Эйми Карсон

Нежданный гость

AIMEE CARSON

The Unexpected Wedding Guest

THE UNEXPECTED WEDDING GUEST Copyright © 2013 by Aimee Carson

«Нежданный гость» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Пролог

Десять лет назад

Кампус Хиллбрукского университета, штат Нью-Йорк

– Надо же, сегодня последняя ночь, которую мы проводим вместе в этом доме, поверить не могу. – Рииз Майклз беспокойно поднялась со стула.

Она с тремя соседками вглядывалась в окружавшие Хиллбрук-колледж поля и холмы, переливающиеся всеми оттенками зелени в лучах предвечернего солнца. Лужайка пестрела желтыми, розовыми и пурпурными гиацинтами. В воздухе витали свежие ароматы весны. Во всем сквозила новизна. Перемены. Совсем как в ее жизни. Она не смогла удержаться и поделилась с подругами новостью. Этим утром они с Мейсоном тайком получили разрешение на брак.

– С нетерпением ждем дальнейших приключений, – с характерным южным акцентом растягивая слова, пропела светловолосая Марни. – Только мы не простили бы, если бы ты не приехала сегодня на девичник.

– Хотя ясно, ты растворилась в роскошном морпехе, – понимающе улыбнулась Джина.

Внутри Рииз зашевелилось знакомое чувство – жар и радостное, волнующее предвкушение, от которого сердце едва не выпрыгивало из груди, возникавшее всякий раз, когда она вспоминала Мейсона. Впрочем, каждые две секунды наполняя ее счастьем, надеждами и желанием снова обнять его. Уголки губ тронула улыбка.

– Вы только посмотрите на нее, – не унималась Джина. – Она же просто сияет.

Рииз решилась было выболтать секрет, но Марни заговорила первой:

– А я считаю, вы слишком быстро возбуждаетесь и слишком легко прыгаете в постель.

Рииз почувствовала себя так, словно кто-то плюнул ей в душу, и поджала губы.

Джина безразлично посмотрела на Марни:

– Большинство женщин не стремятся сохранить себя до свадьбы.

Марни заправила волосы за ухо.

– Что плохого в том, чтобы поберечь себя до свадьбы?

– Я не говорю, что это плохо, но на свете многое не укладывается в понятие хорошо.

Рииз, вздыхая, слушала их бесконечный спор, длившийся уже год. Нежная светловолосая южанка Марти и циничная сексуальная брюнетка Джина. Недоставало лишь практичной Касси из Австралии, та изучала астрономию и слыла заумной, поглощенной в разгадывание секретов космоса, потому парни не занимали ее время.

«Ну же, Рииз, скажи им, что вы поженитесь уже через несколько дней».

Пожалуй, не стоит торопиться. Рииз собралась с силами и, надеясь на лучшее, решила попытать счастья.

– Мейсон не такой, как другие. Он единственный.

– Ох, ради бога, меня сейчас вырвет. – Джина сделала свои фирменные круглые глаза. – Ты безнадежный романтик, Рииз. Неужели веришь всем этим бабским сериалам?

Рииз постаралась не выдать разочарования, надеялась, что из них троих хотя бы Джина ее поддержит.

– Только не говори, что влюбилась в него с первого взгляда. Честно, тебе просто невтерпеж. И любовь здесь ни при чем.

Рииз повертела пустой бокал и тихо произнесла:

– Но я правда влюбилась.

Никогда не терявшая здравого смысла Касси пристально уставилась на нее. Она заговорила с сильным австралийским акцентом:

– Но разве вы могли узнать друг друга всего за одну неделю?

Рииз недовольно насупилась. Когда восемь дней назад она присела рядом с Мейсоном у барной стойки в бруклинской забегаловке, сразу поняла, что пропала. И дело не столько в его мускулистых руках, красивом лице и очаровательных вихрах каштановых волос. Она во всем винила его чудесные светло-карие глаза, их взгляд светился дерзкой заносчивостью и излучал уверенность в себе. Ему стоило лишь раз посмотреть на нее – и… Сердце подсказало: обратной дороги нет. И не важно, кто он, чем зарабатывает на жизнь, а ее родители возненавидят его за… В общем, за все. Например, он посмел родиться в захудалом районе Нью-Джерси, посмел быть рядовым морпехом. И посмел украсть сердце их единственной дочери, которую они с рождения прочили в жены не иначе как принцу, как в дурацких детских фильмах про принцесс.

– В мире биллион человек, – Касси толкала ученую речь, – по статистике, встретить единственного невозможно.

– Вынуждена согласиться с нашим ботаником, – сказала Джина, слегка наклонив голову в сторону Касси. – Ты встретила одного из многих, Рииз. Твой Мейсон горячая штучка, ты просто пала жертвой либидо. – Джина улыбнулась, не обращая внимания на расстроенный вид Рииз. – Трахайся на здоровье, получай удовольствие, пока можешь.

Чувствуя, что ей нужно время собраться с силами, прежде чем сообщить им новость, Рииз встала и взяла в руку пустую бутылку от шампанского:

– У тебя один секс на уме, Джина, – и направилась на кухню.

– Точно! – крикнула Джина ей вслед. – Возвращайся, мы жаждем подробностей.

Когда дверь захлопнулась, Рииз густо покраснела – подробности-то весьма красочные. Она действительно наслаждалась каждой минутой, проведенной с Мейсоном в постели, но их отношения не ограничивались чисто физической связью. С ним она изменилась к лучшему. Перестала бояться преподавателя истории девятнадцатого века, легче выносила телефонные разговоры с властной матерью. Будущее виделось ей в радужных тонах и больше не пугало.

Рииз взяла бутылку шампанского из холодильника, поставила пакет попкорна в микроволновку. Прикусила нижнюю губу, вспоминая насмешливую реакцию подруг на ее заявление о том, что Мейсон единственный, и их настойчивые утверждения о том, что ее ослепил секс. Да, конечно. Она действительно с трудом вылезла сегодня утром из постели Мейсона, особенно когда он подкрался к ней сзади и его сильные руки скользнули по ее бедрам, прижав ее к себе. Словом, Рииз окончательно погибла. Напрочь позабыв о выпускном экзамене по истории, она выгнула спину и с готовностью отдалась на волю Мейсона. Горячая настойчивость, с которой он взял ее, заставила обоих почувствовать себя так, будто они родились заново. И так всякий раз. Столько жизни, любви! Если бы она могла поделиться этой энергией с ООН, на земле наверняка воцарился бы мир во всем мире. Поэтому, когда Мейсон предложил ей выйти за него замуж, Рииз сказала «да».

Выйти замуж за Мейсона легко. Трудно сообщить об этом родителям и подругам.

Запах подгоревшего попкорна вернул ее к действительности. Рииз вытащила пакет, высыпала содержимое в миску, взяла шампанское и направилась к задней двери. Выйдя на крыльцо, оглядывая красивый двор и легкоатлетов из мужской команды, разминавшихся на лужайке, услышала голос Марни:

– Это будет роскошная свадьба. У Рииз замерло сердце.

– Чья свадьба?

Британский акцент Джины прозвучал с особенным сарказмом:

– Старшего брата Марни и его маленькой южной милашки. – Она выхватила шампанское из рук Рииз. – Что ты там делала столько времени? Надо же быть такими дураками, чтобы жениться. В нашем-то возрасте.

Рииз онемела и беспомощно захлопала глазами. Касси с умным, серьезным видом сморщила нос.

– Ты сожгла попкорн.

– Кругом столько шикарных мужиков, – не унималась Джина. – Самое умное – трахаться и забывать о них.

Это уж слишком даже для Джины. Рииз, прищурившись, посмотрела на нее.

– Какая муха тебя укусила сегодня?

– Никто меня не кусал. – Джина глубже утонула в кресле.

– Сознайся, Джина, – встряла Марни. – Ты решила поселиться с нами, потому что дом Рииз выходит окнами прямо на площадку, где тренируются легкоатлеты.

– Совершенно верно. Обожаю наши вечерние посиделки на крыльце. – Она бросила в рот горсть попкорна и тут же скорчила рожу. – «Дон Периньон» с горелым попкорном. Меня так и тянет посмотреть, какая у тебя будет свадьба.

У Рииз сжалось сердце. Может, сказать прямо сейчас? Нет, пожалуй, не стоит. Джина, прелестная циничная Джина, испортила все еще больше.

– Ты среди нас единственная принцесса с Парк-авеню, уж постарайся, чтобы все было классно.

Рииз подавилась шампанским.

– Для меня важна не церемония, а мужчина. Я согласна на самую скромную свадьбу.

Насмешки подруг не слишком вдохновляли. Неужели они считают ее пустышкой?

– Я тебя умоляю. Большинство студентов живут в общаге или снимают квартиру. А твои предки купили тебе в кампусе красивенький домик, – заметила Джина.

– И наняли горничную, – добавила Касси.

– Точно, – согласилась Джина. – Так что прекрасно понимаешь, тебе они закатят свадьбу почище королевской.

– Солнышко, это сейчас ты без ума от Мейсона, – вмешалась Марни – Но замуж-то ты выйдешь за какого-нибудь влиятельного типа с Уоллстрит, которого одобрят твои родители.

– Нет, – перебила Рииз с такой горячностью, что девушки с удивлением уставились на нее. Она немного подождала. – Я выйду замуж по любви. И это будет на всю жизнь. – И сжала в руке армейский жетон.

Этим утром Мейсон повесил ей на шею свой жетон, чтобы она думала о нем, пока они снова не встретятся в муниципальной канцелярии. Простая цепочка с кусочком металла с именем Мейсона стала для Рииз дороже обручального кольца с бриллиантом в пять карат.

Родители.

Пальцы стиснули жетон.

– Когда я решу выйти замуж, не посмотрю ни на положение, ни на деньги.

Джина скептически выгнула бровь.

– А мамочке с папочкой ты об этом говорила?

– Мне девятнадцать лет. – Рииз оставила мысль поделиться своим секретом. – Чтобы выйти замуж, мне не нужно спрашивать разрешения. – Отбросив тревоги, она подняла бокал и сменила тему: – За нашу последнюю совместную ночь.

Внезапно погрустнев, все подняли в ответ бокалы. Рииз почувствовала, как защемило в груди.

– Вы же знаете, как я вас люблю, девчонки? – Они простят, если она не раскроет секрет до тех пор, пока не станет миссис Мейсон Хикс. – Значит, это не конец великолепной четверки, а только начало.

Глава 1

Десять лет спустя

Поместье Беллингтон, Хэмптонс

Тииз стояла на небольшом подиуме элегантной гостиной, обставленной мебелью восемнадцатого века, и гладила руками шелковый атлас. Свадебное платье пришлось ей точно впору. Плотно облегало фигуру до бедер и феерическим водопадом тюлевых оборок стекало на пол, превращаясь в шлейф длиной в сто ярдов. С платьем возникла только одна проблема, которая, к несчастью, со временем становилась все заметнее. Хотя меньше, если смотреть с технической точки зрения. Рииз нахмурилась и сунула руку под открытый без лямок лиф, поправляя правую грудь.

– Не дергайся. – Эмбер перехватила ее взгляд в высоком зеркале. Из-за булавок, зажатых во рту, слова звучали глухо, пальцы возились со швом лифа. – Тут нужны пирожные с кремом.

Рииз со вздохом уронила руки, глядя на свое отражение. Вот неопровержимое доказательство того, что бог был существом мужского пола. Где справедливость в этом мире, если стоит женщине начать худеть, как первым делом уменьшается грудь.

– И это самое лучшее, что может мне предложить моя портниха, подружка невесты и будущая невестка? – Она бросила на Эмбер холодный взгляд. – У тебя опала грудь, так давай, ешь пирожные с кремом?

Рыжеволосая Эмбер вспыхнула от удовольствия.

– Мы с твоим братом еще не помолвлены.

– Пока, – с улыбкой отозвалась Рииз. Эмбер вынула изо рта булавки.

– Мы здесь, чтобы поговорить о свадьбе, а если дело и дальше так пойдет, платью скоро не на чем будет держаться. Ты что, действительно хочешь идти к алтарю в наряде, у которого лиф похож на пустую кабину самосвала? – Подруга заколола булавкой ткань под левой рукой Рииз и продолжила: – И вообще, хватит дергаться по поводу свадьбы. Пусть этим занимается менеджер из агентства.

– Она меня с ума сводит.

– Ты же ее наняла, чтобы она этим занималась, так не мешай ей работать.

– Но она все время забывает, что это моя свадьба! – воскликнула Рииз. – Почему-то ведет себя так, будто имеет право решать, какой первый танец будут танцевать жених с невестой. Могу поклясться, я потратила больше времени на то, чтобы отстоять свой выбор, чем на все остальное.

Эмбер бросила на нее озабоченный взгляд.

– Если будешь так сходить с ума, я не закончу переделку платья до свадьбы. А до нее, между прочим, всего шесть дней.

Рииз почувствовала, как внутри все сжалось от нетерпения. Шесть дней на то, чтобы успеть привести все в порядок. Тем не менее, пока смотрела из окна на аккуратно подстриженный парк Беллингтона, она постепенно успокоилась. В июне Хэмптонс выглядел просто великолепно. Весенние дожди преобразили сто акров земли, окружавшие старинный дом с двадцатью пятью спальнями. Дом больше всего походил на замок. Идеальное место для сказочной свадьбы.

Однако она выбрала это место не из-за каменных башенок, украшавших снаружи, или уставленных антиквариатом комнат с произведениями искусства. Да, эти сады прекрасно подходили для свадебного торжества на открытом воздухе. Да, в кухне, оборудованной не хуже ресторанной, имелась холодильная камера, где можно разместить сколько угодно ледяных фигур, которые она самолично выбирала у известного скульптора. Рииз решила арендовать это место из-за его величественного вида, впечатления статусности и солидности. Оно вполне соответствовало ее двухгодичной помолвке с Диланом. Правильное место для правильной свадьбы с правильным мужчиной. Она удовлетворенно вздохнула. Ничего общего с той скороспелой церемонией в здании суда графства. С тем возбуждением, будто несешься на американских горках. С самоуверенным Мейсоном в военной форме, нетерпеливо постукивавшим ногой, пока они стояли перед судьей. С Рииз в простом летнем платьице.

Ее охватила злость и обида; плотно сжав губы, она отбросила воспоминания десятилетней давности. Тогда, не сейчас. Дилан делал ее счастливой, постоянно смешил ее. Они отлично подходили друг другу, не только профессионально, учитывая, что она занимала пост председателя Комитета по сбору средств для принадлежащего ее семье благотворительного фонда «Брукс Фаундейшн», но и лично. Словом, соответствовали друг другу по всем параметрам. Дилан достоин красивой свадьбы. Рииз, после всех этих лет, тоже заслужила ее. Она снова взглянула на лиф платья и попыталась приподнять левую грудь, чтобы заполнить пустоту.

– Как ни перекладывай, не поможет. Девочки выглядят немного недокормленными.

Звук мужского голоса, проникший в сознание, открыв невидимый шлюз, выпустил на волю задавленные эмоции, бурлившие внутри. Сердце подскочило до самого горла, лишив дара речи. Она медленно вытащила руку из лифа. Посмотрев в зеркало, увидела стройную мускулистую мужскую фигуру, стоявшую в дверях, скрестив руки на груди. Отражение Мейсона Хикса взирало со знакомой дерзкой самоуверенностью. Рииз зажмурилась в надежде, что фигура – плод воображения, а голос звучит только в голове. Хорошо бы все оказалось галлюцинацией. Её можно лечить. Правда, ни одно лекарство в мире не поможет, если это действительно Мейсон. Упорный любопытный взгляд Эмбер явно свидетельствовал о том, что ее бывший муж действительно здесь.

– Девочки? – глупо повторила Рииз.

– Зайки. – В его глазах светилось озорство. С каждым его шагом сердце Рииз стучало все чаще. – Базуки.

Он подходил ближе, его взгляд, совсем как в день их знакомства, разжигал знакомый жар внизу живота. Мускулистая грудь распирала армейскую футболку, тоже как всегда. Вскоре он стоял рядом с ней. Настолько близко, что она чувствовала мужской мускусный запах. Настолько близко, чтобы дотронуться до Рииз. Должно быть, у нее на лице отразилось смятение.

– Сиськи, – пояснил Мейсон.

Это слово наконец вырвало Рииз из транса, из чувственной сети, которой этот мужчина опутал ее много лет назад. Теперь она старше. Мудрее.

Уголок губ Мейсона приподнялся вверх.

– Она любит крем-брюле.

– С карамельной глазурью сверху, – с улыбкой добавила Эмбер.

Мейсон снова повернулся к Рииз. От его взгляда она утратила способность поддерживать умные разговоры.

– Удивлена, Парк-авеню?

Ей не понравилось, что Мейсон явился сюда. За несколько дней до свадьбы. Рииз сжала зубы, стараясь сдерживать злость, грозившую захлестнуть, заглушая все эмоции. Шок, сомнение, страх и множество других. Зачем он снова решил встретиться с ней? Прошло десять лет. Так почему сейчас, когда она наконец на пороге исполнения мечты. Она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– Последний раз, когда я тебя видела, ты увернулся от жетона, которым я в тебя швырнула.

– Ты хорошо целилась.

– Надо было бейсбольной битой.

– И все же это добавило остроты к твоим словам о разводе. – Он прищурился уголками глаз. – Помню, ты объясняла его несовместимостью характеров.

– Скорее это можно назвать временным помешательством.

– Помешательством на почве страсти. – Мейсон не сводил с нее глаз; она вспыхнула, будто по телу прокатилась волна огня. Он выглядел скорее задумчивым, чем задетым. – Вроде наркотика.

У нее кольнуло в груди, стало трудно дышать.

Мало того что он по-прежнему классно выглядел, так теперь еще эти никому не нужные воспоминания об их любовных утехах. Как они были невероятно счастливы перед тем, как все полетело к чертям. Нет, не так. Перед тем, как Мейсон отправил все к чертям.

Вспомни, Рииз. И больше никогда… Никогда!

– Тот секс не наркотик, – сказала Рииз, хотя и в то время думала так же. Но одному богу известно, как тяжело ей дался тот урок. Она больше не позволит гормонам решать за нее. – Скорее зыбучий песок.

– Может быть, – сказал он, улыбнувшись краешками губ. – Но что поделаешь.

Старинные часы в углу разразились громким боем, но даже он не мог заглушить стук ее сердца. Рииз разгладила платье влажной ладонью и подняла глаза на Эмбер, с большим интересом наблюдавшую за происходящим.

– Можешь дать нам минутку?

– Конечно. Я все равно уже закончила, – откликнулась Эмбер. – Поеду в город. Мы договорились встретиться с Паркером за ланчем.

– Тогда поезжай, – согласилась Рииз. – Я попрошу Этель помочь мне раздеться.

Само собой. Не просить же своего бывшего расстегнуть платье.

Проходя мимо, Эмбер с любопытством задержалась взглядом на Мейсоне, но Рииз не винила ее. Он излучал невероятную силу и энергию, внушавшую каждому, что, случись какая-нибудь неприятность, этот парень решит любую проблему. Правда, как муж непременно разочарует.

Обхватив себя руками, она повернулась лицом к бывшему мужу:

– Я уверена, ты пришел сюда не для того, чтобы обсуждать размер моего бюстгальтера.

– Не-а! Хотя эта тема кажется мне очень занимательной. Как ты теперь?

Он зацепил согнутым пальцем край ее лифа слева от левой груди, проверяя, насколько он велик. Это прикосновение вызвало такой шок, что Рииз на мгновение парализовало.

– Размер В?

Она не могла допустить, чтобы он заметил, как сильно взволновал ее.

– Тебя не касается.

– Ты абсолютно права, – с легкостью согласился он.

Их взгляды встретились, и время остановилось. Рииз снова пропала. Совсем как тогда, когда была молоденькой студенткой. Хватило лишь затуманившегося взгляда этих светло-карих глаз и одного пальца, едва коснувшегося ее кожи. Зыбучий песок. Он зыбучий песок, Рииз.

Больше всего бесило это нелепое желание объясниться с ним.

– Когда я тебя встретила, я была глупой вчерашней школьницей. Наивной девочкой, носившейся со своими подружками и романтическими идеалами, и года замужества оказалось достаточно, чтобы с легкостью их лишиться.

Палец наконец убрался восвояси, и Рииз немного расслабилась. Но лишь до тех пор, пока Мейсон не скользнул по ее талии, будто оценивая объем.

– Те несколько фунтов, которые ты потеряла, были совсем не лишние.

С колотящимся сердцем она пристально посмотрела на него и постаралась придать лицу бесстрастное выражение. Нельзя, чтобы Мейсон догадался, как сильно ее волнует его присутствие.

– Мне нравилось, когда у тебя была фигура, как песочные часы. – Светло-карие глаза пробежали по ее телу, но их взгляд казался скорее озабоченным, чем пугающим. – А теперь ты больше похожа на половину от них.

Рииз сжала руку в кулак, отказываясь заглатывать наживку. Мейсон хотел заставить ее реагировать. Но она не станет плясать под его дудку. Он с сомнением наморщил брови.

– Это платье немного чересчур, тебе не кажется?

Замысловатая отделка лифа выглядела красиво, однако тюлевая юбка получилась более пышной, чем хотела Рииз, паря вокруг ног призрачной грезой. Однако в этом платье она чувствовала себя красивой, особенной. Совсем как Дилан. А Мейсон в конечном счете заставил ее чувствовать себя ничтожеством.

– Если сравнить с тем, во что ты была одета на нашей свадьбе, тебе, наверное, хочется с лихвой наверстать упущенное.

Рииз сердито сбросила его руку, стараясь не обращать внимания на ток, пробежавший по руке. Ничего. Это просто реакция тела на воспоминания и не имеет отношения к данному человеку.

Рииз посмотрела ему в лицо, собираясь с духом перед предстоящей битвой.

– Можешь мне поверить, выбирая платье, я не думала о нашем кошмарном браке. – Почему она должна отстаивать свой выбор перед бывшим мужем? – А сейчас тебе надо уйти.

– Но я только вошел.

– И что? У меня скоро свадьба и нет времени возиться с твоей патологией.

Мейсон прищурил глаза, изображая крайнее удивление.

– Патологией?

Она не отступала. Напряженная пауза затягивалась. Он прекрасно понимал, что она имеет в виду. Когда много лет назад он наконец вернулся из Афганистана, она танцевала вокруг него с его проблемами так долго, что хватило бы на пару сезонов танцев со звездами. Она просто пыталась помочь, а он холодно отталкивал ее.

Наконец он прекратил играть в гляделки и направился к двери. У нее заныло сердце. Он уходит, потому что она его обидела. Однако он вдруг повернулся и утонул в удобном кресле в стиле Людовика Пятнадцатого. И вместе с ним ее надежды. Мейсон вытянул вперед длинные ноги в сильно поношенных джинсах, которые еще сильнее подчеркивали его мужскую притягательность, и скрестил ноги в лодыжках. Его ленивая поза выглядела явной демонстрацией, под внешней отрешенностью всегда скрывалась собранность. Его взгляд привычно сканировал окружающую обстановку в поисках опасности. В готовности к ответному броску.

– Патология, – повторил он с таким видом, будто его забавляло это слово.

– Но ты же наверняка здесь не для того, чтобы высказать мнение по поводу платья или комментировать мою фигуру.

– Верно.

Теперь он не вызывал у нее раздражения.

– Ты права.

– Тогда зачем ты здесь?

И самое главное, как заставить этого упрямца уйти?

Глава 2

Зачем ты здесь? Чертовски трудный вопрос. Неужели он настолько нахален, чтобы сказать, что хочет вывести ее из себя? Когда Рииз злится, она невероятно сексуальна. Прошло десять лет, но она по-прежнему красива, первый же взгляд на нее был как удар в грудь. Странно, ведь последнее время он утратил интерес к сексу, и это начинало пугать.

А может быть, признать правду: он пришел по совету психиатра?

– Конечно, патология, – тихо пробурчал он, усмехнувшись. Можно подумать, его голову можно вылечить, если он посмотрит в лицо «неразрешенным проблемам из прошлого». Когда психиатр произнес эти слова, Мейсон рассмеялся.

Какого черта. Он не сомневался, что его «проблемы», например постоянная бессонница, мучительные мигрени и ушедшая в самоволку сексуальность, стали следствием того, что восемь месяцев назад рядом с ним рвануло самодельное взрывное устройство, которое едва не отправило его на тот свет. Диагноз, «травматическое повреждение мозга», означал помимо всего прочего дерьмовую кратковременную память. Впрочем, какая разница, как это называлось, когда на изъеденной воронками афганской дороге ему в задницу ударили шестнадцать зарядов С-4? Он два часа провалялся без сознания на усыпанной обломками бетона улице, пока его не вытащили. Почему он до сих пор жив?

Он пришел сюда сегодня, потому что ему практически приказали сделать это. Все остальное Мейсон уже перепробовал, и врач обнадежил: со временем ему должно стать лучше. С ударением на слове должно. А потом психиатр стал настаивать на том, что Мейсон должен встретиться со всеми близкими людьми, которых выбросил из своей жизни за эти годы. Ну о какой близости может идти речь после того, как он безобразно, до неузнаваемости изгадил свой брак с Рииз.

Тем не менее жить с адской головной болью непросто. Если есть шанс, пусть даже невеликий, за него стоит хвататься обеими руками. Даже если это пустая трата времени.

Он потер шрам на виске, пытаясь расслабить напряженные мышцы.

– Может быть, я просто пришел пожелать своей бывшей всего самого лучшего в такой важный для нее день. – Черт! Он сам себе не верил.

Рииз уставилась на него загадочными голубыми глазами, которые когда-то значили для него больше, чем весь остальной мир. Он иронично улыбнулся. Ее гладкие светлые волосы, завитые на концах, стали короче, спадали на спину. Когда-то она не стригла их. Казалась девочкой, балансирующей на пороге зрелой женственности. Светлой. Красивой. Безнадежно оптимистичной. И классной, такой он не встречал ни до, ни после нее. Элегантность, мгновенно ослепившая парня из захудалого пригорода Нью-Джерси. К счастью, живая память о давнем прошлом у Мейсона не пострадала. Больше всего он любил вспоминать, как обучал Рииз грязным премудростям сексуальных удовольствий. Она тоже наслаждалась каждой минутой. Он мог бы попробовать добиться такого же накала. Не с Рииз, с кем-нибудь другим. Но после взрыва он утратил вкус ко всему на свете, память об этих минутах лишний раз напоминала об исчезнувшем либидо. К несчастью, моменты наслаждения друг другом не могли перекинуть мост через огромную пропасть, разделявшую их. Они могли лишь заставить закрыть глаза на грубую реальность.

– Не думаю, что ты говоришь правду, но можешь считать, что твои пожелания приняты.

– Мой свадебный подарок в машине. Шутит он или нет? Она кивнула в сторону двери:

– Теперь тебе надо уйти.

Он мог бы уйти, но хотел воспользоваться моментом, чтобы получить удовольствие от того, что видит. Красивое лицо. Огромные синие глаза, напоминающие безоблачное небо. Полные ярко-розовые губы, которые когда-то любовно касались его тела.

– Спешишь избавиться от меня, Парк-авеню? Рииз слегка поморщилась.

– Я слишком стара для этого прозвища.

– Неправда, – возразил он. – Нужно подправить его. – Он кивнул в сторону платья. – Я хочу сказать, отбросить Парк-авеню и оставить Принцессу.

Ему показалось или ее ноздри раздулись от гнева?

– Мой жених Дилан должен приехать с минуты на минуту, – резко произнесла Рииз.

– Дилан, да? – как-то странно повторил Мейсон.

Он достал из кармана маленькую записную книжку и внес имя на случай, если понадобится вспомнить. Рииз наблюдала за его действиями с таким видом, будто он над ней издевался.

– Я думаю, тебе не стоит здесь находиться, когда он приедет.

Мейсон ничуть не смутился.

– Неужели он попытается надрать мне зад?

– Нет, к сожалению. Он слишком хорошо воспитан для такого ребячества.

Это скрытое оскорбление стерло улыбку с его лица. Дилан, без сомнения, из тех, за кого ей нужно было выйти замуж много лет назад. Успешный. Богатый. Из хорошей семьи. Человек, которого ее родители с радостью приняли бы в семью. Но, черт побери, после восемнадцати часов дороги и мигрени следующие двенадцать, когда его выворачивало наизнанку, голова кружилась так, что он не мог стоять. У него достаточно причин, чтобы остаться, попытавшись добиться понимания.

– Мы расстались так резко. – Мейсон откашлялся и встал с кресла. – Осталось столько всего невысказанного. Вместо этого мы наговорили много такого, чего не стоило говорить.

В наступившей тишине он наконец встретился с ней взглядом.

Голос Рииз прозвучал твердо.

– Я готова повторить все, что говорила тогда. Мейсон хмуро усмехнулся и немного помедлил.

– Я надеялся, мы сможем добиться хотя бы некоторого ощущения завершенности.

– Я не собираюсь обсуждать прошлое, Мейсон.

– Я просто хотел прояснить некоторые…

– Нет.

Ее голос, лицо – все говорило о решимости. Он продолжал смотреть на нее еще несколько мгновений. Несмотря на сдержанность, подспудная враждебность клокотала в ней с силой сверхзвукового удара. После нескольких лет жизни в университете, ненадолго освободивших от давления семьи, ее эмоции немного преобладали. С тех пор ее перевоспитали, переучили, обработали, настоящая Рииз оказалась погребена под слоем изящных манер – искренний разговор невозможен. Быть ее мужем чертовски трудно. Но теперь она неприступна как никогда. Все получилось так, как он предполагал с самого начала. Поездка оказалась бесполезной тратой времени. С первого взгляда на очень красивое и очень злое лицо Рииз стало понятно: ему не решить затянувшуюся «проблему» с ней. И не только потому, что они слишком разные и прошло слишком много времени. Они сильно ранили друг друга. Слишком тяжелые увечья невозможно залечить. Совсем как его треклятую голову.

– Не буду больше отнимать у тебя время. – Он ненадолго задержался взглядом на женщине, с которой когда-то думал прожить всю жизнь. Не лучше ли просто забыть о плохом, сохранив в памяти то хорошее, что у них было? Даже если его бывшая решила для себя иначе. Тень улыбки пробежала по губам Мейсона. – Будь счастлива, Рииз. – И вышел из комнаты.

Как это на него похоже! Явиться неизвестно откуда, дразнить ее нещадно. Застать врасплох. Она не сомневалась: он сделал это нарочно.

– До сих пор не могу поверить, что он приходил, – сказала Рииз в трубку мобильника.

Ее все еще трясло. Она не могла заставить рассудок осознать, что произошло, когда зазвонил телефон. Стояла, тупо уставившись на дверь. Услышав голос Джины с характерным британским акцентом, страшно обрадовалась.

– Кто приходил?

– Мейсон.

– Твой бывший?

Рииз облокотилась рукой на окно, чувствуя себя совершенно выдохшейся. Перед домом припарковался фургон. Шофер разгружал шампанское. Рядом с ее кабриолетом стоял знакомый красный внедорожник с огромными колесами. Мейсон до сих пор ездил на этой развалюхе, называя ее Зверем. Когда они познакомились, Зверь уже был старым, а теперь выглядел просто ископаемым. В этой машине они занимались любовью первый раз.

– Зачем он приходил? – спросила Джина.

– Поговорить.

– Поговорить? Мне казалось, вы друг друга презираете.

У Рииз закружилась и заболела голова, когда она вспомнила, до какого состояния довел ее Мейсон к концу их брака. Одинокая. Никому не нужная. Ни на что не годная. Этот человек ничуть не изменился.

– Так и есть. – Хотя трудно отделить ненависть от боли.

Когда он вернулся после первой командировки в Афганистан, надежды, с которыми Рииз связывала замужество, постепенно растаяли. Она старалась подготовить себя, читая о проблемах, возникающих у военных при возвращении к гражданской жизни, надеялась, что сумеет решить их все с наскока. Ей не удавалось вернуть прежнего Мейсона. Тот, который вернулся, был холодным. Недоступным. Мрачным. Самое главное, судя по всему, ему было наплевать на это. Он отказался посещать сеансы психотерапии, хотя мог себе позволить самых лучших специалистов. Она понимала, что, возможно, слишком сильно давила на него, не замечая мрачного юмора, насмешек, при этом сама переживала ни с чем не сравнимую злость и обиду, которые испытала, когда Мейсон заявил, что снова едет в Афганистан.

Рииз прислонилась лбом к окну, чтобы холодное стекло успокоило круговорот мыслей. За десять лет ее взгляд на прошлое мало изменился. Она оказалась не готова к перемене, к тому, что вместо Дилана, готового буквально целовать землю, по которой она ходила, оказался человек, который практически выбросил ее из своей жизни, отвернулся, заставив почувствовать себя такой… посторонней.

– Рииз? – Голос Джины звучал озабоченно. – Рииз, ты тут?

– Здесь.

– Подыши и полистай «Космо», да мало ли что…

Рииз наконец выдохнула, чувствуя острое желание выпить.

– Да, только вылезу из свадебного платья. Учитывая миллион пуговиц на спине, это настоящий подвиг.

Жаль, никто из участниц великолепной четверки еще не приехал. Ей отчаянно нужны подружки невесты. Какой-нибудь отвязный девичник, чтобы расслабиться. К несчастью, десять лет назад их посиделки закончились не так, как ей хотелось. Из-за одного события дружба треснула, четверка распалась на части. Ее мир навсегда перестал быть таким, как раньше. Несмотря на старания, ей больше не удалось собрать их вместе. Предстоящая свадьба должна была стать первым днем после длительной разлуки. Как сделать так, чтобы все прошло мирно, а давние обиды не затуманили разгоряченные головы? Она твердо решила начать свою новую счастливую жизнь с Диланом с восстановления былой дружбы. Разве можно представить себе лучший способ отпраздновать канун светлого будущего с мужчиной, который сделает тебя счастливой?

– Да забудь ты этого злосчастного бывшего, – проговорила Джина.

Рииз шумно выдохнула.

– Можешь не сомневаться.

– И не позволяй ему портить тебе свадьбу. Она представила себе лицо Дилана и сразу почувствовала себя спокойнее.

– Ничего такого не случится.

На подъездной аллее появился Мейсон, направлявшийся к внедорожнику. Рииз с облегчением вздохнула, чувствуя, как спадает остаточное напряжение. Спасибо, он ушел, унося тревожившие ее чувства. Теперь она пойдет дальше не оглядываясь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Джина.

– Хорошо, но я должна тебе кое-что сказать, прежде…

Заметив на подъездной аллее Дилана, Рииз сбилась с мысли. Ее жених направился в сторону ее бывшего мужа, у нее участился пульс.

– О боже!

– Что случилось?

– Там на аллее Дилан и Мейсон.

– Ты думаешь, они станут разговаривать?

Мейсон повернулся, наблюдая, как приближается Дилан. Рииз заметила, как он расправил плечи, немного расставил ноги и весь напрягся, будто готовился затеять ссору.

– Учитывая вспыльчивость и нахальство Мейсона, не исключаю, что он попытается вывести Дилана из себя.

Рииз не сомневалась в Дилане, но не доверяла Мейсону. Пыталась рассмотреть выражение их лиц, но было слишком далеко.

– Думаешь, они могут подраться? Подраться? Нет. С чего бы?

– Не думаю.

С другой стороны, разве после всех этих лет она могла предположить, что Мейсон выследит ее.

– Тебе лучше спуститься вниз, Рииз, – посоветовала Джина. – Чтобы быть уверенной, что твой жених не окажется в свадебном альбоме с синяком под глазом.

Не стой, как чурбан, Рииз. Делай же что-нибудь. Давай!

– Джина, я пошла.

– Потом расскажешь.

В отчаянной надежде Рииз потянулась к верхним пуговицам на спинке платья. Если бы ей удалось расстегнуть хотя бы несколько верхних, смогла бы вылезти из него. Она до боли вывернула руки назад, пытаясь ухватить пуговицы пальцами. Бесполезно. Напрасно она тянулась, напрягалась и кряхтела от натуги. После пяти минут стараний пришлось признать: все бесполезно. Отбросив мысль избавиться от платья, она принялась рыться в сумках, разбрасывая белье и туалетные принадлежности. Ну и где туфли? Пожалуйста, пожалуйста. Только бы ничего не произошло, пока я не спущусь.

Наконец под руку попались лодочки, Рииз с облегчением сунула в них ноги. Она не могла надеть туфли без каблука и позволить платью тащиться по полу, но передвижение по бесконечному коридору и парадной лестнице на каблуках высотой четыре дюйма требует времени.

Мейсон вышел из Беллингтон-Холла, пересек мощеную подъездную аллею, дошел до внедорожника и остановился, схватившись за ручку двери. К «мерседесу», стоявшему на аллее, присоединился «ягуар». Очевидно, прибыл счастливый жених. Самое подходящее время убраться отсюда. Он услышал мужской голос, повернулся и заметил, как из парадной двери вышел высокий черноволосый мужчина в спортивных шортах и кроссовках. Судя по всему, собрался на пробежку. Несмотря на спортивный вид, одежда явно стоила больших денег. В глазах и во всем облике было что-то кричащее о хорошем происхождении. Жених. Как там его зовут? Энный раз после ранения Мейсон послал проклятие кратковременной памяти, рассеянной и отрывочной. Она превращала самые простые задачи в ежедневную битву. Просто удивительно, как это раньше он считал само собой разумеющейся способность выуживать из головы нужную информацию.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил мужчина, направляясь к нему.

На какой-то миг Мейсону захотелось соврать и прикинуться курьером. Здесь явно большая возня с подготовкой к торжеству, и на лишнюю машину никто не обратил бы внимания. Но пока он судорожно пытался найти хоть какой-нибудь предмет, который мог доставить, недоумевал, что могло понадобиться на свадьбе, для которой арендовано такое шикарное место.

Мейсон настороженно смотрел на мужчину, силясь вспомнить его имя. Парень на добрый дюйм выше его, но Мейсон обладает более крепкими мускулами. Он сможет сделать его, правда, надеялся, что до этого не дойдет.

– Вы должно быть… Дрю? Дэвид? Жених Рииз.

– Есть такое дело. – Мужчина остановился перед ним и протянул руку. – Дилан.

– Дилан. – Черт. Может, теперь удастся запомнить. Он пожал протянутую руку. – А я…

– Мейсон Хикс, – перебил Дилан, – награжденный двумя медалями «За отличную службу в морской пехоте», медалью «За гуманитарные заслуги» и «Пурпурным сердцем». – Дилан выпустил его руку. – Я назвал лишь некоторые.

Мейсон на мгновение онемел от удивления. В голове вертелся вопрос: откуда он все это знает?

– Когда мы с Рииз начали встречаться, я разузнал о вас. – Дилан спокойно изучал его.

В нормальной ситуации это известие насторожило бы Мейсона, но во взгляде мужчины не чувствовалось враждебности. По крайней мере, явной. Элегантные манеры мужчины производили впечатление. Жених с невестой действительно были из одного теста. Да и местечко подобрали на пять звезд, тогда как Мейсон мог рассчитывать только на грязную нору в земле.

– Разузнали?

– Мне хотелось что-нибудь узнать о своем предшественнике.

– Зачем?

– Чтобы я лучше мог понять, из-за кого Рииз чувствовала себя такой несчастной все эти годы.

Мейсон, выпрямившись, поскреб подбородок с грубой двухдневной щетиной, с отвращением ощутил себя последним неряхой рядом с ухоженным женихом. Упорный взгляд мужчины заставил его почувствовать неловкость. Ему здесь не место.

– Я уже уезжаю. От этого она точно станет счастливее. – Этот подарок гораздо лучше убогой гравюры, которую он ей привез.

– Но вы только что приехали, нет нужды так спешить.

Мейсон снова остолбенел. Это серьезно или просто из вежливости? А может, Дилан хочет его задержать, чтобы разузнать о том, насколько он не в себе?

– На случай, если вам еще не сказали, время только усилило мою способность доставлять неприятности моей бывшей жене.

– Сомневаюсь, что такое возможно, – отозвался Дилан.

– Те не менее самый лучший подарок, который я могу сделать вам обоим, – убраться. Рииз стояла насмерть за то, чтобы я уехал.

По лицу Дилана пробежала тень, он слегка прищурился.

– Представляю.

Он окинул Мейсона взглядом, будто оценивая его габариты. Но в его взгляде не было ни враждебности, ни тем более раздражения. Лишь настороженное любопытство. Мейсон решил, что поездка оказалась не совсем бесполезной. Теперь он, по крайней мере, знает, что Рииз выходит замуж не за какое-нибудь ничтожество. Вот только любит ли ее этот Дилан?

Пауза затягивалась. Мейсон начал раздражаться. Надо уезжать. Рииз его больше не волнует. Какая разница, как к ней относится Дилан? Ясно как божий день, это не его дело. Но встреча с Рииз пробудила волнующие воспоминания, которые он считал давно забытыми. И, хотя это никак не могло помочь в решении его проблем, где-то в глубине души хотелось лучше оценить мужчину, с которым она собиралась провести оставшуюся жизнь. Если он поймет, что с ней все в порядке, этого достаточно. Он спокоен.

Дилан кивнул в сторону временной баскетбольной площадки, видневшейся в конце аллеи:

– Вы играете?

– Да-а, – медленно протянул Мейсон. – Как-то странно, что вам ее привезли перед свадьбой.

– Это все Так – кузен Рииз и мой лучший друг. Долго рассказывать. В общем, он прислал ее ради шутки, – объяснил Дилан и с любопытством взглянул на Мейсона. – Может, сыграем один на один?

Мейсон качнулся назад и прикрыл глаза от солнца, разглядывая лицо жениха. Игра в баскетбол не раз помогала ему не сойти с ума во время утомительного бездействия в пыльной удушающей жаре афганской пустыни. А сейчас ему предлагалось всего лишь немного размяться. Прекрасно, он сможет лучше присмотреться к этому парню. Вполне возможно, Дилан думал о том же.

Мейсон не смог сдержать самоуверенной улыбки, понятной любому мужчине. «Сейчас я надеру тебе зад!»

– Идет.

Глава 3

Ритмичное тук-тук-тук, донесшееся до Рииз, когда она вылетела из боковой двери, не походило на драку. Но пробежка по дому оказалась настолько длительной, что выброс адреналина лишил ее возможности мыслить здраво. В одном из бесконечных коридоров она повернула не в ту сторону и оказалась в другом крыле огромного здания. Теряя драгоценные минуты, побежала назад. В ее сознании теснились самые жуткие предположения. Рииз отчаянно старалась наверстать упущенное время и чуть не сломала ногу, спускаясь бегом по мраморной лестнице на своих высоченных каблуках. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как она выбежала из гостиной. Вполне достаточно для того, чтобы мужчины несколько раз поубивали друг друга. Представляя себе сломанные носы и кровоточащие губы, она задрала юбки и старалась шагать как можно шире, взбивая при каждом шаге тюль. Сердце стучало где-то в горле. Она завернула за угол дома и остановилась как вкопанная. Перед ней на баскетбольной площадке носились обнаженные по пояс, взмокшие от пота Мейсон и Дилан. Она приросла к земле, неподвижно уставившись на мужчин. Их лица были полны решимости. Влажная кожа блестела на солнце. Мышцы то вытягивались, то сжимались от напряжения, когда они блокировали друг друга и вели мяч, пытаясь прорваться к кольцу и сделать бросок. Завораживающее зрелище, которое понравилось бы любой женщине. Рииз почувствовала, что к груди подступает истерический хохот, и едва не засмеялась, потрясенная демонстрацией мужской красоты.

В спортивных шортах без рубашки Дилан выглядел выше и стройнее, чему способствовало его увлечение бегом и плаванием. Его движения отличала грация и необычайная ловкость. Мейсон в узких джинсах казался немного ниже. Более мускулистым. Грубым. Излучающим неутомимую страшную силу, которая тревожила и возбуждала. И мрачным. Когда он повернулся, у Рииз перехватило дыхание. На его великолепной спине красовалась татуировка – два ангельских крыла.

После неудачного броска Мейсон промычал себе что-то под нос, Рииз не расслышала. Дилан ответил ему улыбкой и словами, которых она тоже не разобрала. В ответ по аллее разнесся мрачный лающий смех Мейсона. Рииз топнула ногой от злости. Она едва не угробила себя, несясь сломя голову разнимать возможную драку, волнуясь, как бы они сгоряча не наговорили друг другу лишнего. А эти двое имеют наглость развлекаться? Дилан поймал отскочивший от кольца мяч и повернулся, наконец заметив Рииз.

– Привет, Солнце.

Это прозвище появилось в шутку. После развода, когда Рииз постоянно хандрила. Потом она наконец встряхнулась и ударилась в благотворительность. Семейное пристрастие. Работая в приюте для женщин, жертв домашнего насилия, который финансировался «Брукс Фаундейшн», она познакомилась с Диланом, по иронии судьбы тем самым человеком, которого родители Рииз прочили в мужья своей единственной дочери. Погрузившись в работу, она постепенно вернула себе душевное равновесие, а Дилан ненавязчиво сблизился с ней. Сначала как друг, которому удалось заставить ее улыбнуться, потом как любовник. Мрачные дни ушли в прошлое.

– Кажется, это дурная примета, если жених увидит невесту в подвенечном платье до свадьбы, – заметил Мейсон, как обычно вызвав у Рииз острый приступ раздражения. Это по его вине она стояла тут в облаке тюлевой пены.

– Это даже сравнить нельзя с той катастрофой, которой грозит появление бывшего мужа за несколько дней до свадьбы.

– Да, время действительно неподходящее, – согласился Дилан.

У Мейсона хватило любезности изобразить гримасу сожаления, Рииз стало неудобно. Совсем не хотелось, чтобы Мейсон общался с ее женихом, болтался здесь накануне свадьбы, о которой она мечтала. Резко отбросив эти мысли, Рииз облизнула нижнюю губу.

– Дилан, чем ты занимаешься?

Мейсон и ухом не повел, Дилан посмотрел на нее так, будто это она ведет себя странно.

– Играю в баскетбол.

Рииз раздраженно убрала с глаз упавшую прядь волос. Мужчины. Ну почему они понимают все так буквально?

– Да. С моим бывшим мужем.

Какое-то мгновение мужчины внимательно смотрели на нее, будто ждали чего-то. Рииз захотелось сбежать.

– Он сказал тебе, зачем приехал?

Рииз старалась не встречаться глазами с Мейсоном.

– Он сказал, что хочет «ощущения завершенности».

– На мой взгляд, в этом есть резон, – отозвался Дилан.

Резон? Она вытаращила глаза от удивления.

– Единственное «ощущение завершенности», которого мне сейчас хочется, – услышать скрип закрывшейся двери. И желательно, чтобы после этого Мейсон остался с другой стороны.

Мейсон засмеялся, она бросила на него коронный убийственный взгляд. Он будто ждал, что Дилан продолжит игру. Рииз нахмурилась и захлопнула дверь, словно следуя ходу своих мыслей, затем переключилась на мужчину, который всегда радовал ее. Однако Дилан смотрел на нее как-то пристально-настороженно. Чем дольше она стояла в аллее, обдуваемая легким, пахнущим розами ветерком, слушая басовитое жужжание шмелей в саду, тем сильнее ее охватывало зловещее предчувствие. Она оказалась совсем не готова к тому, что сказал Дилан.

– Я думаю, он должен остаться.

Даже Мейсон не смог скрыть удивления.

– Ты, должно быть, шутишь?

– Я не шучу, ты должна его выслушать. Как само собой разумеется. Рииз захлопала глазами. Выслушать? Она, наверное, что-то не так поняла. Наверное, эти бесчисленные ярды тюля издают какое-то шуршание, из-за которого она плохо слышит.

– Объясни, бога ради, почему?

– Он не так уж плох.

– Спасибо, – отозвался Мейсон. – Вы тоже совсем не плохой.

– Ты составил мнение о человеке, поиграв с ним пятнадцать минут в баскетбол? – Почему особям мужского пола кажется, что они могут судить о человеке только на основании способности забросить мяч в корзину? – Я была за ним замужем целый год!

– Этот парень постоянно рисковал жизнью, чтобы помочь своим товарищам, – ответил Дилан, слегка сдерживая голос. – Он герой, у него куча наград, Рииз. Он заслуживает того, чтобы его выслушали.

Мейсон смутился и отвернулся в сторону. Рииз потерла переносицу, усердно стараясь сохранять спокойствие. Ей наплевать на его награды. Она не станет ворошить самые несчастливые дни своей жизни. Особенно накануне дня, который должен стать самым счастливым. Она уронила руку, чувствуя, что терпит поражение.

– У меня нет на это времени, Дилан.

Тот запустил руку в волосы, взъерошив их. В глазах появилась пронзительная серьезность, у Рииз свело живот.

– Куда торопишься? Ты думала два года, прежде чем решилась выйти за меня.

Рииз втянула воздух. Так вот в чем дело?

– Я хотела быть уверенной. – Как противно, будто она оправдывается. – К тому же я не просила Мейсона приезжать.

Дилан взял ее за локоть и повел в розарий.

– Дело не только в том, что он приехал. Я считаю, что именно из-за него ты никак не решалась назначить день свадьбы.

Эти слова она не могла переварить так просто.

– Конечно, из-за него, просто не хотела вновь ошибаться. Мечтала, чтобы все было идеально.

– Вот именно, – перебил Дилан. – Такое впечатление, что тебя больше волнует свадьба, чем наше совместное будущее.

Рииз открыла рот, пытаясь сформулировать логичный ответ.

– Когда ты будешь стоять со мной перед алтарем, я хочу, чтобы ты думала только обо мне. – Он снова посмотрел ей в глаза. – Я хочу быть уверенным в том, что твое прошлое осталось позади.

– Дилан, я…

– Ты знаешь, что я люблю тебя. – Он шагнул ближе, беря ее за руки. – Это неизменно.

Зловещее предчувствие нарастало. Нужно, чтобы Дилан понял ее, поддержал. У нее нет сил противостоять им обоим.

– Мы должны начать жизнь с чистого листа, но это невозможно, пока вы не решите свои проблемы.

– Между нами не осталось ничего, кроме враждебности.

– Очень большой враждебности. – Глаза Дилана подозрительно блеснули. – Слишком большой враждебности. Ты никогда не задумывалась: почему?

– Он мой бывший муж. По всем общепринятым законам мне положено его ненавидеть.

– Возможно, но я не хочу жениться на тебе, пока не буду уверен, что тут не кроется что-то еще.

Рииз охватила паника.

– Ты хочешь отменить свадьбу?

– Я хочу отложить ее.

Рииз взглянула на него широко открытыми глазами, веки, казалось, вот-вот треснут. Через шесть дней сюда должны прибыть две сотни гостей, чтобы посмотреть, как она пойдет к алтарю. Две сотни самых близких друзей и родственников. Он просто не может все отменить. Или может? Но стоило ей открыть рот, чтобы возразить, как Дилан перебил ее:

– Свадьба это всего лишь обряд, Рииз. Обряд. Главное потом, наша совместная жизнь.

Боже правый, что она могла возразить, не чувствуя себя лицемерной и мелочной. Но двести человек… Дилан слегка пожал ей руки, будто успокаивая. Это не помогло.

– Ты должна разобраться в себе. Понять, чего хочешь. – Отпустив ее руки, Дилан снял с пальца Рииз обручальное кольцо и зажал его в ладони.

Ощущение конца легло ей на грудь свинцовым грузом.

– А когда все, что нужно, будет сказано и сделано и ты выберешь меня, – заключил он, – я снова буду рядом.

Все пошло совсем не так, как он хотел.

Через час Мейсон сидел в своем внедорожнике, пытаясь понять, что произошло. Враждебные и острые, как кинжалы, взгляды, которые она бросала в его сторону, были вполне ожидаемы. Он с самого начала знал, ему здорово достанется, прежде чем он получит шанс поговорить с ней начистоту. Идеальным сценарием казалось разрядить атмосферу, добиться хоть какого-то взаимопонимания и выпить за старые времена. А если уж совсем повезет, пригласить выпить и ее жениха, пожелать счастья им обоим. Но даже в страшном сне Мейсон не мог себе представить, что жених отменит свадьбу. Рииз и раньше не хотела, чтобы он болтался поблизости, а уж теперь его общество привлекало ее и того меньше. Поэтому, когда Дилан укатил домой на Манхэттен, Мейсон забрался в Зверя с твердым намерением уехать. Однако что-то никак не давало ему повернуть ключ зажигания. И когда перед ним на аллее большой рефрижератор перекрыл дорогу, решение пришло помимо его воли. Водитель проявил несгибаемую твердость в отношении того, что ледяные фигуры необходимо выгрузить из машины в морозильник как можно скорее. Мейсон попросил его вернуться в машину и без энтузиазма отправился искать Рииз. Он обнаружил ее сидящей на нижней ступеньке лестницы в огромном фойе. Видение ангела в белом – картина высший класс! Белый туман платья почти сливался с цветом ее лица. Рииз даже не подняла глаз. Он подошел ближе и остановился перед ней. С сожалением посмотрел в ее потерянное лицо и почему-то подумал, что прибытие ледяных фигур для свадьбы ее не слишком развеселит. В затянувшейся тишине он потер висок и почувствовал укол, угрожающе намекавший на приближение приступа головной боли. Черт, только этого не хватало. Только бы не теперь!

– Ради бога, Рииз, я не думал, что все так получится.

Она подняла на него глаза, у него все внутри сжалось от чувства вины.

– А ты думал, как получится, Мейсон?

– Черт. Мне и в голову не могло прийти, что твой жених уйдет. Когда ты ушла, я пытался ему объяснить. Уговорить его не уезжать.

– Я звонила ему на сотовый.

Ему показалось, что Рииз пытается улыбнуться, но потом понял: у нее просто дрожат губы.

– Видимо, у него какие-то свои сомнения насчет меня.

Он предпочел бы, чтобы она разозлилась.

– Я думал, ты будешь ходить туда-сюда.

Во время многочисленных стычек Мейсон часто видел, как Рииз поступала именно так. Она ответила невеселой улыбкой.

– Уже ходила. Но с моим Маноло Блаником долго не прошагаешь.

Мейсон смущенно нахмурился, гадая, кто этот чертов Маноло и какого он вмешивается. Пока из облака белых оборок не высунулись белые атласные лодочки. От высоты каблуков у него глаза полезли на лоб. Как можно передвигаться на этих сооружениях? Загадка. Мейсон неловко переминался с ноги на ногу, глядя на женщину, которая выглядела так, что хоть сейчас под венец. Он чувствовал себя не в своей тарелке. И не на своем месте. Если бы его отправили в раскаленную пустыню скрести ножом землю, осторожно выкапывая проволоку, ведущую к детонатору самодельной мины, он бы отлично справился. Если бы его бросили под пули, он бы знал, что делать. Но среди всей этой роскоши с ее эмоциональными минами он чувствовал себя потерянным. Вот он, итог их заранее обреченного на неудачу брака.

– Приехали твои ледяные скульптуры. Я сказал водителю, чтобы подъехал к служебному входу.

Рииз со вздохом встала на ноги, обрушив на пол водопад юбок, направилась из фойе в сторону кухни. Мейсон поплелся за ней. Он словно завороженный смотрел, как мягко покачивалось платье при каждом ее шаге. Смотрел на нежную сливочную кожу плеч, струящиеся волосы, вспоминая, как скользили между пальцами золотистые пряди, когда он занимался с ней любовью.

Тепло мягкой змейкой скользнуло по его спине, и после восьми месяцев полной тишины тело пронзило острое как нож сексуальное возбуждение. Он с радостью признал, что впавшее в анабиоз либидо наконец проснулось. Оставалось надеяться, что это не ограничится бывшей женой, которая так его ненавидела. Мейсон откашлялся, мысленно возвращаясь к реальности.

– Я могу сказать, чтобы везли скульптуры назад.

Они вошли в кухню, где начальствующая над штатом прислуги Этель уже показывала водителю рефрижератора, где находится холодильная камера.

– Я заказывала их в другом конце штата, – сказала Рииз, когда Мейсон следом за ней вошел в этот ледяной склеп. – Кроме того, уже слишком поздно возвращать деньги.

– Тогда подари их какой-нибудь паре, у которой туго с деньгами, – предложил он.

Рииз аккуратно приподняла крышку. На постаменте скульптуры витиеватым почерком, которым пишут приглашения на свадьбу, были вырезаны слова Дилан и Рииз. В голове стукнуло больнее, но Мейсон не стал обращать внимание на предупредительный сигнал, молча смотрел на надпись.

– Думаю, вероятность найти пару, которой это подойдет, невелика, – сухо констатировала Рииз.

Он что-то промычал в знак согласия. Рииз аккуратно подняла крышку выше, под ней показалась замысловато вырезанная пара лебедей, изящно изогнувшая шеи в поцелуе. Прозрачный лед сверкал на свету каждой тщательно выписанной деталью. Очевидно, денег на эту свадьбу века не пожалели. А он умудрился одним своим присутствием все испортить. Даже если она откажется ворошить прошлое, он должен хотя бы извиниться за то, что произошло в настоящем.

Мейсон вышел в кухню следом за Рииз, пытаясь подобрать нужные слова. Но они, как всегда, не приходили. После ранения с этим стало еще хуже. Два крепких парня, сопровождавшие груз, вкатили тележку, на которой стояли еще две ледяные скульптуры, и исчезли в морозильнике. Сколько же этих бесполезных кусков льда она заказала? Судя по всему, до черта. Процесс повторился несколько раз. Рииз наблюдала за ним с бесстрастным лицом, и ощущение того, что ему здесь не место, навалилось с новой силой. Ему определенно надо уйти, но он не мог бросить ее здесь. Одну. Расхлебывать последствия ухода жениха.

– Тебе не стоит быть одной сегодня, – уныло пробурчал Мейсон. – Может, позвонить маме? Попросить, чтобы она приехала.

– Совершенно ни к чему. – Усмешка, с которой она произнесла эти слова, выглядела совсем не по-светски. – Я люблю ее, но от ее гиперопеки мне только хуже.

– Хм. Она по-прежнему носится с тобой, как с принцессой? – Мейсон криво улыбнулся.

Во время их совместной жизни он не находил ничего забавного в тесной связи Рииз с родителями, которая душила его. Но тогда она этого не замечала.

– Моя мать всегда была чересчур властной.

Мейсон с трудом удержался, чтобы не согласиться, и был очень горд тем, что ему удалось удержать рот на замке.

– Они постоянно волновались за меня, пока я была твоей женой, хотя, честно говоря, не знаю, что бы я без них делала после развода. – Она снова мельком взглянула на Мейсона. – Только благодаря Дилану я научилась лучше справляться с их чрезмерной опекой. Настолько, что теперь они смотрят на меня как на взрослого человека, способного на самостоятельный выбор. Боюсь, если мама узнает, что Дилан отказался от свадьбы, она может что-нибудь учудить.

Мейсон промычал что-то уклончивое и поскреб подбородок. Родственники здесь определенно не помешали бы. Но ее отец обладал способностью успокаивать не лучше, чем дикобраз. Мейсон вспомнил, что у нее где-то был сводный брат.

– А Паркер? – Черт! Хорошо, что хоть долговременная память не подводила.

– Сейчас мы стали лучше ладить, но я не хочу беспокоить его. Он очень занят на работе и с недавних пор без ума влюблен в Эмбер.

– Эмбер? Это портниха? – Мейсон поднял брови, надеясь разозлить Рииз. – Она хорошенькая.

Рииз насмешливо закатила глаза, Мейсон сдержал ухмылку.

– А как насчет твоих университетских подруг? Как вы там себя называли?

Слабая тень улыбки промелькнула на ее губах.

– Соседи называли нас великолепная четверка.

– Точно. Марни, Джина и та заумная – цыпочка Асси…

– Касси, – поправила она.

– Одна из них точно пригодилась бы сейчас.

– Они будут здесь дня через три, не раньше. Мейсон удивился еще сильнее.

– Они все приедут? Я думал, ваша девчоночья банда развалилась еще до того, как мы поженились.

– Джина и Марни с тех пор ни разу не общались. Но я связалась со всеми. – Рииз слегка пожала плечами. – Я надеялась, на своей свадьбе смогу снова соединить всех.

Мейсон внимательно посмотрел в ее поникшее лицо. От нее исходил аромат крем-брюле, она выглядела как ангел в белом, хотя его тело еще помнило, что она может быть совсем неангелом. Сквозь стену плохих воспоминаний начали настойчиво пробиваться позитивные воспоминания. Их сдерживала память о том, какое свирепое лицо было у Рииз в тот день, когда она швырнула в него армейский жетон. О, и обида, сверкавшая в ее глазах при каждом взгляде.

– Что думаешь делать?

Рииз наблюдала, как мимо катят очередные ледяные фигуры. Ему захотелось обнять ее. Мейсон переступил с одной ноги на другую, чувствуя себя полным идиотом.

– Возможно, надо дать Дилану время до завтра на случай, если он передумает. Он предложил, что свяжется с гостями сегодня вечером, но я дала ему двадцать четыре часа, а потом буду звонить гостям сама.

Пульс Мейсона немного успокоился. Он молчал. Рииз повернулась и посмотрела на него:

– Я заставила его ждать два года, прежде чем дать согласие. Теперь я как минимум должна дать ему двадцать четыре часа спокойно подумать.

Конечно должна. Дилан чертовски классный парень. Правда, от ее слов Мейсону показалось, что на слабые ростки его пробуждающегося либидо дохнуло холодом. Но это даже хорошо. Время, когда они были вместе, пришло и ушло. Он знал, что так будет, еще тогда, когда обижал ее. Теперь, глядя в исполненное решимости лицо Рииз, понял это с абсолютной уверенностью. Стук в груди постепенно подобрался к голове и пристроился за левым глазом. Проклятье, очередная мигрень. Усталость и тошнота плотным покрывалом опустились на него. Голова погрузилась в туман. Болезненный стук в основании черепа усилился, за ним, как и ожидалось, последовало головокружение. Едкий пот выступил на шее и нижней губе, Мейсон уже не мог не обращать на это внимания. Если в ближайшее время он не спрячется в какой-нибудь темной комнате, кончится тем, что он, скорчившись от рвоты, перепачкает многочисленные ярды белого тюля на платье Рииз. За такой подвиг его наверняка не ждет награда. Мало того что свадьба расстроилась, он испортит платье, достойное настоящей принцессы. Это будет последней каплей.

Глава 4

Приподняв длиннющий шлейф платья, Рииз подошла к спальне, которую отвела Мейсону. После того как она провела несколько часов в окружении бесчисленных оборок, платье действовало ей на нервы. Теперь она чувствовала себя как в тюрьме. Оно подавляло. Нахмурившись, она шагнула вперед и сердито посмотрела на дверь. Когда она разулась, ходить стало легче, и Рииз с удовольствием ощутила пальцами ног плюшевую мягкость восточного ковра. Как же приятно избавиться от четырехдюймовых каблуков. Будет еще приятнее, когда она снимет платье и сможет расслабиться. Хотя, пока рядом болтается Мейсон, расслабиться непросто. Когда последнюю ледяную скульптуру отнесли в морозильник, она снова попыталась выставить Мейсона, но он отказался. Она расстроилась и отчаянно хотела избавиться от него, настаивая на том, что ей не нужна компания. И, бог свидетель, он последний, на кого ей хотелось бы опереться. Но Мейсон заявил, что, проведя ночь в дороге, слишком устал, чтобы садиться за руль.

Рииз гадала, не было ли это предлогом, попытаться получить дурацкое «ощущение завершенности», однако его утомленный вид в конце концов убедил ее согласиться. Пока она с неохотой вела его в спальню, первоначально предназначавшуюся для родителей Дилана, Мейсон молчал. Она ушла принять ванну, выпить и надеть пижаму. И только наполнив ванну, осознала свою проблему. И вот она стоит перед дверью в комнату Мейсона. Крепко сжимая в руке тюлевые оборки, она прислонилась к стене и приподнялась на носки, чтобы развернуться и пойти назад, но запуталась в юбке и чуть не упала на ковер.

– Это смешно, Рииз, – пробормотала она. – Просто постучи в эту дурацкую дверь и попроси его помочь. – И она постучала.

Но ей никогда не удавалось подготовиться к встрече с Мейсоном. Когда дверь открылась, запах мыла и вид бывшего мужа с мокрыми волосами сразили ее, как удар. Судя по всему, он был совсем не рад ее видеть. На нем были джинсы, и, слава богу, он надел рубашку. Внезапно у Рииз пересохло горло.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она и только тогда заметила его измученный вид и темные круги под глазами. – Я очень хочу раздеться. – Она застыла, приложив пальцы к щеке, когда поняла, как может быть истолкована ее фраза, и поспешила пояснить: – Я хочу сказать, снять это платье. – К несчастью, разъяснение звучало не лучше. Почему она всегда выглядела так глупо рядом с этим человеком? Отчаявшись, она уронила руку. – Пожалуйста, расстегни мне пуговицы на спине.

– А что Этель?

Этель была первой, кого попыталась разыскать Рииз.

– У них с мужем сегодня выходной во второй половине дня. Они уехали в город.

– Неужели в этом средневековом замке больше нет никого из прислуги?

Рииз с шумом выдохнула. К чему эти утомительные расспросы?

– Только садовник, он занят стрижкой живой изгороди вокруг фонтана. Еще один по уши занят починкой поливного насоса. А тех, кто работает в доме, не смогла найти.

Брошюра, в которой описывалось поместье Беллингтон, обещала, что штатные работники отличаются деликатностью. Поначалу это звучало очень мило. Но теперь вызывало раздражение. Она бросила на Мейсона выразительный взгляд.

– Если ты собираешься напомнить мне про грузчиков, которые привезли ледяные скульптуры, они уже уехали.

В усталых глазах Мейсона мелькнула смешливая искра.

– И давно ты топчешься у моей двери? Рииз нахмурилась. До чего противно, что этот человек так хорошо ее знает.

– Кто тебе сказал, что я топталась?

Губы Мейсона слегка изогнулись, но, к счастью, он ограничился своим типичным молчанием. Очень мудро с его стороны. Если бы Мейсон сказал, что она врет, Рииз могла просто ударить его. Он небрежно прислонился плечом к дверному косяку.

– Я готов. Но это будет тебе дорого стоить. У Рииз сперло дыхание. Любовь к этому человеку уже обошлась ей слишком дорого.

– Я останусь здесь, пока не появятся твои подруги.

– Зачем тебе это надо?

– С тобой очень весело.

По его саркастическому тону Рииз поняла, что он лжет.

– Обещаю не доставать тебя. Но если тебе понадобится помощь… или еще что-нибудь…

Мейсону стало неловко. Он выпрямился.

– Мне не нужна твоя помощь, Мейсон.

– Нет проблем. В таком случае ты меня не увидишь.

Сомнительно. Она прикусила нижнюю губу, обдумывая возможные варианты, которых, собственно говоря, и не было.

– Хорошо.

Мейсон сделал шаг назад и распахнул дверь:

– Заходи.

Рииз снова охватили сомнения. Не хотелось входить в его комнату.

Главное – избавиться от этого платья. А потом ты сможешь выпить чего-нибудь покрепче, и в постель.

Смиренно вздохнув, она вошла, старательно избегая взгляда Мейсона. Пышная юбка прошелестела по его ногам. Рииз начинала понимать, что, даже если Дилан изменит свое решение относительно свадьбы, она уже не сможет пойти к алтарю с прежней легкостью. По крайней мере, в этом ужасном ворохе материи. Рииз дошла на середины комнаты и остановилась, глядя на скудные, но тщательно разложенные пожитки Мейсона. Рядом с маленькой записной книжкой, которую она уже видела, лежали бумажник и ключи. На полу пара ботинок. На комоде стопка из шести футболок одинакового цвета.

– Ни за что бы не подумал, что ты когда-нибудь снова попросишь меня расстегнуть на тебе одежду.

Его слова больно ударили ей по нервам.

– Но… я… ты… – сказала она, поворачиваясь к нему лицом и смолкла растерянно.

Мейсон смотрел так, будто ему доставляло удовольствие видеть ее замешательство. Рииз закрыла рот и сжала кулак, чтобы он не смог взять ее за руку.

– К тому же это явно самое красивое платье из всех, в которых я тебя видел, – продолжил он. – Красивее, чем то, в котором ты таскала меня на бродвейское шоу. – Он улыбнулся уголком рта. – Хотя я не сомневаюсь, на этот раз все кончится иначе.

Пульс Рииз зачастил, по телу побежали электрические искры, во рту пересохло. В тот раз Мейсон не испытывал большого желания встречаться с ее родителями и еще меньше хотел идти на мюзикл, однако не имел ничего против того, что произошло в лимузине, когда они ехали назад, к ее родителям. Не успел водитель захлопнуть за ними дверцу, как Рииз набросилась на него, прижала к себе, обещая компенсировать три часа, проведенные на шоу. Эта поездка обоим запомнилась на всю жизнь.

– Если только, – Мейсон с любопытством наморщил брови, – ты не переду…

– Мейсон, прошу тебя.

Когда она открыла глаза, Мейсон разглядывал ее с каким-то непонятным выражением лица. Однако, видимо услышав раздражение в ее голосе, решил не продолжать фразу.

– Ладно. – Озорной блеск его глаз стал еще заметнее. – Если ты не хочешь, чтобы я тянулся к твоей спине спереди – почему-то я уверен, что ты будешь не в восторге от моих объятий, – повернись.

Рииз захлопала глазами. От мысли, что она не сможет видеть его лицо, стало не по себе. Его руки. Она не знала, что он может сделать. Хотя, конечно, не думала, что Мейсон попытается сделать что-нибудь… Но все же.

Пижама, Рииз. Не забывай о главном. Пижама. Выпивка. Постель. И сон.

Завтра должно быть лучше. Ей не хотелось думать о том, что может быть еще хуже. Рииз повернулась на пятках, подставив Мейсону спину. И хотя, убирая в сторону волосы, она напрягла все мышцы, когда его пальцы коснулись ее тела, по коже пробежало нервное возбуждение. Все остальные ощущения померкли. Она больше не чувствовала, как давит платье, не чувствовала плюшевой мягкости ковра под ногами, не видела антикварной викторианской кровати. Не чувствовала даже воздуха, который рывками втягивала в грудь. Она вообще ничего не чувствовала. Все ощущения сосредоточились на том месте ее спины, где ее слегка коснулась теплая рука Мейсона. Он целую минуту боролся с верхней пуговицей, Рииз с замиранием сердца закрыла глаза.

О боже. Лучше бы я легла спать в платье.

– Господи Иисусе, – пробормотал он, продолжив битву. – Да что же это за пуговицы?

– Перламутровые, – ответила Рииз, надеясь, что голос прозвучит решительно и Мейсон не заметит, как она задыхается.

Верхняя пуговица наконец поддалась. Отлично. Осталось еще двадцать или что-то вроде того. Рииз вонзила ногти в ладонь, вдруг ставшую влажной. Прошло еще несколько минут, каждая из которых стала настоящей пыткой. В конечностях появилось тревожное покалывание.

– Ребята, вы что, не слышали о существовании молний? – сказал Мейсон. – Или ты просто хотела, чтобы Дилан спятил в первую же брачную ночь?

Рииз закусила нижнюю губу.

– Для праздничного ужина у меня другое платье. Это только для венчания.

– Не может быть. – Руки Мейсона на мгновение замерли над ее спиной.

Рииз не могла не почувствовать тепла, исходившего от его тела. Она повернула голову и, встретившись с ним взглядом, почти обрадовалась удивленному выражению его лица.

– В этом столько материи, что хватило бы на двадцать платьев, а ты хочешь сказать, что у тебя есть еще одно?

Он моргнул и покачал головой, будто она сошла с ума. Рииз снова отвернулась. Ей стало неприятно от его слов.

– Надеюсь, второе сшито так, чтобы из него легче было выбраться, – добавил он.

Она не собиралась ему возражать.

– Пуговицы – часть декора.

Мейсон продолжил, Рииз чувствовала его мускусный запах, горячее дыхание на волосах. Шея покрылась гусиной кожей. Ее это раздражало. Мешало сосредоточиться.

Пока Мейсон медленно продвигался вниз, его пальцы все чаще проскальзывали между платьем и спиной, а когда он дошел до середины, грубая кожа начала царапать ей спину, обернувшись залпом волнующего тепла по всему телу.

– Кто только придумывает такие штуки? – пробурчал Мейсон сдавленным голосом.

– Модельеры. Для женщин, которые хотят в день свадьбы чего-то особенного.

Вспомни, какой жалкой и никчемной ты себя чувствовала по милости этого мужчины. Вспомни, как отвратительно он себя вел.

Процесс оказался болезненно медленным. Рииз чувствовала, как, борясь с каждой очередной пуговицей, он цепляет ее нервы, вызывая все больший жар. Под ложечкой, словно надвигающаяся буря, скапливалось обжигающее напряжение.

– Не могу удержаться, чтобы не спросить: это платье твоя идея? Слишком уж роскошное. Даже для тебя.

Даже для тебя. Что он имеет в виду?

– Мама думала о моей свадьбе с самого моего рождения. И поскольку первую она пропустила, я решила, что она заслуживает того, чтобы наконец увидеть свою мечту в реальности.

– Ты пытаешься воплотить ее мечту о роскошной свадьбе?

Очередная пуговица выскользнула из петли, лиф стал немного свободнее. Рииз прижала рукой перед платья, чтобы не открылась грудь. Она старалась не обращать внимания на прикосновения рук Мейсона, дышать ровно.

– Или ты пытаешься загладить вину, что вышла за меня?

Рииз открыла рот. По-прежнему прижимая перед лифа ладонью, повернулась к Мейсону, обретя дар речи.

– Я ничего не пытаюсь загладить.

Мейсон смотрел на нее так, будто не очень-то верил ее заявлению. Рииз почувствовала себя раздетой. Она ждала, что он ответит.

– Только не делай вид, будто мои родители плохо к тебе относились, – не выдержала она.

– Они снизошли до того, чтобы проявлять терпимость к чужаку.

– Они относились к тебе как к зятю. Его лицо выражало мрачный скептицизм.

– Они с трудом сдерживали радость, когда мы наконец разошлись.

Краска бросилась ей в лицо.

– Может, они и не были в восторге от моего замужества, но они… – Она запнулась. – Они просто хотели…

– Они хотели для своей дочери кого-нибудь получше, – закончил он то, чему ее мозг отказывался подобрать адекватное выражение.

Выражение, которое не делало бы ее родителей холодными снобами.

Рииз вздохнула, решив не спорить.

– Наши проблемы заключались не в том, чего хотели мои родители, а в том, чего ждали мы. Мы оказались не готовы к семейной жизни, слишком молоды и слишком глупы для того, чтобы жениться.

– Слишком глупые? – В его глазах мелькнул веселый блеск. – Пожалуй, это первое, в чем я могу с тобой согласиться с тех пор, как приехал.

Несмотря на тревогу, Рииз не удалось сдержать ответной улыбки. Озорное выражение напомнило ей молодого Мейсона, ее первую любовь. Горячий пряный коктейль всего того, что присуще мужчине. Рииз ощутила сильнейшее сексуальное возбуждение, вроде того, которое раньше всегда доводило ее до исступления, превращая злость и обиду в несущественные мелочи. Секунды улетали прочь. До тех пор, пока в его глазах не появилась насмешка. Он шагнул ближе. Ожидание. Нет. Рииз не хотела смеяться вместе с ним. Не хотела соглашаться с ним. И тем более… Сердце стучало. Прижимая лиф к груди, она предусмотрительно отступила на шаг, внезапно поняв, что всех предостережений в мире может оказаться недостаточно. Да, этот мужчина как зыбучий песок. И что? Она с грустью осознала, что по-прежнему подвержена его чарам. Не говоря ни слова, повернулась на носках и со скоростью ветра вылетела в дверь.

Когда на следующее утро Мейсон вошел в гостиную, неся на тарелке завтрак, Рииз стиснула в руке мобильник, стараясь сохранять спокойствие, что было совсем непросто.

– По-моему, это очень разумно, – сказала она в трубку, представляя, как ее менеджер из свадебного агентства осуждающе качает головой. – Я не понимаю, почему вы так сопротивляетесь, Клэр.

Одному богу известно, сколько раз за последние месяцы мнение Рииз противоречило мнению этой женщины. И зачем только мать Дилана посоветовала ей нанять Клэр?

– С кем ты говоришь? – поинтересовался он.

– С менеджером из свадебного агентства.

Слегка сдвинув брови, Мейсон поставил перед Рииз тортилью, удивив настолько, что она чуть не пропустила очередное заявление Клэр.

– Вы должны отменить прием, – убеждала менеджер.

Рииз постаралась говорить спокойно.

– Я не хочу.

Судя по взгляду, который бросил Мейсон, ее попытка скрыть отвратительные панические нотки в голосе не слишком удалась. Утром выяснилось, что Дилан не изменил своего намерения остаться, и мысль о том, чтобы раствориться в тумане, зализать раны, совсем не привлекала ее. Она должна встретиться с друзьями с высоко поднятой головой и показать, что у нее все о’кей. Всякий раз, когда до ее друзей или родственников доходили новости, они звонили ей, она слышала в их голосе беспокойство. Жалость. Тревогу о том, что бедная маленькая Рииз сломается. Паркер и Эмбер плясали вокруг нее с деликатностью отбойного молотка. Родители не утруждали себя даже такой осторожностью.

На другом конце провода Клэр неодобрительно фыркнула.

– Я сопротивляюсь, потому что это левая идея.

– Вы считаете мою идею левой?

Она почувствовала раздражение, но воздержалась от ответа, краем глаза заметив, что Мейсон, навострив уши, с любопытством смотрит на нее. Наклонившись ближе к ней, он наморщил лоб.

– Скажи ей, пусть катится к черту.

Рииз стрельнула в него глазами и прикрыла трубку рукой.

– Рииз, – сказала Клэр, как будто говорила с ребенком, – я непременно помогу вам отменить все заказы.

– Вы меня не слушаете? – ответила женщине Рииз. – Я не хочу ничего отменять.

Эта мысль пришла ей в голову ночью, когда она без сна крутилась с боку на бок. Сегодня с каждым очередным телефонным звонком ее уверенность только возрастала. Рииз должна показать всем, что мужественно переносит напасти. Ей не нужна их жалость. Кроме того, она арендовала это поместье на целую неделю, и деньги ей все равно не вернут. Она потратила уйму времени, составляя самое лучшее в мире меню и подбирая наилучшие варианты декора, и не хотела, чтобы ее труды пропали даром. И куда девать пятнадцать фунтов красной икры? Друзья, родственники и коллеги уже купили билеты, чтобы приехать сюда. Некоторые собирались остановиться в Беллингтон-отеле. Все планировали приятно провести эту неделю. И даже тот факт, что большинство из них уверены, что теперь она все отменит, делал ее намерение превратить свадебный прием в праздничную вечеринку особенно важным. Рииз видела, что лицо Мейсона приняло озабоченное выражение наряду с изрядной долей смущения. Она даже представить себе не могла, что он может сказать о ее плане. Рииз не собиралась позволять Клэр запугивать ее.

– Это один из тех случаев, когда женщина должна изящно удалиться со сцены, Рииз, – не унималась Клэр.

Изящно удалиться со сцены? Это не какая-нибудь тупая пьеска. Это ее жизнь. Куда удалиться?

– Мне привезли тридцать ледяных фигур от самого лучшего скульптора на всем северо-западе, – сказала Рииз. – Я заказала столько жареных эскалопов, что хватит накормить целую армию.

Смущенный вид Мейсона недвусмысленно говорил о том, что он абсолютно не понимает происходящего. Рииз потерла переносицу и спросила Клэр:

– Вы будете мне помогать или нет? Мейсон насупился.

– Да уволь ты эту чертову куклу.

Рииз, закрыв глаза и пытаясь ничего не упустить, вникала во все подробности и понимала: провести вечеринку без помощника задача неподъемная. Столько всего надо сделать, столько мелких деталей остается на последний момент. А она одна.

– Рииз, – призывала Клэр, – будьте благоразумны.

Рииз сдалась.

– Хорошо, я отлично справлюсь сама. – Она осознавала, что сильно преувеличивает свои способности обойтись без посторонней помощи.

Шумно втянув воздух, Рииз попыталась собраться. Первое правило, которым она пользовалась в работе, – составление списка дел. Взглянув на монитор компьютера, она откинула голову назад, опершись на спинку дивана и немного расслабив плечи. Гостиная с видом на викторианский сад – подходящее место для работы. Правда, рядом маячил Мейсон, смотрел на нее как кинозритель, который опоздал на сеанс и оказался не в том зале, из-за чего вынужден лицезреть трагедию вместо любимого боевика. Отчаянно стараясь не обращать внимания на его вопросительный взгляд, Рииз резко отвернулась к окну.

– Кухарка сказала, что ты не завтракала. – Он махнул рукой в сторону тарелки, которая стояла перед ней, и придвинул ее ближе. – Тебе надо поесть.

Тронутая его заботой, она пробормотала слова благодарности. Мейсон подошел к окну, выходившему в сад, будто ему неудобно за маленькую толику доброты, которую он проявил к своей бывшей жене. Рииз вдохнула запах шпината, яиц и специй. В животе заурчало, она вдруг вспомнила, что действительно ничего не ела со вчерашнего ланча. Это было еще до того, как Дилан уехал. Она глубоко переживала поражение. Не хватало ненавязчивого присутствия Дилана, его спокойной улыбки. Для сравнения она бросила взгляд на мужчину, вызывающего мрачное беспокойство. Его резкий профиль четко вырисовывался в лучах утреннего солнца. Жаль, что ей пришлось позволить ему остаться здесь. Унылая оливковая футболка стандартного армейского образца облегала его торс, очерчивая все подробности голой груди, которая разве что не блестела на солнце, как вчера. Удобные джинсы облегали мускулистые ноги, упругая спина вызывала в памяти образы прошедших дней. Мейсон, голый, с голодным блеском в глазах, склоняется над ней. Ее руки лежат на твердых, как камень, бедрах Мейсона. И еще он, сверкая соблазнительным задом, идет в душ. А она, измученная от наслаждения, лежит в постели.

Наркотик, Рииз. Вспомни, этот человек наркотик!

Тогда, много лет назад, она почти позволила ему ввести ей смертельную дозу. Рииз выдохнула с облегчением.

– Я думал, что застану тебя на телефоне. Что ты будешь сообщать гостям про отмену свадьбы, – вопрошал Мейсон.

Рииз выпрямилась на диване.

– Я внесла изменения в планы.

Его глаза потемнели, он посмотрел на нее как-то непонятно.

– Я что-то проспал? Дилан передумал?

Забавно. Судя по его виду, трудно представить, что он в состоянии долго спать. После двенадцати часов сна его лицо по-прежнему казалось измученным, под глазами залегли темные круги. По осторожному тону трудно было понять что-либо. Рииз размышляла о том, что хуже. Ее прерванные отношения с Диланом прямо перед свадьбой? Унизительная необходимость справляться с последствиями? Полная невозможность сделать это под беспокойным взглядом не в меру сексуального бывшего?

– Нет, ты проспал, когда я говорила Дилану, что хочу заменить свадебный прием вечеринкой.

Мейсон скептически изогнул бровь. Ладно, его одобрение ей без надобности. Она достаточно нахлебалась с менеджером из агентства. Спасибо большое. Мейсон потер подбородок, будто хотел что-то сказать, но не решился.

– Никто из гостей, купивших билеты на самолет, уже не сможет сдать их, – сказала Рииз, гордясь тем, что может рассуждать логически, желая защититься. – К тому же многие из них хотели приехать заранее, чтобы осмотреть достопримечательности. Почему они должны менять свои планы и почему бы мне не сделать им приятное, завершив их пребывание в Беллингтоне шикарной вечеринкой?

– Тебе не кажется, что это будет выглядеть несколько неудобно? – спросил Мейсон.

Рииз насмешливо фыркнула. Неудобно? Это будет чертовски трудно. Решение упрямой барышни из агентства стало для нее шоком, но все остальные повели себя не лучше. Родители настаивали на том, что это ошибка. Отец потребовал, чтобы она все отменила, мать со слезами в голосе угрожала приехать и переубедить ее лично. Даже Марни считала, что она сошла с ума. Тем не менее Рииз не собиралась этого делать. Один из уроков, который она усвоила с Мейсоном, заключался в том, что, поддавшись слабости, ничего не добьешься. Когда она бросила все силы на работу в «Брукс Чарити Фаундейшн» у нее появилась цель в жизни. И теперь она не собиралась погрузиться в долгую хандру, подобно прежней Рииз.

– Дилан поддерживает меня.

Это заявление, хотя и не лживое, прозвучало с некоторой натяжкой.

Мейсон отмалчивался; она беспокойно встала с дивана, пытаясь понять, о чем он думает. Он вообще делился своими мыслями по желанию, что случалось нечасто. Рииз поняла это слишком поздно. За год их совместной жизни Мейсон одиннадцать месяцев отсутствовал. Звонил редко, а письма на имейл приходили лишь периодически. Однако этого общения хватало. Хуже стало, когда он вернулся домой.

– Короче, – подытожила она, – следующие несколько дней я буду избавляться от свадебных атрибутов.

– Интересно как? Хороший вопрос.

– Еще не знаю.

Мейсон какое-то время смотрел на нее, и Рииз откашлялась, стараясь освободиться от назойливого взгляда.

– Тебе больше незачем здесь оставаться, Мейсон. Я в порядке. – Собственно говоря, она надеялась, что на этом инцидент исчерпан.

– Я помогу тебе.

Рииз подавила желание громко выкрикнуть «нет!». Ощущение фатальной неизбежности всякий раз, когда ее взгляд падал на Мейсона, расцветало пышным цветом. Сердце ушло в пятки.

– В этом нет необходимости.

Как этому мужчине удавалось вывернуть ее наизнанку одним своим присутствием, оставалось загадкой. И почему Дилан – единственный человек, которого ей хотелось бы видеть рядом, – не мог вернуться? А этот – единственный, от которого хотелось бы избавиться, – не уезжал? Рииз не желала, чтобы Мейсон болтался рядом, напоминая о том мрачном, что он привнес в ее жизнь.

– Лишняя пара рук тебе не помешает, – заявил он решительно, потер висок, бросив на нее загадочный взгляд. – Это самое меньшее, что я могу сделать, загладив свою вину за уход Дилана.

– Дилан сам сделал выбор. Ты его не заставлял.

Да, она впервые осознала, что так оно и есть. Какую бы ненависть ни вызвал в ней Мейсон, как бы ни раздражало его присутствие, в конечном счете Дилан сам решил прервать их отношения.

– Да, но все же, – он шагнул ближе, – если бы я здесь не появился, вы бы заканчивали обсуждать детали венчания.

– Возможно.

Как в немом кино, перед мысленным взором Рииз промчалось все, что она испытала в последние несколько дней. Ощущение, что они с Диланом отдаляются друг от друга. Чем меньше времени оставалось до их главного дня, тем больше он отстранялся и тем напряженнее становилась она. И чем меньше она ела, тем свободнее становился лиф свадебного платья.

– А может быть, нет.

Мейсон наклонил голову, Рииз отвела взгляд. Стало стыдно. Бросив все силы на устройство идеальной свадьбы, она не удосужилась подумать о том, что происходит в ее жизни.

Рииз понимала, Дилан не зря упомянул о том, что она долго тянула со свадьбой. Когда он первый раз попросил ее выйти за него замуж, она буквально окаменела от мысли, что может повторить свои старые ошибки. Голова шла кругом. Она уставилась на коротко стриженные волосы Мейсона, такие густые и пышные от природы, что еще больше подчеркивали вихры, казавшиеся ей такими привлекательными, такими же, как тогда, когда Рииз впервые увидела его в кафешке. Перед командировкой он подстригся под машинку и стал выглядеть жестче. Сердце в очередной раз резко дрогнуло, Рииз сразу почувствовала усталость. Надо уйти.

– Какими бы ни были причины, по которым Дилан отказался от свадьбы, я намерена спасти то, что осталось, и устроить классную вечеринку. Тебе не стоит оставаться.

Держа в руке тарелку, она повернулась спиной к человеку, который сводил ее с ума, и собралась на кухню. Мейсон преградил ей путь. Теперь он стоял стишком близко, Рииз занервничала.

– Я не уеду, – сказал он, – лучше скажи, что надо делать.

Он вытащил записную книжку, будто собираясь записывать, сдвинул брови. Похоже, если она откажется принять помощь, он будет ходить за ней весь день, пока она не согласится. Рииз качнулась на пятках, пытаясь немного отодвинуться от него. Каждый дюйм имел значение.

– Ладно, ты прав. Помощь понадобится. Возможно, если загрузить его под завязку, он и близко к ней не подойдет.

Глава 5

Через несколько часов раздался стук в дверь.

Мейсону удалось немного вздремнуть, и теперь он чувствовал себя человеком после бессонной ночи и мигрени, мучившей его со вчерашнего вечера.

– Это по поводу мисс Майклз. – Седовласая домоправительница Этель бросила беглый взгляд на мужа, стоявшего позади. – Мы беспокоимся за нее.

Тревога росла. Утреннее заявление Рииз о том, что подготовку к вечеринке надо продолжать, как запланировано, вызвало у некоторых работников удивленные взгляды. Мейсон до сих пор сомневался в разумности этой идеи.

– Что теперь не так?

– Она в морозильнике, – ответил столь же седовласый мистер Этель.

Мейсон недоверчиво поднял брови. Бросив косой взгляд на мужа, который, судя по всему, был смущен не меньше Мейсона, Этель продолжила:

– С феном. С феном?

Немудрено, что они выглядели такими озабоченными. Новость вынудила Мейсона действовать без промедления. Прижимая рукой полотенце, обмотанное вокруг пояса, он помчался по парадной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки и проклиная гигантские размеры дурацкого поместья, завернул за угол в кухню, скользя на бегу мокрыми ногами, и далее в морозильник в дальнем конце помещения. Из двери тянулся удлинитель, по комнате разносился высокий воющий звук. Схватившись за массивную ручку морозильника, Мейсон потянул ее на себя и замер. Рииз, натянув на уши вязаную шапку, в джинсах, свитере и перчатках, закрывавших руки, водила феном по пьедесталу одной из ледяных скульптур. Лебеди, навсегда застывшие в поцелуе, стояли слева, вызывая у Мейсона улыбку. Он попытался представить, как бедные птицы могли это сделать. Клювами.

– Ты что, спятила? – Риторический вопрос.

Она, похоже, не слышала его, сосредоточившись на своей работе. Утром он сказал ей, что понимает, как ей тяжело. Но никак не ожидал, что она тронется умом до такой степени. Вполне разумно помочь с вечеринкой. Присмотреть за ней, пока не приедут подруги, которые смогут поддержать. Мейсон не настолько тупой, чтобы не понимать: ему в какой-то степени просто нравится находиться с ней. В спальне, когда они смотрели друг другу в глаза, а Рииз прижимала к груди лиф платья, он ощутил сильный чувственный порыв, невольно шагнул вперед с одной-единственной мыслью: обнять ее. После многих месяцев полного отсутствия подобных желаний было бы глупо сожалеть об этом. И не важно, какое при этом лицо у бывшей жены.

– Ты что, спятила? – Мейсон повторил громче.

Рииз бросила на него мимолетный взгляд, потом повернулась лицом, не выпуская из рук фен.

– Пытаюсь избавиться от имен, вырезанных на скульптурах. И не могу придумать, как разъединить этих двоих.

Мейсон небрежно прислонился к косяку и пристально рассматривал Рииз. Красный свитер плотно облегал ее груди, которые, может, и стали чуть меньше, чем он помнил, но не потеряли соблазнительности. Изящный изгиб бедер, подчеркнутый джинсами, в сочетании с ногами очень правильной длины, которые когда-то с такой страстью обнимали его, тоже привлекал внимание. Стараясь не давать волю воображению, он отбросил навязчивую картину и устремил взгляд на золотистую прядь, выскочившую из-под шапки. Захотелось погрузить пальцы в ее волосы и прижать к себе. Обнять ее. Сегодня. Привлекательная мысль, но раскатывать губу на женщину, которая еще вчера собиралась выйти замуж за другого, не стоит. И уж точно не пожирать ее глазами, когда она балансирует на грани безумия. Мейсон протянул руку и выдернул шнур из розетки. Фен наконец прекратил неустанное завывание. Наступившая тишина оглушила их на миг. Наконец он заговорил:

– Пытаешься свести счеты с жизнью?

Рииз повернулась к нему лицом. Ее щеки горели ярким румянцем, губы слегка посинели, зубы стучали. Если бы ей не удалось угробить себя током, в запасе оставалось переохлаждение.

– Я пытаюсь спасти хотя бы часть декора, – ответила она.

И как только ей удалось сохранить членораздельную речь в этом припадке лунатизма? Мейсон взглянул на электрический провод, лежавший на полу у ее ног.

– Если тебе удастся растопить лед и вода попадет на пол, тебя тряхнет двести ватт. Сомневаюсь, что эти дурацкие надписи покажутся тебе такими уж важными.

Рииз нахмурилась и задумчиво произнесла:

– Разве у льда проводимость выше, чем у воды? Мейсон помрачнел. Не хотелось обсуждать с ней вопросы физики, стоя в морозильнике с мокрой головой и в одном полотенце. Его мужское достоинство грозило обледенеть и отвалиться.

– Если бы я знал, что ты помешаешься на этом, предложил бы тебе отменить вечеринку. Говоря серьезно, так и надо было сделать. Любой, кто действительно заботится о тебе, меня бы понял.

– Я собираюсь закатить вечеринку века и хочу сама получить удовольствие.

Мейсон услышал отчаянную решимость в ее голосе и застонал. Ощутив острое желание схватиться рукой за голову, едва не выпустил полотенце.

– Хорошо, только, ради бога, не убивайся насмерть. Давай вытащим отсюда эти фигуры, я помогу тебе удалить надписи.

– Нельзя. – Видимо, по выражению его лица Рииз поняла, что он уже с трудом соображает, ее слова прозвучали особенно отчетливо. – Мы можем делать все что угодно, но только в морозильнике. Я поговорила со скульптором. Каждый раз, когда скульптуры подвергаются резкому перепаду температуры, могут появляться трещины и помутнения.

Плевал он на трещины! Даже если лебеди разобьются вдребезги, наконец нелепо поцеловавшись на полу. Но он вдруг ясно понял: желание спасти праздник – цель, которая придает ей силы жить дальше. Он мог себе представить, как тяжело ей держаться, когда все обернулось таким образом.

– О’кей. Переоденусь и помогу тебе. – Мейсон повернулся, чтобы выйти, но, остановившись, бросил на нее серьезный взгляд. – Не делай ничего, пока я не вернусь, иначе твоя треклятая вечеринка превратится в поминки и следующие несколько дней я буду писать «покойся с миром» на каждом куске этого идиотского льда.

Губы Рииз дрогнули, на прекрасном лице впервые расцвела настоящая улыбка. Мейсон уставился на нее как дурак, чувствуя себя в долгу перед холодным воздухом, гулявшим под полотенцем, охлаждая те части, которые грозили вспыхнуть огнем. Нет желания испытывать первую после ранения эрекцию с намотанным вокруг торса полотенцем. В конце концов Мейсон отправился в свою комнату. Подальше от Рииз. Не стоит тешиться надеждой, как он снова почувствует ее голое тело под собой, разжигающее неукротимое пламя. Достаточно ее улыбки. Проклятье!

Даже через двадцать минут очертания его мускулистого тела и загорелой кожи все еще теснились в ее сознании. Татуировка из двух ангельских крыльев на спине, казалось, навсегда отпечаталась у нее на сетчатке. Рииз схватила чашку горячего шоколада, обволакивающее тепло которого совсем не лишнее. Зимней одежды, которую Рииз позаимствовала у домоправительницы Этель, оказалось недостаточно даже для двадцати минут, которые она провела с феном в руке над одной из ледяных фигур, рискуя лишиться пальцев от обморожения, удаляя надпись «Дилан и Рииз». Тем не менее от одного взгляда на Мейсона волна жара захлестнула ее с головой. Она бы не удивилась, если бы от этого огня разом расплавились все ледяные фигуры. Рииз получала удовольствие от секса. И почему она вдруг превратилась в нимфоманку, вроде молодой Джины? Одно лишь то, что он расстегнул на ней платье, едва не лишило способности двигаться. А теперь одного взгляда на его открытое загорелое тело хватило, чтобы мозг буквально вскипел. Ее связь с Диланом… Была… Или будет, как знать… да, по-настоящему прочной. Как в постели, так и вне ее. Интересно, почему Мейсон одним лишь своим присутствием так подействовал на нее? Сердитый взгляд, который он бросил на нее, прежде чем уйти, до сих пор не шел из головы. Она отхлебнула густого напитка. Он считает ее затею смешной и тем не менее предложил помощь. Рииз никогда бы не подумала, что сможет испытывать благодарность к человеку, который умудрялся выводить ее из себя одним взглядом. Словно уловив ее мысли, Мейсон вернулся с ящиком с инструментами. И, благодарение богу, надел джинсы, теннисные туфли и фуфайку с надписью на груди.

– Что там? – спросила она. Он поставил ящик на стол.

– Всякое разное, в том числе беспроводная шлифовальная машина.

– Беспроводная… Значит, ее не нужно включать в розетку?

– Беспроводная, значит, что при неправильном срабатывании тебе не грозит неминуемая смерть.

Рииз едва удержалась от улыбки. Мейсон направился в морозильник. Рииз за ним, оставив в двери щелку. Когда поток холодного воздуха окутал ледяным покрывалом, она невольно поморщилась, молча наблюдая за Мейсоном. Он работал быстро и эффективно, снимая по очереди крышки с фигур и стирая шлифовальной машинкой их с Диланом имена. Странно, но, глядя на это, Рииз стало как-то не по себе. Не хотелось бы увидеть в этом кармический смысл.

– Сколько у тебя этих ледяных ваз?

– Тридцать.

Он приложил палец к виску, будто хотел прострелить себе голову.

– По одной для цветочных композиций на каждом столе, – пояснила она.

– А нельзя было обойтись обычным стеклом? – буркнул он, приступая к очередной вазе. – Ну конечно, это слишком просто для тебя.

Просто. Нет. Их свадьба, да, была совсем простой. Она, Мейсон, судья и его помощник в качестве свидетеля. Через пять минут, извольте, миссис Мейсон Хикс. А через год с небольшим заявление на развод. Все, что касалось их отношений, развивалось быстро и неистово. Знакомство, влюбленность. Решение пожениться. Секс… И… снова она мысленно проваливалась в бездонную яму. Рииз быстро зажмурила глаза, стараясь освободиться от видения. К счастью, в морозильнике было достаточно холодно, чтобы выморозить любые вспышки жара. Она обхватила себя руками, стараясь удержать тепло. Тем не менее пробила дрожь. Мейсон бросил на нее колючий косой взгляд.

– Тебе ни к чему стоять здесь, я сам все сделаю.

Теплая волна благодарности разлилась по ее телу. Она быстро моргнула, чтобы не подать виду.

– Не могу же я со спокойной душой оставить тебя замерзать одного, учитывая, что сама заварила эту кашу.

Мейсон, по обыкновению, промычал в ответ что-то неразборчивое. Соглашался с ней? Не соглашался? Или просто с максимальной краткостью констатировал, что она не в себе?

– В следующий раз, когда решишь выходить замуж, обещай мне использовать обычное стекло. И без имен.

Глядя на этого мужчину, трудно оставаться равнодушной. Погрузившись в работу, он зажал зубами нижнюю губу. Память услужливо подсунула Рииз воспоминание о том, как Мейсон простоял пять часов в очереди, добывая билет на шоу, которое она очень хотела посмотреть. Забавно, как глубоко погребены хорошие воспоминания под грудой плохих. Рииз увидела, что Мейсон замерз. Время от времени останавливался, чтобы согреть пальцы дыханием, тут же превращавшимся в облачко пара в ледяном воздухе. Периодически переминался с ноги на ногу. Она несколько раз предлагала ему выйти, но он отказывался, говоря, что хочет быстрее закончить. С каждой стертой надписью ее благодарность возрастала.

– Спасибо за помощь, Мейсон.

– Нет проблем. – Будто не сделал ничего особенного.

– Почему ты приехал? – Ей внезапно по-настоящему захотелось это понять.

Руки Мейсона замерли, в течение нескольких секунд шлифовальная машина жужжала вхолостую. Пока он наконец не выключил источник питания и не приладил на фигуру крышку. Повернулся к Рииз:

– Меня прислал психотерапевт.

– Психотерапевт? – Эти слова поразили ее с силой электрошока.

Мейсон неловко поежился, то ли от холода, то ли от ее взгляда, и, перейдя к следующей вазе, снял с нее крышку и включил машинку. Какое-то время возился с постаментом, снова наполнив морозильник свистящим звуком сдираемого льда, похожим на тот, с которым ледяной воздух царапал ей горло, в то время как грудь горела от бурлящих чувств.

– Я не могу нормально спать, – пояснил он. От этих слов у Рииз закололо сердце. Ожидая его возвращения из Афганистана, она пыталась подготовиться и изучила основные проблемы, с которыми сталкивались солдаты по возвращении. Она пристально вглядывалась в профиль Мейсона, будто черты его лица могли ответить на все вопросы.

– Кошмары?

– Нет. – Он покачал головой, сосредоточившись исключительно на вазе. – Мне просто трудно заснуть. Когда я наконец засыпаю, к счастью, сплю спокойно. Не вскакиваю посреди сна, если ты это имеешь в виду. – Господь свидетель, перед разводом она слишком часто доставала его по поводу посттравматического синдрома.

Пауза затянулась. Мейсон снова переключился на вазу. Рииз еще какое-то время смотрела на него. Неужели психотерапевт считал, что, разрядив атмосферу в их отношениях, можно облегчить его беспокойное состояние? Мейсона явно что-то тревожило. Она почувствовала это сразу, когда, глядя в зеркало, встретилась с ним взглядом. Но она определенно у него в долгу за помощь с ледяными скульптурами.

– Я ушла, потому что ты не хотел говорить со мной, Мейсон.

Сначала показалось, он не расслышал ее за шумом шлифовальной машины. Продолжал работать, стирая ее имя, маленькие осколки льда разлетались во все стороны. Но он отреагировал:

– Не говорил, потому что не знал, что сказать. Я не мастер разговоры разговаривать. И никогда им не был.

– Мне необходимо было чувствовать, что я часть твоей жизни. А ты отгородился от меня.

В его хриплом смехе не слышалось ни капли веселья.

– Можешь поверить, в тот момент ты бы не захотела оказаться в моей голове. Черт, я и сам не хотел бы оказаться там.

Ей стало больно от этих слов. Не стоит, чтобы к другим ненужным чувствам, которые вызывал бывший муж, добавились сочувствие и понимание. Тем более для них уже слишком поздно.

– Я хотела помочь.

Мейсон сжал губы и отвел в сторону шлифовальную машинку. На мгновение их взгляды встретились. Ожившие призраки прежних скандалов с силой надвигающегося землетрясения заполнили морозильник.

– Ты не могла. – Он вынул из кармана зажигалку и чиркнул кремнем, высекая язычок пламени. Поднеся огонь к клювам лебедей, Мейсон расплавил лед в том месте, где они соединялись. – И никто не мог, Рииз.

Она почувствовала, как вспыхнуло прежнее возмущение, напомнив, почему не хотела затевать этот разговор. Неужели он полагал, что от этих слов ей станет легче? Этот человек не создан для близких отношений.

– Наверняка кто-нибудь смог бы, если бы ты позволил. Неужели не понимаешь, совместная жизнь именно для того и существует.

Подтаяв, клювы лебедей стали короче и грубее. Мейсон молча убрал зажигалку. Да будь он проклят!

– Я забыла свою прежнюю жизнь и начала все сначала. Когда я ждала твоего возвращения, почти перестала общаться с родителями и отдалилась от друзей. Мои родители постоянно твердили, что ты никогда не изменишься и я должна вернуться в Нью-Йорк на время, пока тебя нет. Но мне хотелось создать свой дом. Наш дом.

Мейсон, промолчав, протянул руку, меняя один инструмент на другой.

– Ты хоть представляешь, как я ждала твоего возвращения? – Голос Рииз против воли повысился. – Ждала, что ты вернешься ко мне!

На лице Мейсона появилось необъяснимое выражение. Взяв маленькую электропилку, он аккуратно распилил на две части ледяной постамент, на котором стояли лебеди. Птицы освободились друг от друга, но у них слегка повредились клювы, правда, больше их ничего не связывало. По какой-то причине это окончательно вывело Рииз из себя.

– Даже когда ты вернулся из Афганистана, тебе, видимо, не хотелось, чтобы я была рядом.

– Я чувствовал себя каким-то оцепеневшим. Несмотря на слезы, которые жгли ей глаза, голос Рииз звенел от гнева.

– Я была бы рада сказать то же самое, Мейсон. Оцепенеть здорово. Но ты заставил меня чувствовать себя последним дерьмом. – От этих грубых слов почему-то стало легче.

У Мейсона вырвался вздох, первое проявление хоть каких-то эмоций.

– Черт, Рииз, я не хотел.

Она уже не могла остановиться и, не глядя на него, выпалила:

– Ты отвернулся от меня, как от ничтожества. Мне понадобились месяцы, годы, чтобы прийти в себя.

В наступившем ледяном молчании Мейсон положил пилу на полку морозильника и повернулся к Рииз. В охрипшем голосе звучала искренняя боль.

– Прости, что я принес тебе столько горя, ты заслуживала лучшего.

Эти слова проникали в глубину души, смягчая давнюю обиду, затягивая гноившуюся годами рану. Рииз удивленно взглянула на него, не понимая, почему эти простые слова так подействовали на нее. Даже тогда она не до конца осознавала, как отравляли ее чувства, которые теперь наконец ушли.

– Ты всегда заслуживала кого-то лучше меня, Рииз. И тогда, и теперь. Такого, как Дилан.

Он ходил взад-вперед по своей тошнотворно роскошной спальне и с тревогой посматривал на часы, стоявшие на ночном столике. Два часа долбаной ночи. Отлично! Он потер рукой лицо, чувствуя себя страшно усталым. Измученным. Ему очень хотелось спать, но сон не шел. Мейсон уже давно понял: бороться с этим бесполезно, и лежа в постели, ворочаясь с боку на бок, будешь чувствовать себя еще хуже, чем если встать и начать двигаться. Понимая, что бессонница может продолжаться всю ночь, он достал из дорожной сумки старенький теннисный мячик и начал бросать его об пол. Этот способ порекомендовал ему психотерапевт, и Мейсон быстро обнаружил, что он хорошо снимает напряжение. Порочный круг, который помогало разорвать равномерное бездумное занятие. Устав сидеть в четырех стенах, он вышел из спальни и направился по слабо освещенному коридору, стуча на ходу мячиком. Пока ему не вспомнились слова Рииз. Выражение ее лица. Боль в глазах. Он знал, она тяжело переносила его отсутствие. Знал, как расстраивало ее его молчание. Ведь она такая впечатлительная, такая нежная. Он всегда боялся отпугнуть ее от себя, выплеснув все свои страшные мысли и жуткие переживания.

Откуда он мог знать, что, затаив их глубоко в себе, добьется того же результата?

Да, он хорошо помнил ее злость, он знал ее вдоль и поперек до мельчайших подробностей. Но он не понимал, какой жалкой заставил себя чувствовать. Не знал, какую неуверенность поселил в ней. Он был слишком занят смятением и неопределенностью, которыми сопровождалось возвращение к мирной жизни. Всякий раз, когда она уезжала к родителям, в семью, где он чувствовал себя как рыба, выброшенная на сушу, таким же одиноким и ненужным, как в школьные годы, Мейсону казалось, что его предали. Но теперь, оглядываясь назад, он подозревал, что это было единственное, помогавшее ей выстоять. Его семья состояла из них с отцом, и Мейсон очень рано почувствовал себя независимым. Ничего общего с нежным воспитанием Рииз. В то время самым простым казалось винить в проблемах социальные различия. Даже тогда, несмотря на ненависть, которую он питал к ее претенциозным родителям, Мейсон понимал, что не может сделать ее счастливой. И почувствовал себя аутсайдером в собственной семье. Обвиняя ее родителей, он лишь трусливо уходил от действительности.

Мейсон спустился по лестнице, сосредоточившись на том, чтобы не упустить мячик. Огромный дом конца девятнадцатого века посреди ночи казался довольно жутким, но сидеть в четырех стенах не лучше. Он очень надеялся, что в конце концов сможет расслабиться и отдохнуть.

Глава 6

Ладно. Будем надеяться, что хотя бы Мейсону станет лучше. Поначалу Рииз испытала облегчение, наконец-то высказавшись, однако этого хватило всего на десять минут. Как только виноватое потрясенное лицо Мейсона приобрело отстраненное выражение, она сразу же пожалела, что стала копаться в прошлом. Теперь она старалась выбросить из головы его взгляд, взволнованное лицо. А о том, чтобы заснуть, даже не мечтала. Единственным способом отвлечься оставалась работа, пусть даже посреди ночи. Усевшись в огромной кухне, Рииз сделала глоток шампанского и уставилась в компьютер, пытаясь сосредоточиться на работе. Просматривая список гостей, заносила информацию в схему рассадки. Однако никак не могла просчитать, как отмена свадьбы должна повлиять на то, кого куда сажать. Она налила себе второй бокал «Дом Периньон», рассматривая возможные варианты. Отхлебнула полбокала шампанского и вздохнула, с удовольствием ощутив, как спадает напряжение, вызванное стараниями найти приемлемое решение.

В голове снова появился образ по пояс обнаженного Мейсона, где-то возникла пульсация. Рииз осушила бокал, почувствовав приятное тепло и легкую слабость в конечностях, твердо решила отбросить все мысли о Мейсоне и сделать вечеринку настоящим праздником для друзей и родственников. Ну почему она сразу не догадалась, что люди примут чью-то сторону? Точно так же, как сделали участницы великолепной четверки, когда узнали, что Джина переспала с братом Марни, помолвленным с другой. Четверка распалась на две пары. Рииз очень хотелось увидеть подруг и снова объединить. Хотя бы их, раз уж остальное не сложилось. Что бы ни случилось, она не хотела отказываться от своей идеи. Кроме того, если немного постараться, она сумеет прекрасно всех рассадить.

Рииз вздохнула и убрала волосы с глаз. Уставилась на бокал, недоумевая, почему он снова пустой. Еще один будет определенно нелишним, без него ей ни за что не справиться. Слава богу, Дилан заказал для свадебного приема достаточно много шампанского. Она потянулась за полупустой бутылкой, которую оставила в холодильнике на всякий случай. Сейчас явно тот самый случай. Остальное шампанское должно было отправиться в винный подвал Дилана, слишком уж очевидное напоминание о том, чего не будет… О тосте за здоровье жениха и невесты. Слегка нахмурившись, она до краев наполнила бокал и сделала большой глоток. Теперь ее тело сделалось ленивым, расслабленным и медлительным. Из верхнего коридора послышалось легкое тук-тук-тук. Однако благодаря теплой мягкой вате, заполнившей голову, стук вызвал лишь смутное любопытство.

Мысленно проклиная неуклюжие пальцы, Рииз с трудом кликнула свою свадебную фотографию с Мейсоном. На экране появились их улыбающиеся лица. Много лет назад в приступе ярости она уничтожила все совместные фотографии, а эту не смогла. Сохранила как напоминание о том, как далеко может завести сердце. Перед ней вновь возник завораживающий образ Мейсона в одном полотенце. Дыхание участилось, она потянулась за шампанским и осушила бокал. Пузырьки приятно покалывали язык. Она поморщилась, чувствуя себя несколько неуверенно. Теперь стук раздавался где-то поблизости. А потом, словно вынырнув из навязчивых воспоминаний, из-за угла появился Мейсон. Сначала не заметил Рииз, сосредоточившись на теннисном мячике. Футболку он не надел, и восхитительные рельефы обнаженного торса предстали во всей красе.

Раньше образ Мейсона преследовал ее, засев в сознании настойчивой тенью. Теперь подкрадывался исподволь, напоминал о себе резкими ударами в грудь. Будто, снова появившись в ее жизни, Мейсон нажал невидимую кнопку, превратив сексуальное беспокойство в самую настоящую одержимость. Боже правый, да что же с ней происходит? К несчастью, когда ей наконец удалось оторвать взгляд от завораживающего зрелища его мускулистого живота, он остановился на армейском жетоне, поблескивавшем на фоне загорелой кожи. У нее перехватило дыхание. В голове все поплыло. Окружающий мир опрокинулся. Рука схватила бутылку шампанского, будто хотела найти в ней поддержку. Она выпалила первое, что пришло в голову:

– Иди сюда, Мейсон, давай праздновать вместе.

Услышав ее голос, он чуть не упустил мячик. А когда увидел, снова чуть не упустил. Она сидела у кухонного острова на кованом барном стуле в пижаме, состоявшей из огненно-красного топа на тонких лямках и шортиков того же цвета. Этот цвет очень подходил к ее светлым волосам и бледному лицу, отбрасывая розовые отблески, отчего она походила на ту, какой бывала раньше, после их занятий любовью. Ее груди соблазнительно вырисовывались под шелковой тканью. Голые ноги огибали ножки стула. Слишком вольно. Слишком расслабленно. Слишком много обнаженного тела. Жар горячим потоком хлынул по спине, растекаясь по конечностям и концентрируясь в паху. С минуту Мейсон переваривал это ощущение, мысленно радуясь его возвращению. Рииз выпустила бутылку и попыталась поднять бокал, чуть не разбив его.

Проклятье. Судя по всему, Парк-авеню решила немного развлечься. Румянец определенно следовало отнести к выпитому.

– Тебе налить? – спросила она.

Что-то подсказывало Мейсону, что трезвая голова ему еще пригодится.

– Нет, спасибо. – Он устало посмотрел на нее и прислонился к косяку. – Что празднуем?

Рииз неуверенно махнула рукой на ноутбук.

– Вот сижу, думаю, как бы рассадить всех, чтобы они не поубивали друг друга. Давай за это выпьем.

– Это радует.

Ее смех прозвучал немного истерически.

– О, ничего не могу обещать. Я выслушала от всех, что они думают о моей несостоявшейся свадьбе. Почти три четверти гостей собираются приехать на мою утешительную вечеринку.

Мейсон прищурился.

– А это хорошо?

– Не знаю. – Она бросила на него какой-то странный… хитроватый взгляд, икнула. – Это я смогу тебе сказать минут через двадцать после начала вечеринки.

– В мои планы не входит оставаться здесь так долго.

– Да. Это почему же? Возможная драка придаст вечеринке дополнительный интерес. Некоторые приедут просто развлечься. Другая часть – «команда Рииз» – приедет поддержать бедную невесту. – Она скорчила гримасу на слове «бедная». – А остальные – «команда Дилана», – ясное дело, выступают на стороне неподражаемого жениха.

Мейсон не совсем понимал, какой смысл она вкладывает в слово «неподражаемый», но решил, что это синоним слова «безупречный».

– Один из них мой кузен Так. – Рииз немного качнулась влево, потом выпрямилась. – Он злится на меня. А от тебя он просто в ярости.

Мейсон промычал что-то невнятное.

– Он говорит, что приедет надрать тебе зад. – Идея показалась ей забавной.

Отлично.

– Я думаю, всем остальным хочется попросту поглазеть на эту смешную возню. Не представляю, как удержать их от того, чтобы они не приняли чью-то сторону.

– Рииз, я…

– Знаю, возможно, мне удастся уговорить Дилана сняться на общее фото. Я, мой бывший муж и мой бывший жених.

– Рииз, это смешно.

– Смешно? Большинство женщин мечтают о том, чтобы двое мужчин подрались из-за них. А я? – Она ударила себя в грудь чуть сильнее, чем надо. Мейсон испугался, что она упадет со стула. – У меня два красавца, каждый старается спихнуть меня другому.

Мейсон сдержал улыбку.

– Это же надо, жених подталкивает меня к бывшему мужу. Утверждает, что я должна выслушать тебя. Дескать, ты заслуживаешь этого. Видимо, ты какой-то там герой.

Мейсон, не удержавшись, насмешливо фыркнул.

На лбу Рииз появилась маленькая хмурая складочка.

– Какого черта Дилану понадобилось проявлять такую отзывчивость?

Она впервые выказывала недовольство женихом. Мейсон с сомнением покосился на нее.

– Рииз, я уверен, он…

– Ты знаешь, он три месяца уговаривал меня просто сходить с ним куда-нибудь.

Мейсон сжал в руке теннисный мячик, не хотелось обсуждать эту тему.

– Он терпеливый человек.

– Очень. Я не знаю, что он во мне нашел. Не понимаю, почему до сих пор меня терпит.

Мейсон смотрел на эту подвыпившую женщину, в голове мелькнуло сразу несколько ответов.

Потому что ее стоило терпеть.

Потому что она всегда была не такой, как другие.

Потому что она красива и одним своим прикосновением может разжечь в мужчине такой пожар!

– Сначала я отказывалась встречаться с Диланом, а моя настойчивая матушка, храни ее Господь, годами пыталась свести нас. Мне казалось, он идеальный. И знаешь, так и есть. Богатый. Красивый. Известный корпоративный юрист. Веселый. Блестящий собеседник. Я не знаю ни одной девушки, которая не мечтала бы заарканить такого парня.

Мейсону не доставляло удовольствия слушать, как Рииз поет дифирамбы Дилану. Стало еще хуже, когда она сказала:

– Главное, я ему отказывала, потому что никак не могла преодолеть последствия первого замужества.

Дьявол! Эта тема была ничуть не лучше предыдущей. Он должен заткнуть ей рот или она окончательно сведет его с ума. Или, еще хуже, окончательно разболится голова.

– А потом являешься ты, – резанула она. Мейсон замер, готовясь к очередной отповеди, напрягшись перед неизбежной вспышкой злости. А может, это будет перечисление его многочисленных грехов.

– Является бывший муж, хорошо выглядит, хорошо пахнет. Ты и на вкус наверняка такой же, как я тебя помню.

Жар в паху усилился. Должно быть, она напилась сильнее, чем он думал. Иначе невозможно, чтобы бывшая жена делала такие признания, хотя клялась никогда больше не подпускать его к себе близко.

– А потом ты храбро вызываешься помочь мне с этими ледяными фигурами, – не унималась Рииз, уставившись на него с благодарностью, смущением и злостью одновременно. – И постоянно пытаешься убедить в том, что я должна вернуть жениха. – Она слегка подвинулась на стуле. – Такой вот бескорыстный помощник, если ты понимаешь, что я имею в виду. – Она явно решила доконать его.

Мейсон оттолкнулся от косяка.

– Рииз, давай будем считать, что все это ночной…

– Но чего я никак не могу понять… – сказала она, вставая со стула.

Она нетвердо стояла на ногах, Мейсон еле удержался, чтобы не подхватить ее. Но она не просила о помощи. Тем не мене, когда потянулась за бутылкой, он понял, что пора вмешаться. Он шагнул вперед и решительно выхватил у нее «Дом Периньон». К несчастью, она оказалась слишком близко, Мейсон ощутил беспокойство в соседстве с ее золотистым полуголым телом.

– Никак не могу понять, почему постоянно думаю о том, как было у нас с тобой.

Бегство, казавшееся Мейсону хорошей мыслью, внезапно стало жизненно необходимым для душевного здоровья. Словно в насмешку, Рииз наклонилась к нему так близко, что он почувствовал ее теплый карамельный запах.

– Твое прикосновение было как яд, Мейсон. Но думаю, я была неопытной девочкой, не знала ничего другого, ничего лучше. И… – Она слегка улыбнулась. – Из чисто научного интереса мне хотелось проверить, права я или нет.

От этих слов у Мейсона внутри все сжалось, губы дернулись.

– Рииз, ты пьяна.

Она слегка взмахнула руками и пошатнулась с глупой улыбкой на лице.

– А-а… ну да. Давно не чувствовала себя так хорошо. Особенно после того, как мои свадебные планы отправились прямиком в унитаз.

Рииз шагнула ближе, Мейсону понадобились все силы, чтобы сдержать град нахлынувших ощущений. Легкий сладковатый аромат крем-брюле. Запах шампанского. Ее раскрывшиеся губы.

– Ты не устал от своего камуфляжа? – Она провела рукой по его бедру, Мейсон задохнулся. – У тебя же наверняка есть что-нибудь другое, кроме военной формы. Неужели тебе никогда не хочется оторваться и надеть вместо нее какую-нибудь синюю футболку?

Его участия в этом ночном разговоре, похоже, не требовалось. Когда он не смог ничего ответить, Рииз, загадочно улыбаясь, обхватила его чуть ниже пояса. Сердце забилось с такой силой, что Мейсон невольно вздрогнул и не заметил, как она сунула руку к нему в карман и, вытащив записную книжку, стала размахивать ею у него перед носом.

– А это что у нас такое?

Мейсон выхватил книжку. Какого черта? Он не имел ни малейшего желания делиться с кем-нибудь этой стороной своей жизни. Особенно с пьяной бывшей женой. Ее шаловливые соблазнительные руки тут же нашли другую цель.

– А это… – Рииз сжала в ладони армейский жетон, прижав пальцы к груди Мейсона, – эффект электрического разряда. Она вскинула голову и простодушно взглянула ему в глаза. – Неужели тот самый, который я швырнула в тебя тогда?

Мейсону казалось, что все тело стучит, как барабан. Что ответить? Можно соврать. Сказать, что тот он потерял. Или, на худой конец, выдали новый.

– Да, тот самый.

Вздернув подбородок, Рииз притянула к себе его голову.

– Мне правда очень нужно понять, Мейсон. Главное – перестать смотреть на ее губы.

– Что понять? – спросил он хрипло, будто горло забилось камнями.

– Почувствую ли я то же самое, если ты меня поцелуешь.

Рииз прижала его к себе, и ее разомлевшее тело растеклось по его окаменевшей фигуре. Чувственный взрыв, последовавший за этим, мог смело соперничать с шестнадцатью зарядами С-4, которые чуть не угробили его. И если не тело, то сознание точно пострадало. Господи, надо срочно выбираться отсюда! Так долго спавшая часть его существа теперь пробудилась, это скорее походило на резкий прыжок с автоматом наперевес. Его член сделался тверже бетона, на который он приземлился после взрыва восемь месяцев назад. Мейсон застыл от удивления и облегчения по поводу ожившего наконец либидо. И еще он вдруг почувствовал до боли знакомую непреодолимую потребность обнять ее, вновь утонуть в море огня, утолить многолетний голод. Сладкий запах щекотал ноздри. Мейсон наклонился так близко, что уже чувствовал на щеке ее дыхание, видел, как поднимается ее грудь. И только ее слишком блестящие глаза напомнили ему, что она не в себе и утром пожалеет о том, что соблазнила бывшего мужа. Особенно вспомнив о желании вернуть Дилана. В отчаяния буркнув что-то, Мейсон нежно схватил ее за плечи.

– Этого не будет, Парк-авеню. – Хотя каждая клеточка звала обнять и прижать к себе женщину, которую он оттолкнул много лет назад, отпраздновать возрождение сексуальности.

Он отодвинул ее. С тоской увидел в ее глазах разочарование. Мейсон понимал: гораздо хуже будет наутро увидеть в них сожаление. А страшное желание снова быть с ней означало только одно. Надо было уехать раньше. Слишком много белого. Слишком похоже на свадьбу. С этим надо что-то делать.

В голове непрерывно стучало. Рииз проклинала свою вчерашнюю глупость. Зачем она так накачалась шампанским? Полуденное солнце светило слишком ярко, птицы раздражали громким чириканьем. Она прикрыла глаза, глядя на два тента, которые натянули утром, пока она отсыпалась после ночных возлияний. Обеденные столы и стулья тоже поставили, не забыв выделить место для танцев. Рулонные экраны и тканевые драпировки открывали великолепный вид на викторианский парк, за которым вдали виднелся океан, и при этом хорошо защищали внутреннее пространство. Но все это было такое… такое… белое.

Может быть, солнце слепит глаза? Или это последствия похмелья? К несчастью, о вчерашнем у нее остались весьма смутные воспоминания. Мейсон на кухне, соблазнительно загорелый и могучий, как бык. Она вела себя слишком вольно. В голове мелькали разные мысли. Лучше всего Рииз помнила, как он отвел ее в спальню и затолкал в постель. Как ребенка, который плохо себя ведет. Должно быть, она приставала к нему. Или ей это приснилось.

Всю прошлую ночь она видела Мейсона во снах. Подобные видения преследовали ее три первых самых тяжелых года после развода. Проведя рукой по лбу в надежде хоть немного облегчить боль, Рииз заставила себя сосредоточиться на двух огромных белых тентах, придумать какие-то варианты, но вскоре поняла: выбора нет. Покрасить ткань невозможно. Единственный способ смягчить свадебный вид тентов – натянуть под потолком полосы цветной ткани. Правда, при таких размерах материала понадобится довольно много. Это дело нескольких дней. А ткань нужна сегодня. Значит, надо сесть в машину и проделать достаточно приличный путь, чтобы привезти самостоятельно. Плохо то, что ее кабриолет слишком мал, чтобы справиться с этой задачей. Впрочем… Есть еще Зверь Мейсона. Рииз чуть не заплакала. Встретиться с ним после своего возмутительного поведения прошлой ночью? Только этого не хватало. Ехать в том же внедорожнике, в котором они впервые занимались любовью. Настоящая пытка. И все же она встала и на трясущихся ногах проделала длинный путь до комнаты Мейсона. Заставив себя сделать последний шаг, постучала в дверь. Первое, что заметила, когда он открыл, – Мейсон одет. Спасибо и на том. Во-вторых, необычайный порядок в комнате. Такое пристрастие к порядку казалось странным, тем более после долгих лет службы в армии. В-третьих, настороженное выражение усталого лица.

– Не волнуйся. Я трезвая. До боли, до боли трезвая!

Она прислонилась плечом к дверному проему, стараясь принять более непринужденный вид.

– Извини за прошлую ночь.

Мейсона, по-видимому, не слишком взволновала ее пьяная выходка.

– Ничего. Имеешь право немного выпустить пар.

Так вот как это называется? Выпустить пар! А она-то думала, это больше похоже на попытку соблазнить бывшего.

– Уфф! Спасибо, что помог натянуть тенты. И установить столы со стульями.

– Да. Я как раз об этом. Сначала они смонтировали большой стол, как для свадебного приема.

Рииз застонала.

– Пришлось заставить их переделать, – добавил Мейсон.

Рииз молча сглотнула, чувствуя огромную благодарность к нему. Странно признавать, что единственным человеком, который так выручает ее, оказался бывший муж. Даже не спрашивая, он понимал, что нужно. И это человек, с которым за время недолгого замужества она не могла договориться ни о чем, кроме секса. Теперь, благодаря ему, не пришлось никого просить о помощи. И все же…

– Спасибо! Понимаю, что прошу слишком много, но не мог бы ты оказать мне еще одну любезность?

Мейсон поднял бровь, глядя на нее. Выражение его лица напомнило ей того отважного дерзкого парня, с которым она познакомилась в кафешке много лет назад.

– Я не прошу меня целовать.

Этот человек обладал несомненным талантом придавать лицу необъяснимое выражение. А его неразборчивое мычание могло означать что угодно. Решив не вдаваться в подробности, Рииз продолжила:

– Мне надо сегодня раздобыть несколько сот ярдов ткани, но на моем кабриолете их не увезти. Вот я и подумала: может, возьмем твоего Зверя?

Увидев, как он наморщил губы, она разозлилась.

– Мне казалось, ты ненавидела мою машину.

– Я ненавижу машины без кондиционера.

Она стойко выдержала его взгляд и постаралась не вспоминать, какая жара стояла в кабине, когда они занимались любовью.

– Мне кажется, не слишком удачная идея.

– Ну пожалуйста!

Сердце екнуло два раза. Рииз видела, как напряглись его плечи, плотно сжались губы. Она понимала его нежелание. Наконец Мейсон выдохнул:

– О’кей, поехали.

Рииз залезла во внедорожник, радуясь тому, что первые гости не появятся раньше завтрашнего дня. Это означало отсутствие любых возможных свидетелей далекого от изящества восхождения. Кабина совсем не изменилась. Те же потрескавшиеся кожаные сиденья. Тот же лысый коврик под ногами. И тот же слабый запах моторного масла. Правда, когда Мейсон включил зажигание и кабину наполнила кантри-музыка, Рииз с удивлением посмотрела на него:

– Ты установил магнитолу?

– Было бы скучновато ехать сюда пять тысяч миль в полном одиночестве.

Большую часть двухчасовой поездки они проехали в тишине. Мейсон погрузился в задумчивость. Одной рукой держал руль, другую положил на спинку сиденья за спиной Рииз. Она не могла не вспомнить, какой счастливой чувствовала себя, когда студенткой сидела рядом с ним в этом проклятом богом внедорожнике.

Когда Мейсон припарковался в тени напротив магазина тканей, долгая дорога и напряженная тишина довели ее до крайности. Рииз с трудом могла усидеть на месте. Отчаянно хотелось подвигаться. Она выскочила из внедорожника с огромным желанием сбежать от человека, который присутствовал в ее жизни всего один год из двадцати девяти лет, при этом занимал более чем значительную долю воспоминаний. Она задержалась в магазине дольше, чем нужно, чтобы прийти в себя. Наконец хозяин магазина, вытащив рулоны ткани, погрузил их в кузов. Со страхом перед обратной дорогой Рииз зашла со стороны пассажирского места и заглянула в окно. Мейсон сидел, привалившись к двери, со скрещенными руками и закрытыми глазами. Он крепко спал. Она, затаив дыхание, как можно тише залезла в кабину, с удовольствием рассматривая мужчину, которого когда-то любила всем сердцем. Он сидел, вытянув длинные мускулистые ноги, руки с красиво очерченными бицепсами спокойно лежали на груди. Жетон поблескивал на солнце при каждом вздохе. Густые темные волосы с сексуальной небрежной стрижкой в стиле bed-head[1] выглядели просто очаровательно. Он дышал ровно и спокойно, тело расслабилось. Во сне Мейсон казался умиротворенным. Но внезапно приподнял бровь, рука сжалась, будто он что-то схватил во сне. У Рииз возникло тянущее ощущение в животе. Совсем не хотелось его будить, особенно когда она разглядела темные синяки под черными загнутыми ресницами, так явно говорившие об усталости. Ее не должно интересовать, почему Мейсону так трудно заснуть. И почему он расхаживает по коридору в два часа ночи, когда все на свете спят. Но главное – Рииз не должно интересовать, видел ли он ее когда-нибудь во сне.

Глава 7

– Здесь свободно?

Сидя в тесной бруклинской кафешке, Мейсон поставил локти на барную стойку и взглянул на женщину, стоявшую перед ним. В грудь ударило странное зловещее чувство, пробившееся сквозь пелену усталости. Необычайно красивая блондинка казалась незнакомой и в то же время узнаваемой. Рииз. Откуда он знает ее имя? И почему, черт возьми, чувствует себя таким уставшим?

– Свободно, если собираетесь подцепить меня. – Он выдал одну из своих коронных улыбок.

– Я собираюсь заказать десерт.

– Залезайте. – Он кивнул на свободный стул, восхищенно глядя на ее шелковистые волосы, доходившие до пояса. Именно такие мужчинам так нравится наматывать на руку. – У них здесь отличные пироги. Могу помочь выбрать самый вкусный.

Она уселась на стул и стрельнула в него глазами.

– С этой задачей я прекрасно справлюсь сама.

На ней были блестящие туфли на высоком каблуке, стильная юбка до колен и блузка с оборками. Несколько неуместно для семейной забегаловки, где обедали простые работяги, которые едва ли могли оценить подобный шик.

– Яблочный пирог вам не годится.

– Почему это?

– Слишком простой. Слишком обычный.

В этой женщине не было ничего обычного. Никто из тех, кто жил с ним рядом, даже отдаленно не мог сравниться с ней.

– Тыквенный тоже не подойдет. Мне кажется, вы не настолько агрессивны.

Мейсону всегда нравились агрессивные женщины, и он не мог понять, почему эта кажется ему такой привлекательной. Она не обиделась. Только приподняла тонкую бровь. Однако Мейсон уловил любопытство с ее стороны.

– Может быть, вы просто не из тех, кто может пробудить во мне агрессию, – возразила она.

О, он мог!

– Лимонная меренга определенно не то, что надо.

– Почему?

– Лимон кислый, а вы очень сладкая. – Он наклонил голову и сморщил губы, будто вел беседу, достойную серьезных размышлений. – Вы похожи на женщину, которой подойдет нежный шоколадный пирог.

Нежная, стильная, блестящая. Да, именно такая. Мейсон улыбнулся, хотя улыбка, похоже, вышла глупой. Он был ужасно доволен, что смог сделать подходящий выбор для нее.

– Не знаю, должна я обидеться или почувствовать себя польщенной тем, что меня сравнивают с десертом? – спросила она.

Он наклонился ближе, стараясь уловить источник ее аромата. Шея? Грудь? Или прелестная ложбинка между грудей?

– Конечно польщенной.

– Сожалею, – она заложила за ухо золотистую шелковую прядь, – вы ошиблись в своих предположениях. – Повернувшись, она посмотрела на него завораживающими голубыми глазами. – На самом деле я скорее девушка крем-брюле.

Ну конечно. Весь ее вид кричал о больших деньгах, а пироги – лакомство для среднего класса. Он поспешил улыбнуться.

– Знаю. Как получилось, что я это уже знаю?

Рииз сконфузилась, будто он сказал что-то такое, чего не должен был говорить. Будто ей дали неправильный сценарий или в последнюю минуту его изменили, не посоветовавшись с ней. Но самое странное, ему так хотелось поцеловать ее, и он стопроцентно точно знал: у этого поцелуя вкус крем-брюле.

Потом они оказались в его внедорожнике. Рииз прижалась к нему всем телом, а Мейсон изо всех сил сдерживался, чтобы не повредить ей губы, боясь испугать ее. Он впился в нее, будто никак не мог утолить какой-то бесконечный вечный голод, будто всю жизнь ждал момента, когда сможет утолить его. Как такое возможно? Ведь они только что встретились? И почему оказались в этом внедорожнике? Рииз выгнулась к нему, и Мейсону стало все равно, почему они здесь. Он лишь радовался тому, что они одни в кабине, а вокруг ночная тьма. Положив руку ей на бедро, он задрал ей юбку, уже зная: они будут заниматься любовью. Каждый нерв тела натянулся и зазвенел от радости, когда он коснулся гладкой кожи, ощутив мягкое шелковое тепло. Желание овладеть ею вспыхнуло в нем с такой необычайной силой и жаром, которые казались странными для столь недолгого знакомства.

– Мейсон, – шепнула она, и он, отбросив всякое смущение, утонул в чувственном тумане, погрузившись с головой в наслаждение, которое дарила ему эта женщина.

И вдруг понял: стоит им один раз заняться любовью, и мир изменится. Она что-то шептала, почти не отрываясь от его губ, будто водила по ним мягким перышком. Это ощущение дразнило и манило, заставляя спешить туда, где времени уже не существовало. Движимый стремлением, Мейсон крепче прижал ее к себе, но от усталости его движения потяжелели и замедлились. Он силился открыть глаза, но никак не мог поднять налитые свинцом веки. Когда наконец это удалось, он увидел склонившуюся над ним Рииз. Она с той же тревогой смотрела на него. Лицо обрамляли те же светлые пряди. Но когда она успела их укоротить? И почему перестала целовать его? Озабоченно сдвинув брови, она тронула его за плечо:

– Что с тобой?

Испугавшись, что она снова исчезнет и он снова окажется там, где ее нет, Мейсон скользнул пальцами ей в волосы и прижался губами к ее губам.

Рииз попыталась понять, что только что произошло, и замерла. Голова шла кругом. Она снова в объятиях Мейсона. Минуту назад он крепко спал, но вдруг проснулся и, сверкнув голодными глазами, потянул ее к себе. Крепко прижал ее к своей груди, дотронулся губами до ее губ. Тело Рииз вспомнило все. В голове мелькнула мысль о Дилане. О том, что надо прийти в себя и оттолкнуть Мейсона. Но он прошептал ее имя, одним звуком всколыхнув столько воспоминаний, столько чувств, что она отбросила попытки разбираться. Мейсон раздвинул ноги, Рииз почувствовала животом его твердый член. Забыв о доводах рассудка, инстинктивно сделала то, чему он научил ее.

Ответила. Обхватила его за шею, сжав в руке цепочку с армейским жетоном, прильнула к нему всем телом. Вложила в поцелуй всю страсть, накопившуюся долгими ночами, когда она грезила о нем, годами, когда жалела, что швырнула Мейсону жетон. И, несмотря на боль, которую ей доставляла его отчужденность, сомневалась в правильности своего решения о разводе. Не понимала, сможет ли жить дальше. И хотела снова оказаться в объятиях мужчины, с которым чувствовала себя как ни с кем другим. Теперь это произошло, и стало ясно: воспоминания не идут ни в какое сравнение с реальностью. Одной рукой Мейсон прижимал к себе голову Рииз, другой накрыл ее грудь, лаская большим пальцем сосок. Наслаждение разлилось по всему телу, она вытянулась, стремясь теснее прижаться к мужчине, о котором тосковала столько лет.

Теперь Рииз с радостью видела, что ее влечение взаимно. Хотя рассудок продолжал кричать, что этот человек как зыбучий песок. С противоположной стороны улицы донесся звук клаксона, Рииз вздрогнула, мгновенно вернувшись к реальности.

– Мейсон! Это нереально.

Глупое заявление. Впрочем… Сейчас она еще не могла мыслить трезво. Ее до сих пор трясло, словно от прикосновения к оголенному проводу.

Мейсон на миг смутился. Его губы раскраснелись, влажные от поцелуя. И, черт возьми, выглядели так сексуально, что у нее закололо сердце. Но потом он приподнялся на своем сиденье и, усевшись прямо, провел по губам рукой.

– Да. А мне показалось, так все чертовски реально.

Пока тело Рииз все еще стонало: да, разум крикнул: назад!

– Н-нет, – заикаясь, пробормотала она. – Я имела в виду… – Что она имела в виду? – Эта химия между нами… Это… – Она снова запнулась, силясь подобрать нужное определение. – Это всего лишь химия. Гормоны.

– Гормоны? Ну, если тебе так легче, Парк-авеню… – Он отвернулся и включил зажигание.

Рииз уставилась вперед, уверенная, что следующие два часа превратятся в двадцать.

* * *

Как только он припарковал Зверя на подъездной аллее Беллингтона, Рииз вылетела из кабины, как пробка из бутылки. Мейсон направился в свою комнату. Он должен закончить сборы и выбираться отсюда. В противном случае будет слишком поздно. Когда он проходил через фойе, в голову внезапно стрельнула сильнейшая боль и угнездилась позади левого глаза, посылая оттуда яркие вспышки света. Отлично. Прекрасный финал прекрасного дня. Он свалял дурака в машине. Конечно, можно обвинить во всем усталость и этот чертов сон. Теперь, снова прикоснувшись к Рииз, он уже не сможет удержаться. Еще полбутылки шампанского, и они окажутся вместе в постели. Но раз его бывшая жена не перестает превозносить достоинства своего бывшего жениха, значит, ему пора удалиться. И плевать, будет ее вечеринка похожа на свадебный прием или нет, сколько ярдов ткани ей нужно для тента. Он должен убраться из поместья ко всем чертям.

Мейсон поднимался по парадной лестнице, когда ледяной кинжал, коловший в основании черепа, внезапно вырос до размеров раскаленной кочерги. Боль сделалась невыносимой. Если он сможет добраться до своей комнаты и лечь, все будет о’кей. «Ставь одну ногу впереди другой, Хикс. Одну ногу впереди другой». Однако стоило ему наконец подняться на второй этаж и повернуть в коридор, как все эти молчаливые мантры стали бесполезны. Голова закружилась так сильно, что пришлось остановиться. Он протянул руку к стене, чтобы опереться, но промахнулся и, потеряв равновесие, опустился на четвереньки.

– Проклятье! – Мейсон взмок от непрекращающегося головокружения.

Глаза под закрытыми веками непроизвольно вращались. Он попытался нащупать стену, чтобы подняться на ноги. Однако эта попытка вызвала лишь сильнейший приступ тошноты, и Мейсон рухнул на пол, отчаянно хватаясь руками за ковер. Он стал молиться, чтобы головокружение прошло и он смог выбраться из этого дьявольского парка развлечений. Но обороты только росли. Мейсон застонал, поняв, что до комнаты ему не добраться.

Рииз завернула за угол коридора и споткнулась о тело Мейсона. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. С трудом устояв на ногах, она опустилась рядом с ним на колени.

– Мейсон, что случилось?

В ответ услышала стандартное неразборчивое мычание. И, несмотря на сумятицу, обрадовалась, что он жив.

– Изучаю дорогой восточный ковер. Черт возьми, Рииз. Как ты думаешь, что я здесь делаю? – Он повернул голову и, поморщившись, с трудом взглянул на нее. – Думаешь, я валяюсь на полу для собственного удовольствия? Неужели мне больше нечем заняться?

– Ты можешь встать?

– Нет. Сильное головокружение.

За все время, что они прожили вместе, Мейсон ни разу не выказал даже самого малого признака слабости. Он всегда старался выглядеть самым сильным и ловким. Вид Мейсона на полу напугал ее.

– Что можно предпринять?

– Помоги мне добраться до кровати.

Она потянула его, стараясь поднять на ноги. Боже! Его тело как камень не только на вид. На нем ни грамма жира. Интересно, сколько весят все эти мускулы? Мейсон пошатнулся, Рииз едва устояла на ногах. Задача не из легких. Когда ей наконец удалось поднять его на ноги, он стал заваливаться влево, и она уперлась ему руками в грудь, всерьез обеспокоившись его состоянием. Попыталась подхватить его так, чтобы это не вызывало в сознании потока чувственных образов. К сожалению, попытка не увенчалась успехом. Тогда в машине ощущение близости его крепкого тела едва не прикончило ее.

– Ты можешь идти?

– Обычно могу.

И как только у этого нахала хватало сил шутить?

– От этих чертовых мигреней у меня кружится голова, не могу устоять. А когда встаю, меня обычно тошнит. – Он поднял к ней побледневшее от боли лицо. – В общем, потом не говори, что я не предупреждал.

– Это ты вовремя. И давно у тебя мигрени?

– С того дня, как подорвался на самодельной мине, которая чуть не отправила меня на тот свет.

Рииз почувствовала, как сердце окончательно ушло в пятки, и судорожно втянула воздух, представив себе, что Мейсон погиб. Не будет больше его самоуверенной дерзости, холодных язвительных комментариев, неразборчивого мычания, раздражающей манеры лезть со своей помощью в тот момент, когда она чувствует себя особенно жалкой. И никогда уже не будет его горячих поцелуев, способных растопить даже ледяную скульптуру.

– Черт, Мейсон, почему ты мне не сказал? Она знала почему. Сколько бы лет ни прошло, Мейсон Хикс не мог ни с кем делиться. Какой же он дурак, дурак, дурак!

– Ты должен был мне рассказать. – Она повысила голос от возмущения.

Мейсон скорчил страдальческую мину.

– Не так громко, Парк-авеню. Рииз вздрогнула.

– Извини. Выкладывай, как тебе помочь. У меня никогда не было знакомых с мигренями.

– Ничего особенного, обращайся со мной так, будто я слишком много выпил.

Рииз бросила на него любопытный взгляд, не понимая, что он хотел этим сказать.

Мейсон сделал жалкую попытку улыбнуться, и ей против воли стало очень жалко его.

– Пока я не просплюсь, не говори слишком громко. Не зажигай яркий свет. А главное, держись от меня подальше. Я имею малоприятную привычку блевать без предупреждения.

Однако держать дистанцию оказалось не так просто, во всяком случае, следующие десять минут, пока они тащились до его комнаты. Казалось, это путешествие никогда не закончится. Головокружение было таким сильным, что ему приходилось опираться на Рииз, а поддерживать его в вертикальном положении сложно. Хуже того, она заметила, что его лицо начало приобретать зеленоватый оттенок. Рииз сосредоточилась на двери в его комнату, моля Бога, чтобы хватило сил дотащить. Когда ему стало совсем плохо, они уже входили в ванную. К несчастью, добраться до унитаза не удалось. Мейсон оперся на кафельную стену, чтобы устоять на ногах.

– Извини, Рииз. Сначала я набросился на тебя в машине, а теперь это.

Напоминание о том, что она испытала в машине, едва ли могло ее успокоить.

– Чем тебе помочь?

Его лоб покрылся каплями пота, рубашка намокла.

– Хорошо бы сполоснуться. Рииз открыла дверь душевой.

– Просто для ясности. Мне кажется, слово «совратил» подходит больше, чем «набросился». И второе, – она включила воду, – если бы я могла выбирать, то предпочла бы целоваться с тобой, а не убирать рвоту.

Мейсон, не стесняясь, облокотился на стену и стянул с себя одежду. Боль была слишком сильной, чтобы обращать на это внимание. Стиснув зубы, она помогла Мейсону залезть под душ, стараясь смотреть только в его измученные болью глаза. Не обращать внимания на загорелую кожу и великолепие мужественного мускулистого тела, касавшегося ее. Она прислонила его к кафелю, с облегчением вдыхая пересохшим горлом мелкие брызги. Упершись руками в стену, Мейсон наклонил голову и подставил под душ спину. Она заметила темные отметины у него, невольно уставилась на красовавшуюся там цифру шестнадцать:

– У тебя две татуировки? – и быстро отвела глаза.

– Я сделал обе после того, как чуть не погиб. Ее сердце снова сжалось. Теперь понятно, что означают ангельские крылья.

– А что значит цифра шестнадцать?

– Количество зарядов С-4, которые чуть не заставили меня проверить, правильно ли я представляю себе загробную жизнь.

Повисла тишина.

Рииз не без усилия отвела взгляд от его красивого тела и через силу принялась убирать месиво с пола. Она действовала быстро и молча, отыскав дрожащими руками под ванной чистящие средства и тряпки. К сожалению, работа заняла не так много времени, как она предполагала, и не спасла от крутившихся в голове мыслей. Мейсон ни разу не пожаловался на бессонницу, изнурительные головные боли. И безусловно, не рассказал, о том, что был так близок к смерти.

Взяв себя в руки, она отбросила эту мысль. Мейсон был один, потому что хотел быть один. К тому времени, когда она закончила уборку, он выключил воду. Рииз протянула ему толстое махровое полотенце, он повязал его вокруг пояса. Помогая ему дойти до кровати, она поклялась, что больше никогда не позволит Мейсону сбить ее с толку. Не будет отвлекаться на демонстрацию мужского великолепия. Они добрались до дальнего конца комнаты, Рииз откинула покрывала, и Мейсон, упав на кровать, закрыл глаза. Густые ресницы легли на ставшие еще более заметными темные круги под глазами. Его лицо напряглось от боли, Рииз едва удержалась, чтобы не поцеловать шрам на его виске. Не погладить пальцами складку между бровей. Она сжала руку в кулак. Он просто наркотик, Рииз. Сладкий, но наркотик. Она не могла позволить себе оказаться снова втянутой в его орбиту.

– Спасибо за помощь, – хрипло сказал он.

– Я посижу здесь. На случай, если тебе снова что-то понадобится.

– Не стоит, Парк-авеню. Завтра приедут гости. Тебе надо идти.

Даже без его помощи вечеринка грозила обернуться сплошным кошмаром. Несмотря на старания сохранить лицо, Рииз не могла отвлечься от мысли, что декор слишком напоминает свадебный. Но все это мелочи по сравнению с тем, что этот человек чуть не лишился жизни. Рииз колебалась, раздираемая потребностью уйти из соображений самосохранения и непреодолимым желанием остаться.

– Почему ты не сказал мне про головные боли? Мейсон еле заметно пожал плечами, будто речь шла о чем-то несущественном.

– Черт, мне повезло больше, чем другим. Некоторые вернулись без руки или ноги. Иные потеряли и то и другое. Прочие и вовсе никогда не вернутся.

Рииз захлопала глазами, стараясь остановить навернувшиеся слезы. Наконец она слышала слова, которые должна была услышать десять лет назад. А он прошел через все это без нее. Потому что отказался от ее помощи.

– Пойди отдохни, Рииз.

Она положила несколько подушек с противоположного конца кровати.

– Я никуда не уйду. – Осторожно, чтобы не пошевелить матрас и не причинить Мейсону дополнительную боль, она сняла его дорожную сумку на пол и села на ее место, поправив юбку. – Я посижу здесь, пока ты не заснешь.

Мейсон недовольно поморщился, очевидно не радуясь, что она останется.

– Я ненавижу, когда меня видят таким. Глаза Рииз скользнули по его голой груди и ниже, на плоский живот. Темная тень волос в форме буквы V уходила под одеяло. Она с трудом сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло.

– Каким?

– Беспомощным, слабым.

– Время от времени каждому из нас надо на кого-то опереться. – Она поняла это, когда после развода нашла опору в лице Дилана. Вполне возможно, если бы после первой командировки в Афганистан Мейсон сумел найти опору в ней, до развода бы не дошло.

От этой мысли стало немного грустно. Глядя на свои руки, она вонзила ноготь в ладонь, пытаясь найти подходящие слова.

– Знаешь, десять лет назад я хотела… – Рииз снова посмотрела на Мейсона.

Его лицо наконец расслабилось, дыхание стало глубоким и спокойным. Он спал.

Глава 8

На этот раз Мейсон точно знал, что спит. Сладкий запах Рииз продолжал просачиваться в его сознание, даже после того, как он отдернул пальцы от ее шелковой кожи. Какое-то мгновение не шевелился, наслаждаясь тем, что чувствовал себя отдохнувшим и обнимал Рииз. Пока не проснулся и реальность не разрушила его счастья. Когда Мейсон открыл глаза, хрупкое ощущение не исчезло. Он лежал лицом к лицу с Рииз. Она крепко спала и выглядела спокойной. Волосы веером лежали у нее на щеке. На ней была все та же блузка и джинсовая юбка Его рука лежала на ее бедре, будто он собрался заниматься с ней любовью, но потом вспомнил, что больше не имеет на это права. Комнату освещала прикроватная лампа. За окном чернела ночь. Часы показывали час ночи. Стук в голове прекратился, оставив после себя тупую боль. Головокружение прошло. Мейсон чувствовал себя заторможенным, как в тумане, зато отдохнувшим, как никогда после того, как увидел Рииз, поразительно красивую в сказочном платье. И столь же недоступную, как в тот день, когда она швырнула ему жетон и велела убираться вон.

Прошлым вечером она наконец сама разрушила барьер между ними. Несмотря на жгучую боль и выворачивающую наизнанку тошноту, Мейсон отчетливо видел, как она убирала за ним. Рииз, которая с трудом ориентировалась в мире среднего класса. Все время недолгого замужества ее родители оплачивали горничную. Теперешняя Рииз была более… более земной.

Осторожно, чтобы не разбудить, он убрал с ее щеки волосы. И хотя терпеть не мог, чтобы кто-нибудь видел его во время приступа мигрени, обрадовался, что это была именно Рииз. Она открыла глаза, и их сногсшибательная синева оказалась так близко, что Мейсон на мгновение остолбенел. Рииз, казалось, ничуть не удивилась этой близости, согнула руку и подсунула ее под щеку.

– Что ты видел сегодня во сне, когда заснул в кабине?

– Тебя.

Ее брови взлетели вверх, и он решил, что должен пояснить. Нет смысла рассказывать, что он видел бывшую жену в сексуальных грезах.

– Мне снилась наша первая встреча в бруклинской кафешке.

Рииз мгновенно расплылась в улыбке.

– Когда ты упорно пытался сравнить меня с десертом.

– Вот именно.

Он не смог сдержать легкой улыбки. Какой же он был зеленый тогда. Молодой. Безрассудный. Влюбиться с первого взгляда. Глупо. Но он, глядя в эти великолепные глаза с необъяснимой уверенностью, понял, что его жизнь только что изменилась к лучшему. Чертовски тяжело было признать тот факт, что он чуть не испортил жизнь той, которую всю жизнь холили, нежили и лелеяли. Рииз оказалась совершенно не готова к повседневной жизни, и меньше всего к семейной. Особенно с таким, как он.

Поставив локоть на подушку, она подперла голову рукой. Мейсон перевернулся на спину, чтобы было проще смотреть на нее. Двигать головой во время приступа мигрени было все равно что идти по минному полю, ему совсем не хотелось испытывать судьбу. К тому же он не хотел ни на минуту потерять возможность смотреть на эту женщину.

– Тогда меня обуревало желание обсудить десерт, который бы наилучшим образом описывал тебя, – сказала она.

Мейсон нахмурил брови, силясь сдержать радость.

– И почему ты этого не сделала?

– Не хотела, чтобы ты подумал, будто я флиртую с тобой.

– Но ты действительно флиртовала. Рииз сделала круглые глаза.

– Я надеялась, что это не так очевидно.

– Парк-авеню, – произнес он хрипло, – я понял твои намерения в тот самый миг, когда ты уселась на стул.

– Я просто хотела съесть какой-нибудь десерт. К тому же это было единственное свободное место.

– Это неправда, – возразил он. – Было еще одно, рядом со стариком, который приходил туда каждый день выпить кофе.

– Ладно, – согласилась она. – В чем ты меня обвиняешь? В том, что я прошла мимо восьмидесятилетнего старца с неприятной привычкой бормотать себе под нос и выбрала симпатичного нахального парня?

– Я не всегда вел себя нахально.

– Трудно поверить.

– После того, как я несколько лет переходил из одной школы в другую, так и не став нигде своим, я не мог ни в чем преуспеть, пока не поступил в морскую пехоту. Не зря же про военный лагерь говорят: «Все, что нас не убивает, делает нас сильней».

Ее взгляд смягчился, будто она сделала открытие.

– Какой десерт ты выбрала бы, чтобы описать меня?

– Это просто. Тот Мейсон, которого я встретила тогда, был пирогом из расплавленной лавы.

На миг у него перехватило дыхание, но он заставил себя выдохнуть. Не замечая эффекта, производимого ее словами, Рииз продолжила:

– А наша совместная жизнь – мороженое из гранита.

Мейсон не смог удержаться и коротко рассмеялся.

– А сегодняшний Мейсон? Подгоревший бисквит.

– Мне кажется, к татуировке у тебя на плечах подойдет торт «Шоколадный ангел». Хотя, возможно, «Шоколадный дьявол» даже лучше. Однако пирог из расплавленной лавы по-прежнему в силе.

Перед глазами Мейсона возник образ Рииз в тот день, когда он приехал. Ее волшебные синие глаза, сверкающие от злости. Ее соблазнительная фигура в белом платье. Поцелуй в машине. Ее лицо, искаженное желанием, от которого у него по спине бежали мурашки.

Он продолжал молчать, обдумывая подтекст ее слов, от которого зашевелилось возбуждение. Мейсон знал: еще секунда, и прежняя страсть вспыхнет с новой силой.

– Осторожно. Не забудь, что под полотенцем у меня ничего нет.

– Я в курсе.

– Я тоже. Это делает меня очень уязвимым.

– Уязвимым? После того, как тебя вырвало в присутствии женщины, невозможно изображать супермена.

Мейсону в очередной раз пришлось напомнить себе, что она больше не принадлежит ему.

– Рииз, если я снова поцелую тебя, уже не остановлюсь.

– Я знаю.

Время замедлило ход.

– Я думаю, тебе лучше пойти к себе. Казалось, все вокруг замерло в ожидании того, что она сделает. Но когда она заговорила, его сердце сжалось от разочарования.

– Ты спал всего два часа. Этого мало. Спи, Мейсон.

* * *

Несколько часов спустя Рииз проснулась с благословенным ощущением, что его нога лежит на ее бедрах. Джинсовая юбка уползла вверх и теперь валиком болталась на талии. Блузка задралась к груди, а обнажившееся тело обнимали сильные руки Мейсона. Полотенце на нем развязалось, и тяжелый напряженный член прижимался к ее голой спине.

Рииз онемела. Она чувствовала, что не может пошевелиться, желание разливается по всему телу. Не только оттого, что рядом голый мужчина, но и оттого, что он обнимал ее… по-хозяйски. До сегодняшнего дня она запрещала себе вспоминать, как они занимались любовью.

Промычав во сне что-то неразборчивое, он прижался к ней еще крепче. В ответ на этот безмолвный призыв Рииз ощутила всплеск жгучего жара, волной прокатившегося вниз живота и остановившегося между ног, где все сразу набухло и сделалось влажным, подготавливая ее к тому, что должно произойти дальше. Он пробормотал что-то похожее на ее имя, и его рука будто инстинктивно скользнула под блузку, обхватив прикрытую тонким кружевом грудь. Она закрыла глаза, трепеща от возбуждения и понимая, что должна его разбудить, собраться с силами и уйти.

Какие правила могли допустить, чтобы женщина переспала со своим бывшим мужем за двадцать четыре часа до вечеринки по поводу ее несостоявшейся свадьбы с другим мужчиной? Какое время между расставанием с женихом и постелью с бывшим мужем может считаться приличным в обществе? Где та тонкая грань, отделяющая простительную слабость и… непростительное поведение похотливой сучки? От внутренней борьбы у Рииз сдавило грудь, стало трудно дышать. Уткнувшись носом в ее шею, он что-то промычал, скользнув рукой вниз. Шершавые пальцы очутились у нее между ног. Желание хлынуло в ее вены, жгучая боль вспыхнула в том месте, к которому он прикасался. Другая рука продолжала ласкать ее грудь, еще сильнее разжигая пламя. Неужели он еще спит и не сознает, что делает? Кровь стучала во всем теле. Рииз не могла шелохнуться, несмотря на то что ругала себя за неспособность оттолкнуть его. За свою слабость перед лицом того, что сулили ей руки Мейсона. От одной мысли об этом бедра чуть-чуть раздвинулись в непроизвольном движении. Но этого намека оказалось достаточно, чтобы подтолкнуть его. Не убирая рук, он перевернул Рииз на живот и навалился на нее сверху. Она не могла разобрать его бормотание, но понимала: эти звуки говорили о желании и страсти. И еще она поняла, что Мейсон до сих пор находился в блаженном состоянии между сном и реальностью. Как тогда в кабине Зверя. От его жаркого дыхания шея покрылась гусиной кожей. Его член требовательно прижался к ней сквозь шелковую ткань, и последовавший за этим всплеск наслаждения настойчиво призвал ее подчиниться. Какая-то часть ее души со страхом предупреждала, что, поддавшись ему, она не просто признает власть прошлого, но и позволит повлиять на ее будущее. Но эти руки… Эти волшебные руки, ласкавшие грудь и разжигавшие пожар между ног, лишали Рииз способности думать. Вцепившись в одеяло, она выгнула спину, позволяя ему войти. Пауза продлилась не более секунды. Потом Мейсон уронил голову ей на щеку, и над ухом раздался его хриплый жаркий голос, который она так хорошо помнила:

– Рииз.

Она не поняла, вопрос ли это, но, приподнявшись, сильнее прижалась к нему. Теперь Мейсон окончательно проснулся. Без колебаний стянул шелковую преграду ее белья и устремился вперед. Почувствовав его внутри, Рииз застонала и закрыла глаза, содрогаясь от наслаждения.

– Рииз, – повторил он.

Теперь это не вопрос, а подтверждение права на обладание. Когда он начал медленно двигаться, ее тело зазвенело как струна, выводя мелодию, забыть которую она пыталась все эти годы. Повторяющийся мотив, неустанно звучавший у нее в голове тогда, до конца не умолкнувший после того, как десять лет назад она нажала кнопку «Стоп». Одного прикосновения Мейсона хватило, чтобы он зазвучал громче прежнего. Казалось, с каждой минутой он все больше пробуждается от сна. Его пальцы впились в ее бедра, с каждым последующим рывком он все глубже наполнял ее собой. Теперь им руководила лишь неистовая страсть. Прижавшись к ней жарким, мокрым от пота телом, он слегка укусил ее за шею. Рииз уткнулась лбом в матрас и стиснула в руках простыню, словно хотела навсегда удержать это мгновение. Она выгнула спину, призывая его поспешить. Мейсон не поддался. Вместо этого он делал небольшие паузы перед каждым рывком, давая обоим возможность насладиться мгновением. Сладкая боль достигла такой силы, что Рииз уже не сдерживала стоны. Мейсон обхватил рукой ее голову и повернул Рииз на бок.

– Рииз!

Она открыла глаза и встретила устремленный на нее взгляд. Его губы требовательно прижались к ее губам. Горячий голодный язык вторил горячему голодному телу. Полнота ощущений не оставляла места для мысли. Нарастающая боль между ногами заставляла каждый нерв ее тела звенеть от наслаждения. От ожидания недосягаемого блаженства. Рииз сдержала стон и выгнула спину, обращаясь к Мейсону с немой мольбой завершить эту сладкую пытку. В ответ он погрузил одну руку в ее волосы, не прекращая другой ласкать чувствительную точку между ног. Его рывки становились все сильнее и чаще. Из губ вырвался стон, сменившийся хриплым криком. Наслаждение охватило ее с такой свирепой, неистовой силой, что она даже не смогла вскрикнуть, разорвавшись на миллион крохотных частичек, которым больше никогда не суждено было соединиться вместе. Чувствуя под собой обмякшее, безвольное тело Рииз, Мейсон машинально гладил ее по голове. Звук, сорвавшийся с ее губ, до сих пор блуждал по комнате. Проклятье! Его сознание заполнили воспоминания о том, как легко ему удавалось разжечь ее. Как быстро она таяла в его руках.

Одна за другой его мышцы расслаблялись, освобождая зажатое тело Рииз. Мейсон вдруг осознал, что не дал ей возможности выбирать. Убедиться в том, что она тоже хочет этого. Ее покорность была невыносимой. Когда она выгнула спину, это было всего лишь инстинктивным движением, но все его благие намерения разбились вдребезги. Он слишком долго мечтал об этом. Единственным способом выжить в бесконечно долгие армейские ночи были восхитительные воспоминания о Рииз. Если бы он мог составить из них книгу, все ее уголки оказались бы загнутыми, а страницы сильно потрепанными. Но сегодня… сегодня было даже лучше, чем в его воспоминаниях. Напряжение достигло такой силы, что каждый очередной рывок казался последним. Мейсон не знал, что будет дальше, но понимал: лучше и быть не может. От этой мысли его рука сильнее сжала ее тело. Он уткнулся носом в ее шею. Она больше не принадлежала ему, но сейчас он не думал об этом.

Когда Рииз проснулась в третий раз, ярко светило солнце. Мейсон уже ушел. Она села на кровати, беспорядочно блуждая взглядом по комнате, прежде чем остановиться на его дорожной сумке. Рииз со вздохом откинулась на подушку, с облегчением понимая, он где-то в поместье. Постепенно к ней вернулись и другие чувства. Она ненавидела себя за то, что была такой счастливой этой ночью. Ненавидела свои надежды и страхи. Совсем как тогда, когда впервые встретила этого треклятого человека. Господи! Вытянув руки над головой, она вдохнула запах пота и секса. Увидела смятые простыни, почувствовала сладкую боль в теле после ночи, проведенной в его объятиях. Каждое его прикосновение вытягивало из нее всю душу. Они дважды занимались любовью прошлой ночью. И каждый раз, когда Мейсон в темноте протягивал к ней руку, она не находила в себе сил отказать ему. Не говоря ни слова, он брал ее с ошеломляющим неистовством. Чувствуя себя объектом его страсти, она извивалась на постели, глотала ртом воздух и дрожала от нетерпения. И каждый последующий оргазм сотрясал ее с новой силой. Они ничего не говорили друг другу. Не спорили. Не пытались переосмыслить прошлое и понять, в чем были не правы. И неудивительно. Одно прикосновение этого мужчины, и ее тело начинало желать его с поразительной силой, несмотря на реальность, поджидавшую за дверью спальни.

Гости, Дилан – ее бывший жених, храни его Господь. Не говоря уже о ее безнадежных, по сути своей, отношениях с Мейсоном. Все это не имело значения, пока Мейсон предъявлял права на ее тело. В свете же наступившего утра все вокруг рушилось, нагромождалось одно на другое и грозило снова утянуть Рииз в его мир.

Зыбучий песок. Он зыбучий песок, Рииз. Плотный, манящий зыбучий песок, который вот-вот затянет тебя к себе вторично.

Она так долго обманывала себя. Заставляла страдать Дилана. Она должна сказать ему правду. Он должен знать, что не ошибся в своих опасениях. Нельзя больше обманывать себя, полагая, что брак с Диланом – правильное решение. Надо сказать Дилану, что ее выбор не в его пользу. Предстоял не самый приятный разговор.

В поисках утешения Рииз вылезла из постели и прошлепала босыми ногами в душ. Войдя в кабину, прислонилась головой к кафелю, подставила спину под теплую воду. Стараясь не вспоминать ангельские крылья на выпуклых мышцах и татуировку, сообщающую число зарядов С-4, которые чуть не отправили Мейсона на тот свет. Рииз позволила себе понежиться еще минут десять, прежде чем выйти, одеться и встретиться с проблемами дня лицом к лицу.

Сегодня она ждала прибытия Марни, Касси и Джины, а учитывая, чем все закончилось много лет назад, их встреча вряд ли могла пройти безмятежно. Рииз надеялась, что, разбираясь с той мешаниной, в которую превратилась ее жизнь, Марни и Джина не станут вспоминать про свои разногласия. По крайней мере, она надеялась, что так будет, не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы усердствовать в роли миротворца. А еще встреча гостей и последние приготовления к вечеринке. А у нее случился Мейсон Хикс. И как всегда, когда он появлялся в ее жизни, пути назад нет.

Глава 9

– Что, черт возьми, происходит, Рииз?

Стоя рядом с Касси на залитой солнцем подъездной аллее, Джина бросила на Рииз озабоченный взгляд, прежде чем войти и обнять ее.

– Я слышала, ты все-таки собираешься устраивать вечеринку.

– Да.

– Выглядит рискованно, – заметила Касси.

– Все будет хорошо.

К счастью, ее голова слишком занята другими заботами, чтобы долго предаваться сомнениям. Вскоре ожидалось прибытие машины с продуктами, а в парке трудилась бригада рабочих, сооружавших деревянные настилы под тентами. Конечно, лучше, если бы они появились здесь пару дней назад, как планировалось изначально, поскольку нельзя сказать, чтобы настойчивый стук молотков ласкал слух. Рииз нуждалась в покое. Предстоял разговор тет-а-тет с Диланом, он приедет забрать кое-какие детские фотографии, которые его мать отдала менеджеру из свадебного агентства, чтобы использовать их в оформлении. Не самое лучшее время, чтобы сообщить ему, что все кончено, но тянуть дальше совершенно невыносимо. Предстоящая встреча с Мейсоном после того, что случилось ночью, тоже не успокаивала. Рииз наконец заметила, что подруги с тревогой разглядывают ее.

– Я не вижу никакой логики в том, чтобы устраивать вечеринку в честь свадьбы, которая не состоится, – серьезно сказала Касси.

Рииз не знала, что ответить. Чем ближе назначенный день, тем привлекательнее ей казалась мысль сбежать от неразберихи, в которую она превратила свою жизнь.

– А я думаю, это просто классная идея! – воскликнула Джина. – Не все в жизни сводится к логике и цифрам, Касси.

Правда иногда это происходит по глупости. Криво усмехнувшись, Рииз повела подруг в дом. Она была благодарна им за то, что они приехали.

– Вечеринка состоится.

– Что бы там ни случилось, я так и не поняла, зачем ты звонила мне три дня назад? – не унималась Джина.

Три дня. Неужели прошло всего три дня?

– Ах да! – Рииз задержала дыхание. – Это насчет Марни.

Неловкая пауза затянулась. Джина и Марни не разговаривали уже много лет. Рииз чуть сильнее сжала руки подруг.

– Я звонила, чтобы рассказать тебе о Картере, брате Марни.

Голос Джины сделался резким.

– Я помню, кто такой Картер, Рииз.

Конечно помнит. Она спала с ним. В то самое время, когда он был помолвлен с подругой Марни.

– Кстати, он развелся.

После всего, что пришлось пережить Джине, Рииз не хотела, чтобы она узнала об этом от кого-нибудь другого. Особенно от Марни. Джине надо подготовиться. Если она услышит это от Марни, может опрометчиво наговорить чего-нибудь и разрушить хрупкое перемирие, на которое Рииз возлагала столько надежд. Прошло несколько секунд, прежде чем Джина осторожно спросила. Слишком осторожно.

– Почему ты думаешь, что меня это волнует?

– Ну, знаешь, после всего, что было… После того, как вы с Картером…

– Это было сто лет назад. Какого черта это кого-то волнует? – перебила Джина, улыбнувшись одними губами. – Надеюсь, ты не думаешь, что я до сих пор неравнодушна к Картеру?

Рииз прикусила губу и решила воздержаться от честного ответа.

– Всего-то одна ночь. Что было, то было. Все давно в прошлом.

– Вот и хорошо! Тогда как насчет того, чтобы помочь мне с трюфелями?

Сделав очередной шаг, Касси слегка нахмурилась.

– Твои трюфели нуждаются в помощи?

– Они должны украшать каждую тарелку, а сейчас лежат в контейнерах в форме коробочки для обручальных колец.

Джина поморщилась:

– Да, пожалуй, это дурной тон.

– Вот именно, – согласилась Рииз. – Поэтому мне нужна ваша помощь. Скоро подъедет Марни, она тоже поможет.

Джина замедлила шаг. Бросив еще один беспокойный взгляд на Касси, Рииз потянула ее за локоть:

– Пойдем, будет весело.

Весело? Похоже, она начинает нести чушь на нервной почве. Впрочем, для Джины и Марни эта встреча куда более сложная. После прошлой ночи она поняла: не ей судить других и бросать в них камни. Завернув за угол, они вошли в гостиную с видом на викторианские сады. Коробка с двумя сотнями фальшивых коробочек для обручальных колец стояла посреди комнаты, на кофейном столике лежала стопка шуршащих целлофановых квадратиков и моток голубой ленты.

– Боже правый! – воскликнула Джина, усаживаясь на французское канапе и уставившись на гору коробочек. – Да это займет целую вечность.

– Не вечность, – возразила Касси. – Если тратить на каждый трюфель по сорок секунд, на две сотни уйдет не меньше двух часов с четвертью. – Она отрезала кусок ленты и завязала немного кривоватый бантик. – А если нас будет четверо, мы справимся за полчаса.

Рииз с благодарностью взглянула на нее. Джина выглядела не вполне уверенной, молча протянула руку и подправила бантик на трюфеле Касси, он стал выглядеть более презентабельно.

– Если будешь придираться, вместо получаса уйдет час, – сухо заметила Касси.

– Может, нам лучше просто съесть их, – предложила Джина, стрельнув глазами в Касси и тяжело вздохнув. – И пожалуйста, не говори мне, сколько времени это займет.

* * *

– Что за два шикарных парня играют в баскетбол на улице?

Три женщины по уши увязли в трюфелях, когда в дверях гостиной возникла Марни. На мгновение Рииз застыла, как парализованная. Ей бы надо побеспокоиться о том, чтобы как следует встретить Марни. Как пройдет первая встреча двух подруг после давнего разрыва? Она должна облачиться в тогу миротворца и сделать все, чтобы избавить их от возможной неловкости. Но сердце Рииз билось слишком неровно, чтобы думать о таких сложных материях, все ее тревоги стушевались перед лицом одной. Боже! Неужели Дилан уже приехал и вызвал Мейсона на очередной баскетбольный поединок? Вдруг он заметил перемену в поведении Мейсона? Вдруг Мейсон рассказал ему о том, что произошло прошлой ночью? Едва ли. Но от одной мысли Рииз вся похолодела. Она, и только она должна рассказать все Дилану. Рииз вскочила и бросилась к двери, не обращая внимания на возглас Марни:

– Что здесь происходит? И реплику Джины:

– Разрази меня гром.

В сотый раз, проклиная огромные размеры Беллингтона, она неслась на каблуках по бесконечным коридорам в сторону боковой двери, моля Бога, чтобы не поскользнуться на мраморном полу. Почти не замечала, что вся честная компания следует за ней, засыпая ее вопросами, на которые она не в состоянии отвечать. А может быть, она просто радовалась возможности оторваться от возни с трюфелями. Каким-то непонятным образом Рииз всегда чувствовала, что Мейсон с Диланом сойдутся в решающем поединке. Есть в этом какая-то кармическая предопределенность.

Когда Рииз вылетела из боковой двери, она замерла как вкопанная, остальные члены великолепной четверки столпились вокруг нее, глядя на противоположную сторону мощеной аллеи. Мейсон играл не с Диланом, а с Таком – ее кузеном и лучшим другом Дилана. С тем самым, которого она собиралась посадить рядом с Касси. Он до такой степени верен Дилану, что Рииз опасалась, как бы он не схлестнулся с Джиной в словесной баталии. Ей, конечно, никогда не приходило в голову, что он может затеять сражение с Мейсоном. Рииз охватило странное ощущение дежавю. Первой заговорила Джина:

– Ну, чем вам не прежние времена? Мы все вчетвером пялимся на мужиков, занимающихся спортом. Стоит отдать должное этому моменту.

Так провел мяч к кольцу и, подпрыгнув, сделал бросок.

– Вы только посмотрите на этого бездельника, дамы, – присвистнула Джина. – Можно подумать, я умерла и нахожусь в раю.

Рииз с трудом сдержала улыбку.

Какое-то время женщины молча наблюдали за игрой великолепных мужчин. Когда Мейсон поймал мяч и, сверкнув ангельскими крыльями, повернулся, чтобы сделать бросок из-под корзины, тишину нарушил певучий голос Марни:

– Какого хрена мы тут обсуждаем, Джина? Джина и Касси повернули к ней удивленные лица.

– Так-так-так. – По лицу Джины расползлась улыбка. – Неужели сладкая малышка с юга наконец повзрослела?

– Что за красавчик играет с твоим бывшим, Рииз? – спросила Марни, чтобы сменить тему.

– Мой кузен Так. Свидетель со стороны Дилана. Должен был стать свидетелем. А теперь просто приехал на вечеринку. – Рииз впилась зубами в нижнюю губу, увидев, как Так толкнул Мейсона в бок локтем, блокируя его бросок с агрессивностью несколько большей, чем нужно. – Но мне кажется, он приехал, чтобы встретиться с Мейсоном.

А может, убить его.

В ответ Мейсон, проводя мяч мимо Така, точнее, ломясь мимо него, как бульдозер, толкнул его плечом в грудь и сделал бросок. Впрочем, Така можно понять.

– Он страшно зол на меня.

– Ты не виновата в том, что Дилан отменил свадьбу. – Голос Джины сделался резким. – Это не по-мужски: сказать, что он тебя любит, а потом вдруг решить, что ты такая дура, что сама не знаешь, любишь его или нет.

Два дня назад Рииз, не сомневаясь, согласилась бы с Джиной. Теперь же ни в чем не была уверена.

– Но мой двоюродный брат считает, что Дилан не сделал бы этого, если бы я не дала ему веский повод. Так винит во всем Мейсона, – закончила она.

Снова наступила тишина, все четверо наблюдали за мужчинами, великолепное зрелище мускулистых тел, крутого соперничества и бьющего через край тестостерона. Загорелая кожа. Блестящие от пота спины. Мышцы, ходящие ходуном в попытке завладеть мячом.

– Может, остановим их, пока они не поубивали друг друга? – пропела Марни.

– Нет, ради бога. – Джина прикрыла рукой глаза от солнца. – Я думаю, им надо самим разобраться между собой. Твой бывший стал еще круче, чем раньше, Рииз.

К несчастью, это так. Глядя на ангельские крылья, Рииз вспомнила про цифру шестнадцать на его ягодице.

– Как некстати он появился перед самой свадьбой.

Три пары глаз с тревогой уставились на нее с немым вопросом. Каждая из подруг по-своему старалась поддержать Рииз после развода, хотя бы телефонными разговорами в любое время дня и даже среди ночи. Они знали, как больно ей было, какого труда стоило забыть Мейсона. Долгие годы каждая их них терпеливо слушала, как Рииз выплескивала злость на бывшего мужа.

– Да, это тяжело, – тихо согласилась Марни. – Ты заслужила счастье с Диланом, дорогая.

Они так старались поддержать ее. Понять. С такой готовностью принимали ее сторону, не задавая вопросов. Конечно, они не знали, что произошло прошлой ночью. Как тяжело принимать их поддержку, зная, что не заслуживаешь ее. Она должна рассказать правду о них с Мейсоном. Но перед этим надо сказать обо всем Дилану. Рииз потерла бровь дрожащими пальцами.

– И хотя твой кузен неверно оценивает ситуацию, он все равно выглядит очаровательно.

Джина оставалась верна своим личным приоритетам.

– Сначала я хотела посадить Така рядом с тобой за ужином. Но потом подумала: вы оба слишком остры на язык и не сможете держать свое мнение при себе.

– Совершенно верно.

– Поэтому, в интересах мира во всем мире, решила посадить его рядом с Касси.

Так толкнул Мейсона, чуть не повалив его на землю.

И Касси, умнейшая Касси произнесла свои первые слова с тех пор, как они вышли на крыльцо:

– Отлично. Значит, мне придется сидеть рядом с тупым качком.

Глава 10

Все тело болело. Мышцы горели. Мейсон прислонился к столбу, на котором держалась баскетбольная корзина, стараясь успокоить дыхание.

– Все?

Так схватился рукой за бок:

– Все.

Темные волосы прилипли к мокрому лбу Мейсона. Горячее яркое солнце жгло скользкую от пота спину. Они сыграли вничью, его это не радовало. Утешало лишь то, что Так вымотался не меньше его. Поединок начался с того, что Мейсон столкнулся с Таком на подъездной аллее, и тот предложил сыграть один на один. Мейсон попытался уклониться, но Так не принял отказа. В конце концов Мейсон, не находя себе места после ночи с Рииз, решил, что небольшая спортивная драчка даст ему необходимую разрядку.

Мейсон не нравился Таку. Они мало общались, кузена Парк-авеню не слишком волновал муж его двоюродной сестры, он готовился к карьере профессионального квортербека. Странно, что заинтересовался теперь.

В отличие от игры с Диланом поединок с Таком отличался свирепостью, пришедшейся по вкусу обоим. Каждый удар, попытка блокировать соперника перед прыжком, облегчала неловкое напряжение, мучившее Мейсона, и позволяло Таку сорвать раздражение по поводу присутствия Мейсона. Интересно, как бы отреагировал кузен, если бы узнал о том, что Мейсон переспал с Рииз. Минута прошла в тишине, нарушаемой лишь их сбивчивым дыханием.

– Они хорошие ребята, – сказал Так.

– Да, хорошие.

– Они заслуживали счастья.

– Да, заслуживали.

Мейсон, нахмурившись, смахнул пот со лба. Внутри все горело. И несмотря на то, что заниматься любовью с Рииз казалось так же естественно, как дышать, но в беспощадном свете дня, глядя на суету обслуги, не находил оправданий своему поступку.

– Я приехал не для того, чтобы создавать проблемы.

– Возможно. Но к сожалению, проблемы идут следом за тобой.

– Да, кажется, мое появление всех взбудоражило.

– Спасибо, капитан Очевидность.

– Сержант.

– Что?

– Точнее, сержант Понятливый.

Так удивленно фыркнул, и луч света, внезапно блеснувший в его глазах, разрядил напряженность. В других условиях Мейсон с удовольствием предложил бы этому парню выпить с ним пива. Он уважал его преданность другу. Уважал способ, который выбрал Так, чтобы выяснить отношения. Честный прямой поединок один на один. Он и сам предпочитал подобный способ.

– Вы не устали убивать друг друга? Услышав голос Рииз, Мейсон обернулся. Она шла к ним через подъездную аллею. По виду никак нельзя было подумать, что эта женщина провела ночь в бурном жарком сексе. Воспоминания всколыхнулись, грозя очередной глупостью. Она красивая, впрочем, как всегда. Розовая юбка и шелковая блузка в тон почти совпадали с цветом губ. Рядом с этой Принцессой Парк-авеню Мейсон, как всегда, почувствовал себя аутсайдером. Она остановилась прямо перед ним, вопросительно глядя на них. Весенний ветерок холодил его потный лоб. Пауза неловко затягивалась. Рииз смотрела на Мейсона. Мейсон на Рииз. Так исходил от злости, глядя на обоих.

– Ну и что тут у вас происходит? – не выдержал Так.

Да будь он проклят, если бы знал. Завораживающие синие глаза Рииз не отрываясь смотрели на Мейсона.

– Тебя не касается, Так. Насмешливый возглас кузена эхом разнесся по аллее.

– Черта лысого, не касается, Рииз!

– Мне надо поговорить с Мейсоном. – Рииз повернулась к кузену: – Наедине.

До этого Мейсон был не в восторге от появления Така, теперь же оценил его присутствие. Уж лучше он, чем остаться наедине с Рииз, тем более что, судя по всему, она собиралась любой ценой вытрясти из него решение. Так со вздохом провел рукой по волосам:

– Хорошо. Пойду приму душ.

Рииз кивнула в сторону удалявшегося кузена:

– Он невероятно преданный друг.

– Преданность – это хорошо. Оглядываясь назад, легко во всем винить его образ жизни. Мейсон сам решил пойти в морпехи и прекрасно понимал: браки военных распадались направо и налево по множеству причин. Длительные расставания, служебные стрессы. Но после прошлой ночи все эти рассуждения были посланы к чертям собачьим. Он не мог спокойно жить дальше, до сих пор зацикленный на бывшей жене. И не только в плане секса. Проклятье!

– Мейсон, нам надо поговорить.

– Да вроде не о чем особенно.

Он не мог спокойно смотреть на ее обиженное лицо.

– Я просто… – Рииз запнулась, подыскивая подходящие слова. Существуют ли они? Она попыталась снова. – После прошлой ночи… – Ее перебил рев мотора, на аллее показался «ягуар» Дилана.

– А-ах, – Мейсон с отвращением услышал горечь в собственном голосе, – вернулся мистер Совершенство.

– Я… – Рииз закашлялась, будто что-то попало ей в горло. – Мне надо поговорить с Диланом.

Эти слова прожгли ему грудь, разозлили и внушили зловещее чувство неизбежности.

– Да, – тихо сказал он. – Конечно надо.

– Мейсон!

Но он развернулся и, демонстративно не обращая внимания на остановившийся «ягуар», пошел прочь.

Рииз наконец удалось застать Дилана одного у беседки в розарии. Она терпеливо дожидалась, пока он закончит телефонный разговор. Он, как всегда, выглядел прекрасно, подтянутый, загорелый, в дорогом костюме, сшитом на заказ.

– Не стоило специально приезжать из-за них. – Рииз протянула ему бумажный конверт с фотографиями, который ей передала менеджер из свадебного агентства.

– Моя мать хочет, чтобы я их забрал. – Дилан сунул конверт под мышку. – Они единственные, где я вместе с дедушкой. – Он спокойно смотрел ей в глаза. – Она не доверяет их никому, кроме меня.

Значит, его мать не доверяет несостоявшейся невестке. Особенно теперь, когда свадьбу отменили. Рииз беспокойно переминалась с ноги на ногу, нервничала.

– На свадебном приеме семейные фотографии смотрелись бы очень мило.

Особенно в присутствии родителей с обеих сторон, довольных тем, что их дети женятся. Из чего следовало, что связь с Мейсоном была бы воспринята обеими сторонами как последнее предательство. Она старалась отбросить эту пугающую мысль.

– Я понятия не имел, что мама воспользовалась услугами менеджера из агентства, чтобы сделать нам этот сюрприз.

Эта новость заставила Рииз задуматься.

– Твоя мать общалась с Клэр?

– Судя по всему, они созванивались каждую неделю после того, как ты ее наняла.

Рииз открыла рот, припоминая предложения Клэр по поводу музыки для первого танца новобрачных. Она никак не могла понять, почему это так волнует Клэр.

– Теперь понятно, почему у меня все время возникало ощущение, что она работает на кого-то еще.

Скорее всего, так и было. Мать Дилана не могла упустить возможность повлиять на обустройство свадьбы, желая, чтобы все происходило с ее одобрения. Матриарх семейства Брукс, она привыкла чувствовать себя королевой.

– Это объясняет, почему Клэр не хотела, чтобы я превратила прием в вечеринку.

– Честно говоря, мама не в восторге от этой идеи.

Рииз засомневалась в себе. Но отступить за день до назначенного срока невозможно. Хуже, чем отмена свадьбы, только отмена вечеринки вместо отмененной свадьбы. Рииз выглядела бы просто тряпкой, болтающейся по ветру, не способной принять решения, понять, чего хочет. Она скользнула взглядом по красивому лицу Дилана. Ясно одно…

– Я не могу выйти за тебя, – выпалила она.

Наступила долгая пауза. Дилан прислонился к беседке, скрестив руки на груди. Вьющиеся розы пробивались сквозь переплетения деревянных реек, наполняя воздух легким ароматом. Он встретил ее заявление удивительно спокойно. Собственно говоря, он вообще удивительно спокоен.

Но, несмотря на его спокойствие, сердце Рииз забилось чаще.

– Ты прав, есть вещи, в которых мне нужно разобраться.

Рииз окинула взглядом парк. Прекрасное место для прекрасной свадьбы с прекрасным человеком. Дилан действительно близок к совершенству.

– Мейсон. – В его голосе не было вопроса. Рииз моргнула, будто хотела смахнуть всплеск беспокойства, и глубоко вздохнула, собирая мужество. Она так долго лгала себе. В том, что готова снова выйти замуж. Что ей надо просто как следует подготовиться к этому дню. Что Мейсон остался в прошлом. Да, Дилан прав, а она ошибалась. Она не могла больше лгать.

– Я переспала с ним.

Опять тяжелая, душная тишина. Губы Дилана медленно искривились, будто он глотал собственные слова. Когда их взгляды снова встретились, в его глазах появилось выражение, которое Рииз не могла понять.

– Знаешь, – он недоверчиво засмеялся и покачал головой, – отменяя свадьбу, я не это имел в виду.

– Извини.

Рииз всматривалась в его профиль, пока слова, зревшие в груди, не вырвались наружу:

– Ты злишься на меня? Он снова усмехнулся:

– А должен?

Противоречивые чувства грозили захлестнуть ее. Она радовалась, что он не злится. И… грустила одновременно. Его ответ особенно ярко высветил все ложное в их отношениях. Она кругом ошиблась. Снова.

– Нам было хорошо вместе, Рииз. Мы прекрасно ладили. И наши родные, безусловно, были бы счастливы за нас. – Дилан вздохнул и приблизился. – Но я рад, что все решилось так. На бумаге мы выглядели идеальной парой. – Он откинул назад волосы. – Но в реальной жизни…

Наступившая тишина говорила лучше всяких слов.

Как ни старалась Рииз, ей не удалось скрыть дрожь в голосе.

– Почему ты предложил мне выйти за тебя?

– Меня тошнит от ритуалов ухаживания, к тому же я уже готов остепениться. – Он слегка пожал плечами. – И потом, я уверен, что смог бы провести с тобой остаток жизни и был бы совершенно доволен.

– Доволен?

Дилан помялся, прежде чем продолжить, и то, что он сказал потом, больно ранило Рииз.

– Мне всегда было несложно заботиться о тебе, Рииз.

Заботиться о ней? Потрясенная до глубины души, Рииз увидела, что Дилан выпрямился, завершая разговор.

– Понимаю, тебе хочется устроить вечеринку. Но, честно говоря, я не в настроении торчать здесь и общаться с людьми. – Он заглянул ей в глаза. – Справишься сама?

Мне всегда было несложно заботиться о тебе, Рииз.

Неужели она действительно так сильно зависела от него? Рииз дважды моргнула, стараясь проглотить новую для нее реальность.

– Поэтому ты пытался уговорить меня отказаться от вечеринки? Думал, я не сумею организовать ее?

Выражение лица Дилана говорило само за себя.

– И поэтому ты сам приехал за фотографиями. – Истина повисла унизительным грузом. – Волновался за меня, хотел сам все проверить.

В ответ Дилан просто взял ее за руку, сплетя ее пальцы со своими. Знакомый жест, которым они обменивались бесчисленное число раз, он успокаивал ее, давал ощущение умиротворения. Уверенности в себе. Заботы. Рииз только теперь поняла, что на самом деле они были друзьями. А дружба означает давать и брать. Хотя, очевидно, со своей стороны она в основном брала. Этот человек стал ее опорой после развода. И постепенно из благодарного друга она с удовольствием превратилась в его девушку. Хотя, возможно, они немного поторопились с этой необременительной связью. После бурных дней первого замужества Рииз нравились отношения, не требовавшие особых усилий. Но теперь, оборачиваясь назад, она понимала: обратной стороной этой легкости стало отсутствие внутреннего роста. Скорее всего, она просто отвернулась от реальности, отказавшись решать проблемы.

– Нам нужно будет еще обсудить твое будущее в фонде, – сказал он. Рииз молча кивнула. – Но об этом поговорим в другое время.

Дилан пожал ей руку, наклонился, поцеловал в щеку и, повернувшись, пошел в сторону подъездной дороги. Рииз смотрела ему вслед, не понимая, как могло случиться, что за несколько дней ее жизнь так изменилась. Как она могла так заблуждаться по поводу отношений с Диланом? Неужели ей суждено идти по жизни, ничего не понимая в ней? Подумав об этом, она повернулась кругом с намерением срочно разыскать Мейсона и чуть не уткнулась в его голую грудь. Мейсон поймал ее за локти, Рииз мгновенно охватила буря эмоций. Она кожей чувствовала его грубые пальцы. Тепло тела. Дурманящий мужской запах. Видела влажную после игры, загорелую, мускулистую грудь. Светло-карие глаза с загадочным блеском посмотрели на нее, потом на удалявшуюся фигуру Дилана. Когда Мейсон отстранил ее, выражение его лица не внушало оптимизма. Несмотря на то что с каждым ударом сердца ему казалось, что вены вот-вот лопнут, Мейсону удалось придать лицу равнодушное выражение. По крайней мере, так казалось. Рииз не выдержала:

– Я поговорила с Диланом.

Он вскинул голову. Какая-то часть его души радостно откликнулась на эту новость. Правда, радость была недолгой. Пока он смотрел на сплетенные пальцы Дилана и Рииз, на искреннее выражение их лиц, чуть было не сник окончательно. Но видеть ее поникшие плечи, после того как бывший жених ушел, еще больнее. В тот миг он с абсолютной ясностью понял, что не только он по-прежнему неравнодушен к бывшей жене. Он лишил ее возможности пойти дальше своим путем. Ладно он, но Рииз!.. У нее дошло до помолвки! Она говорила, что любит Дилана. Черт побери, после развода прошло уже десять лет, у него нет оснований огорчаться, что Рииз его забыла. Однако в данный момент способность здраво рассуждать явно не относилась к числу его достоинств. Особенно после того, как сознание с коварством внезапно налетевшей бури подсунуло ему воспоминание о прошедшей ночи. Их сплетенные руки, ноги Рииз, обхватившие его за пояс. Будто так и должно быть. Будто это правильно. Жгучая боль в груди усилилась, соединив в себе злость, возмущение и страдание, как скрученные вместе заряды С-4, готовые вот-вот рвануть.

– Нам надо поговорить, – сказала Рииз.

От ее слов стало еще тяжелее. Мейсона не привлекала мысль обсуждать события прошлой ночи. Особенно учитывая бурлящие эмоции. Стук молотков, эхом разносившийся в воздухе, стал особенно громким. Плотники сооружали временную сцену для диджея.

– Утром ты ушел не разбудив меня. Мейсон посмотрел в ее голубые глаза, ему вспомнились ледяные фигуры, которые он подправлял к завтрашней вечеринке. В его голосе прозвучали нотки безнадежной предопределенности, которые ему не удалось скрыть.

– Это не я собирался завтра сыграть свадьбу.

– Мейсон… я не…

– Рииз!

Воздух прорезал возглас Джины, Рииз застонала.

– Приехал диджей с оборудованием, – сообщила она. Ее взгляд, едва коснувшись Мейсона, вернулся к Рииз. – Ты видела список его песен?

Рииз, слегка нахмурившись, уставилась на подругу.

– Я отправляла ему исправленный список на имейл.

– Сомневаюсь, что он внес твои исправления.

– Что ты хочешь сказать? Джина подняла бровь.

– Я спросила его, с какой песни он собирается завтра начать. «Выходи за меня».

Мейсон мог бы весело посмеяться, если бы не сдавило грудь, отчего дыхание сделалось свистящим, будто он только что сыграл один на один с Майклом Джорданом.

Рииз застонала.

– Видимо, писать на имейл бесполезно. Мне не нужен парень, который всю дорогу будет играть песни о любви.

Чтобы отсутствие жениха стало еще более очевидным и каждая нота напоминала об отмененной свадьбе. Мейсон старался держаться бесстрастно. Несмотря на все, что произошло между ними, чего они не смогли забыть, приходится признать, что, если бы не он, Дилан не дал бы задний ход и сейчас Рииз шла с ним под венец. Стук в висках не походил на обычную мигрень, однако боль меньше не стала.

– Отлично. Скажи ему, что я сейчас приду. Рииз снова повернулась к Мейсону, который предпочел бы оказаться сейчас где угодно, только не рядом с девичьими страданиями. Чтобы не чувствовать жгучего жара, когда она схватила его за руку.

– Мне надо поговорить с диджеем. Вместо того чтобы попросить ее остаться или расспросить о том, чего она добивается, устраивая эту чертову вечеринку, Мейсон опять буркнул в ответ свое «Хм». Ее хватка сделалась крепче, а на лице мелькнуло выражение, которое лучше всяких слов говорило: «Наш разговор не закончен». Когда они были женаты, Мейсон терпеть не мог этого выражения. От его спокойствия не осталось и следа. Он отцепил пальцы Рииз от своей руки.

– Не делай глупостей. Догони Дилана. Извинись и скажи, что ты совершила ошибку. – Какое-то время он молча смотрел на нее, прежде чем заговорить снова, твердо веря, что поступает правильно. – А потом скажи, что хочешь восстановить отношения.

Рииз закрыла глаза, и, когда снова открыла, ее взгляд был твердым.

– Мейсон, не уходи. Никуда! – И поспешила вслед за Джиной.

Рииз со всех ног бросилась в свою спальню за списком. Как она могла надеяться разобраться в проблемах своего мужчины, когда вокруг столько народу? В следующий раз, когда перед свадьбой все пойдет кувырком, она ни за что не станет возиться с вечеринкой. И если ей снова придется пережить весь этот ужас, ни за что не станет связываться с двумя бывшими одновременно. Пока она пыталась донести до диджея важность изменений, стук молотков отзывался в каждом ее нерве. Теперь самое важное – найти Мейсона. Но поиски успехом не увенчались. Его не было на улице, на первом этаже. В спальне. Хуже того, его дорожная сумка исчезла. Рииз охватила ярость. Мышцы натянулись от напряжения. Она поняла, где искать. Проходя мимо своей спальни, она схватила ключи и, когда снова оказалась в парадном холле, уже еле дышала. Неудивительно, за это утро она пробежала не меньше полумили вокруг дома, не уступавшего размерами средневековому замку. Ей понадобилось еще не меньше минуты, чтобы выбежать на дорогу. К тому времени Зверя на месте уже не было. Уехал.

Глава 11

Потрясенная этим открытием, Рииз ничего не замечала вокруг и, сделав еще несколько шагов, чуть не налетела на Джину, рядом с которой стояли Касси и Марни.

– Твой крутой бывший только что укатил на своем жутком внедорожнике, – констатировала Джина.

– Он сказал, куда едет? – задыхаясь, выпалила Рииз.

– Он вообще ничего не сказал. Просто прошел мимо. Весь хмурый и недовольный.

Рииз насмешливо хмыкнула, чувствуя себя хмурой и недовольной. Бросив на подруг жалобный взгляд, попросила:

– Вы можете найти экспедитора, который привез продукты, и сказать, что я буду позже?

Марни озабоченно взглянула на нее:

– Рииз?

Она пулей помчалась к своей машине. Когда открывала дверцу «мерседеса», знала, что подруги смотрят на нее как на сумасшедшую.

– Куда ты?! – крикнула ей вслед Джина.

– За Мейсоном. – Она прыгнула в машину и рванула вперед, оставив позади прекрасное огромное поместье. Она мчалась в сторону шоссе.

Ради бога, только бы он не подумал, что я действительно сделала то, о чем он говорил, и предпочла ему Дилана.

Почему он не дождался, чтобы узнать правду? Почему уехал от нее, не сказав ни слова? Как в тот день, когда она потребовала развода, бросив ему слова, которые так и не смогла забыть, и они снова и снова кололи ей грудь. Да, она первая швырнула ему армейский жетон, но, в конце концов, именно он повернулся к ней спиной и ушел, даже не попытавшись возразить. Рииз живо все помнила. Как стояла, прислонившись к стене, нуждаясь в поддержке. Потом медленно сползла на пол, у нее сильно заболело сердце, стало страшно, как бы оно не разорвалось от горя. И сегодня утром, когда она проснулась, Мейсона не было. Рииз не хотела признавать, что этот момент напомнил его уход много лет назад. Тогда он тоже залез в Зверя и уехал. Просто промычал что-то и уехал. Не хотел ничего говорить. Ушел, не оглядываясь назад.

Когда Рииз, завернув за угол, заметила Зверя, она уже чуть ли не дымилась. Крепче сжав руль, вдавила в пол педаль газа и, обогнав красный внедорожник, нажала на клаксон, не обращая внимания на то, что ведет себя как полоумная. Мейсон съехал на грунтовую дорогу, извивавшуюся между деревьями. Рииз затормозила и, резко развернувшись в обратную сторону, последовала за ним. Он остановился рядом с небольшим металлическим сарайчиком. Рииз подъехала сзади, выскочила из машины, не обращая внимания на то, что каблуки тут же утонули в песчаном грунте. Сердце билось тяжело, а от попытки двигаться вперед стало еще хуже. Напоминало бег по зыбучему песку.

– Ты чуть не сбросила меня с дороги. – Мейсон недоверчиво глядел на Рииз. – Что ты, черт возьми…

– Куда ты собрался?

Секунд десять они молчали, Рииз чувство вала, как одна за другой отказывают отдельные системы ее организма. Сердце не бьется. Дыхания нет. А теперь, похоже, и голова отказывалась соображать. Наконец она ответила вместо него:

– Ты уезжаешь.

Господи. Один звук этих слов уже вызвал боль. Мейсон взглянул на нее, выключил мотор, повернулся к ней, его лицо не выглядело ни приветливым, ни обрадованным.

– Да.

– Я просила тебя подождать. – Рииз в ярости вскарабкалась в кабину внедорожника, проклиная узкую юбку, стеснявшую движения. С силой захлопнула дверцу. – Я что, просила слишком много?

По лицу Мейсона пробежала тень раздражения. Прежде чем сесть в машину, он принял душ, его вьющиеся волосы еще не высохли. Он выглядел очень хорошо, невольно вызывая в ее памяти события прошлой ночи и того, что произошло между ними в этой кабине много лет назад. Армейский жетон блестел на фоне оливково-зеленой рубашки, оттенявшей его глаза. Сильно поношенные джинсы ладно облегали бедра. После прошлой ночи Рииз точно знала, что никогда не будет лежать в объятиях никакого другого мужчины. Эта мысль ужасала. Особенно после того, как он списал их со счетов. До того, как у них появился шанс начать все сначала. Мейсон продолжал молчать, Рииз сделала очередную попытку:

– Я просила: не уходи никуда. Ты что, не понял?

Невразумительное мычание только сильнее разозлило ее. Она не смогла сдержать гнев. Стиснув зубы, забарабанила его в грудь. Она была возмущена. Обижена.

– Прекрати свое дурацкое мычание! – От острой боли, пронзившей левую руку, у нее задрожали пальцы. – Я думала, ты повзрослел с тех пор, когда не хотел разговаривать со мной.

– Черт! Да я, может быть, не знаю, что сказать. Это мой ответ по умолчанию. И мне не нравится, когда со мной обращаются как с частной собственностью.

– Если бы ты вел себя как взрослый человек и прекратил свои фокусы, мы могли бы о чем-нибудь договориться.

– Мы? – удивился он. Резкий невеселый смех быстро замер. – Мы никогда не могли ни о чем договориться. – Взгляд Мейсона сделался жестоким. Он наклонил голову. – Не мне одному не мешает повзрослеть.

– Ну и дела. Но ведь это ты постоянно бегаешь от меня, постоянно молчишь. Мычишь вместо того, чтобы отвечать. А потом убегаешь. – Ее возмущение достигло астрономических пределов. Все старые обиды выплеснулись наружу. – Господи, Мейсон. Ты думаешь, почему я захотела развестись? Я так ждала твоего возвращения домой. А потом, когда возникли проблемы, ты не говорил ничего, кроме дежурных фраз.

– Ты говорила столько, что хватило на нас обоих.

– Я знаю, что делала ошибки. – Она не могла остановиться. В ее словах звенели годы боли, сожалений и горечи. – А потом ты добровольно записался на новый срок. Предпочел вернуться в Афганистан, лишь бы не оставаться со своей женой.

В ответ на ярость Мейсон резко сунул руку в волосы.

– Как ты думаешь: почему?

Вопрос ошеломил ее. Рииз застыла и тут же поняла: ей не нравится, какой оборот принимает их разговор.

Со страхом ожидая его ответа, она срывающимся голосом произнесла:

– Тебе было легче прыгнуть с парашютом, чем поговорить со мной.

– Знаешь, быть твоим мужем чертовски трудно. От его слов у нее упало сердце.

– Я понимаю, что давила на тебя слишком сильно.

– Я не об этом.

– Тогда о чем?

Мейсон отвернулся и уставился в окно. Рииз не дыша смотрела на его профиль и ждала. Может быть, она и переборщила, но сделала все, что могла, чтобы сохранить семью. И теперь он утверждает, что вся проблема в ней?

– Ты невозможная женщина, Рииз. – У Рииз отвисла челюсть, он продолжил: – Я вернулся в Афганистан, потому что служить там было легче, чем жить с тобой.

Она вскинула на него удивленный взгляд.

– Обезвреживать мины легче, чем жить со мной?

– Да. – Он грустно рассмеялся. – Обезвреживать мины легче, чем жить с тобой.

Рииз захлопала глазами, стараясь сдержать слезы, силясь переварить его слова. Пытаясь понять, почему так трудно быть мужем Рииз Майклз.

– На службе я, по крайней мере, что-то значил. Был жизненно важной частью команды. Был нужен людям.

– Ты был нужен мне.

Он бросил на нее взгляд, проникавший в самую душу.

– С тобой я чувствовал себя посторонним.

Тук-тук-тук. Тишину в кабине нарушал только звук остывающего двигателя. Слабый запах машинного масла проникал в ноздри. Сердце Рииз медленно поднималось все выше и выше, пока не остановилось в горле, перекрыв воздух. Мейсон покачал головой. Движение едва заметное, тем весомее его значение.

– Твои родители… – Он не мог подобрать нужных слов.

На миг у нее блеснула надежда. Ну конечно, он смертельно ошибался в своих оценках. Ей необходимо, чтобы он ошибался. Рииз быстро втянула воздух.

– Ты же не станешь обвинять в наших проблемах моих родителей.

– Проблема в твоих отношениях с ними. Они радовались тому, что с тобой надо возиться, как с избалованной принцессой.

Сердце Рииз сжималось все больше и больше, пока не сделалось размером с изюминку. Кровь отхлынула от лица.

– Принцессой? – Она ненавидела это прозвище.

– Да перестань! – Не скрывая раздражения, он наконец повернулся к ней всем телом, одной рукой схватившись за руль, другую положив на спинку кресла за ее спиной, уперев колено в сиденье между ними. – Каждый раз, когда у нас возникала проблема, ты бежала к мамочке с папочкой. Ты никогда не обращалась ко мне. Что бы ни случилось, за помощью к родителям. И за деньгами, и за советом. Родители бросали деньги, и вуаля, дело сделано.

Даже моргая со скоростью света, Рииз не могла не заметить злости на его лице.

– Это неправда.

Ее слова прозвучали тихо, словно придавленные воспоминаниями десятилетней давности. Она складывала их одно за другим. Выросшая из обвинений стена оказалась такой высокой, что Рииз поняла: ей никогда не разрушить ее. Она вспомнила, как обращалась к отцу, когда сломалась посудомоечная машина. Вместо того чтобы починить ее, родители оплатили установку другой, новейшего образца, которая выглядела в их маленькой квартирке как седло на корове. Когда Зверю понадобилось поменять резину, она, не посоветовавшись с Мейсоном, позвонила родителям, те немедленно прислали новый внедорожник, напичканный новомодными гаджетами. Рииз никак не могла понять, почему Мейсон так ненавидел новенький сверкающий автомобиль. Она сочла это неблагодарностью. И высказала ему прямо в глаза. Ей казалось, она сглаживает острые углы. Облегчает им жизнь. Ей никогда не приходило в голову, что она все портит, ставит Мейсона в неравное положение. Заставляет его чувствовать себя третьим лишним.

– Ты не думала о том, что нужно дать мне возможность почувствовать себя нужным тебе, а не просить родственников решать проблемы. – Мейсон сильно вцепился руками в руль, у него побелели костяшки пальцев. Лицо сделалось мрачным. Он печально вздохнул. – Я понимаю, тебя так воспитали, Рииз. – Он уже не выглядел злым, скорее смирившимся. Рииз стало еще больнее. – Чертовски бесило, что из меня делают жалкого тупого недоумка, которому нельзя доверить даже мелкие дела, не говоря уже о больших.

– Господи, Мейсон!

Что это? Его версия или жестокая правда? Он наконец сказал ей, что происходило с ним, его слова вызвали боль, которую она даже не могла себе представить. Все прошедшие годы Рииз была уверена в том, что основная причина развода в нем. Его повадки доминантного самца и нежелание ничего обсуждать привели к фатальному разрыву. А значит, и вина на нем. Она была слишком зациклена на себе, чтобы видеть правду.

– Ты был нужен мне, – повторила Рииз, закрывая глаза.

Ее убивала мысль о том, что она сыграла такую большую роль в разрушении их брака. На глаза наворачивались слезы злости. На саму себя. Как она могла быть такой глупой. Больше всего злило, что они, похоже, до сих пор не могли выбраться из своего прошлого, не знали, как преодолеть собственные ошибки. Страх. Стыд. Боль. Как бы ей хотелось похоронить все это. Рииз повернулась к нему лицом, его манящий запах наполнил ноздри, вызывая боль от нахлынувших воспоминаний. Густые загнутые ресницы обрамляли светло-карие глаза, сверкавшие так ярко, что, казалось, могли спалить ее дотла. В невольном порыве Рииз протянула руку и схватила его рубашку вместе с армейским жетоном, сомкнув пальцы вокруг металлической пластины.

– Ты был нужен мне. – Видит бог, это единственное, что она знала наверняка. Отчаянно желая, чтобы Мейсон понял ее, Рииз притянула его к себе. – Ты был нужен мне. – Она смотрела ему в глаза, надеясь хотя бы так доказать ему свою искренность. – До сих пор нужен. – И накрыла его губы своими.

Наслаждение оттого, что он снова целует Рииз, было таким огромным, что Мейсон с трудом удержался, чтобы не застонать. Он проклинал свою слабость. Задержал дыхание и схватил ее за плечи со смутной мыслью оттолкнуть. Но вместо этого он еще несколько секунд наслаждался ее близостью, стараясь впитать как можно полнее. На краткий миг его охватила нерешительность. Он мог с гордостью оттолкнуть ее. Дать волю старым обидам, цепляясь за былую злость. Самый безопасный вариант. Рииз сильнее потянула к себе его жетон, язык Мейсона скользнул к ней в рот, пульс опасно участился. Между пьянящими, гипнотическими поцелуями Рииз спросила:

– Почему ты уехал?

Мейсон обнял Рииз и, прижимая к себе мягкие выпуклости грудей, повторил слова, которые твердил самому себе, когда садился в машину:

– Пришло время уехать.

Это звучало довольно смешно, учитывая, что в данный момент он крепко обнимал ее. Она не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Правда, похоже, не хотела. Ее губы коснулись его шеи.

– А мне показалось, мы только начали, – произнесла она срывающимся голосом и впилась зубами в его пульсирующую вену, будто хотела оставить свою печать.

Желание вспыхнуло с такой силой, что рука Мейсона, лежавшая у нее на спине, невольно сжалась в кулак, захватив ткань блузки. Он разрывался между желанием и необходимостью оттолкнуть. Между инстинктом самосохранения и неудержимым стремлением любить эту женщину, единственную женщину, с которой у него возникало чувство, что все должно быть именно так. Мейсон прижимал к себе свою пленницу, целуя в губы, и силился разрешить конфликт, бушевавший в его сознании.

– Только что начали? – выдохнул он, захватив ртом нижнюю губу ее манящего рта. – Мы постоянно трахались до умопомрачения, когда были женаты. – Он, казалось, не заботился о том, что его слова звучали грубо. – Но, черт возьми, это ничему не помогло. Неужели ты думаешь, если мы снова займемся любовью, все станет о’кей? – Эти слова он адресовал и себе, и Рииз. Но черт! Вопрос глупый. Он сейчас чувствовал себя гораздо лучше, чем просто о’кей. Потрясающе. Он чувствовал себя живым. Живым, как никогда. Особенно с тех пор, как тот проклятый взрыв отнял у него полжизни. И все же… – Секс ничего не решает.

– Конечно нет.

Он отчаянно пытался насытиться ею. Его язык заблудился в мягком тепле ее рта. Руки Рииз, скользнув по его плечам, опустились ниже и гладили ангельские крылья, будто хотели излечить его. Время не смогло разрешить их проблем. Наоборот. Стало только хуже. Теперь они с горечью могли утверждать, что не только страсти, но и любви иногда бывает недостаточно. К тому же от Мейсона осталась лишь часть того, прежнего. Будто специально желая напомнить ему об этом, Рииз задрала юбку и, закидывая ногу ему на колени, зацепила маленькую записную книжку, лежавшую в переднем кармане рубашки. Та вывалилась и упала на сиденье рядом с ними, открывшись как раз на странице записей, сделанных им за день. Книжка стала необходимой частью его жизни. Товарищем, без которого не обойтись. И напоминанием о его несостоятельности. Теперь Мейсон не мог самостоятельно ориентироваться в своей жалкой жизни. Он нахмурился и выпустил ее блузку. Но Рииз, неверно истолковав его сигнал, сняла ее и отбросила в сторону. Подвинулась ближе. Ее глаза потемнели, ноги обхватили его бедра. Когда она прижалась к выпуклости у него между ног, Мейсон подумал, что сейчас умрет.

Проклятье. Теперь он уже не мог выпустить ее из рук. Он видел, как она расставалась с Диланом, и эта сцена стала для него настоящей пыткой. Часть его души втайне мечтала, чтобы Рииз осталась с ним. Другая, более жесткая и реалистичная, хотела, чтобы она обрела счастье с другим. Они не подходили друг другу по всем статьям. Мейсон сглотнул, чувствуя себя виноватым и презирая себя.

– Скажи ему, что совершила ошибку. Рииз втянула воздух и выгнулась к нему.

– Скажи ему, что прошлая ночь – это моя вина.

Губы Рииз снова прижались к его губам. Она расстегнула бюстгальтер.

– Я не собираюсь врать, Мейсон. Ни себе, ни другим.

Положив руки на ее гладкие бедра, Мейсон отстранился назад и пристально посмотрел на нее. Лицо Рииз горело, в растрепанных золотых волосах играли солнечные лучи, сладкий аромат обволакивал. Нежные груди были так близко, он мог коснуться их. Ему так необходимо было это сделать. Так же, как нужен кислород, чтобы дышать. Он утонул в ее синих глазах. Схватив низ его рубашки, Рииз потянула ее вверх, снимая через голову Мейсона.

– Послушай, мы уже пробовали сделать это раньше, но не смогли. Я думаю, тебе было бы лучше уйти к Ди…

Рииз снова ударила его кулаком в грудь, хмуро сдвинув брови.

– Неужели я не могу попросить, чтобы кто-нибудь боролся за меня? – спросила она. Мейсон не ответил. Рииз обмякла, будто устала от споров. Положила руки ему на грудь, лаская. Коснулась мягкими губами его подбородка, нежно куснула его. – Хотя бы раз в жизни?

Он должен рассказать ей о своих ранениях. Сказать правду.

Но Рииз ни на секунду не прекращала настойчивых ласк. Целовала его шею, потом сильно укусила ее в основании. Всплеск удовольствия мгновенно отозвался ноющей болью в паху. Мейсон открыл рот, чтобы сказать все, что хотел, но губы Рииз легким перышком скользнули по его коже, и слова замерли в горле. Со стыдом пришлось признать: в ее объятиях он становился таким же безвольным, как в лапах мигрени. А потом руки Рииз опустились вниз, она расстегнула его джинсы, коснувшись горячей плоти, вспыхнувшей от этого прикосновения сто раз сильнее. Мейсон со стоном уронил голову ей на грудь, вдыхая аромат крем-брюле. Рииз выгнулась и слегка пошевелилась, отчего ком подкатил к его горлу.

– Мейсон, – шепнула она дрожащим голосом.

Просьба звучала почти мольбой. У него не оставалось выбора, кроме как четвертый раз за последние двадцать четыре часа заняться любовью со своей бывшей женой. Перестав противиться своим чувствам, он поплыл по течению бурной реки желания, мощным рывком погрузившись в сладкое тепло ее лона. Его тело двигалось под ней, губы, зубы, язык ласкали ее нежную сливочную шею. Он опрокинул ее к себе на руку и прильнул к чудесной груди. Когда его губы сомкнулись вокруг соска, Рииз вскрикнула. Он опустил руки на ее ягодицы. С силой прижимая к себе, рванулся вперед с такой отчаянной силой, будто хотел наверстать упущенные годы. Перешагнуть глубокую пропасть, наполненную болью. Их голод и страсть, возможно, не могли решить всех проблем, но… черт…

Не выпуская ее из рук, Мейсон немного приподнялся на сиденье, чтобы придвинуть Рииз еще ближе, и все посторонние мысли окончательно исчезли. Он закрыл глаза, околдованный короткими резкими криками, вырывавшимися из ее груди с каждым очередным рывком. С каждым хриплым вздохом, с каждым стоном жгучая, раскаленная добела страсть неслась, приближая их к вершине. Рииз вцепилась в его спину, распахнув глаза, крик замер в ее горле. Наслаждение с неистовой силой пробило плотину, тело до последней клетки содрогнулось и запылало от небывалого взрыва. Яркая вспышка, пронзив голову, на мгновение ослепила его.

Мир постепенно возвращал себе привычные очертания. Мейсон снова спустился на землю. К нему вернулась способность видеть. Рииз слегка пошевелилась, он начал воспринимать чувственную информацию. Наслаждался уже тем, что просто держит ее в руках. Ее сладким ароматом. Ее теплом. Прошлая ночь казалась ему сказкой. Темнота, покой и тишина, нарушаемая лишь стонами Рииз, только усиливали ощущение сна. Сейчас, когда сквозь деревья пробивалось солнце, окрашивая их пестрыми пятнами света, ее тело казалось более реальным. И вызывало тревогу. Что дальше?

– Тебе надо вернуться назад. Готовиться к вечеринке.

Рииз спрятала лицо у него на шее и, с силой стиснув его ногами, обхватила за плечи, поглаживая спину. Будто хотела расправить каждое перо на татуированных крыльях.

– Мейсон, не уезжай, – шепнула она, касаясь губами его кожи. – Хотя бы до завтра.

Он закрыл глаза, с ненавистью думая о «большом празднике». Мало того что изначально он планировался в честь свадьбы Рииз и Дилана, при его нынешних проблемах с кратковременной памятью каждое новое знакомство грозило обернуться сущим кошмаром. У него просто не будет возможности записывать имена всех тех, с кем его будут знакомить. Он поспешно спрятал хмурое лицо в волосах Рииз. Шея стала влажной от пота.

– Мне кажется, твои родственники и друзья будут не в восторге от моего присутствия.

– Если ты будешь там, я буду чувствовать себя лучше.

– Ты же знаешь, я не мастер разводить болтовню. Совершенно не умею общаться.

Рииз убрала со лба взмокшие волосы и, наклонившись, поцеловала шрам у него на виске.

– Тебе просто надо немного постараться, Мейсон. – Продолжая сидеть у него на коленях, Рииз чуть-чуть отодвинулась и посмотрела на него. – Просто будь собой.

В ответ на ее слова у Мейсона дрогнули губы. Пристально глядя на нее, он убрал с ее лица прядь спутанных волос.

– Почему ты придаешь такое значение этой вечеринке?

Она промолчала. Мейсону показалось, что ей трудно говорить об этом вслух.

– Я так все испортила.

Он обнял ее за талию, сжимая нежное тело.

– Я думала… – Она снова замолчала. – Я просто… – Она слегка прищурилась уголками глаз и с явным усилием сказала: – Мне это нужно просто для того… для того, чтобы выйти из этой истории с поднятой головой.

Гордость. Мейсон понял. Когда он был женат на Рииз, его гордость подвергалась постоянным ударам.

– Ты останешься? Пожалуйста.

В груди тут же закололо. Он с беспокойством взглянул в ее сторону. Но синие глаза смотрели на него с выражением брошенного щенка, и все пошло прахом. Мейсон опустил веки, пытаясь отмахнуться от очевидного предчувствия кошмара, которым закончится для него эта вечеринка. Медленно выдохнул и в конце концов произнес.

– Хорошо. Я останусь.

Поцелуй немедленно отправил его размышления ко всем чертям, поджигая запал, суливший телу новый взрыв наслаждения. Не выпуская Рииз из объятий, Мейсон прижался к ее губам и перевернул так, что она оказалась под ним. Несмотря на ощущение неизбежного завтрашнего конца, Мейсон бросился в этот омут в пятый раз.

Глава 12

В салоне лимузина было красиво. Черные бархатные сиденья. Убойная аудиосистема. Полный бар с красивыми хрустальными бокалами. Жаль только, что ее настроение не соответствовало праздничному окружению. И пока подруги пытались заполнить тишину, Рииз продолжала молча смотреть в окно.

– Ни разу в жизни не была на девичнике, – сказала Касси.

– Это не девичник, – пропела Марни. – Это вечеринка в SPA.

– А я-то думала, мы собираемся классно развлечься в городе, – разочаровалась Джина.

Рииз знала: Марни мечтала о поездке в Нью-Йорк уже несколько лет. И хотя после свидания с Мейсоном она вернулась счастливой, согласилась провести остаток дня, как предлагала Марни. У нее не хватило духу рассказать подругам о том, насколько серьезно изменилась ее жизнь. О том, что снова бредит бывшим мужем. Второй раз их терпеливого понимания могло и не хватить. Все трое ходили вокруг нее на цыпочках, будто она могла в любой момент рассыпаться. Рииз понимала: им до смерти хочется спросить, с чего она вдруг выскочила, как черт из табакерки, и бросилась вдогонку за Мейсоном. Более того, Рииз понимала: они зададут много вопросов, на которые у нее нет ответов. Например, что именно она испытывает к Мейсону.

– Для начала я заказала комплекс ухаживающих процедур, – сказала Марни. – Массаж, маникюр, педикюр. Потом изысканный обед с видом на Нью-Йорк с высоты птичьего полета.

– Я бы прямо сейчас заказала пакет развлечений от Космо, – услышала Рииз голос Джины, сопровождавшийся звоном бутылок. – Там ведь должны быть горячие парни? Мне кажется, без них никак нельзя, раз уж мы празднуем недевичник.

У Рииз свело желудок.

– Если быть точной, Рииз, это скорее вечеринка по случаю развода, чем девичник, – уточнила Касси.

– Я же вам сказала, – певучий голос Марни звучал более настойчиво, – это отдых в SPA, который закончится посещением шикарного ресторана, а не мужского стриптиз-клуба.

Глядя на свою руку, лежавшую на окне, Рииз сказала:

– Он ушел из-за меня, – и прижала пальцы к стеклу, чувствуя, как страшная тяжесть сдавливает грудь. Она почти не могла дышать. Перед глазами стояло лицо Мейсона, когда его невнятное мычание наконец превратилось в слова. Слова, которые ранили.

– Я так понимаю, речь о твоем бывшем муже, – осторожно поинтересовалась Джина, – а не о бывшем женихе?

Рииз вонзила ногти в ладони. Тишину в салоне нарушал лишь шелестящий звук шин, трущихся о разделительную полосу. Когда он утих, она подняла взгляд и встретила три пары глаз, с тревогой смотревших на нее. Эти женщины составляли ее мир. С ними она чувствовала себя в безопасности. Их она хотела видеть рядом, когда Дилан объявил, что свадьбы не будет, и когда в ее жизни снова возник Мейсон Хикс. Точнее, с тех пор, когда Мейсон бросил ее, подписавшись на очередную военную кампанию.

– Он снова уехал в Афганистан, чтобы сбежать от меня, – Рииз резко вдохнула, будто воздух в легких горел, – от своей капризной, вздорной жены.

Марни обняла ее за плечи.

– Ты не была капризной, Рииз.

Но выражение лиц подруг и нежелание поддержать Марни говорило само за себя.

– Была, верно?

Стараясь не смотреть ей в глаза, Джина щелкнула ногтем по коленке.

– Была какой?

– Избалованной.

Прежде чем ответить, Джина обменялась взглядами с остальными.

– Ну, скажем, мы прозвали тебя Принцессой с Парк-авеню не только потому, что ты там выросла.

– Почему вы не сказали мне, что я просто избалованная, вздорная девчонка?! – воскликнула Рииз, понимая, что вопрос смешной.

– Ты не была вздорной, – тихо повторила Касси, – просто избалованной неженкой. – Остальные согласились. – В хорошем смысле.

– Серьезно? – Несмотря ни на что, Рииз коротко рассмеялась. – Слово «избалованный» не может означать ничего хорошего. – Она наклонила голову и вопросительно взглянула на подруг. – Вы тоже считали, что я по каждому поводу бегала к родителям?

Все трое снова заерзали, почувствовав себя неловко. Боже! Значит, не только Мейсон видел ее такой, и никуда не деться от этой истины. Рииз поставила локоть на спинку сиденья и опустила голову на руку.

– Значит, мы все еще без ума от нашего бывшего? – поинтересовалась Касси.

– От какого из бывших? – Джина коротко и резко засмеялась и вытащила бутылку шампанского, которую стащила перед отъездом из Беллингтона, с шумом откупорила ее. – Бывшего мужа или бывшего жениха?

– Джина, – одернула Марни, озабоченно кивнув в сторону Рииз. – Я не уверена, что шампанское самый подходящий напиток в данном случае.

Джина достала из бара четыре хрустальных бокала и начала разливать шампанское.

– Ты видела, сколько бутылок стоит на кухне в поместье? – Она протянула один бокал Марни, другой Рииз. – Между прочим, очень хорошего. Я думаю, бывший жених в состоянии пожертвовать несколько бутылок на наш праздник. С учетом всего, что произошло, может сделать хотя бы это.

– Дилан собирался жениться на мне только потому, что ему ничего не стоило обо мне заботиться.

Теперь понятно, для чего родители предложили ей стать председателем Комитета по сбору средств в «Брукс Фаундейшен». Поначалу, изучая, что к чему, она проводила массу времени с Диланом. Взаимодействовала с другими членами комитета. Разрабатывала планы на будущее. Без Дилана она не смогла бы сориентироваться в этой огромной работе. Но в действительности она не выбирала свой путь. Просто сменила одну зависимость на другую. Зависимость от родителей на зависимость от Дилана. Это слишком сложно, чтобы сразу догадаться. Ей казалось, что из них получилась прекрасная команда.

– Не хочу быть кем-то, с кем моему мужу ничего не стоит провести остаток жизни. – Рииз смотрела на пузырьки в бокале и думала про Мейсона. И жалела… Страшно жалела. Все эти годы злилась на него, но была не меньше, а может быть, и больше виновата, чем он. – Я хочу быть той, без кого он не сможет жить.

Шины снова зашуршали на разделительной полосе, отдаваясь в салоне глухим стуком. Что-то похожее происходило в ее сердце, Рииз только сейчас поняла, что до сих пор любит Мейсона. И никогда не переставала любить его. О боже. Ее мозги отказывались работать. Рииз тупо смотрела, как Джина протягивает бокал Касси. Касси выглядела как-то неуверенно.

– Тогда, – она с сомнением поморщилась, – что же мы празднуем?

У Рииз вырвался мрачный истерический смешок. Однако она взяла себя в руки, не желая портить планы Марни на этот вечер.

– Мы, – Джина подняла бокал и обвела подруг взглядом, – празднуем возрождение великолепной четверки.

Рииз ответила слабой благодарной улыбкой. Нынешнее положение дел, сильно напоминавшее кашу, лишило их последних сил, не оставляя места для возни со старыми обидами. Они разберутся с этим потом. А сейчас надо просто с удовольствием провести время в компании подруг.

– Что будешь делать дальше? – Джина устремила на Рииз темные глаза.

Она любит Мейсона. Что она будет делать дальше?

– Я не знаю.

Марни успокаивающе положила руку ей на плечо.

– Мы с тобой, милая. Что бы ни случилось.

Рииз схватила бокал и быстро сморгнула набежавшие слезы, переполненная благодарностью. Она чувствовала, что в преддверии завтрашней вечеринки ей понадобится вся возможная помощь.

В лучах заходящего солнца тенты выглядели особенно красиво. Полосы изысканного голубого цвета, закрепленные под потолком, изящными складками спадали на пол. Столы, украшенные ледяными вазами – теперь без всяких надписей, – смотрелись очень мило. В каждой стоял букет белых орхидей. Просто. Элегантно. Трюфели красовались на каждой тарелке не в серебряных коробочках для обручальных колец, а в обертке из голубого целлофана, отчего столы уже не выглядели свадебными. Заметив возле бара Джину, Рииз направилась к ней. Она чувствовала себя вполне довольной, пока не увидела украшавшие стойку бумажные фонарики. У нее упало сердце.

– Кто их повесил?

Рииз только и делала, что сновала повсюду, стараясь избавиться от всех видимых признаков свадебного торжества. Как она могла забыть про эту деталь?

– Да черт его знает, – отозвалась Джина. – Чем они тебе не угодили? Красивые. – Джина подвинула злополучное украшение ближе, чтобы прочитать надписи.

На каждой стороне значился список предлагаемых напитков.

– Ой, – просто отреагировала Джина и, наморщив губы, спросила: – Что такое «Нохито»?

– Безалкогольный «Мохито».

– Понятно. Зря испортили хорошую мяту и лаймовый сок. – Джина вернула фонарик на стойку.

Чувствуя, что натянутые струны нервов вот-вот лопнут, Рииз прошептала:

– А мне нужно что-нибудь алкогольное. И немедленно.

– Эта несвадебная вечеринка сплошной стресс, – заметила Джина.

«Неужели?» – безмолвно ответил саркастический взгляд Рииз. Джина добавила:

– Мне пришлось чуть ли не драться с диджеем, чтобы выбить из него список песен и заставить убрать самые неподходящие.

– Не знаю, что бы я делала без вашей помощи.

В этот момент она заметила Мейсона, и сердце пропустило несколько ударов. Рииз почувствовала себя пьяной. Улыбка сбежала с лица. Он разговаривал с Паркером и Эмбер. Ее брат и подруга держались за руки, как бы невзначай сплетя пальцы. Для непосвященных эта незначительная деталь ничего не значила. Но для ее насмешливого независимого рыжего старшего брата это было настоящее чудо. Он уже успел поздороваться с Рииз и, пусть несколько неловко, обнял ее. Рииз не могла припомнить, чтобы он делал это когда-нибудь раньше. Хотелось надеяться, что теперь они смогут общаться как взрослые люди, перешагнув сложности, вызванные отношениями Паркера с матерью. Они начнут все заново. Как брат и сестра. Как ей хотелось бы начать с Мейсоном. Глядя на то, как Эмбер и Паркер смотрят друг на друга, она, отбросив грустные мысли, порадовалась за них и с тоской подумала о себе. Вспомнила время, когда на ее лице сияло такое же счастье. И любовь. Рииз все еще не привыкла к тому, как быстро эти двое по уши влюбились друг в друга. И не она одна. Все родственники с удивлением смотрели на эту стремительно развивавшуюся связь. Судя по всему, способность влюбляться быстро и без памяти следовало признать фамильной чертой, доставшейся Рииз и ее брату от матери. В случае с матерью все окончилось неудачно. Паркер оказался слишком упрям, чтобы отступить. А Рииз…

Она подняла глаза на бывшего мужа. В костюмных брюках и застегнутой на все пуговицы светло-голубой рубашке Мейсон выглядел достойно и был так красив, что сердце Рииз екнуло, из души вырвался беззвучный крик «Я люблю». С того самого дня, когда она швырнула ему армейский жетон, положив тем самым конец своему замужеству, она всеми силами не позволяла себе даже приблизиться к этому ощущению. Но теперь оно вернулось и мстило.

– Ты должна сказать ему о своих чувствах, Рииз, – пропел сзади голос Марни.

Она повернулась и столкнулась лицом к лицу с встревоженными подругами. Джина в дорогом изысканном платье, обтягивавшем фигуру так, что большинство мужчин теряли дар речи. Касси, в кои-то веки решившаяся подчеркнуть красоту макияжем и слегка подкрутить концы блестящих темных волос. Джина одолжила австралийскому звездочету приталенное платье без рукавов цвета баклажана с V-образным вырезом. Оно выгодно подчеркивало фигуру Касси. А еще Марни. Она убрала волосы наверх и блистала изящными манерами. Слова Марни эхом звучали в голове Рииз. Ты должна сказать ему о своих чувствах… Эта мысль пугала. От возможной неудачи каменело сердце. Тем не менее Марни права.

Рыжеволосая гуру в области свадебных нарядов, которую Мейсон видел в первый день, выглядела еще лучше в своем шикарном наряде. А восхищенное лицо Паркера выглядело просто смешным. Очевидно, брат Рииз был сражен наповал. Жаль, Мейсон не мог вспомнить имя его подружки. Неужели его никудышные мозги не в состоянии запомнить самое основное хотя бы о хорошеньких женщинах. Еще три стояли неподалеку, разговаривая с людьми, которых Мейсон не знал, когда родственник Паркера отвел счастливую пару в сторону. Мейсон вздохнул с облегчением, отвел руки назад, пытаясь снять напряжение, сковавшее плечи с того момента, как он пришел на вечеринку. Тяжелейшее испытание для человека, который с таким трудом запоминал словесную информацию. Визуальная память пострадала гораздо меньше, но он не мог расхаживать между гостями, то и дело записывая их имена, как коп на месте преступления.

– Спасибо, что пришел, – раздался за спиной знакомый женский голос, и жар змейкой пополз у него по спине.

Хотя она говорила совершенно спокойно, Мейсона мгновенно охватила чувственная дрожь. Захотелось снова затащить ее в свой внедорожник и услышать отрывистые стоны, о которых он так тосковал все десять лет. Когда он повернулся, облик Рииз окончательно отправил его способность мыслить ко всем чертям. Мягкий свет добавлял тумана взгляду ее синих глаз, вызывая мысли о долгих ночах, жарком, неистовом сексе и мягкой податливости ее губ. На ней было простое персиковое платье без лямок, красиво открывавшее ноги. Отбросив навязчивые воспоминания, Мейсон слегка пожал плечами:

– Ты просила меня остаться, я остался. – На мгновение он замолчал, окидывая взглядом ее прелестную фигуру. – Красивое платье, – оценил он. В глазах вдруг вспыхнули насмешливые огоньки. – Без пуговиц, я вижу.

Уголки губ Рииз изогнулись в чувственной усмешке, Мейсон со страхом понял, что беззвучно открывает и закрывает рот, пытаясь восстановить душевное равновесие, пошатнувшееся от улыбки бывшей жены.

Что еще хуже, в улыбке сквозило какое-то обещание, ощущение неизбежности или еще что-то, дающее понять: Рииз уже не смотрит на бывшего мужа как на человека, от которого ей хотелось бы избавиться. В ее глазах Мейсон увидел тот же намек на надежду и внезапно ощутил безотчетный испуг.

– А мое имя ты записал в книжечку?

– В мою маленькую черную книжечку?

Он еще не успел оправиться от того эффекта, который произвела на него улыбка Рииз, и выглядел довольно жалко. Стало гораздо хуже, когда она шагнула вперед и он немедленно оказался в плену ее запаха, тепла и взгляда, который сводил его с ума. Поэтому, когда Рииз протянула руку и вытащила из кармана его рубашки записную книжку, Мейсон даже не пошевелился. А когда она стала размахивать ею у него перед носом, лишь горько усмехнулся. Как хорошо было бы, если бы его маленькая черная книжечка оказалась просто глупым хранилищем списка мужских побед. Одновременно с этим он хотел, чтобы она поняла, каких усилий ему стоил этот день. Да просто как плохо у него с мозгами. Не успела Рииз углубиться в постыдный список, как к ним подошел официант с подносом, на котором стояла тарелочка в форме сердца, наполненная красной икрой. Такой же привлекающий к себе внимание элемент праздничного декора проплыл между гостями на руках еще нескольких официантов. Рииз ошеломленно взяла аперитив, напрочь забыв обо всем, что собиралась сказать. Когда увидела второго официанта с очередным ярко-красным сердцем на подносе, ее рука беспомощно упала вниз. Мейсон понимал: в других обстоятельствах сердечки выглядели бы вполне симпатично. Приподняв бровь, он посмотрел на Рииз, стоявшую с таким видом, будто у нее удалили легкие.

– Терпеть не могу икру, – сухо сказал он. – Но если хочешь, могу съедать полную ложку из каждой тарелки, когда официанты будут проходить мимо нас.

На какую-то секунду Рииз застыла, неподвижно глядя на него. Ее веки медленно опускались и поднимались, как в трансе. Потом она начала хохотать. Сначала тихо, но постепенно ее хохот становился громче, ей даже пришлось сесть на стул и схватиться за живот. Она очень хотела перестать смеяться, но плечи только сильнее тряслись от хохота. Мейсон бросил на нее подозрительный взгляд.

– Что с тобой?

– Это просто… стресс, результат последних нескольких дней.

Он ждал продолжения.

– Мейсон… – сказала она, смахнув выступившую от смеха слезу. – Твое возвращение…

Эти слова поразили его особенно сильно. Рииз никак не могла закончить предложение. Вытерла мокрый след на щеке и весело улыбнулась:

– Я так старалась убрать все следы свадьбы из этой вечеринки.

Мейсон не знал, как закончится этот срыв. Хорошо или плохо.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Совершенно.

Рииз подняла на него глаза, его поразил взгляд. Ясный. Решительный. Она действительно чувствовала себя нормально. Удивительно, учитывая, через что ей пришлось пройти. Понятно, почему она смогла с юмором посмотреть на ситуацию. Мейсон оказался совершенно не готов к тому, что она сказала потом.

– Я люблю тебя.

Все нервные окончания в нем сработали одновременно, как детонаторы, расплавляя синапсы. Шок, прокатившийся взрывной волной, буквально парализовал его. Почти как тогда, когда он чуть не умер. Он не знал, как быть с тем, что она предлагала. Свое сердце на тарелочке.

– Рииз, эта неделя и вправду была очень тяжелой.

– Верно, но я знаю, что говорю. Он нахмурился.

– Произошло слишком много всего. – Мозги в голове еле ворочались. – Ты растерялась.

– Нет. – Она встала и, подойдя к нему, положила ему руку на грудь.

– Я не могу.

Он ненадолго прикрыл глаза. Скрывать правду дальше невозможно.

– У меня не все в порядке, Рииз, – сказал он, с отвращением произнося эти слова вслух.

– О чем ты говоришь?

Прошло несколько секунд, прежде чем он взял записную книжку из ее руки, открыл и снова протянул ей. Казалось, это самый эффективный способ сообщить ей новость. Рииз бросила на него недоуменный взгляд, пытаясь сообразить, какое отношение эта маленькая черная книжечка может иметь к тому, что он «не в порядке». Мейсон, сжав челюсти, смотрел, как она медленно переворачивает страницы, все более смущаясь. Каждый день был аккуратно датирован и заполнен подробными записями, разбитыми на пункты. Напоминания о запланированных встречах. Список людей, с которыми он познакомился, с указанием имен и характера его отношений с ним.

– Не понимаю. – Она действительно недоумевала.

Мейсон вздохнул.

– После взрыва появились не только головные боли. У меня нарушена память. Поэтому приходится все записывать.

Судя по ее виду, Рииз ничуть не приблизилась к пониманию того, о чем он говорил.

– Поэтому, черт побери, я так забочусь о своих вещах, Рииз. Не потому, что я такой чистюля или маньяк-аккуратист, а потому…

Он грустно засмеялся, подыскивая точное определение.

– У меня дыры в памяти, их невозможно залатать.

Рииз по-прежнему смотрела на него, и он почувствовал потребность сказать всю правду. Как бы он ни хотел Рииз, как бы хорошо ему ни было с ней, она заслуживала лучшего.

– Послушай, даже не представляешь себе, насколько ты была права в первый день. Не стоит возиться с моей патологией.

Он почувствовал, как мышцы окаменели, и потерял способность дышать. Ждал ответа. Боялся, что она прогонит его или не сделает этого. Но, в конце концов, это не имело значения.

– Будь счастлива, Рииз.

Он повернулся кругом и пошел прочь.

Она смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся в толпе. Внутри все похолодело от жуткого ощущения дежавю.

– Куда это пошел Мейсон? – раздался позади протяжный голос Марни.

Глядя на то, как человек, которого она любит, скрывается в толпе, Рииз казалось, что она стоит на краю внезапно разверзшейся пропасти и изо всех сил старается не сорваться вниз. Внутри все сжалось, она с трудом стояла на ногах. Хотелось упасть и, свернувшись в позе младенца, замереть. Признать поражение и погрузиться в печаль. Совсем как в тот день, когда Мейсон повернулся к ней спиной и вышел. Но Рииз больше не та незрелая девочка. Она научилась твердо стоять на ногах. Возможно, слишком поздно. Но лучше, чем никогда. Она понимала: все, через что прошла она, не сравнится с тем, что пришлось вынести Мейсону, когда он воевал, и потом, когда восстанавливался после взрыва. Изо дня в день он вставал с постели, не зная, когда его настигнет очередной приступ мигрени. Каждую бессонную ночь ходил по коридору, терпеливо ожидая сна. Всеми силами пытался восстановить память и найти способ компенсировать то, чего лишился. И еще. Он сделал попытку объясниться, заменив внятными словами прежнее невразумительное мычание. Да, он сказал неприятные вещи. Но, так или иначе, их нужно было сказать.

– Рииз. – Голос Марни дрожал от волнения. – Куда Мейсон…

– Он ушел, – ответила Рииз с раздражением. Десять лет назад она позволила ему уйти, гордость не позволила побежать за ним. – Но на этот раз я не отступлюсь.

В голове неслись лихорадочные мысли. Что делать? Она повернулась к подругам, с тревогой следившим за ней, окинула взглядом элегантно одетых людей, толпившихся под тентами. Родственники, друзья, сотрудники «Брукс Фаундейшн». Что они скажут, если она бросит их, сбежав со сцены, как жалкая дебютантка? Подумают, что этого следовало ожидать и рано или поздно бедная маленькая Рииз должна была сломаться. Обратившись в поспешное бегство. Ведь именно этого от нее ждали. Но Мейсон гораздо важнее гордости. Рииз повернулась к подругам:

– Девочки, вы сможете похозяйничать тут вместо меня?

Брови Джины взлетели на макушку.

– Как ты себе это представляешь?

– Просто проследите, чтобы гости не передрались.

Джина поперхнулась вином. Но прежде, чем подруги успели возразить, Рииз стрелой помчалась прочь. Узкая юбка коктейльного платья сильно стесняла движения. Ключи от машины в спальне. Каждый шаг в туфлях на высоченных каблуках давался с трудом, в конце концов она сняла их и швырнула в сторону, даже не поинтересовавшись, в каком месте огромного фойе они удосужились приземлиться. Босая, с отчаянно бьющимся сердцем, Рииз взлетела вверх по лестнице, схватила сумочку и бросилась к машине. Повернув ключ зажигания, нажала на педаль газа и, лавируя между припаркованными машинами, выехала на подъездную аллею. Мигающие огоньки тентов остались позади.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть Мейсон едет не так быстро, как обычно.

Она вцепилась в руль и нажала на акселератор. Мимо с огромной скоростью проносились окутанные ночной тьмой деревья. Свернув на повороте, она заметила габариты машины и чуть не расплакалась от облегчения. Вдавила педаль газа в пол и с безумной скоростью рванула вперед. И поняла: внедорожник остановился на обочине. Рииз не успела снизить скорость и проскочила мимо Зверя. Почему он остановился? Очередной приступ мигрени? Второй раз за день Рииз резко затормозила и, остановившись на противоположной стороне дороги, выскочила из машины. Даже не удосужилась закрыть дверцу и не обратила внимания на жесткую каменистую дорогу под босыми ногами.

– Мейсон, – позвала Рииз, подбегая к Зверю со стороны водительского сиденья. Она старалась не повышать голос. – У тебя опять разболелась голова?

– Нет.

Он повернул к ней прекрасные светло-карие глаза. Увидев, что в них нет признаков боли, Рииз немного успокоилась. В течение нескольких секунд пристально смотрела на него, гадая, как убедить в том, что она изменилась. Достаточно взрослая, чтобы противостоять всему, что может преподнести им жизнь. Она прикусила губу и пошевелила пальцами ног.

– Можно я залезу в кабину?

Руки Мейсона крепче сжали руль, но Рииз расценила его молчание как согласие. Еще больше приободрило то, что он наклонился и открыл пассажирскую дверцу. Но когда она подняла ногу, чтобы залезть внутрь, платье оказало серьезное сопротивление.

– Если ты не хочешь покупать новую машину, хотя бы купи шины потоньше, чтобы мне не требовалась лестница сюда залезть.

У Мейсона вырвался короткий смех, хотя он по-прежнему выглядел так, будто не мог решить, радоваться ее появлению или нет. Рииз залезла внутрь, закрыла дверцу и повернулась к нему:

– Я решила, что ты остановился из-за очередного приступа мигрени.

Он издал традиционное мычание, но на этот раз за ним последовали слова:

– К счастью, в данный момент у меня ничего не болит. Правда, не знаю, надолго ли.

Будущее выглядело туманно. Рииз ничего не понимала в травмах головного мозга и чего ждать дальше. Останется ли все по-прежнему? Может ли ему стать хуже? Больше всего тревожило то, что она не знала, любит ли ее Мейсон. От этой мысли екнуло сердце.

– Почему ты остановился?

Мейсон со вздохом отвернулся и уставился вперед сквозь лобовое стекло. На улице окончательно стемнело. Над горизонтом вставала полная луна.

– Я пытался убедить себя в том, что поступаю правильно, уходя от тебя, чтобы ты могла жить своей жизнью.

Внутри все затрепетало. Значит, Мейсон остановился потому, что не хотел уходить?

– Я не знаю, станет ли мне лучше или все останется как есть. С тех пор как я ушел из морской пехоты, каждый день делал все возможное, чтобы вылечиться. Не знаю, что будет дальше, Рииз.

Она схватилась за его рубашку, сжав в ладони жетон.

– Мне все равно, что будет дальше, если мы будем вместе.

Мейсон сжал губы, будто хотел удержать рвущиеся на волю слова. Сомнение в глазах стало почти осязаемым. Время остановилось. Рииз казалось, ее жизнь зависла на качелях, стоявших на краю пропасти.

– Тогда, в первый раз, у нас было все, но мы это испортили. – Он слегка прищурился, словно воспоминания причиняли ему боль. – А теперь…

– А теперь мы знаем, как много можем потерять, – перебила она, глядя ему в глаза и не сдаваясь.

– Мейсон. – Ее голос звучал громко и уверенно. – Единственное, что знаю, – я скорее приму неопределенность, которая ждет меня с тобой, чем любую определенность с другим.

Он повернулся к ней:

– Ты должна…

Рииз приложила палец к его губам.

– Ты меня любишь?

Долгая пауза показалась вечностью. Его ресницы то и дело вздрагивали, выдавая бурю, бушевавшую внутри.

– С самого первого дня, – наконец ответил он, и Рииз, смахнув набежавшие слезы, подвинулась ближе, вдыхая знакомый запах. – С самой первой секунды.

Она положила ладонь ему на грудь.

– Значит, у нас есть все, что нужно.

Мейсон все смотрел и смотрел на нее, она решила, что он, несмотря на признание, хочет ее прогнать. Поэтому страшно удивилась, когда он вдруг снял через голову армейский жетон.

– Что ты делаешь?

– Возвращаю его на место.

Слабый металлический звон показался Рииз самым прекрасным звуком, который она когда-либо слышала. Она смотрела на него сияющими глазами и не смела вздохнуть. Его рука коснулась ее шеи, большой палец скользнул по пульсирующей вене.

Теперь она могла назвать Мейсона своим, ее переполняли радость, гордость и надежда.

– Я заслужила право носить его?

– Да. Видимо, я берег его специально для тебя.

Рииз смущенно шмыгнула носом и потерла рукой затуманившиеся от слез глаза. Как только они снова обрели ясность, она вытащила у него из кармана записную книжку и ручку.

– Что ты задумала?

Рииз придавила раскрытую книжку к его груди и начала писать, выводя вверху каждой страницы одну и ту же фразу.

– Я пишу «Заняться любовью с Рииз». Хочу, чтобы каждый твой день начинался с этого.

После двухсекундной паузы Мейсон с шумом выдохнул воздух. Зажав в руке цепочку, которую повесил ей на шею, он притянул Рииз к себе, его губы накрыли ее. Прошло несколько восхитительных секунд, прежде чем он снова дал ей вздохнуть. Губы Мейсона, теплые, влажные и покрасневшие от ее поцелуев, расплылись в широкой улыбке.

– Можешь мне поверить: об этом я ни за что не забуду.

Примечания

1

Букв. постельная голова, т. е. прическа в беспорядке (англ.).

Content

Эйми Карсон
Нежданный гость

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания