Клири Анна

Не уснешь всю ночь

Anna Cleary

KEEPING HER UP ALL NIGHT

Keeping Her up All Night © 2012 by Anna Cleary

«Не уснешь всю ночь» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

* * *

Глава 1

Понимание пришло к Гаю Уайлдеру довольно поздно. Зато теперь он больше не находился в поиске. Гай покончил с женщинами и их сладкими обещаниями вечной любви. Теперь он выражал свои эмоции в песнях. Зачастую сентиментальных и даже трагичных, которые лучше всего распевать после полуночи в приютах для разбитых сердец. Но они были мелодичными и сексуальными – песнями, в которые можно верить… Да, он все еще одинок, и это хорошо. Днем он создавал свою компанию, по ночам сочинял песни, и парни из группы «Голубая замша» горели желанием их исполнять. И как бы чудовищно они ни расправлялись с его текстами, группа подавала надежды. Поэтому по возвращении из Штатов, куда Гай ездил в командировку, ему прежде всего необходимо было предоставить парням для репетиций какое-то помещение. Подвернулась квартира его тети. Жилище располагалось над торговым пассажем «Кирри-бирри». Сама Джин не возражала. Она доверяла Гаю и разрешила ему провести там неделю или две, пока она в отъезде.

Но была одна проблема. Парни обычно громко играли на ударной установке, а Гай придавал особое значение шуму.

Когда ребята пробирались в дверь со своими инструментами, он заметил горящий фонарь над соседней дверью, но сама квартира была погружена в темноту.

Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать. Гай заказал по телефону пиццу, но, едва приступив к работе над песней, он и его музыканты тут же забыли об ужине. Темп все нарастал, они подбирали аккорды, как вдруг их прервал какой-то отдаленный дверной звонок.

Объявив перерыв, Гай оставил клавиатуру великолепного старинного рояля своей тети и проследовал к двери.

Да, разносчик пиццы действительно оказался за дверью, но не около квартиры Гая, а у соседней.

– Уверяю вас, это была не я, – говорил низкий мелодичный голос. – Я никогда не заказываю пиццу. Должно быть, это те, кто так ужасно шумит. Вы пробовали постучать? Хотя вам, наверное, понадобится кувалда, чтобы…

Гай мысленно закончил предложение. Соседка обернулась и посмотрела на него.

И Гай почувствовал, как между ними пробежала искра.

Фиалковые глаза, серьезные, с темными ресницами, высокие скулы на привлекательном лице. Рот, такой же спелый и сладкий, как слива… «Великолепная! – первая поразившая его мысль. – Великолепная, желанная, соблазнительная… ловушка».

Ростом женщина была футов пять или шесть, если только его наметанный глаз не был ослеплен, с длинными волосами, убранными назад. Восхитительно густыми, длинными, темными и блестящими. А ноги… О боже, ноги!

Он не мог как следует разглядеть грудь под домашним халатом, но очертания были видны. Холмы. Долины. Изгибы…

Гай впился взглядом в соседку, которая всем своим видом выражала недовольство.

Он улыбнулся:

– Думаю, это для меня. – Гай вынул деньги и взял у посыльного груду коробок с пиццей: – Спасибо, друг. Держи, это тебе.

Разносчик растворился в лифте или на лестнице… А может, он прошел сквозь стену?

– Извините за беспокойство, мисс?..

– Эмбер О’Нейл, – угрожающе произнесла она. – Вы не понимаете, насколько шум отдается в соседних квартирах? В самом деле, звук только усиливается, а стены очень тонкие.

Он поднял брови:

– Да? Звук усиливается? Это интересно. Уникальная акустика. Спасибо, что подсказали!

«Эмбер, – думал он, сосредоточившись на фиалковых глазах. И на ее рте – таком мягком и аппетитном. Знакомое опасное ощущение взволновало его кровь. – О господи, это было давно, так давно…»

Очевидно, соседка все еще не замечала попыток Гая очаровать ее:

– Некоторым нужно работать, знаете ли. И у некоторых есть бизнес, которым нужно управлять.

– Неужели? – улыбнулся он. Ему нравилось дразнить эту женщину. Слушать ее голос. – Спасибо. Но разве эти некоторые никогда ни на чем не играют?

В тот же момент Гай заметил, как ее взгляд скользнул по его груди и рукам и ниже, к пряжке на ремне. Несмотря на бурное негодование, в глазах ее на мгновение загорелась искра. Подлинно женская искра, которая открывала ящик Пандоры с манящими соблазнами…

Вот это да! По его пояснице пробежала и замерла горячая волна.

Он вошел в квартиру тети и закрыл дверь. Остановившись, переводя дыхание, Гай осознал всю нелепость своего порыва и снова открыл дверь.

Слишком поздно. Она уже ушла.

Тяжело дыша, Эмбер стояла под люком на потолке в своей пустой гостиной и пыталась подвести итог произошедшему.

Вновь зазвучали воздушные аккорды «Лунного света». Обычно каждая нота была для ее души как кап ля серебристой магии. Она приподнялась на цыпочках и подняла руки навстречу лунному свету, проникавшему сквозь люк…

Арабеск, арабеск, глиссе…

Бесполезно. Магия исчезла.

Эмбер выключила музыку. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такую злость. Нет смысла пытаться избавиться от бессонницы. Она все еще слышала жуткий грохот из-за соседней двери, хотя там все-таки немного убавили громкость. Она ничего не желала знать о них!

О нем…

Она не желала знать, как он выглядел в тех джинсах… Эмбер привыкла к хорошо сложенным парням с мускулистой грудью.

Но если честно, она думала сейчас только о нем. И больше всего о его глазах. В свои двадцать шесть лет она повидала много больших серых глаз с морщинками в уголках…

В них была издевка… И откуда только берется мужская самонадеянность? Они считают – поскольку она женщина, то должна ими заинтересоваться. Как сильно может ошибаться мужчина?

Она сбросила с ног тапочки и вернулась обратно в кровать. Некоторое время лежала на одной половине. Легла на другую сторону. Все еще плохо. Ворочалась и крутилась. Но мозг никак не хотел успокоиться.

Деньги. Магазин. Ремонт. Одиночество.

И мужчина со смеющимся взглядом…

Обычно во второй половине дня возле «Флер Элиза» в пассаже «Киррибирри» было безлюдно. В этот день, который с уверенностью можно назвать самым длинным днем на памяти Эмбер, не появился ни один покупатель. После трех бессонных ночей она решила немного вздремнуть в подсобке, где составляли букеты.

К сожалению, Иви, бухгалтер, которую Эмбер унаследовала вместе с магазином, вошла в комнату:

– …вам придется экономить. Эмбер? Вы слушаете?

Эмбер вздрогнула. Не в первый раз она замечала пронизывающую силу голоса Иви. Казалось, даже самый тихий ее возглас мог заставить задрожать стекла в окнах.

Эмбер опустила тяжелую голову на загроможденный стол. Отсутствие сна расшатало ее нервы – спасибо соседу! Уже два дня в висках у нее стучало. Возможно, если проигнорировать Иви, та заткнется? Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы разбираться со счетами. Она устала…

Эмбер постоянно думала о том, что происходит в квартире Джин каждую ночь. Шум. Гвалт. Этот парень…

Она сжала зубы. Чем скорее Джин и Стюарт вернутся из свадебного путешествия, тем лучше!

Эмбер так негодовала по поводу того, как он смотрел на нее этим обжигающим взглядом, с ленивой улыбкой, играющей на его дерзком, невероятно сексуальном рте…

Возможно, он решил, ей это польстило? А ведь она выглядела не лучшим образом. Если на женщине надет старый поношенный халат поверх ночной рубашки и мужчина проявляет заинтересованность, это даже не льстит. Просто так он смотрит на каждую женщину. Другими словами, ее временный сосед, скорее всего, неисправимый бабник, как и ее отец.

Да, так он и выглядел с этой своей ухмылкой. Типичный сердцеед с нарциссическими наклонностями!

Эмбер опустила голову на руки. Одна из песен, которую исполняла его группа, постоянно звучала у нее в ушах. Сегодня утром, принимая душ, Эмбер услышала через стену, как сосед неторопливо и эротично насвистывал ту же мелодию в своей ванной, и это еще больше разозлило ее.

Почему Джин не предупредила ее? Разве они не были друзьями? Эмбер не раз кормила ее рыбок и поливала цветы.

– …сократите ваши расходы. – Голос Иви прорезался сквозь туман ее мыслей. – Серена – самый подходящий вариант.

Шокированная ее словами, Эмбер хрипло переспросила:

– Что? Вы сказали, мне нужно уволить Серену?

– Ну, если вы не сократите расходы другим образом…

Эмбер была в замешательстве:

– Но Серена наш самый гениальный флорист! Ни у кого из нас нет такого таланта. Да, я знаю, с тех пор как у нее появился ребенок, ей нужно чаще отлучаться. Но когда она решит вопрос с ребенком, все наладится. Ей очень нужна эта работа! Серена и ее ребенок зависят от нас.

– Я не занимаюсь благотворительностью, – пробормотала Иви. – Потом вы заговорите о том, чтобы открыть задний вход и спустить целое состояние на новое оформление.

Эмбер ощутила, как ее мышцы напряглись. Иви ничем не управляла. «Флер Элиза» был ее, Эмбер, магазином! Это ее наследство от матери. Слова возмущения так и срывались с губ, но она сдержалась. Бизнес-курс, который она изучала, строго рекомендовал оставаться спокойной во время любого конфликта. Сохранять холодный профессионализм.

Она сделала глубокий успокаивающий вдох. Несколько длинных вдохов. Ей следовало помнить – ее мать очень доверяла Иви. Легендарная способность Иви избегать издержек была ценным качеством. Но не в цветочном магазине. По крайней мере, не в цветочном магазине Эмбер. Ее магазин должен благоухать. Маки и тюльпаны, мимоза и фиалки, нарциссы, незабудки. Много всяких цветов – и розы, розы, розы…

Она подумала о насыщенных и пьянящих ароматах, которые завлекали людей с улицы.

И пусть сама Эмбер еще не доросла до звания делового человека, но чутье подсказывало – скаредный подход Иви был не лучшим вариантом. Что действительно привлечет покупателей, так это много цвета, текстуры и манящих ароматов. Это привлекло бы такую чувственную женщину, как она сама. Такую, какой она могла быть. В один прекрасный день…

Но с Иви бесполезно спорить! Ничто не могло заставить ее изменить свое мнение.

– Я думаю взять банковский кредит, – зевнула Эмбер.

О нет! Не стоило этого говорить. Лучше бы она бросила гранату. Короткая шея Иви вытянулась. Так всегда случалось, когда она была разгневана, встревожена или шокирована.

Как сейчас.

Маленький рот женщины недоверчиво скривился.

– Вы сошли с ума, девочка? Как вы будете выплачивать кредит, если что-то пойдет не так с торговлей?

– О, какая еще торговля? – проворчала Эмбер, возмущенная обращением «девочка». – И потом… Нам нужно говорить об этом именно сейчас?

Ради всего святого, Иви не была ее бабушкой, хотя и одевалась подобным образом. Ей было всего лишь тридцать девять.

Эмбер сжала в руке две розы.

– Нам нужно об этом говорить именно сейчас? – простонала она. – У меня болит голова.

Ей нужно было подумать. О мужчинах и предательстве. О любви и боли. О безответной страсти. Эмбер не знала, почему эти вещи занимали ее мысли именно сейчас, когда она так устала и разбита из-за ночного шума, но по каким-то причинам она думала об этом все больше. Вот уже в течение трех ночей. С тех пор как она увидела этого хулигана по соседству.

Не то чтобы она сочла его привлекательным…

Ну хорошо, он сексуальный, небрежный и… небритый. Те джинсы, в которых он был, вообще следовало бы немедленно сжечь. А эта его старая поношенная рубашка, в которой она увидела его в булочной! Рубашка выглядела так, словно кто-то пытался ее с него сорвать. Кто-то отчаявшийся…

Нет, не как она! Она не была отчаявшейся. Эмбер просто принадлежала к типу людей, которых мог взволновать вид загорелых мускулистых рук. Она была очень чувственной женщиной, со всеми слабостями, присущими именно таким представительницам слабого пола.

Очень похожа на Юстасию Ви.

Эмбер открыла для себя Юстасию вчера, во время недолгого преступного чтения в цветочном магазине. Все равно в это время покупателей не было! И если бы Иви в этот момент не настояла на ее помощи, то Эмбер могла бы получить возможность больше узнать об прекрасной героине. Но ей пришлось спрятать книгу в потайном месте за горшком с папоротником и отправиться на зов Иви.

Юстасия была женщиной чувственной и сладострастной…

Отлично! Эмбер понимала: сама она не настолько чувственная или очаровательная, как героиня романа. Может, если только обернуть ее в тюль и перья… На сцене, затопленной магическим светом. Тогда она могла быть вполне очаровательной. Просто поставить Эмбер О’Нейл впереди громко играющего оркестра с софитами – и она заставит бешено забиться даже сердце сфинкса.

– Ц-ц-ц. – Даже звук, издаваемый языком Иви, мог пробить черепную коробку. – Вы прятали эти счета, Эмбер?

Эмбер почувствовала, как ее бросило в жар:

– Не прятала. Я просто… могла… отложить их… Послушайте, Иви, мне сейчас не до этого!

Но Иви не собиралась проявлять милосердие. Как только она вонзала свои острые зубы во что-либо, то, как терьер, уже не отпускала добычу.

Она помахала пачкой счетов перед лицом Эмбер:

– Знаете, что я думаю? Вы катитесь под гору! Вам нужно понять это, девочка! Наилучший выход – это продать магазин. Вы же не хотите объявить себя банкротом?

Слова эти перевернули все внутри Эмбер. Она попробовала вздохнуть:

– Иви, попробуйте и вы понять… Это магазин мамы. Она любила его.

Но сухие круглые глаза Иви под прямой каштановой челкой буравили ее.

– Ваша мать всегда оплачивала счета! Ваша мать умела следовать советам.

Эмбер вздрогнула. Такая маленькая женщина умела наносить почти смертельные удары. Эмбер отлично знала: Лиза не всегда оплачивала счета. Но она не намеревалась обсуждать ошибки своей матери.

Ее мать лежит сейчас в холодной, холодной земле… Каждый раз, когда Иви упоминала ее имя, сердце начинало ныть. До сих пор Эмбер не могла справиться со своей болью, все еще свежей и острой…

Эмбер глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. К счастью для Иви, она умела прекрасно контролировать себя. Это было то, что Эмбер действительно хорошо делала. Если бы только можно было побыть в одиночестве! Это все, чего она хотела в настоящий момент. Покой и долгие часы безмятежного сна…

Разве она многого просит? Сначала Эмбер, ухаживая за больной матерью, крутилась как волчок, а сейчас для нее и вовсе стали недоступны эти простые вещи – покой и сон.

– Вы в курсе, сколько стоят те розы на длинном стебле? – брюзжала Иви. – Почему бы просто не покупать более дешевый товар? Почему вы никогда не…

Слова ее словно кололи Эмбер горячими иголками. Она задержала дыхание.

– Только посмотрите сюда. Зачем заказывать фрезии вне сезона? Вы не можете себе их позволить!

Эмбер размеренно произнесла:

– Вы знаете, мама любила фрезии. Они были ее любимыми цветами. – Она ощутила неизбежный комок в горле и то, как увлажнились ее глаза. – Важно, чтобы у цветов был аромат…

– Аромат? Чепуха! Аромат – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

До закрытия все еще оставалось минут десять. Эмбер почувствовала непреодолимое желание сбежать. И быстро. Пока она не дала слабинку и не поставила маленького терьера несколькими хорошо подобранными словами на место.

– Прошу прощения, Иви, я не могу сейчас этим заниматься. У меня жуткая мигрень. Я поднимусь наверх. Вы заперете тут все?

Иви замерла с открытым ртом. Но через секунду произнесла:

– Ваша мать никогда не уходила раньше!

«Едва ли это правда…» – мрачно подумала Эмбер.

Не было ни одного покупателя, и едва ли они появятся.

Она прошла мимо горшков с папоротниками и редких букетов и вышла в пассаж, пока бухгалтер не набросилась на нее с очередным советом. Пока Эмбер шла, спотыкаясь, по пассажу мимо ярких магазинов, ее мигрень только усиливалась. По правде говоря, ей всегда становилось немного нехорошо, когда она думала о «Флер Элиза».

Девятый этаж был блаженно тих. Эмбер открыла дверь в свою квартиру. Поток горячего, затхлого воздуха встретил ее. Включив кондиционер, она обошла квартиру, открывая окна и балконную дверь. Затем Эмбер вытащила шпильки из прически и позволила волосам упасть на плечи и ниже, до пояса. На ходу срывая одежду, она забралась наконец-то в кровать.

Эмбер закрыла глаза. Мысли роем кружились в голове.

Если бы она до сих пор была в балетной труппе, то сейчас бы ехала в трамвае домой после чудесного дня, полного музыки и упорных репетиций, напевая мелодии Чайковского, ощущая боль в мышцах и душевный подъем.

Сможет ли она когда-нибудь в жизни вновь почувствовать себя так?

Неожиданно неприятная мысль заставила ее сжаться. Что, если центральное управление пассажа поступило по своим правилам? Что, если она действительно потеряет свой магазин?

Прошла целая вечность, прежде чем ее паника улеглась. В конце концов усталость сделала свое дело. Боль в висках немного стихла. Милосердный освежающий ветерок с Сиднейского порта прошуршал тонкими занавесками по обе стороны балконной двери и остудил ее кожу.

Эмбер уже почти заснула, наконец-то умиротворенная райским забвением, окутанная исцеляющей дремой, как вдруг откуда-то раздался тяжелый грохот.

Ее глаза широко раскрылись, оголенные нервы вернулись в прежнее напряженное состояние.

Звук шел с другой стороны стены.

– О, только не это!

Эмбер подскочила и рывком открыла дверцу шкафа, чтобы достать юбку и топ.

На обувь времени не нашлось. В гневе она вылетела из квартиры, постучала в соседнюю дверь и вновь занесла руку. Ее кулак остановился на полпути, так как дверь внезапно распахнулась.

Это был он. Его щетина стала гуще, ресницы казались чернее, хотя серые глаза так же сверкали серебром. Опершись сильным плечом о косяк, он еще раз посмотрел на нее долгим, медленным, изучающим взглядом – так король прайда рассматривает маленькую антилопу гну в стаде.

– Так-так, Эмбер, – сказал он хрипло. – Как мило, вы нашли время зайти!

Он пытался быть забавным? Без сомнения, в черной майке и искусно порванных джинсах, облегающих загорелый мускулистый торс и длинные ноги, он был воплощением мужественности…

Но Эмбер не была одной из них.

– Этот шум из-за вас! – проскрипела она. – Я пытаюсь уснуть, и он мне мешает.

Черные брови взлетели вверх.

– В шесть часов вечера? Займитесь лучше делом, дорогая.

Он начал закрывать дверь, но Эмбер оказалась быстрее. Она просунула голую ногу в просвет.

– Нет, подождите минутку! Я и так занимаюсь делом. И дел у меня очень много! Если бы вы не атаковали рояль Джин… – Она тряхнула головой в возмущении. Прекрасный «Стейнвей» Джин… – Вы и ваши друзья с вашими дурацкими барабанами… Вот почему я вынуждена ложиться уже в шесть вечера!

Он посмотрел на нее в долгом раздумье, брови все еще недоверчиво подняты.

– Вы не любите музыку?

Она? Чьи первые шаги были сделаны в танце? Эмбер покачала головой:

– Я люблю музыку, мистер. Когда ее слушаю. Я уже просила вас, причем вежливо. Теперь, если вы не перестанете шуметь…

– А, вот оно что! Вы мне угрожаете. – Он окинул ее внимательным взглядом с головы до ног.

Обжигающая сила неприкрытого мужского интереса проникла сквозь ее тонкую одежду. Она поняла: в спешке надела слишком обтягивающий топ с глубоким вырезом, да еще без бюстгальтера… Эмбер с трудом сдержалась, чтобы не обхватить грудь руками.

– Мне нравятся женщины, которые говорят жестко, – сказал он, плутовски изогнув бровь. – И что же вы мне сделаете?

Необдуманные слова чуть было не сорвались с ее губ. Разочарования и тревоги, которые Эмбер подавляла в последние дни, забурлили. Ей захотелось впиться зубами и ногтями в его шею, расцарапать осунувшееся лицо.

Он рассмеялся, сверкнули белые ровные зубы:

– Не делайте этого. Почему бы вам не зайти, чтобы мы могли что-нибудь вместе придумать?

– Послушайте, мистер… – прошипела она.

– Гай. Гай Уайлдер. – Его сексуальный рот расплылся в улыбке.

– Я пришла предложить, чтобы вы и ваша группа репетировали где-нибудь в другом месте. Иначе я пожалуюсь на вас в жилищный комитет!

Его голос звучал весело:

– Кажется, ситуация накалилась.

– Джин вообще знает, что вы здесь? Его брови удивленно поползли вверх.

– Моя дорогая тетушка не только знает об этом. Она хочет, чтобы я был здесь. Я дам вам ее адрес, хорошо? Вы можете проверить.

– Я хорошо знаю Джин. Она ни в коем случае не хотела бы причинить беспокойство соседям. И она бы ни за что не согласилась на то, чтобы ваша группа находилась здесь днем и ночью!

– Она здесь находится не постоянно. – Его спокойный, размеренный тон выводил ее из себя. – Видите ли, я пишу песни. Группа, которую вам выпала удача слышать здесь в последнюю пару вечеров, – и позвольте напомнить, не в позднее время! – не может репетировать в своем обычном месте. У ребят скоро концерт, и поэтому им нужна генеральная репетиция. А это значит, что…

– Я знаю, что это значит! – огрызнулась она. – Вряд ли концерт будет успешным. Ваша группа играет отвратительно!

Его брови взлетели вверх, а глаза оглядели ее с насмешкой.

– Я передам ваши критические замечания ребятам.

Собственные резкие слова доставили Эмбер легкое удовлетворение. Даже если этот тип был племянником Джин, он причинял ей неудобства!

Эмбер смутно помнила рассказы Джин о членах семьи. Был один выдающийся родственник, который хотел снимать кино. Был ученый, влюбившийся во время плавания в Антарктику. Тетя рассказывала и о парне, невеста которого – любовь всей его жизни, по словам Джин, – бросила его у алтаря и сбежала с солдатом. Но Эмбер так и не могла вспомнить ни одного упоминания о музыканте…

Молодой мужчина слегка повернулся. Достаточно, чтобы взгляд Эмбер упал на комнатные растения, которые Джин развела у себя в холле.

Шокированная увиденным, она не могла сдержаться:

– Только посмотрите на эти антуриумы! Джин будет в ярости, когда узнает, что вы позволили ее прекрасным растениям завянуть. Она наверняка показала вам свою систему орошения?

Гай равнодушно пожал плечами:

– Она вроде что-то говорила.

– А что с ее рыбками?

– Рыбками?

– Только не говорите, что вы их не кормили! Этот аквариум – гордость и радость Джин!

Эмбер уставилась на него – на его серые глаза, горящие на небритом лице, на черные брови, изогнутые с насмешливым удивлением.

– Я не знаю, что там с рыбками, – мягко сказал он. – Почему бы вам не зайти и не проверить? Вы даже можете провести инвентаризацию – на случай, если я сломаю что-нибудь.

Эмбер постаралась не заметить его сарказм. Оттолкнув Гая, она вошла в обычно безукоризненно чистую квартиру Джин и остановилась посреди гостиной.

Сумрак окутывал комнату. Горела только одна лампа, отбрасывая мягкий абрикосовый свет, но благодаря свету из холла и от аквариума Эмбер разглядела беспорядок. Газеты беспорядочно разбросаны на кофейном столике около работающего ноутбука, а больше всего их было на коврике. Ноты для дорогого рояля Джин были также раскиданы на полу, а рядом, напротив дивана, стояла пара ее шведских хрустальных бокалов.

– Ну как? – Его самодовольный взгляд оторвался от картины хаоса, чтобы встретиться с ее глазами. – Некоторые комнаты похожи на своих обитателей. Можете возмущаться по поводу небольшого беспорядка…

Эмбер не смогла найти слов. Слишком поздно, чтобы пытаться разрешить конфликт без агрессии.

Она схватила драгоценную сонату Джин и прошагала к аквариуму. Было почти невыносимо видеть спокойную воду. Ни одно мертвое тельце рыбок не плавало по ее мирной поверхности.

Обернувшись, Эмбер увидела – он смотрит на нее, заложив пальцы за ремень и скривив рот.

– Вы кормили рыбок, не так ли? – В гневе она стала скручивать листы с сонатой во все более плотный цилиндр. – Это была уловка, чтобы заставить меня войти, так?

Он развел руками:

– Ну вот, вы раскрыли мой план…

Эмбер резко махнула нотами:

– Да вы смеетесь надо мной!

– Ни в коем случае.

Он сделал пару шагов – и его большое стройное тело оказалось ближе. Достаточно близко, чтобы она почувствовала жар. Эмбер не могла отодвинуться, не опрокинув аквариум, поэтому осталась на месте с бешено бьющимся сердцем.

Его голос прозвучал глубоко и мягко:

– Хорошо, извините, что рассердил вас, Эмбер. Я вижу, вы очень эмоциональная женщина. Думаю, вы немного устали. Люди часто переутомляются. – Он сдвинул брови и пристально посмотрел на нее: – Эмбер? Это ваше имя?

– Что?..

– Я думаю, вас должны были звать Индиго. Или Лаванда. Ваши родители, должно быть, были пьяны… – Он пожал плечами. – Полно, я принимаю ваши извинения. Не хотите ли выпить чего-нибудь?

– Я не извиняюсь! – Ее голос дрогнул, так как она потеряла остатки самообладания. – И я не хочу пить! Только посмотрите, что вы сделали с прекрасным домом Джин! У вас нет права трогать ее дорогой рояль. Вы – вандал! И вообще, я не хочу знать вас, видеть вас и слышать ваш чудовищный шум!

Он изучал ее серьезным и задумчивым взглядом. Но она знала – это всего лишь спектакль. Внутри Гай готов был рассмеяться. Над ней.

– А вы слегка на взводе. – Он наклонился вперед.

Она вдохнула его чистый мужской запах, и… разряд электричества зарядил ее новой порцией адреналина.

– Вам следует успокоиться. – Его чувственный взгляд ласкал ее всю – волосы, шею, задержался на губах… – Кажется, я знаю способ, как помочь вам расслабиться.

– О-о-о. – Должно быть, гнев полностью завладел ее разумом, потому что она подняла ноты с сонатой и ударила ими по его лицу.

С ужасом Эмбер смотрела, как тонкая красная линия появилась на его щеке там, где ее задел край бумажного свертка.

Мир был готов рухнуть. Какое-то мгновение оба стояли словно парализованные. Затем он быстро схватил ее за руки.

– Вам следует себя контролировать, – сказал он мягко.

Ее сердце подпрыгнуло, когда его руки завладели ее предплечьем.

– Отпустите! – сказала она, стараясь говорить спокойно, пока ее сердце бешено колотилось о ребра. И выпалила первое, что пришло ей в голову: – Вы что, собираетесь меня поцеловать?

Его брови взметнулись вверх в удивлении.

– Вы действительно это хотели сказать, Эмбер? Ради всего святого! Его губы оказались самыми восхитительными губами, которые она встречала…

В тот же миг, когда ощущения прошлись по Эмбер как электрический разряд, глаза Гая Уайлдера загорелись желанием.

– Уберите от меня руки! – Его хватка тут же ослабла, и Эмбер высвободилась. – Спасибо, – потирая руку, прошептала она. – Возможно, некоторые женщины и падают на колени при виде вас, Гай Уайлдер, но не я!

Огонь в его блестящих глазах усилился. Он рассмеялся, за пару больших шагов пересек холл и широко раскрыл дверь:

– Бегите домой, моя дорогая, и успокойтесь. Иначе коварный мужчина соблазнит вас, а вам еще и понравится…

Она проскользнула мимо него, придумывая колкость. Затем с невинной улыбкой указала на красную полосу на его щеке:

– Лучше наложите что-нибудь на это.

Он потрогал царапину пальцами. Улыбка изогнула уголки его рта, когда он парировал:

– Увидимся, дорогуша.

Дверь закрылась.

Гай был похож на человека, которого ураганом занесло в странное место. Его творческая душа порхала. Как она держала себя! Какая гордая осанка! Если бы только он мог поставить ее под объектив камеры…

Гай застонал, думая о том, как она изящно и грациозно скользила по комнате. Он чувствовал возбуждение и одновременно удивительную активность, как будто все его существо было электрическим проводом.

Кровь быстрее бежала по венам. Как много времени прошло с тех пор, как он испытывал подобное? Боже правый, это так чудесно!

Оказавшись в безопасности в своей квартире, Эмбер уткнулась лицом в подушку, думая о красивом насмешливом лице Гая и его поцелуе… Она должна была сгорать от стыда, но, если быть честной, даже не чувствовала сожаления. Что с ней было не так?

Никто из тех, кто ее знал, не поверил бы, что Эмбер О’Нейл, скромная и мягкая, способна потерять контроль над собой.

Значит, никто не знает ее…

Однажды она уже опозорила себя, выплеснув стакан пива в красивое и лгущее лицо Мигеля де Варгаса, но это старая история. И Мигель это заслужил. А сейчас все произошло от недосыпания. Если в ближайшее время она не выспится, ее нужно будет изолировать от общества.

Эмбер ткнула подушку кулаком, подбросила ее и перевернула, но это не помогло. Бесполезно. Она вела себя как идиотка! Куда девалось ее решение всегда оставаться спокойной в конфликтных ситуациях? Он сохранял хладнокровие, пока она…

Она скорчилась при мысли, как легко сосед с ней разделался.

Должен был быть способ, чтобы спасти ее женскую гордость.

Внезапно Эмбер замерла. Она услышала его. Он был там, за стеной, напевая себе под нос как человек, которого вообще в мире ничего не тревожит. Или… Унизительная мысль пронзила ее. Мужчина злорадствовал!

Где ее женская гордость? Она что, собирается просто лежать и глотать это?

Эмбер выбралась из постели и за пару минут надела сексуальный бюстгальтер и туфли на каблуках.

Она подумала сменить топик со слишком глубоким вырезом, но затем отбросила эту идею. Не хватало только, чтобы он подумал, будто она старается для него.

Расправив юбку, прошлась щеткой по длинным волосам. Тщательная подводка для глаз, немного туалетной воды, взмах пуховки по носу.

Затем, уже более представительная, более собранная и владеющая собой, она отпила глоток овощного сока из холодильника и продефилировала к его двери во второй раз.

Подняв руку, Эмбер решительно нажала на кнопку звонка.

Глава 2

Казалось, прошла вечность, прежде чем Гай Уайлдер открыл дверь. Он ничего не сказал, только надменно поднял черную бровь.

– Э-э-э… – У нее пересохло во рту.

Эмбер явно недооценила подлинную силу его воздействия на нее. Поежившись под холодным, жестким взглядом, она почувствовала, как ее уверенность начала таять.

– Послушайте, – сказала она, облизнув губы. – Я думаю, мы можем разумно все решить…

Продержав Эмбер в напряжении несколько мучительных секунд, Гай широко открыл дверь, приглашая ее войти.

В гостиной он небрежно прислонился к каминной полке, весело изучая ее смелым взглядом:

– Так о чем вы там думали? Настал момент для извинения.

«Держись уверенней, Эмбер! Не будь тряпкой, Эмбер!» – так в прошлом говорили ее подружки.

В привычной ситуации она бы извинилась и пару раз невинно махнула ресницами, выглядя очаровательно глупой. Но не в этот раз.

– Я просто хочу еще раз обсудить вопрос, – произнесла она холодно. – Стены в этом здании очень тонкие. Ваше… пение будит меня.

Он улыбнулся, сверкнув глазами, в уголках которых собрались морщинки:

– Вы знаете, мне интересно, как такая здоровая женщина, столь изящная и грациозная… – Он наклонил голову набок, его рот чувственно дрогнул. – В такой великолепной форме, как у вас, вы слишком много времени уделяете сну. Вы когда-нибудь занимаетесь чем-нибудь активным, Эмбер? Ходите в спортивный зал? В клубы? Танцуете до рассвета?

Какая ирония! И этот вопрос задают женщине, которая занимается танцами три раза в неделю по утрам, содержит магазин, учится и к тому же хватается за любую работу, лишь бы избежать нищеты!

– Это вас не касается!

Он опустил ресницы, слегка улыбаясь:

– Что ж, я рад, что вы пришли извиниться.

– И не мечтайте! О’Нейлы не извиняются! В его глазах промелькнула вспышка.

– Разве? Они что, не поют и не музицируют? Он стремительно приблизился и, прежде чем она успела воспротивиться, схватил ее и опустил рядом с собой на стул возле рояля. Эмбер глотнула воздух, высвободилась, но тут его глубокий спокойный голос пригвоздил ее к месту:

– Это музыка вас так раздражает или мужчины? Она издала презрительный смешок:

– Не будьте глупцом! Я люблю музыку. Обхватив талию Эмбер загорелой рукой, Гай притянул ее к себе.

Она попыталась высвободиться, но его тело было таким большим, мускулистым и твердым как железо!

Чистый запах мужского тела, мужественное тепло, его прикосновение привели ее чувства в смятение. Эмбер следовало оттолкнуть Гая, встать и уйти, но что-то удерживало ее на месте.

– Какую музыку вы любите?

– Всю! Шопен. Дебюсси. Чайковский, само собой.

– О, само собой! – Он улыбнулся.

– Не смейтесь, – сказала она быстро, – у каждого свой вкус.

– Естественно. Если вы предпочитаете слушать мертвых.

Его дыхание щекотало ей ухо. Губы Гая были довольно близко, и она ощутила некий отголосок в своем теле…

– Может, они и мертвы, но их музыка будет жить вечно. – Она бросила на него вызывающий взгляд: – Можете вы то же сказать о себе?

Он выглядел явно озадаченным:

– Теперь вы и в самом деле попали в больное место. Внезапная мысль поразила Эмбер.

Она могла. Слегка наклонившись, она могла облизнуть его сильную загорелую шею и ощутить ее соль на вкус. Доставить ему удовольствие своим языком…

Адреналин, должно быть, вскружил ей голову.

– Думаю, к вашему списку можно добавить и Шопена? – продолжил Гай с насмешкой. – Не слишком ли это для вас слабенько, Эмбер?

– Нет. Эти шедевры – проникновение в мою душу. – Она повернулась и посмотрела на него.

Гай встретил ее ясный взгляд и услышал свой внутренний голос: «Ты знаешь свою слабость. Такие ресницы! И эти поразительные глаза…»

Эмбер почувствовала – предательский румянец вот-вот затопит ее.

Его рот был так смертельно прекрасен и так близок, что ей пришлось задержать дыхание.

«Ради бога, Эмбер! Должно быть, усталость расстроила твои чувства. Только из-за того, что у него точеный рот и потрясающий профиль, ты не должна забывать о реальности. Возьми себя в руки и уходи!»

Так ее мать всегда говорила ей, а уж Лиза О’Нейл знала об этом лучше остальных: «Когда ситуация становится серьезной, мужчины исчезают».

Правда, Эмбер никогда не следовала мудрым советам матери, но это не означало, что она должна была потерпеть поражение и на этот раз!

– Давайте посмотрим, Эмбер. – На таком расстоянии она могла чувствовать вибрацию его глубокого голоса в груди. – Ваши губы подобны вишням и розам. Я думаю, мне стоит их попробовать…

Она напряглась в ожидании, пульс участился, но вместо ожидаемого поцелуя Гай продолжил изучать ее.

– А ваши глаза… – Он сделал паузу. – Что рифмуется с аметистом?

Он напел несколько мелодий, остановившись на «Элеоноре Ригби», и запел нежно:

– Эмбер О’Нейл, губы сладкие, как вино. А ее глаза как прозрачный аметист. Никогда не была поцелованной, Эмбер О’Нейл. Ей почти тридцать, и она рано ложится спать, мечтая об объятиях любви.

Гай не допел следующий кусок, просто сыграл его. Ему и не нужно было. Она его помнила. В сердце больно кольнуло.

– Очень забавно. Хотя не все правда.

– Что именно?

– Все! – Ее грудь быстро поднялась и опустилась.

Любой на ее месте чувствовал бы себя одиноким. Она скучала по матери каждую минуту каждого дня. Это так естественно! Они были неразлучны. После того как Эмбер ушла из балетной труппы и покинула всех своих друзей, она не имела возможности завести новых – кроме тех, которые работали в пассаже.

И она знала, почему он подумал, будто ей почти тридцать. Это все из-за ее одежды! Ох эта постоянная нехватка денег! У Эмбер была только одна возможность обновлять гардероб – винтажный магазин за углом, торгующий слегка поношенной одеждой с цветочными узорами.

А еще по вечерам она должна была выступать в испанском клубе в Ньютауне – и так несколько недель по субботам. На вырученные деньги Эмбер собиралась разнообразить ассортимент. Но, может, она потратит часть заработка и купит себе что-нибудь модное?..

Например, новые джинсы? Маленькую куртку?

Затем она вспомнила Серену. Она обещала выдать Эмбер аванс за дополнительное выступление в четверг.

Эмбер заметила – лицо Гая расплылось в медленной, сексуальной, дразнящей улыбке, собравшей морщинки в уголках глаз.

Она рискнула мельком заглянуть в их серую глубину:

– Извините за то, что ударила вас…

– Ничего. Давно меня не шлепала красивая женщина. Это было довольно впечатляюще.

Сердце Эмбер учащенно забилось, и она отвела глаза.

– Смотрите, у вас синяки здесь… и здесь. – Он нежно провел кончиком большого пальца под ее глазами. – Вам нужно прекратить все эти гуляния, Эмбер. Вам нужно поспать.

Нужно переменить тему. Если не упоминать о сексе, ничего не произносить и не смотреть на его губы…

Ее губы пересохли, но она сражалась с желанием облизнуть их кончиком языка. Она заметила, как в его понимающих глазах мгновенно вспыхнул огонек. О боже! Он видит ее насквозь.

– Что вы вообще здесь делаете? – Она сохраняла любезный тон. Не слишком заинтересованный, по-соседски вежливый. – Джин не говорила о том, что вы здесь остановитесь.

Он кивнул:

– Это решилось буквально за минуту. Застройщик вынес стены в моем доме, и в нем стало невозможно жить. Медовый месяц Джин пришелся как раз кстати.

Задумавшись, она нахмурилась:

– Не помню, чтобы видела вас на свадьбе. Его лицо стало невыразительным.

– Я там и не был.

– О, как жаль! Это было потрясающе. Такая вечеринка! Наверное, Джин расстроилась?

Гай пожал плечами и резко рассмеялся:

– Она бы очень удивилась, если бы я приехал. Его колено тронуло ее ногу, и Эмбер мгновенно закрыла глаза.

«По крайней мере, он говорит о Джин с симпатией», – думала она, наслаждаясь волной, скользящей вверх и вниз по ноге.

С удивлением она заметила – боль в голове исчезла.

Подобно притягательной Юстасии Ви, Эмбер всегда была весьма восприимчива к мужским коленям.

Пора взглянуть правде в глаза. Были времена, когда она ощущала себя опустошенной и бесполезной. А теперь горел свет, играла музыка, и по ее телу разливалось тепло…

– Как прекрасно быть с вами, Эмбер! Или это могло быть… прекрасным. Что скажете?

Его руки перебирали клавиши, заставляя музыку струиться подобно ласковой воде. Она представила, как эти руки играют на ее позвоночнике. Успокаивая и лаская ее. Поглаживая ее волосы.

Она рассмеялась гортанным смехом:

– Я бы не сказала, что вы со мной.

– Но я становлюсь ближе. Вам так не кажется? – Его рука обхватила и погладила ее бедро.

– Вы только хотите. – Она немного отодвинулась. – Что-то я не заметила, чтобы вы продемонстрировали свою соседскую доброжелательность, Гай.

Он ответил низким сексуальным смехом, который демонстрировал его уверенность в своих силах.

– Я работаю над этим. Давайте посмотрим… Могу я предложить вам немного вина?

Она редко пила алкоголь, предпочитая фруктовые и овощные соки. Вино не было союзником балерины. Эмбер пожала плечами:

– Вино было бы неплохо.

Гай вышел на несколько минут. Вскоре она услышала, как он открывает буфет и настенный шкаф в кухне.

Она несколько раз тяжело и глубоко вздохнула.

Гай вернулся с двумя бокалами и бутылкой красного вина. Эмбер сразу же узнала специальный свадебный хрусталь и взяла бокал с чувством вины.

«Эй! Ты не отвечаешь за квартиру, разве не так? Иногда лучше просто плыть по течению…»

Они звякнули хрусталем. Гай смотрел, как Эмбер поднесла бокал к губам.

– Расскажите мне о себе, Эмбер, – сказал он. – Чем вы занимаетесь помимо почитания умерших?

– У меня цветочный магазин в пассаже. Он поднял бровь:

– Что-то я не припоминаю. Где ваш магазин? Он, должно быть, прячется дальше вниз по проходу.

– Вовсе нет.

Он поставил бокал и снова начал перебирать клавиши.

Эмбер старалась не смотреть. Чем меньше она будет смотреть на стройную руку, подбирающую мелодию с такой обыденной уверенностью, тем лучше. Или на другую…

– Это в самом конце, возле выхода на улицу. Магазинчик у меня не так давно, и в нем немного товара, поэтому он не слишком хорошо функционирует. Когда у меня будет больше товара – больше цветов, – вы заметите его. Я открою дверь на улицу и повешу красивый тент, чтобы привлекать прохожих. Может, через полгода или около того. – За счет огромной удачи, времени и большого числа выступлений…

Он наклонил голову набок:

– Да? И как это сработает? Она быстро посмотрела на него:

– Что вы имеете в виду?

– Только это. Когда ты что-то начинаешь, нужно сразу доводить дело до конца. – Он задумался, а потом посмотрел прямо на нее: – А, теперь я знаю, почему вас так назвали. Янтарь… – Его голос стал глубже. – Посмотрите. Они все же не совсем фиалковые. На радужной оболочке маленькие красивые янтарные пятнышки.

Взволнованная, она ощутила, как краска заливает ее, и смущенно рассмеялась:

– Вы сейчас скажете что угодно. Ни у кого нет фиалковых глаз – за исключением, возможно, Лиз Тейлор…

– Тише. Где же поэт в вашей душе? – Рассеянно он взял прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы, как если бы это был редкий драгоценный шелк.

Мягким движением она высвободила локон из его пальцев:

– Парни все так говорят.

– Разве? Я начинаю гадать, каких парней вы знали, Эмбер? – Затем, посмотрев на нее, он улыбнулся: – О, извините. Думаю, такая женщина, как вы… Вы привыкли к мужчинам, которые хотят произвести на вас впечатление. – Он быстро взглянул на нее: – Вы получаете много предложений?

Нет, таких было несколько. И Мигель…

– О, ну…

– Я не удивлен, – сказал Гай мягко. – Вокруг так много таких типов. Да, я знаю подобных. Сначала они мягко забалтывают тебя. Затем уловками подводят к поцелую. – Он посмотрел на нее блестящими глазами. – Или сегодня они сразу начинают с поцелуя?

Как будто он не знал!

– Иногда я предпочитаю сразу переходить к поцелую.

Его глаза загорелись пронзительно чувственным светом. Он изучал ее, опустив веки, все больше напоминая холеного улыбающегося волка.

Вот он медленно поднял загорелую руку и завел выбившийся локон волос ей за ухо. В том месте, где его пальцы коснулись ее кожи, она ощутила пощипывание. Мягко он проделал путь большим пальцем руки по ее шее к углублению у ее основания.

Возбуждение охватило Эмбер. Ее губы приоткрылись, когда он задел нежную кожу шеи. Она увидела, как он смотрит на ее рот потемневшими глазами.

Эмбер наклонила голову, наслаждаясь магическим моментом предвкушения, затем быстро наклонилась вперед и прижалась губами к его губам.

Его сексуальный рот, твердый и энергичный, был со вкусом вина. Она раскрыла губы навстречу, и восхитительный огонь вспыхнул и стал кружиться в танце вокруг них.

Сильные руки Гая скользнули вверх и обхватили ее голову, а она нагнулась, чтобы оказаться в более удобном положении. Он перехватил инициативу, и поцелуй стал более интенсивным и чувственным. Эмбер почувствовала, как удушье захлестнуло ее, когда кончик его языка проник внутрь и сцепился с ее языком, дразня и провоцируя.

Ее желание уже не было лишь легкой жаждой. Теперь оно превратилось в бушующее пламя. Его щетина царапала кожу, его грудь была твердой и упругой под ее блуждающими ладонями.

Плавная дрожь пробежала по ней от макушки головы и дальше – к груди и бедрам, спустилась ниже, к коленям и кончикам согнутых пальцев ног. Его руки нежно двигались по ее рукам, скользнули к набухшей груди.

Их дыхание смешалось, запах мужчины, казалось, проник в ее кровь. Вскоре Эмбер почувствовала, как его твердая грудь трется о ее соски.

Кровь стучала в ее ушах, и желание охватило ее как огонь – неистовое, дикое и эротическое.

Гай крепко обхватил ее руками и опустил на то место, где ощущалась эрекция, даря пьянящие ощущения. Наслаждение волнами прокатилось по ней…

Ее тело просило большего. Еще, еще и еще! Пока одним страстным, слишком усердным рывком она не столкнула его с сиденья возле рояля на пол.

Удар. Она приземлилась поверх него, неуклюже переплетя руки и ноги. Усмехнувшись, Гай улегся поудобнее. Она тоже рассмеялась, каждым дюймом своего тела ощущая его возбужденную плоть, отделенную от нее лишь тонким слоем ткани.

В какой-то момент смех затих, и оба замерли. Его руки вновь обхватили ее…

Конечно, случиться может все что угодно – но чтобы так?! С незнакомцем? В квартире Джин?..

Эмбер с трудом встала, голова ее кружилась. Поправила топ. Разгладила юбку. Должно быть, тот поцелуй ее слегка опьянил, но какая-то часть мозга оставалась в сознании.

Гай тоже встал и поправил джинсы. Они избегали смотреть друг на друга. Воздух был наполнен незавершенностью.

Она собиралась ускользнуть? Чутье подсказывало ему – нет. Если он будет вести себя деликатнее. Взгляд его упал на край ее топа, где проглядывали манящие очертания ее грудей. Эмбер определенно ощущает то же самое?

Она должна чувствовать это.

Взгляд Эмбер случайно столкнулся с его взглядом, и ее словно обожгло. Она разгладила волосы. Возможно, ей следует пойти домой, пока его глаза не свели ее с ума? В свою темную квартиру, с мебелью для гостиной, загромоздившей коридор? К одинокой лампе, у которой она читала…

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал он мягко. – Но тебе не следует уходить. Не сейчас.

Это задело ее.

– Ты не знаешь, о чем я думаю. Его глаза заблестели.

– Тогда покажи мне.

Эмбер взяла бокал и выпила еще этого слишком порочного вина. Так, с бокалом в руке, она облокотилась на рояль и улыбнулась:

– Хорошо, терпение. Продолжай. Сыграй мне. Вначале Гай немного нахмурился. Он был явно разочарован. Но затем, снисходительно пожав плечами, Гай сел за рояль.

Он свободно опустил руки на клавиши и начал играть. Это была давно забытая мелодия, которая затронула ее сердце. Он играл ее ритмично, как настоящий джазмен, вытягивая сексуальный ритм.

Неожиданно дверь в ее памяти распахнулась, и перед глазами предстала сцена из прошлого.

…Ее мать и отец танцуют и смеются в объятиях друг друга на кухне в их старом доме. Когда они все еще были вместе. Когда они любили друг друга…

Теперь она вспомнила песню. Это была «Руби», старая вещь из альбома Рея Чарлза, которую так любила ее мать. Лиза продолжала слушать ее и после того, как отец ушел от нее. Ушел от них…

Спустя десятилетия прекрасный печальный золотой голос Рея был все еще в памяти Эмбер, запомнившись ей горько-сладкой болью…

Неизвестно, что было причиной – вино или песня, но музыка затронула самые тонкие струны ее души, вернула самые уязвимые чувства, заполнила ностальгией и сожалением.

Гай поднял глаза и посмотрел на нее светящимся взглядом. Что-то промелькнуло между ними. Взаимное понимание?

Она быстро опустила ресницы, хотя знала: Гай заметил ее слезы. Но он продолжил играть, выжимая из песни последние горькие капли.

Сдерживая слезы, Эмбер посмотрела на сильные руки с тонкими пальцами, танцующие поверх клавиш, и желание вспыхнуло в ней опять.

Пожирая его глазами, она ощутила острое похотливое желание укусить его, почувствовать его теплую кожу под подушечками пальцев. Находиться рядом с ним было одновременно болью и наслаждением. Вся во власти песни, она впилась пальцами в крышку рояля…

Гай не мог отвести от нее глаз. Он переключился на одну из своих песен. Усиливая ритм наряду с возрастающим желанием.

Как только мелодия сменилась, Эмбер почувствовала одновременно сожаление и облегчение. Не слушая песни Рея Чарлза, она могла вновь укрепить свою оборону.

Ну и ну! Она была так близко к эмоциональному срыву! Ее беспокоило, что она позволила Гаю – незнакомцу! – увидеть так много.

Но этот час был воистину волшебным…

Скинув туфли, Эмбер взобралась на крышку рояля.

Бум! Музыка столкнулась с преградой. Спокойный и непринужденный Гай Уайлдер, должно быть, оцепенел. Эмбер захохотала в восторге, увидев его ошеломленное лицо. Он пристально смотрел на нее, глаза его светились удивленным и чрезвычайно чувственным светом.

– Плохая, плохая девочка, – мягко сказал он. – Что ты задумала?

Воодушевленная, Эмбер скользнула по крышке ближе к нему, изгибаясь, как змея. Чувственная змея, желающая ощутить сильного мускулистого мужчину…

Он смотрел на нее, его глаза горели, руки повисли над клавишами.

Она подперла голову рукой и улыбнулась:

– Ты знал, что я могу садиться на шпагат? Острый обжигающий свет в его глазах мог бы поджечь ее.

– Я очень хочу это увидеть.

Вызов, прозвучавший в его охрипшем голосе, открывал всю глубину его животного возбуждения. Эмбер О’Нейл была на подъеме и чувствовала себя такой энергичной, словно только что выполнила пируэт на сцене.

Наслаждаясь своей силой, которая вызвала такой бурный восторг – очень бурный, судя по выпуклости на джинсах Гая, – она приказал ему снова играть.

Гай был рад продолжить. Он охотно подчинился, ударяя по клавишам и зачарованно глядя на нее.

Сначала Эмбер выпрямилась и подоткнула юбку под резинку трусиков.

Затем, перед его взглядом, она приняла позицию лотоса. Каждый раз, когда его пальцы спотыкались на клавишах, она кивком просила его продолжать. И он продолжал – хотя кто знает, что это было? Руки играли автоматически, потому что все его существо было устремлено лишь на Эмбер.

Его брови недоверчиво поднялись, когда она осторожно вытянула правую ногу, а затем – левую. Это было невероятно. И вот обе ноги раздвинулись на сто восемьдесят градусов. Его взгляд впился в нежный, прекрасный маленький мост, который касался крышки рояля посередине. Джинсы стали невыносимо тесными…

Она смотрела на него сверху вниз, как восточная богиня, затененными и мистическими глазами:

– Мы называем эту позицию «ноги врозь». Под его полным желания взглядом она вытянула правую руку над головой и с изящной легкостью положила голову на ногу, касаясь пальцами левой стопы. Длинный локон волос ниспадал вдоль ее шеи.

Затем Эмбер выпрямила стройную спину и проделала то же самое с другой стороной – левая рука над головой, пальцы касаются правой стопы. Прекрасная линия ее тела, томительная красота гибкой фигуры, ее чувственная шея…

Это было слишком для парня, два года обходившегося без женщин.

Он вскочил, снял Эмбер с рояля и медленно опустил на пол.

Настоящий дикарь, он грубо завладел сладким ртом, срывая с себя одежду и неуклюже пытаясь раздеть ее.

– Быстрее, быстрее, – пыталась она говорить в перерывах между его бешеными поцелуями.

Когда она предстала перед ним обнаженной, красота ее нагого тела заставила его задрожать. Ее груди, маленькие и безумно прекрасные… Ее талия, такая тонкая, что он мог обхватить ее руками… Мягкий изгиб бедер и прекрасный треугольник завитков внизу лишили его остатков разума.

Оказавшись, наконец, на свободе, его неистовая эрекция достигла предела, твердого как камень. Гай осторожно наклонился к джинсам и достал из кармана презерватив, с благодарностью отметив – он всегда имел один под рукой.

Какое-то время Эмбер стояла, и глаза ее были полны огня. Затем она двинулась вперед и обвила руками его шею, целуя рот и скулы, прижимаясь к его груди и вдыхая запах, доверчиво и как-то по-женски. И это могло обезоружить любого мужчину…

– Ты прекрасен, – шептала она слегка хриплым голосом. – Такой сильный, прекрасный мужчина…

Его охватил порыв прекратить поток ее сладких речей, но он не мог подобрать нужных слов. Мягко, но твердо Гай отодвинул ее от себя. Ему не нужна была дополнительная стимуляция. Удовлетворение должно доставляться без лишней сентиментальной чепухи.

Гай опустил ее на диван. Восхитительно доступная, Эмбер теперь лежала там, тяжело дыша и глядя на него. Когда он вошел в нее, она ответила ему с равным пылом.

Он старался не быть грубым или слишком жадным. Пока его желание неистовствовало над ее хрупкой красотой с помощью рук, губ и языка, он призвал весь свой опыт, чтобы доставить ей удовольствие. И она отвечала ему взаимностью, гладя и лаская его, игривая и томная, но в то же время полная желания. Это было так просто…

Боясь разорвать ее своей напряженной плотью, он позаботился об Эмбер, дав ей время привыкнуть к его размеру, любуясь тенями на ее лице, наслаждаясь ее красотой…

Их глаза встретились. Что-то в их выражении наполнило Гая желанием наговорить глупостей. Ласковые слова, страстные фразы – чтобы выразить свое восхищение. Но какое-то пророческое благоразумие остановило его.

Лучше избегать лирики.

Она изогнула свое гибкое тело под ним, обхватив его своими великолепными ногами, чтобы он мог проникнуть глубже. Ему не требовалась стимуляция или неожиданная нежность. С самым острым наслаждением, которое только можно было представить, он проник глубоко внутрь сладкой податливой плоти.

И она старалась вместе с ним, вены на ее шее напряглись так же, как и на его. Возможно, причиной восторга Гая были ее невероятные гимнастические способности… Гибкие мускулы, играющие под кожей ее стройного живота, возбуждали и восхищали его. Приближали к финалу.

Но он все еще оставался джентльменом. Он был на пределе желания, используя весь самоконтроль, чтобы сдержаться.

«Концентрируйся на вещах».

Ее вздохи. Негромкие крики, вырывающиеся из ее горла. Распухшие губы. Наконец, он был награжден. Эмбер была близка к финалу. Он увидел это по притоку крови к коже, по исступленной отрешенности ее лица. И слезы, стекающие по ее щекам…

Затем и он ощутил волнообразные схватки внутри ее, ритмичные и дарящие наслаждение…

О-о-о! О, Эмбер О’Нейл…

Со стоном Гай отдался своему собственному наслаждению.

Гай поднялся с дивана.

Улыбаясь, Эмбер потянулась, чтобы коснуться Гая. Проведя пальцами по волосам, избегая ее взгляда, он направился к спальне.

Она услышала, как в ванной полилась вода. Наконец-то можно было расслабиться! Эмбер закрыла глаза и придвинулась к подушкам, улыбаясь сама себе.

Как за несколько коротких часов мир может измениться! Эмбер О’Нейл переспала с великолепным партнером без каких-либо проблем. Прекрасный, прекрасный мужчина. Сексуальный. Музыкальный. Горячий. Ей и вправду стоит стучаться почаще в чужие двери.

Она встала и принялась одеваться, намереваясь уйти и подумать над этим.

Теперь она была полностью одета, но без мужчины. И ее восторженное настроение слегка упало. Оглядевшись, Эмбер поспешила поправить диванные подушки, содрогнувшись при мысли, что подумает Джин о ее проделках.

Туфли она нашла под роялем. Рояль Джин. Как она теперь будет смотреть в лицо Джин? Эмбер надевала обувь, когда вошел Гай.

– О, Эмбер, – как-то странно произнес он. – Все в порядке?

Он улыбнулся, но отвел взгляд от нее прежде, чем она посмотрела ему в глаза. Он прошел к кофейному столику и наклонился, чтобы включить свой ноутбук.

На нем была свежая одежда, волосы блестели от влаги. Ну конечно, он принимал душ…

Вопросы быстро проносились в ее голове. Мог он все это время быть в душе? Почему так долго? Он забыл про нее? Кажется, он избегает смотреть на нее…

Эмбер была сбита с толку. Мигель тоже был холодным, особенно когда что-то скрывал, но от Гая шло ледяное отторжение.

Она улыбнулась, изучая его лицо:

– Где ты был? Он моргнул:

– Ну, я… э-э-э… мне нужно было кое-что сделать. Послушай, это… это очень важно, Эмбер. Ты прекрасная женщина. Очень красивая женщина. Такая… такая сексуальная… – Гай взял ее за руки и легко поцеловал в уголок губ. – Но дело в том, – сказал он, отодвигаясь, глаза спрятаны за ресницами, – что мне нужно рано утром вставать. Извини, может, это звучит грубо, но мне нужно кое-что подготовить для завтрашней работы.

– О, хорошо. Тогда…

Она внимательно смотрела на него, но он выглядел каким-то отсутствующим. Должно быть, шок заглушил ее боль, потому что она не могла придумать дерзкий комментарий, чтобы разрядить момент смехом.

Эмбер пожала плечами:

– Ну что ж. Увидимся. – Ошеломленная, смущенная, уязвленная, она направилась к двери.

Она открыла дверь до того, как Гай успел это сделать, и уже собиралась выйти, когда он пробормотал ее имя. Она обернулась, ее сердце радостно забилось. Но прощальных объятий не последовало. Только бесцеремонное касание ее щеки…

– Спокойной ночи. Спи хорошо, – пробормотал Гай.

Она старалась подобрать слова. Резкие слова. Но и на этот раз ничего не пришло на ум.

Эмбер почувствовала себя полной дурой. Такой бесполезной и никудышной дурой…

Глава 3

Эмбер увидела его первым на следующее утро, когда торопилась домой после ранних занятий. В этот час в пассаже было открыто не так уж много магазинов.

Гай появился на противоположном конце, быстро и энергично пересекая почти безлюдный торговый центр. На нем были шорты для бега и майка, пот блестел на шее и руках. Пульс Эмбер ускорился, дыхание замерло.

Великолепные мускулы, высокий рост, красивое лицо заворожили ее и оставили с чувством угнетенности. Что ж тут удивительного? Подобное ощущала бы любая женщина после долгой мучительной ночи, закончившейся стыдом и страданием.

Слава богу, полное изнеможение под конец милосердно избавило ее от переживаний – под утро Эмбер все-таки заснула.

Конечно, Гай заметил ее. Он приостановился и перешел на более медленный шаг. Эмбер постаралась придать лицу более-менее спокойное выражение. Она не была готова к встрече, так и не решив, как себя вести.

Гай поравнялся с ней, его острый взгляд уставился на ее коротковатое платье и повседневный кардиган, который она надела поверх трико, и на спортивный рюкзачок.

– Э-э-э… привет. – Он пристально посмотрел на нее и опустил ресницы. – Ты рано сегодня. Была в спортзале? – Он продолжал смотреть на нее сверху вниз, затем повернул вместе с ней к лифту.

Эмбер нажала на кнопку:

– Нет.

– Йога?

– Нет. – Она высоко держала голову, не глядя на него, но чувствовала его насмешливый взгляд, изучающий ее лицо.

Если только он посмеет отпустить шуточку по поводу ее гибкости…

Двери лифта открылись.

– Должно быть, утро делает тебя сдержанной. Помнится, ты была куда дружелюбнее прошлой ночью. – Насмешливая чувственность его голоса ударила ее по больному.

Войдя в узкий лифт, Эмбер нажала на кнопку девятого этажа и намеренно обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, раскинув руки и мешая ему войти:

– Должно быть, это оттого, что ты такой горячий парень, Гай.

Она сладко улыбалась, пока двери не закрылись перед его лицом.

Кофе остыл. Гай просматривал документы по презентации для сотрудников.

Он чувствовал легкое замешательство. Это вторжение прошлой ночью, а теперь стычка в пассаже…

Его пальцы застыли на коврике для мыши. Он же не был замкнутым. Старался быть с Эмбер мягким. Вежливым. Он думал, что выразил свою признательность вполне ясно.

Конечно, Гай признавал и небольшое неудобство по поводу вчерашнего маленького эротического эпизода. Возможно, в какой-то степени Эмбер права. Он мог бы быть более вежливым.

У него просто не было достаточной практики. Он не был готов ко всему, что связано с отношениями с женщинами.

Да, он не устоял против секса. Она была такой соблазнительной и такой… невероятно… Сегодня целое утро по время пробежки он был поглощен яркими воспоминаниями – как подросток после ночи с первой женщиной…

Его сердце учащенно забилось, и он закрыл глаза. Даже после самого длительного приема душа в его жизни эта мягкость так и не смылась с кожи… Какого черта с ним происходит? Ему следует быть осторожнее.

Но…

Он не может больше рисковать.

Без сомнения, в мире, где мужчины были плохими парнями, а женщины – святошами, его сдержанность, в конце концов, могла сойти за равнодушие. Ну, хорошо, за холодность.

Бессердечность? Нет, это слишком грубый термин.

Гай поднялся и начал прохаживаться. По его убеждению, он все еще оставался порядочным, заботливым и честным парнем. Да и она тоже была полна восторга. И он ничего ей не обещал, не так ли?

Это просто жизнь. Эмбер О’Нейл нужно закалиться. Конечно, он заметил в ней признаки сильных эмоций, но ни одна из них не относилась к нему. Он ничего не сделал, чтобы вызвать эти слезы в ее глазах. А для женщины, которая проливает слезы во время секса….

Какой мужчина смог бы совладать с этим?

Гай проигнорировал тоненький голосок, пропищавший ему в ухо: «Мужчина, которым ты некогда был!»

И он проигнорировал угрызения совести, которые охватили его, когда он закрыл за ней дверь прошлой ночью. Что бы ни расстроило ее, это не его дело.

Мужчины должны защищать себя, иначе женские эмоции могут так ими завладеть, что они плохо кончат на глазах у всего мира.

Он захлопнул дверь своего ночного кошмара до того, как тот успел как следует материализоваться. Пришлось какое-то время выполнять дыхательные упражнения. Вдох. Выдох.

Свадебный кошмар больше не властвовал над ним. Все было кончено, все плохое осталось в прошлом. Он выучил свой урок, у Гая Уайлдера больше не будет свадебных кошмаров!

Эмбер выбрала один из своих самых красивых костюмов: капри в розовых маргаритках, розовый топ и туфли на каблуках. Неброский макияж. Теперь она выглядела свежей, и это было хорошо. Покупатели не смогут догадаться, какие терзания происходят в ее душе.

На завтрак она приготовила кашу, свою любимую, но съесть так и не смогла. Внутри все бурлило. Если бы только она не встретила его в пассаже…

Ей так много хотелось высказать! А теперь она была даже рада, что сдержалась. Прошлой ночью она ощущала себя кучей отбросов, но это чувство она уже переживала когда-то. Просто теперь она никак этого не ожидала. Только не с Гаем! Он казался таким очаровательным…

Так или иначе, в размышлениях не было смысла.

«Вычеркни его из своей жизни как ошибку».

Барахтанье в тревоге и упреках не поможет. Она набила на этом шишки с Мигелем. Тогда ей было необходимо сидеть каждую ночь с мамой. Некоторые мужчины невосприимчивы к чужим проблемам…

И до сих пор она совершает те же ошибки!

Как бы то ни было, пора забыть улыбку Гая Уайлдера, его мускулы и его музыку. Каким очаровательным он был, пока не добился своего…

Ох… Эмбер вздрогнула, и вновь ее глаза наполнились слезами. Она осторожно промокнула их пальцами, но вышло не слишком удачно.

Отлично! Теперь ей придется поправлять тушь. Что с ней не так?

Эмбер напомнила себе о своих выводах. Отныне она не потерпит неуважения! Следующая любовь, если только она ее найдет, будет знать ей цену. Прошли те дни, когда она отдавала мужчине себя всю, а он брал все, что только мог…

Она сжала губы в плотную линию.

Прежней Эмбер больше нет. Новая Эмбер бережет свои дары. Новая Эмбер не берет пленных!

Открыв двери магазина, она почувствовала облегчение. По крайней мере, здесь у нее было убежище от опасностей, поджидавших на девятом этаже. И здесь уже не было времени предаваться мучительным воспоминаниям.

Едва ей доставили ежедневную оптовую партию цветов и она приступила к их сортировке, как вошел Роджер, лысый директор из центрального управления.

Он просто делает обход, как сказал он, напоминая каждому о завтрашнем собрании арендаторов. Она заметила, как он оглядывает все цепким взглядом, не пропуская ничего вокруг.

– Вашу аренду скоро надо будет продлевать, – сказал он любезно. – Через два месяца, начиная с завтрашнего дня, не так ли?

Как будто он не знал! И как будто ей было нужно напоминание!

Он придирчиво посмотрел на завешанную стеклянную стену.

– Вы знаете, Эмбер, некоторые арендаторы считают, что это очень выгодное место. Доступен выход на улицу. При грамотном подходе, с хорошей вывеской, весь пассаж выиграет благодаря привлекательному и широко открытому входу.

Эмбер вспомнила, кто недавно говорил подобное. Марк из магазина мужской одежды «Хомм» по соседству шутливо предложил обменяться с ней площадью. У «Хомм» могли резко возрасти продажи за счет этого выхода. Марк тогда заставил ее и Серену смеяться до слез, уморительно изображая, как он выставит свои любимые манекены, чтобы привлечь внимание публики.

Слушая Роджера, Эмбер судорожно соображала, не было ли предложение Марка серьезнее, чем она предполагала?

После того как Роджер ушел, она села за кассу и оглядела магазин. Чтобы сделать достойную витрину, выходящую на улицу, а также на выходе в пассаж, потребуется больше товара. Затем обязательно понадобятся навес, стойки, вывески…

Если все добавить к стоимости улучшения интерьера… В общем, нынешний доход от магазина даже близко не дотягивает, чтобы покрыть все это.

Она опустила голову на руки. Несмотря на то что магазин принадлежал Эмбер всего пару месяцев, она не могла не ощущать вину. Сейчас он принадлежал ей, и наряду с другими арендаторами она несла ответственность за поддержание имиджа всего пассажа. С деревянными панелями и окнами, оформленными бронзовыми рамами, большинство магазинов обладали старинным шиком.

Каким-то образом ее матери удавалось обводить руководство пассажа вокруг своего маленького пальчика. Насколько Эмбер знала, интерьер «Флер Элиза» не обновлялся с тех пор, как мать наняла на работу Иви, то есть вот уже как девять лет! Эмбер часто думала, удалось бы ее матери достичь большего успеха, если бы она игнорировала советы Иви и вела дела иначе? Тратить деньги, чтобы делать деньги…

И, как часто бывало в последние дни, ее мысли вернулись к возможности взять кредит в банке. Разве не так поступает большинство деловых людей? Даже без подсказки Роджера, настал момент, когда ей придется бороться за изменения, которых она хотела.

А что, если Иви права? Что, если она купит много цветов, а они не продадутся, все завянут и погибнут? Выходит, денег она не выручит и не будет возможности платить за кредит?

Что Гай говорил по поводу необходимости немедленно приступать к действию, когда решил что-то сделать?

Эмбер отбросила мысли о нем. Во всяком случае, что он, сочинитель песен, мог знать о цветочной торговле?

Когда наступило время ланча, она перевернула табличку надписью «Закрыто» наружу и направилась в магазин за сэндвичем. Пока она стояла в очереди, Марк, ее сосед по пассажу, подошел к ней сзади.

– Привет! – Он наклонился, чтобы поближе посмотреть на нее водянистыми, полными беспокойства глазами: – Ты выглядишь больной, дорогая. Ты же не слышала эти отвратительные слухи, не так ли?

Она подняла брови:

– Какие слухи?

– О, ничего особенного. Опять эта душевнобольная старая женщина. Не бери в голову ничего из того, что она скажет.

Эмбер поняла – он говорил о Диане Делорнэй, элегантной владелице «Мадам», магазина напротив «Флер Элиза».

– Да ладно тебе. Что сказала Ди?

Его не пришлось долго уговаривать. Кажется, Ди потребовала переезда на другой конец пассажа. Очевидно, Ди чувствовала, что ее маленький гламурный бутик в опасности из-за смущающей атмосферы от «Флер Элиза».

– О господи! Смущающей? – Удивленный звенящий смех Эмбер послужил прикрытием для ее негодования.

Ради всего святого! Разве ее магазин был так плох?

Несмотря на сочувствующее воркование Марка, Эмбер отошла от него с туманом в голове. Марк и Ди были близкими приятелями… Возможно, ей следует принять его предложение об обмене площадью?

В своем магазинчике, проверив жалюзи, которые годами не открывались, Эмбер попробовала представить, какую экспозицию соорудит здесь Марк. Под напускным дурачеством он, кажется, очень увлечен своими идеями и тем, что он может здесь сотворить.

А как же ее мечты? Эмбер до сих пор не могла смириться с тем, что отказалась от своей первой большой мечты. Она сбежала из Мельбурна, бросив все, но на то была причина. Ее мать отчаянно в ней нуждалась…

Неужели Эмбер погубит потенциал магазина из-за небольшой нехватки капитала?

Проблема в том, что она совсем зеленая! Зеленее, чем ее филодендрон. Но она собиралась стать танцовщицей, а не бизнес-леди!

Во время послеобеденного затишья она проверила свою страничку на Фейсбуке. Серена оставила ей забавный комментарий.

Улыбаясь, Эмбер напечатала ответ. Затем, сами собой, ее пальцы забили имя Гая в строку поиска.

В мире было несколько Гаев Уайлдеров, но никто из них не был им. Возможно, к лучшему. Кто захочет узнать его лучше?

Ее пальцы, очевидно. Потому что они продолжили искать данные о нем.

Наконец-то!

Это был он, одетый с иголочки, гладко выбритый и официальный.

Эмбер сжала губы. Он не был талантливым музыкантом, он вообще не музыкант! Гай занимался рекламой. «Уайлдер солюшнз» – так называлась его компания.

«Наиболее динамично развивающаяся, перспективная рекламная компания на рынке».

Точно! Она легко могла себе это представить.

Эмбер просмотрела весь сайт. Без сомнений, они ловко продавали товары людям, которые и не подозревали, что их обманывают. Гай определенно казался очаровательным, когда он этого хотел. Убедительным. Соблазнительным. Он обладал всеми данными, чтобы быть обманщиком! Она видела это собственными глазами. Такими и бывают профессиональные лжецы.

Гай стоял перед дверью Эмбер. Он не нервничал. Он был мужчиной, и у него не было нервов. Если что-то требует решения, он сделает это, как всегда делал, с помощью нескольких спокойных и точных слов.

Слова были его сильной стороной.

Он набрался храбрости и постучал. Ни единого огонька не вспыхнуло за матовым стеклом ее двери. Уже наступила ночь – и она наверняка там. В темноте. Занимается бог знает чем…

Он внезапно обнаружил – его сердце глухо и слишком быстро забилось и вздрогнуло, когда низкий мелодичный голос спросил через дверь:

– Кто там?

– Это я, Гай. – Слова вырвались из горла с каким-то хрипом. Что не так с его голосом?

Последовала долгая пауза. Молчание все длилось, и Гай почувствовал, как напряжение резко возрастает. Она же не сможет проигнорировать его совсем? Затем показался свет, и дверь открылась.

– Ну?

Гай моргнул. Он не мог разглядеть, во что Эмбер одета, потому что она только высунула голову из двери. Вот только внезапно она показалась ему меньше. Более хрупкой. Чувственной.

Он заметил позади нее диван и несколько мягких стульев и свернутых ковриков, сваленных в кучу, а потом до его ушей донеслись мягкие и заунывные звуки какого-то классического произведения.

Он распрямил плечи:

– Эмбер, могу я поговорить с тобой? Я просто хочу… эм-м… хочу исправить ситуацию.

Она изогнула брови:

– Неужели? Что бы это могло значить?

Гай сжал губы. Что бы он ни сделал – а он ничего плохого не сделал! – тем не менее она глубоко обиделась. Но почему?

– Ну, мне бы не хотелось говорить об этом здесь… Она заколебалась.

Гай прочел тревогу в ее глазах и мгновенно ощутил, как подскочило у него давление. Ради бога, неужели она боится?

– Думаю, уже немного поздно волноваться о том, что я украду твою девственность.

Должно быть, его слова прозвучали слишком резко, потому что Эмбер начала закрывать дверь. Она бы это и сделала, если бы Гай быстро не сунул в щель ногу в ботинке.

Ему следовало бы помнить, каким великолепным фиалковым светом могли вспыхнуть ее глаза! Мисс Злючка не всегда была взбитыми сливками и медом…

Он поднял руки:

– Ну, хорошо. Извини, извини. Я не должен был этого говорить. Я просто хотел с тобой поговорить, клянусь! Три минуты. Пожалуйста…

– Я занята, – сказала она холодно. – Напиши на бумаге, что ты хочешь, и подсунь под дверь.

Он был слишком поражен, чтобы помешать ей закрыть дверь во второй раз. Резко рассмеявшись, Гай пожал плечами и пошел прочь.

Женщины! Что мужчина может поделать?

Глава 4

Эмбер проснулась рано. По крайней мере, ее что-то разбудило.

Она с трудом отошла ото сна. Порочного сна, в котором все ее чувства были пропитаны вкусом, запахом, сексуальным теплом Гая Уайлдера.

Прежде чем Эмбер успела открыть глаза, она уловила звуки рояля. Она все еще спит? Потом пришло осознание – это произведение Фредерика Шопена. Один из ноктюрнов.

Ох! Все внутри ее расплылось, наполнилось блаженством. Ее любимый. Ее самый прекрасный, непревзойденно романтичный…

В какой-то момент Эмбер поняла – она не спит.

Проникновенная мелодия вызывала трепет во всем ее теле, манипулируя ею, пока она лежала, невольно очарованная, боясь пошевелиться, вслушиваясь в каждую ноту.

Теперь она сражалась с собой: «О, брось! Что Гай задумал?»

Подходя к магазину, Гай замедлил шаг. Ему нужно было сосредоточиться на том, что он в точности собирался сказать. Прошлым вечером произошла ошибка. Эмбер, вероятно, решила: когда он вчера позвонил в ее дверь, его целью был секс.

Он ощутил жар под воротником. Боже, как стыдно… Теперь он искренне хотел все исправить. Если это означало поцеловать ее…

Ради бога, он все-таки мужчина! Желание вновь держать Эмбер в своих объятиях преследовало Гая. Но он цивилизованный человек. Был ли он не прав на этот раз?

«Иди вперед. Забудь ее».

Как и другие в пассаже, ее витрина была обрамлена бронзовой рамой, хотя узор был выполнен из цветов, с названием «Флер Элиза», романтично написанным сверху мягким золотым цветом. Без сомнения, надпись когда-то выглядела ярче. Теперь золото потускнело, краска шелушилась по краям.

Небольшой ряд цветов возвышался на нарядной передней витрине. Ему пришлось присмотреться, прежде чем он заметил Эмбер. Она стояла спиной к нему посреди цветочных горшков. Ее голубое платье плотно облегало маленькие дерзкие ягодицы, а когда она потянулась за чем-то на полке, платье задралось и…

Гай увидел стройные красивые ноги, которые он так хорошо помнил. Пульс его учащенно забился, но он контролировал свое тело. Он не затем сюда пришел, чтобы его вновь охватил водоворот желания! Ему нужно только извиниться! Чтобы снова обрести часть себя.

Эмбер размышляла, как изменить расположение полок так, чтобы скрыть потускневший слой краски, когда боковым зрение уловила какое-то движение у витрины.

Ага. Костюм. Какой-то мужчина пришел за цветами.

Но когда фигура двинулась дальше, сердце Эмбер забилось в удвоенном ритме. Конечно нет! Не он! Не здесь…

Ее обдало жаром и холодом одновременно. Она пригладила убранные на затылке волосы и покрепче воткнула за ухо гортензию. После утреннего Шопена она не очень удивилась тому, что Гай еще не оставил своих попыток. Но зачем он пришел именно сюда?

Зачем вообще она сказала ему, где работает?

Эмбер тревожно огляделась. О господи! Хаос наступал со всех сторон. Во-первых, Джорджио, поставщик, все еще не доставил свежие цветы, поэтому витрина выглядела скуднее, чем обычно. Во-вторых, Иви могла появиться в любой момент. Если она прибудет одновременно с Джорджио, то ее острый взгляд сразу же заметит – Эмбер заказала больше, чем обычно.

Вдобавок ко всему Серена опаздывала. А это не слишком хорошо, учитывая, как Иви недолюбливает молодую маму.

Выбирая букет, Гай почувствовал прилив адреналина. Конечно, Эмбер уже заметила его – она явно избегала смотреть в его сторону. Если только она не захлопнет перед его лицом дверь магазина, на этот раз ей придется поговорить с ним.

Он оглянулся – дверь все еще была открыта.

Заняв место за кассой, Эмбер придала лицу спокойное выражение. Холодное. Но не враждебное. Равнодушное. Лишенное выражения.

Он держал охапку бледно-розовых и кремовых роз так, чтобы капли воды не попали на него. Как только он возник перед кассой, его большая мужественная фигура каким-то образом заняла все пространство вокруг и, как Эмбер показалось, вобрала в себя весь воздух.

Сегодня он был подтянутым и гладковыбритым Гаем из другого, своего измерения. Он был одет со вкусом – в темно-серый костюм, голубую рубашку и синий галстук. И совсем не походил на музыканта, каким она его посчитала.

Гай выглядел утонченным. И очень красивым.

Его глаза все-таки поймали ее взгляд. Что-то интимное вновь возникло в воздухе, как если бы его точеные губы только что оторвались от ее рта…

Он поставил портфель на пол и протянул цветы. Он не улыбался, хотя его низкий голос ласкал ее слух:

– Привет.

Огромным усилием воли она заставила себя держать оборону:

– Тебе не нужно было этого делать.

– Делать что?

– Приходить сюда. Покупать цветы.

– Почему? – Его чувственные губы скривились. – Ты собираешься пригласить меня на кофе?

Она почувствовала, как щеки ее вспыхнули:

– У тебя нет шансов!

– Почему ты такая сердитая?

Ее сердце глухо стучало, но каким-то образом она оставалась спокойной.

– Не сердитая. А реалистичная. Он заколебался:

– Послушай, Эмбер. Мне жаль, если я сделал что-то такое, что расстроило тебя.

На секунду она лишилась дара речи. Затем все эмоции, которые, как ей казалось, Эмбер контролировала, прорвались наружу.

– Тебе следовало бы знать, Гай: я живой человек! – Хотя ее голос дрожал, а сердце готово было вот-вот разорваться, она все же продолжила: – И я не вещь, которую мужчина может просто использовать. – Ее голос в конце концов сорвался, но зато она сдержала подступившие было слезы.

Ужас промелькнул в его глазах, затем румянец сделал его загар еще темнее.

– Эмбер? Что? Я и не думал… Это не было моим… – Голос его охрип. – Поверь мне, я не такой! Я… ты мне действительно нравишься. Я уважаю тебя. Я никогда не думал, чтобы обращаться с тобой, как…

Она прервала его:

– Вздор!

Гай вздрогнул. Она заметила, как его руки сжались в кулаки, как он неторопливо расслабил их, как побледнел.

– Это какая-то ошибка. Я думаю, ты делаешь из мухи слона. Черт, это не означало… – Тряхнув головой, Гай качнулся и провел рукой по волосам. – Послушай, насколько я знаю, это был приятный, но случайный вечер между двумя людьми, ничего не имеющими против… Ты великолепная женщина! Но я не ищу себе каких-либо оков. Тебе показалось, я решил, что… – Его румянец вернулся.

– Что? Что я шлюха?! Которую можно легко использовать?

Он затряс рукой в возмущенном несогласии и стал как-то невыразительно и беспомощно возражать, когда какой-то мужчина просунул голову в дверь:

– Эй, есть кто?

Эмбер вздрогнула, отвлеклась от разговора. Это прибыл Джорджио, улыбающийся, довольный и веселый, как если бы приехал вовремя.

– О-о-о! – Эмбер посмотрела на Гая и отошла.

Схватив фартук, она надела его через голову и бросилась на улицу, где Джорджио припарковал свой фургон.

Гай остался в одиночестве, все еще отходя от ее слов. И наконец, пристыженный, он понял – Эмбер О’Нейл считает его варваром!

С каких пор секс стал таким сложным делом? Он не подписал ни один контракт!

Его сердце оставалось равнодушным ко всему. И небезосновательно. Наивный парень, каким Гай был когда-то, принес ему немало горя. Он даже находился на грани отчаяния…

Снаружи до него доносился легкий и приятный голос Эмбер:

– Джорджио, я пыталась дозвониться вам миллион раз. Что?

Минуту спустя она вернулась, помогая Джорджио, который маневрировал с нагруженной коробками тележкой в конец магазина.

В дверях появилась невысокая женщина с каштановой челкой, вошла в магазин и, не здороваясь, сразу прошла мимо него в подсобное помещение, где разгружался товар.

– Что это, Эмбер? Их что, только доставили? Ты что думаешь, Джорджио? Который сейчас час? А это? Эти цветы нам не нужны! И эти! Заберите их.

Гай напряг слух. На секунду он забыл про свою оскорбленную гордость и стал подслушивать беседу в подсобке.

– Подожди, Джорджио. Не забирай их. – Это был голос Эмбер. – Я заказала их. Я хочу их.

Затем последовал быстрый шепот, который вылился в более громкие слова:

– Я думала, что объяснила все вчера, Эмбер. Эй, дай мне этот счет! А где Серена? Она должна была рассортировать эту партию.

– У Серены проблемы с…

Гай увидел, как раздраженная Эмбер прошла через открытую дверь. Она остановилась, когда увидела, что он все еще стоит там.

Она прошла через зал, с пылающими щеками и растрепанными волосами, вытирая руки о фартук:

– Я не могу говорить сейчас. Доставка прибыла позже, и мы… немного поспорили. – Взглянув на розы, она нетерпеливо сказала: – Ты точно хочешь эти?

Не желая быть вышвырнутым так скоро, он настоял:

– Конечно, хочу. Разумеется. Взволнованная, она завернула розы в серебристую бумагу, завязала лентой, затем быстро провела расчеты. Ее пальцы быстро стучали по кнопкам – ясно, она хочет избавиться от него как можно скорее!

Эмбер протянула ему его карту и чек. Он взял, а затем схватил ее за руку:

– Встретимся в кино после работы.

Она быстро отдернула руку. В глазах ее на мгновение что-то вспыхнуло, но затем в них вернулся холод.

– Нет. Не стоит.

Надежда умерла. Вполне возможно, он заслужил наказание, но отказ больно задел его.

Он предпринял было еще одну попытку вернуть свою честь, когда маленькая женщина вернулась из подсобного помещения, бормоча:

– Серена бесполезна. Эмбер обернулась:

– Серена ничего не могла поделать, Иви. У нее няня заболела. Она позвонила, чтобы предупредить меня.

– Ты слишком добрая, Эмбер, – огрызнулась женщина. – Ты примешь на веру что угодно. Да? – Это уже было обращение к Гаю. – Вы все еще здесь? Мы вам можем помочь?

Гай увидел, как быстро вспыхнули щеки Эмбер.

– Все в порядке, Иви. Я помогаю покупателю.

– У него было время, чтобы изучить весь магазин?

– Иви!

Женщина в досаде подняла руки и ушла обратно в подсобку, откуда был слышен ее резкий голос, торопивший Джорджио.

Гай взял свой портфель и розы. Отказавшись от сдачи, он посмотрел на Эмбер:

– Мы закончим это позже. Ты знаешь отель «Шангри-Ла»?

Ее глаза потемнели, ресницы опустились. Она потрясла головой:

– Нет, послушай. Мне нужно быть на встрече в шесть. В любом случае я уже все сказала. Во встрече уже нет смысла. – Эмбер повысила тон: – Нет смысла!

Он ощутил, как у него внутри все свело. Для него-то как раз смысл был! Он не мог оставить все как есть. Только не так!

К счастью, когда чипсы закончились, Гай двинулся к холодильнику. Как раз вовремя – у него перед глазами возник образ его тети. На холодильнике висел список ее обязанностей.

Среди прочих дел – напоминание о собрании комитета арендаторов «Киррибирри мэншинз»! В шесть часов вечера, тридцатого числа.

Сегодня разве не тридцатое?

Глава 5

В конце трудного дня Эмбер мечтала уехать далеко-далеко – куда-нибудь в круиз по Тихому океану, как Джин, или даже лучше на планету Сатурн. Вместо этого ей пришлось нажимать на кнопку лифта, чтобы попасть на собрание арендаторов.

Утром Эмбер в своем электронном почтовом ящике обнаружила открытку от Джин: «Время проходит просто превосходно! Все прекрасно: еда, вино, порты, люди. Не присмотришь за Гаем? Думаю, ты не против подарить ему немного заботы и тепла? С любовью».

Какое-то время Эмбер раздумывала над текстом. Заботы и тепла для Гая? Джин что, шутит? Она понимает вообще, что это означает?

Собрания арендаторов обычно были скучнейшим мероприятием, хотя старички получали удовольствие от возможности пообщаться. Магазин Эмбер был одним из самых маленьких, но сегодня вечером планировалось большое ежегодное собрание, на котором присутствовали и резиденты, и арендаторы пассажа. Сегодняшнее событие было объявлено как особо важное. Роджер сказал: как только уладят вопросы с резидентами, владельцы будут обсуждать будущее направление пассажа.

Тревожная мысль пришла ей в голову. Что если им не понравится ее магазин? Ей обязательно надо пойти туда!

Вздохнув, Эмбер приготовилась скучать, нацепила на лицо улыбку и вошла в зал заседаний.

Что?! Оцепенение охватило ее с головы до пят…

Гай был там.

И не просто был там, а занимал место Джин за официальным столом. Но почему? В качестве секретаря комитета? Это была обязанность Джин – вести протокол собрания. Во время ее отсутствия кто угодно мог это сделать. Но там был именно Гай, с открытым ноутбуком на коленях, разговаривающий с людьми, расслабленный и уверенный, как если бы он был частью всего этого.

Какой-то инстинкт заставил Гая поднять глаза, и его сердце забилось быстрее.

Весна вошла в комнату. Она замешкалась в узком проходе, гибкая и хрупкая в платье цвета ириса…

Он заметил, как Эмбер напряглась, как ее утонченный рот слегка сжался.

Пожилой майор с восьмого этажа зудел у Гая над ухом, пока тот, раскинувшись в кресле, кивал и время от времени улыбался. Она видела: он очаровал старого солдата. Убедил старика, что в мире нет ничего важнее, чем его воспоминания о войне.

Гай оглянулся на нее, и их глаза встретились. Эмбер заметила: на миг его лицо замерло, но это, должно быть, набежала чья-то тень, потому что через секунду она уже ничего не увидела. Он холодно кивнул ей и вернулся к разговору о войне, как если бы она вообще не представляла интереса.

Удивительно, но Эмбер остро почувствовала – это просто притворство. Он продолжал следить за ней, как если бы они были одни в комнате.

Она знала это абсолютно точно!

Ее напряжение возросло. Гай решил, что утром она играла с ним? Неужели он не понял: ей ничего от него не нужно?

Она подождала, пока пара человек не закрыла ему обзор, прежде чем пробраться к столу и дотянуться до копии повестки дня. Но прежде, чем Эмбер взяла копию, рука Гая коснулась ее пальцев. Словно соединили два электрических провода. От встречи с взглядом глубоких серых глаз дыхание у нее остановилось. На миг ей показалось, что вокруг посыпались искры, воздух зашипел, а стены задрожали…

Он протянул ей бумагу:

– Здравствуй, Эмбер.

– О, привет… э-э-э… спасибо.

Она попятилась назад в поисках стула, выбрав неприметное место возле выхода, откуда могла наблюдать за столом, оставаясь незамеченной.

Это была точно такая же ловушка, в которую она попала с Мигелем. Снова! Тот заставлял ее испытывать к нему жалость, прощать его, а потом вел себя еще хуже, чем раньше.

На другом конце комнаты Эмбер заметила Роджера с некоторыми ее соседями по пассажу, включая Марка и Ди Делорнэй.

Эмбер снова посмотрела на них. Было ли в них что-то странное? Они выглядели таинственно. Как заговорщики. Что-то замышляли?

Ди оглянулась и, встретившись с ней глазами, прошептала что-то в сторону. Остальные члены комитета встревоженно обернулись. Некоторые незаметно рассматривали Эмбер, затем группка разошлась.

Они говорили о ней? О том, что делать с ее магазином?

Она сжала повестку дня. Плохо. Впрочем, они могли говорить все что угодно. Ей не за что извиняться, а прямо сейчас у нее есть дела поважнее.

Если уж Гай здесь, то это даже хорошо – пусть ведет протокол как секретарь. Так она сможет незаметно от него ускользнуть до конца собрания. А он вынужденно застрянет здесь.

Настал момент, когда гул голосов стих. Председатель, важная персона, подняла свое величественное тело со стула и объявила собрание открытым.

– Большинство из вас знакомы с племянником Джин – Гаем, – провозгласила председатель, теребя жемчужины на кольцах и сверкая глазами через очки в оправе со стразами. – Гай любезно предложил занять место Джин на время ее отсутствия. Я думаю, вы все согласитесь, как это чудесно, когда очень занятой человек дарит нам часть своего драгоценного времени.

– Правильно, правильно!

Прозвучали скромные аплодисменты, и собрание началось с различных незначительных вопросов, которые резиденты тщательно анализировали, пока владельцы магазинов вздыхали и смотрели в потолок. Казалось, Гай со всей ответственностью выполнял свои обязанности секретаря, внимательно слушая выступающих и печатая на клавиатуре их речи.

Каждый раз, когда председатель оборачивалась к нему и спрашивала его мнение – обычно, она вела себя так с Джин, – Гай отвечал с таким спокойным и умным видом, что Эмбер скрежетала зубами.

Определенно у него есть какое-то влияние. Она видела: люди явно прониклись к нему симпатией. А почему бы и нет? Гай был очарователен. Честно говоря, каждый раз, когда она на него смотрела, он все меньше походил на музыканта, с которым она занималась любовью.

Нет, сейчас он выглядел холеным владельцем рекламной фирмы, каким и предстал на веб-сайте.

Эмбер сосредоточилась на повестке заседания. Смотреть на Гая было больно.

Взгляд ее упал на последний пункт: «Передислокация арендованных помещений». О чем это? Марк, наверное, надеется, это относится к «Флер Элиза»?

Гай наполовину был погружен в обсуждение, легко выделяя наиболее важные моменты, и в то же время он обдумывал слова Эмбер.

Как мог он создать такую совершенную путаницу, как сегодня утром?

Есть ли на свете женщина, которая способна говорить прямо? Утром он окончательно понял некоторые вещи относительно Эмбер. Это поразило его. Заставило сердце сжиматься при воспоминании…

Гай ненавидел ощущение, когда причиняешь вред чему-то нежному. Его поразило ослепляющее откровение: Эмбер О’Нейл была так же нежна, как один из лепестков ее роз…

Роджер, директор, громко отодвинув стул, прошел вперед, встав перед собранием.

Эмбер беспокойно ерзала на стуле. Как долго ей еще придется оставаться здесь, избегая пронизывающего взгляда Гая?

Роджер прочистил горло, и она вынужденно обратила на него внимание.

– Как вам известно, руководство пассажа должно гарантировать, чтобы каждый бизнес соответствовал определенному профессиональному стандарту. Я обсудил с некоторыми из вас вопросы, и большинство арендаторов, – здесь он обвел комнату одобрительным взглядом, – либо уже выполнили, либо подписали соглашение о сроках обновления магазинов. – Он покосился на свои записи, затем обвел взглядом присутствующих. – Но все еще остаются люди, которые не согласовали с нами свои планы.

Все внутри у Эмбер перевернулось, пока его испытывающий взгляд скользил по лицам, затем остановился на ней.

– Просто любопытно, как у вас обстоят дела с этим, Эмбер? У меня имеется по меньшей мере один заявитель, желающий занять ваше место, если вы не хотите и в дальнейшем его сохранить. Давайте посмотрим… Срок вашей аренды истекает через два месяца. Вы уже готовитесь к тому, чтобы выехать из пассажа?

Эмбер побелела. Выехать?!

Ее разум был парализован. Он серьезно? Он действительно это сказал?

Они все знают – она не собирается съезжать! Она не может позволить себе этого. Роджер знает это. Они все знают…

Покраснев от смущения, Эмбер увидела, как все глаза устремились на нее. И Гай был свидетелем этому! Ее публичному унижению…

Не в силах удержаться, Эмбер незаметно взглянула на него.

Гай сидел неподвижно, пульс громко стучал у него в висках. Он хотел, чтобы она заговорила.

Наконец-то!

Когда раздался ее голос, он звучал низко и сладко. Гордо. Испуганно.

– Я ничего подобного не планировала. Моя мама оформила эту аренду, и я надеюсь продлить ее. Я собираюсь остаться там же.

– Ага. – Роджер снова мягко улыбнулся. – Ну что ж, хорошо… хорошо. – Он бросил взгляд на одну из групп. – В таком случае у меня с собой сейчас имеются копии этого договора, Эмбер. Для всеобщего спокойствия будет лучше, если мы решим это раз и навсегда. Прямо здесь и сейчас. Все согласны?

Гай уловил гул разных ответов. Казалось, не все считали, что вопрос должен рассматриваться на общем форуме. Слава богу, нашлась пара приличных арендаторов, которые зарокотали в знак несогласия. Он изучающе посмотрел на парня, который вел дискуссию.

Что, в самом деле, здесь происходит? Почему допускается публичный конфуз одного из арендаторов? Должно быть, в повестке дня был скрытый пункт.

Осознав, что на нее нападают, Эмбер заметила – некоторые вступились за нее. Даже владелец магазина фруктами высказался:

– Эй, дайте девочке время! Она получила магазин всего несколько недель назад. Дайте ей возможность встать на ноги. Мы все можем немного подождать.

Хотя не все ее друзья поступили таким образом…

– Нет, господа! Нет. Это не повод! – Марк вскочил. – Настал момент для борьбы. Нам всем нужна определенность. Я – за закрытие «Флер Элиза».

Шокированная, Эмбер задохнулась:

– Что? Закрытие моего магазина?

– Боюсь, я вынужден согласиться с Марком, – сказал Роджер. – Со всем сочувствием к твоему положению, Эмбер, люди здесь имеют законное право на определенность. Ты готова выполнить наши требования по улучшению магазина за два месяца?

Эмбер уставилась на него. Она попробовала сглотнуть, но во рту у нее пересохло. Это было убийственно – слышать молящие нотки в собственном голосе:

– О-о-о. Это нужно сделать за два месяца?

– Боюсь, что да. Мы пытались в течение нескольких лет договориться с твоей матерью о том же самом. Боюсь, наше терпение иссякло. Другие владельцы выказывают беспокойство по поводу отсутствия привлекательного входа в конце пассажа.

Гай почти почувствовал, как дрогнуло лицо Эмбер, когда люди стали выкрикивать предложения занять ее место.

– То, что я вижу, когда прохожу там, ужасно, – произнесла одна женщина.

– О, я знаю, – произнесла какая-то ярко накрашенная гарпия, растягивая и смакуя слова. – Если бы это место было у «Мадам», то на нем была бы великолепная, шикарная вывеска. Я хочу сделать ее двигающейся. – Она растопырила пальцы с нанизанными на них огромными кольцами. – И достаточно привлекательной, чтобы обратить внимание прохожих и привлечь к нам новых покупателей.

Одобрительная ухмылка директора открыла глаза Гаю на происходящее.

Он быстро взглянул на Эмбер. Конечно, все это его не касалось. Он пришел сюда, чтобы разрешить с ней острые вопросы, но не вникать в местную политику. Но взгляды, которыми обменивались некоторые владельцы, ясно давали понять – это западня.

Эти шакалы осознавали вред, который наносят Эмбер?

Прежний Гай, должно быть, находился где-то поблизости, потому что он горел желанием вскочить, перемахнуть через комнату и ударить гнусного директора, чтобы затеять драку. Если бы он мог одновременно набить морду всем этим любителям копаться в грязном белье, то был бы доволен.

Затем ему захотелось схватить Эмбер О’Нейл и унести подальше от этой жестокости и ненависти. Оказаться с ней в зеленом и спокойном месте, возле текущей воды. Успокоить ее, гладить прекрасное гордое лицо и шею. Обнимать ее. Опустить на мягкую траву. Целовать. Качать ее на руках…

Эмбер ощущала стремительные толчки сердца, не в силах поверить в происходящее. Она попала в ночной кошмар?

Мать лежала в холодной могиле, а люди, которых Эмбер считала друзьями ее матери, грызлись за освободившееся место?

– Конечно, это тебе решать, кому отдать место, Родж. – Это сказала Ди Делорнэй, ослепительно улыбаясь Роджеру. – Совершенно ясно, Эмбер не способна решить это должным образом.

Оскорбленная, Эмбер выпрямилась и расправила плечи:

– Погодите минуту, Ди. Пока лицензия принадлежит мне! Я могу решить вопрос должным образом. Я собираюсь открыть двери «Флер Элиза» прямо на улицу.

Марк округлил глаза:

– Мы поверим, когда только увидим это, дорогуша.

Щеки Эмбер вспыхнули.

– Вы увидите. Вы бы уже в этом убедились, если бы… Ну, мама тоже собиралась так поступить… Но Иви говорила… а мама… в общем, у нее были проблемы. – Горло у нее сжалось, голос дрогнул. – Для нее это было нелегко, со всем, что ей пришлось… А когда она заболела… – Как и следовало ожидать, глаза Эмбер наполнились слезами, и ей пришлось замолчать, чтобы взять себя в руки.

Последовала неловкая пауза, люди стали ерзать на стульях и покашливать. Это были те же люди, которые одиннадцать недель назад стояли позади нее на кладбище. Некоторые тоже рыдали. Некоторые обнимали ее, пока другие утешали хрипло всхлипывающую Иви.

Роджер прочистил горло:

– Я уверен, все сочувствуют вам, Эмбер, но я должен быть честным со всеми арендаторами. Прежде чем мы утвердим продление вашей аренды, я должен знать, что у вас уже есть для улучшения облика магазина. Если что-то действительно есть, – добавил он сухо.

– Ну… – Быстро моргая, она скрестила руки на коленях.

Последовала мучительная пауза. Люди избегали смотреть ей в глаза.

Гай задержал дыхание. Он видел, как красная волна стыда подступила к линии волос Эмбер. С резким толчком в груди он осознал, что Эмбер чувствовала в этот момент.

Он резко закрыл ноутбук и открыл портфель. Раздавшийся щелчок нарушил выжидательное молчание.

– Я намереваюсь расширить ассортимент. Я управляю магазином всего несколько недель, мне просто нужно время. Покрасить и тому подобное. Я знаю, магазин нужно сделать более привлекательным, и у вас есть право думать… Но я… я делаю все, что могу…

В течение дня у Эмбер возникало миллион идей. Но в настоящий момент, когда ей нужно было высказаться под давлением этой шайки, она словно онемела.

– Я… я действительно делаю все… – Ее мучительный хрип повис в воздухе, бессодержательный, неубедительный.

Затем раздался глубокий голос Гая Уайлдера:

– Не забудь о рекламной кампании, которую мы запланировали, Эмбер. Она начнется, когда ты закончишь с интерьером. А ты приступишь к этому со следующей недели. Разве не это ты мне говорила?

Она уставилась на него, ошарашенная. Люди удивленно повернули головы в его сторону. Со сдержанным спокойствием Гай поднялся и подошел к Роджеру. Высокая стройная фигура Гая словно отодвинула Роджера на задний план.

Гай властно вытянул руку:

– Вы сказали, что у вас копия соглашения, Роджер? Не возражаете, если я на нее взгляну?

– Все абсолютно честно, – взвизгнул Роджер, когда Гай аккуратно извлек документ из открытой папки и стал внимательно читать. – Если у вас, как у меня, есть какой-либо юридический опыт, то вы поймете: это стандартный договор, используемый руководством торговых центров. Все остальные сочли нужным его подписать. Я бы хотел увидеть сейчас подпись Эмбер, если она действительно что-то предпринимает.

Арендаторы принялись гулко перешептываться, пока Гай внимательно читал документ.

Через минуту он слегка пожал плечами и прошел с документом к Эмбер, которая сидела на стуле словно загипнотизированная.

– Вполне возможно, Эмбер, – сказал он. – Сейчас самое подходящее время. Ты читала это? Все в соответствии с тем, что ты запланировала.

Она не сводила с него глаз, завороженная:

– Это что?..

– Это твой план нанять меня, – улыбнулся Гай.

Глава 6

Лифты «Киррибирри мэншинз» были слишком тесными. Особенно если в них находился коварный и беспринципный мужчина, занимающий практически все пространство.

Гай Уайлдер прислонился к одной стенке, а Эмбер – к противоположной. Она пыталась понять…

Гай не хотел никаких уз, однако сам преследовал ее. Даже после того, как она ему отказала. Она бы никогда не простила Гая, не смогла бы, но он спас ее от ночного кошмара.

Была ли это уловка? Некий трюк, чтобы вновь оказаться с ней на диване Джин?

По натуре Гай был холодным мужчиной. Но в то же время горячим. Обжигающим…

– Почему ты сделал это? Он поднял брови:

– Что сделал?

– Сочинил историю. О твоем найме на работу в мой магазин.

Он лениво пожал плечами:

– Мне не понравилось лицо Роджера. Люди, которые так самодовольно улыбаются, беспокоят меня.

Лифт остановился на девятом этаже, и двери со скрипом открылись.

Выбравшись из тесного пространства в холл, она обернулась:

– Нет, в самом деле. Почему?

Он окинул ее беглым взглядом, потом опустил глаза:

– Может, мне просто не нравится, когда всей бандой на кого-то нападают.

Ее сердце сжалось, когда она услышала подтверждение своей догадки. В его словах была правда. Именно так она воспринимала произошедшее событие. Жестокое. Нецивилизованное. Люди, которые ей нравились и которым она доверяла, не только предали, но и пытались уничтожить ее.

Но сможет ли она вынести сочувствие со стороны Гая?

– Но так поступили не все, – сказала она быстро. – Только некоторые.

– Зато самые влиятельные.

Она вспыхнула, как будто ей было стыдно, и это напомнило Гаю, что он чувствовал после своего публичного провала. Ничто не может быть унизительнее, чем жалость в глазах потенциального утешителя. Жалость может быть так опасно близка к презрению…

– Может быть. – Эмбер расправила плечи. – Определенно я не ожидала ничего подобного. Надеюсь, ты не считаешь меня жертвой?

– Конечно нет.

Двери их квартир были совсем рядом. Она стала искать в сумочке ключи, ее кожу покалывало от его присутствия. По крайней мере, лед растаял. Она думала, теперь они смогут нормально поговорить.

Нормально для соседей, но не для людей, спящих друг с другом. Хотя, по сути, они никогда вместе не спали… У них был только секс. И он может никогда не повториться.

Она задержалась, чтобы прямо посмотреть на него:

– Мы, О’Нейлы, можем сами за себя постоять!

– О, я это знаю. – Он скривил лицо. – На самом деле я впечатлен тем, как ты держалась перед ними. Ты напоминала принцессу-воина.

– В самом деле? – Она округлила глаза. Ее охватила дрожь.

– Ты в порядке? – Гай подошел немного ближе. Он выглядел серьезным, заинтересованным, спокойным.

– Конечно. – Она потерла руки, чтобы согреться, и он нахмурился.

– Ты, должно быть, в шоке. Тебе нужно выпить что-нибудь горячее.

– В шоке? Нет. Я в порядке. Просто немного… устала. Мало ела сегодня. – О господи, зачем говорить ему это? Почему бы просто не сказать, что с тех пор, как он ранил ей сердце, она не может ни есть, ни спать, ни даже концентрироваться на делах? – Я просто должна прийти в себя после такой жестокости.

– М-м-м. – Он все еще наблюдал за ней с беспокойством. – Жадность. Вот что приходит на ум.

Снова его слова задели за живое. Она понимала это точно так же.

– В самом деле? Ты так подумал?

– Конечно, – сказал он тепло. – Они просто пытались наложить лапу на твое место. Как долго у тебя магазин?

– Десять недель.

Он презрительно скривил губы:

– И они решили, это их шанс? Пока ты как следует во все не вникла?

– Кажется, так. Хотя они наверняка полагают, что у них есть права на это место. Магазин определенно может приносить доход, если его улучшить. Я что-нибудь придумаю. – Она тревожно вздохнула.

– Можно? – Гай обыденным жестом взял ключи из ее рук и открыл дверь. – У тебя есть чай? – Он уже почти вошел, держа дверь широко открытой.

– Да. Но, послушай, не стоит беспокоиться. Я буду…

Он не потрудился дослушать протест и пропустил ее внутрь, явно намереваясь последовать за ней.

Ее полностью захватило покалывающее и неудобное ощущение от присутствия Гая Уайлдера, который открыл ее шкаф, забрал чайник из ее неуверенных рук и хозяйничал на ее кухне.

На очень маленькой кухне. Намного меньше, чем она была до того…

Эмбер села за стол. Она думала о намерениях Гая, который в этот момент разливал воду в чашки и доставил молоко и сахар.

Снаружи он выглядел деловым и даже холодным. Он никак не намекал, собирается ли оказаться с ней на диване или нет? Тем лучше, потому что ее диван находился в холле под грудой вещей. Ему придется воспользоваться ее кроватью, если только он не рассматривает стол…

– У тебя есть печенье?

– На третьей полке. Там, под йогуртом.

Как трудно сидеть с ним за одним столом, пить чай, как будто все просто замечательно! Возможно, он чувствовал то же самое, потому что лишь присел на краешек стула, как если бы собирался быстро сбежать.

От чая и печенья Гай отказался.

Она согрела холодные пальцы о чашку:

– Ты не пьешь чай?

– Не сейчас. Меня не бьет дрожь, как тебя. – Его глаза остановились на ее рте, и он сдвинул брови.

Она тоже нахмурилась:

– О, это. Ничего страшного. Просто низкий сахар в крови.

Хотя на самом деле чай пришелся кстати. Она пару раз откусила печенье. Было сложно есть, когда напротив сидит Гай. А вдруг шоколад прилипнет к ее губам?

– Мне уже лучше, – сказала она после пары глотков. – Спасибо. Как бы то ни было… Спасибо за то, что ты вмешался в ситуацию. Ты подарил мне передышку. Я ценю это. Большое спасибо.

Он пожал плечами:

– Не за что.

Уголки его такого сексуального рта слегка поползли вверх. Эмбер старалась не думать о том, какой вкус был у его губ… Такой волнующий и вызывающий привыкание. Если бы все было иначе…

«Нет! Отбрось эту мысль. Не было никаких сексуальных поцелуев между любовниками. Этот парень занимался не любовью…»

– Хорошо, – сказал он властно. Выпрямившись на стуле, он прямо посмотрел на нее, скрестив руки перед собой на столе. Его брови соединились, а глаза стали серьезными. – Нам лучше сразу начать. Эти шакалы не дадут тебе много времени.

– Прости?..

Он махнул рукой:

– Планирование. Рекламная кампания «Флер Элиза».

Возникла смутная догадка. Она удивленно раскрыла глаза:

– Ты серьезно говорил об этом? Он моргнул:

– Разумеется. А что ты подумала? Ты подписала договор. Тебе придется что-то сделать. И быстро. К тому же, как я считаю, моя профессиональная репутация на кону. Только подумай. Больше тридцати человек были свидетелями тому, что мы с тобой заключили сделку. К счастью, в моем расписании есть свободное место в этом месяце. Мы можем начать все сейчас или… – Он посмотрел на нее оценивающим взглядом, затем бросил взгляд на часы: – Лучше всего заняться этим после ужина. Ты сможешь рассказать мне о своих планах и целях.

– Целях? – Она подняла брови.

Черт! Цели… Не то чтобы она думала слишком медленно. Нет, это Гай был слишком быстрым!

Как изменился мир за короткое время. Гай был здесь, в ее кухне, хотя она решила даже не думать о нем!

– Что ты говоришь? Ради бога, мне не нужна благотворительность от кого бы то ни было. – Она вспыхнула просто от одной мысли об этом.

– Нет. Конечно нет. Ты же О’Нейл, в конце концов! – Его тон был слегка насмешливым. – Но не стоит расстраивать старых добрых предков. Я не предлагаю благотворительность. Мы сделаем все низкобюджетным, используя ресурсы, которые у нас уже есть. Затем, когда ты начнешь получать приличный доход, ты сможешь выплачивать мне небольшие суммы, которые наверняка будут возрастать. Это мой метод работы без гонорара. – Он чуть заметно улыбнулся. – И это работает. Ну, так что?

Звучало хорошо. Но, может, слишком хорошо, чтобы быть правдой? Какая Гаю от этого выгода? Он должен был иметь мотив. Обычно у всех есть мотив. Его предложение в целом могло не быть благотворительностью. Но, как бы все ни воспринимать, она была ему должна.

Видя ее тревогу, Гай криво усмехнулся:

– У тебя два месяца, Эмбер. Это совсем не много, чтобы начать кампанию. Большинству наших кампаний требуется в два или три раза больше времени, с учетом планирования, исследования и исполнения. Мне придется выкраивать время – в зависимости от расписания. Если тебе это подходит, раскрой разум навстречу возможностям и плыви по течению. – И он добавил мягко: – Если, конечно, ты всерьез намереваешься улучшить свой магазин.

– Да, конечно. Но… Ты пользуешься этой ситуаций? Это как-то связано с прошлой ночью?..

Она прямо посмотрела ему в глаза. Но лишь на мгновение. Потому что он сразу же отвел глаза и спрятал их за ресницами.

Между бровями появилась складка. Челюсть его дернулась, затем он сказал грубым голосом, похожим на рычание:

– Послушай… По поводу прошлой ночи. Я понимаю, что задел твои чувства. Я очень об этом сожалею. Приношу искренние извинения, если я заставил тебя почувствовать… – Он смотрел сквозь стекло на дорогой китайский сервиз ее матери. – Мне жаль, если я обидел тебя. Я надеюсь, мы сможем оставить это в прошлом и забыть о том, что случилось.

Дикая боль пронзила Эмбер. Из-за покалывания в глазах потребовалась секунда, чтобы придумать ответ. Было тяжело возвращаться к больному вопросу и оставаться спокойной. Но, по крайней мере, от его искреннего извинения стало легче.

– Да, хорошо. Полагаю, все мы допускаем ошибки. Хорошо. Мы оставим это позади.

Он взглянул на нее:

– Это была ошибка. Все было ошибкой. Она кивнула, опустив глаза:

– Давай просто все забудем.

– Отлично. – Он нахмурился, серьезный и задумчивый, такой хладнокровный. – Будем считать это небольшим приключением. Идет? – Он протянул руку.

Несмотря на деловую холодность, она заметила блеск в его глазах.

Хорошие манеры боролись с ее инстинктом самосохранения, и, как всегда, самосохранение оказалось в проигрыше.

– Идет.

Она позволила Гаю сжать себе руку мягким твердым пожатием.

Ошибка. Словно фейерверк обжег ей руку, на мгновение у нее закружилась голова, и она забыла, о чем они договорились. Забыла, какой сегодня день. И как ее зовут…

Несмотря на то что его рот был твердым и холодным, в глазах таился блеск…

– Отлично. – Гай расправил плечи. – Итак. Нам нужно приступить к планированию как можно скорее. Я думаю, ужин где-нибудь поблизости сэкономит время. Оставляю выбор за тобой, ты знаешь окрестности. Оплата ужина за мной. Полчаса достаточно?

Она не думала об ужине. Но, захваченная этим неожиданным потоком живительной, властной энергии, кивнула. Вот только сможет ли она есть в его присутствии?

Гай встал и направился к выходу, оглядываясь на нее.

– Ты только что сюда переехала?

– Нет, нет. Это все здесь временно. Мне нужно освободить место.

– А-а-а. – Он кивнул, всматриваясь в сумрак гостиной. Луна еще не взошла, чтобы можно было что-то разглядеть. – Место для чего?

– Ну, иногда это помогает мне заснуть… если я танцую.

Он поднял брови:

– Танцуешь?

– Верно. – Она проигнорировала то, как загорелись его глаза. – Я танцевала раньше. Танец помогает мне расслабиться. Перед сном.

– Понятно. – Он направился к двери. И остановился там спиной к ней. – Это так многое объясняет. Каждый раз, когда я видел тебя, думал… Эм-м… – Он прочистил горло и повернулся к ней.

В коротком молчании повисла тревожная неизвестность.

Она ждала, в предвкушении, едва дыша – затем подняла на него взгляд. Они блестели, ярко и искренне.

– По поводу прошлой ночи. Ну, надеюсь, ты знаешь: я думал о тебе только как о прекрасной, великолепной и возбуждающей женщине.

Эти слова бессмысленно крутились в ее голове, когда она закрыла за ним дверь.

Глава 7

– Невероятно! Как это я не догадался? – Гай постарался приноровиться к шагу Эмбер. – Та ночь, когда мы впервые встретились, помнишь? Разносчик пиццы? Ты была в своих пуантах тогда. Должно быть, в тот вечер ты танцевала…

Она вела его по извилистым улочкам к пристани. Летние ароматы доносились из садов за оградами, смешиваясь с ее ароматом. На Эмбер было фиолетовое платье из тонкой ткани. Узкие лямки врезались в мягкую шелковую кожу плеч.

Гай старался не задеть ее голую руку. Каждый раз, когда они проходили под уличным фонарем, он не мог отвести от нее глаз. От ее рта. Ее шеи. Ее рта…

Так хорошо было прогуливаться с женщиной! Разговаривать, видеть мир женскими глазами. Но это вовсе не было свиданием. Эй, конечно нет!

Подшучивание было строгим табу. Флирт не допускался. Единственное, что он мог, так это просто смотреть. Если только не найдет способ, чтобы переубедить ее, что ему можно доверять… В чем? Он тот парень, на которого можно положиться? Но доверяет ли он себе сам?

– Это не разносчик пиццы меня потревожил. – Она с улыбкой посмотрела на него.

Ага, улыбка!

Улыбка была залогом иного, фантастического вечера. Вдохновленный улыбкой, он мог совершать невероятные вещи.

Секс, разумеется, был запретной темой.

В ответ на незлую насмешку он притворился смиренным:

– В свою защиту, ваша честь, не думал, что кто-то дома. – Он посмотрел на нее, воодушевленный безрассудной силой этой улыбки. – Ты всегда делаешь это в темноте?

Ее ресницы дрогнули. Он готов был вырвать свой язык.

Он что, псих? Куда девался его самоконтроль? Он задержал дыхание в страхе, что разрушил хрупкое доверие.

Но она проигнорировала его остроумную двусмысленность. Может, даже не заметила?

– Это не всегда происходит в темноте, – сказала она. – Если на небе луна, то в комнате достаточно светло. Конечно, места не слишком много, но это моя самая большая комната.

Он посмотрел на нее, потом еще раз. Нежные губы плотно сжаты. На лице такое выражение, которое не сулило ему ничего хорошего.

Итак, шанс довольно слабый.

Он почувствовал досаду.

– Я хотел сказать… – Он с трудом подбирал слова. – А что, если бы не было луны? Что плохого в том, чтобы танцевать в темноте?

Ее голос прозвучал довольно резко:

– Нет. Это… – Она заколебалась, потом пожала плечами. – О, ну что же! Я просто экономлю электричество. Стараюсь обходиться без него там, где могу. – Краска залила ее лицо.

Это сразило его. Вызвало сочувствие, но в то же время эта простая правда обескуражила его. Почему он не догадался? Каким он был идиотом! Полным идиотом – эгоистичным, самодовольным!

Она посмотрела на него и добавила убедительно:

– Хотя надо признать, что танцевать в темноте очень необычно. Если выбрать подходящую музыку. Если ты можешь это представить…

Гай мог представить это так живо, что едва мог смотреть ей в глаза. Он с усилием произнес:

– Думаю, могу. Какими танцами ты занимаешься?

– Ну, я танцевала в австралийском балете. Сейчас занимаюсь… всем понемногу. Когда у меня появляется шанс.

– Ух ты, – сказал он. – Австралийский балет. Это впечатляет. Это как быть олимпийский чемпионом.

Она иронично взглянула на него, давая понять – он абсолютно не различает спорт и искусство.

И это действительно было так. Его воображение было приковано к ее гимнастическим способностям на рояле. К гибкой и красивой фигуре, сворачивавшейся в цветок. И разворачивающейся… в женщину. Это сводило его с ума.

На языке у него вертелись опасные и дерзкие слова, которые могли напомнить ей о том, что было между ними. Но он оставил их при себе. Все запрещено, увы… Он должен вести себя так, как если бы никогда не касался ее. Никогда не ощущал вкус ее губ и не тонул в ее нежной плоти…

– О, – она подняла голову, – кажется, все занято. Надеюсь, они приберегли наш столик?

Проследив за ее взглядом, он словно оказался в другой реальности.

Ну и ну, да она же привела его в настоящую церковь! Расположенная на покрытом травой холме, с видом на пристань, с красивым шпилем и витражами, заманчиво подсвеченными изнутри, церковь привлекала толпы неверующих.

Но только не Гая Уайлдера. Он оставался холодным как камень.

– Ты хочешь, чтобы мы ели здесь? – Он запнулся. – Это то место?

Она кивнула, улыбаясь ему:

– Да. Разве здесь не великолепно? Всегда хотела сюда сходить. Говорят, местная кухня весьма самобытна.

Гай с трудом слышал ее слова. Должно быть, он был в шоке.

…Цветы. Цветы везде. Все его друзья и даже его родители. Священник, величественный в праздничной рясе фиолетового цвета, обрамленной золотом. Он сконцентрировался на фиолетовом, пока ждал. Цвет для торжества. Веселья. Ободряющие улыбки, становящиеся все более натянутыми. Более выжидательными. Бесконечность ожидания.

Минуты неумолимо шли. Все громче перешептывания. «Невеста опаздывает», – сказал кто-то. «Возмутительно опаздывает, не так ли?»

Его ладони внезапно стали влажными, а красивый накрахмаленный воротничок неожиданно стал тесным. Нарядный костюм словно выцвел. Но он стоял прямо, уверенный и гордый, надеясь до конца. Вот только другие не были так оптимистичны и то и дело оборачивались, чтобы посмотреть в длинный пустой проход.

Страдающие взгляды, которыми обменялись его друзья… Это смутило его, задело за живое. О чем они думали? А затем наступил тот момент… Момент, перевернувший все внутри, когда он все понял…

Вдруг он почувствовал ясный взгляд Эмбер О’Нейл. Он понял, что его руки были сжаты. Гай с усилием заставил себя вернуться в реальность.

Эмбер не следовало знать, каким дураком он себя выставил. Он не был сумасшедшим, ради всего святого, конечно нет! Просто заурядным глупцом, доверившим часть себя женщине.

Церковь была неожиданностью, вот и все! Но это же ресторан. Всего лишь ресторан.

– Гай? – Она выглядела озабоченной. – Ты в порядке? Ты так неожиданно погрустнел!

– Да? – Он с трудом расслабил мышцы. – Должно быть, я проголодался. Ты знаешь, что такое низкое содержание сахара в крови?

Эмбер улыбнулась, но несколько неуверенно.

Ужасающая мысль поразила ее. Что, если он не может себе этого позволить? Они же собирались просто обсудить преобразования в магазине. Может, он рассчитывал на что-то более простое, кафе например? Она ошиблась с выбором?

Хотя для кафе он был слишком хорошо одет и выглядел очень ухоженным и элегантным.

– Послушай, Гай, – сказала она, – ресторан выглядит дороже, чем я полагала. Он, наверное, слишком престижен для деловой беседы. Но я уверена, мы можем отказаться от столика. – Она стала искать мобильный. – Вокруг полным-полно и других мест.

Его лицо просветлело!

– Нет, нет! Честно. Ты мой клиент, а клиентов следует обхаживать. – Его улыбка была обнадеживающей. – И все вполне соответствует тем делам, которые мы ведем в «Уайлдер солюшнз».

– В самом деле?

Она решила много не есть. Если заказать самые дешевые блюда, то это сократит стоимость. Нельзя позволять себе лишнее. Она будет держать себя в рамках.

Будет неразумно соглашаться на вино, если Гай предложит. Она раздумывала, подают ли во французском ресторане овощной сок? Важно было не забыть, чем все закончилось в ту ночь, когда она пила вино. На вино, конечно, нельзя сваливать всю вину. Но факты налицо.

Музыка. Его руки. Его рот…

Как будто в насмешку, как только она вошла в готическую дверь, до ее ушей донесся струящийся звук фортепиано. Старая любовная песня с навязчивым повторением. Знакомая темная магия зажгла кровь Эмбер, неумолимо напомнив о ее недавнем эротическом приключении.

Она едва не застонала. Как она могла быть такой впечатлительной?

Гай рассматривал окружающую обстановку:

– Ну что ж, не похоже на церковь… По крайней мере, музыка здесь другая.

Он улыбнулся, но она притворилась, что не поняла его. Прежде чем он успел коварно напомнить о прошлом, она сказала:

– И эти соблазнительные запахи из кухни. Слышу запах чеснока.

Место было наполнено гулом, официанты ловко сновали между столиками, разнося блюда, над которыми поднимался пар. Желудок Эмбер жалобно заурчал. К счастью, годы занятий балетом не прошли даром. Она запросто могла проявить умеренность.

Подходя к их столику, ощущая Гая, идущего сзади, она почувствовала легкое прикосновение к пояснице. Это было всего лишь рядовое вежливое мужское прикосновение. Но внезапная легкая дрожь прошлась по ее позвоночнику и проникла в кровь.

Она села на свое место, опустив ресницы. Теплое чувство в груди было слишком приятным, чтобы сразу его подавить. Она должна сконцентрироваться на цветочном магазине. На встрече. А не на его руках. Не на его рте…

Он снял куртку и повесил ее на спинку стула. Невозможно не взглянуть на него. Льняная рубашка простого, но элегантного покроя казалась белой на фоне загара и очень шла ему. Идеально для жаркого вечера. А мускулистые предплечья, руки заставили бы даже взгляд монахини задержаться, но Эмбер вынудила себя посмотреть в сторону, пока соблазнительный образ полностью не развеялся.

Она должна была помнить главное. Конечно, Эмбер с благодарностью и уважением приняла его извинение, но это не могло коренным образом изменить то, что она узнала о нем. Именно Гай протянул руку помощи ей, чужому человеку.

Когда подошел официант, Гай предложил шампанского или коктейль, но она вежливо отказалась и попросила сок.

– Очень разумно, – кивнул Гай, пока официант принимал ее скромный заказ. – Нам нельзя терять голову.

Но она заметила – для себя он заказал бокал шампанского. Глядя, как шипящая пена наполняет бокал, она не могла не думать о том, каким освежающим кажется шампанское. Гай со смаком сделал первый глоток, прикрыв глаза, словно в экстазе.

Она не могла удержаться от комментария:

– Как будто это нектар.

– Это то, что оно мне напомнило. – Он высоко поднял бокал, чтобы лучше оценить бесцветные искры вина. – Чудесный нектар лотоса. Не хочешь попробовать? – Его глаза впились в ее, маня в свою глубину.

– Нет, спасибо.

Что он имел в виду, упомянув лотос? Коварный намек на прошлую ночь? Она вернулась к своему морковному соку, стараясь не думать, насколько он безвкусен. Густой и неприятный. Но сегодняшняя воздержанность – ее характерная черта.

Поэтому, когда пришло время делать заказ, Эмбер осталась верна своему решению:

– Я буду зеленый салат, спасибо. Официант, маленький человечек, казалось, был до глубины души оскорблен ее выбором.

Гай посмотрел на нее поверх меню, и его черные брови взметнулись вверх.

– Точно? Это все? Она потянулась к соку:

– Это все, спасибо.

Гай внимательно изучал ее, слегка наклонив голову в одну сторону. Затем посмотрел на официанта и заглянул в меню:

– Хм… Я склоняюсь к густому супу, но не знаю, насколько питательным может быть луковый суп. На закуску к супу я буду утиное парфе с джемом из лука и корнишоны, а также сыр, суфле из грецкого ореха с петрушкой и салат с грушей.

– Все для монсеньора? – Официант едва мог скрыть шок. – В то время как мадемуазель останется голодной?

Гай кивнул мрачно, хотя его глаза были веселы:

– Мадемуазель предпочитает легкий ужин, тогда как я умираю от голода. В качестве основного блюда я буду шатобриан с грибным рагу, салат витлуф, голландский картофель и жареный картофель с луком по-французски.

Выражение лукавого триумфа заиграло на лице официанта.

– Ага. Вынужден огорчить монсеньора, но шатобриан подается на двоих. Если вы посмотрите ниже, то увидите блюдо на одну персону – например, филе с брюссельской капустой и чечевичным соусом. Очень сытно, даже для такого голодного мужчины, как вы.

Гай покачал головой:

– Я так не думаю. Я не очень люблю брюссельскую капуту. Боюсь, сердце мое принадлежит шатобриану.

Эмбер едва дышала. Он что, обжора? Официант разделил ее беспокойство:

– Но, монсеньор, шатобриан очень большое блюдо! – Он взволнованно изобразил его руками: – Будет две тарелки и гарнир. Один картофель по-французски… – Он театрально вознес руки вверх, как если бы у него больше не было слов.

– Я очень голоден, – упрямо произнес Гай. – Я также вижу в вашем меню дегустации. Вы предлагаете вино к каждому блюду отдельно?

Официант высоко поднял брови:

– Монсеньор хочет заказать разное вино к каждому блюду?

Гай нахмурился:

– О, погодите. Конечно, не все вино. Только совиньон блан. И еще. Думаю, бордо. Шатобриан требует самого лучшего красного вина, не так ли? Не принесете остатки этой бутылки? – Он показал на шампанское.

Округлив глаза, официант ушел, но вскоре бутылка была подана в элегантном ведерке со льдом.

Эмбер ошеломленно смотрела на Гая. Он же не собирается все это выпить, а потом еще? Мужчина будет пьян. Что они смогут обсудить?

Она смотрела, как Гай налил себе еще шампанского из бутылки и поднес к губам. Пока он делал глоток, на его лице блуждало странное выражение.

– Не уверен, что это то же самое вино. – Он изучил этикетку, прочитал ее внимательно, затем сделал еще глоток. – Нет. Если оно то же самое, то из другой бутылки. Это подделка.

– Подделка? Ты уверен? – Она еще раз оглядела сдержанный лоск этого фешенебельного места. На всем лежал отпечаток высокого класса и благородства. – О чем ты? Они не стали бы этого делать. Только не здесь!

Он серьезно кивнул:

– Боюсь, это может случиться где угодно. Если ты не веришь мне… смотри. Дай мне тот бокал. Скажи, не кажется ли тебе вкус резким и кислым? – Она передала ему свой пустой бокал для воды, и он налил ей большую порцию шампанского. – Теперь попробуй и скажи, не оставляет ли качество желать лучшего?

Видя его глаза, наполненные тревогой, она осторожно отпила. После морковного сока вино оставило приятную терпкость на языке. Глоток напоминал восхитительную морскую волну. Как только живые пузырьки достигли ее желудка, потоки чувственного тепла отразились в ее груди.

– Что ты думаешь? – Гай прятал сияние в глазах, в уголках которых виднелись очаровательные гусиные лапки.

Она посмотрела на него из-под ресниц:

– Не могу пока сказать…

– Ну, это естественно – нельзя сказать точно. Эти французские вина не из дешевых.

Если бы только Иви видела ее сейчас! Если бы Иви видела цены в меню! Эмбер улыбнулась:

– Думаю, причина в морковном соке. Не могу избавиться от его вкуса. Возможно, в следующий раз я смогу ответить более точно. – Она протянула бокал. – Еще немного, пожалуйста. – На этот раз она закрыла глаза и задержала вино во рту перед тем, как проглотить: – М-м-м. О да, да. Слишком резкое начало. Сливочное. А потом ощущается полный вкус. Что за фантастическая кульминация? Блаженство…

Ради бога! Ее глаза полуоткрыты. Она действительно это сказала или только подумала?

– И?.. – сказал он ровно. – Каков вердикт? Она рассмеялась:

– Ты же не думаешь, будто я не поняла твою игру? Ты намеренно это сделал! Ты коварен, Гай Уайлдер! – Она протянула к нему бокал через стол. – Продолжай. Наполни его.

Было бы неразумно выпить его вино и отказаться от предложенного пиршества. Случайно или по воле коварства Гай Уайлдер совершенно забыл о суфле и луковом супе. Он обменялся с Эмбер на ее зеленый салат, хотя в итоге она съела не больше, чем он сам. Что касается шатобриана, то половина куска мяса была восхитительна, особенно если запить глотком бордо…

Она была захвачена им. Желание вспыхнуло с новой силой.

Словно по взаимному согласию, ни она, ни Гай не затрагивали болезненных тем. Каким-то образом после десерта ему удалось выслушать ее мечты о магазине. И по пути домой она, должно быть, забыла, с кем говорит, потому что рассказала ему все о своей матери.

Гай кивал с серьезным видом и задавал вопросы о Лизе, о том времени, когда та была здорова. И Эмбер стало легче, когда она говорила о матери как о женщине, которая любила и добивалась целей. Казалось, Гай знает, каково это – терять людей…

После вечера, сопровождаемого отличным вином и смехом, прогуливаясь по улицам, залитым лунным светом, оба выбрали единственное безопасное продолжение – беседу.

– Вернуться домой и ухаживать за матерью – мужественный поступок с твоей стороны, – сказал он. – Но как же твоя карьера балерины? Когда ты к ней вернешься?

Она опустила взгляд:

– Ну… Ничего уже не вернешь. Мое место в труппе заняли. – Лицо ее приняло горестное выражение. – К счастью, у меня есть магазин. Сейчас я бизнес-леди. По крайней мере, не имея никакого опыта, я все-таки смогла справиться с ассортиментом.

Эмбер рассмеялась, и он вместе с ней, хотя она почувствовала – он о чем-то напряженно думает.

– О чем ты думаешь? – спросила она, желая покончить с разговорами о магазине раз и навсегда. – Где твои родители?

На его лице не отразилось никаких эмоций.

– Повсюду. В последний раз, когда я слышал о них, они были в Антарктике.

Она посмотрела на него с удивлением:

– Вы не поддерживаете связь?

– Не слишком часто. – Он пожал плечами. – Они оба ученые и очень смутно помнят, что у них где-то сын.

Она фыркнула:

– Но как же?

– Видишь ли, их цель – спасение планеты. – Гай ухмыльнулся. – Но вряд ли их можно винить. Вокруг много более интересных существ, чем я.

Но Эмбер не была в этом так уверена. Гай полностью занимал ее внимание. Она посмотрела на него с недоверием:

– И как долго это продолжается?

– Всю мою жизнь. Пока они колесили по свету, мой дедушка с радостью заботился обо мне.

– О нет! – воскликнула она. – Разве ты не сердишься на них?

Он покачал головой:

– Не очень. Это было вполне разумно – не отрывать меня от школы. А дедушка был отличным парнем! – Он улыбнулся при воспоминании о нем. – С ним всегда было над чем посмеяться.

– О-о-о… – она подняла брови, – так твой дедушка…

Он кивнул:

– Да. Пару лет назад. Частично поэтому я и остановился в квартире Джин. А не только для того, чтобы раздражать Эмбер О’Нейл и не давать ей уснуть. – Лунный свет вспыхнул серебром в его глазах. – Мой дедушка оставил мне свой дом, и я его ремонтирую. Я много чего сам сделал, но сейчас как раз такой сложный этап, когда лучше обратиться к профессионалам.

Может быть, она тоже была на сложном этапе…

Вечерний воздух невероятным теплом окутывал ее кожу и действовал расслабляюще. Другие пары соблазнились тенистыми нишами в каменных стенах сада, где обнимались и целовались.

Но только не она и Гай! Хотя она ощущала его желание. Ловила каждый долгий горячий взгляд его потемневших глаз. И каждый нерв, наполненный желанием, говорил ей – он готов к тому же. Ах, если бы Гай хоть раз коснулся ее…

Она осторожно шла, стараясь не коснуться рукой его рукава.

– Мне жаль твоего дедушку. Ты скучаешь по нему?

– Очень. Я часто думаю о нем. О том, что он говорил. – Гай улыбнулся ей. – А как насчет тебя? – Он нахмурился. – Никак не могу осознать, какую жертву ты принесла, поступив вот так со своей карьерой…

Ей захотелось закрыть уши. Ему не следовало проявлять такое сочувствие по отношению к ней! Она и так достаточно слаба, чтобы начать жалеть саму себя по поводу резкого поворота в судьбе и отсутствия мужества.

– Послушай, – решительно произнесла Эмбер. – Мой поступок не такой уж выдающийся. Да, я не собиралась бросать балет. Просто так вышло… И уходила я не сразу. Несколько недель там, несколько недель здесь. Я надеялась, что мама поправится. В конце концов я поняла: из-за меня в труппе проблемы. Вот тогда и ушла.

– Но они возьмут тебя обратно? Ты уверена?

Она, колеблясь, посмотрела на него. Все ее сомнения и тревоги вернулись. Готова ли она к этому теперь? Восемнадцать месяцев – слишком большой срок, чтобы вернуться к ежедневным репетициям и вновь обрести нужную форму.

– У меня есть магазин. Я в порядке. Гай продолжал изучать ее лицо:

– Где твой отец?

– Нигде. – Лицо ее исказилось. – Он оставил нас, когда я была ребенком. Улетел в Лос-Анджелес на конференцию, и никто о нем больше не слышал.

– В самом деле? И он ни разу не связывался с твоей матерью?

– Наверное, связывался, потому что они в конце концов развелись. Я до конца не знаю, что все-таки произошло между ними. Только помню дни, когда мама была подавлена и расстроена.

– Жизнь трудна, не так ли? – Он шел некоторое время молча, нахмурив брови, затем сказал: – Должно быть, она была в отчаянии.

– О да! Через какое-то время, правда, она уже говорила: все к лучшему. Дело в том… Мой отец не собирался взрослеть.

Молчание длилось вечность. Она не могла не думать о том, как это удивительно – говорить с Гаем таким образом.

Сегодняшним вечером он казался ей таким понятным. Великолепным!

Они вышли на улицу, ведущую к пассажу, когда он спросил:

– А если бы он вернулся, твоя мама дала бы ему еще один шанс? Как думаешь?

Она быстро посмотрела на него:

– Сомневаюсь. Я видела, как ей больно. Какой разбитой и униженной она была. Когда твои иллюзии рушатся…

– Да. – В одном этом слове прозвучало проникновенное понимание.

Он не произнес ни слова, пока они не оказались в лифте.

– А что насчет тебя, Эмбер? – Хотя голос его звучал обыденно, потемневшие глаза, казалось, сверлили ей душу. – Дала бы ты ему еще один шанс?

Ее сердце оборвалось. Подтекст был ясен. Он говорил о ней и о себе. Даст ли она ему еще один шанс? Шанс, чтобы переспать с ней?..

Тело ее просило ответить. Соблазн коснуться Гая был непреодолимым. Но гордость и самооценка заставили ее сдержаться.

– Меня нужно убедить, Гай. Мускул дернулся на его щеке:

– Что ты ожидаешь для начала?

– Разумное объяснение будет отличным началом. Нахмурившись, он провел рукой по волосам. Когда они подошли к ее двери, она остановилась, надеясь, что он вот-вот скажет что-нибудь. И возродит ее иллюзии.

– Ну… – Ее голос от волнения звучал с хрипотцой. – Ужин чудесный! Спасибо. И было так здорово поговорить.

Он хранил молчание, его рот был крепко сжат в твердую прямую линию. Она добавила:

– Кажется, мы лучше поняли друг друга. Его рот оставался плотно сжатым.

– И это хорошо, если мы собираемся работать вместе…

Больше было нечего сказать, она повернулась, чтобы открыть дверь.

– Эмбер?

Его глубокий голос прервал ее, как только она вставила ключ. Она снова повернулась к нему лицом.

– Я… – Он поднял руки, но тут же уронил. – Я давно нигде не был с женщинами.

Ее слух напрягся, сердце замерло в тревожном ожидании.

– В самом деле?

– Да.

Эмбер ждала, но он ничего больше не добавил. Она подняла брови:

– И в этом все дело?

Гай раздраженно вздохнул:

– Послушай, я не люблю говорить обо всех этих делах… Но это то, что ты должна знать. У меня было… – он повернулся, чтобы ускользнуть от ее взгляда, – расставание с женщиной какое-то время назад. Возможно, я просто пытаюсь избежать чего-то подобного…

– Подобного? – повторила она спокойно, хотя внутри у нее все перевернулось. – И что это, по-твоему? Подобное?

Его глаза вспыхнули, руки сжались в кулаки.

– Тебе это нравится, не так ли? Нравится чувствовать власть.

Она усмехнулась:

– Не будь глупцом. Как будто женщины только и мечтают о власти!

Он коротко и язвительно рассмеялся. Затем выражение его лица смягчилось.

– Вряд ли сегодня ты будешь танцевать, верно? Дрожь возбуждения пробежала по ее спине.

– Как раз нет! После всего, что я сегодня пережила, думаю, мне стоит это сделать.

– А-а-а. Ты знаешь… – Свет в его глазах усилился. – Я бы очень хотел это увидеть.

Глава 8

Эмбер переоделась в простое белое платье. Сквозь тонкую ткань Гай видел: она надела светлое нижнее белье.

Сейчас его ожидало что-то грандиозное. Ему невероятно повезло – его подпустили к чему-то абсолютно интимному. А если он опять сделает что-то не так? Скажет не то или вновь заденет ее чувства?

Эмбер была права насчет атмосферы без электрического света. Луна заполняла комнату призрачным сиянием, отражаясь в настенных зеркалах, которые она повесила на каждой стороне. Возле стены стоял перевернутый пустой книжный шкаф, служивший ей станком.

Когда Эмбер прошлась по комнате к проигрывателю, его ожидание переросло в нетерпение. Но вот она дотронулась до чего-то, и вступление к «Лунному свету» Дебюсси начало переливаться в воздухе.

Он задержал дыхание.

Встав в позицию, вся освещенная луной, Эмбер вытянула руки вверх. Затем, после долгого, загадочного взгляда, которым одарила Гая, она начала танцевать. Вот она поднялась на носки и потянулась к свету, танцуя, – дух ночи, порабощенный музыкой. Казалось, неудержимая магия владеет ею. Это было захватывающе, каждое движение совершенно, каждая линия прекрасной фигуры полна грации.

Она устремлялась вниз, затем плавно поднималась и бережно поворачивалась на носках, луна делала ее кожу прозрачной, слабо освещая платье. Один или два раза Эмбер еще раз одаривала его долгим и возбуждающим взглядом. Это было так интимно! Почти доверительно…

Она приглашает его разделить с ней ее ощущения?

Гай неподвижно сидел на диване поверх кипы вещей, околдованный, не смея дышать, чтобы не разрушить чары. Никогда в жизни он не думал, до какой степени его очарует балет.

Но чистота и простота танцевальный движений, таких выразительных, под нежную музыку, покорили его.

Затихла последняя нота, а он сидел неподвижно, уйдя в себя.

Эмбер повернулась, чтобы посмотреть на него. Он видел, как поднимается и опускается ее грудь, но, к своему стыду, осознал – его ощущения от всего этого были сугубо плотскими.

– Эмбер… – Его голос звучал глухо.

Улыбнувшись, она в пуантах прошла к проигрывателю и выключила его. Слегка повернувшись и пожав плечами в знак оправдания, сказала:

– Было бы лучше, если бы тут было больше места. Гай встал с дивана.

– О нет, – сказал он, подходя к ней, чувствуя себя большим, неуклюжим и неповоротливым животным. – Это не могло бы быть лучше. Это было…

Он дышал тяжело. Увидев ее глаза, светившиеся пониманием, Гай ощутил, что потерял дар речи. Он заключил ее в объятия:

– Эмбер, я… действительно я…

Он не мог больше сдерживаться. Гай рискнул всем – и поцеловал ее.

Спасибо Богу, ангелам или чему-то еще, но она ответила на поцелуй. Ее рот, сладкий как вино, был таким сочным и возбуждающим, что он мгновенно стал тверд как скала.

Гай впился в ее губы, наслаждаясь мягкой упругостью. Ее медовое дыхание смешалось с его, кончики языков соприкасались. Когда опьяняющий поцелуй закончился, она взяла его за руку и повела в спальню.

Взволнованная танцем и опьяненная поцелуем, Эмбер повернула к нему лицо.

Он уронил куртку на пол, затем вытянул обе руки перед собой:

– Ты сводишь меня с ума… Но ты действительно хочешь этого?

Она подошла ближе и положила руку на его сердце:

– О, я хочу этого… Хочу тебя.

Он поцеловал ее снова – неистово и властно, подтолкнув к стене. Его большие руки шарили в поисках застежки на ее платье.

Эмбер чувствовала его твердую плоть. Давление было сильным, но это только усилило ее желание. Она развела бедра и обхватила его одной ногой, чтобы ее обезумевшая плоть стала хоть немного ближе к нему…

– Возьми меня, возьми меня, – прохрипела она, сгорая от желания соединиться с ним.

– Тише, – предупредил он. – Не так быстро.

Хотя он сам вряд ли мог следовать своему совету.

Она вцепилась в него, стоная, пока волны наслаждения сотрясали ее возбужденную плоть. Гай сильно прижимался к ней, и это было потрясающе, но лишь усилило горячее желание у нее внутри.

Сгорая от желания слиться с ним, Эмбер помогла ему расстегнуть платье. Она чувствовала жар его нетерпеливых рук, пока он справлялся с молнией, перемежая каждое незначительное движение горячими поцелуями.

Ее лицо, шея, груди…

– Я мог бы съесть тебя живьем, – горячо выдохнул он. – Ты великолепна! Так прекрасна. Так… прекрасна во всем…

Платье упало на пол, а следом и чулки. Эмбер наклонилась, чтобы развязать пуанты.

– Постой, оставь их на минуту, – скомандовал Гай. – Я хочу посмотреть на тебя.

Тяжело дыша, он вытянул руку, чтобы дотронуться до нее, нежно проводя линию от плеча до бедра, как будто она была сделана из хрупкого хрусталя.

Темное пламя вспыхнуло в его глазах.

– Ты знаешь, я никогда не думал, что снова буду с тобой.

Ее сердце екнуло: «Он что, насмехается над тем, что я поменяла решение?»

– А ты… не хотел? – Она изучала его лицо.

– Я был глупцом. Я считал, что все шансы мною упущены.

Она увидела серьезность в его глазах и неожиданно осознала: он не шутил.

– Ну… – Ее голос понизился до шепота: – Все может измениться.

Гай молчал, тени, которые она не могла разгадать, пробежали по его лицу.

Она шагнула вперед и прижалась губами к его шее. В то же время ее проворные пальцы нашли пуговицы на его рубашке. Желая ощутить его соленый мужской вкус, она распахнула рубашку и принялась изучать его грудь губами и руками.

Гай поцеловал Эмбер в губы, а его грудь соприкасалась с ее грудью. Затем, охваченные общим нетерпением, они приступили к пряжке на его ремне.

Когда он, наконец, оказался перед ней обнаженным, Эмбер широко раскрыла глаза:

– Господи…

И еще она поняла: то, что сейчас происходит, и есть счастье.

Глава 9

– Нужно немного цветов, верно?

Гай ворвался в утро, улыбающийся и полный планов, его глаза все еще хранили тепло прошлой ночи. Прошлых ночей. Тринадцати, согласно подсчетам Эмбер. Ночей, когда они оценивали местные рестораны, готовили в кухне Эмбер, ходили в кино или наслаждались долгой и чувственной любовью в постели Эмбер.

Не то чтобы каждый вечер начинался одинаково. Никаких определенных планов не было. Всегда это выглядело так, словно она случайно встречала Гая где-нибудь, даже не зная, увидит его вечером или нет. Затем события развивались, и все заканчивалось страстной любовью.

В это утро вторника она чувствовала себя особенно жизнерадостной. Гай позвонил ей из своего офиса вскоре после девяти. Что-то изменилось в его расписании, и у команды появилась возможность заняться «Флер Элиза». Наконец-то!

Эмбер уже начала сомневаться, что это когда-нибудь случится. Гай собирался познакомить ее с командой, и, если им удастся получить подходящий реквизит и погода не подведет, они смогут приступить к настоящей съемке. На улице, как было решено, чтобы сократить расходы. Еще одним способом сократить расходы было предложение Гая использовать в качестве модели саму Эмбер.

Она улыбалась, представляя себя перед камерой. Конечно, это будет совсем иначе, чем на сцене, но съемки с Гаем куда лучше, чем разбирательства со счетами. Любое занятие с Гаем лучше, чем что-либо…

Эмбер попросила Иви прийти в магазин, чтобы заняться покупателями, пока Серена будет составлять букеты. Иви наверняка будет только рада, и так и вышло. Возможность руководить продажами без участия Эмбер была ее бонусом.

На этот раз Эмбер было все равно. О, счастливый день! Она могла избежать работы. Нет, она любила магазин. Более того, была благодарна судьбе за то, что он у нее был. Особенно когда появился Гай, словно излучая идеи. И все вокруг расцвело.

Включая и ее сердце…

– Как ты? – Он смотрел на Эмбер так, словно она была единственной женщиной в мире.

Прошло всего несколько часов после того, как они были в объятиях друг друга…

Конечно, Серена и Иви догадались об их связи. Иви тут же обвинила ее в легкомыслии. Эмбер же было все равно. Она была счастлива…

– Готова стать звездой? – добавил он, сверкая глазами.

– Конечно! – Было бы неуместно напоминать – Эмбер уже ощущала себя знаменитой в течение двух прекрасных лет. – Я чувствую себя превосходно. – Она понизила голос: – А как насчет тебя?

– Фантастично!

Он выглядел таким же образом. Несмотря на Иви, порхающую вокруг потенциального покупателя, Серену, выглядывающую из подсобки, посылающую улыбки и показывающую поднятые вверх пальцы, Эмбер не могла оторвать от него глаз.

Сегодня на нем были джинсы, хотя и не такие поношенные. Они были более обтягивающими, такими, какие предпочитают режиссеры и итальянские автогонщики. Ослепительно-белая рубашка с закатанными рукавами обнажала сильные загорелые руки. Руки, которые обнимали ее ночи напролет. Руки, в которые бы она незамедлительно бросилась, если бы они были здесь одни…

Он осмотрел ее костюм:

– Посмотри на себя. Ты меня вдохновляешь. Ты выглядишь великолепно.

Она улыбнулась.

По какой-то причине Гай захотел, чтобы Эмбер надела один из рабочих костюмов на встречу с его командой, поэтому она осталась в своем летнем облегающем платье в цветочек. В оттенках голубого и лавандового, с легкой тенью бирюзового. Оно было коротким и отлично смотрелось с ее туфлями на высоких каблуках. Волосы Эмбер собрала на затылке в пучок и приколола к ним ирис.

Эмбер была вся в цветах! А цветы имеют свои преимущества. Сложно не выглядеть красивой, когда вокруг столько красоты!

Иви суетилась, чтобы выпроводить Эмбер и провести расчет.

И тут Гай ускорил процесс.

– Будет лучше, если команда увидит тебя в твоей обычной одежде, – сказал он серьезно. – Это поможет им понять тему.

– Хм, – пробурчала Иви, округляя глаза. – Тема. Если ничего не покупаете, не отойдете ли вы от кассы, сэр?

Эмбер недоверчиво покосилась на Иви, а Гай тем временем мягко произнес:

– Но я покупаю, Иви. Я хочу купить весь ваш запас.

Иви замерла:

– Что? Вы не можете! У меня ничего не останется для клиентов.

– Нет, он может, Иви! – отрезала Эмбер и улыбнулась Гаю: – Может, ты просто оставишь нам несколько букетов на случай нашествия покупателей?

– Ага! У вас и букеты есть? – сказал он. – Я думал, что уже забрал их утром.

Было забавно наблюдать, как посуровела Иви, но Эмбер сдержала смех, избегая встретиться глазами с Гаем. Она знала – они полны удивления.

Оставаясь серьезным, он указал на ирис в ее волосах:

– Можешь взять про запас этот? Мы должны взять эти, эти и вон те. И еще немного роз. Мое представление о тебе требует много роз.

Эмбер вытащила из подсобки коробку и с помощью Серены начала раскладывать букеты, пока Иви пристально наблюдала за ними, подсчитывая стоимость.

К тому моменту, когда Гай закончил выбирать цветы для своего сценария, они заполнили вторую большую коробку.

– Что ты хочешь со всем этим делать? – сказала Эмбер, когда они были в машине. Чудесные ароматы исходили от коробок с заднего сиденья.

Гай наклонился и поцеловал ее. Он пах кофе. Несмотря на то что ее губы еще не отошли от безумства ночи, казалось, невозможно удовлетворить их ненасытное желание. Они никогда не слушали разум.

Гай был также взволнован.

– Мне не следует этого делать, – простонал он, отодвигаясь от нее. – Ты слишком хороша. Если бы нас не ждали…

Гай все яснее понимал, насколько сложно ему будет держать этот роман, или связь, или что бы то ни было под контролем.

Если бы только никто из сотрудников не догадался…

Он мог хорошо это представить. Проблема в том, что они знали слишком много. Большинство из них были в курсе его прошлой истории. Некоторые были свидетелями того события… Гай не мог вынести саму мысль, что они придут в восторг. Будут наблюдать со стороны, жадно оценивая каждое его движение. Надеясь, что на этот раз ему повезет. Перешептывания по поводу исхода этой, новой истории своего шефа…

Все внутри у него перевернулось в неприятном предчувствии. Он завел машину и выехал со стоянки с непривычным скрежетом тормозов. Направляя машину в дорожный поток, сказал сухо:

– Мне лучше к тебе сегодня не прикасаться. Пристегнув ремень безопасности, Эмбер удивленно уставилась на него. Лицо его внезапно напряглось. Но как только он заметил, что она изучает его, тут же расслабился и одарил ее теплым взглядом.

Она посмотрела на мускулистые бедра, заманчиво обтянутые джинсами.

– Но мне-то не придется держать руки подальше, верно?

Они подъехали к небоскребу из стали и стекла, возвышающемуся на улице Каслрей, где располагался его офис. После того как он поставил машину на ручной тормоз, они оба пригладили свою одежду. Эмбер поправила макияж, используя зеркальце, и привела в порядок волосы.

– Помада? Как ты считаешь?

Улыбаясь, он мягко провел пальцем по ее губам:

– Нет нужды.

Легкое, чувственное прикосновение заставило ее кровь быстрее заструиться по венам.

– Ты прав. Это будет преступлением, если я закрашу тот последний поцелуй.

Желание вспыхнуло в его глазах, и он снова поцеловал ее – еще одна долгая, захватывающая схватка, которая вновь заставила обоих приводить одежду в порядок.

Гай откинулся назад, нахмурился немного и расправил плечи:

– Есть еще кое-что, о чем мне следует сказать.

– Да? – Она в ожидании смотрела на него.

– Это касается моей команды. – Под темными бровями глаза посерьезнели. – Они первоклассная команда, но тебе может показаться, особенно вначале, будто они слишком практичны…

Она кивнула:

– Ну, это же хорошо?

– Да, хорошо, – сказал он мягко. – Так и должно быть. Но они… эм-м… – Он сделал жест, избегая ее глаз. – В общем, они, конечно, не знают ничего о нас.

Она внимательно смотрела на него:

– Конечно, как они могут это знать?

Он быстро взглянул на нее с неожиданной благодарностью. Затем сказал осторожно:

– Лучше, чтобы они не знали.

– Хорошо. – Она дотронулась до него и провела пальцем по щеке к подбородку. – Постараюсь сдерживаться. И обещаю: не буду болтать о том, что ты делал сегодня в три утра.

Он рассмеялся:

– Я знаю. И еще… Ну, они могут быть слегка грубыми. Я знаю, насколько ты чувствительна, и не хочу, чтобы ты принимала это на личный счет. Они привыкли иметь дело с профессиональными моделями. Потому, если кто-то укажет тебе, что делать, или прокомментирует твой внешний вид, ты должна понимать – это только для профессиональных целей.

– Понимаю, – кивнула она.

– Дело в том… – Он заколебался. – Я бы не хотел, чтобы кто-то задел твои нежные чувства.

Эмбер вспомнила, какие оскорбления в адрес танцоров позволял себе директор балетной труппы, когда репетиции шли плохо. Она была готова рассмеяться, но забота Гая показалась такой искренней и доброй, что ее захлестнула невероятная нежность к нему. Она просто сжала его колено и одобряюще улыбнулась:

– Расслабься. Я привыкла к шоу-бизнесу. Ты разве забыл, что я О’Нейл?

– О, я знаю. – Его глаза засияли.

Но она все еще думала, не выглядит ли он слишком напряженным?

На сорок восьмом этаже их ждала небольшая группа. Команда состояла из мужчины средних лет, молодого деловитого мужчины, еще одного, совсем молодого парня с рыжими волосами и двух эффектных женщин, одна из которых, с огненно-рыжими волосами, представилась как Мэгги.

Как Гай и предсказывал, они все пожали Эмбер руку в дружелюбной и профессиональной манере и тут же, похоже, забыли о ней.

Настенный экран высвечивал картину, изображавшую прекрасный пятнадцатый век и людей в саду, одетых в легкие платья. Эмбер не знала, какой персонаж будет ее представлять, потому что никто не потрудился ей объяснить. Она подняла голову, чтобы прочесть название. Картина называлась «Ла Примавера». Весна…

Потом все собрались вокруг нее, обсуждая ее данные столь откровенно, что она поняла, почему Гай ее об этом предупредил. Все вокруг напоминало клинику. Она с тем же успехом могла быть надувной куклой.

Гай стоял поодаль, пока команда изучала Эмбер от макушки до кончиков пальцев. Он не вмешивался, но явно контролировал ситуацию. Как только они припарковали машину, Гай вообще переключился в режим «босс».

Его поведение говорило любопытным – однажды он случайно проходил мимо ее магазина, а она была для него незнакомкой. Члены его команды то и дело комментировали детали, но он отвечал кратко, словно не хотел присоединяться к процессу. Эмбер заметила: они бросали на него незаметные удивленные взгляды.

– Если бы она была хоть на дюйм выше…

Ха! Они, наверное, шутят? Эмбер была одной из самых высоких в балетной труппе. Чего они хотят? Жирафа?

Гай, казалось, чувствовал то же самое.

– Насколько высокой она должна быть, Андре? – спросил он любезно. – Мне ее рост кажется идеальным.

– О, конечно, конечно! Я думаю только, как это будет смотреться на экране.

– Одной красоты недостаточно? – произнес Гай мягко. – Грации?

Он слегка вспыхнул после своих слов, и Эмбер почувствовала, как ее заливает краской. Последовало недолгое молчание.

Рекламщики обменялись удивленными взглядами, пока, наконец, кто-то не осмелился сказать:

– О да, конечно, босс.

Эмбер выразительно посмотрела на Гая, но он сделал вид, что не заметил ее взгляда. После напряженного мгновения мучения продолжились.

– Повернись вот так, дорогая. Нет, по-другому. Направо лучше всего.

– Посмотри наверх, дорогая. Пройдись к столу. Назад.

– О да, да. Прекрасная походка. Посмотрите на лодыжки. И на руки. Прекрасный тонус мышц.

Они не прокомментировали ее зад, однако она ощущала, что Гай ждал этого с нетерпением.

Работа одной из женщин состояла в том, чтобы как можно быстрее записывать комментарии экспертов в блокнот.

– Вот оно, вот оно! – воскликнул кто-то. – Если мы снимем ее вот так? Как тебе этот ракурс, Андре?

– А что с волосами? – сказал мужчина постарше. – Хотите собрать их или?..

– Распустить! – буквально врезался в обсуждение Гай. – Определенно.

– Может, нам сделать из нее блондинку?

– Зачем? – резко сказал Гай. – Ее волосы как радуга. Посмотрите на солнце. Они наполнены оттенками орехового, красного, золотого, фиолетового.

Он постарался прийти в себя, поморгав. Эмбер показалось, его щеки вновь покраснели. Или нет?

– В любом случае больше нет времени, – добавил он отрывисто, игнорируя удивленные взгляды команды.

– Да, конечно. Отлично, – поспешил ответить самый старший мужчина.

– Работайте, – махнул Гай рукой и подмигнул Эмбер.

– Что по поводу костюма? Я бы могла лучше подготовиться, если бы меня предупредили раньше, – проворчала Мэгги откуда-то сзади. – Зачем так спешить?

Наступило молчание, люди замерли.

– Хочешь сказать, ты не можешь этого сделать, Мэгги?

Гай произнес это спокойным тоном. Даже любезным. Но казалось, еще чуть-чуть – и Мэгги сбежит.

– О нет, конечно нет! У меня есть пара вещиц, которые можно использовать. Мне просто нужно будет сделать пару штрихов.

Неожиданное напряжение спало.

– Какое из них? – спросила Эмбер.

– Это. – Гай направил ее взгляд на даму на картине, одетую в прозрачное платье в цветочек, ее волосы были украшены цветами. Розы, которые она несла в переднике платья, рассыпались. – Нам нужно одеть тебя в прозрачное платье, как одно из этих. Эмбер уставилась на экран. Задний свет делал картину почти прозрачной.

– Прозрачное? – пробормотала она недоверчиво. – Вы же не хотите сказать, что… оно просвечивает насквозь?

– Да, просвечивает, – рассмеялся рыжеволосый парень, подтолкнув соседа локтем и улыбаясь. – Точно.

Гай свирепо посмотрел на него, а затем невозмутимо отозвал в сторону кивком головы. Улыбку как ветром сдуло. То, что сказал рыжему Гай, не было слышно, но парнишка явно сник. Когда он снова присоединился к команде, то уже больше не выглядел таким веселым.

Эмбер было жаль его. Это слишком неприятно, когда тебя отчитывают перед группой. Если честно, Гаю следовало держать себя в руках. Он перехватил сочувствующий взгляд, которым она посмотрела на парня, и предупреждающе посмотрел на нее, нахмурив брови.

Да что за нахальство! Он же не возомнил, будто является и ее боссом?

Эмбер заметила, как Мэгги ловит их переглядывания, и сердце ее упало, когда она поняла: их игра раскрыта.

– Хорошо, Эмбер, – быстро сказал Гай, взяв себя в руки. – Мэгги, приготовься сделать макияж.

Он повернулся к Эмбер, но не посмотрел ей в глаза, как сделал бы друг или знакомый из магазина. Или даже красивый незнакомец, заглянувший в магазин с улицы. Только тайные любовники не смотрят друг другу в глаза. Она знала это. И Мэгги знала это, и Эмбер бы не удивилась, если бы вся команда знала это.

То, как Мэгги позвала Эмбер проследовать за ней, говорило об одном – эта женщина чем-то раздражена. Она проводила Эмбер к гардеробным комнатам, похожим на костюмерные за кулисами в театре, но куда меньше. Затем, сняв с нее мерки, особо не церемонясь, Мэгги стала подкалывать булавками детали, подгонять и скреплять складки. И так со множеством платьев.

Обычно Эмбер нравилось примерять костюмы, каждый раз она делала это с воодушевлением. Но на этот раз процесс был неприятным.

– Это слишком тесное, – сказала она Мэгги, которая подогнала по ней длинное платье.

– Хм. – Стоя с булавками во рту, степлером в руках и сантиметром вокруг шеи, Мэгги напоминала многострадальную швею. – Потерпи немного, я скреплю корсет.

– Уф! Мне трудно дышать.

– Думай о том, как это подчеркивает фигуру. Ему понравится. – Мэгги посмотрела на нее с вызовом в глазах.

Эмбер не стала выяснять, кого Мэгги имеет в виду. Секунду спустя она надменно подняла брови:

– Пока он работает над сценарием, Мэгги. Вот весь его интерес.

Мэгги сосредоточила хмурый взгляд на прикалывании булавок. Затем сказала жестко:

– Гай хороший человек. Он не из тех, кто играет с людьми.

Наступил черед Эмбер нахмуриться. Мэгги решила, что это она из тех, кто играет с людьми?

Как только Эмбер, закончив с Мэгги, оказалась в своей одежде, молодая женщина, представившаяся как Кейт, усадила ее перед зеркалом с флуоресцентной подсветкой и принялась наносить ей на лицо увлажняющие средства.

Телефон Мэгги зазвонил, и она отвернулась, чтобы ответить.

– Спасибо, босс. – Убрав телефон, она вернулась к Эмбер и Кейт. – Гай дал нам час. Где эта картина?

Началась невероятная суета. Мэгги носилась в поисках нужных вещей, в бешеном темпе подшивая платье. В это время Кейт творила волшебство с лицом Эмбер. Когда макияж был готов к всеобщему удовлетворению, Мэгги помогла ей надеть платье – цвета слоновой кости, с глубоким декольте, кружевными рукавами и мягкой струящейся юбкой.

– Я не уверена… – засомневалась Эмбер, стараясь втянуть живот, пока Мэгги застегивала по меньшей мере сотню пуговиц. – Ткань отличная, но я не знаю, насколько она напоминает весну. Кажется, в нем я должна прогуливаться по коридорам Вестминстерского аббатства? – Она еще раз взглянула на копию картины. – Ты правда считаешь, что платье подойдет?

– У него нет иного выбора, – сказала Мэгги сухо, сваливая цветы на свой стол. – Если люди не могут творить чудеса, то им придется довольствоваться тем, что есть. Итальянскими картинами, увы. Так, дальше что? Кейт, мальчишки принесли еще коробку цветов? – Она начала шарить на полках в поисках пластиковых упаковок. – Не волнуйся, дорогая. Мы завернем тебя в такое количество цветов, что даже сам старик Боттичелли не заметит разницы.

* * *

Гай смотрел через свой видоискатель на китайский Сад дружбы. Его съемочная команда – Андре и рыжеволосый парень – растянулись на траве. В качестве импровизированной гримерки для Кейт они поставили раскладной столик и пару стульев.

Местность выглядела умиротворенно с ее водопадами, лужайками и маленькими мостиками. К счастью, в это время суток собачники со своими питомцами гуляли где-то в другом месте. Нашелся и прекрасный ракурс, чтобы богиня могла разбрасывать розы.

Гай выбрал наиболее подходящее место и вместе с рыжеволосым парнем разбросал там часть роз Эмбер.

– Следи, чтобы они выглядели естественно, – сказал он, прикрепляя розу к стеблю. – Помни, она – богиня цветов.

Парень заговорил, но тут же осекся, бросив беспокойный взгляд на Гая. У Гая было кислое лицо. Он видел – все они догадались о его отношениях с Эмбер.

Он заскрипел зубами. Почему они не могут все забыть и предоставить ему жить своей жизнью? Казалось, каждый ждет счастливого финала. Со свадьбой, словно это единственный возможный финал…

Если бы они только знали, как это унизительно! Обычно Гаю нравились съемки. Нравилось то, как его видение воплощается в жизнь при помощи камеры.

Был прекрасный день, городской шум здесь едва уловим, и он вскоре увидит Эмбер, которая будет выглядеть еще более желанной, чем когда-либо…

Надо признаться, он был погружен в размышления. Но не об Эмбер. Нет, конечно, одна только мысль о ней заставляла его сердце биться чаще.

Но все шло как-то неправильно. Не надо было вовлекать команду в его личные дела. Ведь так он вновь рисковал разворошить прошлое. Как мог он забыть, что некоторые из команды были друзьями Джо? Однажды Мэгги как бы между прочим сказала: Джо вернулась в Сидней. Как будто его это должно интересовать!

Ради бога!

А что, если кто-то из них намекнет об этом Эмбер? А что, если ей станет стыдно за него? Представляя ее реакцию, Гай почувствовал, как струйка пота потекла по спине. Он провел пальцем по воротничку рубашки.

Это определенно была ошибка – пытаться помочь Эмбер таким образом. Кем он себя возомнил? Но уже слишком поздно что-либо менять. Он почти так же хорошо управлялся с камерой, как и Андре. Если бы он мог придумать достойную причину, чтобы отослать всех домой и самому делать снимки!

Он усиленно думал об этом, когда до него донеслись голоса со стороны тропинки.

Пульс его участился.

Сначала появилась Кейт, неся коробку с кейсом для макияжа, придерживая ее сверху. Мэгги шла рядом с Эмбер, придерживая ее платье, чтобы оно не коснулось земли. На первый взгляд все трое были как одно целое.

Как только он это сделал, Мэгги отпустила платье Эмбер и отступила в сторону.

О чем они думали? Они же одели ее как невесту!

Женщины суетились вокруг Эмбер, поправляя ей платье. И повсюду были приколоты маленькие цветы – на груди, талии, юбке. Венок из белых и красных цветов украшал ее голову, остальные цветы были вплетены в длинные волосы…

Андре и парень поднялись с травы и подошли к Эмбер, таращась, как будто никогда в своей жизни не видели женщину с красивым декольте.

Парень повторял:

– Ты выглядишь сексуально, Эмбер. Сексуально.

– Отлично, Мэгги! – Это сказал Андре, кружа вокруг Эмбер, словно акула, оскалившая пасть.

– Спасибо, парни, – сказала Мэгги. – Одета как надо, не так ли?

Гай видел, что Эмбер мельком скромно улыбнулась им и повернулась к нему, чтобы увидеть его реакцию. Но дело в том, что он не мог вымолвить и слова. Холодок сквозил у него в животе.

Он прочитал замешательство в ее голубых глазах, и ему пришлось отвернуться.

Андре ходил по траве.

– Встань вон там, Эмбер, мне нужно увидеть тебя на фоне деревьев.

Опустившись на колени с камерой на плече, он делал вид, что думает о снимке, а сам тем временем пожирал глазами Эмбер.

Рыжий парень просто глазел, открыв рот.

Нечеловеческим усилием Гай взял себя в руки. Он был в отчаянии. Он сам все это затеял, и он нес за это ответственность.

Моргнув, он сказал:

– Давайте не тратить время на охи-вздохи. Спасибо, Мэгги, однако свадьба не совсем то, что я представлял. Ты принесла розы, которые она будет разбрасывать?

Все недоуменно посмотрели на него. Рука Мэгги потянулась ко рту, выдав этим жестом ее тревожную догадку, и он ощутил укол в сердце.

А Эмбер…

Что он наделал! Боль на ее лице, смущение… Насколько грубым он был? Что сказал на самом деле?

Гай закрыл глаза, стараясь вспомнить свои слова, кровь стучала в висках.

Что с ним такое? Она не невеста. Это другой день, другое место, и он на два года старше.

Эмбер О’Нейл не была невестой.

– Ну, Эмбер, – сказал он хрипло, прищурив глаза на солнце, чтобы не видеть ее образ слишком четко, – покажи нам походку богини весны.

Глава 10

Съемка продлилась гораздо дольше, чем ожидала Эмбер. Ее просили изображать богиню и при этом разбрасывать розы столько раз, что в итоге цветы закончились. Затем их пришлось подбирать.

Гай поначалу беспокоился, выдержит ли она повторы, но затем расслабился.

Если бы Эмбер захотела, то напомнила бы ему – она привыкла к куда более тяжелым нагрузкам. Но ей не хотелось хвалиться своим талантом. Только не перед командой.

В конце концов напряженная атмосфера слегка смягчилась, была даже пара веселых моментов, когда вся группа начала хохотать. Гай тоже смеялся, но что-то с ним было не так. Не то чтобы он излучал холодность, скорее, спокойствие.

Сдержанность.

Когда он и Андре наконец-то удовлетворились съемкой и стали сворачиваться, все поздравили Эмбер – она была великолепна. «Профессиональна», – добавил Андре. Мэгги прилагала усилия, чтобы казаться любезной, и даже сказала, что заглянет в магазин, когда будет неподалеку.

Поездка домой разительно отличалась от того, что было утром. Гай молчал, а Эмбер чувствовала беспокойство и смущение. Честно говоря, она была полна плохих предчувствий. Учитывая то, каким страстным он был с ней несколько часов назад, подобный контраст удручал.

Главный вопрос – почему? Что заставило его так измениться?

– Как думаешь, съемка прошла хорошо? – наконец решилась спросить она, сердце ее предательски громко стучало.

Он кивнул:

– О да. Я уверен, все отлично выйдет.

Она постаралась придать своему тону жизнерадостность:

– Какое облегчение. А что дальше?

– Ну, мы обработаем материал. Попробуем разные оттенки и цвета, пока не получим наилучший результат. Наложим музыку, конечно. Что-то, что подойдет к настроению сюжета. Голос за кадром, графику… – Он улыбнулся. Или это была насмешка отвращения?

– Много ретуши? Он пожал плечами:

– Может, немного улучшим… платье.

Эмбер немного помолчала, раздумывая, не показалось ли ей, что он чем-то возмущен?

– Кажется, работы много.

– Да. Следующую часть нужно записать в твоем магазине.

– О-о-о? – Она удивленно посмотрела на него. – Нужен еще материал?

– Только пару секунд. Но эта пара секунд должна показать магазин в наилучшем свете. Думаю, мы уже можем послать людей, чтобы начать преображение магазина.

Ее охватило волнение и вместе с тем тревога. Сколько это все может стоить?

Она с сомнением посмотрела на него:

– Послушай, я так тебе благодарна за все. Честно! Предложить все ресурсы, своих… своих людей. Это так щедро! Но я не могу не думать о деньгах. Я стою тебе целую кучу денег.

Он нахмурился и покачал головой:

– Не стоит думать об этом. Это бизнес. Если мне удастся сделать «Флер Элиза» привлекательным, это хорошо отразится на репутации «Уайлдер солюшнз». Когда ты разбогатеешь, мы выставим тебе счет.

– Нет! – твердо сказала она, и внезапно мысль, четко обозначалась в ее голове. – Это очень мило с твоей стороны, но я хочу сама заплатить за улучшения. Будет чудесно, если ты порекомендуешь мне дизайнера. Но я заплачу за работу и материалы сама.

Он внимательно посмотрел на нее, но не спросил о ее платежеспособности. То же самое касалось ее. Эмбер не собиралась спрашивать чьего-либо разрешения, чтобы взять небольшой кредит в банке. Это был ее магазин, и решение тоже принадлежало ей! Она займет минимум денег и потратит часть суммы на товар.

Гай оценивающе посмотрел на нее:

– Не возражаешь, если я посоветую тебе пару ребят, которые отлично работают?

– Нет, конечно нет! Пока они будут хорошо работать. – Эмбер улыбнулась, довольная своим решением. – На мне будет тот же костюм для продолжения съемок в магазине?

Он резко выдохнул:

– Нет!

Эмбер вздрогнула.

Что с ним не так? Итак, ему не понравилось платье. Или она сама?

Возникали все новые вопросы, но Эмбер быстро отметала их. Ясно одно – то, что не давало ему покоя, было связано с ней и с этим платьем. Сама Эмбер не считала свой образ красивым. Гай зол из-за того, что Мэгги не удалось воплотить в жизнь то, чего он хотел?

Что-то произошло сегодня. И она чувствовала – команда была в этом замешана. Она заметила бегающие взгляды и несчастное лицо Мэгги.

– Ты с Мэгги давно работаешь?

– Да.

– Кажется, она о тебе заботится…

Он внимательно посмотрел на нее, глаза сузились, в движениях появилось напряжение:

– Да? Что она тебе сказала?

– Ничего – только то, что ты прекрасный человек.

– Почему она так сказала?

Она виновато пожала плечами – Мэгги доверительно ей рассказала о Гае, а она так глупо болтает! Эмбер постаралась исправить положение:

– Откуда я знаю? Может, она патологическая лгунья. Или знает о тебе страшную тайну.

Но Гай почему-то не развеселился.

Может, ей стоило просто заткнуться? Может, он пожалел, что был таким щедрым и решил ей помочь? Или может…

Она похолодела. Запретная мысль, которая весь день таилась где-то глубоко внутри, вдруг стала материализовываться.

Может, просто это конец?

Остаток пути Эмбер колебалась, задать вопрос или нет? Это слишком рискованно. Гай решит, что она на него давит. По своему опыту Эмбер знала: если давить на мужчину, то он непременно откажет. Но Гай, казалось, был готов отказать ей – так или иначе…

К моменту, когда они заехали на парковку в подвале пассажа, она вся тряслась.

Наступил напряженный момент.

Она нарушила молчание, глядя ему в лицо:

– Я пытаюсь понять, почему ты выглядел таким недовольным во время съемки? Тебе неприятно? Ты даже вида моего не переносишь? – Она старалась говорить это как можно более равнодушно и держать себя в руках, но под конец фразы подбородок ее задрожал, и это отразилось в голосе.

Гай вцепился в руль.

– Нет, Эмбер, – выдавил он из себя. – Это неправда. Точнее, все совсем не так…

Голос его был полон отчаяния. Значит, он говорит правду или чувствует вину. Вину за то, что хочет избавиться от нее.

Он повернулся к ней:

– Я знаю, что мог показаться странным. Но это никак не связано с тобой.

– Разве? – После всего, что она пережила за день, это было слишком. Кровь ее забурлила. – У меня для тебя новости, Гай Уайлдер. Знаешь, когда на тебя смотрят как на хлам, это слишком задевает…

Он прижал руку к сердцу:

– Прости, дорогая. Это не к тебе относилось.

– Тогда к кому?

Лицо Гая превратилось в холодную, непроницаемую маску. Затем он поднял плечи:

– Послушай, у всех в жизни есть вещи, о которых не хотелось бы говорить. Увидев тебя, я вспомнил одно событие, которое произошло однажды. Много лет назад… – Он развел руками. – Давным-давно. Просто глупые воспоминания из прошлого. Это ничего не значит, клянусь! Это очень старая история, просто на какую-то минуту она вернулась ко мне. Понимаешь?

Эмбер уставилась на свои руки, обдумывая возражения, затем быстро посмотрела на него:

– Это была она? Женщина, с которой ты был когда-то? С которой ты расстался?

Он закрыл глаза:

– Послушай, Эмбер. Давай оставим это сейчас. Хорошо?

– Хорошо. – Пожав плечами, она отстегнула ремень и вышла из машины.

Ясно, почему он был с ней. Сегодня она напомнила ему о ком-то еще. Женщина, которую он желал когда-то, все еще была здесь, незримо присутствуя рядом.

Когда они остановились каждый у своей двери, он посмотрел на нее и вздохнул, как будто собирался сказать что-то.

Но Эмбер опередила его. Она посмотрела в его сторону и нарочито зевнула:

– Ну что ж, день был тяжелый. Надеюсь, что не усну сразу, мне нужно закончить кое-что.

Между его бровями образовалась складка.

– Так ты не пойдешь ужинать? Она избегала его взгляда:

– Я не голодна. Просто сделаю сэндвич.

Он бросил на нее взгляд, затем, нахмурившись, посмотрел в пол:

– Хорошо.

– Что ж… – Эмбер открыла дверь. – Увидимся.

Он обжег ее взглядом серых глаз.

– Хорошо, – сказал он. – Удачи. Увидимся.

Закрыв за собой дверь, Эмбер ударила ногой кофейный столик и выругалась от боли. Но уж лучше испытывать эту боль, чем ту, которая, как она знала, будет терзать ее сердце.

Что бы ни говорил Гай, как бы ни пытался уверить, что та женщина в прошлом, он все еще любил ее…

Сегодня Эмбер увидела часть большой картины, и тысячи маленьких догадок стали собираться в единое целое.

Прихрамывая, она прошла в кухню и открыла холодильник. Гай явно не расстроен из-за того, что они не будут ужинать вместе. Он не выказал и тени сожаления. И с каких пор дела стали важнее ночи восторга и романтики?

Ответ прост: с тех пор, как роман зашел в тупик.

Было ясно – она напоминала ту женщину. Вот почему она его привлекла! И это никогда не было связано лично с ней.

Слезы хлынули из глаз. Все это время, пока Гай любил Эмбер О’Нейл, говорил ей страстные слова, он все еще не сказал «прощай» прошлому. Может, ей стоило постараться еще больше очаровать его, чтобы он забыл ту женщину?

Все это было слишком удручающим.

Чем же ей заняться? Если она хочет пережить следующие несколько часов, ей срочно нужно отвлечься. Даже руководство по менеджменту показалось подходящим.

Со стоном смирения Эмбер встала и включила ноутбук. Вздыхая, открыла файл. Вступление, которое она прочитала, было таким же волнующим, как пассаж воскресным днем. «Наблюдение за сотрудниками», – прочитала она.

М-да…

Эмбер продолжила читать и вскоре увлеклась. В какой-то момент она перестала воспринимать посторонние звуки по соседству. Теперь она писала рекомендацию для Иви. Не упоминая ее имени, конечно.

Тяжело вздохнув, Эмбер потерла глаза. Поднявшись и потянувшись, она проследовала в спальню. По крайней мере, чего-то она сегодня добилась.

И сразу воспоминания о событиях дня вторглись в ее сердце.

Ничего больше не ждало Эмбер О’Нейл, кроме пустой постели и сна.

Взяв ночную рубашку, она проследовала в ванную.

Гай хмурился над своим текстом. Как заставить покупателей заинтересоваться именно «Флер Элиза», если все они хотят свой кусочек весны? Это подталкивало к написанию целой лирической поэмы, но режиссер внутри его знал – такой путь не всегда правильный. Ничто не могло быть лучше, чем образ самой Эмбер, прогуливающейся по саду…

Сердце его учащенно забилось. Она была так же прекрасна, как и розы, которыми они ее утыкали.

О, ради бога, зачем ему понадобилось сдерживать себя?

Гай поднялся и принялся мерить шагами гостиную тети. Каким дураком он был! Весь офис сейчас, наверное, жужжит как улей по поводу его «новых отношений».

Он передернул плечами. Как он ненавидел эти слова! Бесполезно надеяться, что Эмбер не узнает о его постыдной истории.

Если Мэгги еще не сказала ей, то уж кто-нибудь точно расскажет.

Он с опасением думал о будущем. Теперь он мог ясно его видеть. Чем дольше Эмбер остается с ним, тем очевиднее, что она будет встречать его друзей. Он уже решил попросить пару парней из группы «Голубая замша» помочь ей с магазином.

А разве премьера группы не приближалась?

Гай схватился за голову. Он был так одержим Эмбер, что не мог думать ни о чем другом. Она познакомится с парнями и их подругами. Уже не говоря о других, кого они могут встретить где угодно и кто помнит про него и Джо…

Он мог живо представить, в каком свете преподнесут эту отвратительную историю. С добавлением сентиментальных подробностей о том, как он был раздавлен, разбит и так далее.

Он ударил кулаком по ладони. И тут его осенила мысль: он может и сам рассказать ей кое-что об этом. Если бы только придумать заранее, что сказать. Может, найдется способ придать этому меньшее значение? Если бы он мог продумать это как сценарий.

Закрыв глаза, Эмбер лежала в ванне с ароматом ромашки. От Гая не было вестей вот уже несколько часов. Тревожное чувство усилилось. Было тяжело думать, насколько опустеет ее жизнь, если Гай оставит ее. Больше нечего будет ждать…

Она должна будет принять их расставание. Да, она страстно любит его. Эмбер, как никогда ясно, поняла это сегодня в машине. Даже если он все еще хочет поиграть с ней, готова ли она, зная, что она для него только замена?

От мрачных мыслей ее оторвал резкий звонок в дверь.

Ха!

Она села в воде. В такое время это мог быть только он! Охваченная волной страха и волнения, Эмбер вылезла из ванны, быстро вытерлась и накинула шелковый халат.

У двери она остановилась в сомнении, парализованная мыслью о том, что он мог сказать.

Включив свет в холле, она спросила:

– Кто здесь?

Последовала напряженная пауза. Затем раздался голос Гая, глухой и подавленный:

– Это я.

Она открыла дверь. Он стоял опустив голову, хотя сразу же поднял глаза. И они вспыхнули, когда он увидел – Эмбер полуодета.

На нем была черная футболка, в которой он выглядел чертовски привлекательно. Ее острый взгляд заметил – Гай побрился. Он куда-то ходил? Или была другая причина, по которой ему понадобились гладкие щеки в половине двенадцатого ночи?

– Привет, – сказал он. – Я подумал, нам лучше поговорить.

– Да? Ну что ж… я принимала ванну. Он окинул ее цепким взглядом:

– Ты так хорошо пахнешь… Извини, что помешал. Ванну или душ?

– Ванну. – Она плотнее завернулась в халат, облизнув губы: – Входи.

Эмбер прошла в кухню. Несколько самых прекрасных вечеров они провели на кухне. По блеску в его глазах она поняла: Гай тоже думает об этом.

Они остановились и посмотрели друг на друга как два противника. Эмбер заметила – его брови сведены вместе, пока он обдумывал свои слова.

Наконец он собрался с духом:

– Э-э-э… так о чем мы говорили?

– О рекламе?

Его глаза сузились.

– Нет, не о рекламе. О той вещи, о которой я вспомнил сегодня. О… воспоминании.

– О, ты имеешь в виду женщину?

Он нетерпеливо поднял плечи и разжал руки:

– Послушай, ты же знаешь, я не был девственником. Довольно сложно дожить до тридцати трех лет и не иметь бывших возлюбленных.

– Конечно. Но это не мое дело. Мы же не пара. – Она даже рассмеялась.

Его лицо смягчилось. Некоторое напряжение в его облике исчезло.

– Точно. Поэтому, если я несколько раз выхожу в свет с женщиной, определенные обстоятельства помогут ей догадаться кое о чем. Не знаю, почему ты считаешь это таким важным. – Он опустил ресницы. – Ты же целовала парней прежде?

Она улыбнулась самой сладкой улыбкой:

– Да. Хотя это было довольно редко. Как ее зовут?

Гай моргнул и отвел глаза:

– Послушай, какая разница? – Он раздраженно развел руками. – Ладно, ее зовут Джо. Этого достаточно?

Эмбер на секунду лишилась дара речи. Она легко могла возненавидеть женщину из прошлого, одно воспоминание о которой могло парализовать ее любовника на долгое время. Но когда у женщины есть имя…

И красивое имя. Так могли звать одну из ее подружек…

– Она, должно быть, много для тебя значила? Казалось, он не хотел отвечать.

– Какое-то время. Да, значила. Но все кончено. Это уже не важно. – Он глубоко вздохнул. – Послушай, я любил ее какое-то время. Понимаешь? Но я рад, что теперь я с другой.

Она кивнула, испытывая облегчение от его слов, даже если не была уверена в их полной правдивости:

– Понимаю.

– Точно? – Гай с надеждой посмотрел на нее. – Ты мне нравишься, Эмбер. Действительно нравишься.

– О-о-о. – Эмбер вспыхнула, и ее наивное сердце забилось с удвоенной силой. – Ты мне тоже нравишься, Гай…

Его лицо просветлело. Улыбаясь, он прижал ее к себе:

– Даже после того, как я так обидел тебя сегодня? – Он коснулся губами ее волос, лица и шеи.

– Да. И ты действительно сделал это. Я решила… просто я выгляжу как она.

– Нет! – Гай взял ее за плечи и заглянул в глаза. – Ты не похожа, – убежденно сказал он. – Совсем не похожа. Ни капли! Ты уникальна в своей красоте.

Он вновь крепко прижал ее к себе, держа так, словно она подлинно была чем-то редким и драгоценным. Она ощущала, как бьется его сердце.

Назовите ее сумасшедшей, но любопытство взяло верх.

– Как она выглядела? Он раздраженно вздохнул:

– Это не важно. Я больше не хочу видеть ее.

– Я рада. – Она поцеловала его в шею. – Какого цвета у нее волосы?

– Послушай! – Он взял Эмбер за плечи и строго посмотрел на нее. – Разве это так важно? Я же говорю… Послушай, в последний раз, когда я видел ее, у нее были короткие рыжие волосы. Довольно?

– Отлично. То есть я очень похожа на нее. Он вздохнул:

– Что еще я могу сказать? – Его губы приблизились к ее уху. – Она невысокая и вся в веснушках. Ты знаешь, о чем я думаю сейчас?

– О чем? – Она задержала дыхание в приятном ожидании.

– Мне как раз пора принять ванну. – Голос звучал низко от желания.

– Конечно. – Она улыбнулась, иронизируя над своей слабостью. – Бедный парень. Ты опоздал. Вода уже холодная.

Он улыбнулся, возвращаясь к привычной уверенности:

– Я могу подогреть ее.

По правде говоря, ванна была одним из лучших способов вдохновения для Гая. Она снимала сомнения и огорчения дня. В ванне можно было забавляться или заниматься любовью. В ванне необходимо было находиться абсолютно голым. Очень сложно лгать или притворяться, когда вы оба обнажены и омыты одной водой…

В порыве откровенности Эмбер рассказала немного о фиаско Мигеля, о его рейде по ее подругам из труппы. Она рассказала немного, чувствуя, что Гай может придать слишком большое значение ее прошлым отношениям.

Она вздохнула:

– Я думаю, самым ужасным было то, каким посмешищем я себя ощущала. Совершенно униженной в глазах друзей. Ты можешь это понять?

Он придвинул ее ближе к себе:

– О, я понимаю. – В его тоне прозвучала сердечная убежденность. Затем он яростно сказал: – Что было не так с парнем? Какого черта ему еще было надо от женщины?

Она рассмеялась:

– Разнообразия?

Гай был таким понимающим, таким утешающим, но в то же время он заставлял ее смеяться над вещами, которые прежде ее угнетали. Эмбер доверяла ему все больше. Словно частичка ее истории помогла им открыть новую дверь.

Его руки обнимали ее, а ее руки обнимали его, и их сердца бились в унисон.

– Что случилось с Джо? Почему ты решил порвать с ней?

Она почувствовала, насколько Гай спокоен. Затем он сказал деловым тоном:

– Именно она покончила со всем…

Она тоже осталась спокойной, слушая, как в тишине бьется ее сердце. Затем спросила:

– Что она сказала?

– Ничего. Она не пришла.

– На свидание?

Лицо его приняло саркастическое выражение.

– Да. На свидание.

– Так ты?.. – Она посмотрела на него удивленно. – Нет никаких шансов?

Он задумался, потом коротко сказал:

– Нет.

Глава 11

Ничьим советам Иви следовать не собиралась. Она отказалась улыбаться покупателям, либо одобрять их выбор, либо желать им прекрасного дня. Когда пришел дизайнер по интерьеру, чтобы обсудить с Эмбер и сотрудниками изменения, о которых они мечтали, Иви не приняла участия в ненужном, по ее мнению, деле. Вместо этого она слонялась среди горшков с папоротниками, бросая на пришедших неодобрительные взгляды.

И все-таки обсуждение было успешным. Серена, с ее художественным чутьем, высказала несколько идей, которые были созвучны настроению Эмбер. Девушка-дизайнер приняла все к сведению и высказала несколько предположений относительно фурнитуры, обоев и стеллажей. Она продемонстрировала Эмбер сайты с потрясающими решениями.

Вдохновленная идеей Гая о рекламной кампании, после долгих обдумываний и обсуждений Эмбер пришла к решению. Так как «Флер Элиза» был так назван ее матерью, она решила переименовать магазин. Новое имя должно что-то значить лично для нее. Когда она сказала дизайнеру, что хочет назвать магазин «Ла Примавера» – по картине, которую Гай использовал для рекламы, – глаза той загорелись. Она отправилась работать над «весенней» темой и вскоре прислала Эмбер несколько набросков.

Эмбер пришла от них в полный восторг. Внезапно все стало возможным.

В магазине – да! Но вот на девятом этаже все по-другому.

С одной стороны, через несколько дней Джин и Стюарт вернутся домой. Гай переедет в свой дом в Вулларе. Это было на другой стороне залива, но Эмбер знала: для нее подобное расстояние будет казаться не одной сотней миль.

Как долго он сможет продолжать видеться с ней? Вряд ли это будет каждый вечер. Их случайные встречи должны будут закончиться. Если они продолжатся, то это будет что-то значить. Потребуется как-то связать их отношения. У нее даже не было статуса его подруги.

Так кем она была для Гая? И что происходило между ними – интрижка?

С момента того вечера в ванной, несмотря на то что Гай стал относиться к ней с особенной нежностью, он был чем-то озабочен. Он все время хмурился, не слыша того, что она ему говорила. Иногда он смотрел на Эмбер, когда она не замечала, изучая ее лицо, словно на нем были зашифрованы разгадки каких-то тайн.

– Ты о чем-то думаешь? – осторожно спросила она, когда Гай вез ее в «Сову» на вечеринку.

Представьте ее, Эмбер О’Нейл, по дороге в дорогой клуб. Удивительно, но она была не прочь пойти и оделась соответствующе, щедро подчеркнув глаза дымчатой подводкой и тенями, и теперь выглядела как коварная соблазнительница.

Ей казалось, что Гай слегка обеспокоен. Вокруг него витало напряжение.

– Ты беспокоишься по поводу выступления группы?

Она прекрасно бы его поняла. «Сова» было популярным местом для начинающих групп, как объяснил Гай. Он был полон энтузиазма, когда его друзьям из «Голубой замши» предложили выступить. С тех пор, казалось, он слегка поостыл.

Услышав группу на репетиции, Эмбер могла понять его сомнения.

Чувствуя на себе тяжесть взгляда ясных голубых глаз, он поспешил рассеять ее подозрение.

– Больше из-за песни, – солгал он, мысленно ударив себя за обман.

Что это было? Несдержанность? Спокойствие, вот что сегодня необходимо! Если он предстанет перед знакомыми, которые помнят недавние события…

Он даже вспотел.

Нет! Он не станет думать об этом. Он приведет всех в замешательство и будет вести себя так, словно ничего такого не было.

Если только он переживет сегодня эту ночь, то в другой раз это будет парой пустяков. С мрачным весельем Гай подумал: он страдал достаточно долго и в конце концов может забыть печальную сагу.

Пока он может доверять старым друзьям. Проблема в том, что эта история считается очень занимательной. Обязательно найдется злорадный тип, который просветит Эмбер.

Эмбер заметила, как побелели костяшки его пальцев, стиснувших руль.

– Мне кажется, ты не очень хочешь, чтобы я пошла. Она услышала, как Гай перевел дыхание. Пока он подбирал нужные слова, ее опасения усилились, причинив боль. Может быть, именно она была проблемой?

– Ты не так все восприняла, – мягко сказал Гай. – Просто я беспокоюсь, понравится ли тебе? – Он бросил на нее дразнящий взгляд: – Ты знаешь, там будет ужасный шум!

– Ха, какая наглость! Он улыбнулся ей:

– Думаешь, тебе будет комфортно?

– Скажи прямо. Ты считаешь меня синим чулком?

Он рассмеялся:

– Конечно нет.

– Я уже была в клубе. И пила пиво.

– Да ладно!

Войдя на деревянную веранду старого заведения, она ощутила, как дрожит пол. Внутри какая-то группа выжимала из инструментов максимальную мощь. Пройдя через вход с самым красивым парнем в Сиднее, держащим ее за руку, Эмбер поняла, почему здание ходит ходуном. Здесь все танцевали.

В своих узких джинсах, на каблуках и обтягивающим топике Эмбер чувствовала себя в своей тарелке. Волосы ее были распущены.

Она заметила, как Гай осмотрелся. Они постояли в очереди в бар, чтобы заказать пиццу, и она чувствовала, как он теребит ее волосы.

Когда подошла их очередь делать заказ, к ним обратился старший бармен, который протиснулся к ним и позвал Гая:

– Эй, приятель! Давно не виделись.

Хотя Гай улыбнулся и сделал дружественный жест, Эмбер видела – он не склонен к разговору. Как только они сделали заказ, Гай увел ее от барной стойки, чтобы найти столик.

Пока они искали взглядом свободное место, кто-то позвал Гая. Пара, сидящая за одним из столиков, поднялась и подошла к Гаю.

Гай холодно пожал им руки и представил Эмбер.

Очевидно, хорошо знающие Гая, Джейн и Тони сгорали от желания узнать все о том, как долго они встречаются и как они познакомились. Гай оставался спокойным, вежливо уклоняясь от их вопросов, и черты его красивого точеного лица не выдавали его мыслей. Но именно это и внушало Эмбер опасение.

Из разговора Джейн и Тони Эмбер поняла, что Гай не появлялся в «Сове» какое-то время. Она чувствовала заинтересованные взгляды, которые знакомые бросали на нее и Гая, словно пытались понять каждую важную деталь их отношений.

– Вы уже планируете день свадьбы, Гай? – не сдержалась Джейн.

Эмбер была в шоке от столь неприкрытого любопытства. Лицо Гая оставалось непроницаемым. Единственное, что его выдало, – короткая вспышка в глазах.

Он прижал Эмбер ближе, улыбнувшись ей.

– Ты хочешь узнать каждую деталь о наших отношениях, Джейн? – вкрадчиво спросил он.

Очевидно, поняв, что любопытство слишком далеко завело жену, муж слегка толкнул ее в бок.

– Ш-ш-ш. Не выдавай их, – сказал он, натянуто рассмеявшись.

После этого пара быстро заговорила о красоте свадебной церемонии с участием детей, затем стала упрашивать Гая и Эмбер присоединиться к ним за их столиком. Гай вежливо отказался.

Пара ушла, но Эмбер все еще была не в себе.

– Какие неприятные люди, – горячо сказала она. – Вот что я скажу тебе, любовник! Если ты когда-нибудь женишься на подобной женщине, я никогда больше не буду с тобой разговаривать!

Гай удивленно посмотрел на нее, затем его лицо расплылось в довольной улыбке:

– Не стоит об этом беспокоиться.

После этого повсюду Гая и Эмбер поджидали дружелюбие и любопытство или то и другое, пожатия рук и приветственные похлопывания по спине. И беседы, наверстывающие упущенное время.

– Чем ты теперь занимаешься?

– Что стало с?..

– Ты слышал, что у меня новая?..

– Ты видел Гранд-финал?

В какой-то момент группа молодых мужчин горячо приветствовала Гая как друга, которого давно не было видно:

– Эй, приятель, что произошло?

– Приятель, не хочешь зависнуть завтра? Эмбер с радостью познакомилась с парнями из «Голубой замши». Они приветствовали ее широкими улыбками и оценивающими взглядами.

– Вы знаете Эмбер, мою соседку, – сказал Гай, обнимая ее за талию.

– О, так это та Эмбер! – присвистнул один из них. Рассмеявшись, Эмбер указала на дощатый потолок:

– Надеюсь, они достаточно крепко прибили доски.

Парни из группы настояли, чтобы они присоединились к ним, но Гай туманно указал на другую часть клуба:

– Спасибо, но наш столик где-то там.

Эмбер вопросительно посмотрела на него, но он сжал ее талию.

– Пошли, – прошептал он ей на ухо. – Я так голоден, что могу съесть твое ухо.

Она присоединилась к Гаю, когда он желал парням удачи, затем позволила ему проводить себя к столику ближе к сцене. В этой части клуба разговаривать было сложно. Эмбер почти кричала, чтобы он ее услышал:

– Ты разве не хочешь сесть со своими друзьями?

– Я уже сижу. Сижу со своей подругой.

– О, в самом деле? Где она? – Эмбер оглянулась, словно это мифическое создание могло оказаться в толпе.

На самом деле она так обрадовалась, что даже покраснела. Эмбер повернулась и лучезарно улыбнулась Гаю, затем наклонилась и поцеловала его в губы.

– Вот. Так делают все подруги. Кое-что в качестве аванса. – Она выразительно расширила глаза, и он улыбнулся.

Каким-то образом официант их нашел. Когда еда оказалась перед ними, Гай почувствовал облегчение.

Он начал ощущать, что может расслабиться. Кроме кузины Джо, Джейн, никто не упоминал ее имени, хотя в глазах некоторых людей читалось, что они помнят о его прошлом. Все награждали Эмбер оценивающими взглядами.

Все, что ему оставалось, – это дождаться выступления «Замши» и сопроводить свою женщину домой.

Группа, которая в этот момент выступала на сцене, наконец-то освободила место.

Эмбер едва привыкла к блаженной тишине, но негромкие аплодисменты и улюлюканье предупредили ее об очередном приближающемся испытании.

Эмбер подняла глаза и увидела, как на сцену вышли парни из «Голубой замши». Один из них вышел вперед и представил первую песню, нервно пробормотав в микрофон слова, которые она не разобрала. Затем тяжелые вступительные аккорды электрогитары пронзили тишину.

Она в восторге закричала Гаю:

– Это она! Твоя песня.

– Да. – Его глаза сияли.

Он внимательно слушал с легкой улыбкой на губах, кивая незаметно в такт ритму.

Пока песня исполнялась, пара человек принялись кружиться и раскачиваться. Затем к ним присоединились еще, и вот уже танцпол заполонила целая толпа.

С облегчением увидев наконец-то радость в глазах Гая, Эмбер сжала его руку:

– Смотри! Им нравится!

Он ответил на пожатие, затем заставил ее подняться на ноги:

– Пойдем. Потанцуем.

Когда песня закончилась, толпа так бурно выразила восторг, что парни снова сыграли ее.

Слегка смущаясь из-за того, что танцует с балериной, Гай выполнял минимальное количество движений, требуемое от мужчины, покачивался и переступал с одной ноги на другую. После всех своих усилий он чувствовал не столько восторг от всеобщего признания его песни, сколько радость, трепет и восхищение от присутствия Эмбер.

Вскоре они смогут уйти. Сейчас пара поздравительных тостов с парнями… Гай не мог дождаться, когда же уведет ее домой.

Повернувшись, чтобы подозвать парней из группы, он замер как вкопанный.

Около входа он увидел знакомую рыжую голову. Джо. Она должна была заметить его в то же самое мгновение, потому что она замерла, на лице ее читался шок. И страх.

Вот она резко повернулась на каблуках, собираясь уйти. Кровь резко прилила к голове Гая. Дикая, беспощадная ярость взыграла у него внутри, уничтожив все доводы. Он пошел напролом через толпу. Мстительные слова наполнили его разум.

Он заставит ее объяснить!

Он должен.

Продолжая танцевать, Эмбер пела, покачиваясь, переполненная радостью, когда заметила – Гая нет рядом. Поискав глазами его знакомую фигуру среди танцоров, она поняла – его здесь нет. А затем Эмбер увидела, как он целенаправленно пробирается к выходу, явно намереваясь кого-то догнать.

Захваченная врасплох, Эмбер задумалась на пару секунд, следовать за ним или нет? Кем бы ни был тот, с кем он хотел поговорить наедине, разве нельзя было предупредить ее? Но кружащиеся люди стали вытеснять ее, и она последовала в том направлении, в котором ушел Гай. Через толпу по направлению к выходу и на веранду.

И остановилась.

Гай был на парковке с женщиной. В ярком свете фонарей Эмбер могла хорошо ее разглядеть. С бьющимся сердцем Эмбер увидела – женщина была невысокой. Она была примерно ее роста или даже выше, одета в очень сексуальное шелковое платье, мягкие рыжие волосы убраны в пучок.

Это должна быть Джо. Кто же еще?

После первого шока Эмбер поняла – они ругаются. Облик Гая говорил о бурлящей в нем ярости. Он говорил больше, чем она, жестикулируя так, что любая женщина уловила бы угрозу.

Затем, к удивлению Эмбер, женщина внезапно вскинула руки перед его лицом, схватила Гая за плечи, притянула к себе и поцеловала в губы.

Пронизывающая боль и ревность полоснули Эмбер по сердцу. Пробираясь к перилам, чтобы не упасть, она наблюдала за происходящим. Дело не в том, что женщина целовала Гая. А в том, что он не оттолкнул ее…

Поцелуй закончился, но Эмбер видела, как он быстро обнял ее, словно она была редкой драгоценностью. И только потом отстранил.

Охваченная болью, Эмбер позвала его хриплым голосом, но Гай не услышал. Он был слишком увлечен своей бывшей возлюбленной. Теперь говорила женщина, а Гай жадно внимал каждому ее слову.

Они повернулись спиной к клубу, продолжая говорить. Эмбер ждала, когда сможет привлечь его внимание, но беседа их все продолжалась. Казалось, оба были полностью поглощены друг другом.

Она снова попыталась позвать его. Хотя, даже если бы Гай услышал, он бы не обратил внимания на такую помеху, как нынешняя его подружка. Со смущением и отчаянием, которые проникли ей в сердце, Эмбер не могла не признать: пара прекрасно смотрелась.

А потом они направились в пустынный сад рядом с клубом. Здесь под навес были вынесены для посетителей столики.

Эмбер понуро вернулась в клуб. Ее тело онемело, сердце кровоточило. Ничто не сможет объяснить ей того, что она видела. Преследуя женщину, Гай был похож на одержимого. Если когда-либо страсть и жила в нем, то это была именно она.

Эмбер стояла и смотрела на сцену невидящими глазами, не обращая внимания на шум и движение.

Она видела – он весь пылал. А что насчет той ночи, когда она танцевала? В последнюю ночь он тоже был полон страсти. И этим утром. И все другие разы…

Какой чудовищно наглой должна быть эта женщина, если решила вновь ворваться в его жизнь и увести от Эмбер!

«Замша» все еще выступала на сцене, но Эмбер не хотелось танцевать. Не сейчас.

Вместо этого, подталкиваемая инстинктом, она проследовала к бару и заказала овощной сок. Бармен, не слишком-то расторопный, был удивлен:

– Водка?

– Овощной сок, – отрывисто сказала она, положив кулак на барную стойку. – Понимаешь? Овощной сок.

– О, эм… эм… Да. Секунду.

Парень умчался и вернулся с баночкой сока и высоким стаканом:

– Лед?

– Нет, спасибо, – сказала она коротко, подавая купюру. – Я спешу.

Она проигнорировала соломинку, просто залпом выпила все содержимое. Затем посмотрела на свое отражение в зеркале бара.

Глаза ее все еще были очень выразительными. Вырез глубоким. Хорошо. Она достала помаду и подчеркнула рот красным, в цвет ногтей, и затем, набравшись храбрости, вышла из бара и направилась к столикам в саду.

Глава 12

Весь сад был украшен китайскими фонариками. Сначала Эмбер не увидела Гая. Только женщину, которая определенно была Джо. Она сидела за столиком, опустив голову. Приглядевшись, Эмбер поняла – женщина тихо рыдает. Затем она увидела Гая, который стоял прислонившись к стене около входа в клуб и засунув руки в карманы. Он выглядел явно смущенным.

Эмбер не знала, что хотела увидеть. Объятия? Занятия любовью в саду?

Она чувствовала, что присутствует при чем-то, явно ее не касающемся.

– О-о-о, – неопределенно протянула она, собираясь уйти.

Гай и женщина посмотрели на нее.

– А вот и она, – сказал Гай, словно Эмбер была темой их разговора.

Эмбер чуть было не рассмеялась. Даже с рассерженным лицом женщина была поразительно красива – с глубокими, широко посаженными глазами, прекрасными скулами и великолепной шеей. Образец вечной красоты, конкурирующей с бессмертными шедеврами. Красота, которой обладала Юстасия Ви…

Гай оторвался от стены и подошел к Эмбер, чтобы обнять ее. Ей пришлось подавить улыбку.

– Эмбер, дорогая, познакомься с Джо.

– Привет, Джо. – Эмбер пожала руку женщины с прекрасным маникюром, хотя она была несколько влажной.

– Привет. – Джо огляделась, приложила платок к идеальному носу, затем подправила макияж и посмотрела на Гая. – Верю тебе, дорогой, – всхлипывая, сказала она. – У тебя всегда был хороший вкус.

– Не всегда, – резко сказал Гай. Эмбер показалось, что Джо вздрогнула. Затем Гай улыбнулся Эмбер: – Но это нужно исправить.

Улыбка Джо угасла, но, опустив невероятно длинные ресницы, она спросила:

– Я слышала, вы балерина?

– Была. Теперь я флорист.

Гай внимательно посмотрел на Эмбер, сузив глаза. Затем сказал:

– Думаю, пора прощаться, Джо. Впереди важный день. – Потом он прошептал на ухо Эмбер: – Нам надо не забыть поздравить парней.

Уголок красивого рта Джо едва заметно дернулся в насмешке. Она грациозно поднялась на ноги, а потом мимолетно пожелала им всего доброго, словно уходить от старой любви было парой пустяков. Махнув на прощание, она направилась к парковке.

Однако через несколько шагов она остановилась. Обернулась. И вернулась обратно.

Пока она приближалась, Эмбер заметила, как Гай сдвинул брови. Его лицо приняло ожесточенное выражение.

Вновь представ перед ним, Джо сделала беспомощный жест, ее прекрасные глаза были полны грусти и смирения:

– Ты, вероятно, прав, дорогой. Я никогда тебя не заслуживала. По крайней мере, теперь мы можем похоронить наше прошлое.

Это был прекрасный финал. Эмбер даже могла посочувствовать Джо, если бы она так часто не использовала слово «дорогой». Это довольно нетактично, особенно в присутствии новой подруги бывшего любовника.

Определенно грусть Джо была искренней. Если это не был спектакль… У Эмбер уже не было сомнений – Джо преднамеренно и сознательно пытается показать, что у нее есть приоритет. Эмбер слегка подалась вперед.

– Мы можем еще что-то сделать для тебя, Джо? – спросила она участливо. – Купить тебе пиццу? Или проводить домой?

Джо впилась глазами в Эмбер на секунду, затем подняла брови:

– Это невозможно, моя дорогая. Мой дом в Тоскане. Затем очаровательная женщина расправила плечи и снова направилась к парковке.

Эмбер повернулась и удивленно посмотрела на Гая:

– Они живет в Тоскане?.. Он криво улыбнулся:

– Она может. Кто знает…

– Что все это значит?

– Купи мне выпить, и я расскажу тебе. Все.

– Теперь расскажи все, – сказала Эмбер, когда они оказались в укромном уголке, куда ее привел Гай.

Наконец-то они были довольно далеко от «Замши», которая продолжала играть на бис. Напитки стояли перед ними – скотч для Гая, сок для Эмбер, так как ей нужно было вести машину домой.

Она подождала, пока он начнет, а затем решила немного поторопить его:

– Когда я видела тебя в последний раз, ты как одержимый гнался за ней.

– М-м-м… – кивнул он. – Я все еще не могу прийти в себя. Не могу поверить, что спустя столько времени снова увидел ее.

Сердце Эмбер дрогнуло.

– Она явно очень много значит для тебя.

– Значила, – уточнил он и опустил глаза. – В последний раз, когда я ее видел… Ну, точнее, не видел. Она так и не появилась.

Эмбер была напряжена.

– Да, знаю. Ты говорил, она не пришла.

– Верно. – Он быстро посмотрел на нее с легкой улыбкой. – В церковь. Церковь Святого Эдрю, если быть точным.

Шок лишил ее дара речи. Затем, когда наконец-то пришло понимание, ее переполнил ужас.

– Ты хочешь сказать – вы собирались пожениться?..

Он передернул плечами:

– Да.

– Ты сделал ей предложение? И она не пришла в церковь?

– Да.

– Но почему?..

– Она только что сказала мне – просто передумала.

– Что?! – Ее голос дрожал от негодования. – Она передумала? То есть просто бросила тебя у алтаря?

– Ш-ш-ш… Не волнуйся. – Он оглянулся. – Но так оно и было…

– Но почему она не предупредила тебя? Почему не позвонила?

– Джо не могла. Она улетала на Ривьеру со старым приятелем.

– О-о-о! – Тот позор, который тогда испытал Гай, острой болью ударил Эмбер. На ее глазах выступили слезы. – Не могу поверить! Как можно быть такой эгоистичной и такой… жестокой? Неудивительно, что ты был… О, я понимаю, теперь я все понимаю… – Так и было. Внезапно все встало на места. – О, Гай… Гай… бедный мальчик. Я… – Она гладила его плечи, спину, ласкала его, касалась лица, рук.

Он отвернулся, и ее осенило. Он явно был смущен. Прикусив язык, Эмбер замолчала. Никто не хочет вспоминать свои ошибки.

Он повернулся, затем улыбка осветила его лицо:

– Иди сюда. – Обняв Эмбер, Гай поцеловал ее в губы, а затем пробормотал: – Идем, Эмбер О’Нейл, я хочу отвезти тебя домой.

Глава 13

– Брак – это прекрасно, – сказала Джин, улыбаясь Эмбер поверх бокала с шампанским, слегка повысив голос, чтобы перекричать толпу людей. – Не думала, что это будет так забавно. Я знала Стюарта много лет, но то, что я узнала о нем после свадьбы…

Эмбер улыбнулась. Джин и правда выглядела счастливой. Ее лицо так светилось, что она выглядела на двадцать лет моложе.

Была суббота, день открытия «Ла Примаверы». Каждый сантиметр магазина, на котором не было цветов, был заполнен людьми.

– Приходит понимание – ты больше не будешь в жизни одна, – продолжала Джин. – И конечно, очень важно найти подходящего партнера. Кого-то, кто по-настоящему о тебе заботится.

– Господи, – дрожащим голосом сказала Эмбер. – Я сейчас расплачусь.

– О! – Джин расширила глаза. – Извини, детка. Я не имею в виду: чтобы быть счастливой, нужно непременно быть замужем.

Эмбер наклонилась и поцеловала ее:

– Будь счастлива, Джин. Я рада за вас обоих.

И она действительно была бы рада, что Джин вернулась, если бы не одно «но». Гай собрал вещи и вернулся в свой дом.

…Ей было больно наблюдать его переезд, но он сказал, что рад вернуться в родные стены. Эмбер не видела его дом с момента начала ремонта, и Гай обещал вскоре показать ей результат.

– Будешь скучать по мне? – полушутя сказала она, пока он упаковывал вещи.

– Я уверен, что нет, – подмигнул он.

– Нет нужды спрашивать, как ты познакомилась с моим любимым племянником, – продолжала Джин, пожурив соседку.

На какое-то мгновение Эмбер представила свое постыдное дурачество на рояле. Теперь вряд ли когда-нибудь она сможет спокойно выпить чашку кофе на диване Джин без ощущения удушья.

Но доброе лицо Джин было безмятежным как никогда. Она тепло улыбнулась Эмбер поверх своего стакана.

– Не думаю, чтобы он так вложился в твою рекламную кампанию, если бы ты ничего не значила для него.

Эмбер кивнула, улыбаясь:

– У нас и правда все хорошо.

Если у них будет шанс… Если бы сейчас Гай не находился на другом конце Сиднейского моста.

Но она не должна жаловаться! Неделя открытия магазина прекрасно стартовала и совпала с началом рекламной кампании. Гаю удалось поменять китайский Сад дружбы на итальянскую картину. Теперь Эмбер была повсюду, разбрасывая розы и по телевизору, и на билбордах по всему городу.

Лучше всего была ее песня, лирическая вещица в созвучии с запоминающейся мелодией, которую парни из «Голубой замши» играли со всем старанием. Казалось, все напевали ее – «Весна в «Ла Примавере». Самым удивительным была растущая популярность «Голубой замши».

Эмбер видела «Ла Примаверу» и свою манящую улыбку везде, куда бы ни посмотрела. Казалось, она привыкла к этому, первое ощущение неловкости прошло. Но это не относилось к тому, что ее повсюду стали узнавать толпы незнакомцев.

Ее Фейсбук был переполнен.

Друзья из балетной труппы и незнакомцы писали сообщения на ее стене, включая и Мигеля! Писали даже те, с кем она не общалась годами. Один из ее старых педагогов по танцу звал Эмбер в Мельбурн, чтобы там заняться делом своей жизни.

Ей это было больно. Как будто у нее есть выбор… Как бы то ни было, магазин стал ее радостью.

С открытыми на улицу дверями, изобилием цветов снаружи и внутри, включая привлекательные огоньки под красивой вывеской в зеленую и розовую полоску, магазин выглядел просто очаровательно. Внутри он выглядел как джунгли весной, с укромными уголками. Парни из группы покрасили все полки и стены, а Серена нарисовала фреску яркой пастелью.

Торговля пошла с первого дня. Поскольку Серене приходилось теперь работать чаще, Эмбер предложила брать ребенка с собой. Эмбер не знала, что больше привлекало покупателей – крошечный, спящий в детской кроватке малыш или рисующая Серена. С каждым днем приходилось заказывать все больше цветов.

Хотя это было временно. Мать Серены перебиралась в квартиру неподалеку от пассажа, чтобы помогать дочери с ребенком. Вскоре Серена сможет работать по пять дней.

И лишь Иви была не слишком рада переменам. Ей казалось, что через открытые на улицу двери внутрь попадают микробы, а наличие ребенка стало последней каплей. Эмбер вручила ей прекрасную рекомендацию, и, ко всеобщему удивлению, Иви устроилась работать к Ди Делорнэй.

Все знакомые из пассажа пришли на открытие нового цветочного магазина. Они пили шампанское и покупали очаровательные маленькие букеты, которые она составила на рассвете.

Джин и Серена помогали гостям с угощением и покупками.

Конечно, Роджер из центра управления тоже заглянул, выразив теплое одобрение улучшениям, которые сделала Эмбер. Неприличные слухи, всегда гуляющие по торговому центру, теперь касались самого Роджера. Вскоре стали поговаривать – мадам дала Роджеру от ворот поворот.

Эмбер не знала, кто распустил эти слухи, но кое-кого подозревала. В любом случае Роджер улыбался ей теперь при встрече, как родной дядя. Все неприятное было забыто. Хотя Гай все еще недолюбливал его.

Поздравить Эмбер пришли Кейт и Мэгги. И, естественно, музыканты из «Замши» были в центре внимания. Не пропуская ни одной вечеринки, парни все больше продвигались в музыкальном мире, получая все более широкую известность, и не без помощи рекламы Эмбер.

В конце дня Диана Делорнэй в сопровождении Иви нанесла визит государственной важности. Эмбер была заинтригована, заметив – Иви покрасила волосы в тот же медный оттенок, что и Ди, и одета она была в один из коричневых костюмов Ди. У нее даже был маникюр.

– Ты выглядишь прекрасно, Иви! – искренне сказала Эмбер.

– О, для этого требуется попасть в струю, – сказала Иви. – Здесь никогда так не было, но там…

Эмбер подняла брови и улыбнулась. Бедная Иви не сможет причинить ей боль. Никто не сможет…

Теперь все в ее жизни было прекрасно: магазин, друзья, мужчина…

Хотя, конечно, Гай не был ее мужчиной официально. И возможно, никогда не будет. Пережив травму, он вряд ли захочет снова сделать предложение, о котором мечтает каждая женщина.

Но Эмбер было все равно. Она могла быть счастлива и в нынешнем своем положении. Она была уверена: они будут регулярно видеться, правда, не каждый день…

Эмбер рассчитывала, что Гай проведет больше времени на ее вечеринке. Он пришел утром – всего на час, так как его уже ждали другие дела.

И о ситуации с Джо она больше не беспокоилась. Гай рассказал ей о причинах отказа от свадьбы. Казалось, он больше не держит зла на Джо.

– Забавно, – как-то утром сказал он, откинувшись на подушку. – Ты же знаешь, что можно прочесть мысли человека по глазам?

Эмбер кивнула.

– Вот нечто подобное я ощутил, когда говорил с Джо в «Сове». Я не виню ее в том, что она передумала. У каждого есть право изменить мнение – до того момента, пока ты не сказал «да». Она объяснила, почему передумала. Джо сказала: мол, была слишком занята подготовкой к полету. Все случилось так неожиданно, что она даже не вспомнила…

Эмбер до сих пор не могла представить себе такой спешки, которая заставила бы забыть о ждущем женихе. Но она была рада, что Гай и она сумели в конце концов обсудить печальный опыт.

В субботу ближе к вечеру энергия Эмбер по поводу торжества слегка поубавилась. Весь день она провела за общением и продажами и очень устала.

– Почему бы тебе не подняться и не отдохнуть? – Джин спустилась вниз еще раз. – Я послежу за магазином последний час, если ты мне доверишь.

Эмбер повернулась к ней:

– О, Джин, спасибо за предложение, но я не могу…

– Нет, можешь. Ты должна. Давай, соглашайся! – раздался глубокий голос Гая.

Эмбер резко обернулась. Он вошел, выглядя чересчур красивым и стройным в джинсах и кожаной куртке. Серые глаза горели едва скрываемым нетерпением.

Острый глаз Эмбер немедленно исследовал его щеки.

Ага! Он только что побрился.

Не обращая внимания на свою заинтересованную тетю и толпу гостей, Гай наклонился и поцеловал ее в губы:

– Мне кое-что нужно тебе показать. Оказавшись в машине, Гай заключил ее в жаркие объятия, а затем повез через мост и дальше через город по направлению к своему дому.

Эмбер нравился этот район, с красивыми улицами, обрамленными с двух сторон деревьями и элегантными особняками. Дом, который Гай унаследовал от дедушки, располагался на склоне холма, с верхнего этажа открывался вид на порт.

Дом состоял из нескольких уровней. Некоторые стены, выходящие в сад, были заменены на стеклянные, и это визуально увеличивало пространство в старинном доме. Внутри слегка пахло свежим деревом и опилками.

Эмбер сняла туфли на каблуках, чтобы не испортить деревянный пол.

Она почувствовала его взгляд на своих босых ступнях и поняла: жгучее желание может вспыхнуть в любой момент. Он провел ее по просторным комнатам, отмечая красоту гармонии и стиля дома. На верхнем этаже Гай открыл дверь и отступил, чтобы она вошла первая.

Она вошла, и ее сердце замерло. Комната была длинная и широкая. Такой же длины, что и весь дом. В ней не было мебели, кроме рояля в другом конце, на трех стенах висели зеркала, вдоль одной из них располагался балетный станок. Четвертая стена была огромным окном с видом на залив.

– О! – выдохнула она. – О, Гай…

Эмбер прошла на середину комнаты. Она не знала, что сказать. «Для кого все это? Почему?» – думала она.

Он подошел к ней, серые глаза были затуманены, полны легкой тревоги.

– Видишь? Неужели ты это бросишь? Слезы наполнили глаза.

– О, Гай…

– Я думал… скажи, если я ошибаюсь… Я думал, ты захочешь… Так как магазин теперь работает хорошо, пусть кто-то другой управляет им, а ты займись своей балетной карьерой.

Даже после этого Эмбер так и не смогла понять, что произошло… А потом, осознав смысл его слов о своей самой сокровенной мечте, она закрыла лицо руками и расплакалась.

Гай держал ее в объятиях, пока рыдания сотрясали ее тело, а слезы стекали по его кожаной куртке, гладил и утешал, обнимал и шептал:

– Моя дорогая… Моя прекрасная девочка… Моя любимая…

– Ты знаешь, – сказала она, успокоившись, – я могу не вернуться в труппу. Моя жизнь здесь, в Сиднее. Ты. Магазин.

– Но в Сиднее есть танцевальные труппы, разве нет? Она кивнула:

– Но свободных мест слишком мало. Я так долго этим не занималась! Мне придется много работать, чтобы хотя бы просто попасть на кастинг.

– Значит, этим ты и будешь заниматься.

Он был так уверен! Может, ей стоит попробовать? Она должна! Если ей не придется управлять магазином целый день…

– Я думал о твоем магазине. Как насчет того, чтобы Серена управляла им? Кажется, ей это нравится. Она может нанять пару человек, которые смогут работать за нее по выходным. И она сможет жить в твоей квартире.

– А где же я буду жить? Он улыбнулся:

– Здесь.

В конце концов он отвел ее вниз, где, к счастью, были отличный диван и стулья. И даже толстый персидский ковер. Диван и стулья все еще были накрыты полиэтиленом, поэтому они предпочли утонуть в роскошном ковре.

– Здесь все нужно как следует обставить, – сказал Гай, оглядевшись. – Я думал, тебе будет приятно в этом поучаствовать.

Она подняла брови:

– Мне?

– Да. Знаешь, я надеялся…

Она заметила, что он внезапно напрягся. Пульс ее участился, а сердце бешено застучало в груди. Трепещущее, вибрирующее напряжение наполнило пространство между ними, словно сейчас должно было произойти что-то важное. Он опустил глаза:

– Ты знаешь, я никогда не думал, что меня сможет полюбить женщина… После того, что со мной произошло.

– Это неудивительно. Такая трагедия… Никто бы не смог это легко пережить.

Он вздрогнул:

– Ну, знаешь… С людьми случаются ужасные вещи. Но когда я встретил тебя… Когда я понял, какая ты…

Было очень сложно сдерживать слезы, когда кто-то говорит такие прекрасные вещи! Но Эмбер сдержалась, сжала губы и затаила дыхание.

Его глаза выражали такое тепло и нежность, что это того стоило.

– Я влюбился в тебя с первого взгляда. Она улыбнулась:

– Правда?

– Да. В тот день ты выставила меня из магазина… А я все еще безумно в тебя влюблен, если хочешь знать.

– Я хочу знать. – Эмбер почувствовала, как улыбка расплывается у нее на лице.

Гай тоже улыбнулся и поцеловал ее. Она ответила на поцелуй и повторила:

– Я хочу знать каждую мелочь. Ты знаешь, я так давно хотела сказать тебе. О том, как люблю тебя…

Его глаза засияли.

– Честно?

– Честно и откровенно. От всего сердца. Он обнял ее и поцеловал:

– Знаешь, ты самая прекрасная, необыкновенная и особенная женщина, которую я когда-либо встречал в жизни.

– Правда? – Она вздохнула, не в силах поверить в то, что слышит.

– Абсолютно, – сказал Гай твердо. – Теперь я хочу, чтобы ты мне честно кое в чем призналась. – Он слегка отстранился от нее. – Только честно. Ты хочешь выйти замуж?

Она помедлила, пытаясь прочесть выражение его глаз. Что, если она неправильно его поняла? Так можно все испортить. Но… настало время истины. Наступит ли еще когда-нибудь такой же момент?

Ей придется быть честной до конца.

– Ну, на самом деле, Гай. – Скрестив пальцы, Эмбер глубоко вздохнула. – На самом деле… да!

Он улыбнулся. Потом рассмеялся:

– Да, я думал, ты так и ответишь. – Он снова улыбнулся. – Великолепно. Мы поженимся!

Ее сердце радостно затрепетало. Но тут же их охватили другие чувства, некоторые благодаря ковру и тому восхитительному ощущению, которое он дарил ее босым ногам.

Было что-то поистине возбуждающее в персидском ковре…

Когда Гай отпустил ее, восхищая ее силой своего желания, Эмбер не могла не думать о бедной глупой женщине, которая отвергла самого прекрасного мужчину на свете. Самого откровенного. И самого любящего. И, вероятно, самого мужественного…

Восхищенная проявлением его страсти, она хрипло произнесла:

– Не возражаешь, если я покажу тебе позицию наездницы номер семь?

Острое желание вспыхнуло в его глазах.

– О, Эмбер! Дорогая, ты самая потрясающая женщина на земле!

Content

Клири Анна
Не уснешь всю ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13