Эбби Грин

Глаза тигрицы

A Shadow of Guilt © 2013 by Harlequin Books S. A.

«Глаза тигрицы» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Здесь должен лежать он, а не его неугомонный лучший друг.

Джиакомо Коретти стоял в тени высокой сосны и смотрел, как гроб опускают в землю. Внутри его все словно заледенело. Он обвинял себя в трусости, поскольку не решался подойти ближе.

На улице не должно быть тепло, не должна быть весна. Не должно ласково плескаться море под лазурным небом. Джио отчаянно желал, чтобы сгустились облака, чтобы все потемнело, чтобы гремел гром и сверкала молния. Чтобы его разнесло на куски.

До Джио донеслись исступленные рыдания матери Марио, которую поддерживал пожилой муж. Это разрывало ему сердце.

Рядом со сгорбившимися от горя родителями стояла их дочь, Валентина. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в косу, на голове был черный шарф. Черный жакет и юбка, совершенно не идущие девушке, не скрывали округлостей семнадцатилетнего тела.

Джио мгновенно вспомнил лицо Валентины. Бледная оливковая кожа, мягкая, как лепестки роз. Пухлые губы, говорящие о чувственности. Глаза у нее были потрясающего золотисто-коричневого цвета – как янтарь.

Глаза тигрицы.

Джио видел перед собой ее глаза, вспыхивающие от гнева и страха в тот момент, когда она заставала своего любимого старшего брата и Джио играющими с опасностью, которой они любили бросать вызов.

Словно догадавшись, что он думает о ней, Валентина Ферранти повернулась и посмотрела на него в упор своими миндалевидными сузившимися глазами.

Было слишком поздно, убежать он не мог. Она окинула его долгим взглядом. Валентина была бледна, ее красивое лицо опухло от слез. В глазах стояла боль.

На память пришли небрежные слова, брошенные им в ту ночь: «Не волнуйся, я доставлю его к книгам еще до полуночи, совсем как Золушку».

Джио физически чувствовал скорбь Валентины. А затем она направилась к нему. Ее руки, как и его, были сжаты в кулаки. Лицо исказилось от горя и ярости.

Валентина остановилась в нескольких дюймах от Джио. Она стояла так близко, что он ощутил исходящий от нее сладкий свежий аромат. Впрочем, подмечать это было не к месту.

– Тебе здесь не рады, Коретти!

Голос ее звучал хрипло – от слез. Внутри Джио все перевернулось. Он удивился, как ему удалось не потерять сознание, когда он не мог дышать. Но нет, он дышал. Его поразил человеческий инстинкт – жить, что бы ни произошло.

Он сделал глубокий вдох.

– Я… – Джио замолчал, почувствовав, как напряглись голосовые связки. – Я знаю.

То, что он смог выговорить эти простые слова, служило слабым утешением. Марио, брат Валентины и его друг, терпеливо помогал ему справиться с хроническим заиканием, которым Джио страдал с детства.

Сейчас ему было двадцать два, однако годы унижения не прошли даром, они были словно шрамы на коже. Но в этот момент Джио хотел испытать унижение. Он мечтал, чтобы Валентина едко высмеяла его дефект. Правда, она ни за что так не сделает. Она никогда так не делала. Валентина держалась приветливо и скромно, а когда Джио начинал заикаться, она не использовала это как оружие, чтобы ранить его. Так поступали другие. Особенно – его семья.

Неожиданно Валентина набросилась на Джио, застав его врасплох. Она с силой ударила его кулачками в грудь, так что он вынужден был отступить. В голосе ее звучала неприкрытая боль:

– Он был для нас всем, а теперь, из-за тебя, его больше нет с нами! Он должен был окончить университет, его ждала блестящая карьера, а ты… Что ты можешь сделать для нас сейчас? Только уйти, Коретти. Ты оскверняешь это место своим присутствием. – Голос ее прервался. – Если бы ты не уговорил его поехать с тобой той ночью… – Она остановилась и с силой прикусила губу.

Краска сошла с лица Джио.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – тихо произнес он.

Валентина взяла себя в руки, но глаза у нее были тусклыми, безжизненными.

– Это твоя вина. Я ненавижу тебя, Коретти. Я буду ненавидеть тебя всегда – за то, что ты жив, а он – нет.

Ее слова ранили Джио подобно острым осколкам стекла. Она смотрела на него так, словно ей доставило бы бесконечную радость столкнуть его с близлежащей скалы и наблюдать, как он падает.

– Пойдем, Валентина, пора, – послышался рядом с ними усталый голос.

И девушка, и Джио были поражены. Они не заметили, как к ним подошел отец Валентины и взял ее за руку:

– Сейчас не место и не время.

Лицо Валентины осунулось. Не глядя на Джио, она позволила отцу увести ее. Но, пройдя несколько метров, пожилой мужчина остановился и посмотрел на Джио. В глазах его плескалась печаль, он грустно покачал головой. Отец Марио постарел на десять лет всего за несколько дней. Джио предпочел бы, чтобы он плюнул в его сторону или ударил, как Валентина.

Правда больно колола – если бы Джио не дружил с Марио, если бы не умолял его выйти из дома той ночью, трагедии не было бы.

В тот момент Джио хотелось умереть. Все, кого он когда-либо любил, ушли, ушли навсегда. Все хорошее и многообещающее, что у него было, разбито и разрушено.

Во рту стало горько. Но Джио знал, что самоубийство для него – слишком легкий выход. Гораздо легче, чем жить с этой болью каждый день. Болью от сознания того, что он причинил горе целой семье. Ему придется нести эту ношу до конца дней.

Семь лет спустя

Это была свадьба десятилетия. Две самые могущественные семьи Сицилии укрепляли свою связь посредством священных брачных уз. Губы Валентины цинично изогнулись. Все знали, что брак между Алессандро Коретти и Алесией Баталья заключается не по любви. Такова цена абсолютной власти. Это путь, по которому идет семья Коретти, чтобы приобрести ее для своих потомков. Если для этого необходим союз с когда-то непримиримым конкурентом, так тому и быть!

Валентина прижала руку к груди. Даже думая об имени Коретти, она испытывала раздражение. Однако вынуждена была работать на них.

Как ни жаждала Валентина объяснить Кармеле Коретти, матери жениха, куда та может запихнуть свое предложение о работе, она не имела права на подобную роскошь. Валентина была владелицей небольшой компании, обслуживающей подобные мероприятия, и потом и кровью добивалась того, чтобы удержаться на плаву с минимальным количеством персонала. Благодаря этой компании она помогала своим престарелым хворающим родителям.

Несмотря на богатство, у Кармелы была репутация женщины, тяжело расстающейся со своими деньгами, и Валентина знала, что причина, по которой ей посчастливилось получить заказ, кроется в ее весьма разумных расценках. Иначе говоря, это обойдется Коретти невероятно дешево.

Добавляя последние штрихи к канапе с икрой, девушка вспомнила чересчур накрашенное лицо Кармелы, когда та взглянула на нее, высоко задрав свой нос, несколько недель назад:

– Это мероприятие должно стать самым знаковым событием десятилетия. Бюджет на закуски, разумеется, не ограничен. Но если вы напортачите, мисс Ферранти, вы больше не сможете работать на этом острове, запомните.

Валентина постаралась справиться с паникой. Ей совсем не хотелось уезжать на материк и оставлять родителей одних. Но Кармела права. Если она не справится, ей останется только одно: устроиться официанткой на неполный рабочий день в какой-нибудь пиццерии.

Валентина покорно проговорила:

– Конечно, миссис Коретти, я понимаю, как это важно.

И вот сейчас она сама и ее персонал должны получить сущие гроши за то, что создают самые дорогие в мире закуски из икры. Кармела лично попробовала все блюда, которые придумала Валентина, и этот час стал для девушки самым мучительным в карьере. Кармела одобрила меню, щелкнув пальцами с безукоризненным маникюром, и бросила:

– Ну так что? Чего вы ждете? Вам еще работать и работать.

Валентина взялась за дело. Из Шотландии прибыли икра лосося и копченый лосось. Из Ирландии – говядина для основного блюда. Икра белуги – прямиком из России. Шампанское урожая 1907 года было поднято с затонувшего судна. Его стоимость была астрономической.

Главное – чтобы гости увидели и прочувствовали, насколько богаты Коретти, а сэкономить можно на оплате труда наемным работникам.

Валентина сдула упавшую на разгоряченное лицо прядь волос и отступила назад. Два человека из ее команды стояли рядом с ней. Франко, не скрывая благоговения, произнес, глядя на подносы с закусками:

– Это настоящее произведение искусства. Ты превзошла саму себя, Вал.

Валентина грустно улыбнулась:

– Наша цель – не только создание эффекта, мы хотим, чтобы это ели.

Однако она вынуждена была признать, что икра, завернутая в кусочки копченого лосося, на ломтиках хлеба выглядит весьма аппетитно. В желудке у нее заурчало. Девушка взглянула на часы и, простонав, сняла фартук. Бросив взгляд на сумку, в которой лежала ее «форма», она принялась отдавать приказания:

– Франко, проследи, чтобы шеф-повара вовремя подали основное блюдо. Сара, официантам пора переодеться и взять эти подносы. Нам надо достать из холодильников канапе. И попроси Томассо проверить, не растаял ли лед в ведерках для шампанского. Если нужно, пусть заменит его.

Персонал бросился выполнять ее поручения. К счастью, прием должен был состояться в шикарном отеле «Коретти». Только сквер отделял его от прекрасной средневековой церкви, выбранной для церемонии венчания. К услугам Валентины были мощности отеля, шеф-повара и другой персонал. Ресторан имел высокий рейтинг, и она не могла желать лучшего. Ей надлежало только проследить, чтобы все было в порядке. Отвечала она и за меню.

Девушка нашла уголок, где можно переодеться, сняла джинсы и рубашку и надела строгий черный костюм и белую блузку. Она хмуро размышляла, какую кару изобретет для нее Кармела, если что-то пойдет не так, – ведь будет затронута честь Коретти. Гораздо проще все списать на фирму, взявшуюся устроить прием. Но, с другой стороны, это прекрасный способ зарекомендовать себя. Все, что осталось сделать, – это проследить, чтобы все прошло без сучка без задоринки.

Спустя пару минут Валентина взглянула на себя в зеркало и скорчила гримасу своему отражению, щеки ее раскраснелись, а под глазами залегли тени. Она потянулась к косметичке, руки у нее дрожали от избытка адреналина и от нескольких бессонных ночей.

Валентину преследовали кошмары. Ей снилось, что гости давятся канапе или – еще хуже – травятся едой, приготовленной ее компанией. То, что она работает на семьи Коретти и Баталья, уже вызывало у нее шок. Скорчив еще одну гримаску и обругав себя за чересчур живое воображение, Валентина уложила волосы в высокий пучок на затылке и быстро оглядела себя с головы до пят. Никаких драгоценностей, минимум косметики. Все, чтобы слиться с фоном. Затем девушка собрала свои вещи и надела черные туфли-лодочки на среднем каблуке.

Только когда она шла по холлу отеля, в голове мелькнула мысль: «Что, если он здесь?» Валентина убеждала себя, что его не будет, однако ее охватило что-то похожее на панику. С чего бы ему появляться здесь? Всем известно, что он ушел из дома в шестнадцать лет и совершенно не зависит от своей семьи. Тот факт, что он стал успешным заводчиком и тренером чистокровных лошадей, еще больше отгородил его от родных.

«Его здесь не будет», – твердила про себя Валентина. Потому что, если он придет… Она замерла, чувствуя, как ее захлестывают боль и гнев. К этим чувствам примешивалось еще одно, которому трудно было дать название.

Его не будет. Нет, не будет. Она и так слишком уязвима сегодня. Встреча с Джиакомо Коретти добьет ее.

Но, несмотря ни на что, при мысли о нем сердце ее забилось быстрее.

Джио засунул пальцы между галстуком-бабочкой и шеей, пытаясь облегчить себе дыхание. Не добившись желаемого, он приглушенно выругался. Белый галстук теперь был немного перекошен. Но проблема состояла в том, что ему было тяжело дышать не из-за галстука. Джио снова выругался и пожалел, что не находится на противоположной стороне острова, в обычной одежде, состоявшей из рубашки, джинсов и ботинок, и со своими лошадьми.

Он видел людей у отеля и зеленый сквер между огромной величественной церковью и отелем «Коретти». Совершенно очевидно, что венчание завершилось, но обед еще не начался.

Проклятье! Джио надеялся опоздать и на обед. Единственная причина, по которой он приехал, заключалась в том, что мать молила его об этом:

– Джио, ты не видишься со своими братьями или кем-нибудь из нас. Ты не можешь изолировать себя. Пожалуйста, приезжай!

Ему пришлось сдерживать себя, чтобы не бросить раздраженное «Почему?». Он промолчал, мимолетно испытав жалость к самому себе. Его отношения с матерью нельзя было назвать хорошими.

В детстве Джио пришлось стать свидетелем развала семьи. Он наблюдал, как мать, все более и более теряя уверенность в себе, пыталась – как оказалось, напрасно – привлечь внимание его ныне покойного отца. На младшего сына ей не хватало ни времени, ни сил. К сожалению, все это совпало с чрезвычайно уязвимым периодом в жизни Джио, поэтому он не мог заставить себя любить мать.

Но теперь он был взрослым и понимал, что глупо жить прошлым. Если ей захотелось собрать под одной крышей всех своих сыновей на время свадьбы их кузена, так ли уж сложно ему появиться на этой свадьбе?

Вот Джио и стоял здесь, на краю сквера. Он хмуро улыбнулся. Он находился, так сказать, на краю семьи столько времени, сколько себя помнил. Самый младший отпрыск династии Коретти. Самый младший сын в своей семье, чья воля подавлялась двумя старшими братьями, жаждавшими превосходства, и отцом, строго спрашивающим со своих сыновей, даже с самого тихого. Того, кто только и делал, что разочаровывал его.

Джио беспощадно отогнал воспоминания, которые грозили задушить его. Если он им поддастся, они вызовут еще более страшные воспоминания. Он нетерпеливо пригладил непослушные волосы, еще раз негромко выругался и направился к отелю.

Алессандро Коретти, жених, сбил Валентину с ног. Вместо того чтобы торжественно войти в банкетный зал под руку с невестой, он ворвался туда подобно урагану. Валентина, несшая поднос с закусками, упала, но Алессандро не обратил на это ни малейшего внимания. Казалось, ему было все равно.

Валентина торопливо подбирала закуски с пола, когда к ней подошла ее ассистентка, Сара, и, наклонившись, зашептала:

– Свадьба не состоялась. Невеста бросила жениха прямо в церкви.

Валентина взглянула на Сару, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. А затем до нее донеслись приглушенные голоса – ошеломленные гости направлялись сюда.

До того как Валентина сообразила, что к чему, в зал влетела Кармела Коретти. Лицо ее походило на грозовую тучу. Она заметила девушку и, вцепившись в ее руку, подтащила к себе:

– Свадьба, возможно, и не состоялась, но вы накормите гостей. Вы слышите меня? – Она отпустила Валентину и взглянула на нее, высоко задрав свой красивый нос. – Так как часть гостей уехала, я не заплачу вам ту сумму, которую мы оговаривали.

До Валентины не сразу дошел смысл ее слов, затем она выдохнула:

– Но…

Кармела грубо оборвала ее:

– Я не собираюсь это обсуждать. А теперь проинструктируйте персонал и будьте готовы к встрече гостей. Я не позволю, чтобы о нас говорили, что мы отправили всех восвояси, не накормив.

Валентина молча подчинилась. Противостоять Кармеле Коретти ей и в голову не пришло – женщина была слишком влиятельна. Глядя на то, как ее команда обслуживает шокированных гостей, словно ничего не случилось, девушка неожиданно почувствовала слабость в ногах.

Она не могла позволить себе пролить шампанское на платье от-кутюр или уронить поднос на чьи-нибудь колени, поэтому отошла в уголок, чтобы взять себя в руки. Не так-то легко было это сделать. Кармела ей не заплатит. И кто теперь рискнет обратиться в компанию, которая занималась подготовкой к свадьбе, ставшей скандалом года?

Джио взял еще один бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. Он не считал, сколько выпил, но алкоголь здорово помогал отрешиться от всего. Джио прибыл прямиком на скандал столетия. Ожидая увидеть кучу возбужденных родственников, хвастающихся заключенной сделкой, он обнаружил в шикарно отделанном банкетном зале кучку перешептывающихся гостей.

Это было неожиданно. Его гнев, вызванный тем, что придется изображать на публике любящего сына, поутих. Джио заметил свою старшую сводную сестру, Лиа, и инстинктивно отошел в глубь зала, избегая встречи с ней. Он никогда не знал, как разговаривать с высокой серьезной женщиной, которая воспитывалась в доме его бабушки и дедушки после того, как ее мать, первая жена отца, умерла.

Решив, что он более чем выполнил свой долг по отношению к семье, Джио осушил бокал и поставил его на стол. Он вышел в коридор и оказался в холле, где свадебный оркестр устроил последнюю репетицию. Джио недоверчиво покачал головой. Очевидно, до них еще не дошла последняя новость, или, возможно, тетушка Кармела не собиралась допустить, чтобы такая малость, как сбежавшая невеста, испортила гостям праздник.

Неожиданно его взгляд уловил что-то. Джио проходил мимо кладовой. В глаза ему бросилась фигура девушки, сидящей на стуле. Ее окружали коробки и другие стулья, поставленные друг на друга. Голова девушки была опущена, блестящие каштановые волосы собраны в пучок. Стройные ноги под черной юбкой. Белая блузка и жакет. Тонкие бледные руки лежат на коленях.

Словно почувствовав, что на нее смотрят, она подняла голову. Ощущение дежавю было таким сильным, что Джио попятился. «Нет, – мелькнуло у него в голове, – это не может быть она». Не здесь, не сейчас, вообще никогда. Она появлялась лишь в его фантазиях и ночных кошмарах. Проклиная его. Так же как и призрак ее брата.

Девушка взглянула на него глазами тигрицы. Сомнений быть не могло – это действительно была она. В его душе словно что-то вспыхнуло – то, что было заморожено вот уже семь лет. Джио увидел, что она стала еще прекраснее.

Побледневшая Валентина вскочила. Она была выше, чем он помнил, стройнее, однако тело ее было необыкновенно женственным. Когда-то оно только обещало красоту, теперь же перед ним стояла женщина в расцвете красоты.

Джио то замирал от ужаса, то трепетал от восхищения. Наконец он взял себя в руки, подошел ближе и совершенно спокойно сказал:

– Валентина. – А затем, спустя секунду, добавил: – Приятно снова тебя увидеть.

Валентина испытала шок. Не осознавая, что говорит вслух, она произнесла:

– Тебя не должно быть здесь.

Один уголок его рта приподнялся, но Джио не улыбнулся.

– Ну, мой кузен – жених… был женихом, поэтому у меня были основания здесь появиться. – Он слегка нахмурился. – А ты что здесь делаешь?

Валентина никак не могла собраться с мыслями. Она рассеянно ответила:

– Моя компания организовала прием.

Джио был гораздо выше и шире в плечах, чем она помнила. Любой намек на мальчишество пропал. Костюм облегал его мускулистую фигуру как вторая кожа. Однако волосы были в беспорядке, придавая ему знакомый вид сорвиголовы. Валентина почувствовала, как в глубине ее сознания зазвенели знакомые колокольчики. Его глаза были светло-карими, однако она не забыла, что при определенном освещении они кажутся зелеными.

Валентина часами наблюдала за их бесшабашными проделками то на лошадях, то на мотоциклах… Парни носились по грязи сначала по имению отца Джио, а позднее – в его собственных владениях. К тому времени они стали почти профессиональными мотогонщиками, получая удовольствие от своих рискованных эскапад. Валентина вспомнила, как Джио откидывал голову назад и смеялся, демонстрируя красивые белые зубы.

Вспомнила она и то, как не видела его четыре года – Джио жил во Франции и занимался конным бизнесом. Он появился у них снова, когда ей исполнилось пятнадцать. Джио вернулся домой героем, самостоятельно заработавшим миллионы, и привез небольшой табун чистокровных лошадей-чемпионов. Но не это заставило ее по-новому посмотреть на него. Всякий раз, когда Валентина видела его мускулистое поджарое тело, в животе у нее все переворачивалось и трепетало, словно стайка бабочек.

К своему стыду и разочарованию, Валентина не могла забыть его, и когда Джио приезжал на долгие летние каникулы в свой новый дом недалеко от Сиракуз, она хвостиком следовала за своим братом. Джио приобрел настоящий замок и ферму, где разместил лошадей. Он также вложил средства в переустройство близлежащего ипподрома, на котором теперь ежегодно проводились соревнования на Кубок Коретти.

Однажды Джио поймал на себе ее жадный взгляд. Валентина была уничтожена, она всю неделю краснела, вспоминая об этом. Она не могла заставить себя забыть, как он удержал ее взгляд, как медленная улыбка появилась на его лице, словно их связывал какой-то секрет. От этого она ощущала страх… и возбуждение.

У Джио было красивое лицо – высокие скулы, прямой нос, скульптурно вылепленные губы, сильный подбородок. Но от него исходила такая скрытая энергия, что о красоте и не думалось. Он был как темный, бурлящий подо льдом поток…

Джио заметил:

– У тебя что-то в волосах.

Его голос вернул Валентину в настоящее. Он указал куда-то поверх ее правого уха. Девушка подняла руку и наткнулась на что-то влажное и липкое. То была икра лосося.

А затем в ее голове, разбуженные глубоким баритоном, снова зазвучали колокольчики. Джио всегда выглядел так, словно ему сам черт не брат, и именно это привело к смерти Марио.

Она вспомнила все. И вместе с воспоминаниями пришла горечь. Валентина снова видела одинокую могилу на церковном кладбище… Семь лет боли, которая не угасала в ней ни на секунду… Его приезд разбередил старую рану.

Как он смеет стоять здесь и говорить с ней, как будто ничего не произошло? Словно вежливые манеры способны скрыть ужасное прошлое. В душе Валентины вспыхнул гнев. И еще чувство вины – из-за того, что она вспомнила и другие времена. Раздосадованная на саму себя, она подошла к Джио. Девушка сжала руку и то, что когда-то было идеальным канапе, и взглянула на него:

– Убирайся с моего пути, Коретти!

Джио вздрогнул, словно она ударила его. Память воскресила тот день, когда хоронили Марио, когда Валентина ударила его в грудь. Несколько секунд, пока она казалась удивленной, он думал, что, возможно, она смягчилась. Сейчас же стало ясно, что нет, не смягчилась. Да это и невозможно, если он сам испытывает такую же боль от потери Марио, как и в день похорон. И чувство вины тоже.

В глазах Валентины сверкала ненависть.

– Повторяю: убирайся с моего пути, Коретти, – процедила она сквозь зубы.

Глава 2

Джио отступил назад, голос его звучал хрипло:

– Я не стою на твоем пути, Валентина. Девушку трясло от гнева.

– Уходи! Покинь это место.

Он не выдержал:

– Так как это свадьба моего кузена, у меня есть право здесь находиться. – Он не стал говорить, что как раз собирался уйти.

– Свадьбы не будет, или ты не слышал? – не скрывая удовлетворения, произнесла девушка.

Что-то, чему Джио не находил объяснения, заставило его сказать:

– Прием все равно состоится, или ты не слышала?

При виде того, как побледнело ее лицо, Джио инстинктивно протянул руку, словно хотел поддержать Валентину, но девушка вздрогнула и отвернулась.

– Не прикасайся ко мне, – отрывисто бросила она. – Да, я знаю, что прием все равно состоится. Или то, что осталось от приема, за который твоя тетя не собирается мне платить. Вся твоя семья, Коретти, гнилье, до самой сердцевины.

Джио нахмурился:

– Что ты хочешь этим сказать? Она не собирается тебе платить?

– Нет, – процедила Валентина сквозь зубы.

Она ненавидела себя за то, что подняла эту тему, и за то, что до сих пор разговаривает с Джиакомо Коретти.

– Но это нелепо, она все равно обязана заплатить.

Валентина невесело хохотнула и заставила себя взглянуть на Джио:

– Можешь назвать меня старомодной, но я тоже считаю, что за услуги следует платить. Твоя же тетушка уверена, что в связи с произошедшим платить мне не надо.

– Это неправильно. Я что-нибудь придумаю. – Джио провел рукой по волосам, чувствуя, что готов придушить свою тетку.

Он зашагал по направлению к залу. Позади послышался тревожный голос Валентины:

– Подожди! Что ты задумал?

Джио повернулся. При виде Валентины, стоявшей всего в нескольких футах от него, с выбившимся из прически и ласкающим ее раскрасневшуюся щеку локоном, он испытал удар током.

У него появилось ощущение, словно все это время он жил в тумане, а сейчас его неожиданно окунули в холодный бассейн. И что-то случилось с его телом. После пяти лет, в течение которых Джио отказывал себе во всех плотских удовольствиях, оно возродилось к жизни. Кровь быстрее забежала по жилам. Он почувствовал, как твердеет его плоть.

Валентина не догадывалась, что с ним происходит. Она ткнула в Джио пальцем:

– Я спросила у тебя, что ты задумал?

Джио сделал вдох, и у него закружилась голова. Он постарался сконцентрироваться на вопросе Валентины, а не на чувственном изгибе ее полных губ. Он очень долго не обращал внимания на женщин, а сейчас будто проснулся.

– Моя тетя… – наконец произнес Джио, старательно выговаривая каждое слово. – Я скажу своей тете, что она не может так с тобой поступить.

Он было двинулся вперед, стремясь увеличить расстояние между собой и Валентиной, как вдруг она схватила его за руку. Девушка оказалась слишком близко. Джио пошатнулся, но его привело в чувство ее саркастичное замечание:

– Да ведь ты пьян.

Джио был готов рассмеяться, ибо, встретив Валентину, вмиг протрезвел. Прикосновение ее руки обожгло его кожу.

– Я пойду к своей тете и скажу ей, что…

– Нет, ты ничего ей не скажешь, – холодно возразила она, не давая ему договорить. – Ты ничего такого не сделаешь. Мне не нужно, чтобы ты сражался за меня, Коретти.

Джио скрипнул зубами:

– Меня зовут Джио, или ты забыла, что когда-то звала меня так?

Ее лицо стало каменным.

– Нет, не забыла, а вот ты, похоже, забыл, почему я тебя больше так не называю.

Это было жестоко, но Джио устоял на ногах.

– Нет, – безжизненным голосом произнес он. – Я тоже не забыл.

Их глаза встретились – янтарные со светло-карими. Какое-то мгновение ничего не происходило, а затем между ними словно заискрился воздух. Возникшее напряжение было настолько осязаемо, что когда один из музыкантов вышел из холла, то, взглянув на пару, застывшую в молчаливом противоборстве, он попятился назад и осторожно прикрыл за собой дверь.

– Я заплачу тебе вместо тети – покрою все расходы, – заявил Джио.

Валентина откинула голову назад и сжала кулаки, на щеках ее проступил румянец.

– Ты?!

Джио был готов заскрежетать зубами.

– Я не приму от тебя деньги, даже если ты преподнесешь их мне на серебряном блюде.

«Конечно, – с горечью подумал Джио, – она ничего не примет от меня, тем более деньги, пусть даже я трудился, не разгибая спины».

Валентина ткнула себя пальцем в грудь. Джио сглотнул, стараясь не пялиться на провокационные округлости, прячущиеся под скромной белой блузкой.

– Я профессионал, нанятый для выполнения работы, и именно работой я собираюсь заняться. Я не позволю твоей тете испортить мою репутацию. И я не приму от тебя деньги, которые ты хочешь всучить мне из чувства вины, Коретти.

Слова ее били его словно камни. В этот раз Джио не стал напоминать Валентине о том, что она знает его имя. Впервые он увидел блеснувшие в ее глазах слезинки, и что-то оборвалось в его душе.

Неожиданно двери зала открылись, и в них показалась молодая девушка. На ее лице застыло выражение тревоги.

– Вот ты где, Вал. Ты нам нужна. Миссис Коретти ищет тебя.

Не отрывая взгляда от Джио, Валентина кивнула:

– Спасибо, Сара. Я сейчас приду.

Она подождала, пока девушка уйдет, затем холодно и отчетливо произнесла:

– Думаю, меньшее, что ты можешь сделать, – это уехать. И я искренне надеюсь больше с тобой не встречаться.

Затем она обогнула Джио по дуге, словно боялась ненароком коснуться его. Джио слышал, как открылись и закрылись двери. В воздухе остался ее аромат, легкий и мускусный.

«Думаю, меньшее, что ты можешь сделать, – это уехать». Прошедших семи лет как будто не было. Боль не утихла.

Валентина не желала его видеть. А он не думал, что сможет пережить еще одну встречу с ней.

Неделю спустя

– Кто? – недоверчиво переспросил Джио.

Ему послышалось? Он покачал головой и снова взглянул на свою личную помощницу, женщину средних лет.

Агата медленно, по слогам, повторила:

– Ва-лен-ти-на Фер-ран-ти. Она хочет с вами поговорить. И она настроена решительно.

Джио повернулся к Агате спиной и пригладил руками свои вечно спутанные волосы. Его тело напряглось в ожидании чего-то, а кровь устремилась вниз. Он сжал губы. Значит, это не галлюцинация.

Замечательно! Его тело разбудила женщина, которая никогда не будет принадлежать ему.

Он развернулся, спрятав свои разгулявшиеся мысли за непроницаемым выражением лица. Сегодня он будет держать себя в руках. Интересно, зачем она пришла? Несомненно, для того, чтобы выпустить в него еще несколько стрел. Что ж, он все выдержит. Должен выдержать.

– Пригласи ее сюда.

Ладони Валентины вспотели, и она вытерла руки о выцветшие джинсы. Девушка старалась забыть слова, которые она бросила Джио Коррети в лицо всего несколько дней назад: «Я не приму от тебя деньги, даже если ты преподнесешь их мне на серебряном блюде». Щеки ее пылали.

Почему задерживается его помощница? Может, ей стоило одеться поприличнее? Наверное, старые джинсы, рубашка и теннисные туфли неуместны. Но сейчас слишком поздно. К тому же Валентине вовсе не хотелось производить впечатление на Джиакомо Коретти. Она пришла сюда только потому, что он – единственный человек на Сицилии, не подверженный влиянию своей тетушки.

Валентина слышала, что дела у Джио идут успешно. Тем не менее она была удивлена, приехав на его ипподром в Сиракузах. Все здесь было построено с любовью и на века. Правда, она сама не знала, что ожидала увидеть. Может, какое-нибудь свидетельство его несдержанности?

Спустя пару лет после смерти Марио Джио Коретти приобрел репутацию плейбоя. Он всегда любил заниматься экстремальными видами спорта и, казалось, получал от этого огромное удовольствие. Валентина видела фотографии Джио, прыгающего с самолета, взбирающегося на высочайшие вершины мира без страховки.

Впрочем, его фотографировали и на яхтах на юге Франции, и в казино Монте-Карло, а также в паддоках в Эпсоме и Лонгчемпе, где Джио регулярно выигрывал и проигрывал миллионы за несколько часов. И почти на каждом снимке на его руке висла красотка.

Однако конюшни Джио были тщательно ухожены, за великолепными чистокровными лошадьми ухаживали конюхи в рубашках с логотипом ипподрома Коретти, а за цветущими лужайками – садовники. Самым впечатляющим был вид на Средиземное море, открывающийся с ипподрома и придающий ему изюминку.

Марио умер не здесь. Едва ли она смогла бы приехать сюда, если бы трагедия произошла в этом месте. Брат погиб во время тренировочного заезда в поместье Джио, так как ипподром к тому времени еще не был достроен.

До Валентины донесся приглушенный шум голосов из офиса Джио, в котором несколько минут назад скрылась дружелюбная дама среднего возраста. В животе все сплелось в тугой узел. Гнев поддерживал девушку всю эту ужасную неделю. Именно гнев привел ее сюда, потому что одна Коретти едва не потопила ее и только другой Коретти мог спасти. Но что, если он скажет свой помощнице, что не желает ее видеть?

В тот же момент она услышала, как открылась дверь. Валентина вздрогнула и встала. При мысли о том, что сейчас она увидит Джио, сердце ее учащенно забилось. «О чем я только думала?» – пронеслось в голове. Она не сможет это сделать. Валентина уже поворачивалась, собираясь уйти, когда мягкий голос произнес:

– Извините, что задержала вас, мисс Ферранти. Он готов с вами встретиться.

Тело Джио напряглось, как только он увидел Валентину. На девушке были джинсы и рубашка, ее каштановые волосы волнами лежали на плечах.

Рубашка плотно облегала упругие полушария грудей. Джио показалось, что он задыхается. Он заставил себя смотреть ей в глаза, потрясающие янтарные глаза семейства кошачьих. Эти глаза преследовали его всю неделю.

Джио протянул руку и отрывисто произнес:

– Присядешь?

Агата вышла и закрыла за собой дверь. Валентина нерешительно топталась у порога. Она покачала головой:

– Нет, я постою.

Джио встал. Валентина скрестила руки на груди, и от этого жеста ее груди сомкнулись и приподнялись. Мужчина едва не застонал и мысленно выругался. Ведь он не подросток!

Чуть более напряженно, чем хотел, Джио произнес:

– Ты должна простить меня за то, что я несколько удивлен, увидев тебя здесь. В конце концов, при нашей последней встрече ты ясно дала понять, что не желаешь меня видеть.

Валентина задрожала. Увидев Джио на прошлой неделе, она вновь пережила гнев и боль, как было и на похоронах Марио. Сейчас же ею овладели другие чувства, хотя девушка не совсем понимала, что с ней происходит.

Позади Джио располагалось огромное окно, в котором виднелись конюшни и плескавшееся вдалеке море. Но Валентина видела перед собой только мужчину в темной рубашке-поло, обтягивающей мускулистую грудь, и в симпатичных изношенных джинсах, облегающих длинные-предлинные ноги. Даже не глядя, она представила себе его упругие тугие бедра, состоящие из одних мышц.

Когда они с Марио ездили верхом, наблюдать за ними было удовольствием, но взгляд Валентины приковывал к себе Джио. Он словно родился в седле. Ее брат был наездником похуже. Девушка сглотнула. Не станет она думать об этом сейчас.

Но о чем же ей тогда думать? Не о своих же словах, что она не желает его больше видеть? В горле у нее пересохло.

– Да, я не хотела с тобой видеться.

Одна из черных бровей Джио поползла вверх.

– Что же изменилось?

Валентина прокляла себя. Как эта идея вообще пришла ей в голову? Запинаясь, она произнесла:

– Просто… просто на этой неделе произошли кое-какие события.

Джио обошел стол и сел на его край, вытянув длинные ноги. Его запах дразнил Валентину и напоминал о том времени, когда ей исполнилось семнадцать – за несколько недель до гибели Марио. Чтобы добраться до замка Джио, она взяла мопед. Марио срочно понадобился отцу, и она поехала за братом. Впрочем, в те дни Валентине не требовался предлог, чтобы заехать в гости к Джио.

Девушка прошла на конюшню в поисках Марио. Не встретив никого, она огорчилась, что не увидит и Джио. А затем позади нее словно из ниоткуда появился конь. Огромный. Валентина отпрыгнула в сторону. Она была поражена, испугана и стыдилась своего страха перед этим прекрасным животным.

Она не оглядывалась, поэтому то, что произошло потом, стало для нее шоком. Кто-то нагнулся, без усилий поднял ее и усадил на лошадь. Валентина обернулась и увидела Джио. Одной рукой он держал ее за талию. Она остро ощущала мощь лошади и его силу. И его близость. К страху теперь примешивалось возбуждение.

Джио произнес ей на ухо:

– Ты никогда не привыкнешь к лошадям, если не научишься на них ездить.

Он вложил поводья в руки Валентины и накрыл их своими ладонями. Примерно с полчаса они ездили по дорожкам, Джио нашептывал ей на ухо слова одобрения и учил, как управлять лошадью. Страх сменился восторгом. Валентина позволила себе расслабиться в надежных объятиях Джио. Когда она наконец вспомнила о цели своего визита, он сказал, что Марио уже уехал.

Наконец Валентина соскользнула с коня. Ноги ее дрожали. По дороге домой девушка могла думать только о том, что она была с Джио наедине, не считая лошади. Еще несколько недель после этого Валентина не могла спокойно смотреть на него. Она краснела, вспоминая, как близко от нее было его крепкое мускулистое тело и какие ощущения вызвала у нее эта близость…

– Какие события?

Валентина непонимающе посмотрела на Джио, охваченная воспоминаниями.

– Ты сказала, что произошли какие-то события. Какие?

Валентина разозлилась на себя. Почему она вспоминает именно об этом? Неужели она забыла, как вместе с родителями бросилась в больницу в Палермо и как их остановил врач, с сожалением сообщивший, что их сын и брат мертв?

Девушка крепче сжала руки на груди. Этот человек должен ей. Должен ее родителям. Должен ее брату.

– Твоя тетя отказалась платить за организацию свадебного приема, – сказала она.

Джио поинтересовался:

– Ты не объяснила ей, что нужно платить за оказанные услуги?

Валентина вспыхнула. Тогда она была очень сердита и взбудоражена тем, что встретилась с ним, поэтому пригрозила Кармеле Коретти судом. Хотя свадьба и не состоялась, гости, которые пришли на прием, съели обед из шести блюд.

Даже сейчас Валентина готова была посмеяться над собственной наивностью. Простая смертная не в состоянии выиграть судебную тяжбу у могущественных Коретти. Кармела взглянула на девушку, лицо у нее сначала побелело, затем окрасилось гневным румянцем.

– Ты смеешь угрожать мне судом?!

Уперев руки в бока, сознавая, что она и так слишком далеко зашла, Валентина прямо встретила ее яростный взгляд:

– Да, смею. Вам не удастся меня запугать.

В ответ Кармела только улыбнулась. Обуздав свой гнев, она мило, словно разговор шел о погоде, заметила:

– С этого момента, мисс Ферранти, ваша компания вычеркнута из списка фирм, занимающихся организацией подобных мероприятий на Сицилии. Ведь я предупреждала вас, не так ли?

Валентина не смогла сдержать потрясенный возглас:

– Но вы не можете пожаловаться на меню и обслуживающий персонал, миссис Коретти!

– Зато я могу пожаловаться на вас, молодая леди, – заявила вздорная дама.

Для Валентины это было слишком – стоять и выслушивать Коретти, свысока говорившую с ней. Она заметила ведерко для шампанского, полное растаявшего льда. У нее руки чесались опрокинуть его на голову этой женщины. От столь недальновидного поступка ее спас вновь появившийся брошенный жених, и Кармела отошла от Валентины.

Джио помолчал, потом произнес:

– Думаю, я дорого заплатил бы за то, чтобы увидеть на голове своей тетушки ведро со льдом.

Валентина искоса взглянула на него, испугавшись, что он способен читать ее мысли. Глаза Джио сверкнули, губы изогнулись. Это стало для нее неожиданностью, и она почувствовала, что ее губы готовы растянуться в ответной улыбке.

«Нет! – выкрикнул голос разума. – Не смей сближаться с ним, не позволяй ему очаровать себя!»

Валентина старалась взять свои эмоции под контроль, понимая, что она совершила ошибку, придя сюда. Неужели она пошла на это только потому, что ей страстно – как ни трудно признаться в этом – хотелось снова увидеть Джио? Она ощутила, как тошнота подступает к ее горлу.

Не думая, как это выглядит со стороны, Валентина повернулась и схватилась за ручку двери, но почти в тот же момент крупная мужская рука легла на ее плечо.

От этого прикосновения кровь в ней забурлила. Нет, надо немедленно уйти, пока она не совершила какой-нибудь поступок, о котором впоследствии пожалеет.

Валентина сбросила руку Джио и взглянула на него. Он стоял совсем близко.

– Я совершила ошибку, обратившись к тебе.

Джио окаменел, в глазах его появился зеленоватый блеск, губы сжались.

– Ты вряд ли проделала долгий путь из Палермо, чтобы уехать ни с чем, Валентина.

Девушка качнула головой, чувствуя, что ее охватывает слабость. На нее вновь нахлынули воспоминания, хотя помнить следовало только одно: почему она ненавидит этого мужчину.

– Мне не следовало приезжать. Я рассчитывала, что ты поможешь мне, но при этом забыла, что твоя помощь мне не нужна.

Валентина с силой распахнула дверь и быстрым шагом вышла из офиса. Нигде не останавливаясь, она добралась до своей проржавшей старой машины.

Джио захлопнул дверь. Упершись в нее руками, он опустил голову, повторяя:

– Проклятье, проклятье, проклятье…

В тот вечер Валентина, прежде чем отправиться в свою по-спартански обставленную квартирку, заехала к родителям. Дела у них обстояли неважно. Отец выглядел болезненным. Он заявил, что чувствует себя хорошо, однако в душе Валентины поселилось беспокойство. Она еще не сказала родителям, что из-за Кармелы Коретти, скорее всего, лишилась своего маленького бизнеса, а значит, и средств. Им больше не на что жить, не говоря уже о том, чтобы оплачивать медицинские счета. Ее отец частенько жаловался на боль в груди, а мать страдала артритом.

Валентина перестала метаться по квартире и сжала пальцами виски. Ей необходима работа. Но благодаря Кармеле она должна радоваться, если устроится горничной в какой-нибудь захолустный трехзвездочный отель. К тому же она подвела свой персонал – два человека потеряли работу из-за ее запальчивости.

Валентина опустилась в старое кресло и громко выругалась. Почему она не сдержалась, разговаривая с Кармелой? Где был ее профессионализм?

Джио! Дело, несомненно, в нем. Валентина была потрясена, увидев его в отеле, хотя у него действительно были все права прийти на свадьбу своего кузена. Он разозлил ее и подлил масла в огонь, который разожгла Кармела Коретти. Валентина ненавидела Джио, ненавидела всю их семью за то, что они постоянно пользовались своими преимуществами. Они не думали ни о ком – только о самих себе.

Однако совесть вынуждала Валентину признать, что Джио отличался от остальных членов своей семьи. Когда-то он был скромным и спокойным. Сдержанным. Ее отец проработал в поместье Коретти, рядом с Палермо, всю жизнь, а ее мать стирала их одежду. Они жили в старом небольшом домике неподалеку.

Поначалу Джио и Марио не были друзьями – они относились друг к другу настороженно. Валентина была свидетельницей того, как после одной драки они сблизились, а потом и подружились. Ей тогда было пять лет. Она была в восторге от особняка Коретти и сада, который окружал его.

Марио подначивал Джио:

– Ну же, скажи что-нибудь! Ты что, не умеешь говорить?

Спрятавшаяся в кустах Валентина видела, как Джио бросился на Марио. Услышав возню, прибежал ее отец. Он разнял драчунов и велел им извиниться друг перед другом.

Валентина до сих пор не забыла, с каким трудом перепачканный Джио произнес, запинаясь:

– П-п-про… – Он помолчал и наконец быстро закончил: – Прости меня.

Она помнила выражение его лица, словно Джио ждал, что Марио обязательно начнет издеваться над ним. В то время он сильно заикался. Боясь стать посмешищем, он редко говорил. Хотя ей было всего пять лет, Валентина уже знала, что ее десятилетний брат ведет себя как взрослый. Он не стал комментировать заикание Джио и, протянув ему руку, сказал:

– Ты тоже меня прости.

С того дня они стали неразлучны. Лавина воспоминаний против желания Валентины накрыла ее с головой. Она, с усилием сжав кулаки, заставила себя думать о другом. Если бы Марио не был так сильно очарован своим другом, он не оставил бы учебу в ту ночь и не отправился бы в дом Джио поездить верхом. Он был бы жив.

Но Джио примчался на мопеде и стал уговаривать Марио поехать к нему. Тот протестовал:

– Мне надо готовиться к экзаменам.

Джио скорчил гримасу:

– Еще успеешь. – И с утроенным рвением принялся убеждать Марио, который в конце концов сдался и уступил его просьбам, правда заметив при этом:

– По крайней мере хоть один из нас хочет получить образование.

Услышав это, Джио набросился на него с кулаками, и несколько минут длилась шутливая потасовка. Валентина наблюдала за их возней в полуоткрытую дверь, сама не понимая, почему она не может глаз отвести от стройного тела Джио. Когда парни упокоились и отдышались, в глазах Марио появился опасный блеск, который был слишком хорошо знаком ей.

– Я поеду, если ты разрешишь мне оседлать Блэкстара.

Девушка мгновенно напряглась и просунула голову в дверь. Джио напомнил:

– Ты же знаешь, Марио, он слишком опасен.

– Ты хочешь сказать, что ты единственный, кто может на нем ездить? – поддразнил его Марио, но лицо его было хмурым.

Валентина бросилась вперед и встала между двумя молодыми людьми, глядя на Джио.

– Не позволяй ему! – взмолилась она. – Иначе, клянусь Богом, я…

Брат взял ее за плечи и мягко подтолкнул к двери:

– Это тебя не касается, Вал.

Валентина продолжала умолять Джио взглядом. Она видела Блэкстара, видела, какой бешеный галоп у этого скакуна, и боялась за брата. Джио привез его из Франции. Он считал, что Блэкстар мог бы стать великим чемпионом, если бы обладал покладистым нравом. Блэкстар принимал участие в нескольких скачках и во всех скидывал жокея. Во время одной такой скачки наездник погиб.

Блэкстара хотели умертвить, но Джио решил купить его, заявив, что в смерти жокея следует винить тренеров, а не лошадь, которую они не сумели приручить. Ему поверили и дали добро на приобретение скакуна. Однако, когда Джио, вернувшись домой, показывал свою новую покупку Марио и ей, Валентина заметила в глазах этого животного неукротимый огонь, который испугал ее. Единственным человеком, способным управляться с ним, был Джио. И теперь ее брат изъявил желание оседлать Блэкстара.

Молодые люди несколько секунд в молчании смотрели друг на друга. Марио продолжал упрашивать друга:

– Ну же, Джио. Позволь мне на нем прокатиться.

Джио расслабился. Пожав плечами, он произнес:

– Посмотрим.

Марио с триумфом усмехнулся и хлопнул приятеля по плечу:

– Подожди меня, я сейчас переоденусь.

Марио оставил Валентину и Джио вдвоем. Молодой человек взглянул на нее, и девушка почувствовала, что она заливается краской. Не обращая на это внимания, она попросила:

– Джио, не позволяй Марио приближаться к этому коню. Он не такой хороший наездник, как ты.

Джио подошел к ней и пальцем приподнял ее подбородок. Тело Валентины словно омыло теплой водой, сердце учащенно забилось.

– Не волнуйся, piccolina, я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Огонь возмущения опалил Валентину. Она отшатнулась:

– Не называй меня так! Я уже не маленькая.

Джио посмотрел на нее так пристально, что у девушки пресеклось дыхание. Затем чуть охрипшим голосом он произнес:

– Я это заметил. И не волнуйся. Я доставлю твоего брата к его скучным книгам до полуночи, совсем как Золушку.

Вернулся Марио. Он обнял Валентину и вышел. Джио последовал за ним, бросив быстрый взгляд через плечо:

– Ciao, bellissima.

Это был последний раз, когда она видела Марио живым. Позже той ночью она столкнулась с Джио в больнице. Валентина подлетела к нему и истерически закричала:

– Ведь ты позволил ему сесть на него, позволил, да?

Джио стоял перед ней с помертвевшим лицом.

– Мне очень жаль, – только и сказал он.

Ее мать и отец гордились сыном. Он был их надеждой. Валентина смирилась с тем, что она навсегда останется лишь младшей сестрой Марио. Она и сама радовалась его успехам. Он, бывало, говорил ей:

– Вал, когда я получу диплом юриста и стану зарабатывать хорошие деньги, я отправлю тебя во Францию, в школу гостиничного сервиса и кулинарии…

Глаза ее защипало от слез, и в эту самую минуту в дверь квартиры постучали. Валентина была удивлена – она никого не ждала, да и гости заходили к ней редко. Вытерев слезы, девушка встала. Открыв дверь, она выдохнула:

– Ты?!

Глава 3

Джио был хмур.

– Да, я.

Валентина была ошеломлена, но все-таки сумела выговорить:

– Как ты вошел сюда?

В старинном разваливающемся доме, в котором она жила, было всего пять квартир.

– Я вошел вместе с каким-то мужчиной.

– А как ты узнал, где я живу?

Джио напрягся.

– Я поспрашивал.

Валентина могла поклясться, что не найдется человека, который откажется предоставить Коретти нужную информацию.

Девушка чувствовала свою уязвимость, однако сдаваться не собиралась:

– Что тебе нужно, Джио?

Увидев блеск в его глазах, она осознала, что назвала врага по имени. По ее телу пробежала дрожь.

– Я хотел бы зайти, если ты не возражаешь.

– Возражаю.

Валентина начала было закрывать дверь, однако Джио придержал ее. Она остановилась и посмотрела на него. Его лицо потемнело, выглядел он устрашающе.

– Мы можем поговорить и через порог, если ты хочешь, чтобы нас услышали твои соседи. Альтернативный вариант – беседа в твоей квартире.

Валентина услышала, как приоткрылась соседняя дверь, и неохотно отступила, позволяя Джио зайти. Он прошел в небольшую гостиную, рядом с которой располагались маленькая кухня и спальня с ванной. Конечно же, мелькнуло у нее в голове, эта квартира не идет ни в какое сравнение с его апартаментами.

Валентина одарила незваного гостя слащавой улыбкой:

– Думаю, ты пришел не для того, чтобы посмотреть, как я живу.

Уголок его рта приподнялся, и в животе Валентины снова запорхали бабочки. Черт бы его побрал!

– Нет, я здесь не по этой причине. – Джио взглянул на нее.

Он переоделся: вместо рубашки-поло и джинсов на нем были белая рубашка и хлопчатобумажные брюки. Длинные волосы спускались на воротник, одна прядь упала на лоб.

– Ты сбежала, заявив напоследок, что не нуждаешься в моей помощи. Но то, что ты появилась в моем офисе, доказывает обратное – помощь тебе необходима. Ты не стала бы тратить столько времени на дорогу, чтобы приехать просто так.

Валентина снова отругала себя за то, что обратилась к нему. Она вздернула подбородок:

– Это была плохая идея. У меня все хорошо.

Джио скрестил руки на груди:

– Я отлично знаю тетушку Кармелу. Готов побиться об заклад, что все далеко не хорошо.

В животе Валентины все сплелось в тугой узел. Да, дела у нее обстоят неважно. Более того, она оказалась в ужасном положении. Но она не станет просить помощи у Джио. Она не может просить его о помощи – между ними стоит прошлое. В котором к тому же слишком много подводных камней. Внутренний голос ехидно поинтересовался, почему, собственно говоря, она вообще к нему поехала?

Валентина распахнула входную дверь и отошла в сторону. Она избегала встречаться взглядом с Джио.

– Мне не стоило приезжать. А сейчас я требую, чтобы ты убрался отсюда.

Джио посмотрел на девушку и захотел ее как следует встряхнуть. Он пригладил рукой волосы и устало произнес:

– Позвони мне, если передумаешь. Я надеюсь, что ты передумаешь.

На этот раз Валентина взглянула на него, и Джио только сейчас заметил, что она бледна и выглядит усталой. Под ее глазами залегли тени, а на лице застыла тревога.

– Вот что я тебе скажу, – начала она. – Притворись, что не видел меня сегодня. И я во второй раз прошу тебя уехать. Тебе вообще не стоило приезжать сюда.

– Валентина, ради бога…

Его прервал какой-то звук. Оглядевшись, Джио увидел мобильный телефон. Он вибрировал и кружился на маленьком кофейном столике. Джио автоматически нагнулся и прочитал: «Домашние». Сердце его на секунду остановилось. Родители Валентины! Он протянул ей телефон со словами:

– Это твои…

– Я знаю, кто звонит, – оборвала его Валентина, взяла телефон и, отвернувшись от Джио, произнесла: – Мама?

Взгляд Джио задержался на блестящих локонах, лежащих на ее плечах, затем скользнул по худенькой спине к маленькой аккуратной попке. Его пронзило нестерпимое желание откинуть ее волосы и поцеловать шею. Ему захотелось обнять Валентину за талию, притянуть к себе и ощутить прикосновение ее груди. При мысли об этом тело мужчины напряглось, его охватил жар. Потребность обладать Валентиной была столь сильна, что Джио едва не затрясся от страсти.

Прошло несколько секунд, прежде чем он заметил, что Валентина повернулась и смотрит на него. Лицо ее было напряженным и бледным. Джио мгновенно пришел в себя. Глаза его сузились.

– Что стряслось?

– С папой случился удар.

Девушка еще не договорила, а Джио уже вел ее к выходу и на улице усадил в машину. Она скороговоркой назвала адрес. К счастью, Валентина жила недалеко от родителей, которые переехали в Палермо после того, как ее отец вышел на пенсию и перестал работать у Коретти.

Джио едва успел затормозить, как Валентина выскочила из машины и бросилась к небольшому домику. Он последовал за ней, чувствуя, что у него внутри все переворачивается. Если с ее отцом случилось что-то непоправимое… В ту же секунду Джио увидел мужчину, лежащего на полу, его лицо было белым как простыня. Мать Валентины рыдала над мужем. Джио бросил быстрый взгляд на девушку и увидел, что она дрожит.

Он мягко, но решительно отодвинул Валентину в сторону и, стараясь говорить как можно спокойнее, распорядился вызвать скорую помощь. Она бросилась к телефону, а Джио опустился на колени рядом с Эмилио Ферранти и прижал ухо к его груди. Сердце мужчины не билось.

Джио расстегнул его рубашку и принялся ритмично нажимать на грудную клетку. Он почувствовал, что кто-то тянет его за рукав, а затем услышал, как Валентина хриплым голосом спрашивает:

– Что ты делаешь?

Не отрываясь, Джио ответил:

– Оказываю экстренную помощь.

Он не прекращал этого занятия до тех пор, пока не прибыли медики. Джио вспотел и тяжело дышал, наблюдая за действиями профессионалов. Они положили больного на каталку и завезли в машину скорой помощи. Мать Валентины села рядом с мужем. Врач что-то сказал Валентине, и машина умчалась, включив мигалку и сирену.

Джио подошел к девушке. Она рассеянно, с затуманенными глазами взглянула на него. Сердце его перевернулось.

– Я отвезу тебя в больницу, – сказал он.

Джио подвел Валентину к своей машине, усадил ее и пристегнул ремнем безопасности, так как она безучастно смотрела вдаль.

Они ехали следом за «скорой помощью». Через несколько секунд Валентина ожила и повернулась к Джио. Губы у нее побелели.

– Мне сказали, что ты, возможно, спас папе жизнь. Но я не поняла, что ты делал.

Джио пожал плечами:

– Со стороны это, наверное, выглядело устрашающе.

– Где ты всему этому научился?

Джио не знал, что ответить. Ведь он научился оказывать экстренную помощь после смерти Марио, поскольку не сумел спасти своего друга, не помог ему. Вместо этого он сказал:

– На ипподроме и в конюшнях может случиться всякое. Не только я, но и весь мой персонал умеет оказывать первую медицинскую помощь.

Джио не стал уточнять, что он, кроме этого, получил диплом фельдшера. Он так и не забыл чувство абсолютной беспомощности, которое испытал, подбежав к неподвижному телу Марио. Джио до сих пор ощущал ужас, предполагая, что в первые минуты Марио, возможно, был жив, и только из-за отсутствия у него элементарных знаний скончался.

– Я… Спасибо, – с трудом выговорила Валентина.

– Пока не за что.

Остаток пути они проделали в молчании, а когда подъехали к больнице, Джио постарался избавиться от страшного ощущения дежавю. В ту ночь, когда в результате несчастного случая Марио погиб, он не хотел в это верить. Он надеялся, что медики сотворят маленькое чудо, и его друг будет жить, но, приехав в госпиталь, обнаружил плачущую Валентину и ее встревоженных родителей. Увидев Джио, она бросилась к нему и забарабанила кулачками по его груди.

– Я знала, что случится что-нибудь плохое! – всхлипывала девушка. – Ты не должен был уговаривать его поехать с тобой. С ним ничего не случилось бы, если бы не ты!..

Джио отмахнулся от этого воспоминания, тем более что в отделении неотложной помощи царила суматоха. Валентина подошла и что-то спросила у сидящей за столом девушки. Кинув быстрый взгляд на Джио, она скрылась вместе с медсестрой.

Чисто механически Джио позвонил и распорядился, чтобы его непрактичную спортивную машину поменяли на что-нибудь более удобное. Заказ выполнили незамедлительно. Спустя некоторое время в приемной появилась сгорбившаяся мать Валентины, девушка шла рядом и держала ее за руку. «Боже, пожалуйста», – взмолился он про себя.

Когда они приблизились к Джио, Валентина устало улыбнулась:

– Состояние папы стабилизировалось. Это был сильный сердечный приступ, и доктор сказал, что, если бы не твои действия, он не смог бы его спасти.

Джио почувствовал невероятное облегчение.

– Я отвезу вас домой, – предложил он.

Мать Валентины узнала Джио, но, к его облегчению, не выказала ни расстройства, ни удивления. Он помог им сесть в джип, который ему пригнали. Валентина сказала:

– Отвези нас к дому моих родителей. На ночь я останусь с мамой.

Джио доставил их домой. Возле двери мать Валентины остановилась и повернулась к нему.

– Спасибо, Джио, – произнесла она.

Он посмотрел на ее усталое лицо, но не смог прочесть на нем ничего, кроме молчаливой благодарности. Пожилая женщина похлопала его по руке и вошла в дом. Когда Валентина двинулась вслед за матерью, Джио остановил ее, положив руку ей на плечо. Она взглянула на него, и от вида ее янтарных глаз все перевернулось в его душе.

– Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, как найти меня.

– Я… – начала было Валентина, осеклась и наконец спокойно закончила: – Хорошо.

Она вошла в дом и закрыла дверь.

Прошла неделя. Джио сидел за столом и старался не думать о Валентине. Чтобы отвлечься, он раскрыл газету и увидел фотографию. Огромный заголовок гласил: «Скандалы в семье Коретти». В статье сообщалось, что невеста, бросив своего жениха в церкви, сбежала с его братом, Маттео. Кроме того, его кузина, Роза, приходилась ему вовсе не кузиной, а сводной сестрой, так как у его отца и тети Кармелы был роман.

Джио поморщился от отвращения. Его не интересовали пикантные детали семейной истории, однако было жалко Розу. Если они встречались – правда, это случалось редко, – девушка дружески общалась с ним. Должно быть, ее потрясла эта новость.

Зазвонил его мобильный телефон. Взглянув на дисплей, Джио увидел высветившийся незнакомый номер. Неожиданно для самого себя он напрягся. Отложив газету в сторону, он ответил на звонок:

– Слушаю.

Несколько секунд на другом конце провода молчали, а затем Джио услышал:

– Это я.

Он замер, потом осторожно поинтересовался:

– Как твой отец?

Голос Валентины звучал устало:

– Он пока еще в больнице – ему требуется операция. Шунтирование. – Последовало долгое молчание. – Джио… Я…

Джио вцепился в телефон, неожиданно почувствовав, как его охватывает паника. Если она повесит трубку…

– Что, Валентина, что?

Он услышал вздох, потом она отрывисто произнесла:

– Мне нужна работа, Джио.

– У меня нет диплома, – говорила Валентина, – но я могу работать на кухне. Я готова работать где угодно, только дай мне работу.

Джио с непроницаемым выражением лица смотрел на девушку. Она пришла к нему на следующий день после звонка. На ней были черные слаксы и белая рубашка. Волосы собраны в хвост. Лицо бледное. В глаза ему Валентина старалась не смотреть. Как, должно быть, ей неприятно унижаться перед ним.

– Где же ты училась? – поинтересовался он.

Валентина бросила на него быстрый взгляд:

– Ты помнишь мою бабушку?

Джио кивнул. Он смутно помнил невысокую пожилую женщину с искрящимися карими глазами. В тот день она тоже была у могилы своего внука, который ушел раньше ее. При этом воспоминании грудь его сжал привычный обруч.

– Бабушка работала поваром в местной траттории, и она стала моей первой учительницей, – продолжала между тем Валентина. – Она делилась со мной своими секретами и опытом. Окончив школу, я стала работать вместе с ней. Когда она умерла, я работала у Марселя Пичерона в качестве ученика шеф-повара. – Девушка сжала губы. – Мои родители все вкладывали в… – Она замолчала, но имя словно повисло в воздухе. Марио. – У них не было денег на мою учебу в колледже. Но мне стало известно, что Пичерон устраивает дни открытых дверей, на которых проводит собеседования с молодыми специалистами, прежде чем принять их на работу. Я прошла тестирование и таким образом попала к нему.

Джио помнил, что родители Марио вкладывали все деньги в его образование. При этом Валентина никогда не выказывала никаких претензий. Она, как и они, гордилась своим братом.

Джио представлял, как хорошо, должно быть, Валентина овладела своей профессией, если придирчивый пожилой французский шеф-повар, владелец самого дорогого ресторана на Сицилии, который славился потрясающей кухней и столик в котором нужно было заказывать за шесть месяцев, принял ее на работу.

– Я стала помощником шеф-повара, но обнаружила, что моя самая сильная сторона – составление меню и приготовление закусок.

Джио сухо заметил:

– Ты, наверное, много умеешь. Гораздо больше, чем люди, обучающиеся в Париже гостиничному сервису и кулинарии.

Валентина пожала плечами, щеки ее порозовели.

– Год назад я и двое моих друзей создали фирму. Мы разрабатывали меню для разных мероприятий и нанимали поваров из других компаний, чтобы они готовили основные блюда. Канапе я всегда делала сама. В общем, я являюсь координатором и, если нужно, становлюсь шеф-поваром.

Джио вспомнил прием, который устраивался несколько недель назад. Он не забыл канапе – эти маленькие произведения кулинарного искусства. Правда, он их так и не попробовал – слишком уж подавлен был лицезрением родственников.

Джио встал и подошел к огромному окну, засунув руки в карманы. Он повернулся к Валентине. Она сидела в кресле, на лице ее было написано напряженное ожидание.

– Через три недели состоятся ежегодные скачки Кубка Коретти, – начал Джио. – Они продлятся три дня. Мы предлагаем гостям пакет развлекательных программ, включая ежедневные ланчи. Возьмешь на себя организацию этих ланчей? Кроме того, тебе придется позаботиться о меню ужинов с шампанским.

Смысл его слов не сразу дошел до сознания Валентины. Она встала, почувствовав, что ее тело охватила дрожь. Девушка не могла поверить своим ушам. Она-то думала, что Джио предложит ей работу где-нибудь на кухне, но никак не обслуживание Кубка Коретти. Однако вместо благодарности Валентина неожиданно ощутила подозрение.

– Я не нуждаюсь в благотворительности, – отрывисто бросила она.

Глаза Джио сверкнули, подбородок напрягся.

– Я не беру людей на работу по доброте душевной. Я нанимаю их, если не сомневаюсь, что они выполнят свою работу, причем выполнят ее хорошо. Я пригласил нового шеф-повара, в котором не совсем уверен. Ты должна будешь разработать меню. Я видел, что ты сотворила на свадебном приеме. Твои труды заслуживают самой высокой похвалы. В твою пользу говорит и то, что моя тетушка – а она известна своей привередливостью – наняла тебя.

Валентина ощутила радость. Именно такой случай ей и был нужен. Ежегодные скачки на Кубок Коретти – событие международного масштаба. Это были очень престижные соревнования. Они не шли ни в какое сравнение даже со свадьбой Коретти. У Валентины закружилась голова.

Прикусив губу, она сказала:

– Есть два человека, которые работают со мной и которым я доверяю.

Джио махнул рукой:

– Найми их снова. Делай все, что считаешь нужным. – Он вернулся к столу и сел, приняв деловой вид. – Давай обсудим твой гонорар.

Час спустя голова у Валентины все еще кружилась. Одна из помощниц Джио показала ей кухню ипподрома и обеденные зоны. Все было высшего качества, роскошным, но при этом без показного шика. На трибунах имелись ВИП-места с собственными балконами и пара лож, достойных принимать особ королевской крови.

Когда они снова вышли на улицу, ее гид махнула рукой:

– А там находятся конюшни и тренировочные поля. Там же живет персонал. Остальных лошадей синьор Коретти держит на территории своего имения, а недалеко оттуда находится его коневодческая ферма.

Валентина подавила вспыхнувшую боль. Дом Джио… Там погиб Марио…

– Каково это – работать здесь? – спросила она.

Его помощница ответила с энтузиазмом:

– Синьор Коретти крут, но справедлив. Он всегда в курсе того, что происходит, а заработные платы у нас выше, чем на других ипподромах Италии.

Валентина с улыбкой поблагодарила девушку и заверила ее, что теперь справится сама. Кстати, помощница Джио не лукавила насчет заработков. Он предложил Валентине более чем щедрый гонорар. Когда она недоверчиво уставилась на него, Джио, видя ее изумление, спокойно объяснил:

– Я хорошо плачу своему персоналу, Валентина. Мне не нужны люди, недовольные оплатой или тем, что им приходится подрабатывать. Я могу себе это позволить.

Похоже, богатство, которое он приобрел благодаря лошадям, гарантирует ему лояльность работников, решила Валентина. Впрочем, она сразу же отбросила эту мысль. Судя по словам ее спутницы, сотрудники Джио питают искреннюю любовь к своему боссу. Значит, есть за что.

Увидев вдали его высокую фигуру, она почувствовала, как сильнее забилось сердце. Заметив девушку, Джио направился к ней. У Валентины возникло безумное желание повернуться и убежать, но ее ноги словно приросли к земле. Он подошел. Его глаза скрывали солнцезащитные очки. Валентине захотелось сорвать их, чтобы он ничего не мог скрыть. Она сжала кулаки.

– Значит, ты начнешь завтра? – уточнил Джио. – Нужно многое успеть за три недели.

Валентина кивнула:

– Да, я начну завтра. – Она взглянула на него в упор и, запинаясь, добавила: – Я… я хочу еще раз поблагодарить тебя. Ты не обязан был это делать.

Марио. Конечно, брат, будь он жив, должен был бы позаботиться о ней и о родителях.

Имя Марио словно повисло между ними, хотя ни один не произнес его вслух. Джио пожал плечами:

– Я всегда стремлюсь нанять лучший персонал. Думаю, ты сумеешь сделать этот кубок запоминающимся.

Он был по-деловому краток и вежлив, вел себя с ней так же, как, вероятно, и с другими своими работниками. Неожиданно Валентине не понравилась эта мысль. Она не хотела быть только его служащей. «А кем?» – спросил внутренний голос. Она поспешно отступила на шаг, испугавшись самой себя.

– Ладно, тогда я пойду.

– Ты можешь переехать в домик для персонала, если хочешь, – предложил Джио.

Валентина замотала головой:

– Мне нужно каждый день навещать отца. И маму я не могу оставить.

– Но ведь ты будешь тратить прорву времени на дорогу, – заметил он. – Мне не нужно, чтобы ты уснула за приготовлением канапе.

Валентина снова бросила на него быстрый взгляд и отвела глаза в сторону, заметив его напрягшийся подбородок.

– Все будет в порядке. Я не подведу тебя, – пообещала она.

Девушка отвернулась, но почувствовала его руку на своем плече. Дыхание у нее пресеклось.

– Я вовсе не думал о том, что ты можешь подвести меня. Просто так было бы лучше и для тебя, и для меня.

Валентина почувствовала, как в ней поднимается теплое чувство к Джио. Она попыталась подавить его и посмотрела на очки мужчины, в которых отражалась ее крошечная фигурка.

– Не стоит беспокоиться, – сказала она, добавив холода в голос.

Подбородок Джио напрягся сильнее.

– Конечно, я беспокоюсь, – грубовато парировал он. – Ведь теперь ты работаешь на меня.

Валентине очень хотелось бросить ему что-нибудь резкое.

– С каких это пор ты стал заботиться о людях и их безопасности? – не сдержалась она. И тут же пожалела о своих словах. Чтобы хоть как-то смягчить ситуацию, она добавила: – Не волнуйся обо мне.

Джио смотрел, как Валентина поспешно уходит прочь. Его охватило желание догнать и поцеловать ее. Он мечтал об этом уже несколько минут. Как хорошо, что на нем были солнцезащитные очки, и он мог вволю любоваться губами Валентины. Губами, которые произнесли безжалостные слова: «С каких это пор ты стал заботиться о людях и их безопасности?»

Джио повернулся и зашагал к джипу, припаркованному неподалеку. Он за пятнадцать минут добрался до своего имения.

Джип свернул на подъездную дорожку, обсаженную высокими кипарисами. Замок возник перед Джио как на ладони, и он в который уже раз подумал, что жилище слишком велико для одного человека. Но Джио купил его главным образом потому, что здесь располагались маленькая ферма и, что самое главное, конюшни, в которых он держал своих лошадей.

Прежде здесь были также тренировочные поля, но после гибели Марио Джио избавился от них, так как каждый раз, выглядывая из окна, видел распростертое на земле тело своего лучшего друга.

Это была одна из причин, по которым он сразу после похорон уехал в Европу. Почти два года Джио провел как в тумане. Он был готов на все, лишь бы избежать возвращения домой. Дома воскресали его демоны. Когда Джио немного оправился, он все-таки нашел в себе силы вернуться. Он продолжал тренировать лошадей, но стал фанатично соблюдать меры безопасности. И все семь лет не садился в седло.

Джио вышел из джипа, но вместо того чтобы зайти в дом, обошел его и направился в конюшню к Мисфиту. Жеребец узнал его и приветственно заржал. Рядом со своим драгоценным конем Джио обычно успокаивался, но сейчас, вспоминая Валентину, понял, что это была лишь иллюзия спокойствия.

Джио похлопал чистокровного скакуна по шее. Он вытащил из кармана яблоко, и Мисфит благосклонно принял подношение из его руки. Джио мягко пожурил жеребца:

– Ты, негодяй, любишь меня только за яблоки.

Знакомое теплое чувство охватило его, когда он вспомнил, каких успехов добился с Мисфитом.

Его отец, которого не очень интересовали лошади, все-таки выстроил конюшню рядом с фамильным особняком. Это место вскоре стало священным для Джио, демонстрировавшего потрясающее чутье в отношении этих благородных животных.

Бенито Коретти приобрел в Ирландии годовалого жеребенка. У него была хорошая родословная, но после нескольких неудачных попыток сладить с ним Бенито заявил тренеру:

– Отправь его на мясо. Похоже, я напрасно потратил деньги.

Джио пришел к отцу. Ему тогда исполнилось шестнадцать. Он уже пару лет не заикался, но сейчас, стоя перед Бенито, почувствовал, как напряглись его голосовые связки. Он совладал с собой и попросил:

– Отец, дай мне неделю. Если я не справлюсь, делай с ним все что хочешь.

Пьяный отец жестоко передразнил сына:

– Т-т-ты ув-в-в-верен, Дж-дж-джио?

Джио хотел ударить его, но сдержался. Сколько раз он сдерживал себя, решив, что не стоит демонстрировать свою ранимость старому человеку. Уже тогда он знал, что при первой возможности покинет родительский дом и создаст собственную компанию.

Его мечта осуществилась раньше, чем он предполагал. Джио сумел за неделю укротить жеребенка, и отец был вынужден неохотно сказать:

– Что же, он твой. Ведь ты вложил в него труд. Я склонен после этого считать, что ты не совсем безнадежен и не опозоришь имя Коретти.

Джио ухватился за представившийся ему шанс. Той же ночью он уехал из дома и с помощью Марио определил жеребенка в близлежащую конюшню. Следующие несколько недель Джио искал работу и нашел ее в другой конюшне – рядом с Сиракузами. Он заключил сделку с владельцем. Он обязался работать за еду и проживание, а также за бесплатное содержание своего жеребенка. В свободное от работы время Джио сам тренировал Мисфита и вырастил из него победителя.

Босс оценил потенциал Джио и скакуна. Его лошади выступали на скачках в Англии, Ирландии и Франции. Он предложил записать и Мисфита. С тех пор Джио уже не оглядывался назад. Мисфит стал чемпионом сразу, буквально за одну ночь, и Джио сторицей вернул затраты своему учителю и боссу.

Когда ему исполнилось девятнадцать, он выигрывал миллионы на крупнейших ипподромах Европы. Джио приобрел репутацию талантливого тренера, а затем и конезаводчика.

Мисфит уже давно не выступал, однако владельцы европейских конюшен платили астрономические суммы за то, чтобы жеребец покрыл их кобыл. По меньшей мере дюжина его потомков стали чемпионами.

Джио окинул жеребца быстрым, но внимательным взглядом и, удовлетворенный тем, что тот в хорошей форме, снова ласково похлопал его по шее. Когда он вышел из конюшни, мысли его вернулись к Валентине Ферранти. Как он сможет работать, если только и делает, что думает об этой девушке?

К концу первой недели Валентина валилась с ног от усталости. Дорога в один конец отнимала у нее два часа. После посещения отца в больнице она обычно ложилась в постель около полуночи, а вставала на следующее утро в пять часов.

Дела у отца были неважные. Он записался в очередь на операцию, но в ожидании могли пройти месяцы. Валентина испытывала страх при мысли, что с ним в любой момент может случиться очередной приступ – сильнее того, что был. Мать ее также жила в постоянном напряжении.

Валентина держала в руках тарелку с выпечкой, когда дверь в кухню открылась, напугав ее. Как только она увидела того, кто вошел, тарелка выскользнула из ее рук и упала на пол.

От постоянной усталости движения девушки были замедленными. Она, словно в тумане, наклонилась и стала поднимать осколки.

– Давай я тебе помогу, – услышала она голос Джио.

Валентина неохотно подвинулась. В эту минуту появился кто-то из кухонных работников, и Джио приказал ему убраться. Он взял Валентину за руку и вывел из кухни. Она запротестовала:

– Я устроила этот бардак, мне и убирать.

– Оставь, – протянул Джио, поворачивая ее лицом к себе. Он взглянул на часы и поинтересовался: – Что ты здесь делаешь? Сейчас уже восемь тридцать.

Валентина вспыхнула, остро ощущая запах Джио – мужской и мускусный. Должно быть, он работал с лошадьми. Он был очень высоким и внушительным. Широкие плечи скрывали все, что происходило за его спиной. В животе Валентины появилась странная боль. Она почти не видела его в течение недели, и только когда напряжение немного спало, поняла, что подсознательно ждала, когда же он появится. Девушка рассердилась на себя, но сердиться на Джио было куда проще, поэтому она подбоченилась:

– Я задерживаюсь в кухне допоздна, потому что в это время здесь намного спокойнее и я могу экспериментировать с новыми рецептами.

– Работать допоздна можно, если поздно начинаешь, но ты регулярно приходишь в семь часов утра – гораздо раньше остальных.

– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила Валентина.

– Знать такие вещи – моя обязанность.

Резкий ответ был готов слететь с ее губ, но она прикусила губу, вспомнив, как не сдержалась неделю назад и потом мучилась несколько дней.

– Хорошо, – неохотно сказала Валентина. – Я больше не буду задерживаться.

– Ты выглядишь изможденной. И почему-то, – добавил Джио, – я не верю тебе.

Девушка спорить не стала: она действительно переутомилась. Валентина сняла фартук:

– Ну что ж, тогда ты не будешь возражать, если я поеду домой?

Джио взял ее за руку и буквально потащил к своему джипу:

– Я отвезу тебя – в таком состоянии тебе нельзя садиться за руль.

Валентина попыталась было протестовать, но он отмел ее возражения, усадил в машину и застегнул ремень безопасности. Она почувствовала прикосновение его руки к своей груди, и ее словно накрыла жаркая волна.

Валентина скрестила руки на груди. Когда они выехали на шоссе, ведущее к Палермо, она выдавила:

– Как же я завтра доберусь до работы? Или ты с недавних пор подрабатываешь шофером у своего персонала?

Джио бросил на нее быстрый взгляд, потом вновь стал наблюдать за дорогой:

– Завтра суббота, так что у тебя выходной. А машину тебе пригонят, я позабочусь об этом.

Когда они добрались до окраины Палермо – у Джио ушло на это вдвое меньше времени, чем у нее, – Валентина сказала:

– Мне нужно сначала заехать к отцу.

Джио свернул на улицу, ведущую к больнице. Когда он вышел из джипа и направился вместе с ней к двери, она удивилась:

– Зачем? Отсюда я могу добраться до дома на такси.

– Я бы хотел засвидетельствовать свое почтение твоей матери и увидеться с твоим отцом, если он не возражает.

Девушка смущенно молчала и старалась не смотреть на него. Потом пробормотала:

– Родители не знают о моей… моей новой работе. Что я работаю на тебя.

Джио почувствовал, как его грудь сжимает свинцовый обруч.

– Думаешь, они расстроятся, если узнают?

– А как думаешь ты?

Как он мог забыть то горе, которое причинил ее родителям? Сердце Джио упало. Он пригладил рукой волосы и отступил назад:

– Возможно, ты права. Это была не самая удачная мысль.

– Какая мысль? Джио, я рада, что ты приехал. Эмилио спрашивал о тебе, – раздался голос матери Валентины.

Она, скорее всего, вышла подышать свежим воздухом и услышала его последние слова. Лишившись возможности уйти, Джио последовал за Валентиной, лицо которой стало каменным. В животе у него все переворачивалось при мысли о том, что его ждет.

Глава 4

Когда час спустя они вышли из больницы, Валентина поинтересовалась:

– Что ты сказал моему отцу?

Джио пребывал в шоке от того, как прошла его встреча с Эмилио. Он готовил себя к враждебности – подобной той, что испытывала к нему Валентина, поэтому растерялся, услышав:

– Прежде всего я хочу тебя поблагодарить, Джио. Насколько мне известно, то, что я все еще жив, – твоя заслуга.

Смущенный Джио пробормотал что-то неразборчивое.

– Подойди сюда, мой мальчик, позволь взглянуть на тебя.

Джио подошел к нему и протянул руку. Синьор Ферранти сжал ее с удивительной силой, но голос его дрогнул:

– Когда мы потеряли Марио, мы потеряли также и тебя.

Джио молчал, чувствуя, что эмоции готовы задушить его. Наконец он выдохнул:

– Вы… вы не вините меня? Не ненавидите меня за то, что произошло?

Эмилио выпустил его руку и указал на стул. Пораженный Джио молча присел.

– Я винил тебя, – признался пожилой мужчина. – Было проще обвинить тебя, чем считать, что произошел трагический несчастный случай. Но ведь это был именно несчастный случай. Марио был тот еще сорвиголова. Вы стоили друг друга.

– Но если бы я не приобрел ту лошадь…

Синьор Ферранти вскинул руку, останавливая Джио, и вздернул бровь:

– Ты действительно думаешь, что смог бы остановить Марио, если он что-то задумал?

Джио едва мог дышать. Он пожал плечами.

Эмилио заговорил мягче:

– Марио был готов повсюду следовать за тобой, делать все, что делал ты.

Джио охватило знакомое чувство вины. Сколько раз он подначивал Марио заняться чем-нибудь экстремальным. В словах Эмилио была доля правды.

– Я знаю, – с трудом проговорил он.

Отец Валентины продолжал:

– Марио боготворил тебя, да и ты относился к нему как к брату.

Джио с удивлением взглянул на синьора Ферранти. Его голос не был обвиняющим, в нем звучала только усталость.

– Но для Валентины это стало настоящим ударом, от которого она, боюсь, так и не оправилась. Она злилась на тебя, да и сейчас продолжает злиться, я думаю…

– Джио!

Джио взглянул на Валентину. Она пристально смотрела на него. Под ее глазами залегли тени.

Завладев наконец вниманием Джио, она продолжила:

– Как тебе в голову пришла мысль перевезти моего отца в частную клинику в Сиракузах, пока не будет найдена больница на материке, где ему сделают операцию?

Джио обуздал вспыхнувший гнев. Поразительно, но он все чаще и чаще ловил себя на мысли, что в присутствии Валентины готов потерять контроль над собой. Он сделал глубокий вдох:

– Я предложил это твоему отцу и, должен сказать, рад, что Эмилио согласился. Пока он будет в Сиракузах, ты сможешь жить при ипподроме и тебе не придется ежедневно тратить время на дорогу. К тому же твои родители будут рады, что ты не доводишь себя до изнеможения бесконечными поездками.

– То есть ты стараешься для себя? – Девушка не упустила случай задеть Джио. – Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь из персонала свалился от усталости, обслуживая твоих ВИП-гостей.

Валентина и сама не понимала, отчего она рассердилась. Возможно, дело было в том, что ее отец доброжелательно отнесся к Джио, хотя должен был бы сердиться и даже ненавидеть его. В этом крылось нечто большее, нежели простая благодарность за спасение. После их долгой беседы с глазу на глаз отец позволил Валентине и ее матери зайти в палату. И сразу же сказал, обращаясь к дочери:

– Ты должна была рассказать нам о своей работе, piccolina.

Значит, Джио сообщил не только о крахе ее компании, но и о том, что теперь она работает на него. Странно, но родители не увидели в этом ничего предосудительного. Валентина метнула в Джио возмущенный взгляд, но лицо его оставалось непроницаемым.

А родители смотрели на него чуть ли не с обожанием. Когда в палату вошел лечащий врач, Джио объявил, что хотел бы помочь синьору Ферранти.

Родители Валентины были потрясены более чем щедрым предложением. Ее мать со слезами на глазах схватила мужа за руку и попросила принять помощь…

– В чем дело, Валентина? Я предполагал, что ты, наоборот, будешь счастлива, если твоему отцу обеспечат наилучший уход.

Она сжала кулаки:

– Ты поставил их – всех нас – в неловкое положение. Как они могли отказаться? Тебе известно, что мы не можем позволить себе частную клинику. Как мы вернем тебе долг?

Джио махнул рукой:

– Не стоит волноваться. Я обо всем позабочусь.

Он зашагал к джипу. Валентина бросила ему вслед:

– Конечно же стоит. Я не допущу, чтобы ты за свой счет положил моего отца пусть даже в самую лучшую клинику в Италии. Я знаю и ты знаешь, что за этим скрывается.

Джио медленно повернулся. Увидев огонь в его взгляде, Валентина невольно отступила назад.

– Ну и что из того? – протянул он. – Разве плохо, если это поможет твоему отцу?

Валентина зашла слишком далеко, чтобы отступать.

– В этом нет ничего плохого, – медленно проговорила она, не отводя взгляда. – Но его не вернуть.

– Думаешь, я не знаю?

Валентина заметила мелькнувшую в его глазах боль. У нее слезы едва не подступили к глазам. Она сама жила с этой болью, знала о ней не понаслышке. Семь лет боль мучила ее, девушка в каком-то смысле примирилась с ней. И все-таки она отвергала помощь Джио.

Не в силах выдержать его горящий взгляд, Валентина направилась к стоянке такси.

Он не успел ее остановить. Она села в первую же машину и уехала. Джио смотрел, как исчезает вдали свет фар.

Может, Валентина права? Может, он вмешивается туда, куда не следует? Может, предложив свою помощь, он тем самым старался загладить свою вину перед родителями Марио и Валентины?

То, что старики простили его, служило слабым утешением. Чтобы хоть как-то жить дальше, Джио необходимо было получить прощение Валентины. Он вспомнил слова Эмилио: «Она злилась на тебя, да и сейчас продолжает злиться, я думаю».

Ее гнев был ощутимым, словно прикосновение. Она и за помощью-то обратилась к нему по единственной причине: он недосягаем для своей тетушки.

Джио подошел к джипу. Он не собирался извиняться перед Валентиной за то, что предложил помощь ее отцу. И он не собирался этим заслужить ее прощение. Джио делал это потому, что Марио не было рядом, чтобы помочь родителям. К тому же он всегда будет перед ними в долгу, какие бы слова утешения ни говорил Эмилио. А если Валентине это не нравится, что ж, это ее право.

Валентина смотрела из окна такси на проносящиеся мимо огни Палермо. Неожиданно из глаз полились слезы, и огни превратились в размытые пятна. Она сбежала от Джио как трусиха.

Ей не понравилось, с какой легкостью родители простили Джио, но с этим предстояло как-то смириться.

Валентину не задевало, что все надежды родители связывали не с ней, а с Марио. Она гордилась братом и не возражала, когда ей пришлось оставить школу в шестнадцать лет и начать работать вместе с бабушкой в маленькой траттории.

Однако это не означало, что Валентина не хотела преуспеть. Марио уважал ее за это. Но когда он погиб, родители лишились сына, которого мечтали видеть опорой в старости.

Вот почему Валентина упорно трудилась, чтобы основать собственную компанию. Пусть ее дела шли не блестяще, зато отец и мать снова получили шанс гордиться своим ребенком. Она была счастлива, подарив им такую радость. Но, конечно, больше всего на свете они хотели, чтобы она вышла замуж и подарила им внуков.

По какой-то непонятной причине при одной мысли о Джио сердце ее начинало учащенно биться, хотя Валентина убеждала себя, что ненавидит его. И вот теперь ей некого винить, кроме самой себя, что Джио снова вошел в их жизнь.

Она вспомнила боль в его глазах. Когда она увидела это, сердце ее сжалось, пульс участился. Впрочем, так было всегда, если она находилась рядом с ним. Почему, ну почему он оказывает на нее такое действие?

Такси остановилось у ее дома. Валентина заплатила водителю. Она изо всех сил старалась не позволить мыслям о Джио завладеть ею. Однако, даже задремав, она по-прежнему думала о нем.

– Что это?

В понедельник Валентина стояла перед Джио в его кабинете. Голова у нее по-прежнему кружилась от событий, произошедших за какие-то тридцать шесть часов. Ее отец уже находился в частной клинике в Сиракузах, а сама она перебралась в домик для персонала.

Джио выглядел совершенно неуместно в серой футболке. Он казался слишком мужественным, слишком энергичным и сексуальным, чтобы сидеть за столом.

Валентина сконцентрировалась на его вопросе:

– Это аванс, который ты мне выдал. Я хочу отплатить тебе за то, что ты делаешь для моего отца. Я понимаю, что это обошлось недешево.

Джио так неожиданно поднялся, что Валентина замолчала. Лицо его потемнело, он отвел ее руку с чеком:

– Пожалуйста, не оскорбляй меня.

Она не могла взять чек назад. Кровь прилила к ее щекам. Чувствуя себя не в своей тарелке, девушка тем не менее продолжила:

– Обратившись к тебе в поисках работы, я надеялась получать достаточно, чтобы помогать своим родителям. Большую часть заработка я собиралась отдавать им, а так как в настоящий момент ты взял на себя расходы по содержанию отца…

Валентина умолкла, ощутив легкий испуг, когда она посмотрела в ставшие почти черными глаза Джио.

– Я предложил оплатить пребывание твоего отца в частной клинике без каких бы то ни было обязательств.

– Но обязательства всегда есть, – заметила она.

Джио покачал головой и взглянул на нее чуть ли не с жалостью. От этого кровь Валентины вскипела, она почувствовала себя несказанно униженной. Джио обошел стол и встал перед ней. Девушка невольно сделала шаг назад. Обутый в кроссовки, он возвышался над ней, заставляя вспомнить о ее невысоком росточке – пять футов семь дюймов.

– Что с тобой произошло? Отчего ты стала такой циничной? – Джио нахмурился. – Или у тебя нелады с кавалерами?

Валентина едва не задохнулась от возмущения. Это у нее нелады с кавалерами?! Да она не знает, как удержать воздыхателей на расстоянии! Почему? Что-то заставляло ее держаться от мужчин подальше. Возможно, она боялась влюбиться. Ведь возлюбленный в следующую минуту мог умереть. Эта мысль крепко засела в ее голове. Когда она стала циничной? Когда потеряла Марио. Вместе с ним умерла часть ее души.

Джио положил чек ей на ладонь и согнул пальцы. Его руки были большими и теплыми. Только теперь Валентина вдохнула его мужской мускусный запах и осознала, как близко они стоят. Это сразу же оживило ряд воспоминаний.

Она выдернула свою руку вместе с чеком. Ей надо немедленно уйти отсюда – до того, как Джио прочтет в ее взгляде то, чего она сама до конца не понимает.

Валентина направилась к двери. Уже на пороге она оглянулась и выпалила:

– Это ты. Из-за тебя я стала такой.

Лицо Джио потемнело еще больше. Валентина повернулась и вышла. Оказавшись в кухне, она молилась об одном: чтобы к ней не лезли с вопросами, чтобы ее оставили в покое.

Почему она так сказала? В присутствии Джио Валентина становилась сама не своя. И виноват в этом он. Неужели ее резкость вызвана тем, что она хочет держать его на расстоянии, чего бы ей это ни стоило?

В глубине души Валентина понимала, что смерть брата – несчастный случай. Ведь Джио не заставлял его садиться на демона в обличье коня. Она слышала, как поначалу он отговаривал Марио от этой затеи. Но то, что родители простили Джио, стало для девушки настоящим ударом – гораздо проще винить его, чем признаться самой себе, что имела место трагическая случайность.

Ее гнев усилился, когда Джио покинул Сицилию, объявился в Европе и стал плейбоем, которого волновали только собственные утехи. И это тогда, когда тело ее брата едва успело остыть! Впрочем, если бы он стал отшельником, это вряд ли искупило бы его вину.

Гнев на Джио поддерживал ее силы. Он был необходим ей ради сохранения рассудка. Он стал привычкой, и Валентина не могла заставить себя расстаться с ним.

– Вал? С тобой все в порядке? – вдруг услышала девушка.

Валентина сделала глубокий вдох и постаралась улыбнуться Франко, с тревогой смотревшему на нее.

– Все в порядке, – сказала она. – Я просто вспомнила, что мне нужно кое-что сделать.

К счастью, Франко не стал ее расспрашивать. Вечером Валентина, так и не распаковав свои вещи, отправилась в клинику к отцу. Но не только это побуждало девушку уехать. Она не хотела встречаться с Джио, который, возможно, захочет взглянуть, как она устроилась – ведь он ясно дал понять, что ему небезразлично, как живет его персонал.

Постучав в дверь и не получив ответа, Джио выругался. Должно быть, Валентина уехала навестить отца. Тем не менее он расстроился.

А ведь прежде женщины были для него не больше чем развлечением. Тяжелое детство, когда он не мог доверять никому, кроме Марио, оставило в его душе незаживающую рану. То, что он добился успеха, позволило ему поверить в свои силы, но смерть Марио настолько потрясла Джио, что он разучился радоваться жизни.

Он криво усмехнулся, вспомнив, как его друг легко влюблялся, но быстро охладевал. Джио не был похож на Марио: что-то заставляло его держать дистанцию. Девушки никогда не задевали душу Джио настолько, чтобы он потерял голову. После гибели друга он в течение двух лет встречался с вереницей прекрасных женщин, но ни одна не затронула его сердце.

Валентина… Она была единственной, кто запал ему в душу. Но Джио понимал, что Валентина не испытывает к нему ничего, кроме гнева и ненависти.

Когда он впервые покинул Сицилию, ей было лет десять – одиннадцать. Девочка по пятам следовала за своим братом и Джио. Она благотворила их.

Когда он вернулся, миллионером, владельцем ипподрома в Сиракузах, который собирался перестроить, Валентине исполнилось пятнадцать. Джио обнаружил, что смотрит на нее иначе, чем на других девушек, и это вызывало у него стыд. Чтобы избавиться от мыслей об этой полудевочке-полуженщине, он стал ухаживать за местными красотками.

Прошло еще два года. Валентина стала еще прелестнее. И, самое главное, она повзрослела. Она стала заигрывать с Джио, но от ее флирта веяло такой невинностью, что это разрывало ему сердце. Однажды он позволил своей одержимости взять верх над здравым смыслом. Валентина искала Марио, но тот уже уехал. Джио видел, что она боится Мисфита, и, повинуясь инстинкту, усадил ее на спину жеребца.

Сидя сзади, он обвил рукой ее стройное гибкое тело. Почувствовал тяжесть крепкой груди. Те минуты были самыми эротичными в его жизни…

Джио скорчил гримасу. Что он делает? Ошивается возле ее двери, как влюбленный идиот. Да, он желает Валентину. Больше чем когда-либо. Но испытывать более глубокие чувства не может – их отравляет чувство вины.

А как же Валентина? Она ненавидит его всей душой. А если она и испытывала к нему что-нибудь, это чувство умерло вместе с ее братом.

Открытие Кубка Коретти стремительно приближалось. Валентина и ее помощники измучились, проверяя, все ли заказано и подготовлено. Сняв фартук, Валентина неохотно призналась себе, что правильно сделала, уступив Джио и поселившись на территории ипподрома. Она и вполовину не уставала так, как раньше. Родители, увидев, что она выглядит бодрее, перестали тревожиться.

Валентина старалась избегать встреч с Джио, недовольная собой и теми чувствами, которые он в ней вызывал. Она обогнула трибуны и свернула к своему домику, состоявшему из кухоньки, гостиной и ванной комнаты. В домике даже была терраса, с которой открывался вид на тренировочные поля и конюшни. Девушке здесь нравилось.

Солнце садилось за море, окрашивая все в золотистые и оранжевые цвета. Стоя у перил, она глубоко вздохнула. Неожиданно неподалеку послышался голос:

– Хорошо, когда вокруг нет ни души. Но через несколько дней все изменится.

Валентина напряглась. Повернув голову, она заметила Джио.

– Да, здесь красиво, – согласилась она.

Она хотела было уйти, но Джио достал из ведерка со льдом, стоявшего у его ног, бутылку пива и протянул ей. С бутылки стекала ледяная вода, и Валентина почувствовала, что в горле у нее пересохло.

Девушка взглянула на Джио. Волосы у него были растрепаны и падали на лоб. При виде его широкоплечей фигуры она ощутила слабость.

– Иногда я сам приношу своим работникам пиво по вечерам, – заявил Джио, сдувая волосы с лица. – Несколько недель перед Кубком Коретти работа на ипподроме кипит.

Валентину разрывали противоречивые желания. С одной стороны, ей хотелось уйти, с другой… с другой – и это была весьма тревожная мысль – хотелось остаться. Последнее победило. Она шагнула к Джио и взяла у него бутылку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и между ними словно проскочила искра.

– Спасибо, – коротко поблагодарила Валентина.

Сев рядом с ним на ступеньку, она молча смотрела вдаль, словно ничего более завораживающего в жизни не видела. Сделав глоток пива, она не почувствовала вкуса. Молчание затягивалось. Наконец девушка повернулась к Джио:

– Я наговорила лишнего в последнюю нашу встречу… – Она сглотнула. – Извини.

Джио покачал головой. В сгущавшейся темноте трудно было разобрать выражение его лица.

– Валентина, то, что случилось в прошлом…

Девушка оборвала его взмахом руки, боясь, что он заведет речь о Марио.

– Давай не будем об этом говорить, ладно?

– Хорошо, как скажешь.

Валентина поискала другую тему для беседы:

– Как поживают твои братья? Ты часто с ними видишься?

Подбородок Джио напрягся. Скорее всего, Валентина не подозревает, как тяжело ему говорить о своей семье. Он оторвал взгляд от плавных изгибов ее тела, которые не скрывали ни джинсы, ни рубашка, и посмотрел на темнеющее небо:

– Нет – самый простой ответ.

– Их, кажется, не было на свадьбе?

Джио пожал плечами:

– Я их не видел, хотя они должны были прийти.

Краем глаза он заметил, что она повернулась к нему.

– Ты не проводил с ними много времени, когда был маленьким, правда?

Джио отпил пива:

– Ты же знаешь, что нет.

Он проводил все свободное время с Марио.

– Они плохо к тебе относились?

Джио снова посмотрел вверх. С чего это Валентине пришло в голову задавать такие вопросы?

– Нет. Просто они были слишком заняты собой, своими амбициями и не обращали на меня внимания.

Валентина смотрела на свою бутылку, потряхивая ее. Руки у нее были маленькие и изящные. Джио неожиданно вспомнил те времена, когда она сидела рядом, пока они с Марио играли.

Однажды он подошел к ней и, заикаясь, спросил, не хочет ли она поиграть с ними. Джио боялся, что девочка засмеет его или передразнит, но она встала и протянула ему руку…

– Ты добился успеха, – услышал он слова Валентины, произнесенные вполголоса.

Джио улыбнулся:

– Конный спорт – выгодное вложение капитала, а у меня была очень хорошая лошадь.

Валентина усмехнулась. Это было явное преуменьшение. Всем был известен стремительный взлет к славе Джиакомо Коретти и жеребца, выигрывавшего скачки на протяжении десяти лет, отчего имя его стало легендарным.

– Мисфит еще жив? – спросила она.

Джио кивнул и взглянул на нее. Валентина ощутила смутное беспокойство.

– Да, он на заслуженной пенсии. Мисфит живет на моей ферме. До сих пор к нему привозят кобыл со всего света. Он – отец двух моих нынешних чемпионов, Мисчифа и Мисдиминора. Они оба будут участвовать в Кубке Коретти в этом году.

Валентина умолкла. Мисфит был тем самым жеребцом, на котором она ехала в тот памятный вечер. Чтобы не углубляться в воспоминания, она поставила бутылку на ступеньку и встала:

– Мне пора.

Джио тоже поднялся, и только тогда Валентина осознала, как темно на улице. Его лицо оказалось в тени. В тусклом свете луны он казался еще выше и сильнее.

Она повернулась и почувствовала его теплую руку на своем плече. Сердце ее учащенно забилось.

Джио заставил ее посмотреть на него. Он нахмурился:

– Что я такого сказал?

– Н-ничего, – пробормотала Валентина.

Она заикалась, совсем как Джио когда-то. Каким, должно быть, уязвимым он себя чувствовал! Девушка зажмурилась. Почему она все вспоминает и вспоминает?

– Я расстроил тебя.

Валентина открыла глаза, но избегала встречаться с ним взглядом. Она смотрела на его покрытую бронзовым загаром шею, выступавшую из выреза темной футболки.

– Нет, я просто… устала. Эти дни тянулись невероятно долго.

– Валентина, взгляни на меня.

Джио стоял совсем близко. Ее охватило желание прикоснуться к нему.

Валентина неохотно подняла голову. В глубине его светло-карих глаз вспыхивали и гасли зеленые искорки. Сколько ночей провела она, мечтая утонуть в этих глазах… Сколько раз она чувствовала на себе его горящий взгляд и, струсив, сбегала…

Джио нахмурился еще сильнее:

– Валентина?

Девушка посмотрела на губы Джио, на этот невероятно чувственный рот, созданный для того, чтобы вызывать у женщины желание. Когда ей было семнадцать лет, она целовала подушку, представляя, что целует Джио…

– Почему ты на меня так смотришь?

Валентина словно пребывала в каком-то сне. Она знала, что надо отступить назад, остыть, но сделать это было трудно.

Она покачала головой:

– Как смотрю?

Джио несколько секунд молчал. Валентина забыла, о чем они говорят, когда почувствовала, как подается ему навстречу… И вдруг она поняла, что он отталкивает ее.

Ее будто окатили ледяной водой. Валентина неожиданно увидела себя со стороны. Должно быть, она пялилась на его рот, как какой-нибудь подросток, и покачнулась, безмолвно умоляя его… Валентина отшатнулась. Руки Джио упали. Но это не избавило девушку от охватившего ее тепла. Грудь стала тяжелой, а соски напряглись.

– Иди спать, ты устала, – отрывисто бросил Джио.

Валентина лишилась дара речи. Она молча обогнула его и, стараясь не бежать, пошла к двери. Она двигалась словно в тумане. Джио оттолкнул ее, он остановил ее прежде, чем она выставила себя перед ним полной дурой. Что на нее нашло? Теперь-то Джио наверняка понял, что ее влечет к нему.

Джио допил пиво, не чувствуя его вкуса. Когда он стоял перед Валентиной и она смотрела на него… Боже милостивый! Он возбудился, и ему показалось, что она смотрит на него так, будто хочет поцеловать. Или хочет, чтобы он поцеловал ее.

Как близок он был от того, чтобы привлечь ее к себе, взять за подбородок, прикоснуться к шелковистой коже… Но она покачнулась – не потому, что ее влекло к нему, а от усталости.

Хорошо, что он сдержался. Ему совсем не хотелось, чтобы у Валентины появился еще один повод ненавидеть его.

Глава 5

Валентина очень устала к вечеру. День был тяжелый. У всех нервы сдавали по мере того, как приближался Кубок Коретти. Работы было много, правда, и работников прибавилось. Менеджеры проверяли, все ли готово к проведению кубка.

Для зрителей, установив тент, подготовили просторное помещение, где они смогут поесть. Для ВИП-персон имелся собственный тент. В последний вечер должен был состояться бал с благотворительным аукционом.

Всем сотрудникам вручили пропуска с ограниченным доступом, но Валентина получила пропуск, позволяющий ей находиться повсюду. Она отвечала и за основной, и за ВИП-тент. Джио предупредил, что ни один гость не должен быть хоть в чем-то ущемлен.

Это удивило Валентину. Она была уверена, что его волнует исключительно ВИП-сектор, а оказалось наоборот, хотя билеты туда стоили тысячи евро. Валентина также узнала, что весь доход от продажи ВИП-билетов Джио направлял в местные благотворительные организации.

Кроме людей, следовало позаботиться и о прибывающих на соревнования животных. Это были чистокровные лошади, поэтому служба безопасности также работала не покладая рук. К тому же предстояло разместить многочисленных конюхов и тренеров. В общем, у Джио забот был полон рот.

В тот день, когда начали прибывать люди и лошади, он продемонстрировал профессионализм высшего уровня. Джио почти не смотрел на Валентину, а когда обращался к ней, держался вежливо и с уважением.

Девушке следовало бы радоваться, что их последняя встреча накануне никак не отразилась на его отношении к ней. Так почему же она чувствует себя несчастной?

Валентина, отдававшая все силы работе, тем не менее выкроила время, съездила к родителям и отвезла им приготовленную ею еду. Они хотели из первых уст услышать, как идет подготовка к престижным соревнованиям, о которых только и говорили в Сиракузах. Это было крупное ежегодное мероприятие, привлекавшее тысячи туристов. Кубок играл важную роль в экономике города.

Через полчаса Валентина собиралась уехать, однако ее остановили слова матери:

– Вчера нас приезжал проведать Джио. Он был очень добр. Сказал, что проследит, чтобы операцию сделали как можно быстрее.

Валентина мгновенно напряглась:

– Вот как? Что ж, он действительно очень добр.

Очередной сюрприз. Как это Джио сумел выкроить минутку и навестить ее родителей?

В глазах матери появилось понимание.

– Он тоже страдает, Валентина. Не думай, что для него гибель Марио не была ударом. В ту ночь мы потеряли сына, ты – брата, а он – друга.

Она ощетинилась:

– В самом деле, мама? Неужели страдает? Вспомни, как он провел первые годы после смерти Марио. На яхтах в Южной Франции. В казино Монте-Карло, из которых выходил в обнимку с красотками.

Валентина не сразу заметила, что ее мать побледнела.

– Мама?

Пожилая женщина смотрела куда-то поверх ее головы. Валентина медленно повернулась и увидела Джио. На его лице застыла кривая усмешка. В руках он держал букет цветов. Джио передал матери цветы и, посмотрев на Валентину, произнес:

– Нам надо поговорить.

Он взял ее за руку и бесцеремонно потянул за собой. Испуганная девушка затрепетала. Никогда еще она не видела Джио таким. От него веяло еле сдерживаемой яростью. Только когда они вышли из клиники, Джио отпустил ее.

– Я не буду с тобой говорить, пока ты в таком состоянии, – заявила она, вздернув подбородок, хотя ей было страшно.

– В каком? – вкрадчиво поинтересовался он. По спине Валентины пробежала дрожь. – Что бы ни делал, я не могу тебе угодить.

– Я не стану с тобой говорить, когда ты в таком состоянии, – повторила Валентина и, пряча свой страх, зашагала к машине.

Выехав со стоянки, она увидела в боковом зеркале приземистую спортивную машину со знакомой широкоплечей фигурой за рулем.

Джио ехал за ней. Осознание этого вызвало у нее мгновенную реакцию. Над верхней губой выступили капельки пота. Горячая струйка заструилась между грудями. Руки тоже вспотели. Валентина понимала, что состязаться с его машиной в скорости – дело пустое, но продолжала жать на газ. Она не обратила внимания на то, что он сигналит ей фарами. Валентине хотелось одного: избавиться от Джио.

Когда она, визжа шинами, затормозила на парковке ипподрома, Джио подъехал сразу следом за ней. Из-под колес его машины летел фонтан камешков и пыли. Он выпрыгнул из автомобиля, сдернул солнцезащитные очки:

– Во что ты играешь, Валентина?! С тобой мог произойти несчастный случай.

Ее трясло от эмоций.

– Ты все знаешь о несчастных случаях, Коретти, верно? Держись от меня подальше!

Джио присвистнул:

– Вот, значит, как? Мы делаем два шага вперед и три назад?

Валентина сжала кулаки, кровь шумела у нее в ушах, голова кружилась.

– Я увольняюсь, Коретти, ясно? Мне вообще не следовало обращаться к тебе.

Валентина зашагала к своему домику с твердым намерением упаковать вещи и уехать. Джио схватил ее за плечо. Девушка прошипела:

– Не прикасайся ко мне.

Неожиданно она поняла, что они оказались в центре внимания. Люди останавливались и смотрели на них. Джио это тоже заметил. Он снова взял ее за руку, на этот раз так крепко, что ей стало больно.

– Больше ни слова, Валентина. Мы обсудим все с глазу на глаз.

Губы Валентины были сжаты, лицо побелело. Джио открыл дверь на том этаже, где располагался его офис. Он наконец выпустил ее руку и буквально втолкнул девушку внутрь. Валентина прижала руку к груди, ее покалывало, словно в кожу вонзились сотни иголочек.

Она была настолько взбудоражена, что не сразу заметила, что они находятся в маленькой квартире. Мебели здесь было немного, но она была роскошной. Из гостиной дверь вела в спальню, рядом с которой, как предположила Валентина, располагалась ванная комната.

Джио закрыл дверь, а затем она услышала, как в замке поворачивается ключ. Она попятилась, устремив на мужчину ставшие огромными глаза. Чувство опасности обострилось.

– Что ты делаешь?

Джио был хмур:

– Мы не выйдем отсюда, пока не решим, как нам жить – без того, чтобы ты не мечтала оторвать мне голову. Это плохо сказывается на наших профессиональных отношениях. – Он скрестил руки на груди. – Прежде всего ты не увольняешься.

Валентина также скрестила руки на груди, стараясь не заострять внимание на том факте, что она оказалась взаперти с Джио Коретти, а между ними проскальзывают искры такой силы, что могут осветить весь ипподром.

– Я имею право уволиться, если хочу.

Джио приподнял бровь:

– В самом деле? Вспомни, не далее как несколько недель назад ты сама обратилась ко мне за помощью.

Валентина вспыхнула. Она действительно не могла уволиться, даже если бы очень хотела: нельзя было забывать о счетах за лечение отца.

– Хорошо, – буркнула она. – Я не увольняюсь.

– Вот и ладно, – кивнул Джио.

Ее бравада мгновенно улетучилась, и она почувствовала себя уязвимой. Джио, должно быть, заметил произошедшую в ней перемену. Он повнимательнее взглянул на Валентину. Ее волосы были собраны в хвостик, но несколько локонов выбились из прически и упали на плечи. На девушке были узкие черные джинсы, туфли без каблуков и короткая белая блузка. Джио увидел обнаженную полоску живота.

На лице ее не было косметики, но он был вынужден признать, что она ей ни к чему: Валентина – самая красивая женщина, какую он когда-либо видел. Охватившее мужчину желание было подобно удару в солнечное сплетение, оно затронуло каждую клеточку тела, и даже мысль о том, что она никогда не будет принадлежать ему, не могла остудить пыл Джио.

Он решил взять быка за рога:

– Давай поговорим о Марио.

Это имя прозвучало в тишине подобно взорвавшейся бомбе. Валентина вздрогнула, ее глаза расширились. Джио с трудом подавил желание извиниться.

– Ну же, – издевательски продолжил он, – разве ты не хочешь осыпать меня оскорблениями? Ведь я затронул сакральную тему.

– Не смей произносить его имя! – воскликнула она.

Глаза Джио сверкнули.

– У меня столько же прав произносить его имя, сколько у тебя.

Валентина яростно затрясла головой:

– Нет, нет! Ты…

– Что – я? – перебил ее Джио. – Я убил его? Ты это хочешь сказать?

Валентину затрясло. Но она понимала: дело не только в том, что Джио заговорил о ее брате. Она всегда испытывала странные чувства в его присутствии.

Не понимая, как ему это удается, Валентина, почти потеряв рассудок, с кулаками набросилась на Джио и застала его врасплох. Он спиной ударился о дверь. Она мимоходом отметила, что его грудь была словно стальная. В ту же секунду ее желание изменилось. Ей больше не хотелось бить Джио, она жаждала погладить ладонями его играющие под рубашкой мускулы.

Валентину охватил ужас. Она отпрыгнула и, тяжело дыша, уставилась на Джио.

В этот момент девушка мечтала об одном: оказаться как можно дальше от этой комнаты, как можно дальше от этого человека. Слишком остро чувствовала она его присутствие, его мужественную красоту.

Валентина попыталась взять себя в руки.

– Ты, может, и не убил его, тем не менее твоя вина слишком уж очевидна, – дрожащим голосом произнесла она.

Джио не двигался, и это еще больше напугало Валентину. Когда он заговорил, голос его звучал устало:

– Долго ты будешь наказывать меня за то, в чем я сам себя виню?

Его слова отозвались болью в ее душе, но Валентина постаралась не обращать на это внимания. Она хрипло рассмеялась:

– И как ты это делаешь, интересно? Живешь в роскоши, зарабатываешь миллионы, катаешься на яхтах со знаменитостями.

Лицо Джио стало замкнутым, и сердце Валентины ухнуло куда-то вниз. Она с неохотой призналась себе, что он вел разгульный образ жизни только первые два года после гибели Марио, а потом с головой погрузился в работу. С тех пор не появлялось ни одной его фотографии с красотками.

Джио подошел ближе, и Валентина приложила все усилия, чтобы не отступить. Неужели она разбудила льва?

– Я не получал от этого никакого удовольствия.

– Однако миру ты демонстрировал другое, – парировала она.

И тут же вспомнила, как выглядел Джио на тех фотографиях. Он действительно не производил впечатления счастливого человека. Его словно грызло что-то изнутри.

Джио коротко хохотнул, и Валентина вздрогнула. Он пригладил рукой волосы и отошел к окну, повернувшись спиной к ней. Широкие плечи его опустились, ноги в выцветших джинсах с заниженной талией казались бесконечно длинными. Даже в своем теперешнем состоянии Валентина не могла глаз от него отвести.

Ее взгляд остановился на затылке Джио, и неожиданная нежность охватила девушку. Но времени подумать об этом не было, так как он, не поворачиваясь, холодно заговорил:

– Я тогда сбежал и не могу гордиться этим поступком.

Он повернулся к Валентине, и она увидела, каким безжизненным было его лицо, его взгляд.

– Ты представить не можешь, сколько раз я мечтал умереть вместо него. Сколько раз я твердил себе: если бы мы не были друзьями, если бы я не уговорил его пойти со мной тем вечером, если бы не купил того жеребца… – Голос его зазвучал хрипло. – Ты думаешь, я не знаю, что смерть Марио на моей совести? Если бы я не был уверен, что смогу приручить коня! Если бы Марио не захотел доказать себе, что ему это тоже по силам…

Его взгляд пригвоздил Валентину к полу. Она не могла пошевелиться. А Джио продолжил:

– В ту ночь, когда погиб Марио, я убил Блэкстара. Он так и остался диким. Его следовало убить после гибели жокея. – Джио сжал губы, они превратились в тонкую полоску. – Понадобилась еще одна смерть, прежде чем я понял, каким был самоуверенным и высокомерным. Я хотел убить и себя. Я прыгал с парашютом, взбирался на высочайшие вершины, ездил в охваченные войной регионы. Я говорил, что еду туда с благотворительными целями, но про себя надеялся, что меня найдет шальная пуля.

Холод пробежал по спине Валентины, когда она узнала, что Джио играл со смертью. Но он еще не закончил. Его рот изогнулся в усмешке, выдававшей презрение к самому себе.

– Меня записали в филантропы, и я стал примером для таких же сумасшедших энтузиастов. Так я оказался в мире богатых и знаменитых. К тому же я Коретти. – Он хрипло рассмеялся. – В отличие от меня Марио работал, чтобы добиться успеха. Думаешь, я не понимаю, что его жизнь – ценнее моей?

Валентина не могла вымолвить ни слова – так потрясена, так шокирована она была словами Джио.

Безжизненным голосом он продолжал свою исповедь:

– Дни плавно перетекали один в другой, а я по-прежнему бездумно играл со смертью. Я несколько раз проигрывал и выигрывал свое состояние. Однажды я был настолько пьян, что поставил на кон Мисфита. Мне было все равно, но я выиграл. Я спал с женщинами, а на следующее утро не мог вспомнить, как их зовут.

Валентина, возможно, впервые в жизни поняла, что двигало тогда Джио.

– Как раз в тот момент, когда я пустил все на самотек, я ясно услышал голос Марио. Он сказал: «Довольно!» И я словно проснулся. – Джио посмотрел на нее. – Какой бы ни выглядела моя жизнь со стороны, это была пустая жизнь, о которой и вспомнить-то нечего. Я был лишь наполовину жив. Но не мертв, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Валентина почувствовала, что слова Джио затронули в ней какую-то струну. Она поверила, что он искал смерти. Она прочитала это желание в его глазах еще у могилы Марио и злорадно думала, что он только этого и заслуживает.

Глаза ее стали влажными от слез. Она также поверила в то, что Марио предостерег Джио. Иногда и ей казалось, что она слышит голос брата.

Исповедь Джио обезоружила ее. Она закрыла лицо руками. Он подошел ближе. Не в силах сдержаться, Валентина, уткнувшись лицом ему в грудь, зарыдала.

Сколько они так простояли, девушка не знала. Джио крепко обнимал ее. Она плакала до тех пор, пока рыдания не сменились икотой. Валентина оплакивала Марио много раз, но сейчас все было иначе. Рядом с ней был сильный человек, на чьи плечи она могла хоть на время переложить боль и горе.

Когда икота прекратилась, а дыхание выровнялось, Валентина почувствовала себя опустошенной, но в то же время она остро ощущала объятия Джио. Груди в кружевном бюстгальтере, прижатые к его груди, напряглись, соски затвердели.

Рубашка Джио была мокрой от ее слез. Девушка слышала, как бьется его сердце, вдыхала его запах. А ниже, там, где их бедра соприкасались, она чувствовала его возбуждение.

Это не вызывало у нее ни стыда, ни отвращения. Наоборот, по ее жилам словно пробежала живительная энергия. Ей не хотелось ни дышать, ни двигаться. Не хотелось разрушать чары, опутавшие их.

Наконец Валентина неохотно отстранилась. Подняв голову, она посмотрела Джио в глаза. На его лице застыло выражение напряженного ожидания. Сердце Валентины гулко застучало в груди. Она хотела его. Еще ни одному мужчине не удалось взволновать ее настолько, что она готова была потерять над собой контроль. Только Джио.

Он обхватил пальцами ее подбородок, вытирая влагу со щек. Валентина знала, что у нее тот еще вид, но ее это не беспокоило. Яростное неконтролируемое желание поднималось внутри, что постоянно случалось, когда – семь лет назад – она оказывалась рядом с Джио.

Прежде Валентине хватало сил справиться с собой, да и годы, проведенные вдали от него, помогли ей забыть об этом. Но стоило им оказаться рядом, как запретное желание вспыхнуло вновь. Оно оказалось сильнее ненависти, от него кровь быстрее потекла по жилам, Валентина почувствовала себя живой.

Она подняла руку и прикоснулась к твердому подбородку Джио. Страсть словно окутала их густым туманом. Джио взглянул на нее, между его бровями пролегла морщинка.

– Валентина? – хрипло спросил он.

У девушки не осталось никаких сомнений – Джио желает ее не меньше, чем она его. Валентина провела пальцем по его чувственной нижней губе, прорисовывая ее контуры.

– Джио, поцелуй меня! – вырвалось у нее.

Она так долго хотела этого, так долго жаждала прикосновения его губ!

Джио на миг окаменел. Валентина зажмурилась, уверенная, что он вот-вот поцелует ее, но, когда этого не произошло, она открыла глаза и вгляделась в темные глубины мужских глаз. В них застыла мука. Он покачал головой:

– Это плохая мысль. Ты не хочешь. Ты не можешь хотеть этого.

Джио говорил, а плоть его становилась все тверже. Он никогда не испытывал такого возбуждения, и не пятилетнее воздержание было тому причиной. Ему страстно хотелось поцеловать Валентину, насладиться ответным поцелуем, но он не мог. Она его ненавидит. Когда чары рассеются, она возненавидит его еще сильнее.

Глаза Валентины сузились. В глубине их мелькнула искра. Он напрягся в ожидании гневных слов: «Отпусти меня, Коретти, что ты делаешь?!» Но вместо этого она произнесла:

– Черт тебя побери, Коретти, поцелуй меня!

Неужели она осмелилась? В голове Валентины вертелся один вопрос: «Почему он меня не целует?» Ведь она чувствовала его возбуждение! Как и влажное тепло между своих ног. Она практически повесилась ему на шею, так почему же он отвергает ее?

Видимо, она что-то неправильно поняла. Валентина попыталась высвободиться из объятий Джио, но его пальцы впились ей в подбородок, а затем широкая ладонь легла на ее шею.

Джио колебался секунду, но, услышав требовательное: «Черт тебя побери, Коретти, поцелуй меня!» – понял, что проиграл битву с собой. К тому же Валентина не отодвинулась, в ее глазах горела решимость. В их янтарных глубинах плескалось то же желание, что снедало его.

Но затем он увидел тень сомнения и неуверенности, мелькнувшую на ее лице. Неужели она думает, что он не желает ее? Неужели не чувствует, как напряглась его плоть? Более сильный человек отказался бы от того дара, который предлагала ему Валентина. Но он желал ее слишком сильно и слишком долго, чтобы отказаться.

Однако мысль о любовниках сжигала его мозг. Джио затопила ревность. Женщина, прекрасная, как Валентина, – такая женщина не может быть невинной. Думать о том, что она была с кем-то еще, было невыносимо. Он хотел, чтобы Валентина принадлежала только ему. Думала только о нем…

И она хочет его. Это несомненно. Только почему она отодвигается?

– Куда это ты собралась? – спросил он охрипшим от желания голосом.

Дыхание Валентины пресеклось, она взглянула на Джио. В его глазах горело пламя. Почему-то это испугало ее.

– Я… я передумала, – пробормотала она, хотя в ее предательском теле тоже разгорался пожар.

Джио медленно покачал головой. Валентина была загипнотизирована его голосом, его движениями.

– Слишком поздно. Ты просила поцеловать тебя. Именно это я и собираюсь сделать.

Он обхватил ладонями ее лицо, его пальцы ласкали ее затылок. Голова Джио начала опускаться. Валентину охватили восторг и предвкушение, и она поняла, как долго ждала этого момента.

Голова его наклонялась все ниже и ниже, в глазах горел такой огонь, что Валентина зажмурилась. Когда его губы коснулись ее губ, девушку обуял дикий восторг.

Прикосновение губ Джио было твердым, но нежным. Его большие пальцы ласкали ее подбородок. Потом он потянулся и развязал ленту, стягивающую ее хвост. Волосы упали ей на плечи. Джио повернул Валентину так, чтобы ему удобнее было целовать ее.

Он языком заставил ее открыть рот. Валентина вдохнула его запах, мужской, мускусный. Дрожь пробежала по ее спине.

Он прижал девушку к себе. Спина Валентины выгнулась дугой. Но и этого было мало! Когда их языки соприкоснулась, Валентина прильнула к нему еще теснее.

Танец, который исполняли их языки, дурманил голову. Валентине хотелось, чтобы поцелуй не прерывался. Она вновь ощутила возбуждение Джио. Ее бедра беспокойно задвигались, и, внимая молчаливой просьбе, он положил руку на ее ягодицы и притянул к себе.

Джио потянулся к ее груди, набухшей и затвердевшей. Она отвернулась, прерывая поцелуй. Губы опухли, сердце стучало как молот, голова кружилась. Валентина не заметила, как ее руки обвили шею Джио. Их губы были так близко друг от друга, что дыхание смешивалось.

Рука Джио лежала на спине Валентины. Кожа ее была мягкой и шелковистой. Ему хотелось расстегнуть ее бюстгальтер и обхватить ладонями крепкие полушария грудей. Тело его болело от желания.

Он спросил:

– Ты этого хочешь?

Валентина понимала, что дело не ограничится одним лишь поцелуем. Если она скажет «да», то получит Джио целиком. В голове ее раздавались негромкие голоса, призывающие остановиться, подумать. Но все перевесило желание отдаться ему, а там – будь что будет! Она могла думать только о нем, о наслаждении, которое он подарил ей и еще подарит. Валентина впервые в жизни испытывала чувственный голод. Ее ноги подкашивались. Если бы не объятия Джио, она, возможно, упала бы.

Валентина медленно кивнула:

– Да, я хочу этого.

Глаза Джио потемнели, и он спросил:

– Ты уверена?

Он давал ей шанс отказаться. Сердце ее билось как сумасшедшее. Валентина снова кивнула:

– Уверена.

В ту же секунду Джио поднял ее и прижал к груди. Он зашагал со своей ношей в спальню, и Валентина увидела в центре комнаты большую кровать, накрытую темно-зеленым покрывалом.

– Чья это квартира? – запоздало поинтересовалась она.

– Я иногда остаюсь здесь ночевать.

Джио осторожно поставил ее на ноги возле кровати и отодвинулся. Валентина получила возможность перевести дух.

На скулах Джио выступил румянец. Он хотел что-то сказать, и Валентина быстро прикрыла его рот ладошкой, боясь, что он снова спросит, уверена ли она в том, что делает. Ей не хотелось думать. Ей хотелось чувствовать.

Джио убрал ее руку, и на его губах появилась медленная чувственная улыбка. Он приложил руку Валентины к своей груди, в которой быстро и сильно билось сердце. Другой рукой он обхватил ее за шею и прижал к себе.

В этот раз его губы были жадными и требовательными. Пожар, сжигавший Джио, перекинулся на девушку. Она подняла его рубашку, а потом ее рука скользнула в его джинсы, лаская гладкие упругие ягодицы. Джио прервал поцелуй и хрипло произнес:

– Я хочу тебя увидеть.

Он потянулся к пуговицам ее блузки. Валентина задрожала от предвкушения. Руки Джио были большими, с длинными сильными пальцами. Он негромко выругался, когда не смог расстегнуть крохотную пуговичку. Валентина помогла ему.

Когда блузка распахнулась, приоткрывая кружевной бюстгальтер, лицо ее залила краска. Джио снял блузку. Она с тихим шелестом упала на пол.

Валентина не смела взглянуть на него. Она лишь почувствовала, как он расстегнул ее бюстгальтер, и тот присоединился к блузке. Она инстинктивно подняла руки, чтобы прикрыть грудь, но Джио остановил ее.

– Не надо, – хриплым, прерывающимся шепотом попросил он.

Взяв Валентину за подбородок, он заставил ее поднять голову. Во взгляде его читалось благоговение, и он подтвердил это, сказав:

– Ты прекрасна.

Его взгляд упал на ее груди, и Валентина ощутила чуть ли не боль. Джио обхватил их ладонями и опустил большие пальцы на напрягшиеся и ставшие невероятно чувственными пики. Она негромко простонала.

Джио сел и, расставив ноги, притянул ее к себе. Она оказалась в ловушке его ног. Одна его рука легла на талию Валентины, другой он взял ее грудь, поднес ко рту и вобрал в рот сосок. У девушки перехватило дыхание, она оперлась на его плечи, когда ее прострелила волна наслаждения, заставившая выгнуть спину.

Джио продолжал ласкать грудь Валентины, его язык дразнил ее. Она вскрикнула, когда он оторвался от одной ее груди и начал проделывать то же самое с другой. Валентина никогда еще не испытывала такого удовольствия. Но мучительные ласки вызвали тягучую боль между бедрами.

Неожиданно Валентина отодвинулась и срывающимся от волнения голосом прошептала:

– Я тоже хочу тебя видеть.

Она сняла с Джио рубашку-поло. Увидев его впечатляющий торс, девушка чуть не задохнулась от восхищения. Он был превосходно сложен, в его теле не было ни капли жира – только мускулы, темная оливковая кожа и поросль волос. Глаза его сверкнули.

– Подойти ближе, – сказал он.

Валентина без вопросов подчинилась, но теперь она села на колени Джио. Он обнял ее. Почувствовав, как ее грудь с влажными сосками коснулась его обнаженной груди, она застонала. Джио притянул ее к себе и снова завладел ее ртом, подавляя стон. Валентина не предполагала, что поцелуи могут быть такими разными. На сей раз Джио дразнил ее. Она почувствовала, как его затвердевшая плоть уперлась ей в живот. Рука его легла на ее джинсы.

Когда пальцы Джио коснулись ее кожи, Валентина прерывисто задышала. Глядя ей в глаза, он расстегнул пуговицу джинсов и молнию, потом сжал ее ягодицы.

Валентина выгнулась, подаваясь ему навстречу, небывалые волны удовольствия затопили ее. Не отрываясь от ее губ, Джио просунул руку между бедер.

Валентина вскрикнула. Почти сразу же она поняла, что лежит на кровати, а над ней нависает Джио. Прядь волос упала на его разгоряченное лицо.

Он быстро снял с нее джинсы. Валентина осталась в одних трусиках. Никогда еще она не лежала обнаженной перед мужчиной. Ее охватили страх и трепет.

Джио заметил выражение неуверенности, промелькнувшее на лице Валентины, увидел, как она вонзила белые зубки в нижнюю губу. На него словно вылили ведро ледяной воды. Его руки застыли на пуговице джинсов. Он нахмурился.

– Ты… ты девственница? – недоверчиво спросил он.

Глава 6

Краска залила щеки Валентины. Она подняла руку и прикрыла грудь. Температура в спальне немедленно понизилась.

Джио охватило желание ударить по чему-нибудь. Он сжал кулак и отодвинулся от Валентины, от ее прекрасного тела. Обнаженного тела, в которое всего несколько секунд назад он был готов погрузиться.

На негнущихся ногах Джио прошел в ванную, взял халат и, не глядя на Валентину, протянул его ей. То, что она была девственницей, все меняло. Если бы он украл ее девственность, она возненавидела бы его еще и за это.

– Что?.. Зачем? – заикаясь, спросила Валентина. Ее голос звучал хрипло.

Джио отрывисто бросил:

– Возьми. Я не сплю с девственницами.

Валентина взяла у него халат, прижала к груди и округлившимися от шока глазами посмотрела на Джио. Он натянул рубашку и произнес, по-прежнему не глядя на нее:

– Я подожду в гостиной.

Валентине стало очень холодно. Она чувствовала себя обманутой и брошенной. Неужели Джио отказался от нее только потому, что она девственница? Осознание этого больно ранило ее. Чтобы заглушить боль, она призвала на помощь гнев. Как он смеет так обращаться с ней?!

Негнущимися руками девушка надела халат, завязала пояс и вышла в гостиную. Джио стоял возле окна.

Валентину охватило желание схватить что-нибудь и стукнуть его по голове. Вместо этого она слащаво протянула:

– Так, значит, я пойду и избавлюсь от девственности, чтобы мы могли продолжить то, что начали, да?

Джио повернулся. Лицо его было холодным и замкнутым. Но от этой холодности, под которой скрывалась невероятная чувственность, Валентине стало жарко.

– Тебе следовало быть честной со мной.

Она скрестила руки на груди и рассмеялась:

– Ты лицемер! Ты недавно признался, что спал с женщинами, не запоминая их имен. Как же ты узнавал, что они не девственницы?

Джио стиснул зубы так, что на скулах его заходили желваки.

– Тебе следовало с самого начала сказать мне, что ты девственница. И, поверь, те женщины таковыми не были.

Он взглянул на Валентину, стараясь не замечать, как идет ей халат, как сексуально она выглядит в нем, с распущенными волосами.

– Ты считаешь, что до того, как поцеловаться с мужчиной, мне следует объявить: «Кстати, я девственница»?

При мысли о том, что она могла целоваться с другими мужчинами, Джио ощутил дикую ревность. Он покачал головой и бросил:

– Да. Особенно если поцелуи заканчиваются тем, что ты оказываешься обнаженной в чужой постели.

Валентина почувствовала, как к глазам подступили слезы унижения. В этот момент она вспомнила до малейшей детали, как потребовала, чтобы Джио поцеловал ее, как повесилась ему на шею, без слов прося заняться с ней любовью. Она сама – сама! – села к нему на колени, словно какая-нибудь стриптизерша. Он пытался остановить ее, дважды спрашивал, уверена ли она, и дважды она говорила «да».

Валентина попятилась, гнев распрямил ей спину. Глаза ее сверкнули.

– Я ненавижу тебя, Джиакомо Коретти, – прошипела она. – Я никогда не стану спать с тобой, даже если ты окажешься единственным мужчиной на планете.

Спотыкаясь, она зашла в спальню, сдернула халат и оделась, избегая смотреть на кровать, на которой лежала, бесстыдно предлагая себя Джио. Валентина стиснула зубы и смахнула сердитые слезы.

Выйдя из спальни, она прямиком направилась к двери. Повернув ключ, Валентина почувствовала на плече руку Джио. Это прикосновение мгновенно напомнило ей об удовольствии, которое она испытала в его объятиях. Соски ее снова затвердели.

– Подожди, Валентина!

Она посмотрела на него. Увидев в его глазах жалость, девушка вздрогнула, словно он ударил ее. Все что угодно, только не жалость! Не задумываясь, она влепила Джио пощечину и сказала, радуясь тому, что ее голос не дрожит:

– Не прикасайся ко мне! Никогда больше не прикасайся ко мне, слышишь?

Открытие Кубка Коретти приближалось. Джио стоял возле окна кабинета и рассеянно наблюдал за бурной деятельностью на ипподроме. Это было его любимое время года, но сейчас его мысли были заняты другим. Он мог думать только о девушке с каштановыми волосами и янтарными глазами. Джио испытывал огромную сексуальную неудовлетворенность. В его голове царила Валентина – колдунья, опутавшая его своими чарами.

Валентина… Он до сих пор чувствовал, как горит его щека от пощечины. Безусловно, заслуженной.

Узнав, что она девственница, Джио действовал инстинктивно. Он не мог принять от нее такой дар. Чудо, что он сдержался. Джио хорошо представлял, как поведет себя Валентина, когда пожар страсти поутихнет. Ее ненависть будет безграничной.

Он повторял это раз за разом, но знал, что лжет самому себе. Рядом с Валентиной Джио был готов превратиться в пещерного человека, закинуть ее на плечо, унести в свою пещеру и насладиться тем, что она так щедро предлагала.

Наступил первый день Кубка Коретти. Валентине следовало бы сосредоточиться на работе, но мысли неумолимо переносили ее в тот вечер, когда она испытала унижение в объятиях Джио. Подумать только – он отверг ее только потому, что она была девственницей!

Даже сейчас слезы жгли ей глаза. С силой большей, чем было необходимо, Валентина вонзила вилку в свинину. Ее обуревали противоречивые чувства, но среди них не было ненависти к Джио, которую она привыкла держать перед собой как щит. Этому способствовала его исповедь. Он обнажил перед Валентиной свою рану, возможно, не менее страшную, чем у нее. А потом Джио обнял ее, и Валентина сама себя не узнала. Она просила его поцеловать ее, заняться с ней любовью. Презрение к себе охватило девушку.

Боль, которую она испытала после его отказа, тревожила ее сильнее, чем она желала признаться.

Снова атакуя свинину, Валентина яростно приказала себе успокоиться. Джио оказал ей услугу, не переспав с ней. Может, он был прав? Ведь неизвестно, как бы она чувствовала себя после этого. Конечно, ее желание было бы удовлетворено, но смогла бы она посмотреть ему в глаза?

Одно несомненно: больше она не допустит, чтобы Джио унизил ее. Никогда она не предстанет перед ним такой уязвимой.

– Вал?

Ощущая легкое головокружение, Валентина подняла глаза на свою помощницу, Сару, которая потрясенно наблюдала за тем, как босс разделывает свинину.

– Да?

– Я… в общем, я проверила, как идут дела под основным тентом. Все работает как часы. Очереди за едой нет.

Валентина заставила себя улыбнуться:

– Спасибо, Сара. ВИП-сектор я проверю сама. Начинай подготовку канапе для вечернего приема.

Она положила вилку и нож и поспешила к ВИП-сектору, заставляя себя не думать о Джио, как вдруг заметила вдали знакомую фигуру. Девушка шепотом выругалась, но это не помогло ей избавиться от мыслей о нем.

– Ты потрясающе выглядишь.

Волоски на ее теле встали дыбом, дыхание участилось, а сердце пропустило удар. Валентина оторвалась от изучения списка ВИП-гостей и увидела перед собой Джио. Он и сам выглядел чудесно в черном смокинге. Когда только успел переодеться? Его обычно непослушные волосы были тщательно приглажены, но отчего-то это придавало ему демонический вид.

Она ощущала его присутствие с того момента, как он зашел под тент час назад, но, на ее счастье, не подходил к ней, беседуя с гостями. В основном с женщинами. Странно, но это вызывало у Валентины бессильную злобу.

Девушка взяла себя в руки и холодно сказала:

– Это единственное подходящее платье, которое у меня есть, – у меня не было времени пройтись по магазинам.

Джио посмотрел на ее собранные в узел волосы, на черное платье и черные туфли. Она была единственной строго одетой дамой. Все остальные были в роскошных нарядах из последних коллекций и драгоценностях.

Валентина вновь вспомнила о пощечине. Желание извиниться вспыхнуло с необыкновенной силой. Избегая смотреть Джио в глаза, она пробормотала:

– Извини… за… за ту пощечину.

– Я заслужил ее.

Ответ Джио изумил Валентину. Она подняла глаза и увидела, как он поднес руку к подбородку. В глаза ей бросился небольшой шрам на его скуле. Неужели это след от ее ногтей?

– Я сильно тебя ударила? – участливо спросила Валентина.

Уголок рта Джио приподнялся, и ее словно окатило теплой волной.

– Повторяю, я это заслужил.

– Прости, – пробормотала она.

К Джио подошла привлекательная холеная темноволосая женщина и что-то тихо сказала. Он наклонил голову. Женщина мило покраснела. Валентину охватила жгучая ревность, и она неосознанно сжала кулаки.

Женщина отошла.

– Извини. – Джио взглянул на девушку. – Я нужен деду.

Она энергично закивала. Он прищурился.

– Тебя это, судя по твоему виду, более чем устраивает, – заметил он и удалился.

Валентина смотрела ему вслед, и ей почему-то казалось, что он выглядит одиноким в этой толпе.

К счастью, коллегам понадобилась ее помощь, и она была рада заняться делами. Позже, выйдя подышать свежим воздухом, Валентина увидела Джио, беседующего с припозднившимися гостями. Скоро должны были начать убирать со столов, и она собиралась проконтролировать это. К ней подошел Франко:

– Почему бы тебе не отправиться домой? Я прослежу, чтобы здесь навели порядок. Тебе завтра рано вставать.

Валентина улыбнулась:

– Тебе тоже.

И тут она заметила, что Джио смотрит в ее сторону. Затем он начал продвигаться к ней, лавируя между маленькими столиками с тигриной грацией. В животе у нее вспорхнула стайка бабочек, и Валентина подумала о смеси противоречивых чувств, которые вызывал у нее этот мужчина. Джио быстро приближался. Улыбка ее угасла, и она проговорила:

– Что ж, тогда я пойду.

Кивнув на прощание Франко, Валентина поспешила уйти и не заметила, как потемнело лицо Джио.

Он выругался про себя. Чего он хотел добиться? Потребовать, чтобы она осталась, пока тент не покинет последний гость? Ведь она работала не покладая рук, и во многом благодаря ей первый день кубка прошел с успехом. Многие спрашивали, к услугам какой компании он прибег. Прием с шампанским прошел без сучка без задоринки. И, конечно, кухонному персоналу не потребуется помощь Валентины, чтобы убрать со столов.

Джио провел рукой по волосам и снова выругался. Он не хотел говорить с ней ни о делах, ни о приеме. Он желал Валентину.

Сегодня Джио остро чувствовал ее присутствие, где бы она ни находилась. В простом, но элегантном черном платье Валентина была красивее дам в шикарных туалетах и драгоценностях. Он, по крайней мере, видел только ее.

Его знакомый, известный французский плейбой, спросил:

– Кто эта потрясающая женщина, которая нас встречала?

Джио едва сдержался, чтобы не зарычать: «Держи свои руки подальше от нее, приятель».

Его охватила слепая ярость. Ему хотелось вытолкать француза взашей. Поняв, что тот положил на Валентину глаз, Джио не спускал с него орлиного взгляда весь вечер.

Подбородок его напрягся. Валентина, может, и желает его, но она ясно дала понять, что близости между ними не будет. Она не допустит этого. И если в нем есть хоть капля порядочности, он больше к ней не прикоснется. Проблема была в том, что Джио не считал себя порядочным. Тем более теперь, когда по его жилам тек жидкий огонь, который разожгла девушка с глазами тигрицы.

Следующим вечером Валентина отправилась к себе, чтобы переодеться для приема с шампанским. Второй день прошел с не меньшим успехом, чем первый, и она позволила себе немного расслабиться. Ей даже удалось посмотреть окончание головокружительной главной скачки. Ставки, которые принимались, заставили Валентину округлить глаза. Она никогда в жизни не сталкивалась с такими суммами.

Не раз видела она Джио. Он то и дело отдавал приказы своему персоналу. Но опять, хотя Джио постоянно был окружен людьми, Валентине подумалось, что он выглядит одиноким. Сердце ее сжалось. Ей захотелось отставить поднос с пустыми бокалами, подойти к Джио, пожать ему руку и убедить его, что все не так уж плохо. Она представила себе, как он с признательностью взглянет на нее и улыбнется. Поднос задрожал в руках, но Валентина быстро пришла в себя.

Оставшись одна и вспомнив об этом безумном импульсе, она покачала головой. Не время мечтать. Ее голова должна быть занята одним: нужно достойно провести обслуживание Кубка Коретти и заработать себе репутацию.

Поставив сумку, Валентина заглянула в спальню и ахнула от удивления. В распахнутом шкафу висели два длинных вечерних платья и одно платье для коктейлей – покороче. Платья были упакованы в чехлы. На полу стояли три пары туфель. На кровати лежало несколько сумок, а на туалетном столике девушка увидела футляры для драгоценностей.

Пораженная Валентина подошла поближе. Платья были просто волшебные. Одно – темно-красное, другое – роскошного голубого цвета, а платье для коктейлей было черным, с вырезом, обшитым стразами.

Валентина попятилась и заметила на кровати коробки. Замирая от ужаса, она открыла одну. Приподняв золотистую бумагу, она увидела тончайшее нижнее белье. Девушка поспешно закрыла крышку.

Рядом с самой большой коробкой лежала записка: «Валентина, надеюсь, ты не сочтешь меня нахалом за то, что я заказал для тебя несколько платьев. Ты говорила, что у тебя не было времени пройтись по магазинам». В конце вместо подписи стояла буква «Д».

Сначала Валентину охватила ярость – как Джио посмел покупать ей одежду?! Но записка была очень сдержанной, она даже была напечатана, а не написана от руки. Должно быть, его поручение выполнила секретарша.

Когда ярость немного утихла, Валентина вспыхнула. Неужели ее скромное черное платье выглядело чересчур простым на фоне роскошных нарядов других женщин? Конечно, Джио сказал, что она выглядит потрясающе, но, возможно, он делал комплименты всем дамам. Ей еще не приходилось работать на таком престижном мероприятии, поэтому и необходимости в соответствующем гардеробе не возникало.

Девушка взглянула на платье, которое надевала вчера, и на фоне настоящих произведений искусства, присланных Джио, оно показалось ей невыразимо скучным и жалким. Ее смущение усилилось. Должно быть, Джио не хотел, чтобы она опозорилась перед его гостями и друзьями.

Как он отреагирует, если она покажется в одном из этих платьев? Захочет ли он ее? Невзирая на отказ спать с девственницей? «Неужели я хочу его соблазнить?» – мелькнула мысль.

Валентина вздернула подбородок. Нет, не станет она наряжаться в его платья! Она наденет свое и будет носить его с гордо поднятой головой. Решив так, Валентина оделась, игнорируя прекрасные творения.

Через несколько часов Валентина почувствовала, как ее охватывает знакомая дрожь. Она – в который уже раз – выронила ручку и наклонилась, чтобы поднять ее.

Перед ней возникли мужские туфли, и девушка перевела дыхание, прежде чем выпрямиться.

Губы у нее пересохли. Этим вечером на Джио были белая рубашка и белый галстук-бабочка, сидевший несколько косо, словно Джио оттягивал его, чтобы иметь возможность дышать. Он был небрит. Валентина рассердилась, поскольку он застал ее врасплох. Потом она вспомнила о записке и платьях и вздернула подбородок.

– Тебе не следовало беспокоиться и приказывать персоналу покупать мне платья, – холодно проговорила она. – Если бы ты объяснил, какой требуется наряд, я выкроила бы часок и сама купила бы то, что требуется.

В глазах Джио она увидела неодобрение.

– Я думал, что сегодня ты наденешь одно из новых платьев.

Оглядевшись и убедившись, что их никто не слышит, Валентина прошипела:

– Я не одна из твоих любовниц, Джио.

Он открыл было рот, но его неожиданно прервал помощник:

– Простите, синьор Коретти, но только что прибыл шейх Надим оф-Мерказад с супругой. Я решил сообщить вам. Мы уже разместили его лошадей в конюшне.

Валентина знала, что шейх Надим – один из самых важных гостей Джио. Она заметила, как дрогнул мускул на его щеке. Взглянув на девушку, он отрывисто произнес:

– Мы еще не закончили.

И отошел вместе с помощником.

У Валентины не было времени испугаться его завуалированной угрозы. Она вынуждена была встречать и обслуживать нахлынувших гостей.

Шейх Надим оф-Мерказад, старый друг Джио, пригласил его выпить к себе в номер. Вообще-то он любил поговорить с Надимом о лошадях и скачках, но не сегодня. Должно быть, шейх это понял. Он кашлянул и с улыбкой произнес:

– Ладно, ладно, ступай и найди ее, дружище, а то ты уже извелся. Мне знакомо это выражение лица – когда-то я не раз наблюдал его, глядя на себя в зеркало.

Джио покачал головой. Он не мог представить, что влюбленный в свою жену-ирландку Надим когда-то был несчастлив. Находиться радом с супругами было сущим мучением – настолько они были поглощены друг другом. При виде их счастья Джио испытывал смутное беспокойство, которому он не мог дать название.

* * *

Вернувшись с приема час назад, Валентина не могла успокоиться и шагала взад-вперед по комнате. Джио исчез, и девушка ненавидела себя за то, что испытывает разочарование. Он не вернулся, хотя и заявил, что они еще не закончили.

Должно быть, Джио отправился в роскошный отель в Сиракузах, где остановилось большинство гостей и где располагался эксклюзивный ночной клуб. Валентина сжала кулаки, представив Джио на танцевальной площадке, окруженного красотками, каждую из которых он легко может заполучить. Опытными красотками.

В дверь постучали, и знакомый голос с сердитыми нотками произнес:

– Валентина!

Ее накрыла волна облегчения. Но затем она подошла к двери и, не открывая ее, заявила:

– Уже поздно, Джио. Что тебе надо?

Джио прикусил язык, чтобы с его губ не сорвалось: «Тебя».

– Я же говорил, что мы еще не закончили.

– Я устала и собираюсь лечь. Мы можем поговорить завтра.

Джио помолчал, потом вкрадчиво произнес:

– Либо ты позволяешь мне зайти, либо я воспользуюсь универсальным ключом и войду сам.

Валентина поежилась и обхватила себя руками.

– Это нарушение моих прав, – сказала она. – Если ты осмелишься на это, я немедленно уволюсь и подам на тебя в суд за сексуальное домогательство.

Ответом ей послужил звук вставляемого в замок ключа. Дверь открылась, и Валентина увидела Джио, небритого, с галстуком-бабочкой, съехавшим набок. Атмосфера моментально наэлектризовалась.

Джио зашел в прихожую и закрыл за собой дверь. Он оглядел ее и хрипло произнес:

– Мы не закончили обсуждать твой гардероб.

Эти слова привели онемевшую от шока Валентину в чувство.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой эту тему, поэтому, если не возражаешь…

Джио не дал ей договорить. Пиджак, который он держал в руке, полетел в ближайшее кресло. Прислонившись к двери, он в упор посмотрел на девушку:

– Возражаю. Ты можешь заниматься чем угодно – после того, как мы закончим разговор.

Глава 7

Валентина отвернулась, радуясь, что она сняла туфли, так как ноги у нее подкашивались, а по телу пробегала дрожь.

– Повторяю, Джио, я не одна из твоих любовниц, так что ты не обязан наряжать меня.

Краска бросилась в лицо Джио.

– У меня никогда не было любовниц, – звенящим от возмущения голосом произнес он. – Женщины на одну ночь – да. Но ни одной любовницы. У меня не было желания проводить с женщиной много времени.

Настал черед Валентины покраснеть. Она чувствовала себя сбитой с толку, и ей совсем не нравилась теплая волна, накрывавшая ее тело.

– Тогда… тогда почему ты?.. – Она помолчала. – Если ты считал, что я одета неподобающим образом, что я подвожу тебя, почему ты не сказал мне об этом? Я сама купила бы новое платье.

– Боже, Валентина, ты можешь надеть мешок и все равно затмишь любую женщину! Ты говорила, что у тебя нет времени ходить по магазинам…

Валентина запаниковала, вспомнив, как ей хотелось надеть одно из его платьев, хотелось выглядеть красивой для Джио. Она пошла в спальню и собрала платья, туфли, нижнее белье, драгоценности в охапку, думая только о том, как бы избавиться от него, так как в его присутствии ей становилось не по себе. Положив вещи на кресло, она взглянула на Джио. Его лицо было непроницаемым.

– Я благодарна тебе, честное слово, но я могу все купить сама. Более того, я завтра же отправлюсь за покупками. – Он никак не реагировал, и Валентина выпалила: – Ведь ты не сам все это покупал. – Она покраснела, вспомнив соблазнительное нижнее белье. Это напомнило ей еще кое о чем. Девушка снова зашла в спальню и вернулась с запиской. Она протянула ее Джио, как улику на судебном процессе. – Взгляни! Возможно, ты даже не осознавал, что подписываешь.

Джио протянул:

– Записку я писал сам. Я позвонил в бутик, попросил прислать платья и выбрал те, которые подойдут тебе.

Записка выпала из ее онемевших пальцев. Боже! Он сам выбирал. И белье?!

Чувствуя, что ее захлестывает паника, она пробормотала:

– Вообще-то это не важно. Я просто хочу, чтобы ты ушел.

– Нет, важно, – мягко, но настойчиво сказал Джио, подходя ближе. – Неужели ты думаешь, что я способен заказывать такие интимные вещи, как нижнее белье, через секретаршу? Ведь она и твоего размера не знает. У меня серьезная дислексия. Я научился с этим жить, и, к счастью, существует множество программ, которые помогают таким, как я. Я надиктовал сообщение на специальное устройство, а потом распечатал его. Мне осталось только поставить свою обычную подпись – «Д». Всем, кто хорошо меня знает, известно об этом.

Валентина так сильно сжала руки на груди, что ей стало тяжело дышать. Слова Джио о дислексии напомнили ей о тех днях, когда Марио терпеливо сидел рядом с другом и помогал ему выполнять домашние задания.

На негнущихся ногах Валентина подошла к двери и открыла ее:

– Спасибо, что объяснил. Я верну платья завтра и куплю что-нибудь подходящее. А сейчас, пожалуйста, уходи.

Но Джио словно не слышал ее. Он шагал из угла в угол, а затем неожиданно остановился и повернулся к ней с таким выражением лица, что тело ее, казалось, запылало.

– Я купил эти платья не потому, что считал тебя одетой плохо. Я хотел увидеть их на тебе. Я купил нижнее белье, представляя, как ты будешь выглядеть в нем…

Рука Валентины соскользнула с дверной ручки. Джио подошел ближе и запер дверь на замок. На девушку неожиданно напала такая слабость, что она не могла двигаться. Валентина взглянула на него и шепотом спросила:

– Почему?

Джио уперся руками в стену по обе стороны от ее головы. Его запах, его близость… Она была не в силах пошевелиться, не могла думать.

– Вот почему. – Он нагнул голову и накрыл ее губы своими.

Прошла, наверное, вечность, прежде чем Валентина открыла глаза и посмотрела на Джио. Губы у нее опухли. Одна его рука лежала на ее талии. Валентина заметила, что она вцепилась в его рубашку. Когда это произошло, она не знала. В расширившихся зрачках Джио девушка увидела свое крошечное отражение и вспомнила, как поклялась, что он больше не прикоснется к ней.

Испытывая презрение к себе, Валентина разжала пальцы и отстранилась, игнорируя желания своего тела. Она обхватила себя руками, будто защищаясь. Глядя на Джио расширившимися глазами, она произнесла:

– Я не могу сделать это с тобой. И я не буду делать это с тобой. С кем угодно, только не с тобой. В конце концов, – с кривоватой улыбкой добавила Валентина, – я пока еще девственница. Я не избавилась от этого груза.

Ярость охватила Джио. Он прорычал:

– Ты не будешь спать ни с кем, кроме меня!

– Подожди-ка, – дрожащим голосом произнесла она. – Как ты смеешь говорить подобное, если совсем недавно заявил, что…

– Я не хотел тебя отвергать, – хриплым голосом прервал ее Джио. – Отказаться от того, что ты так щедро мне предлагала, было невероятно трудно, но я знал, что на следующее утро ты проснешься, испытывая ко мне еще большую ненависть.

А она думала, что он отверг ее, потому что желал не так сильно, как она его.

– А что изменилось сейчас? – спросила Валентина, вскидывая голову.

– Я готов рискнуть, так как слишком сильно тебя хочу. Я не переживу, если другой мужчина станет твоим первым любовником.

Она физически ощутила снедавшую его страсть. То, что ее, возможно, будут ласкать другие руки, другие губы будут целовать, вызвало у Валентины чуть ли не тошноту.

Пальцы Джио прикоснулись к ее шее, где неистово бился пульс.

– Ты тоже хочешь меня. Ты не можешь это отрицать, – заметил он.

– Я… – хрипло начала Валентина и умолкла.

Какой смысл в отрицании очевидного? Ее влекло к Джио с момента встречи на свадьбе. «И еще раньше», – прозвучал тонкий голосок в ее голове. Да, все началось гораздо раньше.

Джио слегка улыбнулся:

– Можешь потом ненавидеть меня, Валентина, если хочешь. Зато мы будем честны друг перед другом, тем более что нас связывает только физическое желание.

В этом она была согласна с ним. Только физическое влечение – и точка. Никаких чувств. Она не хочет потерять любимого человека так же, как потеряла Марио. Страсть, которая связывает ее и Джио, не продлится долго.

Словно прочитав ее мысли, он сказал:

– Когда наша страсть утихнет, каждый продолжит жить своей жизнью.

Валентина посмотрела ему в глаза и почувствовала, что тонет в них. Решимость покинула ее. Да и как она могла сопротивляться, когда каждая клеточка ее тела тянулась к Джио?

Она взяла его руку, перевернула ее и поцеловала ладонь. Он задрожал. Или она? Трудно сказать.

Джио обнял Валентину за талию и притянул к себе. У нее не было сил сопротивляться. Когда губы Джио накрыли ее губы и она отдалась во власть поцелуя, ей показалось, что правильнее и быть не может.

Джио не мог обуздать охватившее его желание. Сжимать Валентину в своих объятиях – разве не об этом он мечтал столько времени? Нежная, женственная, с плавными изгибами тела, она была готова принадлежать ему. Ее груди прижимались к его груди, и он чувствовал, как затвердевают соски. Джио сжал ее ягодицы, сначала нежно, затем грубее, когда понял, что она подается навстречу ему.

Он одержал победу, и от этого пьянящего ощущения голова его кружилась. Губы Валентины – ах, эти сладкие губы! Однако Джио было этого мало. Ему хотелось зарыться в ее тело и там умереть. Но следовало быть осторожным, ведь Валентина невинна, хоть и целовалась как соблазнительница. Обуздав себя, он прервал поцелуй и едва не застонал, увидев, что ее ресницы затрепетали, приоткрыв темные глубины глаз.

– Давай не будем спешить, ладно? – хрипло сказал он.

Валентина сделала глубокий вдох, так как поцелуй высосал из ее легких весь кислород. Прежде чем она успела произнести что-то внятное, Джио взял ее за руку и повел в спальню. Он мягко подтолкнул девушку к постели, и она опустилась на край. Джио тут же сел у ее ног. Его большие руки забрались ей под платье.

Боже милостивый! Валентина почувствовала, как напряглись мышцы живота. На скулах Джио выступил румянец. Приподняв Валентину, он обхватил руками ее ягодицы. Глаза ее расширились, она прерывисто задышала. Джио придвинулся ближе, раздвигая ее ноги. Она оперлась на локти, позволяя ему самые откровенные ласки.

Взглянув на нее, он спросил:

– Ты мне веришь?

Валентина прикусила губу и кивнула. Не отрывая от нее взгляда, Джио снял платье. Она осталась в скромных черных трусиках и на секунду пожалела, что на ней нет кружевного нижнего белья, которое купил Джио.

Но как только он начал стягивать трусики, Валентина забыла об этом и приподняла бедра, чтобы помочь ему. Какая-то часть ее разума, не затуманенная страстью, взвыла: как она допустила это? С этим мужчиной?! Ведь всего несколько минут назад она пыталась выставить его из гостиной. Но было уже поздно Джио стянул с Валентины трусики и бросил их на пол. Теперь она была полностью обнажена. На его лице читались благоговение и восхищение, и Валентина расслабилась. Его руки коснулись ее бедер, раздвигая их.

Ласки становились все откровеннее, и наконец Валентина ощутила прикосновение его губ к самому интимному, ставшему невыносимо горячим и влажным местечку. Она выдохнула и упала на кровать, волосы ее разметались по подушке.

Валентина поднесла кулак ко рту и укусила себя, сдерживая стон удовольствия, которое дарил ей Джио. Он ласкал ее, пробовал на вкус. Бедра Валентины двигались ему навстречу, ища чего-то большего, чему она не находила названия.

Затем она забилась в его руках, чувствуя себя так, словно воспарила на небеса. Валентину захлестнули волны наслаждения. Дыхание у нее перехватило, она не могла вскрикнуть, потрясенная охватившими ее ощущениями.

Когда она вернулась в реальность, спазмы еще сотрясали ее тело. Валентина уронила кулак, который держала у рта – слишком он стал тяжелым. Открыв затуманенные страстью глаза, она увидела, как Джио снимает рубашку, представая перед ней античным божеством во всем его великолепии. Взгляд мужчины встретился с ее взглядом. Он быстро расстегнул пуговицу и молнию на брюках.

До этого момента она и не знала, что существует подобное наслаждение. Глядя на обнаженного Джио, Валентина чувствовала, как ее покидает чувство насыщения, уступая место голоду еще более жадному, чем тот, который она испытывала раньше. Объятая желанием почувствовать его силу, она протянула руку и обхватила обнаженную плоть.

Джио прерывисто задышал, его руки накрыли ее руки. Валентина была очарована ощущениями, которые дарило ей прикосновение к его обнаженному телу. Он был словно сталь, облаченная в бархат, сильный, гордый и вместе с тем уязвимый.

Наконец Джио отодвинул ее руку и произнес:

– Я не знаю, сколько выдержу, если ты будешь так ласкать меня. А мне нужно терпеть – ведь это твой первый раз.

Сердце Валентины пропустило удар. Ее первый раз. С Джио Коретти! Она неожиданно осознала, что по-другому и быть не могло, только этому мужчине она могла отдаться. Валентина шагнула к нему и обхватила ладонями его лицо.

– Джио, – хриплым от желания голосом сказала она, – займись со мной любовью.

Джио прижал ее к себе и прильнул к ее губам в таком поцелуе, что голова у Валентины закружилась.

Она взглянула на него, и у нее пресеклось дыхание, когда она увидела его широкие плечи, мускулистую грудь, сильные руки, узкие бедра и восставшую плоть.

Джио наклонил голову и стал осыпать горячими поцелуями ее живот и грудь. Потом он лег рядом с ней и втянул в рот затвердевший от желания сосок. Валентина затрепетала от этой мучительной ласки.

Когда Джио взял в рот другой сосок, она вскрикнула от пронзившего ее удовольствия. Валентина чувствовала, как жарко и влажно становится у нее между ног. Джио осторожно раздвинул ее бедра.

Она не могла остановить Джио. Да и не хотела. Его пальцы, проникшие в средоточие ее женственности, нашли тугой узелок и принялись ласкать его. Валентина сжала плечи Джио, на которых выступили капельки пота.

Он потянулся к ее губам. Она выгнулась ему навстречу. Дрожь охватила его тело, и Валентина поняла, что Джио сдерживается из последних сил. Его язык скользнул ей в рот, и в ту же секунду его пальцы ворвались в ее тело в глубоко интимной ласке. Валентине показалось, что она парит в воздухе. Она изумленно посмотрела на Джио. Его глаза казались черными.

Пальцы Джио медленно двигались взад-вперед. Вместе с небывалым наслаждением Валентина ощущала слабую боль.

– Я хочу подготовить тебя. Убедиться, что ты готова меня принять.

Его плоть уткнулась ей в бедро. Толстая и твердая.

– О-о… – выдохнула она.

– Да, – криво улыбнулся Джио. – О-о…

Валентина откинула голову назад. Бедра ее двигались словно сами по себе.

– Джио… – простонала она и вдруг почувствовала резкую боль.

Джио убрал руку. Но ее тело жаждало его прикосновений, несмотря ни на что.

– Джио?

Он навис на ней. Валентина почувствовала, как его плоть коснулась ее лона. Она заметила, что он надел презерватив.

При виде того, как он устремляется в ее влажную пещеру, Валентина стыдливо отвернулась.

Джио тут же замер. Одна его рука коснулась ее подбородка, поворачивая ее голову. Валентина увидела в его глазах искру озабоченности, на миг затмившую страсть.

– Валентина?

– Все в порядке, – хрипло сказала она. – Я хочу тебя.

Ее тело ждало вторжения. Словно в забытьи, Джио выкрикнул ее имя и полностью погрузился в нее.

Руки Валентины сжимали его бицепсы, и она чувствовала, как перекатываются мышцы под ее пальцами. Джио целиком заполнил ее собой. Выражение тревоги снова мелькнуло в его глазах.

– Все хорошо?

Валентина кивнула:

– Пожалуйста, Джио…

Он начал медленно двигаться. Это причиняло ей боль и одновременно дарило ни с чем не сравнимое наслаждение. Валентина прерывисто задышала.

Джио наклонился и поцеловал ее.

– Обхвати меня ногами, – прошептал он ей в ухо. – И я помогу тебе взлететь.

Но она не могла пошевелиться – настолько потрясли ее ни с чем не сравнимые ощущения. Поняв это, Джио нашел ее ногу и перебросил через свое бедро. Вторую ногу Валентина приподняла сама. Джио погрузился еще глубже, и их стоны смешались. Она чувствовала, как волоски на его груди царапают ее груди, и выгибала спину, чтобы этот контакт не нарушался.

Движения Джио стали более резкими. Он вошел в нее так глубоко, что перед глазами Валентины засияли звезды. А затем ее тело словно взорвалось изнутри и разлетелось на множество кусочков. Голова ее откинулась назад. Почти в ту же секунду Джио замер, и она поняла, что он испытывает те же чувства.

Прошло несколько минут. Валентина никак не могла осознать случившееся. К боли примешивалось наслаждение, которого она прежде никогда не испытывала. Джио откатился в сторону. Потом он уложил Валентину на подушку, лег рядом и укрыл их обоих одеялом. Ноги Валентины инстинктивно переплелись с его ногами.

Джио поднял руку, и она почувствовала, как его пальцы убирают влажные пряди волос, упавшие ей на лицо. Валентина открыла сонные глаза и заметила отметину на внутренней стороне его левой руки. Она приподнялась и коснулась пальцем чего-то похожего на татуировку.

– Что это? – нахмурилась Валентина.

Пальцы Джио замерли, он напрягся:

– Ничего. Отдыхай.

Он подвинулся, и она свернулась клубочком возле него. Рядом с ее щекой ровно и сильно билось его сердце. Валентина почувствовала, что уплывает в страну снов. Позже она подумает об этих отметинах. Позже она подумает обо всем.

Когда в спальню Валентины проникли лучи восходящего солнца, окрашивая все в золотисто-розовые тона, Джио сел в кресло, стоящее в углу. Он смотрел на спящую женщину.

Валентина лежала на животе, простыня прикрывала ее бедра, но позволяла восхищаться изгибом спины. Одна ее рука покоилась на матрасе, и Джио мог видеть ее грудь. Его тело мгновенно отреагировало, и он скорчил гримасу.

Другую руку Валентина положила под щеку. Длинные черные ресницы отбрасывали тени на розовые щечки. Он вспомнил, как погрузился в невероятно узкий тугой канал, и его тело отреагировало еще сильнее.

Было невероятно тяжело покинуть объятия Валентины, но Джио не знал, как она поведет себя, проснувшись рядом с ним. К тому же ему требовалось немного времени, чтобы обдумать то, что произошло.

Никогда еще секс не был для него таким… сжигающим. Он полностью потерял над собой контроль. Бывало, Марио подтрунивал над ним: «Наступит день, и ты не сможешь держаться отстраненно, Джио. Наступит день, когда ты встретишь женщину, с которой для тебя все изменится».

Джио завидовал легкости, с какой Марио влюблялся и остывал. Он так не мог. Ему казалось, что он не способен чувствовать. Однажды, когда Джио еще был маленьким, он подошел к отцу с моделью аэроплана, над которой трудился несколько часов. Он хотел сказать: «Я сделал это для тебя», но от холодного взгляда отца слова замерли у него на губах.

Отец, раздраженный его нерешительностью, что-то резко проговорил, и Джио до сих пор помнил, как задрожали его руки. Чем дольше он молчал, тем больше злился отец. Наконец он вырвал аэроплан из рук сына, бросил его на землю и принялся топтать.

Большая часть жестоких слов была забыта, но Джио не забыл ощущение предательства и боли. Его мать, пытающаяся вернуть расположение мужа, боялась защитить своего младшего сына.

В тот день он научился сдерживать себя – ради своей безопасности.

Валентина пошевелилась. Джио обрадовался, что она прервала его горькие воспоминания. Чувствуя, что его начинает пожирать медленный огонь, он поднялся и сел на кровать рядом с ней.

Ее янтарные глаза расширились. Дыхание у Джио перехватило, когда он увидел в них вопросы, готовые сорваться с губ женщины.

Он приложил палец к ее губам, наслаждаясь их нежностью и мягкостью.

– Ш-ш-ш, не говори ничего. Пусть все будет так, как есть.

Валентина нерешительно кивнула.

Джио отнял палец и хрипло спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Болит?

Она молча покачала головой.

– Хорошо, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Валентина перевернулась на спину, предлагая ему себя, и он вновь погрузился в обжигающее пламя страсти.

Глава 8

Валентина стояла в душе с закрытыми глазами, а Джио втирал ей в волосы шампунь. Она была готова замурлыкать от удовольствия. А еще ей хотелось покрыть поцелуями все его тело.

Прошедшей ночью и утром он бессчетное число раз возносил ее на небеса. Она и не знала, что в мире существует такое наслаждение.

Но больше всего Валентина боялась встретиться взглядом с Джио. Увидеть на его лице то же выражение, какое она заметила сегодня утром. Словно он мог видеть ее душу и знать все ее секреты.

Но избежать этого было невозможно. Джио объявил, что вымыл ее. С видимой неохотой Валентина открыла глаза и посмотрела на него. Джио выключил воду и оперся рукой о стену позади нее. Взгляд ее снова упал на татуировку.

Джио заметил, куда она смотрит, и в то же мгновение температура в ванной понизилась. Он быстро закутал Валентину в большое мягкое полотенце, а другое накинул себе на бедра.

Испытывая любопытство, она последовала за Джио в спальню. Он принялся вытирать волосы. Валентина отчаянно старалась не глазеть на его обнаженную спину и четко очерченные ягодицы.

Она повязала полотенце наподобие саронга и не стала обращать внимание на то, что на пол стекает вода. Потом поинтересовалась:

– Что это за отметины?

Джио нахмурился. На секунду его лицо приобрело невероятное – молодое, ранимое – выражение, а затем он снова обвязал полотенце вокруг бедер и скрестил руки, пряча тату.

Чувствуя, как в ней поднимается отчаяние, Валентина заставила его опустить руки:

– Почему ты не хочешь об этом говорить? Это же просто тату…

– Именно, – процедил сквозь зубы Джио.

Она изучала отметины, выполненные черными чернилами.

– Выглядят как римские цифры, – произнесла она. – Какая дата? Четыре… пять…

Неожиданно она поняла, что означают четыре и пять. Марио умер четвертого мая…

Кровь отхлынула от ее лица. Джио выругался вполголоса и подвел Валентину к кровати.

– Это дата гибели Марио, – неохотно признался он.

– Но… – Она пыталась сформулировать свою мысль, однако ей это не удавалось. – Почему?

Джио снова выругался и подошел к окну. Спина его была напряжена. Не поворачиваясь, он произнес бесцветным голосом:

– Мне нужно было как-то отметить дату, когда… закончилась жизнь Марио. И моя.

Еще вчера Валентина подскочила бы к нему и едко напомнила бы, что его жизнь не закончилась. Но после близости с ним тяжело было воскресить ярость, за которую она долго цеплялась. Это было то, чего она так боялась.

Опустив глаза, Валентина подошла к Джио, взяла его руку и повернула ее так, чтобы видеть татуировку. Неожиданно женщину охватила паника. Она хотела прикоснуться губами к тату, поцеловать Джио, вобрать в себя его боль… но это было невозможно. Прошедшая ночь была забыта. Валентина отступила на шаг и пробормотала:

– Мне надо собираться на работу.

Войдя в ванную, она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Валентина ожидала, что Джио потребует открыть дверь, но ничего такого не произошло. Затем до нее донесся стук входной двери. Он ушел. Валентина сползла на пол, слезы застилали ей глаза.

Она не знала, почему плачет, но впервые за долгое время слезы не были вызваны переживаниями из-за Марио. Увидев боль Джио, Валентина была потрясена до глубины души. Она привыкла ненавидеть его, а теперь выяснила, что он страдает, возможно, не меньше, чем она.

Джио ругал себя. Татуировка. Валентина не могла не заметить ее. Он был пьян, когда решил сделать тату, пьян и полон чувства вины. Он должен был пометить себя, чтобы никогда не забывать. Словно такое можно забыть…

На какую-то безумную секунду ему показалось, что она была настолько тронута, что… Что перестала его ненавидеть?

Губы его сжались. Валентина никогда не сможет его простить. Никогда. И с этим ему придется жить.

Джио поклялся себе, что позволит ей уйти. Хотя мысль об этом причинила ему нестерпимую боль.

* * *

– А на десерт – маленькие пончики с кофе и сладкий инжир.

Валентина ругнулась про себя. Разве не этого она ждала: возможности блеснуть своими знаниями перед людьми, которые могут поспособствовать ее карьере? Тем не менее она не могла сконцентрироваться. По ее телу пробегала дрожь, так как она знала: Джио находится в этой толпе, в каком-то футе от нее. Гости доедали ланч в ВИП-зоне и возвращались на ипподром, где должна была состояться самая интересная скачка Кубка Коретти.

Валентина бросила попытки сфокусироваться на том, что ей говорят гости. Бормоча благодарности и извинения, она направилась к главному тенту, решив проверить, все ли готово к банкету, запланированному после скачки… И ей показалось, что она наткнулась на стену.

Джио!

Она подняла глаза. Он взял ее за руки, и Валентина задрожала. Джио выглядел… аппетитно. Валентина почувствовала, что она готова растаять, но, вспомнив о тату, замерла.

– Все в порядке?

Понадобилась секунда, чтобы до ее сознания дошел его вопрос. Она кивнула и только тут обратила внимание на то, что рядом с ним стоит пара. Мужчина был так же высок, как Джио. Он удивительно походил на него, хотя это не был кто-то из его братьев. Рядом с мужчиной стояла женщина. Мужчина сжимал ее руку почти так же, как Джио сжимал руку Валентины.

Незнакомка была красива, с длинными каштановыми волосами и потрясающими голубыми глазами.

– Анджело, познакомься с Валентиной Ферранти. В этом году она – главный поставщик Кубка Коретти.

Анджело улыбнулся, и Валентина почувствовала, как Джио сильнее сжал ее руку. Мужчина протянул руку и вежливо произнес:

– Рад встрече с вами. Я незаконнорожденный кузен Джио. Сегодня я, как всегда, ставлю не на его лошадь и надеюсь выиграть.

Прежде чем она успела что-либо ответить, в разговор вмешался Джио:

– Вряд ли Валентине интересны наши семейные драмы.

Она пожала Анджело руку и улыбнулась:

– Надеюсь, вечерний банкет поможет вам подсластить горечь проигрыша.

Анджело после долгого молчания перевел взгляд на Джио и произнес со сталью в голосе:

– Увидим.

Валентину удивило, что она стремится защитить Джио. Она пробормотала, ни к кому конкретно не обращаясь, что ей нужно все проверить, и быстро ушла.

К счастью, все готовились к большой скачке, поэтому Джио был занят и вряд ли нашел бы время искать ее. А Валентине требовалось одиночество.

Молодая женщина отыскала тихое местечко и прислонилась к ограде паддока, закрыв лицо руками. Она не должна была спать с Джио. Но, честно говоря, если бы можно было вернуться в прошлое, все равно переспала бы с ним.

Но татуировка и ужас, который пришлось пережить Джио после смерти Марио…

– Что случилось?

Валентину оторвали от ограды. Ее сердце остановилось, когда она осознала, что Джио последовал за ней. Валентина разозлилась. Он потревожил ее в тот момент, когда она была очень уязвима.

– Ничего не случилось. Я просто презираю себя за то, что оказалась такой слабой.

На лице Джио отразилось облегчение.

– Я предупреждал тебя. Ты получила право презирать меня. Но, поверь, я собираюсь вновь сделать то, за что ты будешь презирать меня.

Он обнял Валентину, прижал к себе, и его губы прильнули к ее губам. Поцелуй был грубым, но тело женщины с радостью откликнулось на него. Она могла презирать себя, ненавидеть Джио, но одно было несомненно – она все еще желает его. Джио прервал поцелуй, прикоснулся лбом к ее лбу. Валентина была слишком потрясена, чтобы оттолкнуть его.

– Можешь ненавидеть меня, Валентина. Но это… это не в нашей власти.

Он выпрямился и отодвинулся, хотя это тяжело далось ему.

Губы Валентины опухли. Несколько пуговичек на белой блузке расстегнулись, приоткрывая соблазнительный кружевной бюстгальтер. Джио понимал, что ему нужно немедленно уйти, иначе он овладеет ею прямо здесь.

Он повернулся и зашагал прочь. Валентина смотрела ему вслед, слезы щипали ей глаза.

«Можешь ненавидеть меня», – сказал Джио. Ей хотелось остановить его, попросить прощения, но она струсила. Правда легла на ее плечи тяжким грузом. Валентина презирала себя не за то, что поддалась страсти. Джио вызвал в ее душе бурю чувств, и она презирала себя за то, что не могла набраться смелости и разобраться в них.

Начался аукцион, и суммы становились все более значительными по мере того, как люди постепенно напивались.

Не так давно Джио был одним из этих людей, выбрасывая огромные деньги на ветер – в поисках спокойствия.

Прежде чем уйти со своей спутницей, к нему подошел Анджело и признал, что проиграл, не поставив на лошадь Джио. Разговор был вежливым, но холодным, однако Джио, к своему удивлению, начал испытывать симпатию и уважение к кузену. Расстались они чуть ли не друзьями. Это позабавило его, поскольку, встречаясь с родственниками, он мечтал как можно быстрее покинуть их общество.

Джио увидел, что в ВИП-тенте появилась Валентина. В одном из его платьев. Победа опьянила его.

Ей удавалось избегать встречи с ним на протяжении всего вечера. Заметив Джио, она тут же направлялась в другую сторону.

В темно-красном платье Валентина была прекрасна.

Ее волосы были подняты вверх, открывая длинную шею. Белоснежные плечи были обнажены. В вырезе платья в форме сердца виднелись полушария грудей, а юбка ниспадала водопадом из шелка и шифона.

Драгоценностей на Валентине не было, на лицо она нанесла минимум косметики, но для Джио не существовало женщины красивее. И, похоже, не он один так думал. К ней уверенно приближался французский плейбой.

Джио тоже пошел в ее сторону. Кровь его забурлила. Валентина корит себя за слабость? Но он тоже слаб, потому что не в силах отказаться от нее. На скулах Джио заходили желваки, когда он увидел, как француз подошел к Валентине и взял ее за руку.

Валентина только что пришла в ВИП-тент. Она обнаружила, что инстинктивно ищет в толпе знакомую высокую широкоплечую фигуру. Не найдя Джио сразу, она расстроилась. Валентина чувствовала себя не в своей тарелке, так как после некоторых колебаний все же решилась надеть одно из подаренных им платьев. И еще нижнее белье, которое оказалось не только соблазнительным, но и приятным на ощупь. Ей не терпелось увидеть его реакцию.

Но первым мужчиной, с которым она столкнулась, был француз-плейбой. Он схватил ее за руку. Было ясно, что он пьян. Валентина попыталась вырвать руку, но француз крепко сжимал ее.

– Пожалуйста, отпустите меня, мсье Лагард, – стараясь говорить спокойно и вежливо, попросила она.

– Да ладно, – пробормотал он. – Давай будем называть друг друга по имени, хорошо? Зови меня Пьер.

Валентина снова попыталась высвободиться, но Лагард затащил ее за дерево.

– Ты так красива, – пробормотал он.

Валентина запаниковала. Француз схватил ее за другую руку и угрожающе навис над ней. И вдруг она поняла, что свободна.

На месте Лагарда стоял Джио. Лицо его было напряженным и замкнутым. Валентина увидела, как служба безопасности выволакивает Пьера с ипподрома.

Джио выругался и подошел ближе:

– На твоей руке синяк.

Она взглянула на руку и заметила следы, оставленные пальцами Пьера. Только теперь Валентина осознала, как сильно она испугалась, когда тот схватил ее и потащил за собой. Она посмотрела на Джио, чувствуя, что в душе поднимается теплая волна. Как же она была признательна ему в эту минуту!

Джио что-то недовольно пробурчал и обнял ее. До чего же приятно в его объятиях! Валентину охватило чувство вины. Она откинулась назад и взглянула на Джио. Но он приложил палец к ее губам и покачал головой:

– Не говори ничего.

– Но ты не знаешь, что я хочу сказать.

– Слова не обязательны, когда ты рядом.

Валентина знала: если она попросит отпустить ее, Джио так и сделает. Неохотно, но сделает. Знала она и то, что должна уйти. Между ними было много такого, чего не выразить словами.

Но уйти она не могла – так же как не могла перестать дышать. Пока они вместе, надо прекратить обвинять его. Остается надеяться, что это безумие скоро закончится и она, как говорил Джио, сможет идти своей дорогой. Хотя в эту минуту ей трудно было представить, что Джио исчезнет из ее жизни.

Знала Валентина и то, что, пытаясь объяснить это, непременно запутается. Поэтому она предложила:

– Может, уйдем прямо сейчас?

– Конечно.

Джио взял ее за руку. Валентина неожиданно засомневалась:

– Или ты должен дождаться окончания аукциона?

Джио улыбнулся:

– Я могу оставить вместо себя заместителя. К тому же, думаю, большинство гостей не в том состоянии, чтобы вспомнить, был ли я на аукционе. А твоя работа завершена?

Валентина кивнула. Сейчас нужно было лишь наливать в бокалы шампанское, а затем навести порядок. Она могла покинуть мероприятие с чистой совестью. Джио быстро поцеловал ее:

– Я хотел поблагодарить тебя за впечатляющую работу. – На его губах появилась лукавая улыбка. – Тетушка Кармела едва не подавилась, узнав, что я обратился в твою компанию.

Валентина растаяла от его слов и тоже не удержалась от улыбки. С помощью Джио Коретти ее компания получила второе рождение. К ней уже обращались новые клиенты, и она никому не отказала.

– Джио, – вырвалось у нее, – спасибо за предоставленный мне шанс.

Джио остановился, чтобы переговорить с одним из своих ассистентов, а затем потянул ее за собой. Валентина поняла, что они направляются к ее домику, и остановилась. Он вопросительно поднял брови.

– Не там, где-нибудь в другом месте, – попросила она.

– Мой дом неподалеку.

Там погиб Марио… Валентина ждала неизбежного приступа боли, но ничего не произошло. Ей показалось, что она наконец-то оставляет прошлое в прошлом…

– Твой дом, да.

– Ты уверена?

Валентина кивнула, чувствуя, как ее охватывает нетерпение. Они пошли к стоянке автомобилей для персонала. Джио открывал свою спортивную машину, когда она заметила рядом огромный мотоцикл.

– Это твой? – спросила Валентина.

– Да, мой. А что? Хочешь поехать на нем?

Она живо вспомнила, как Джио затормозил возле скромного дома ее родителей вскоре после возвращения из Европы. Он был тогда в джинсах, белой рубашке и без шлема.

– А можно?

Джио пожал плечами:

– Конечно.

Он захлопнул дверцу машины, подошел к мотоциклу и вскочил на сиденье. Брюки обтянули его бедра.

Джио оглянулся на Валентину, протянул руку и приказал:

– Держись за меня, вставай на подножку и перекидывай ногу.

Валентина сняла босоножки на высоких каблуках и приподняла платье. Через секунду она сидела позади Джио и так близко к нему, что чувствовала его упругие ягодицы между своих ног. Ее затопила теплая волна. Джио передал ей шлем.

Валентина поинтересовалась:

– А шлем надевать обязательно?

– Да, – твердо сказал он. – Если хочешь поехать на мотоцикле со мной.

Женщина скорчила недовольную гримаску, однако подчинилась.

– Обними меня за талию, – велел он.

Валентина прижалась к нему, в руке у нее болтались босоножки. Живот Джио был твердым и плоским, она ощутила, как перекатились его мускулы, когда он оттолкнулся от земли и завел мотор.

Они мчались сквозь ночь, ветер свистел вокруг. Руки Валентины опустились ниже, и она ощутила, как восстала его плоть, упершаяся в ее ладонь. Неожиданно для самой себя Валентина расстегнула брюки Джио, и ее пальцы скользнули внутрь, к его горячей коже.

Рука Джио накрыла ее руку, и Валентина задержала дыхание. Его плоть становилась все толще и тверже под ее пальцами.

Это было невероятно эротично – поездка в ночи, отклик мужского тела на ее прикосновения…

Они въехали на подъездную аллею, обсаженную высокими деревьями. Мотоцикл остановился возле особняка. Джио мгновение сидел неподвижно, а затем нежно убрал ее руку. Вокруг было необыкновенно тихо. Валентина слышала его дыхание.

Он снял шлем с себя, а затем с нее. Волосы упали на плечи женщины. Бросив шлем на землю, Джио обхватил ладонями ее лицо. Кожа у него на руках была слегка шероховатая.

– Что ты со мной делаешь, Валентина? – раздался в тишине его глухой голос.

– То же самое, что ты делаешь со мной, я думаю, – прошептала она в ответ.

Джио наклонился и поцеловал ее. Когда он отстранился, они оба тяжело дышали.

– Наверняка мы сможем придумать что-нибудь получше, чем поцелуи на мотоцикле, – заявил он.

Джио грациозно соскочил с мотоцикла и поднял Валентину на руки прежде, чем она поняла, что происходит. По-прежнему держа босоножки, она обняла его за шею и прижалась к нему.

Он толкнул дверь плечом. В каком бы тумане ни пребывала Валентина, она удивилась:

– Что, не заперто?

– Служба безопасности знала, что я возвращаюсь домой, – пробормотал Джио.

– Понятно, – вздохнула она.

Это напомнило ей о богатстве Джио, а также о том, что в его конюшнях стоят породистые и очень дорогие лошади.

Он зашел в дом. В темноте трудно было что-либо увидеть, но Валентина отметила, что они миновали анфиладу просторных комнат с большими окнами, прежде чем подняться на второй этаж.

Джио внес ее в спальню. Огромную кровать освещала луна. Он остановился возле кровати и опустил Валентину на пол. Босоножки выскользнули из ослабевших пальцев. Его руки легли на ее обнаженные плечи, и он хрипло произнес:

– Я еще не сказал, как ты красива.

Валентина покраснела, опустила голову и уставилась на босоножки. Джио ухватил ее подбородок и приподнял его:

– Я рад, что ты не отослала их назад.

В горле у нее встал комок. Она сглотнула и призналась:

– Я тоже.

Джио молча посмотрел на нее, а затем негромко приказал:

– Повернись.

Валентина молча подчинилась. Она почувствовала, как он перебросил ее волосы через плечо и нащупал молнию.

Молния поползла вниз, и Валентина, ощутив, что его пальцы прикасаются к ее спине, затрепетала. Платье упало на пол. Потом Джио расстегнул застежку бюстгальтера, и он тоже оказался на полу.

Валентина не видела его лица. Благословенная темнота окутывала все вокруг, но тем не менее она чувствовала его взгляд на себе, отчего ее груди наливались, а соски твердели.

Когда Джио обхватил ее груди руками и стал теребить соски, Валентине пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть.

– Я так сильно тебя хочу…

Она задержала дыхание и потянулась к пуговицам на его пиджаке. Она быстро справилась с ними и сняла с Джио пиджак, а потом и рубашку. Послышался негромкий шелест, и Валентина поняла, что Джио расстегивает кожаный ремень. Вместе с брюками он спустил и трусы. Джио мягко подтолкнул ее, и Валентина упала на кровать. Он опустился рядом с ней и вытянулся так, что они лежали плечом к плечу, бедром к бедру.

Валентина повернулась к Джио, протянула руку, коснулась его подбородка и, охваченная смущением, попросила:

– Возьми меня.

Глава 9

Проснувшись, Валентина ощутила, как солнечные лучи и теплый бриз ласкают ее спину, вдохнула запах земли и травы. Она намеренно не стала открывать глаза. Лежа на боку и подложив ладонь под щеку, она чувствовала, что простыня едва прикрывает ее ягодицы. Молодая женщина вспоминала сильные руки Джио, то, как он обнял ее, когда она снова побывала на вершине блаженства.

Она знала, что Джио в комнате нет – кожу не пощипывало, словно в нее вонзились сотни иголок, что случалось каждый раз, когда рядом был он. Валентина лениво повернулась на спину и моргнула, почувствовав боль. Она вспыхнула, припомнив, как крепко обхватила ногами бедра Джио, как ее ногти впивались ему в ягодицы. Краска не сошла с ее лица, когда она подумала о том, что, возможно, на его спине остались следы от ее ногтей. Как ни смущенна она была, это вызывало у нее удовлетворение.

Наконец Валентина медленно открыла глаза и оглядела комнату, которая прошлой ночью была погружена во тьму. Несколько секунд ее глаза привыкали к яркому свету. Понадобилось еще несколько секунд, прежде чем она осознала, что на огромных окнах нет занавесок. Валентина оперлась на локти и осмотрелась.

В комнате было мало мебели, и она выглядела очень старой. Низкий столик, на нем – лампа, еще комод и шкаф. Стены нуждались в покраске. Люстра висела на проводе. На стершихся половицах не было ковра.

Все говорило о былом великолепии. Создавалось впечатление, что Джио не было дела до всего этого.

Она выбралась из постели. Большие и такие же старые французские окна, наполовину открытые, вели на балкон, с которого открывался потрясающий вид на окрестности. Вдали виднелись Сиракузы, рядом с ними голубым пятном плескалось море.

Остро ощущая свою наготу, Валентина увидела, что ее платье аккуратно сложено и висит на кресле рядом с комодом. Там же лежало ее нижнее белье и стояли туфли. Она залилась краской, поняв, что это дело рук Джио. А затем она заметила в ногах кровати рубашку и спортивные брюки.

Валентина быстро оделась. Брюки были ей велики, но она туго затянула на талии шнурок. Рубашка доходила до середины бедер. После она заглянула в ванную комнату, которая была в таком же заброшенном состоянии, что и спальня, но ее украшали красивые антикварные вещи: сверкающий канделябр и позолоченное зеркало, Валентина решила поискать Джио. По ее спине пробегала дрожь от предвкушения того, что она снова его увидит. Оказавшись в длинном коридоре, молодая женщина заметила лестницу, по которой Джио нес ее прошлой ночью.

Она спустилась на первый этаж. Широкая входная дверь была открыта. В проеме виднелся мотоцикл, стоявший там, где Джио оставил его прошлой ночью. Во всем доме, как и в спальне, было минимум мебели.

Валентина прошла в комнату, которая, по ее предположениям, служила гостиной. Стены ее были белыми, в центре стоял длинный узкий белый диван. Еще здесь были кофейный столик и телевизор, казавшиеся лишними в аскетично обставленном помещении.

– Вот ты где.

Она обернулась и увидела Джио. Он стоял возле другого входа, скрестив руки на груди. На нем были вылинявшие джинсы и темная рубашка. Он был по-прежнему небрит, и Валентина тут же вспомнила, как царапал нежную кожу ее бедер его подбородок несколько часов назад.

– Я искала тебя, – призналась она и чуть смущенно указала на свой костюм. – Спасибо.

– На тебе они смотрятся даже лучше, чем на мне, – протянул Джио.

Валентина покраснела, осознав, что она находится в его доме. После проведенной с ним ночи.

– Хочешь кофе? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – быстро сказала она и добавила: – А затем мне надо вернуться на ипподром.

Джио вздернул бровь:

– Сегодня воскресенье. Единственное, что происходит на ипподроме, – это уборка и транспортировка лошадей домой. К тому же полдня уже прошло. Сейчас время ланча.

Валентина моргнула. Ланч… Воскресенье… Никакой возможности уехать.

– Мои родители, – пробормотала она чуть ли не в отчаянии. – Мне нужно увидеться с ними.

Джио, шагая по коридору, бросил через плечо:

– Я звонил в клинику. У твоего отца все в порядке. Мне посоветовали не слишком волноваться. Завтра его перевезут в Неаполь.

Валентина нахмурилась и мгновенно почувствовала свою вину. Он так много для них делает… Проглотив комок в горле, она произнесла:

– Спасибо.

Они прошли в огромную кухню. Джио обернулся и сказал с улыбкой:

– Не за что.

Валентина сделала вид, что осматривает кухню. Здесь поразительным образом смешались старина и современность. Рядом с деревянным столом соседствовали сталь и хром. В ней мгновенно проснулся шеф-повар.

– Здесь потрясающе! – воскликнула она, поглаживая массивную столешницу.

– Моя экономка, Элоиза, настояла на том, чтобы кухню отремонтировали. Это ее вотчина, не моя. Она уехала на неделю – отправилась в гости к своей семье в Мессину.

Джио стоял спиной к ней и возился с кофейником.

– Ты живешь здесь почти десять лет, но дом выглядит так, словно ты только что переехал, – не в силах справиться с любопытством, заметила Валентина.

Джио повернулся к ней с непроницаемым выражением лица и протянул крохотную чашечку эспрессо. В животе у нее все перевернулось. Оказывается, ему известно, какой кофе она предпочитает пить по утрам.

Джио сделал глоток:

– Так и есть. Когда я купил этот дом, вернувшись из Европы, у меня было слишком много других дел, чтобы заниматься еще и им. Стены есть, потолок тоже – а это самое главное. А потом…

Пальцы Валентины так крепко сжали хрупкий фарфор, что она побоялась раздавить чашку. Женщина с усилием разжала их.

– А потом погиб Марио, – медленно закончила она.

Джио побледнел. Одним глотком он осушил чашку и положил ее в раковину.

Валентина поставила чашку на стол и обратилась к его напряженной спине:

– Где это произошло?

Джио повернулся к ней. Лицо его было измученным.

– Валентина… – хрипло выдавил он.

– Пожалуйста. Мне… надо знать.

Джио бросил на нее взгляд, полный отчаяния, и распахнул заднюю дверь. Они вышли в небольшой сад, полный цветов. Скорее всего, этот сад был делом рук экономки. Джио подтвердил ее догадку:

– Цветы сажала Элоиза.

Джио направился по дорожке, обсаженной кустарником. Где-то вдали заржала лошадь.

Когда они добрались до конца дорожки, поместье оказалось перед ними как на ладони. Валентина остановилась рядом с Джио и увидела слева от себя конюшни, окруженные кипарисами. Справа виднелись большие зеленые загоны, что было удивительно для скалистой и голой сицилийской земли. Наверняка там поработали садовники.

Насколько она помнила, тренировочные поля, где погиб Марио, располагались за конюшнями, но отсюда их не было видно.

– Тренировочных полей больше нет, – отрывисто бросил Джио.

– А что там сейчас?

Он пригладил волосы:

– Сад. Сейчас там сад.

Преисполнившись решимости, Валентина скрестила руки на груди.

– Я хочу видеть, – негромко проговорила она.

– Зачем? Ведь это ничего не изменит.

Валентина коснулась его руки и почувствовала, что он дрожит.

– Пожалуйста, Джио, – взмолилась молодая женщина. – Мне надо увидеть.

Спустя мгновение он зашагал вперед. Впервые с того момента, как они встретились, Валентина видела другого Джио – неуверенного, ранимого.

Они прошли мимо конюшни, в окна которой высовывались головы лошадей. Валентине показалось, что она узнала Мисфита, и он негромко заржал, приветствуя их. Два конюха направились было к ним, но, увидев выражение лица хозяина, решили не беспокоить его. Валентина вспомнила, что на ней одежда Джио, покраснела и поспешила за ним.

Он остановился так неожиданно, что она налетела на него. Джио протянул руку, помогая ей удержать равновесие, но быстро отдернул ее.

Валентина изумленно произнесла:

– Ведь это лабиринт.

Он скованно кивнул:

– Марио рассказывал мне о подобных сооружениях. Он был увлечен ими… Я оставлю тебя.

Джио ушел. Валентина посмотрела ему вслед и перевела взгляд на тщательно подстриженный кустарник. Медленно она вошла в лабиринт. Сделав несколько неверных поворотов, молодая женщина все-таки добралась до центра и несколько минут простояла там, отдыхая.

Ее родители будут потрясены, узнав, что Джио создал лабиринт в память о Марио. О своих чувствах Валентина предпочитала не думать – слишком уж они были противоречивы и взрывоопасны.

Она направилась к выходу из лабиринта, испытывая, как ни странно, удивительное спокойствие. А ведь раньше на этом месте были тренировочные поля. И на одном из них нашел свою смерть Марио.

Когда Валентина вернулась в кухню, ее встретил хмурый Джио. Он побрился и переоделся. В руках у него были ключи от машины и пакет, в котором, как она подозревала, лежало ее платье.

– Ну как, ты готова ехать?

Валентина вспыхнула. Ее почему-то ранили его слова.

– А что, если я еще не готова ехать?

В темных глазах Джио что-то мелькнуло.

– Я думал, – медленно заговорил он, – что после того, как ты увидишь, где погиб Марио, твоя страсть утихнет.

Валентина пристально смотрела на него:

– Я сама захотела приехать сюда, помнишь?

Она подошла к Джио, забрала у него ключи, уронила их на стол. Затем взяла пакет и бросила его на пол.

В глазах мужчины запылал огонь.

– Ты осознаешь, что делаешь, Валентина?

– Я хочу тебя, Джио, – просто сказала она.

Не отрывая от нее потемневшего взгляда, он кивнул:

– Пока хочешь.

Джио притянул ее к себе, и тело женщины запело.

– Ты права, – хрипло произнес он. – Нет ничего более важного, чем то, что нас с тобой сейчас связывает.

С этими словами он прижался губами к ее губам, и мир вокруг Валентины перестал существовать. Остались только она и мужчина, сжимавший ее в объятиях.

Спустя двадцать четыре часа Валентина стояла в клинике и говорила с врачом-консультантом об операции, которая должна была состояться завтра. Ее отец лежал бледный. Рядом с ним сидела мать и держала его за руку. Джио стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди, и внимательно слушал.

Молодая женщина дрожала оттого, что он находится так близко. Голова ее гудела от пережитого и недостатка сна.

Валентина бросила быстрый взгляд на Джио, но он не смотрел на нее. Подбородок его напрягся. Она была сбита с толку, смущена. Когда она вчера призналась, что хочет его, в их отношениях что-то неуловимо изменилось.

У нее не было времени разбираться, что именно, – Джио доставлял ей небывалое наслаждение. Когда же она, пресыщенная, проснулась поздним утром, он, уже одетый, объявил:

– Нам пора ехать. Самолет готов доставить твоих родителей в Неаполь…

Валентине стало немного стыдно. Она позволила себе забыться, в то время как обсуждалась операция, от которой зависела жизнь ее отца. Она с трудом заставила себя отвлечься от Джио и своих чувств к нему и сконцентрироваться на родителях.

Когда консультант вышел и Валентина убедилась, что благодаря Джио ее мать с комфортом устроилась в комнате рядом с палатой отца, она почувствовала усталость.

Она была удивлена, увидев, что Джио дожидается ее возле больницы, девушка была уверена, что он уехал. Джио протянул ей руку, и она увидела что-то похожее на ключ от номера. Он подтвердил ее догадку:

– Отель «Гранд-Плаза», неподалеку отсюда.

Валентина моргнула. Это был один из самых дорогих отелей в Италии. Она начала было протестовать, но Джио вложил ключ ей в руку и сказал:

– Не хочу ничего слышать. Тебе ведь нужно где-нибудь жить, пока ты здесь.

Он снова вел себя как незнакомец, вежливый, учтивый, но тем не менее незнакомец. Перелет в Неаполь прошел в тишине, и Валентина убедилась, что между ними действительно что-то изменилось, но что именно – она сказать не могла. Ночью Джио был нежным и страстным любовником, но утром все было по-другому. У женщины появилось ощущение, что она ступила в зыбучие пески. Этот незнакомый мужчина не был тем Джио, который несколько часов назад овладевал ею.

– Сегодня вечером я должен быть в Сиракузах. Но завтра вернусь – до начала операции.

Валентина скрестила руки на груди, чтобы не потянуться к Джио – хотя ей страстно хотелось прикоснуться к нему. Попросить его объяснить это внезапное охлаждение. Между ними словно разверзлась пропасть.

Она, подражая его вежливому, но холодному тону, заметила:

– Тебе не обязательно приезжать завтра, если ты занят.

– Я все-таки приеду, – отрывисто бросил Джио. Он указал на водителя, стоящего рядом с машиной. – Дарио отвезет тебя в отель. Он будет под рукой, если тебе понадобится куда-нибудь поехать. Пока ты в Неаполе, он в твоем распоряжении.

– Джио, – беспомощно начала Валентина, но, увидев его замкнутое лицо, отступила. – Хорошо.

– До завтра, – сказал он.

Джио направился к машине, стоявшей на парковке возле клиники. Когда он уехал, у Валентины возникло чувство, будто что-то важное проскользнуло у нее сквозь пальцы.

Меньше чем через час Джио, сидя в салоне своей маленькой «сессны», смотрел на яркие огни Неаполя, казавшиеся с высоты маленькими точками.

Уходя из клиники, он был вынужден выдержать с собой настоящую битву – так ему хотелось прижать Валентину к себе, зарыться лицом в ее волосы, почувствовать, как ее тело повторяет изгибы его тела.

Он провел с ней двадцать четыре часа, но ему все было мало. Джио начал опасаться, что никогда не насытится ею.

Когда она потребовала показать то место, где умер Марио, он понял, что их непродолжительный роман подошел к концу. Оставив ее у лабиринта, он был готов к тому, что после этого Валентина немедленно уедет.

Однако она осталась. Но это почему-то не вызвало у него восторга. Валентина сказала: «Я хочу тебя» – и он подумал об их отношениях. По правде говоря, то, что между ними происходило, и отношениями-то назвать нельзя. Но, похоже, она больше не питала к нему ненависти. Их связывала только страсть и ничего более.

Джио попросил у стюардессы бренди. Он одним глотком осушил бокал и моргнул, когда жидкость обожгла ему горло. Он ошибался, предполагая, что между ним и Валентиной может быть что-то кроме страсти. Но скоро она утихнет, и их пути разойдутся. Хуже того, Валентина, вероятно, начнет испытывать жалость к нему – он увидел ее проблеск, когда она спросила, почему дом находится в таком плачевном состоянии.

Это будет хуже всего – жалость Валентины. Джио не мог этого вынести. А ведь он убедил себя, что не подвластен чувствам. Не испытывать ничего его научили родители. Единственным человеком, которого Джио позволил себе любить, был Марио, но вместе с другом умерли все эмоции. Так, по крайней мере, он считал. Сейчас же ему хотелось, чтобы Валентина любила его так же, как он ее.

Эта мысль повергла его в шок. Неужели он любит Валентину? Нет, этого не может быть. Джио яростно тряхнул головой, но внутренний голос шепнул ему: да, он не утратил способности любить и полюбил Валентину. Она же никогда не ответит на его чувство. Как же он справится без нее? Как будет жить без нее?..

– Я еще жив.

– Да, папа, конечно, ты жив. – Валентина улыбнулась, чувствуя, как слезы текут у нее из глаз.

Она почувствовала руку матери на своем плече. Кажется, операция прошла успешно.

Валентина была вынуждена признаться себе, что слезы вызваны не только тем, что операция удалась. Джио ждал их в послеоперационной палате. Она была рада, что он приехал.

Сначала он не хотел заходить в палату, но родители Валентины настояли на этом. Долго им пробыть вместе не позволила медсестра.

– На сегодня достаточно, – сказала она. – Вашему отцу нужно набираться сил. Приходите завтра.

Валентина поцеловала мать и вышла.

В коридоре Джио прислонился к стене. Валентина ощутила необыкновенную робость и смущение, не зная, как ей реагировать на возникшее между ними напряжение. Казалось, не было часов, проведенных в его объятиях, а если и были, то в другой эпохе.

– Я…

– Ты…

Они заговорили одновременно и одновременно умолкли.

– Скажи первая, – предложил Джио.

Валентина сглотнула:

– Мне нужно вернуться на Сицилию. Маме понадобятся кое-какие вещи, пока папа будет долечиваться.

– Я как раз сейчас туда вылетаю. Ты можешь полететь вместе со мной.

Это было сказано так спокойно, так равнодушно… Валентина приказала себе не расстраиваться и призвала на помощь улыбку.

– Спасибо. Я собрала вещи и на всякий случай выписалась из отеля.

Джио кивнул и зашагал прочь, прижав к уху телефон и отдавая короткие распоряжения. Валентина вздохнула и последовала за ним, удивляясь самой себе. На что она рассчитывала? Ведь Джио ясно дал понять, что их связывает исключительно страсть. Он и так помог ее отцу. Глупо было предполагать, что она значит для него больше, чем очередная любовница.

Когда они оказались на борту, Джио уставился в иллюминатор, не делая попыток начать разговор. Напряжение нарастало. Наконец Валентина поняла, что больше не в силах выносить это. Расстегнув ремень безопасности, она повернулась к нему.

– Джио, – сглотнув, произнесла молодая женщина. Валентина заметила, как дрожь прошла по его телу.

Он вопросительно изогнул бровь.

Она собралась с силами:

– Что-нибудь не так? Ты едва сказал мне пару слов с тех пор, как… – Она снова сглотнула и продолжила: – С тех пор, как мы покинули твой дом.

В глазах Джио что-то мелькнуло, но это произошло так быстро, что Валентина не успела ничего понять.

Он шумно вздохнул, и она напряглась.

– Я не думаю, что нам следует встречаться и дальше, – медленно проговорил Джио.

Валентину сначала бросило в жар, а затем в холод. В горле у нее пересохло.

– А как ты думаешь? – все тем же вежливо-отстраненным тоном спросил он.

Валентина вскинула голову, призвав на помощь гордость:

– Да, наверное.

Сердце ее ныло. Она слышала Джио словно издалека.

– Насколько я понял, к тебе уже обращались с предложениями насчет работы. После Кубка Коретти у тебя не будет с этим проблем. Моя тетя не сможет тебе помешать.

– Да, так будет лучше для нас обоих, – пробормотала Валентина.

Перед ее глазами промелькнула пара недель, проведенных вместе с ним. Джио стремительно ворвался в ее жизнь, перевернув все вверх дном. То, что он неожиданно принял решение прекратить отношения… Означает ли это, что его страсть угасла? «А чего ты ждала?» – прозвучал в ее голове насмешливый голос.

Подошла стюардесса и сообщила, что через несколько минут самолет совершит посадку. Валентина на ощупь нашла ремень безопасности и пристегнулась. Выглянув в иллюминатор, она смотрела на приближающийся знакомый пейзаж Сицилии, повторяя про себя снова и снова: «Дыши, дыши».

Когда самолет сел и они оказались на летном поле, Джио повернулся к Валентине. На его щеке дернулся мускул.

– Один из моих помощников пригонит твою машину. Дай ему знать, когда соберешься вернуться в Неаполь, и он позаботится о самолете.

Гордость придала ей сил.

– Я могу полететь обычным рейсом, Джио. Тебе не обязательно…

Он нетерпеливо махнул рукой:

– Валентина, пожалуйста, не спорь. Просто воспользуйся моим самолетом, хорошо?

Она поджала губы, но не успела возразить. Зазвонил мобильный телефон Джио, и он ответил.

Когда его лицо побледнело, она, встревожившись, спросила:

– Что случилось?

– Мисфит заболел, – отрывисто бросил он.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Вряд ли, – сквозь зубы процедил Джио и заторопился. – Прощай, Валентина.

Он резко повернулся и зашагал к своей спортивной машине. Спустя несколько секунд автомобиль исчез вдали. Помощник Джио подошел к Валентине и вынул сумку из ее онемевших пальцев:

– Мисс Ферранти, следуйте за мной.

Два дня спустя ранним вечером на личном самолете Джио Валентина возвращалась на Сицилию. Она привезла матери все, что необходимо. С каждым днем ее отец набирался сил, и молодая женщина призналась себе, что уже многие годы не видела его таким бодрым. И все это благодаря Джио.

Джио… Валентина постоянно думала о нем. Сердце у нее продолжало болеть. Нужно было забрать вещи, оставшиеся в домике при ипподроме, но она не могла заставить себя сделать это, все тянула время, на что-то надеялась. Валентина не забыла, как побелело лицо Джио, когда ему сообщили, что Мисфит заболел. Впервые она осознала, что после гибели Марио у него не было друзей, к которым он мог бы обратиться за помощью. Некому было поддержать его.

Самолет приземлился, и Валентина направилась к своей машине. Сев за руль, она еще долго сидела, размышляя. Наконец решение было принято, и она уверенно повела машину к поместью Джио. Возле ворот ее остановил охранник.

– Я бы хотела увидеть синьора Коретти, – сделав глубокий вдох, произнесла Валентина.

– Он вас ждет? – вежливо осведомился охранник.

– Н-нет, но если вы скажете ему, что его хотела бы видеть Валентина Ферранти, может…

«Может, он запрыгает от радости?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

Охранник кивнул и скрылся в своей будке. Спустя долгую томительную минуту он открыл ворота:

– Хозяин в конюшне.

– Спасибо.

Валентина резче, чем нужно, переключила передачу. Ее охватили страх и неуверенность. Что она здесь делает? Что скажет Джио? Валентина отбросила эти мысли. Она может, по крайней мере, поинтересоваться, как себя чувствует Мисфит. Ведь ей известно, как дорог Джио этот жеребец. Припарковав машину, она открыла дверцу и вышла.

Уже стемнело, но конюшни были освещены. Валентина зашагала по направлению к ним. Она наудачу вошла в ближайшую конюшню и тут же услышала холодный голос Джио:

– Что ты здесь делаешь?

Глава 10

Слова не шли у Валентины с языка. Она смотрела на Джио. Он был небрит, с покрасневшими глазами, волосы взъерошены. У нее сложилось впечатление, что он не ложился спать с момента их последней встречи.

Наконец она сказала:

– Я переживала. Мне захотелось узнать, как дела у Мисфита.

Джио вытер руки полотенцем и бросил его на пол, затем отступил в сторону.

– Мисфит умирает, – коротко ответил он. – Через час приедет ветеринар. Мы пристрелим его, чтобы не мучился.

Валентина побледнела и подошла поближе, чтобы увидеть великолепного в прошлом коня, лежащего на боку. Глаза его были закрыты, шкура блестела от пота, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Глядя на коня расширившимися глазами, Валентина шепотом спросила:

– Что случилось?

– Вирус, – сказал Джио. – Он поражает мозг и вызывает паралич. Лошадь впадает в кому и умирает за два дня. Вакцины не существует.

– Джио, мне так жаль, – прошептала она.

Он махнул рукой, словно признавая неизбежное:

– Это не твоя вина.

– Все равно мне жаль. Жаль его, жаль тебя. – Голос ее дрогнул.

Валентина вспомнила слова «Это твоя вина», брошенные ею в лицо Джио на похоронах Марио. Теперь-то она знала, что вела себя неоправданно жестоко.

Джио взглянул на Валентину, глаза его горели. Он, казалось, тоже вспомнил тот день.

– Когда-то я мечтал услышать от тебя эти слова. Хотел знать, что ты не призираешь меня.

– Я не презираю тебя, Джио! – вырвалось у нее. Горло сдавило словно обручем.

– Ах, теперь это уже не важно, – отмахнулся он, переводя взгляд на Мисфита. Лицо его исказилось от боли. – Все равно конец один. Для всех. Хотя, должен признаться, я начал понемногу верить в то, что Марио погиб не из-за меня, что произошел просто чертовски несчастный случай. – Он посмотрел на Валентину. – Хочешь знать, как это было? Впрочем, я в любом случае все тебе расскажу – слишком долго я держал это в себе. Мы закончили работать с лошадьми, а потом Марио увидел на выгоне Блэкстара. Он снова начал просить меня разрешить ему сесть на него. Я отказал и вернулся в конюшню к Мисфиту. Когда я вышел наружу, Марио уже был в седле. Я видел, что Блэкстар нервничает, и стал умолять Марио слезть с него, но он меня не слушал. Почувствовав на себе седока, Блэкстар совсем обезумел. Он прыгнул через ограду и зацепил задним копытом перекладину. Марио перелетел через голову коня, и Блэкстар упал прямо на него. Чертова скотина вскочила и поскакала, таща Марио за собой. Когда я догнал его, было уже поздно.

Валентина почувствовала, как по ее щекам катятся слезы.

– Джио, я хочу сказать тебе… – Голос у нее пресекся. – Я хочу сказать, что мне не следовало говорить тебе то, что тогда у меня вырвалось. Я была не в себе от горя, но это действительно был несчастный случай. Конечно, ты не виноват, ведь я знаю, каким упрямым мог быть Марио и…

– Нет, я виноват, – перебил ее Джио. – Мне не следовало покупать Блэкстара. Если бы не мое упрямство, Марио был бы жив. Ты имеешь полное право ненавидеть меня.

Сердце Валентины ныло. Ей хотелось прикоснуться к Джио, обнять его, но она не осмеливалась. Между ними все было кончено. Она сделала глубокий вдох и подняла голову.

– Если ты не хочешь меня видеть, то больше не увидишь, – через силу произнесла она.

Джио рассмеялся, но это был горький смех.

– Я не хочу тебя больше видеть? Да я люблю тебя, Валентина, люблю до потери пульса. Для тебя наша связь была всего лишь вспышкой страсти, для меня же это было слишком серьезно. Думаю, я влюбился в тебя уже давно, когда тебе было семнадцать лет. Но чтобы Марио не заметил, что друг влюбился по уши в его сестру, я начал интересоваться другими девушками. И я не сомневаюсь, что по крайней мере тогда ты тоже была увлечена мною. Я часто ловил твой взгляд, устремленный на меня, но, когда я смотрел на тебя, ты опускала глаза и краснела.

Валентина от шока не могла выдавить ни слова. Голова у нее закружилась. Джио любит ее? В это было невозможно поверить. Сердце ее на миг замерло, затем забилось с неистовой силой. А потом снова замерло. Даже если Джио любит ее, это ничего не меняет. Она не может позволить себе любить, не может позволить себе такую роскошь, зная, что этот дар судьбы может быть в любую секунду отнят. Этому ее научила смерть Марио. Должно быть, Джио прочел свой приговор в ее глазах. Он кивнул, глаза его потухли. Джио поднял полотенце и снова посмотрел на Мисфита.

– Ветеринар должен скоро приехать, – ровно произнес он. – Просто уходи, Валентина, не мучь меня сильнее, чем ты меня уже измучила.

Валентина, спотыкаясь, вышла из конюшни и сама не своя направилась к машине. По дороге она встретилась с ветеринаром, которого едва не сбила с ног из-за застилавших ее глаза слез. Молодая женщина села за руль, но прошла целая вечность, прежде чем она сумела завести мотор – настолько сильно дрожали ее руки. Так лучше, твердила себе Валентина, лучше, чем полюбить Джио и потерять его, ибо она знала, что не переживет его смерть.

Три недели спустя

Валентина взглянула в треснувшее зеркало в своей крошечной ванной в Палермо. Она была бледна, под глазами залегли темные тени. А глаза… глаза у нее были мертвыми. Она принялась пощипывать щеки, чтобы они хоть немного порозовели, но краска исчезла так же быстро, как появилась.

На сердце было тяжело. Еще тяжелее, чем после гибели Марио. Валентина вцепилась в раковину и потрясла головой. Она трусиха! Трусиха из трусих. Испугалась своих чувств, испугалась, что у нее могут навсегда отнять любовь, а это грозило болью, которую она больше не желала испытывать. И которую не будет испытывать, если на то будет ее воля.

Джио… Даже мысли о нем причиняли ей невыразимые страдания. Она и хотела, и страшилась увидеть его вчера, когда ее отца перевезли в частную клинику в Палермо, чтобы он мог проходить курс реабилитации поближе к дому. Но вместо Джио проверить, все ли в порядке, приехал его помощник. Валентину охватили облегчение и боль. Мать взглянула на нее и отозвала в сторонку.

– Валентина… – начала она, но молодая женщина мягко прервала ее:

– Мама, пожалуйста, не говори со мной сейчас ни о чем.

Мать проницательно взглянула на дочь и мягко посоветовала:

– Валентина, поговори с ним. Он заслуживает хотя бы этого.

«Как она узнала?» – недоумевала Валентина, но это было вялое недоумение. Она слишком устала, чтобы разгадывать загадки. Мать каким-то образом узнала, а может, почувствовала, в каком кошмаре живет ее дочь.

Хватит ли у нее смелости поговорить с Джио, открыть ему сердце, рассказать, что ее мучает?

Два часа спустя Валентина въехала на стоянку для персонала на ипподроме Коретти. Выйдя из машины, она спросила, где можно найти Джио. Ей сказали, что он на тренировочном поле.

Добравшись туда, Валентина обнаружила, что за его работой наблюдают люди.

Лошадь нервничала, но Джио умело ее успокаивал. Валентина почувствовала, как на нее накатила слабость. Она не могла не пожирать Джио глазами. Он выглядел еще более худым и поджарым, чем она его запомнила, волосы были взъерошены, словно он давно не подстригал их. Будто ощутив ее присутствие, Джио повернул голову, и сердце Валентины пропустило несколько ударов. «Как я смогла прожить без него целых три недели?» – пронеслось в голове.

А затем послышался лай, и на поле ворвалась собака. Терьер бросился между ногами лошади, та шарахнулась, взвилась на дыбы и сбросила Джио. Он упал на землю. Похолодев от ужаса, Валентина побежала к нему. Лицо его было бледным, на руке выступила кровь. Женщина услышала хриплый крик и не сразу поняла, что кричит она. Кто-то положил руку ей на плечо и произнес:

– Скорая уже приехала.

Глава 11

– Состояние удовлетворительное, – говорил врач. – Ему повезло: обошлось без сотрясения мозга и сломанных ребер, но ушиб сильный. Он будет беспокоить его пару недель.

– Благодарю вас.

Врач с участием взглянул на Валентину:

– Вам следует поехать домой и переодеться. Все равно он находится под влиянием болеутоляющих средств.

– Спасибо, доктор, но я останусь, – устало улыбнулась Валентина.

Врач пожал плечами и вышел из палаты. Валентина попросила, чтобы позвонили матери Джио, но оказалось, что та отдыхает на другом континенте. Сердце женщины заныло. Если ей требовалось подтверждение одиночества Джио, то она его получила.

Валентина повернулась к постели, на которой лежал Джио. Его грудь была обнажена и перебинтована, ниже талии он был укрыт простыней. Голову стянула тугая белая повязка, лицо было такого же цвета. Валентина почувствовала, как к ее глазам подступили слезы. Она смахнула их рукой и опустилась в кресло рядом с кроватью.

Джио выглядел таким молодым и уязвимым, что у нее разрывалось сердце. Валентина взяла его руку и крепко сжала. Рука казалась безжизненной. Справившись с охватившей ее паникой, она повторила про себя слова врача и немного успокоилась. С Джио все будет в порядке.

Прядь волос лежала поверх повязки, и Валентина откинула ее назад, а затем снова сжала его руку. Почему-то, когда он не смотрел на нее, ей было легче говорить с ним.

– Джио, – прошептала она, – я знаю, что ты меня не слышишь, но мне нужно кое-что тебе сказать. Я понимаю, что это трусость, но мне так проще. – Валентина помолчала, собираясь с мыслями. – Дело в том, что я тоже тебя люблю. Я люблю тебя уже давно, дольше, чем готова признать это. Помню, это началось у меня еще в семнадцать лет. Я жаждала твоего внимания и одновременно боялась его. Вы с Марио… – Она снова помолчала. – Вы с Марио были полны энергии. Марио уступал тебе во всем, но это не отражалось на его чувствах к тебе. Он любил тебя, Джио. Мы все любили тебя, каждый по-своему.

Я должна объяснить, почему так сильно рассердилась на тебя. В тот вечер, когда Марио погиб… – У нее перехватило дыхание, но она собралась с силами и продолжила: – В тот вечер нам позвонили и сообщили, что кто-то ранен, но не сказали, кто именно. Мы поняли лишь, что пострадал один из вас и его повезли в больницу в Палермо. Когда, встревоженные, мы приехали туда, к нам вышел врач и произнес страшные слова: «Мы не смогли его спасти». – Валентина неосознанно сжала кулаки. – Дело в том, что мы еще не знали, кто умер. Я решила, что это… что это ты. Боль от потери была невыносимой. А затем я увидела тебя. Ты стоял в коридоре, и облегчение нахлынуло на меня волной. Только потом я осознала, что означают слова доктора. Умер Марио. – Голос ее пресекся. – Мне было очень стыдно. Получается, я предпочла бы, чтобы умер мой брат, а не ты. Я разозлилась на себя, но моя злость вылилась на тебя, так как сердиться на другого человека легче, чем на саму себя. Когда мы снова встретились на свадьбе, старые чувства снова нахлынули на меня, хотя я была уверена, что все уже в прошлом. Я думала, что забыла тебя, но оказалось, что нет. И я по-прежнему хотела тебя.

Ты сказал, что любишь меня, но я не могла поверить этому. Мысль о том, что, приняв твою любовь, я могу однажды потерять тебя, была невыносимой. Однако сегодня, увидев тебя лежащим на земле, я… – рыдания подступили к ее горлу, – я поняла, что страх потери несравним с жизнью без тебя. Эти три недели обернулись для меня адом. Я как будто умерла. Я не могу без тебя жить, Джио. Я люблю тебя.

Валентина хотела было убрать свою руку, но неожиданно поняла, что рука Джио больше не лежит безвольно. Он сжал ее пальцы.

– Куда это ты собралась? – прохрипел он.

– Джио… – выдохнула она, сердце ее было готово выпрыгнуть из груди.

Джио открыл глаза и несколько секунд лежал, привыкая к яркому свету. Затем он посмотрел на нее. Валентина забыла, что надо дышать. Она поняла по его лицу, что он все слышал. Как он отреагирует на ее слова? Женщина затаила дыхание, глядя на Джио и не догадываясь, что взгляд ее полон любви.

– У тебя на щеке кровь, – все так же хрипло проговорил он, не выпуская ее руку.

Валентина закрыла глаза:

– Должно быть, я нечаянно измазалась. Это твоя кровь, Джио. – Она смутилась и торопливо продолжила: – Доктор сказал, что ты поправишься. Ребра не пострадали. Ты сильно ушиб голову, но обошлось без сотрясения мозга.

Джио пожал плечами, и тут же его лицо исказила гримаса боли.

– Меня это не волнует, – заявил он. – Лучше скажи, мне приснилось, что ты призналась мне в любви, или это было на самом деле?

Валентина побледнела и опустила глаза.

– Это было на самом деле, – тихо проговорила она.

Джио пошевелился – на этот раз осторожно.

– Сядь поближе, – попросил он. – Мне нужно прикоснуться к тебе.

– Тебе нельзя двигаться, – поспешно произнесла Валентина. – Лежи спокойно.

– Я хочу прикоснуться к тебе, Валентина. Мне нужно дотронуться до тебя. Эта боль несравнима с той болью, с которой я жил, когда, признавшись в любви, отпустил тебя. Когда ты ушла.

Валентина пересела на кровать.

– Еще ближе, – хрипло сказал он.

Валентина скинула туфли, легла рядом с ним и погладила его перевязанный лоб. Он взял ее руку и поцеловал ладонь.

– Моя Валентина… – пробормотал Джио. – А почему ты решила остаться в моем доме после того, как увидела место гибели Марио?

Она помолчала, подбирая слова.

– Оказавшись в лабиринте, я не испытывала ничего, кроме спокойствия. Марио очень любил навещать тебя. Он гордился твоим домом как своим собственным. Поэтому я и решила остаться. В память о брате.

Джио медленно кивнул и попросил:

– Поцелуй меня.

Валентина вспыхнула, однако выполнила его просьбу. Когда ее губы коснулись губ Джио, она впервые ощутила не страсть, а нежность.

– Как я рад, что ты любишь меня. – Он лукаво улыбнулся. – Ты понимаешь, что это означает? Ты должна выйти за меня замуж, и мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.

Валентина прикусила губу, на ее глаза навернулись слезы.

– Я боюсь, Джио, – призналась она. – Неужели после долгих лет одиночества я наконец-то смогу быть счастливой?

Джио поднес ее руку к своим губам. На его лице появилась краска, сменившая мертвенную бледность.

– Ничего не бойся, пока я рядом, моя хорошая. Пока мы любим друг друга, тебе нечего бояться.

– Я верю тебе, Джио. – Валентина убрала прядь волос с его лба. – Я люблю тебя и верю тебе.

Два года спустя

Ребенок зашевелился, и Валентина автоматически положила руку на живот. Затем ее руку накрыла большая смуглая рука. Джио. Женщину охватила дрожь, когда она почувствовала, как затвердела его плоть.

Он обхватил ее округлившуюся грудь, и кровь быстрее побежала по жилам. Валентина вспыхнула и крутанулась в объятиях мужа. Посмотрев на него, она шутливо поинтересовалась:

– Неужели твои гости заплатили за то, чтобы любоваться, как ты ухаживаешь за беременной женой?

Но толпа людей была занята тем, что, не отрываясь, следила за главной скачкой ежегодного Кубка Коретти. Выступала лошадь Джио. Как и следовало ожидать, она была фаворитом.

Джио лениво улыбнулся, продолжая играть с ее грудью:

– Насколько я помню, сегодня утром тебе понравилось, как я ухаживал за тобой в постели.

– Вы ненасытны, синьор Коретти. Я всего лишь исполняла супружеский долг.

Джио откинул голову назад и рассмеялся. Валентина счастливо улыбнулась. Прекрасно, что ее муж так заразительно смеется!

Затем она заметила кое-что краем глаза:

– Кажется, пора спасать моих родителей. Мария выглядит чересчур оживленной, хотя и устала, а это означает неприятности.

Джио проследил за взглядом жены и улыбнулся, увидев, как его пятнадцатимесячная дочка вырывается из любящих объятий бабушки и дедушки. Девочка была удивительно похожа на Марио и мысиком темных волос на лбу, и озорными глазками.

Джио посмотрел на Валентину. Ее округлившийся живот прижимался к нему, и он ощущал любовь и успокоение.

– Мы спасем их через минуту, но сначала…

Заканчивать Джио не пришлось – Валентина встала на цыпочки, притянула к себе его голову и прижалась губами к его губам. Где-то рядом бесновалась толпа, поскольку фаворит скачки уверенно шел к очередной победе.

Content

Эбби Грин
Глаза тигрицы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11