здесь, и все прекрасно.

– Да, все будет хорошо, пока ты со мной, – сказал он, обнял ее за плечи и повел к выходу, предоставив шоферу нести вещи.

В машине Леонид крепко прижал ее к себе и не отпускал, пока они не приехали в гостиницу. Он терпеливо ждал, пока она зарегистрируется, поднялся с ней в номер. Терри чуть не вскрикнула, поймав на себе его горящий взгляд, но через мгновение Леонид был снова спокоен и собран, однако воздух вокруг них пульсировал от напряжения.

Он усадил Терри в кресло, откинул покрывало на кровати. Дальше она с трудом улавливала его действия. Долгий перелет и разница во времени взяли свое, и она больше не могла бороться со сном. Терри смутно ощущала, как пальцы Леонида расстегивают пуговицы на ее одежде. Однажды он уже раздевал ее, причем через несколько минут после первого знакомства, но в этот раз все было по-другому. Он ляжет с ней в постель, и они займутся любовью.

Леонид поднял ее на руки и уложил в кровать. Сквозь пелену сна она ждала, что он начнет ласкать ее, но он укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб. Потом сел с краю, глядя с вожделением.

– Леонид, – пролепетала Терри.

– Ш-ш-ш. Пора спать.

Она хотела запротестовать, но снова погрузилась в забытье.

Он наклонился к ее уху:

– Слышишь меня? Не думаю, хотя ты можешь притворяться. Наверное, мне нужно опасаться тебя, но я не хочу. Мне необходимо слышать твое сердце и знать, что ты слышишь мое. Понимаешь, почему я не занимаюсь с тобой любовью, хотя мечтаю об этом? Я слишком сильно желаю тебя, чтобы просто воспользоваться удобным случаем. Какая мне радость, если ты не можешь сейчас ответить мне с такой же страстью? Если… когда мы будем любить друг друга, это будет взаимный выбор. Я готов терпеливо ждать, потому что наше время придет. Как и когда, мне неизвестно, но я вижу нас в будущем, идущих по дороге вместе. – Леонид скользнул губами по ее губам. – Спокойной ночи, – прошептал он, – до завтра. Терри услышала мягкий щелчок закрывающейся двери и улыбнулась.

Глава 6

Проснувшись, Терри лежала, не открывая глаз, и пыталась понять, что было на самом деле, а что ей приснилось. Одно она знала наверняка: Леонид раздел ее и на этом остановился, хотя она была целиком в его власти. Он устоял против искушения, если искушение вообще было. Может, он просто не хотел ее?

В ее ушах звучали слова: «Если… когда мы будем любить друг друга, это будет взаимный выбор». Его слова? Или она сама их придумала? Она прочтет ответ в его глазах, когда они встретятся сегодня.

Повернув голову, она увидела сидящего в кресле Леонида.

– Привет.

Напрасно Терри пыталась прочитать выражение его глаз – взгляд был нежным, но загадочным.

– Вчерашнее мне приснилось?

– Нет, хотя ты падала с ног от усталости.

– Между нами…

Он понял ее мгновенно.

– Нет. Мы вместе решим, хотим ли пойти дальше. Терри протерла глаза:

– Не понимаю, где я, что со мной. Который час?

– Почти полдень.

– Остальные уже здесь?

– Скоро будут. Тревис живет в Лос-Анджелесе, ему не нужна гостиница. Марсель приедет к вечеру, Дариус и Джексон тоже.

– А твой отец?

– Обязательно приедет – ни за что не пропустит такое событие. Он всегда снисходительно относился к Тревису как к «актеру», но теперь начал уважать.

– Это важно для Тревиса?

– Еще как! Давай закажем еду в номер. Терри отправилась в душ. Ее сердце пело. За завтраком Леонид признался:

– Мне так не хватало тебя, что я даже испугался. С трудом заставлял себя работать. Пытался выкинуть из головы – безуспешно.

– Если мешаю, могу уйти.

Он нежно, но решительно обнял ее за талию.

– Даже не думай, я не отпущу тебя.

Их глаза встретились. Несмотря на его категоричный тон, Терри знала: она сильнее. Впрочем, Леонид скорее умрет, чем признает это.

– Пусть будет по-твоему, – улыбнулась она и погладила его по щеке.

У Терри снова появилось странное чувство, что она попала в другой мир. Они с Леонидом знакомы несколько недель, но только три дня провели вместе. Можно ли узнать человека по переписке? Однако ей казалось, она читает его душу.

– Как мама?

– Счастлива, благодаря тебе. Письмо потрясло ее. Она забыла, что рассказывала мне о тех днях, и уверена, что Амос до сих пор хранит в памяти подробности их встречи. В этом ты не ошиблась. Впрочем, ты всегда права. – Он взял ее за руку и заглянул в глаза.

Ей показалось, что он хочет открыть ей что-то очень важное: у него был вид человека, стоящего на краю обрыва перед прыжком в неизвестность. Но через секунду Леонид отступил, откладывая критический момент.

– Как могло случиться, что ты опоздала на самолет? – спросил он непринужденно.

– Работа задержала. Срочно понадобился материал для книги, над которой я тружусь.

– Ты пишешь книги?

– Иногда, – сказала Терри, осторожно подбирая слова. – Слышал о Лили Фоллей?

– Кинозвезда, если не ошибаюсь?

– Правильно. Она решила издать свою автобиографию. То есть официально пишет ее сама, а по сути я за нее. Мы разговариваем, я записываю. – Терри скрестила пальцы под столом: у нее появился шанс сообщить Леониду о престижной стороне своей профессии, и она ухватилась за эту возможность.

– Как тебе удалось получить заказ?

– Случайно узнала, что Лили ищет литературного редактора, и предложила свои услуги. Я ей понравилась и получила работу.

– Она пришла в восторг от твоего писательского таланта?

– Думаю, дело не в этом. – Терри понизила голос, осторожно огляделась по сторонам и произнесла драматическим шепотом: – За обедом я смеялась ее шуткам.

– Тогда понятно, почему она не могла устоять.

– Я взяла несколько интервью для книги, но ей не терпелось поделиться воспоминаниями. Перед отлетом мы с ней встретились, она говорила без остановки, пока я не опоздала на рейс.

– Главное, что ты здесь.

Терри была на седьмом небе от счастья: теперь Леонид знал, что у нее вполне уважаемая профессия – она писательница, связанная с миром шоу-бизнеса. Его не обязательно посвящать в то, чем она занималась раньше, поскольку с прошлым покончено. Все снова под контролем – проблема решена.

– Тебя не удивило, что я оказался в твоей комнате утром?

Терри подняла брови: по правде говоря, она восприняла это как должное.

– Подкупил портье, – признался Леонид. – Моя комната рядом, но мне хотелось зайти проверить, как ты. Я заглядывал несколько раз, но не стал будить – ты спала, как младенец.

– Слава богу, я выспалась и готова к любым сюрпризам.

– Любым? – Он поднял глаза, и в его взгляде Терри увидела то, что хотела, – нежность, надежду и нетерпеливое желание. Ее сердце забилось быстрее, когда он потянулся к ней.

– Леонид! Где ты? – донеслось из коридора. Его звали сразу несколько голосов.

– О нет, – застонал Леонид. – Иногда приходится жалеть, что у меня столько братьев. Надо остановить их, пока не подняли на ноги всю гостиницу. – Он выглянул за дверь. – Хватит стучать, я здесь.

Терри услышала веселые возгласы и поспешила за Леонидом навстречу оживленной компании. Дариус, Джексон и Марсель помнили ее по Парижу и радостно приветствовали.

– Мы только что прибыли, – сказал Дариус, – и сразу отправились вас искать.

Появилась Гарриет, обняла Терри и позвала всех в бар пить кофе.

– Кто-нибудь связался с Тревисом? – спросила Терри.

– Я пытался, – ответил с беспокойством Джексон, – но домашний телефон не отвечает, а мобильный отключен.

В этот момент раздался звонок. На лице Джексона отразилось удивление.

– Ты где? Почему? Сочувствую Шарлен, но Тревис… подожди секунду. – Он посмотрел на присутствующих. – Он свихнулся. Шарлен пришлось срочно вернуться в Англию, – ее бабушка заболела, – и он повез ее в аэропорт.

– Успеет приехать к началу? – спросил Марсель.

– Если поторопится. – Джексон снова заговорил с братом. – Слушай, Тревис, только не вздумай лететь с ней в Лондон. Тревис… – Он беспомощно оглянулся. – Повесил трубку.

– Не волнуйся, он скоро приедет, – успокоил Марсель.

Терри вернулась мыслями в Париж, где она впервые увидела Тревиса и Шарлен вместе. У нее не было сомнений, что их связывало глубокое, сильное чувство. Опытным глазом репортера она заметила то, чего не видели другие.

– Он вернется, – повторил Марсель, – сегодняшний день слишком важен для него.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – вдруг сказала Терри. – Он пожертвует своим триумфом ради Шарлен. Тревис не отпустит ее одну: он ее слишком любит.

Все разом повернулись к ней.

– Настолько сильно, что готов пропустить главное событие своей карьеры? – переспросил Джексон.

– Да.

– Он бы предупредил нас, что едет с ней.

– Скорее всего, даже Шарлен не знала, иначе отказалась бы от поездки ради него. Разве не так поступают, когда любят по-настоящему?

– А как же награды? Для него это главное.

– Главное для него – Шарлен. – Она вышла на веранду и села на солнышке.

Леонид последовал за ней.

– Ты действительно так думаешь?

– Подождем и узнаем.

– Эй, вы! – К ним спешил Дариус. – Тревис снова позвонил сказать, что вечером его не будет. Он уже в самолете с Шарлен. – Повернувшись к Терри, он сказал: – Ты была права.

– Как всегда, – пробормотал Леонид.

– Я обещал, что объясню всем, и отцу в том числе, когда он приедет.

– Он уже здесь, – заметил Леонид.

Оглянувшись, они увидели стремительно направлявшегося к ним Амоса в сопровождении Марселя и Джексона.

– Это правда?! – кричал он на ходу. – Тревиса вечером не будет?

– Шарлен пришлось срочно вернуться в Англию, – сказал Леонид. – Он летит с ней.

– Зачем? Это не его проблема.

– Он любит ее, – просто заметила Терри, – и боится потерять, потому что тогда это будет его проблема.

– Сентиментальная чушь! – рявкнул Амос. – Никакая женщина не стоит таких жертв.

Он явно выпил лишнего, иначе не стал бы говорить этого при сыновьях, которые, как заметила Терри, обменялись многозначительными взглядами.

– Боюсь, ты погорячился, – холодно произнес Дариус.

Амос побагровел от злости и приготовился ответить, но в этот момент звякнул его телефон – Тревис звонил из самолета.

– Спятил?! – прорычал Амос в трубку. Слушая сына, он разъярялся все больше. – Ты оскорбил меня. Я приехал на твое награждение, а ты не удосужился объявиться. Поверь мне, ни одна женщина не стоит…

Раздался щелчок, и Амос с изумлением уставился на трубку:

– Оборвал разговор! Вы представьте! Потратил столько усилий, чтобы добиться успеха, и готов все бросить ради каприза какой-то девчонки.

– Почему все бросить? – подняла брови Терри.

– А как же?! – возмущался Амос. – Он всех оскорбит, если пропустит церемонию.

– Ничего подобного, – возразила Терри. – Более того, публика воспримет его как романтического героя, готового принести в жертву свои интересы ради любимой. Его популярность только возрастет.

Терри украдкой взглянула на Леонида. Он промолчал, только кивнул и улыбнулся.

– Пора идти готовиться к церемонии, – заметил Джексон. – Скоро узнаем, что она принесет: триумф или катастрофу.

Леонид поднялся наверх вместе с Терри:

– В отличие от всех нас ты не удивилась. Ты что, ясновидящая?

– Возможно. Я почувствовала их взаимное притяжение с первой минуты знакомства. Когда Тревис брал Шарлен за руку, он непроизвольно гладил ее безымянный палец, как будто мысленно надевал обручальное кольцо. И еще они по-особенному смотрели друг на друга и улыбались. Настоящую любовь нельзя скрыть.

– Меня пугает твоя способность читать потаенные мысли, – признался Леонид.

– Это касается не всех. Некоторые люди умеют хорошо притворяться, если хотят.

Он слегка покраснел.

– Иногда это необходимо. Терри кивнула:

– Бывает. А теперь надо идти переодеваться, чтобы не опоздать к началу награждения.

Терри оказалась права: публика встретила аплодисментами сообщение главного распорядителя о причине, по которой Тревис не смог присутствовать на церемонии. Реакция зала не была такой бурной даже на объявление о присуждении фильму Тревиса приза в одной из четырех номинаций.

– Как жаль, что он не смог лично получить награду, – грустно заметил Джексон на семейном торжестве после церемонии. – Пропустил одно из главных событий своей жизни.

– Тревис ничего не потерял, – возразил Леонид. – Он выбрал то, что для него важнее.

Терри согласно кивнула:

– Истинной любви не страшны препятствия и расстояния, ее не испугают жертвы.

Леонид взял ее за руку.

– Думаю, ты устала, – тихо произнес он. – Пора вернуться в номер.

– Пойдем, – сказала она.

Войдя в ее комнату, он запер дверь, притянул Терри к себе и поцеловал. Это был совсем другой поцелуй, непохожий на те, которыми они обменивались раньше. Непонятно, кто из них первый сделал шаг к постели, но через мгновение они лежали в объятиях друг друга, взволнованные и даже немного растерянные. Неужели настал момент, который неизбежно приближался с той поры, когда она скатилась к его ногам в Париже?

Их сердца бились рядом. Когда Леонид сделал движение навстречу, Терри была готова. Леонид поглядел ей в глаза с немым вопросом. Терри ответила ему взглядом и лаской, не оставлявшей сомнения в искренности ее чувств. Она вздохнула с наслаждением, принимая его телом и душой.

Когда возбуждение сменилось покоем, они лежали обнявшись в полном умиротворении, забыв про весь мир.

Как только Тревис и Шарлен приняли окончательное решение, они не откладывая назначили день свадьбы на следующий месяц.

– Ты не забудешь дату венчания? – еще раз решил убедиться Леонид при расставании в аэропорту. – Надеюсь, работа не помешает тебе прилететь вовремя?

– Обещаю, – в сотый раз ответила ему Терри. – Поторопись. Твой самолет вылетает раньше моего. Рискуешь опоздать.

Он неохотно пошел прочь, но обернулся и махнул ей, прежде чем скрыться в толпе пассажиров, спешащих на московский рейс. Терри долго смотрела Леониду вслед, чувствуя себя ужасно одинокой.

Весь следующий месяц Терри не переставала думать о нем. Для всего мира он был олигархом, сделавшим состояние в металлургии и отличавшимся стальной хваткой, но она увидела его другим: осторожным, уязвимым, одиноким. Ей не давало покоя страстное желание проникнуть в его душу, заставить раскрыться, привлечь к себе.

«Только бы он позволил мне», – думала Терри.

Как и прежде, их переписка носила скорее деловой характер. В присущей ему диктаторской манере Леонид забронировал для нее номер в гостинице и оплатил расходы, не спрашивая согласия. Терри понимала, что должна найти способ положить этому конец.

Настал долгожданный день, когда они снова встретились в Лос-Анджелесе. Леонид ждал ее в аэропорту и обнял так крепко, что она ахнула.

– Боялся, что ты не приедешь, – охрипшим голосом пробормотал он.

– Плохо же ты меня знаешь, – засмеялась Терри.

– Иногда кажется, я вижу тебя насквозь, а временами ты для меня загадка.

– Это пройдет.

– Обещай, что твое сердце будет всегда открыто для меня.

Она зажала в ладонях его лицо и нежно поцеловала.

– Обещаю. Поверь мне.

– Верю.

В такси по дороге в город Леонид сказал:

– Сегодня состоится большой семейный прием. Нас ждут.

– Конечно. Все уже прибыли?

– Ты последняя. – Он вздохнул. – Боюсь, мы не сможем побыть одни.

Леонид оказался прав. Вся семья была в сборе, включая Амоса. Следующие несколько часов прошли в оживленном веселье, которое завершилось, только когда Тревис заявил:

– Нам с Шарлен пора домой. Завтра у нас важное событие. – Он драматично нахмурил лоб. – Только не помню, какое именно.

Все покатились со смеху.

– Осторожнее, – предупредил Джексон, – Шарлен отомстит за такие слова.

– Нет, – поддразнила она, улыбаясь. – Просто исчезну.

– Это будет самая страшная месть, – обнял ее Тревис. – Теперь я всю ночь не буду спускать с тебя глаз.

Со смехом и шутками счастливую пару проводили к машине и помахали им на прощание.

– Лучшей жены Тревису не найти, – заметил Джексон. – Она не обижается на его шутки.

– Важное качество для подруги, – согласился Дариус, обмениваясь многозначительным взглядом со своей женой.

Терри подумала, что взаимопонимание является залогом семейного счастья. Кэсси и Марсель тоже улыбались друг другу, не замечая окружающих.

Вероятно, похожая мысль посетила Амоса, и он внимательно наблюдал за Леонидом и Джексоном в надежде увидеть взгляды, брошенные на Фрэю. Однако Джексон рассеянно шарил по карманам, а Леонид смотрел на Терри.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Леонид, видя, что она прикрыла глаза.

– Немного устала.

– Перелет был долгим. Я провожу тебя наверх. – Возле двери он остановился, выжидательно поглядев на нее: – Хочешь спать?

– Как ты думаешь? – усмехнулась Терри. – Просто нужен был предлог уйти от всех. Заходи, мне надо кое-что тебе отдать. – Она вынула из сумки конверт и протянула ему: – Возвращаю деньги за гостиницу. Я предупреждала, что привыкла сама платить за себя.

Леонид взглянул на выписанный чек, сложил его и убрал во внутренний карман:

– Разорву позже, чтобы ты не сердилась.

– Побаиваешься меня?

– Возможно.

– Хорошо. Так и должно быть.

– Нам еще предстоит лучше узнать друг друга. Терри коснулась губами его рта сначала легко, потом настойчивее, пока он не обнял ее, и тут же оба оказались на кровати. Его поцелуи были нежными, возбуждающими, настойчивыми, просящими.

– Как ты мог подумать, что я слишком устала? – прошептала она.

– У меня еще оставалась надежда. Скажи сейчас, если хочешь, чтобы я остановился, или будет поздно.

– Я готова.

Когда, наконец, он пожелал спокойной ночи и ушел в свою комнату, Терри вдруг охватило чувство тоскливого одиночества, как будто она осталась одна в целом мире. Она закрыла глаза, но не смогла заснуть.

На следующий день вся семья собралась на свадебную церемонию. Глядя на Шарлен, идущую по проходу к алтарю, на обращенный к невесте обожающий взгляд Тревиса, Терри радовалась, что интуиция не подвела ее. Они принадлежали друг другу так же, как предназначены друг другу они с Леонидом.

На приеме Терри почти не видела Леонида. Он произнес тост, встреченный аплодисментами, и поднял бокал шампанского за молодых. Потом было еще много тостов и поздравлений. Праздник был в разгаре, когда Леонид подошел к ней в сопровождении Фрэи.

– Помоги мне, – прошептала девушка. – Амос старается бросить меня в объятия то Леонида, то Джексона. У меня уже голова кружится от этой чехарды.

– Держись рядом со мной, – поддержала ее Терри. – Я не дам тебя в обиду.

Они чокнулись шампанским. Подошли Марсель и Кэсси.

– Отец произнес хорошую речь, – заметил Марсель. – А ведь он был решительно против этой свадьбы.

– Вот и напрасно, они прекрасная пара, – покачала головой Терри.

Тревис отвел Леонида в сторону:

– Хорошо, что ты привел ее. Тебе нужна именно такая женщина.

Леонид настороженно усмехнулся:

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Она из тех, кто никогда не будет смотреть с обожанием и восхищаться тобой.

– Хочешь сказать, я недостоин восхищения? – иронично спросил Леонид. – Я и сам это знаю.

– Похвальная скромность, но я имею в виду другое: она сильная, умная и прозорливая. Можешь не верить, но она видит дальше тебя. Более того, рано или поздно ты оценишь это. Напрасно качаешь головой, я прав, – настаивал Тревис. – Должен тебе кое-что рассказать. Хочешь узнать, когда я понял, что Шарлен не похожа на моих прежних женщин? – Он сделал паузу. – В тот вечер мы впервые появились на публике вместе – отправились поужинать в ресторан в Лос-Анджелесе. Там была тьма народу – отмечалось какое-то событие. Многие удивились, что я рискнул прийти, потому что накануне прочитали в прессе несколько скандальных статей некоего Фрэнка Брентона, который задумал опорочить мое имя. Увидев меня, Брентон начал приставать с шантажом и угрозами, но я не обращал внимания. Однако Шарлен не стерпела оскорблений и так отшила его, что он предпочел ретироваться. Я не мог поверить: она бесстрашно ринулась в бой за мою честь и разгромила врага.

– Ты действительно любишь ее, раз говоришь такое, – усмехнулся Леонид. – «Разгромила врага». Только посмотри на эту красивую, утонченную женщину!

– Трудно представить, ведь так? Привычнее, когда мужчина выступает в роли защитника, но тем не менее мой рассказ – чистая правда. С тех пор я начал смотреть на нее другими глазами. Просто чудо, что мы с ней встретились. Она стала мне верным другом и единомышленником. Чувство пришло позже, но я понял, что любовь невозможна без полного доверия.

– Наверное, ты прав, – сказал Леонид. – Рад за тебя.

– Ну ладно. По глазам вижу, тебе наскучили поучения старшего брата, только учти – я знаю то, чего еще не знаешь ты. Настанет день, когда Терри встанет на твою защиту, и ты поблагодаришь Небеса за это. – Тревис дружески потрепал Леонида по плечу. – Подожди, и сам убедишься.

Глава 7

Леонид не слишком серьезно отнесся к словам брата. То, что так восхитило Тревиса в Шарлен, ему было чуждо. Его собственный инстинкт подсказывал другое: долг мужчины защищать свою женщину, а не ждать помощи от нее.

Наступило время проводить новобрачных в свадебное путешествие, после чего гости вернулись в банкетный зал. Амос тщетно пытался увлечь Леонида и Фрэю совместной беседой – они извинились и разошлись в разные стороны.

– Господи, помоги, – прошептала Фрэя на ухо Терри. – Хватай Леонида и уводи отсюда, пока я не наделала глупостей.

– Хватать и уводить? – усмехнулась Терри. – Как у тебя язык повернулся сказать такое? Или ты мечтаешь попытать счастья с Джексоном?

Фрэя метнула на нее возмущенный взгляд:

– Не угадала. У меня на примете совсем другой мужчина. Думаю, мы скоро объявим о помолвке.

– Спасибо, что предупредила, – заметил, подходя, Леонид. – Надеюсь, мы успеем спастись бегством до того, как Амос узнает об этом. Желаю удачи! – С этими словами он взял Терри за руку и увел из комнаты.

– Ну и ну! – фыркнула Терри.

– Вот так сюрприз!

– Что-нибудь случилось? – спросила она. – Тебя расстроил разговор с Тревисом?

– Тебе показалось, – поспешил заметить Леонид. – Меня беспокоит другое: надо, чтобы Амос написал письмо матери, и я надеюсь на твою помощь. Мне уже удалось продиктовать ему одно, пользуясь твоим методом.

– Прекрасно! Значит, я тебе больше не нужна.

– Ты действительно так думаешь? Или хочешь так думать?

– Сама не знаю, – призналась Терри. – Нам не дано знать, куда ведет дорога.

– Особенно когда пути разбегаются в разные стороны или пересекаются.

– Так, что легко заблудиться или забыть, куда собирался идти, – прошептала она.

– А еще можно испугаться и повернуть назад.

– Наверное, это самое обидное.

– Честно говоря, кроме письма, я хотел просить тебя… – Леонид замолчал в нерешительности.

– О чем?

– Как тебе сказать…

– Продолжай, Леонид, меня убивает неопределенность.

Он глубоко вздохнул:

– Поедешь со мной в Россию?

Терри застыла в изумлении. Она не смела надеяться на такое предложение. Однако память услужливо напомнила странный разговор о путях и перекрестках.

– Не могу.

– Я знал, что ты откажешься, – застонал он. – Все! Забудь об этом!

– Нет, я только о том, что не могу поехать сейчас. Мне нужно вернуться в Англию, чтобы получить визу. – Терри еще неделю назад навела справки в надежде, что когда-нибудь Леонид попросит ее приехать, но ничего ему не сказала.

– Как я мог забыть о визе? – пробормотал Леонид.

– Неудивительно, ведь тебе она не нужна. Приеду домой и сразу подам заявление.

– То есть ты принимаешь приглашение?

– Если ты этого хочешь.

– Хочу? – Леонид смотрел, как будто не верил, что она посмела усомниться. – Если я хочу? – Он заглянул ей в глаза. – Да это мое самое большое желание. Скажи «да».

– Да.

– Обещаешь?

Что он имел в виду? Какого обещания ждал от нее? Куда приведет ее дорога? Терри было все равно. Как бы ни был труден путь, она хотела пройти его вместе с Леонидом.

– Обещаю, – сказала она.

Он наклонился к ней, но сразу отпрянул:

– Пойдем отсюда.

В номере они бросились друг другу в объятия, их губы, наконец, слились в поцелуе. У Терри кружилась голова от его близости. Леонид прижимал ее к себе страстно, но в то же время нежно и бережно.

– Приезжай как можно скорее, – шептал он. – Не знаю, как я проживу без тебя эти недели.

– Не думай об этом. Сейчас не время. Пока мы вместе, мы можем…

– Ты права.

На этот раз не было ни колебаний, ни сомнений. Терри не успела опомниться, как уже лежала на постели. Леонид склонился над ней. В глазах полыхало вожделение, но еще в них был вопрос. Душой и телом она отвечала ему «да». Ее ласки не оставляли сомнения в том, как сильно она ждет его близости. Леонид был опытным любовником, но не только это приводило Терри в восторг. Он любил ее трепетно и нежно, без слов понимая желания, даря незабываемые ощущения.

Когда, удовлетворенные, они лежали рядом, Терри стало грустно. Она дала себе слово, что скоро снова будет с ним, чтобы, кроме тела, заявить права на его душу.

Ночью Терри долго не могла заснуть, наблюдая за спящим Леонидом. Он не отпускал ее руку, словно боялся, что она исчезнет.

– Все будет хорошо, – прошептала она. – Я с тобой.

Он что-то пробормотал во сне, теснее прижимаясь к ней. Терри гладила его волосы, пока сама не погрузилась в сон.

* * *

На следующее утро Леонид вошел в ее номер, когда она уже паковала вещи.

– Послушай, – начал он, – почему бы нам… – Он замолчал, споткнувшись о стоящую на полу сумку.

– Извини, не надо было бросать ее на полу, – сказала Терри, быстро собирая выпавшие книги.

Леонид с удивлением смотрел на названия.

– «Философские заметки по орнитологии», – прочитал он, – «Рациональные и иррациональные теории светового излучения».

– Если бы ты сейчас видел свое лицо, – засмеялась Терри. – На нем написаны все твои мысли.

– О чем же я думаю?

– Зачем этой глупой женщине книги по философии? Что она в них понимает?

– Никогда не считал тебя глупой, – слегка покраснев, запротестовал Леонид.

– Но сомневался, что я способна понимать длинные слова, – с вызовом бросила Терри. – Признайся.

– Я никогда не притворялся, что понимаю тебя. Каждый раз открываю что-то новое, неожиданное. Но это… – Он указал на книги и вдруг замер. – Профессор Ангус Хенсон, – прочитал он. – Хенсон? Родственник?

– Мой отец. А другую книгу написал мой брат – обе только что вышли из печати. Я получила их по почте и, как примерная дочь и сестра, начала читать в самолете. Не волнуйся, ты правильно предположил: мне мало что понятно.

– Прости, не хотел тебя обидеть. Просто еще раз убедился, как мало я тебя знаю.

– Тебе известно обо мне главное.

– Разве? Стоило бы предупредить заранее, что ты интеллектуалка.

– Чтобы ты сбежал?

– Не задумываясь, – с чувством сказал Леонид.

– Нам ни разу не удавалось толком поговорить, – заметила Терри. – Вокруг столько событий, что нет времени для серьезного разговора.

– Помню, в нашу первую встречу я много говорил о себе. Пора выслушать тебя. В Москве, когда приедешь, у тебя будет, наконец, возможность рассказать, какая ты умная и образованная.

– Не рассчитывай на это – не хочу пугать тебя. Правда, у меня ученая семья. Все закончили престижные университеты, стали профессорами, авторами серьезных книг. Даже у моей матери научная степень. Но я совсем другая.

– Не понимаю, ведь ты принадлежишь к числу самых проницательных и умных людей, каких я встречал. Меня почти пугает твоя прозорливость.

– Спасибо, но мои родственники другого мнения о моих умственных способностях. В их представлении я слишком поверхностна и не способна к глубоким размышлениям: из всей семьи я единственная не имею университетского диплома.

– Но ты стала писателем, – напомнил он. – Уверен, мемуары актрисы, которые ты пишешь за нее, прочтет больше людей, чем все их научные труды.

– Не отрицаю, что мне это приятно. Когда мы собираемся в семейном кругу, мне есть чем похвастаться, не то что раньше – теперь для всех очевидно, что я добилась успеха на своем поприще. Но я не оправдала надежд старшего поколения – моих родителей – и уже никогда не смогу переубедить их. Почему ты так смотришь на меня?

– Думаю о своей матери. Она говорила о том же самом: ее родители преподавали в школе и хотели, чтобы она пошла по их стопам. Ее заставляли зубрить английский, но им казалось, она недостаточно старается.

– Надо прилагать больше усилий, – пробормотала Терри. – Любой может научиться – было бы желание.

Леонид удивленно уставился на нее:

– Это их слова?

– Они повторяли это без конца. Твоей матери говорили то же самое?

– Примерно. Она знала, что разочаровала родителей.

– Как хорошо я понимаю ее. Думаю, мы с ней родственные души. – Терри пристально посмотрела на Леонида. – Легко найдем общий язык.

Кажется, Леонид не мог до конца поверить в то, что слышал.

– Ты серьезно готова встретиться с моей матерью?

– Конечно.

– Не представляешь, как она будет счастлива. Мама живет в замкнутом мире, где никто не понимает ее, не хочет ворошить минувшее.

– Неужели после стольких лет для нее это важно?

– Прошлое определило ее жизнь. Когда мой отец впервые приехал в Россию, он оказался в доме ее родителей только потому, что они знали английский. После его отъезда мама всерьез взялась за изучение языка – хотела владеть английским в совершенстве, чтобы достойно принять его приглашение, которого, увы, не последовало.

– Господи, как грустно.

– Она до сих пор не забыла язык и читает английские книги – не сомневается, что наступит день, когда он ей пригодится.

– Верит в их встречу, – печально улыбнулась Терри. – Я могу чем-то помочь? Например, привезти ей английские книги? Она обрадуется?

– Конечно. Уверен, ты сделаешь все правильно.

Искренний энтузиазм Леонида тронул ее сердце.

– Бедный Леонид, – прошептала она. – Как ты справляешься?

– Просто не забываю, что, кроме меня, у нее никого нет. Когда ты прилетишь, мы проведем день в Москве и сразу отправимся в Ростов к матери. Не знаю, как дождаться этого дня. Потом вернемся в Москву, чтобы побыть вместе. На эти дни я передам все дела своему заму.

– У тебя что, не бывает выходных?

– Редко. Бизнес постоянно требует участия. Вот и сейчас надо срочно лететь обратно. А как бы мне хотелось остаться здесь на несколько дней. Ну, ничего. Обещаю сделать все, чтобы тебе понравилось в Москве. У нас до сих пор не было возможности побыть без посторонних: короткие встречи, долгие разлуки. Пора лучше узнать друг друга.

Терри радостно кивнула.

Проводив до двери, Леонид обнял ее, нежно прижался губами к губам, но не вошел в комнату. Терри верила, что впереди будет много времени для общения, и уже предвкушала новое свидание.

– Скоро, – шептала она, – скоро. Они вместе отправились в аэропорт.

– Расстаемся ненадолго, – сказал Леонид. – Мы будем, должны быть вместе. До свидания, до свидания…

Его самолет вылетал раньше. Терри проводила Леонида на посадку и махала вслед, пока он не скрылся в толпе. Ее глаза были полны слез.

Следующие несколько недель Терри трудилась над книгой не покладая рук, стараясь максимально продвинуться в работе, чтобы ничто не помешало поездке в Россию. Она хотела целиком посвятить себя Леониду и новой жизни, которая открывалась перед ней.

Ночью, лежа без сна, она размышляла о том, что с ней происходит.

«Мы встречались всего несколько раз, – думала она, – но в то же время… я не понимаю, что со мной».

«Разве чувства не подсказывают тебе?» – отвечал внутренний голос.

Их разлука была другой, не такой, как прежние. Леонид часто звонил ей, и Терри жила в ожидании долгих нежных разговоров. Он присылал эсэмэски, иногда по нескольку за день. Хотя слово «любовь» еще не прозвучало, но он писал, что скучает без нее и она постоянно занимает его мысли.

Однажды в письме она в шутку посоветовала ему быть осторожнее – конкуренты только и ждали, чтобы он потерял бдительность. Леонид ответил, что бизнес – другая сторона его жизни, и он там другой, не тот, которого она знает или захотела бы узнать.

«Ты интересен мне в любом качестве», – призналась Терри, с любопытством ожидая его реакции, но следующее послание Леонид посвятил визиту к матери.

«Я рассказал ей о тебе, и она с нетерпением ждет встречи. Мама уверена, что ты замечательный человек. Я с ней совершенно согласен».

Письмо было длинным, теплым, с надеждой на скорую встречу и очень порадовало Терри. Правда, Леонид не счел нужным отреагировать на ее комментарий – может, просто не обратил внимания.

Ее визит в Россию задерживался из-за семейного события – свадьбы кузины Салли и того самого Томаса, который когда-то ухаживал за Терри с намерением породниться с ее семьей ради карьеры.

На свадебной церемонии в церкви Терри сидела в первом ряду и наблюдала за Томасом, сдержанно и невозмутимо ожидавшим невесту. Она вспомнила, как нетерпеливо Тревис ждал Шарлен. Когда она шла к нему по проходу, в его глазах светилось обожание. Красивое зрелище!

Сейчас она видела другую картину: Томас едва взглянул на невесту через плечо, и на лице отразилось удовлетворение только от того, что все шло по плану.

«Он получил то, к чему стремился, – подумала Терри. – Мне повезло, что я избежала печальной участи».

На банкете Томас подошел к ней.

– Рад, что ты пришла, – произнес он с самодовольной улыбкой. – Боялся, ты не примешь приглашения.

– Почему бы?

– Ну… знаешь… после того, что было между нами… «Он думает, что разбил мне сердце, – насмешливо заметила про себя Терри. – Пора хорошенько проучить его».

– Что-то было? – переспросила она с иронией. – Разве мы знакомы?

Его лицо исказилось от злости.

– Вероятно, нет. Извините, меня ждут гости. – Он поспешил ретироваться.

Терри усмехнулась и подумала, как вообще могла увлечься этим надутым индюком. Конечно, это было до того, как она познакомилась с Леонидом, затмившим для нее остальных мужчин мрачной интригующей красотой, саркастическим юмором, но более всего тем, что, сам того не понимая, нуждался в ней. Терри интуитивно чувствовала это.

К ней подошла старшая сестра Джейн:

– Кажется, ты веселишься от души. Что означает коварная улыбка?

– Удивляюсь, что когда-то польстилась на этого придурка.

– Как ты можешь так отзываться о чужом женихе? – Джейн была шокирована.

– Ерунда, на любой свадьбе всегда найдется кто-то, расположенный к критике.

– Может, ты права. Тем более если встретила другого. – Она сделала паузу и выжидательно посмотрела на Терри. – Не хочешь поделиться?

– Особенно нечего рассказывать.

– Что происходит между тобой и загадочным русским бизнесменом?

У Терри округлились глаза.

– Что тебе известно?

– Один из моих друзей занимается русской литературой. Он знаком с Леонидом и видел вас вместе в Лос-Анджелесе.

– Мы оба были приглашены на свадьбу, – запротестовала Терри. – Это не было свиданием.

– Дорогая сестра, – усмехнулась Джейн. – Когда двое увлечены друг другом, это бросается в глаза. Не беспокойся, не собираюсь совать нос в твои дела.

– Я имела в виду другое. Просто сама не понимаю, что происходит. Вот скоро собираюсь навестить его в России, а что будет потом… – Она неопределенно махнула рукой.

– Он сделает тебе предложение, и все устроится наилучшим образом.

– Если бы все было так просто. Не знаю, любит ли он меня, не уверена, что я люблю его. А где мы будем жить?

– В России, конечно, где же еще?

– Что я там буду делать? Брошу карьеру, стану домохозяйкой? Это не для меня!

– Тебе придется научиться готовить, будь уверена, – мудро заметила Джейн, – но ты можешь написать книгу. Помнишь, ты мечтала об этом.

– Конечно. Меня бесило, что все вокруг умнее меня. А уж когда двоюродные братья опубликовали свои исследования, я чуть не умерла от зависти и дала слово, что напишу бестселлер, что, кстати, реально. – Терри рассказала о мемуарах Лили Фоллей.

Джейн пришла в восторг:

– Не останавливайся на этом. Ты талантливо пишешь, повидала мир, и наверняка тебе есть чем поделиться с читателями. Кроме того, тебе пригодятся явные способности к языкам.

– Предлагаешь мне выучить русский?

– Почему бы нет? Делай то, что считаешь нужным, дорогая. Если Леонид твой мужчина, не отступай, соглашайся, но на твоих условиях.

– Спасибо, Джейн.

Они тепло обнялись. Терри ликовала в душе: Джейн не только морально поддержала ее, но дала бесценный совет. Если у них с Леонидом все сложится, ей придется жить в России и подыскать себе занятие. Почему бы не взяться за книгу?

– Спасибо за подсказку, сестра, – прошептала Терри.

Наконец Леонид сообщил, что готов принять ее. Он взял на себя все приготовления и расходы, оплатив билет первого класса из Лондона в Москву.

Терри написала, что не желает быть содержанкой и при встрече вернет деньги. Леонид даже слышать не хотел.

«Придется тебе смириться, – ответил он. – Если конкуренты узнают, что я не могу купить билет на самолет, решат, что разорен, и проглотят меня».

Вечером он позвонил ей:

– Извини, я пошутил.

– Это первая шутка, которую я услышала от тебя, – заметила Терри.

– Я многое делаю впервые в жизни, – признался Леонид. – Жду.

Он планировал встретить ее в аэропорту и привезти в свою квартиру в центре Москвы. На следующий день им предстояло вылететь в Ростов-на-Дону к матери Леонида.

Последние дни перед поездкой прошли в хлопотах: Терри спешила закончить все дела. «Наверное, он занимается тем же, – думала она. – Интересно, в чем еще мы схожи?» Скорее всего, Леонид также взволнован предстоящим свиданием после разлуки. Что они почувствуют, когда увидят друг друга?

Она заставляла себя рассуждать здраво. «Леонид прежде всего думает о матери, и надо все время помнить об этом», – твердила себе Терри, сидя в самолете на пути в Москву, но в душе жила отчаянная, затмевающая рассудок надежда.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она миновала паспортный контроль. Терри искала глазами Леонида в толпе и не находила.

– Наконец-то! – прозвучал знакомый голос за спиной. Леонид крепко прижал ее к себе. – Ты здесь, – выдохнул он.

Они замерли, крепко обнявшись, и все стало понятно без слов. В полном блаженстве Терри закрыла глаза.

– Да, – прошептала она. – Я с тобой.

– Поехали домой, – сказал Леонид, и Терри радостно вздохнула, услышав слово «домой».

– Мои вещи… – спохватилась она.

– Уже в машине, – улыбнулся Леонид. Он повел ее на парковку, где шофер как раз закрывал багажник.

В лимузине Леонид нажал кнопку и поднял перегородку между водителем и салоном, создав более интимное пространство.

– Не мог поверить, – признался он, – пока не увидел тебя. Даже тогда показалось, ты мне снишься, как много раз за последние дни. Я протягивал к тебе руки, но ты исчезала – это был только сон.

– Я была рядом, хоть ты не видел меня, – не оставляла ни на минуту, тревожила и волновала душу.

– И делала это нарочно?

– Конечно. Как иначе?

Они замолчали, не желая проявлять эмоции в присутствии шофера. Как в тумане, Терри замечала, что они въехали в центр города, вышли из машины, поднялись на лифте. Наконец дверь квартиры захлопнулась за ними. Они стояли в тишине, глядя друг на друга, не отводя глаз – мир исчез, время остановилось…

– Ты здесь, – прошептал Леонид. – Ты принадлежишь мне.

– Да, я твоя.

Глава 8

Мгновение, и Терри оказалась в его объятиях. По тому, с какой силой Леонид прижимал ее к себе, она поняла, как отчаянно он в ней нуждался. Его дыхание стало хриплым и прерывистым.

– Останови меня сейчас, иначе будет поздно.

– Поздно было с самого начала, – пробормотала она. – Это наша судьба.

– Ты права: от нас уже ничего не зависит, ничего… Губы Леонида накрыли ее рот в волнующем, просящем, требовательном поцелуе, но ему не было нужды искушать Терри. Возбуждение уже проснулось и захватило ее, требуя разрядки. Она с восторгом ощущала, что его желание не уступало ее собственному. Терри казалось, что каждая клетка ее тела оживает в предвкушении любви. Скорее бы…

Леонид торопливо расстегнул пуговицы ее пальто, и оно упало к ногам. Вслед за ним на пол полетел его пиджак. Теперь Терри чувствовала жар его тела сквозь тонкую рубашку. Руки Леонида скользили по ее груди, плечам, ягодицам, замирая и снова продолжая эротическое исследование. Он подхватил ее на руки, понес в спальню, положил на постель. Терри потянула его за собой.

Пока Леонид стаскивал с нее платье, Терри боролась с пуговицами его рубашки, но терпение изменило ей, и она рванула так, что они разлетелись в разные стороны. Терри даже не взглянула. Все ее внимание было сосредоточено на Леониде. Как завороженная она смотрела на гладкую, мускулистую грудь, великолепный атлетический торс. Его лицо горело безудержной страстью, которая могла бы испугать, если бы Терри сама не испытывала такого же сильного вожделения. Она боялась только одного – что он остановится.

Но опасения были напрасны. Леонид на мгновение откинулся и обвел глазами ее обнаженное тело, словно хотел убедиться, что это не сон. Он опустил голову и прильнул губами к ее груди, вызывая дрожь наслаждения. Где-то на периферии сознания у Терри возникла мысль, как могло случиться, что до сих пор она не испытала в жизни такого блаженства. Она была создана для этого мужчины, чтобы познать с ним любовь, вожделение, жаркий секс. Никто другой не сравнится с ним. Единственный способ показать ему это – ответить страстью на страсть. Терри выгнула спину навстречу, обвила руками его шею. Их бурный оргазм доказал, что Леонид принял ее послание.

Они лежали, прижавшись друг к другу, словно желая продлить волшебные мгновения, и не решались заговорить. Слова не нужны, чтобы выразить переполнявшие обоих чувства удовлетворения, изумления от случившегося, превзошедшего все ожидания. Они погрузились в сон, не размыкая объятий.

На следующее утро Терри проснулась и увидела Леонида, сидящего на краю кровати. Он не сводил с нее глаз.

– Я хотел тебя с первой минуты нашей встречи.

– Я тоже, но только не сразу поняла это. Он кивнул:

– Иногда нужно время, чтобы понять: Вселенная повернулась, и ты не тот, каким всегда считал себя.

– А иногда выясняется, что ты един в двух лицах, – предположила Терри. – Мне пришлось смирится с этим. Во мне живет Эрика, правильная и рассудительная, и Терри, которая легко может свести с ума своим авантюризмом. Спрашиваю себя, какая из них настоящая, но они уживаются во мне в равной степени.

– Рад, что это так, – пробормотал Леонид.

– А ты? У тебя есть другая сторона?

– Не знаю. Вероятно, есть, хоть она редко проявлялась до сих пор. Может, как-нибудь даст о себе знать.

– Ну, хоть представляешь, каким ты можешь быть?

– Скорее догадываюсь: более импульсивным, не таким подозрительным, способным встать на место другого человека.

– Ты прислушиваешься к своему второму «я»?

– Редко. Чаще прошу заткнуться и не мешать. Вероятно, я еще не научился доверять.

– Наверное, стоит распрощаться с ним, если мешает жить, – заметила Терри.

– Скорее всего, ты права, – подхватывая легкий тон, согласился Леонид и поцеловал ее. – Пора вставать. Надо успеть на самолет сегодня днем.

Он поднялся и вышел из комнаты, почувствовав вдруг необходимость побыть в одиночестве. Никому в жизни он не рассказывал так много о себе, и желание исповедоваться Терри привело его в замешательство. Особенно поразило Леонида шутливое замечание о том, что для его же блага лучше не слушать свой внутренний голос, – ведь он часто сам повторял себе это.

Однако в глубине души он понимал: тот другой Леонид – неловкий, впечатлительный, мешавший вам жить – оставался его последней надеждой.

Разве судьба до сих пор дарила ему что-нибудь, кроме денег? Леонид окунулся в незнакомый ему мир совершенно неожиданно для себя. Он вернулся в спальню, чтобы поговорить об этом с Терри, но она пропала – растворилась, как призрак, исчезла без следа. Неужели она всего лишь плод разыгравшегося воображения?

Из ванной послышалось пение, и он с облегчением закрыл глаза. Раз к нему приходят такие мысли, значит, у него голова не в порядке.

– Это ты? – позвал Леонид.

– У тебя что, в квартире сегодня толпа женщин? – засмеялась Терри.

– Лучше поторопись. Сразу после завтрака выезжаем в аэропорт.

Когда через несколько минут она вышла в спальню, Леонид скептически рассматривал свою рубашку. Терри подобрала с пола несколько пуговиц.

– Ерунда, – сказала она, – я сама пришью их.

– Боюсь, ничего не получится. – Он показал ей дырки в тонком полотне.

– О господи, – ахнула Терри. – Прости меня.

– Не извиняйся, – усмехнулся Леонид. – Я рад, что вызвал такую безудержную страсть.

Терри взяла рубашку из его рук:

– Сохраню как сувенир.

– Хорошая мысль, – кивнул он.

Леонид с трудом мог поверить, что легко произносит шутливые фразы. Может, это не он, а другой человек с его лицом? Он решительно взял себя в руки и сосредоточился на главном – не опоздать на самолет.

Терри с удивлением наблюдала, как он сам готовит и подает ей завтрак, а Леонид радовался, что сумел произвести впечатление.

Пока они завтракали, Терри, наконец, смогла хорошенько рассмотреть квартиру, которая выглядела довольно аскетично, хотя дорогая мебель и декор указывали на богатство. На столике в углу она заметила фотографию симпатичной молодой девушки с большими глазами, пышными локонами до плеч и обаятельной улыбкой.

– Это моя мать, – сказал Леонид.

– Хорошенькая и очень молодая.

– Ей здесь двадцать один год. Фото сделано перед самой свадьбой.

Терри вспомнила, что рассказывал Леонид о нынешнем состоянии матери, о ее погружении в воображаемый мир, и удивилась – женщина на фотографии производила впечатление сильной и решительной.

– Конечно, я не знал ее в те дни, но мне говорили, что она была необыкновенной – не только красивой, но живой, энергичной, предприимчивой.

– Я мечтаю с ней встретиться.

– Да я и сам с нетерпением жду этой встречи. Пора ехать.

* * *

Полет от Москвы до Ростова занял полтора часа. Перед приземлением Терри спросила:

– Что твоя мать знает обо мне?

– Я рассказал ей, как мы познакомились на свадьбе Марселя, когда ты скатилась по лестнице к моим ногам. И еще, что ты встречалась с Амосом.

– Не хотела бы иметь дело с этим человеком. Когда самолет заходил на посадку, они взялись за руки, понимая, что каждый из них нуждается в поддержке другого.

– Какая красота, – восхитилась Терри, глядя в окно на серебряную ленту Дона.

– Чудесное место. Дом стоит на окраине Ростова, у реки, почти что в пригороде, но до центра города можно добраться достаточно быстро.

Они сели в ожидавшую машину. Всю дорогу Терри с интересом смотрела в окно. Наконец Леонид показал:

– Вон там.

Впереди, на невысоком холме, был виден дом. Женщина на крыльце в нетерпении отчаянно махала руками.

– Она?

– Да, это мама. Смотри, увидела нас. Леонид высунулся из окна и помахал в ответ.

– Она счастлива, – удовлетворенно заметил он. Терри понимала, насколько это важно для него, и еще раз оценила удивительную душевную чуткость Леонида. В памяти всплыли слова Гортензии о том, что его считают жестким человеком, и ее совет быть осторожной при встрече. «Никто не знает его, – подумала Терри. – Если бы люди могли увидеть его таким, как вижу я». Навряд ли Леониду это пришлось бы по душе, ведь он боялся признаться в своей чувствительности даже ей.

Машина остановилась. Плача от радости, мать бросилась обнимать сына. С улыбкой Леонид прижал ее к себе.

– Ты вернулся… вернулся, – всхлипывала она.

– Конечно, я приехал, – нежно успокаивал он. – Ведь я дал слово, правда? Помнишь, я обещал тебе привезти кого-то? Посмотри, вот она. – Он указал на Терри, выходящую из машины. – Это Эрика, мама. Познакомься.

– Разве я могла забыть? Мне кажется, что я уже знаю ее.

Варенька раскрыла объятия, приветствуя гостью. Когда Терри старалась представить себе их встречу, она не рассчитывала на такой горячий прием. Ее сердце растаяло от благодарности, и через мгновение она уже сама обнимала пожилую женщину.

– Пойдемте в дом, – пригласила Варенька, держа Терри за руку. Было видно, как сильно она взволнована.

Наконец Терри смогла лучше рассмотреть ее и сравнить с девушкой на фотографии. Хотя Варенька постарела и поседела, ее фигура оставалась стройной, как в молодости, может, только чуть более худой, а глаза сияли удивительно живым огнем. Несмотря на душевное расстройство, Варенька, казалось, не потеряла интереса к жизни.

Терри окинула взглядом большой сад и дом. Леонид говорил, что его мать жила здесь до замужества и вернулась под родительский кров после того, как муж оставил ее. Типичный сельский дом был перестроен и обновлен: сын явно постарался создать для матери самые комфортные условия.

Варенька представила Терри полноватую пожилую женщину:

– Это Нина. Она ведет хозяйство и готовит. Но по особым случаям я сама встаю к плите, – добавила она с явным удовольствием.

– Мама прекрасный кулинар, – вмешался Леонид. – У меня текут слюнки от предвкушения еще до того, как я подъезжаю к дому.

– Нина, проводи гостью, – распорядилась Варенька, уводя за руку Леонида.

Отведенная Терри комната была светлой и просторной, с большой кроватью, платяным шкафом и телевизором на тумбочке.

– Я рада, что вы здесь, – сказала Нина, помогая Терри распаковывать вещи. – Она так мечтала об этой встрече.

– Она кажется мне такой милой, – заметила Терри.

– Так и есть. В ней столько нерастраченной любви, но жизнь обошлась с ней слишком жестоко.

– Вы давно с ней?

– С тех пор, как она вышла замуж. Все происходило на моих глазах. Этот человек заставил ее невыносимо страдать.

– Амос Фолкон?

– Да… только не говорите никому, что я проболталась.

– Обещаю.

Нина тихо выскользнула из комнаты, когда вошел Леонид. Он нетерпеливо притянул Терри к себе.

– Все идет прекрасно, – сообщил он. – Ты очаровала ее с первой минуты.

– Она мне тоже понравилась – так чудесно приветствовала меня.

– Ей будет лестно, если похвалишь ее стряпню.

– Обязательно похвалю. Признаться, я ожидала увидеть беспомощную, хрупкую женщину, а она оказалась крепкой и уверенной.

– По правде говоря, – Леонид смущенно улыбнулся, – кулинария – еще одна ее фантазия. На самом деле готовит Нина. В конце мама добавляет немного специй, и мы все делаем вид, что… ну…

– Понимаю.

– Это доставляет ей удовольствие.

– Для тебя нет ничего важнее? – мягко уточнила Терри.

Он погладил ее по щеке:

– Почти ничего.

Терри уже готова была переспросить «почти?», чтобы продлить волшебные мгновения, но снизу раздался голос Вареньки:

– Ужин готов.

– Нам пора, – сказал Леонид.

Терри потянулась к сумке убедиться, что положила туда все, что собиралась.

– Что-то забыла?

– Нет. Подожди, увидишь. Леонид взял ее за руку:

– Пойдем.

За ужином Варенька окружила Терри заботой и вниманием, представляла типичные блюда русской кухни, которые Нина подавала на стол, предлагала вино и сама наполняла ее бокал.

– Начинаем с борща, – говорила она, передавая тарелку.

Дальше следовал бефстроганов со сметанной подливкой и блины. Терри наслаждалась изысканной едой и искренне хвалила сияющую от гордости хозяйку.

После ужина Варенька пригласила Терри в элегантно обставленную гостиную. Из широких окон открывался великолепный вид на Дон.

– Какая красота! – поразилась Терри.

– Да, мне повезло жить здесь, – согласилась Варенька.

Терри достала из сумки три книги и протянула ей:

– Я рада, что могу отблагодарить вас за доброту. Вы прекрасно говорите по-английски и, уверена, легко прочтете это.

– Хенсон?! – воскликнула Варенька, глядя на обложку.

– Мой отец – автор двух из них, а третью написал двоюродный брат.

– Ты привезла их для меня? Какой щедрый подарок!

Весь следующий час женщины обсуждали книги, а Леонид наблюдал за ними с нескрываемой нежностью. Терри не могла вспомнить, когда так приятно проводила время.

– Я не предполагал такой глубины познаний, – не удержался от замечания Леонид. – Эрика, ты действительно ученая дама.

– Не пойму, Леонид, – удивилась Варенька, – почему ты зовешь Терри Эрикой?

– При рождении родители дали мне имя Эрика, но в детстве отец часто называл меня «инфант террибль» из-за несносного характера – так появилось мое прозвище, – сказала Терри.

– Что означает «инфант террибль»? – озадаченно спросила Варенька.

– Ужасный ребенок, непослушный шалун, – с улыбкой объяснил Леонид.

Варенька была в шоке.

– Как можно было так называть прелестную женщину? Ты не обижаешься, дорогая?

– Нет, конечно. Иногда это даже полезно, – усмехнулась Терри. – Эрика очень серьезная и правильная до занудства. Когда мне хочется проявить независимый характер, я становлюсь Терри.

– Значит, в тебе уживаются два разных человека? – воскликнула Варенька. – Как интересно! Ты часто меняешь лицо?

– М-м-м, тут требуется некоторая осторожность. – Терри хитро подмигнула Леониду.

– Мой сын называет тебя разными именами.

– Потому что она часто озадачивает меня, – признался Леонид.

– Которая из двух нравится ему больше?

– Не могу сказать с уверенностью. – Терри комично развела руками. – Думаю, пока он сам не знает, но кажется, он немного побаивается Терри.

– Отлично! – обрадовалась Варенька. – Продолжай в том же духе.

– Когда же вы перестанете, наконец, насмешничать на мой счет? – притворно рассердился Леонид, но по всему было видно, что он наслаждается дружеским общением двух женщин.

Терри собиралась что-то сказать, но заметила, что у Вареньки закрываются глаза, а голова склоняется на грудь.

– Пора ложиться спать. Мама, тебе нужен покой. Пойдем. Завтра нас ждет много интересного, – настаивал Леонид.

Варенька сонно улыбнулась и поднялась, опираясь на его руку. В дверях их ожидала Нина, чтобы сопровождать пожилую женщину в спальню.

– Спокойной ночи, дорогая. – Варенька махнула рукой на прощание.

– Желаю хороших снов, – ответила Терри, наблюдая, как Леонид уводит мать, бережно поддерживая под руку.

Она поднялась в свою комнату, думая, когда увидит Леонида и придет ли он к ней вообще. Он появился спустя несколько минут.

– Как она себя чувствует?

– Быстро устает. Нина укладывает ее спать. Оживление мгновенно сменяется упадком сил, поэтому мы пробудем здесь только два дня: больше мама не выдержит.

– Лишь бы она была счастлива. Леонид нежно провел ладонью по ее щеке:

– Спасибо, ты была великолепна. Как ты догадалась подарить ей книги? – Он склонил голову. – Вы так хорошо поладили, что я начал опасаться – вдруг вы составите заговор против меня.

– Даже не сомневайся.

– Тогда, пожалуй, мне надо подумать о мести.

– Попробуй. Посмотрим, как далеко ты рискнешь зайти.

– Мне тоже интересно. Не возражаешь?

– Нет, – прошептала Терри, обвивая его шею руками. – Не возражаю.

Глава 9

Спустя годы Терри часто вспоминала это счастливое время. Варенька раскрыла ей объятия: сердечная встреча задала тон их общению на все время визита. Безошибочное чутье матери подсказывало, как неудержимо тянется Леонид к Терри, и Варенька готова была принять ее как дочь.

Терри часто думала о своей матери, никогда не проявлявшей любовь так горячо и эмоционально, как умела Варенька. Удивительно, но за всю жизнь Терри не довелось испытать материнских объятий, и в первый раз ее прижала к сердцу женщина, которую Терри так мало знала.

Наверное, Леонид тоже чувствовал растущую привязанность двух женщин, поэтому часто оставлял их вдвоем. Он находил для этого веские причины, чаще всего связанные с работой. Пока он сидел за компьютером, Варенька уводила Терри в сад. Однако, оглядываясь на дом, Терри нередко видела Леонида, наблюдавшего за ними из окна. Однажды он приложил пальцы к губам, как будто просил понапрасну не тревожить мать. Варенька заметила этот жест и улыбнулась.

– Сын рассказал мне, как вы встретились, – сказала она. – Он увидел тебя на свадьбе брата.

– Да, в Париже.

– Вы сразу приглянулись друг другу?

– Леонид, безусловно, был одним из самых красивых мужчин.

Варенька засмеялась:

– Он красив с детства – все это признавали. Погоди, хочу тебе кое-что показать.

Варенька взяла Терри за руку и повела в гостиную. Из комода она достала большой альбом, распухший от фотографий, которые Терри с любопытством принялась разглядывать. Ей было интересно узнать Леонида с новой, неожиданной стороны.

На ранних фотографиях молодая Варенька баюкала младенца, глядя на него с обожанием. Потом Леонид превратился в смешного карапуза. Его лицо всегда было обращено к матери, и он тянул к ней ручонки. На другом снимке Леонид сидел на коленях грузного мужчины, с гордостью обнимавшего его.

– Это мой муж, – сказала Варенька. – Думаю, Леонид рассказал тебе правду о нашей семье?

– Он оказал мне честь, доверив семейную тайну.

– Тогда тебе известно, что его отец – Амос Фолкон. Мы встретились, когда я уже была замужем. Страсть вспыхнула сразу. Стыжусь, что изменила мужу, хоть никогда не любила его. Согласиться на брак вынудили меня родители, и я старалась быть хорошей женой, но, когда судьба свела нас с Амосом, стало понятно, что мы созданы друг для друга. Любовь иногда застигает врасплох, не давая времени подумать: мгновение, и уже поздно раскаиваться. Так произошло между мной и Амосом – мы должны были быть вместе, хотя оба были несвободны: я замужем, он женат. То, что происходило между нами, не могло долго оставаться тайной. Однажды он спросил меня, как будет по-русски «я люблю тебя». Он повторил эти слова, а я сказала их ему – это чувство не умрет никогда.

– Какая красивая история! – вздохнула Терри и тихо повторила: – Я люблю тебя.

– Когда-нибудь ты скажешь это, – проницательно заметила Варенька. – Может быть, скоро.

Терри покраснела:

– Возможно. Жизнь непредсказуема.

– Иногда будущее видишь ясно. Если чувства настоящие, сердце само тебя ведет. – Варенька потрепала ее по руке и вернулась к альбому. – Недолго мы наслаждались счастьем – Амос должен был вернуться на родину. Когда родился Леонид, мой муж был счастлив, и я растерялась: не решалась сказать, что ребенок не его. Время шло. Я писала Амосу, но писем моих он не получал, вероятно, их просто задерживали. Он нескоро узнал, что у него есть сын, а Дмитрий успел полюбить мальчика.

Она достала другой альбом, со множеством трогательных фотографий Леонида с Дмитрием. Видно было, как сильно они привязаны друг к другу. Светлое, невинное выражение лица ребенка говорило о том, что он никогда не сталкивался с жестокостью и предательством. На одном из снимков в руке мальчика было нечто похожее на медаль.

– Он получил эту награду в школе за успехи в английском – занял первое место в классе. Я поощряла его занятия, ведь ему предстояло общаться со своим родным отцом.

Тем не менее счастьем и гордостью сиял именно Дмитрий, которому еще предстояло узнать горькую правду, а Леонид преданно смотрел на человека, которого считал своим папой.

– Дмитрий был хорошим человеком, – вздохнула Варенька. – Мне не хотелось обижать его, но он узнал правду, когда Амос приехал, чтобы заявить на меня права. Так закончилась наша семейная жизнь.

– Амос приехал, чтобы… заявить права? – осторожно спросила Терри.

– Он хотел забрать меня к себе в Англию, но это было невозможно: у него жена, обязательства…

Интересно, которая из жен? Был ли он вообще женат тогда? Познакомившись с Амосом, Терри узнала, как легко, без угрызений совести он менял женщин.

– Он человек чести и долга, – продолжала Варенька. – Он поклялся в вечной любви, обещал поддерживать меня и Леонида и до сих пор держит слово. Дорогая! Какое счастье любить такого благородного человека! Мы вынуждены жить в разлуке, но нашим чувствам не страшны расстояния. Он пишет мне чудесные письма и передает через Леонида. Не могу сдержать слез, когда перечитываю их. Кажется, он рядом со мной, но я сильнее ощущаю присутствие, когда читаю прекрасные слова.

– Я рада за вас, – сказала Терри. – Удивительно, что такой влиятельный бизнесмен способен писать нежные письма.

– Ты права. Можно я покажу их тебе? Мне хочется, чтобы ты взглянула на него моими глазами и поняла, какой он замечательный.

Письма подтвердили худшие опасения Терри. Их было очень мало, ведь Амос писал только под нажимом Леонида. Сухой и невыразительный текст заканчивался словами «с любовью, Амос», как требовали правила приличия, и это было единственное упоминание о нежных чувствах.

Пробегая глазами очередное послание, Терри придумывала, что скажет Вареньке, но вдруг на листок бумаги легла тень: над ней стоял Леонид.

– Я как раз показывала милой Терри, что мне пишет твой отец, – объяснила Варенька.

– Очень трогательно, – сказала Терри и вдруг поняла, что держит в руках письмо, которое они обсуждали с Леонидом в первую встречу в Париже. Тут было все: поездка в Таганрог, дом Чайковского…

– Посмотри только, – настаивала Варенька и процитировала: – «Память о тех днях живет в сердце, потому что это было самое счастливое время моей жизни». Я рыдала от восторга, читая эти строки, и буду их помнить до того дня, когда мы снова будем вместе. – Она повернулась к сыну. – Прекрасное письмо, правда?

– Да, мама.

– Я самая счастливая женщина на свете, ведь меня любит человек, способный так распахнуть сердце.

– Конечно, ты права, – сказал Леонид. – Никто не знает, какой замечательный сюрприз готова в любой момент преподнести нам жизнь. – Он посмотрел на Терри, она на него.

Варенька наблюдала за ними с улыбкой.

– Вот что он написал о Чайковском. – Она снова взяла в руки письмо. – В тот день в Таганроге мы побывали возле исторического дома. Я должна отвести вас туда.

На следующий день все отправились в Таганрог, чтобы Терри увидела дом великого композитора. С этим городом были связаны имена других знаменитых людей – здесь бывал Чехов… По правде говоря, старинный город произвел на Терри огромное впечатление, и она охотно слушала рассказы Вареньки.

Вечером Варенька с юношеским энтузиазмом погрузилась в чтение подаренных Терри книг.

– Когда ты сама соберешься написать книгу? – спросила она.

– Можно сказать, уже сделала первый шаг, – призналась Терри и рассказала, что записывает воспоминания известной актрисы для мемуаров.

Варенька пришла в негодование:

– Ты сделаешь всю работу, а слава достанется этой Лили Фоллей. Все будут думать, что она сама написала книгу. Возмутительно!

– Зато мое самолюбие будет удовлетворено, – усмехнулась Терри. – Конечно, на обложке большими буквами будет красоваться ее имя, но это хорошо – больше народу заинтересуется.

– Но ты не можешь всю жизнь работать на других. Ты должна написать собственную книгу – не такую мудреную, а яркую, веселую, захватывающую. Она станет бестселлером, и мы с Леонидом будем гордиться знакомством с тобой.

Никто не говорил ей таких слов до Вареньки, и Терри снова восхитилась ее детской непосредственностью и душевной щедростью.

Визит подходил к концу слишком быстро. Терри поняла, о чем ее предупреждал Леонид, – пожилая женщина просто засыпала на ходу.

– Нам пора уезжать, – сказал он. – Не хочу утомлять ее слишком сильно.

Перед отъездом Варенька крепко обняла Терри:

– Обещай, что вернешься. Мы должны снова увидеться.

– Она приедет, мама, – заверил Леонид.

– Благодарю за все, – чуть не расплакалась Терри и повторила по-русски: – Спасибо.

– До встречи, дорогая доченька.

Слышал ли Леонид последнюю фразу? Прощаясь, он нежно прижимал мать к груди.

Когда самолет пошел на взлет, Терри посмотрела в окно на удалявшуюся землю:

– Хочу еще раз окинуть взглядом этот простор, чтобы сохранить в памяти.

– Мне тоже жаль уезжать. Все прошло так хорошо. Но у нас будет несколько свободных дней в Москве – только ты и я.

– Ты и я, – повторила Терри. – Прекрасно. Она прочитала понимание в его глазах: как и ей, ему не терпелось остаться наедине, а время, как назло, двигалось слишком медленно.

В Москве, как только Леонид захлопнул за ними дверь, он отключил телефон и решительно шагнул к ней. Она ждала этого момента. Их любовь была быстрой, страстной, нетерпеливой. Леонид хотел, нуждался в ней, изнемогал без нее, и Терри отдавалась ему со всей неутоленной страстью.

Потом, в легкой дреме, они лежали рядом. Леонид склонился над ней:

– Тебе хорошо? Может, хочешь чего-нибудь?

– Мне нужен только ты, – вздохнула Терри. Леонид перевел дыхание.

– Не двигайся, – прошептал он. – Дай полюбоваться тобой.

Он замер, будто в трансе, не способный отвести глаза и в то же время странно умиротворенный. Они долго смотрели друг на друга в молчании, потому что в эти минуты слова были лишними. Наконец Леонид с немым вопросом протянул ей руку, и Терри подалась навстречу, чтобы он мог обнять ее. Она первая прижалась губами к его губам, и он мгновенно отозвался на нежное прикосновение. Тогда она прильнула всем телом, чтобы он мог ощутить ее нараставшее возбуждение.

– Продолжай, – умолял он.

Его руки скользнули вдоль тела, откидывая простыню и сбрасывая ее на пол. Между ними не осталось преграды. Он ласкал обнаженную кожу.

Терри прерывисто вздохнула.

– Продолжай, – повторила она его слова. Ничто уже не могло остановить Леонида. Казалось, недавний акт любви не утомил его, а наоборот, придал новые силы. Терри закрыла глаза: ей не надо было смотреть, она чувствовала его. Леонид стал ее частью так же, как она стала частью его. В момент экстаза мир будто исчез, и она очнулась в новой вселенной, для которой была рождена.

Они снова задремали. Терри проснулась первой, встала, подошла к окну. Она пыталась разобраться в себе. Леонид сексуально возбуждал ее, но это было не все. Его присутствие заставляло мир играть новыми, яркими красками. Страсть приходила и уходила, но спокойствие и умиротворение по-прежнему наполняли ее существо.

Она тихо вернулась в постель и легла рядом, глядя в его спящее лицо, безгрешное и беззаботное, как у ребенка.

«Почему я люблю его? – спрашивала она себя. – Его, а не кого-нибудь другого?»

Впрочем, Терри знала ответ. Леонид не только тянулся к ней сердцем – он нуждался в ней. Впервые в жизни она почувствовала, что кто-то зависит от нее, и с радостью откликнулась на призыв. Терри легко, чтобы не потревожить сон, поцеловала его в лоб. Леонид пошевелил губами, шепча нежные слова, которые она не смогла разобрать.

– Ш-ш-ш, – пробормотала Терри. – Я рядом, пока нужна тебе. Спи спокойно, любимый.

Он снова что-то беззвучно прошептал и, казалось, глубже провалился в сон. Терри поудобнее устроилась рядом и обняла его.

Будущее оставалось неясным. Если им суждено быть вместе, надо решить, где жить – в России или в Англии. Возникало множество других вопросов, но они не имели значения по сравнению с захватившим ее ощущением, что она нашла свой дом.

Следующие несколько дней превратились в сплошной праздник. Леонид водил ее по Москве. Терри была заинтригована драматической историей древнего города.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросила она, ужиная с ним однажды в ресторане.

– Удивляюсь, что ты еще не начала делать заметки.

– С какой целью?

– Ты писательница. Как знать, ведь твои впечатления могут лечь в основу захватывающей книги.

– Надо подумать, – согласилась Терри. – Но для этого мне надо будет задержаться здесь надолго.

– Ты права, – сказал Леонид, словно это раньше не приходило ему в голову. – Уверен, можно что-то придумать. Официант!

«Типично для него, – заметила про себя Терри, – бросить фразу и переключиться на что-то, заставляя меня гадать, что он имел в виду. Вероятно, он хочет, чтобы я вернулась в Москву и обосновалась на более долгий срок».

А что потом?

Судьба так или иначе расставит все по местам. Он уже сделал несколько намеков, в том числе согласился на ее карьеру писательницы. Наступит день, и она сможет рассказать ему правду о своем прошлом; между ними не останется тайн, которые могли бы помешать близости, более полной, чем ночью, в объятиях друг друга.

Однако жизнь всегда сложнее, чем представляется. Терри снова убедилась в этом вечером, когда они вернулись из ресторана. Поднявшись на лифте в квартиру, они застали перед дверью двух ожидавших Леонида мужчин. Увидев их, он тихо выругался.

– Когда войдем, сразу проходи в спальню, – приказал он. – Я избавлюсь от них.

– Они настроены агрессивно, – предупредила Терри.

– Не волнуйся. У них больше причин бояться, чем у меня.

Почему-то Терри сразу поверила ему: в глазах мужчин она заметила не только враждебность, но и нервозность. В квартире она быстро скрылась в соседней комнате, куда тем не менее доносились громкие спорящие голоса. Судя по интонации, мужчины настойчиво просили Леонида о чем-то, потом раздался грохот, как будто что-то упало на пол. Обеспокоенная, Терри чуть-чуть приоткрыла дверь и увидела Леонида. Его лицо заставило ее вздрогнуть: холодное, непреклонное, без следа жалости или сострадания. Терри попятилась и тихо прикрыла дверь.

Леонид вошел в комнату через несколько минут. Холодная ярость уступила место знакомой сдержанности.

– Извини, можешь выходить.

– Чего им было надо?

– Мои бывшие партнеры. Думали обмануть меня, но я успел расторгнуть контракт. Теперь они раскаиваются, но для меня они больше не существуют. Мне надо сделать несколько звонков. Я приду к тебе позже.

– Знаешь, я устала и лягу пораньше. Не буди меня.

– Хорошо, – сказал Леонид, обняв ее и провожая до двери.

Терри быстро скользнула внутрь и погасила свет – ей требовалось время подумать в одиночестве. За стеной слышался его сердитый голос – он явно пересказывал кому-то события сегодняшнего вечера. Терри безуспешно старалась забыть жестокое лицо Леонида. Если эти люди пытались обмануть его, у него были все основания выгнать их вон. На его месте любой поступил бы так же. Однако она не могла унять дрожь. Такого жесткого, грозного Леонида она еще не знала, но не сомневалась – это была другая сторона его натуры, обращенная к врагам, к людям, которых он ненавидел.

Эта его сторона внушала страх.

Когда Леонид вернулся в спальню, Терри притворилась спящей.

Утром за завтраком Леонид снова был прежним: нежным, улыбчивым, как будто вчерашних событий не было в помине.

– Поехали погуляем, – предложил он.

Они решили отправиться в парк Победы, где проходила праздничная ярмарка. Терри обожала народные гулянья.

Несколько часов они веселились, как дети. Терри переполняла гордость за то, что только с ней Леонид позволял себе совершенно расслабиться.

– Не пора ли нам перекусить? – предложил он. – Давай присядем вон там.

Они сделали заказ, и Терри удовлетворенно вздохнула:

– Давно не получала такого удовольствия!

– Отлично. Потом мы… – Леонид замолчал, увидев кого-то.

– Что случилось?

– Ничего, я… сейчас вернусь.

Он торопливо поднялся и вышел в тот момент, когда официант на минуту отвлек Терри. Она безуспешно искала глазами Леонида, и вдруг он мелькнул за кустами. Терри пригляделась и в следующий момент ахнула от изумления. На дорожку вышла молодая женщина в сопровождении мужчины, который что-то горячо ей втолковывал. Это действительно был Леонид. Он ничего не видел и не слышал вокруг, поглощенный разговором, от которого, казалось, зависела его жизнь. Терри заметила, что женщина очень красива – брюнетка с темными выразительными глазами. Разговор явно переходил в ссору. Леонид схватил ее за руку, но она вырвалась, побежала и сразу скрылась за деревьями. Он погнался за ней.

Терри сидела в растерянности, не зная, что предпринять. Впрочем, у нее не было выбора. Могла ли она остаться на месте и ожидать возвращения Леонида в напрасной надежде, что он расскажет ей правду? Какая-то неудержимая сила заставила ее вскочить и броситься вслед. Довольно скоро она догнала их. Леонид удерживал женщину и что-то возбужденно доказывал ей. Деревья росли достаточно густо, позволяя Терри наблюдать всю сцену, оставаясь незамеченной. Ее поразило лицо Леонида с быстрой сменой эмоций: злости, горечи, страдания. Ни один мужчина не стал бы так смотреть на женщину, если бы она ничего не значила для него. Терри показалось, что в его голосе звучала мольба.

О чем бы он ни просил, женщина не соглашалась. Терри услышала ее отчаянный вопль «Нет, нет!». Леонид тоже перешел на крик: «Антонина!» В этот момент ей снова удалось вырваться и она бросилась бежать.

Терри в ужасе замерла, не веря глазам: спокойного, уравновешенного Леонида, больше всего в жизни ценившего хладнокровие, раздирали эмоции, которые он был не в силах сдерживать. Обуревавшие чувства делали его беспомощным перед женщиной. Он был в ее руках, но она не хотела его. Чего она знала о Леониде такого, что заставило ее спасаться бегством?

Терри понимала: он не должен застать ее здесь и не должен знать, чему она была свидетельницей. Она заставила себя вернуться в кафе и рухнула на стул, тяжело дыша. Наконец появился Леонид. Терри схватила путеводитель и углубилась в чтение, делая вид, что не замечает его.

– Нашла что-то интересное? – спросил он, усаживаясь рядом.

– А, что? Это ты? Куда пропал?

– Увидел делового партнера.

Прекрасная Антонина меньше всего походила на делового партнера, скорее на женщину, которая владела умом и сердцем Леонида.

– Удалось договориться об удачной сделке? – поинтересовалась Терри.

– Есть надежда, – заметил Леонид спокойным, ровным голосом, от которого ее бросило в дрожь.

Она была уверена, что с Леонидом случилось что-то ужасное, но он не посвятит ее в свою тайну.

– Отвези меня домой, пожалуйста. У меня разболелась голова.

– Конечно.

Он был любезен и предупредителен, но не стал подниматься в квартиру. Чутье подсказывало Терри, что, как и ей, ему необходимо побыть одному.

Глава 10

Царившая в квартире тишина давила на уши больнее, чем оглушительный грохот. Она, как вата, заполнила все пространство и мешала думать. Разум был бессилен против ужаса, свидетелем которого стала Терри.

Зачем Леонид пригласил ее в Россию? Его чувства к ней не шли ни в какое сравнение с тем, что он испытывал к той женщине. К чему столько усилий, чтобы привезти ее сюда? Ответ пришел как раскат грома – он использовал ее. Леонид верил, что Терри может принести его матери минуты счастья, и ради этого был готов на любые уловки, включая притворную страсть.

Она вспоминала, как они лежали в объятиях друг друга, и его нежность трогала ее сердце больше, чем желание плоти. Леонид дал ей понять, что она завладела его сердцем, и для нее не было большего счастья на свете. Однако он всего лишь использовал ее.

Терри чуть не закричала от боли. Это не могло быть правдой. Радость, которую он ей дал, уверенность, что она нашла свое место в жизни, – она не позволила бы так обмануть себя. Терри тряхнула головой: нет, нет, нет! Она бросилась на кровать, но тут же вскочила: совсем недавно они занимались здесь любовью. Невыносимо!

Она должна покинуть это место, скрыться до того, как он вернется. Терри вытащила чемодан и начала бросать в него вещи, но через несколько минут остановилась. Она не может исчезнуть просто так. Им предстоит один последний разговор, после чего она уедет, и они больше никогда не увидятся. Терри поклялась, что забудет Леонида, хотя понимала бессмысленность клятвы – он останется в памяти и в сердце до конца ее дней.

Она прилегла, глядя в потолок невидящими глазами без надежды уснуть или заглушить душевную боль: каждый нерв дрожал от напряжения.

Терри услышала, как Леонид вошел в квартиру. Шаги замерли на минуту, и она знала, что он остановился у брошенного на полу чемодана. Наступил решающий момент: дальше нельзя откладывать объяснение. Она с усилием поднялась навстречу.

– Что случилось? – тревожно спросил он. – Зачем ты собираешь вещи?

– Уезжаю. Дожидалась тебя, чтобы попрощаться.

– Почему?

– Сам знаешь. Из-за Антонины.

Его судорожный вздох лишь подтвердил худшие опасения.

– Ты ничего о ней не знаешь, – сказал он с ледяным спокойствием.

– Ты любишь ее. Все стало понятно, когда я увидела вас вместе. Да, признаюсь, я проследила за вами. Твое лицо выдало тебя.

– Уверена, что можешь читать мое лицо?

– Ты умолял, она отказывалась. Такие, как ты, никогда не унизятся до мольбы, если речь не идет о жизни и смерти. Надеюсь, не будешь отрицать?

Леонид побледнел как полотно.

– Нет, не буду. Но это совсем не то, о чем ты думаешь. – Он посмотрел на Терри с горечью. – Тебе кажется, ты все знаешь и у тебя есть право судить меня. Решила сбежать, не объяснившись?

– Так лучше для нас обоих.

– Я не отпущу тебя.

– Леонид, ты не сможешь остановить меня.

Не говоря ни слова, он шагнул к двери, повернул в замке ключ и встал, загородив ей дорогу:

– Думаешь, не смогу?

– Будешь удерживать меня против желания, как пленницу?

Судя по выражению лица, именно так он собирался поступить – подчинить ее своей воле любой ценой.

– Ты останешься здесь, пока не выслушаешь меня, – заявил Леонид. – Если, узнав правду, ты решишь уехать, не буду препятствовать. Мне казалось, в отличие от других женщин, ты добра, способна на сострадание, готова прийти на помощь тому, кто нуждается в тебе. Возможно, я ошибался, и в таком случае мы расстанемся и забудем друг друга.

В голосе Леонида звучала такая решимость, что сердце Терри дрогнуло. Злость, владевшая ею минуту назад, начала улетучиваться.

– Хорошо, – нехотя согласилась она. – Выслушаю тебя, хотя не думаю… не чувствую, что мы можем оставаться вместе. Учти, я видела вас вдвоем, видела страсть на твоем лице. Ты любишь ее.

– Нет, и никогда не любил. Лучше бы мне испытать это чувство, но я избегал привязанности и, как дурак, радовался, что мне это удавалось.

– Избегал любви?

– Да. С детства я видел, какую опасность она таит. Умные люди не попадают в эту ловушку, потому что рано или поздно любовь заканчивается предательством.

– Не всегда.

– Согласен. Бывают исключения, но большинство из нас сталкиваются с этим и усваивают горький урок. Лучше не доверять никому свое сердце, чем быть отвергнутым.

– Но если нет доверия… – Терри подыскивала слова, – разве не увеличивается риск…

– Что от тебя отвернутся? Ты права. Поэтому я одинок в жизни. Мне некого винить, кроме самого себя.

Леонид отвернулся и шагнул к окну, глядя в мрак ночи. Терри показалось, что безмолвная темнота окружает, душит, отравляет его. Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до Леонида, но инстинкт подсказывал, что еще не время.

Казалось, искренний, щедрый, открытый для мира и для нее мужчина, которого она узнала, ушел навсегда, но он все еще здесь и пытается побороть готовые сломить его несчастья, просто ему нужна помощь.

Терри подошла сзади и обняла, положив голову на его плечо.

– Ты ошибаешься, – тихо сказала она. – В том, что случилось, нет твоей вины. Я попробую объяснить. Мы бессильны против обстоятельств, но ты не готов смириться с этим, потому что слишком многое в жизни привык контролировать. Тебе кажется, ты выстроил надежную защиту, но это не так.

В хмурой задумчивости Леонид повернулся к ней:

– Разве мужчина не должен защищаться?

– Не всегда и не от всего. Иногда тяжелая броня делает человека слабым.

– Это относится ко мне?

– Знаешь, еще до того, как мы встретились, один человек предупредил, чтобы я держалась от тебя подальше – ты слишком жесток.

– Напрасно ты не послушалась совета, – мрачно усмехнулся Леонид.

– Я встречала людей покруче тебя.

– Почему мне так легко поверить в это?

– Может, ты начал лучше понимать меня, а я тебя? Беда в том, что ты возомнил себя хозяином жизни и, что бы ни случилось, берешь всю ответственность на себя. Это ошибка.

– Он так говорил мне, – пробормотал Леонид, глядя вдаль на что-то, видимое только ему.

– Кто? Амос?

– Нет, Дмитрий Царев, которого я считал отцом до десятилетнего возраста. Я обожал его, а он любил меня.

– Знаю. Видела вас вдвоем на фотографиях.

– Мама хотела избавиться от тех, на которых он изображен, но мне удалось ее отговорить. Думаю, она так и не поняла, как много он значил для меня.

– Это отражалось на его лице, – вспомнила она, – и на твоем.

– Он часто говорил, что ни один отец так не гордится своим сыном. Но Амос вернулся в Россию, Дмитрий узнал правду и возненавидел нас.

– А тебя за что? – не поверила ушам Терри. – Как он мог?

– Он отдал мне сердце, а когда узнал, что я не его сын, то взбесился. Я умолял сказать, в чем моя вина, но он называл меня чужим, приблудным и отталкивал, когда я пытался обнять его.

Терри пробормотала ругательство, и Леонид удивленно поднял глаза.

– Пусть горит в аду, – не могла остановиться Терри. – Выместить злобу на невинном ребенке. Черт бы его побрал!

– Он умер два года назад. Мы с ним не виделись – он вышвырнул нас из дома и из своей жизни. Я пытался писать ему в надежде, что он ответит.

– А он?

– Только однажды он прислал обратно мое письмо, разорванное на кусочки, с запиской: «Ты мне не сын».

– Мерзавец! – воскликнула Терри. – Что было потом?

– Амос дал денег и умыл руки – считал, этого достаточно. Мама пыталась внушить, что он мой настоящий отец, но его никогда не было рядом. Мне нужен был Дмитрий, но он отверг меня.

– Тешил уязвленное самолюбие за счет ребенка. Он понимал, как это отразится на тебе?

– Ему было безразлично.

– Ты говорил, он любил тебя.

– Только как своего сына. Когда узнал правду, я перестал существовать для него.

– Он думал только о себе, так удобнее. А ты замкнулся.

– Тогда впервые я начал бояться чувств, – согласился Леонид.

– А что же Антонина? Разве ты не любил ее?

– Она мне нравилась, и мы были вместе некоторое время, но что-то мешало мне сделать решительный шаг. Было ощущение, что чего-то не хватает. Внутренний голос твердил: нельзя спешить. Антонина все время приставала ко мне, добиваясь признания. Мне нечем гордиться: однажды я вспылил, она убежала в обиде. На следующий день я позвонил, чтобы извиниться, но телефон не отвечал. Я искал ее, но она исчезла. Несколько недель спустя я случайно встретил ее и узнал, что она собирается замуж за другого человека. Она была беременна.

– Беременна? Хочешь сказать…

– Да. Это был мой ребенок.

– Она ничего не сказала тебе?

– Я спросил: почему? Я бы женился на ней, если бы знал. Антонина ответила, что хотела моей любви и ей не нужен брак только ради ребенка. Она предпочла уйти. Ей повезло встретить мужчину, который полюбил ее. Я умолял отменить свадьбу и выйти замуж за меня. Чувства, проснувшиеся во мне при известии, что я стану отцом, потрясающи. Какое право она имела лишать меня ребенка? Антонина была непреклонна: по ее словам, она не желала связывать жизнь с человеком без сердца. Я тайно проник на свадьбу и наблюдал за ними. Тогда мне казалось, я потерял что-то бесценное, что-то, способное придать новый смысл моей жизни. Но я не винил Антонину, ведь я сам предал ее.

– Ты снова вернулся к тому, о чем я говорила, – запротестовала Терри. – Взял всю вину на себя.

– Разве я не прав?

– В какой-то степени, но не во всем. Ты был растерян, сомневался, но это не грех. За свою ошибку ты заплатил очень дорогую цену, более высокую, чем большинство людей.

– Вероятно, мои ошибки серьезнее, чем у других.

– Не говори так, даже не позволяй себе так думать. Леонид улыбнулся:

– Кажется, я не единственный, кто привык командовать.

– Ты впервые увидел Антонину с тех пор?

– Нет. Я немного знал Федора, ее мужа. Мне удалось завязать с ним деловые отношения и под разными предлогами время от времени бывать у них дома.

– Он знает, что ты отец ребенка?

– Нет, по иронии судьбы я оказался в той же роли, что и Амос, с той лишь разницей, что готов был жениться на Антонине. Пусть без любви, но мне хотелось иметь семью, которой у меня не было. В общем, мне пришлось наблюдать, как Олега воспитывает другой человек. Как-то я встретил Антонину с сыном в парке. Мы весело болтали, обменивались с Олегом шутками – все было замечательно. Вдруг появился Федор. Олег бросился к нему с криком «папа!» и повис на шее. Они обняли друг друга, как полагается отцу и сыну.

– Представляю, как тебе было тяжело.

– Ты права. Я догадывался, чем все кончится. Антонина запретила мне видеться с Олегом: он становился слишком похож на меня, и Федор мог догадаться, что он не родной отец. – Леонид уронил голову на грудь и застонал. – Она права. Если Федор узнает правду, он может отвергнуть Олега, как Дмитрий отверг меня. Я прошел через это и не желаю, чтобы мой сын страдал. Все, что я просил у Антонины, – это увидеться с Олегом только один, последний раз, чтобы попрощаться. Конечно, я не скажу ему истинной причины, но что-нибудь придумаю. После этого я готов навсегда оставить их в покое. Она не желает даже слышать об этом. Я получил категорический отказ.

– Иди ко мне, – прошептала Терри, обнимая его и крепко прижимая к себе. Она была готова рыдать от жалости.

– Ты не уедешь?

– Нет, если ты не захочешь.

– Я не могу расстаться с тобой, – выдохнул Леонид. – Не оставляй меня.

– Я останусь.

– Но ты не веришь мне, правда?

– Думаю, ты совершенно запутался… во всем. Любовь обернулась для Леонида разочарованием.

Человек, которого он считал отцом, жестоко отомстил ему, а настоящий отец был далеко. Леонид волей судьбы лишился собственного сына. Он научился не поддаваться чувствам, потому что привязанность, как показала жизнь, заканчивается предательством. Теперь он боялся, что Терри тоже бросит его.

– Я останусь здесь, – твердо сказала она, – желаешь ты этого или нет. Если я не нужна тебе, пеняй на себя, потому что я с тобой навсегда.

Леонид уставился на нее:

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Вполне. Я хочу сказать, что принадлежу тебе, и, если не возражаешь, перееду сюда. В противном случае устроюсь на лестничной площадке перед твоей дверью, пока ты не поймешь, что не избавишься от меня.

– Не обещай, если не сможешь исполнить, – попросил Леонид с волнением.

– Готова повторить: я принадлежу тебе.

– И согласна выйти за меня замуж?

– Да, если ты этого хочешь.

– Неужели ты сомневаешься? Мое самое большое желание, чтобы ты была рядом днем и ночью. Но я хочу большего: мне надо быть уверенным, что ты будешь со мной всегда, до конца моих или твоих дней.

– Обещаю.

Леонид взял в ладони ее лицо:

– Знаешь, ты единственный человек на земле, обещанию которого я готов поверить.

Терри кивнула. У нее не было сомнений, что Леонид не только тянулся к ней всем сердцем, но чувствовал, что она единственная, на кого он мог опереться.

– Пока ты со мной – мир прекрасен. Но если я когда-нибудь потеряю тебя…

– Никогда, – поклялась она. – Никогда.

– А я всегда буду рядом. Мое сердце принадлежит тебе – делай с ним, что хочешь. Мне больше никто не нужен. Выходи за меня замуж скорее.

– Кажется, ты мне не очень доверяешь, – улыбнулась Терри.

– Скорее, не доверяю коварной судьбе, готовой разлучить нас. У меня предчувствие, что она сделает попытку, но я не позволю.

– Будем бороться вместе, – заверила Терри.

Леонид поцеловал ее:

– Мама будет счастлива. Едем. Надо сообщить ей.

– Конечно. Сегодня есть самолет? Ближайший рейс отправлялся через два часа. По дороге в аэропорт Леонид позвонил Вареньке:

– Мама, мы летим к тебе. Увидимся вечером. У нас прекрасные новости, какие – расскажем при встрече. Жди нас. Пока.

Он посмотрел на Терри. Она никогда не видела такого безграничного счастья, сиявшего в глазах мужчины. Ее сердце подпрыгнуло от радости – ведь причиной была она.

Ничто не предвещало трагедии.

Глава 11

Ожидая их прибытия, Варенька в нетерпении вышла на крыльцо. – Скажите мне, вы правда решили остаться вместе?! – воскликнула она, раскрывая руки для объятий.

– Как ты догадалась? – спросил Леонид, обнимая ее.

– Я всегда знала. – Она прижала Терри к груди. – Моя дорогая доченька.

«Какое несравненное чувство – оказаться в кругу любимых людей, – думала Терри. – Наконец у меня есть семья».

Поднимая бокал с шампанским, Варенька сказала:

– Леонид, помнишь, я предупреждала, что ты встретишь особенную женщину? Я рада, что ты не пропустил ее.

К их приезду был приготовлен вкусный ужин, но Варенька почти не притрагивалась к еде. Она не сводила глаз с сидящей напротив Терри и умильно вздыхала.

– Поскорее женись на ней, – посоветовала она Леониду, когда он вышел за ней на кухню. – Она пользуется успехом.

– Не сомневаюсь. Она красавица.

– Но к тому же про нее пишут. Многие мужчины падки до знаменитых женщин.

– Знаменитых? – переспросил Леонид. – Ах да. Ты про книгу, которую она пишет для кинозвезды? Терри знакома с важными персонами. Откуда ты узнала?

– Мне попалась заметка с ее именем. С тех пор как освоила Интернет, я просматриваю множество газет – надеюсь найти упоминание о твоем отце.

Леониду было известно об этом. Варенька знала только два языка – русский и английский, но это ее не смущало: ей было достаточно только видеть имя Амоса в мировой прессе.

– Я сохранила текст для тебя и хотела, чтобы ты перевел: ее фото попалось мне на глаза во французской газете.

– Покажи.

Варенька открыла нужную страницу, и Леонид увидел статью об Амосе.

– А где же Терри?

– Вот, посмотри ниже и скажи, что здесь написано. На мониторе возникла фотография Терри. Хотя она выглядела несколько моложе, но ошибки быть не могло. Леонид напрягся, увидев рядом с ней другое лицо – это был мужчина, которого он со скандалом выгнал из парижского отеля. Они стояли рядом в непринужденной позе, и рука Терри лежала на плече папарацци. Без сомнения, они были знакомы.

Не веря глазам, Леонид перевел с французского: «…скандально известные журналисты Фрэнк Брентон и Терри Дэвис обманом получили доступ к закрытой информации…»

– Что про нее написано? – с нетерпеливым любопытством спросила Варенька.

– Ничего особенного. Давняя история. Удивленная их долгим отсутствием, в дверях появилась Терри:

– Куда вы делись?

– Терри, дорогая! – воскликнула Варенька. – Я как раз показывала Леониду статью про тебя. Посмотри.

Терри достаточно было одного взгляда, чтобы оценить весь ужас происходящего. Случилось то, чего она боялась больше всего на свете: Леонид узнал Фрэнка и сразу все понял.

Она посмотрела на его лицо и вздрогнула. В нем не было злости – оно заледенело. Вероятно, у статуи, высеченной из камня, могли быть такие глаза.

– Ты должен сказать мне, что там написано, – умоляла Варенька.

– Конечно, скажу, мама, но не сейчас. Уже поздно. Поговорим об этом завтра.

– Ладно, потерплю, – подавила зевок Варенька.

– Тебе нужен отдых. У нас впереди весь завтрашний день. А вот и Нина.

Леонид проводил мать в ее комнату, пожелал спокойной ночи и вернулся к Терри. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Наконец он заговорил:

– Это он, я не ошибся? Этот мерзавец – твой друг?

– Когда-то мы просто работали вместе.

– Ты была в его команде.

– Очень давно.

– Вы вместе оказались в Париже…

– Случайное совпадение. Мы не встречались много лет.

– Но вы вместе выслеживали, вынюхивали, плели интриги, притворялись. Вот зачем ты приехала в Париж и не случайно упала мне под ноги: думала, я Тревис, и тебе хотелось подобраться поближе. Я прав?

– Послушай меня…

– Прав?

– Да, но я должна объяснить…

– Последнее, что я хочу слышать, – это «объяснение», как тебе удалось одурачить меня. Я угодил в ловушку, даже просил сопровождать меня, познакомил с семьей. Представляю, как ты смеялась!

– Ничего подобного, – рассердилась Терри. – Почему бы тебе не заткнуться и не выслушать, что произошло на самом деле?

Леонид сложил руки на груди и отступил, глядя с презрением:

– Что ж, давай рассказывай. Я тоже посмеюсь.

– Все началось именно так, как ты предположил, но я скоро поняла, что не могу осуществить свой план. Мне стало… небезразлично. Не прикидывайся, что не понимаешь, о чем речь. Я больше не думала о статье – не могла обманывать тебя.

– Не ври! Я не полный дурак. Впрочем, мне некого винить – сам выставил себя на посмешище, оказался легкой добычей, увлекся тобой. Подумать только, даже просил составить письмо. Какой блестящий эпизод для скандальный хроники!

– Нет! – в отчаянии крикнула Терри. – Я сделала это потому, что хотела помочь.

Леонид скривил губы в насмешливой, оскорбительной улыбке:

– Надо отдать должное, ты всегда могла подыскать нужные слова. Интересно, как часто ты произносила их раньше. Сколько идиотов попадались на удочку, поверив в их искренность. Твои уловки действуют безотказно: мягкий голос, нежные глаза – умеешь убеждать. – В его голосе звучала горечь. – Видно, отработано долгой практикой.

– Неправда. Я не написала про тебя ни слова – ни тогда, ни потом. Раньше я действительно делала скандальные разоблачения и не особенно выбирала средства, но после нашей встречи все изменилось. С тех пор я работала только над книгой Лили Фоллей по ее собственной просьбе.

– Это не меняет дела. Возможно, ты изменилась с нашей встречи, которую сама же подстроила. Меня выворачивает наизнанку, когда вспоминаю свою доверчивость. А ты просчитывала в голове каждый шаг, придумывала одну ложь за другой.

– Очень скоро мне перестало это нравиться, – умоляла Терри. – Уже тогда я задумывалась над будущим и понимала, что пора изменить жизнь. Я собиралась рассказать тебе правду, но не находила подходящего момента. Леонид, мы знакомы три месяца, и за это время хоть раз мое имя появилось в прессе?

– Нет, но кто знает, какую историю ты собираешься состряпать? Ты столько узнала о моей семье, что можешь заработать кучу денег.

– Исключено, я не думаю об этом. Можешь верить мне.

– Человек учится на своих ошибках. Я любил тебя и верил. Мне казалось, ты единственная… впрочем, забудем – это были лишь фантазии. – Он повернулся и вышел.

Терри всегда знала, что ей грозит разоблачение, но до сих пор удачно избегала опасности и думала, что со временем найдет способ представить Леониду прошлую профессию как заблуждения молодости. Еще оставалась надежда. Их любовь сильнее обстоятельств.

Наступила ночь. Терри спустилась в сад, но Леонид исчез. Через час напрасных поисков она вернулась в комнату и легла, глядя в темноту и размышляя о том, что отныне ее жизнь окутает такая же беспросветная темень.

Наконец скрипнула дверь.

– Не зажигай свет, – раздался голос Леонида.

В надежде она протянула к нему руки, но он не приблизился.

– Я был у матери и предупредил, что тебе срочно надо вернуться домой по семейным обстоятельствам. Завтра отвезу тебя в аэропорт.

Терри тихо ахнула, услышав суровый приговор.

– Давай сначала поговорим, – попросила она.

– Разговоры ничего не дадут. Нам потребуется время, чтобы все обдумать и принять решение.

– Для меня существует единственное решение, и его не изменить, – тихо, но с глубоким чувством произнесла Терри. – Я люблю тебя и остаюсь той, которую ты знал.

– Кого я знал? – спросил Леонид. – Мне только казалось, что ты не похожа на других: верная, преданная, щедрая.

– Ты не ошибся…

– Так ли? Не знаю ответа. Существует ли на свете идеальная женщина, которая живет в моем сердце?

– Совершенных людей не существует! – воскликнула Терри. – И я не претендую на эту роль.

– Я тоже. Но кое-что ты должна понять. Почему мне так тяжело? Что мешает сказать, что все осталось в прошлом? Разве не важнее то, что произошло с тех пор между нами? Простить и забыть? Но я по-другому устроен. Помнишь мои слова о том, что любовь заканчивается предательством? Это мое убеждение и причина, почему я не способен на глубокое чувство.

– Значит, ты считаешь, я предала тебя?

– Это значит, что я вижу предательство там, где, возможно, его нет. Не могу забыть слова, которые мать сказала недавно: «Если поймешь, что полюбил женщину, сбежишь от нее без оглядки». Она права: в этом смысле я трус, поэтому лучше тебе держаться от меня подальше.

– Нет, – горячо возразила Терри. – Лучшее, что я могу сделать, это взять тебя за руку и повести за собой в будущее, которое мы создадим вместе.

– Не надо. – Леонид опустил голову. – Не дразни себя иллюзиями. Не люби меня, не отдавай мне свою жизнь, потому что я разрушу ее.

– Из-за того, что больше не сможешь доверять мне?

– Я не доверяю самому себе.

Терри поднялась с постели и встала рядом с ним. Она с трудом различала его в темноте, но остро ощущала его близость: он возвышался над ней – высокий, мощный, но в то же время такой хрупкий, уязвимый.

– Я принадлежу тебе, – сказала она, – и всегда буду рядом. Даже если посадишь меня завтра на самолет, не сможешь изгнать из сердца и мыслей, не избавишься от меня, как ни старайся. – Она поцеловала его, чувствуя, как он дрожит в ее объятиях.

Его ответный поцелуй был горячим, страстным, почти молящим, но чутье подсказывало Терри, что он не уступит. Он был в плену чего-то не подвластного ни ему, ни ей.

Терри шагнула назад, к кровати:

– Леонид…

– Нет, прощай. Мне больше нечего сказать.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Терри снова осталась одна в темноте.

* * *

На следующее утро Варенька со слезами на глазах прощалась с ней, умоляя вернуться как можно скорее.

– Устроим праздник в честь помолвки, и, может, Амос приедет. Я так счастлива.

– У всех нас, уверена, будет повод для радости, – попыталась улыбнуться Терри.

В аэропорту Леонид едва произнес несколько слов, пока они не подошли к стойке регистрации. Прощаясь, он посмотрел на нее долгим взглядом, и Терри показалось, что в его глазах блеснули слезы.

– Это моя ошибка, – прошептал он. – Пойми, я не могу… иначе. Прости меня.

– А ты простишь меня?

– Не проси об этом. Умом я понимаю, что ты не виновата, но… Как тебе объяснить?

– Поговорим, когда увидимся снова, – сказала Терри, хотя в душе не было уверенности, что они когда-нибудь встретятся.

Она сделала несколько шагов и оглянулась. Леонид все еще стоял, глядя ей вслед. Терри улыбнулась и послала воздушный поцелуй, но он не пошевелился. Перед выходом на посадку она снова обернулась. Он не двинулся с места, только низко опустил голову в немом отчаянии. Едва различая дорогу сквозь застилавшие глаза слезы, Терри пошла вперед.

Вернувшись в Англию, Терри не избавилась от навязчивых мыслей о трагедии Леонида. Ее сердце разрывалось от жалости к нему. В жестокой борьбе за богатство и успех он не знал пощады, но перед ней покорно склонил голову.

С детства дорогие ему люди отвергали его. Человек, которого он считал отцом, вышвырнул его из своей жизни, а родной отец никогда по-настоящему не знал его. Любовь Вареньки очень скоро обернулась беспомощной зависимостью – она принимала его заботу, но ничего не могла дать взамен. В результате, по собственному признанию, Леонид научился избегать привязанности, полагая, что и сам не способен вызывать глубокие чувства. «Отвергай прежде, чем отвергнут тебя» – стало его девизом.

Все изменилось, когда она появилась в его жизни и сумела пробудить любовь, доверие, надежду. Возникшая между ними близость сломала привычные стереотипы. Терри без колебаний открыла ему сердце, и неожиданно он ответил ей тем же. Однако первое же сомнение заставило его в страхе отступить.

Терри до глубины души тронуло его благородство, когда Леонид взял вину на себя, признавшись, что не считает себя достойным ее любви. В чем-то он прав: сомнения и тревоги никогда не оставят его, но риск не пугал Терри. Если бы только они могли поговорить по душам. Она набрала его мобильный номер, но телефон был отключен.

Значит, он все-таки отверг ее? Зная его несгибаемую волю, в глубине души Терри признавала, что Леонид способен навсегда вычеркнуть ее из жизни.

Но разве она уступает ему в решительности? Терри не думала сдаваться. Она набрала номер домашнего телефона в Ростове. В трубке раздался голос сиделки.

– Нина, слава богу. Он там?

– Да.

– Позовите, мне надо с ним поговорить.

– Нет, извините… не могу. Леонид не велел беспокоить его, не хочет ни с кем разговаривать.

– Почему? Что-то случилось?

– Беда. Она умирает, думаю, он тоже умрет от отчаяния.

– Вареньке так плохо?

– Да, сердечный приступ. Леонид хотел отвезти ее в больницу, но она в слезах умоляла оставить ее дома. Ему пришлось уступить, чтобы от волнения не случился новый приступ. Сейчас ей лучше, при ней дежурят две медсестры, но мы знаем, чем все кончится.

– Как ужасно, Нина!

– Скажу больше. Она все время зовет Амоса, умоляет приехать. Сколько раз Леонид звонил ему, но тот даже слышать не хочет. Один раз я оказалась рядом и слышала, как он кричал в трубку Леониду: «Какая разница! Скоро она умрет, и ей будет все равно, есть я или нет!»

– Мерзавец!

– Да уж. Лицо Леонида было мокрым от слез. Я быстро отвернулась – он не хочет показывать, как глубоко переживает.

– Знаю, – прошептала Терри.

– Он собирался ехать в Монте-Карло, чтобы лично говорить с отцом, но боится, что мать умрет в его отсутствие. Не отходит от нее ни днем ни ночью.

Терри готова была умолять Нину позвать Леонида к телефону, но сумела взять себя в руки. Ясно было одно: она ничего не значила для него и бессильна облегчить его страдания.

– Скажите ему, что я звонила, что я с ним всей душой.

– Передам обязательно, – обещала сиделка.

– Пусть знает, он не один.

Но Терри понимала, что Леонид был совершенно одинок – это был его собственный выбор. Он терял единственного человека, которого мог любить без опаски. После ухода Вареньки ему грозила полная душевная изоляция, ведь он не доверял никому, даже ей, любившей его всем сердцем. Пройдет немного времени, и его постигнет страшная участь: он превратится в бесчувственного, стального робота.

Вернувшись из России, погруженная в печальные мысли, Терри не обращала внимания на легкое недомогание, но через несколько недель подозрения превратились в уверенность – она была беременна. В порыве искренней радости она сначала забыла обо всем, кроме того, что носила ребенка Леонида. Терри не сомневалась, что все изменится, когда она сообщит ему эту новость: забудутся обиды и тревоги, потому что нет ничего важнее новой жизни. Каким бы ни было будущее, отныне они связаны навсегда.

Однако скоро пришли другие, более мрачные мысли. Разве не тешила себя такими же иллюзиями Варенька, когда забеременела? Наверняка ей даже в голову не приходило, что Амос откажется от нее. А ведь Леонид был сыном Амоса.

Конечно, Леонид совсем не такой, как его отец: он щедрый и душевный. Жизненные невзгоды научили его ценить семейное тепло и стабильность, которые Терри готова ему дать.

С другой стороны, у нее перед глазами стояла сцена его разговора с бывшими партнерами в Москве и поразившее ее безжалостное, как у Амоса, лицо.

Кроме того, у Леонида уже есть сын, рожденный Антониной, а теперь и Терри готовится родить ребенка. История повторяется, как будто над ним властвует проклятие Амоса Фолкона.

«Нет, – твердила себе Терри, – это не его вина. Скоро он позвонит, и я скажу, что он станет отцом, но на сей раз ребенок будет знать и любить его. Мы будем счастливы вместе и забудем прошлое. А что, если, как Антонина, я почувствую, что нужна ему только из-за ребенка?» Ответ пришел сразу. «Да, я согласна. Его счастье мне дороже, чем собственное».

– Какое еще проклятие Амоса Фолкона, – пробормотала Терри. – Если оно существует, мы вместе будем бороться и победим. Скорее бы он позвонил мне.

Но звонка от Леонида она не дождалась. Тогда Терри приняла решение ехать в Россию.

– Нельзя терять время, – рассуждала она. – Надеюсь, он не захлопнет передо мной дверь.

Через Интернет она забронировала билет на самолет до Ростова на тот же вечер и сразу поехала в аэропорт. До вылета оставалось несколько часов. Терри уселась в маленьком кафе с чашкой чаю и задумалась о будущем.

– Кому газеты? – прошел между столиками разносчик.

Терри привлек большой портрет Амоса на первой полосе, и она прочла статью – довольно скучное изложение очередного конфликта, в котором он был замешан.

«Варенька умирает, – мрачно подумала Терри, – а он занят разборками».

– Здесь свободно? – раздался голос за спиной.

– Садитесь.

Грузный краснолицый мужчина средних лет тяжело опустился на стул рядом с ней и недовольно взглянул на газету в ее руках.

– Проклятые Фолконы, – пробурчал он. – Черт бы их побрал.

– Доставили вам неприятности?

– Амос Фолкон. Ни одного дня честно не проработал за всю жизнь.

– Как же он создал свою империю? – поинтересовалась Терри.

– Да он мошенник, как и все финансовые воротилы. Почему, вы думаете, он живет как налоговый изгнанник? У него большие проблемы с фискальными органами во многих странах. Вот я вам сейчас расскажу… – оживился он и, не замолкая, проговорил следующие полчаса. Он был сотрудником банка и хорошо знал тему – такие люди часто располагали важной и опасной информацией.

Терри слушала его со скучающим видом, но не пропускала ни слова. Любое проявление интереса заставило бы незнакомца замолчать, а ей представился случай получить бесценную информацию. Теперь она стояла перед выбором, который мог изменить не только ее жизнь. Но если начать игру, придется быть предельно осторожной. «Я должна победить, – думала она, – даже если это будет последняя победа в моей жизни».

– Думаю, вы ошибаетесь насчет Амоса Фолкона. – Она притворно зевнула. – Ему не могли бы сойти с рук такие грязные сделки.

– Он умеет заметать следы. Конечно, если бы кто-нибудь знал то, что я вам рассказал… – вдруг смешался он. – Извините, что злоупотребил вашим вниманием. Вам скучно.

– Почему же. Вы не представляете, как мне интересно. К сожалению, пора идти. Прощайте.

Терри нашла тихое место, открыла лэптоп и приступила к работе. Пользуясь полученными сведениями, она открывала файлы, делала пометки, сравнивала цифры. Наблюдая со стороны, можно было подумать, что она стоит на пороге открытия, которое потрясет мир. Закончив исследование, Терри решительно направилась в кассу аэропорта.

– Хочу поменять билет. Вместо Ростова-на-Дону мне надо вылететь в Монте-Карло.

– Рейс через два часа.

Перед стойкой регистрации она задержалась, взглянула в окно и прошептала:

– Пришло мое время. Я должна победить.

Глава 12

Казино Монте-Карло было местом, где Амос Фолкон предпочитал проводить досуг. Здесь он мог испытать интуицию и удачу, как правило, не подводившие его. Были и другие преимущества, например, молодые женщины, обществом которых он мог наслаждаться, избегая при этом неловких ситуаций. Жанин была прекрасной, понимающей женой и вечерами давала ему полную свободу.

Оглядев роскошный зал, Амос обратил внимание на нескольких дам, с которыми готов был пообщаться, но одна из них насторожила его.

– Кажется, мы встречались раньше, – заметил он. – Мисс Хенсон?

– Вы правы, – кокетливо улыбнулась Терри.

У нее будет время раскрыть карты, а пока надо сбить его с толку. Несколько минут она изображала наивную простушку, пока Амос не потерял бдительность. Он принес ей бокал шампанского и сел рядом.

– Замечательно, – вздохнула Терри. – Как раз то, что мне надо.

– Не ожидал увидеть вас здесь. Она заговорщически подмигнула.

– У меня для вас есть и другие сюрпризы, – промурлыкала она.

Амос решил, что она флиртует с ним, и воодушевился. Возможно, она даст повод рассорить их с Леонидом. Слухи о размолвке уже дошли до него, но козыри на руках не будут лишними.

– Так вы здесь не случайно? – спросил он.

– У меня есть веская причина. Амос посмотрел понимающе:

– Мне уже жаль будущую жертву.

– Поверьте, когда я нанесу удар, он долго не сможет оправиться.

Амос усмехнулся:

– Так скажите скорее, кто этот несчастный, который пожалеет, что родился на свет?

Терри смерила его долгим, испытующим взглядом.

– Вы, – сказала она.

В сгустившихся сумерках никто не заметил молодую женщину, проскользнувшую в дом с заднего крыльца. Только Нина, открывшая ей дверь, знала о ее приезде.

– Я переживала за вас, – пробормотала она.

– Все прошло гладко, – сказала Терри. – Шофер высадил меня у поворота, как договаривались.

Нина горячо обняла ее:

– Спасибо от всей души за то, что вы делаете. Если бы все получилось!

– Амос приехал?

– Нет.

– Скоро должен быть. Он обещал. Если нарушит слово, пусть пеняет на себя. Меня лучше не злить.

Нина кивнула:

– Верю, и так рада, что вы на ее стороне. На вас вся надежда.

– Будем молить Бога о помощи. Как Леонид?

– В ужасном состоянии. Знает, что конец близок, и не отходит от матери. Все готов отдать, чтобы упокоилась с миром. Но это не в его силах.

– Она должна быть счастлива, имея такого преданного сына, – напомнила Терри.

– Слабое утешение. Его убивает то, что он не может осуществить единственную мечту матери. Только чудо может спасти его от отчаяния.

– Чудо случится, – уверенно сказала Терри. – Должно! Это голос Леонида? Он не должен знать, что я здесь. Где мне спрятаться?

– За спиной шкаф.

Терри едва успела прикрыть створки, как в кухню вошел Леонид.

– Она хочет пить, Нина.

– Сейчас принесу… – Сиделка замолчала, услышав звонок в дверь.

Терри закрыла глаза в надежде, что это то самое чудо, которое она с таким трудом подготовила. Она услышала шаги, потом изумленный и радостный крик Леонида:

– Отец!

Она не разобрала слов, но голос, без сомнения, принадлежал Амосу. Терри чуть не лишилась чувств от облегчения. Мужчины направились в комнату Вареньки, а Нина заглянула в ее укрытие:

– Они прошли к ней. Хотите посмотреть?

– Можно?

– Пойдемте.

Нина проводила Терри в сад, в тень деревьев под окнами спальни. Занавески не были задернуты, и Терри видела Вареньку, полулежавшую на высоких подушках. Леонид сидел на краю кровати, сжимая в руках ее ладони, и что-то тихо говорил. Амоса не было видно, и Терри поняла, что Леонид подготавливает ее.

Она не ошиблась, потому что лицо его матери осветила радостная улыбка. В дверях комнаты появился Амос. При виде его Вареньку охватило безумное волнение. Она приподнялась на подушках, протянув к нему руки.

– Амос, любовь моя! – воскликнула она. – Ты пришел!

Он наклонился к ней. Возбуждение придало силы, и худенькая, слабая женщина заключила его в объятия. Амос осторожно уложил ее обратно на подушки, но она не отпускала его, жадно вглядываясь в лицо. Сквозь приоткрытое окно Терри с трудом разбирала слова.

– Я мечтала дожить до этого момента. Не сомневалась, что ты вернешься…

– Ну, вот я и здесь, – сказал Амос.

Его голос звучал неуверенно, но Варенька вряд ли замечала это. Только одно имело значение: Амос был рядом с ней. Она гладила ладонями его лицо.

– Мой любимый, – бормотала она. – Я не могла уйти, не попрощавшись с тобой.

Амос что-то ответил, и Варенька улыбнулась. Потом закрыла глаза и уронила руки на одеяло. На мгновение Терри испугалась, что она умерла, но ее грудь вздымалась – она спала. Леонид пощупал пульс и кивнул с облегчением.

Амос уже шел к двери. Леонид поспешил за ним, крикнув Нине, чтобы она заняла его место. Терри попятилась от окна и метнулась к двери, которую Нина оставила открытой для нее. Она не сомневалась, что Леонид проводит Амоса в свой кабинет, и скрылась в соседней комнате в надежде услышать, о чем они будут говорить: ей нужно было выбрать подходящий момент, чтобы заявить о своем присутствии.

– Она очень слаба и в последнее время все чаще засыпает, иногда в середине фразы. Скоро она проснется. Врачи предупредили, что ей осталось недолго жить. Я так благодарен тебе за то, что ты приехал.

– Не прикидывайся, что для тебя это неожиданность, – зло ответил Амос.

– Мы разговаривали по телефону, и ты сказал… впрочем, не важно, но ты не собирался приезжать. Прости, что сомневался в твоем благородстве, и спасибо, что не отказал матери в последнем желании. Теперь она счастлива и спокойна. Ты не представляешь, как это важно.

– Перестань, наконец, нести лицемерную чушь! – рявкнул Амос.

– Не понимаю, отец. Я просил, чтобы ты повидался с ней, и ты был так добр…

– Только потому, что ты шантажировал меня самым беспардонным образом.

– О чем ты говоришь, черт возьми?

– Не притворяйся. Ты поручил это своей подруге.

– Моей подруге? – изумился Леонид. – Объясни.

– Журналистка, с которой ты имел глупость связаться, – Эрика… Терри… не знаю, кто она на самом деле. Она разнюхала про меня кое-что, грозящее большими неприятностями. Короче говоря, она примчалась в Монте-Карло и велела мне немедленно ехать сюда под угрозой разоблачения.

– Ты что, с ума сошел? Терри нашла тебя в Монте-Карло?

– Представь, явилась в казино и уселась напротив меня за игральный стол. Я глазам не поверил, а она с ехидной улыбочкой подстроила мне ловушку.

– Не верю.

– Как ты смеешь отрицать! – взвился Амос. – Она могла сделать это только ради тебя. Представила мне длинный список нелегальных операций, за которые мне пришлось бы ответить, и предложила на выбор – приехать сюда или сесть в тюрьму. Более того, она запретила мне – запретила! – говорить с тобой, угрожая, что я сильно пожалею, если нарушу запрет. Ты подослал ее и был настолько труслив, что не обсудил это со мной.

– Я не имею к этому отношения. Мы не общались несколько недель. Мне неизвестно, где она и что с ней.

– Могу внести некоторую ясность, – сказала Терри, появляясь на пороге. – Я здесь.

Мужчины замерли, словно увидели привидение.

– Ты, – прошептал Леонид. – Наконец-то.

– Добрый вечер, джентльмены, – улыбнулась Терри. – Не теряйте время на споры. – Она повернулась к Амосу: – Леонид говорит правду. Он ничего не знал, и я предупредила вас об этом в казино.

– Ты наплела кучу лжи в тот день! – рявкнул Амос.

– Наоборот, сказала правду, и это вас взбесило.

– Использовала моего сына, чтобы собрать компромат!

– Нет. Я предупреждала: Леонид тут ни при чем.

– Значит, он не догадывался о твоих трюках. – Амос взглянул на сына. – Ты позволил ей одурачить себя.

– Не смей так говорить о ней! – побледнев, крикнул Леонид.

– Поверьте ему, – сказала Терри. – Я ничего не значу для Леонида – легкое увлечение, не более того. Он не любил и никогда не полюбит меня. Никто не заставит его сделать что-то против воли.

Она не смотрела на Леонида, но чувствовала его душевное смятение. Ослепленный гневом Амос ничего не замечал.

– Глупости, – рычал он, – меня не проведешь. Я вижу, когда мужчина без ума от женщины. Не любит! Как бы не так! Да он не спускал с тебя глаз. Ты могла вертеть им, как хотела, что ты и делала, иначе как бы раздобыла информацию.

– Напрасно вы так думаете, – усмехнулась Терри. – У меня хватает надежных источников. Леонид не был в курсе.

– Ах ты, маленькая, лживая…

– Вы правы. Я манипулирую, интригую, предаю. Мои методы не всегда честные, и, чтобы узнать секреты, которые люди старательно скрывают, мне приходится носить маску. Я использую чужие тайны так, как считаю нужным. Не понимаю, почему это бесит вас. Разве вы сами не занимались этим всю жизнь?

– Ты шантажировала меня, – прошипел Амос.

– Верно. Это был единственный способ.

– Теперь отдай бумаги.

– Как только выполните вашу часть сделки до конца.

– Что еще?

– Вернитесь в комнату Вареньки и постарайтесь не разочаровать ее.

– Послушай…

– Нет, это вы послушайте. Здесь командую я, а не вы. – Терри повернулась к Леониду: – Когда проснется, она должна увидеть его у своей кровати.

– Невероятно, – задохнулся от злости Амос.

– Она права, – сказал Леонид. – Мама не должна сомневаться, что ты все время был рядом.

– Эта девчонка вертит тобой, как хочет, – с презрением процедил сквозь зубы Амос. – Спешишь выполнить любое приказание.

– Вероятно, она лучше, чем я, видит ситуацию, – тихо заметил Леонид, жестом предлагая Терри идти вперед.

Они вошли в комнату Вареньки, и Нина уступила Амосу место возле кровати. Почти сразу же Варенька открыла глаза.

– Я боялась, что ты исчезнешь, – прошептала она, – или что просто приснился мне. Сколько раз мне казалось, что ты здесь, со мной, но, когда я открывала глаза, тебя не было.

Понимая, что он должен что-то сказать, Амос выдавил:

– В мыслях я всегда был рядом.

Терри понимала, что он очень старался, но в замешательстве не находил нужных слов.

– Если люди любят друг друга, они вместе даже в разлуке, – подсказала она, незаметно подтолкнув Амоса.

Он понял намек:

– Верно. Мы должны всегда помнить об этом. Леонид склонился над матерью, погладил ладонью ее лицо и сказал:

– Могу подтвердить, что при встречах отец говорил только о тебе, спрашивал, скучаешь ли ты без него так же, как он без тебя.

«Прекрасно! – думала Терри. – Он понял».

Она взглянула на Леонида сияющими глазами, он ответил ей легким кивком – они снова были одним целым. Терри на мгновение показалось, что его руки обнимают ее.

– Не верю своему счастью, – продолжала Варенька. – Меня любит самый лучший мужчина на земле. Пусть мы жили порознь, но любовь согревала меня. – Она сжала руку Амоса. – Господь благословил меня сыном. Дорогой Леонид и ты, Терри…

Терри тепло улыбнулась: до этой минуты не была уверена, что Варенька знает о ее присутствии.

– Как хорошо, что Леонид пригласил тебя. Надеюсь, ты проявишь благоразумие и выйдешь за него замуж, ведь он так же щедр и благороден, как его отец. Разве не чудо, что он помог Амосу приехать ко мне?

– Самый добрый и любящий, – подтвердила Терри.

– Вы будете счастливы.

– Не сомневаюсь, – сказала Терри. – И хочу сообщить вам радостную весть – я беременна. У нас с Леонидом будет ребенок. – Она смутно слышала восторженный вскрик Вареньки, потому что не сводила глаз с застывшего в изумлении Леонида. – Это правда, – сказала она.

– У нас… ребенок? – запнулся он.

– Да, твой и мой. – Терри повернулась к Вареньке. – Ваш внук.

– Мой и Амоса, – пролепетала та и перевела взгляд на Амоса. – Любимый мой, мы навсегда соединились в нашем сыне, а теперь и в нашем внуке.

– Да, – проворчал он. – Навсегда. Варенька тронула пальцами его лицо:

– До свидания, дорогой. Верю, мы встретимся снова – когда-нибудь. Спасибо за все. – Она сжала руку Амоса, протянула другую сыну и закрыла глаза.

Оба мужчины замерли, глядя на ее счастливое, улыбающееся лицо. Постепенно ее дыхание остановилось.

– Она умерла? – спросил Амос. – Все кончено, можно уходить?

Терри взглянула на него с отвращением и поспешила вывести из комнаты, понимая, что Леониду нужно побыть с матерью одному. Обернувшись перед тем, как закрыть дверь, она увидела, как он склонил голову ей на грудь.

В кабинете она передала бумаги Амосу. Он быстро листал страницы в ожидании Леонида.

– Здесь все? – спросил он, когда Леонид вошел.

– Все, – ответила Терри, – да вы не волнуйтесь. Откажись вы приехать, я бы не опубликовала ни слова.

– Что?!

– Никогда не смогла бы причинить боль Леониду, но, впрочем, вам этого не понять.

– Думаешь, ты самая умная? – огрызнулся Амос. – Нелепая выдумка с ребенком…

– Это правда.

– Ты действительно…

– Да, у вас будет внук, так что не надейтесь забыть Вареньку, как рассчитывали. Будете вспоминать ее каждый раз, глядя на него. Уж я позабочусь об этом.

Амос пробормотал что-то невнятное, похожее на проклятие.

– Уезжаю. Я здесь больше не нужен.

– Спасибо, что приехал, – сказал Леонид. – Для нее не было ничего важнее. До свидания, отец.

Было ясно, что Амос не желает задерживаться в доме ни секунды. Леонид проводил его до машины, удерживая Терри за руку, словно боясь, что она исчезнет. Потом они вернулись в комнату Вареньки. На ее лице застыла улыбка счастья и покоя, осветивших последние минуты жизни.

– Спасибо. – Леонид склонил голову перед Терри. – У меня нет слов, чтобы высказать, чем я обязан тебе. Какое мужество надо иметь, чтобы выступить против Амоса, но ты пошла на риск ради нее.

– Ради тебя, – поправила его Терри. – Но я никогда бы не опубликовала ни слова против Амоса. Это правда.

– Верю тебе, – горячо откликнулся Леонид. – И буду верить впредь. Я даже не сомневаюсь… у нас действительно будет ребенок?

– Да, наш с тобой ребенок. Я люблю тебя и обещаю, что всегда буду рядом – если ты этого хочешь.

– Хочу ли я?! – почти выкрикнул Леонид. – Больше всего на свете. Но знаю, почему ты спрашиваешь: тебе известно, что я трус.

– Не говори так.

– Я столько лет прятался от любви, потому что хотел быть сильным, неуязвимым, но ошибался: без любви человек слаб. Когда прощался с тобой в аэропорту, понимал: моя жизнь кончена, но у меня не хватило смелости позвать тебя обратно. Разве здравомыслящая женщина может отдать сердце такому мужчине?

– Значит, я не способна мыслить здраво, когда речь идет о тебе. Ты прав, что любовь – это риск, но она дарит мне новый, прекрасный мир.

– Дарит нам двоим, – прошептал Леонид. – Помню, когда Тревис пропустил награждение ради Шарлен, ты сказала, что истинной любви не страшны препятствия и расстояния, ее не пугают жертвы.

– Так и есть. Мне надо было успеть сказать твоей матери о беременности и заставить Амоса приехать, чтобы осуществилась ее заветная мечта. Они были вместе, когда узнали о том, что у них будет внук. Я сделала это для тебя.

– Неужели бывает такая самоотверженная любовь?

– Теперь ты веришь? Послушай, – улыбнулась Терри и сказала по-русски: – Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, – повторил Леонид.

– Варенька научила меня этим словам.

– Но если ты согласишься выйти за меня замуж, тебе придется переехать в Россию. Мы не можем быть в разных странах…

– Конечно, наш дом здесь. Я начну писать книги, как хотела она.

– Мама мечтала, чтобы мы были вместе, – сказал Леонид.

– Посмотри, она улыбается, как будто благословляет нас.

Наклонившись, они поцеловали Вареньку и тихо вышли из комнаты.

В гостиной Леонид обнял Терри. Нежный поцелуй был полон невероятного облегчения, которое он испытывал с момента, когда увидел ее. Они долго стояли, замерев и прижавшись друг к другу.

– Ты вернулась, – прошептал он, – когда я потерял надежду. Простишь меня?

– А ты простил мне неумышленный обман?

– Это не было обманом, ведь речь шла о прошлом. Столько всего произошло между нами с тех пор. Умом я понимал, но не мог преодолеть обиду. Теперь все иначе, – признался Леонид.

– Понимаю.

– Ты читаешь мое сердце и мысли. Тебя не пугает то, что ты видишь? Слабость, смятение, неуверенность человека, который потерял себя.

– Важно одно: я нужна тебе.

– Да, – кивнул он.

Интуиция подсказывала Терри, что жизнь с Леонидом не будет безоблачной: сомнения никогда не перестанут терзать его душу, но никто, кроме нее, не поможет ему. Он всегда будет нуждаться в ней.

– Боюсь, нам не избежать жарких споров, – предупредила она.

– В которых ты будешь побеждать, – улыбнулся Леонид, – но иногда благородно будешь позволять мне выигрывать.

– Подумаю над этим, – сказала Терри. – Но можешь быть уверен: я никогда не оставлю тебя и, если трудности возникнут на нашем пути, мы преодолеем их вместе.

Леонид замер, пораженный неожиданным воспоминанием. На ум пришли слова Тревиса: «Настанет день, когда Терри встанет на твою защиту, и ты поблагодаришь Небеса за это».

Пророчество оправдалось: Терри хватило ума и мужества совершить невозможное – выступить против Амоса и заставить его приехать к умирающей Вареньке.

– Все правильно, – прошептал Леонид. – Я только сейчас это понял.

– Что именно?

– Расскажу когда-нибудь, – обещал он, обнимая Терри. – Нам некуда спешить – вся жизнь впереди.

Content

Люси Гордон
Две женщины, одна любовь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12