Люси Кинг

Любовная связь напоказ

Роман

Lucy King

The Reunion Lie

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Copyright © 2013 by Lucy King

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

* * *

Глава 1

За свои тридцать два года Зоя Монтгомери ни разу на злую судьбу не жаловалась, хотя ни мужа, ни детей у нее не было. И давно всех отучила приставать к ней с расспросами и сочувствием. А излишне любопытному готова была и по физиономии съездить.

Кому какое дело до ее торгового бизнеса с оборотом в два миллиона фунтов в год? Никому! А то, что она купила «убитую» квартиру в неблагополучном районе Лондона, продала вдвое дороже и перебралась в роскошный особняк в Хокстоне? Пусть не суют нос куда не следует! А пять долгих, но счастливых лет работы над докторской диссертацией? Это никого не касается!

Однако сейчас ее окружали сорок любопытных женщин – это бывшие одноклассницы встретились в баре через пятнадцать лет после окончания школы. Зоя потягивала тепленькое шабли и не спеша закусывала. Разговор шел о ценах на недвижимость, итальянских винах и местных новостях.

Зою не волновало, как, вполне ожидаемо, изменились ее сверстницы. Несмотря на учебу в элитной школе, все они, кроме пары-тройки интеллектуалок, мечтали лишь об одном – женить на себе какого-нибудь аристократа, поселиться с ним в его родовом замке и заиметь хороший счет в банке. Судя по двойным фамилиям, титулам и бриллиантам, многие в этом преуспели.

Зоя сокрушенно вздохнула. Сколько денег профукано! Сколько талантов бездарно зарыто в землю! Сколько горячих сердец потухло!

Незачем ей было сюда тащиться! Только время зря потеряла. Уже через пять минут растаяли все надежды добиться того, чего ей втайне хотелось. Когда месяц назад ей прислали имейл и пригласили на эту встречу, она даже подумывала отказаться. Как она ценила свое великолепное образование! Как благодарна была родителям за принесенные ради ее учебы жертвы! Но с этими дамочками говорить ей не о чем. Некоторые из них – и одна в особенности – всячески портили ей кровь все семь лет учебы, в целом недурных. Поэтому она ответила отказом, сославшись на занятость, удалила имейл-приглашение и постаралась о нем забыть.

Однако выкинуть из памяти удаленное письмо не удалось. Оно словно открыло ящик Пандоры – с воспоминаниями о девичьих грезах и тревогах, обидах и жестоких разочарованиях. Следующие две недели Зоя ни о чем другом и думать не могла.

Как она ни старалась забыть о злополучном письме, как ни нагружала себя работой – ничто не помогало. Словно наяву видела события того неприятного времени, переживала из-за того, о чем приказала себе не думать никогда, старые раны вновь заныли. И никакой статистический анализ не помогал отвлечься от пережитых страданий и боли.

Травля в школе началась самым банальным образом. Вдруг стали пропадать нужные учебники, ее доставали звонками и письмами, поползли слухи о ее лесбийских наклонностях, а двенадцать соседок по общежитию перешептывались в углу комнаты и с подозрением на нее поглядывали. Сначала Зоя терпела издевательства сжав зубы, в надежде, что скоро все как-то утрясется, надо только сидеть тихой мышкой и заниматься своими делами. Что скоро она всем поднадоест и найдется другая, более легкая жертва.

Но ее гонители не знали усталости, а покорность Зои только их раззадоривала – и обычные переживания скоро переросли в муки душевные, в боль физическую.

Теперь же статистические таблицы на дисплее компьютера расплывались у нее перед глазами, словно смытые волной воспоминаний. Зоя будто чувствовала давние подколки и удары исподтишка, которые получала в школе каждый день. А однажды, когда она склонилась над учебником, ей отхватили «конский хвост», который она носила с шести лет, и теперь она словно слышала хруст тех ножниц.

Да, сказочным то время не назовешь, и, хотя прошло много лет, ей меньше всего хотелось провести вечер с полусотней свидетельниц тех далеких и отнюдь не самых счастливых лет ее жизни.

Но за неделю до этого вечера в ней словно что-то переключилось, и ее решимость не ходить на встречу стала ослабевать.

«Надо утереть им нос! – все настойчивее требовал внутренний голос. – Пойди и покажи, как хорошо идут твои дела. Что как они ни пыжились, так и не смогли ослабить твою веру в свои силы. Пусть убедятся, что им не удалось тебя сломать».

В итоге она отправила имейл устроительнице встречи – написала, что передумала. Вот почему, с адреналином в крови, исполненная решимости, она натянула короткое черное платье, надела лодочки на шпильках и помчалась в этот сентябрьский вторник через весь город в паб в Челси, вместо того чтобы, как обычно, облачиться в пижаму и засесть за компьютер.

Но если бы она знала, что дело примет такой скучный оборот, что она будет с отвращением потягивать теплое вино и выслушивать все эти «а помнишь, как…», что будет чувствовать себя белой вороной лишь потому, что бездетна, – ноги бы ее здесь не было.

Зоя допила остатки вина в бокале и стиснула зубы. Все-таки она отнюдь не лузер. Достигла большего, чем многие ее сверстницы, и вправе гордиться своими успехами.

Да, она не замужем и у нее нет детей. Ну и что с того? А кому какое дело, что у нее нет так называемого бойфренда? Зато она занята любимым делом, у нее любящие и всегда готовые помочь родители и великолепная сестра. И ей вовсе не хотелось встречаться с кем попало и потом, возможно, ложиться с ним в койку. Ей не нужен был мужчина, который подомнет ее под себя. И ей точно претили хаос и нескончаемые хлопоты, которые создают дети.

Нет, ее вполне устраивала нынешняя жизнь. Так зачем становиться мелкой пешкой в чужой игре? Подчиняться или приспосабливаться? А все пересуды ей по барабану.

И тем не менее…

Бывшие одноклассницы словно нарочно игнорировали ее успехи и наперебой рассказывали о своих респектабельных мужьях и умненьких детях. Адреналина в крови Зои поубавилось, как и решимости что-то доказать. Она погружалась в отчаянную безысходность, которой не знала последние пятнадцать лет.

Ей так хотелось отомстить за прошлые обиды. Мечталось утереть нос своими успехами этим дамочкам, которые ее когда-то травили. Ведь она так изменилась! Пусть они ей позавидуют! Но все тщетно. Впечатлить их может лишь удачное замужество, которым она похвастаться не в силах.

Отмщение так же невозможно, как и пятнадцать лет назад. Расстановка сил осталась прежней, Зоя, к своей досаде, не поймала ни одного завистливого взгляда.

Неприятным открытием стало то, что ее школьная полупридушенность отнюдь не миновала, как ей только что грезилось. Грудь Зои все сильнее сжимала тоска, она впадала в панику от услышанных краем уха реплик.

Но почему она не изменилась? Отчего ее по-прежнему волновали перешептывания бывших одноклассниц? Хоть когда-нибудь она от этой зависимости освободится? И наконец, способна ли дать им отпор?

Разговор пошел о биологических часах, женщинах-карьеристках и убожестве их одиночества – при этом Зоя поймала на себе выразительные взгляды. И то ли пятнадцать лет в ней что-то варилось-кипело и теперь нашло выход, то ли страх потерять контроль над собой сыграл свою роль – но в ее кровь опять хлынул адреналин. У нее застучало в ушах, заколотилось сердце, и, не в силах остановиться или хотя бы чуть пораскинуть мозгами, она вскинула брови и холодным голосом промолвила то, чего от нее никто не ждали:

– Кто тут что-то вякал про одиночество?

Глава 2

Если бы Дан знал, что обычно тихий и солидный местный бар заполнит толпа разодетых и крикливых женщин, он бы договорился встретиться с Питом где-нибудь в другом месте, потому что от повисших в воздухе приторных запахов его сразу стало мутить, от шума заболела голова, и все это отнюдь не способствовало предстоящей беседе за рюмкой с другом, которого он не видел несколько месяцев.

Как назло, Пит прислал эсэмэску, что задерживается, а потом его мобильник оказался «вне зоны обслуживания». Дан решил пока взять кружку пива, сесть за столик в углу, подальше от шумной компании, чтобы дождаться друга и вместе с ним отправиться искать местечко поспокойнее.

С такой мыслью в голове Дан снял куртку, засучил рукава рубахи и стал проталкиваться в другой конец бара, где вроде было поменьше народу.

Он так сосредоточился на своей цели, так к ней стремился, что совсем не замечал женщин вокруг, не слышал шума и не обратил внимания, как в него стрельнула глазами и улыбнулась участница развеселой компании. Не уловил он и как она поставила свой бокал, встала из-за стола и ринулась к нему. Он вообще ее не видел, пока она не возникла перед ним, одарив его чарующей улыбкой, не заметить которую было невозможно.

Дан не получил ни малейшего шанса бросить «извините» и шагнуть в сторону. Ни секунды, чтобы сообразить, почему она так лучезарно ему улыбается. Не успел даже ее хоть немного рассмотреть.

Мелькнули только ее светлые волосы, карие глаза, успел понять, что симпатичная – а она уже прильнула к нему, обвила его шею руками и одарила поцелуем столь жарким, словно они наедине.

Поразмыслить над происходящим ему не удалось из-за шока, утраты способности логически мыслить и временной атрофии всех нейронов. На секунду он окаменел, но тут же его тело почувствовало упругость и мягкость прижавшейся к нему женщины, ее теплоту и пластичность, нежно гладившую его затылок ладонь, при этом сочные губы обжигали рот Дана, и ее страстность едва не лишала его рассудка.

На долю безумной секунды ему захотелось прижать ее к себе плотнее. Подчиниться зову природы и вспыхнувшей искре желания, впиться в ее губы, чтобы вполне насладиться поцелуем и почувствовать ее вкус.

Забыв обо всем вокруг, с затуманенным сознанием, он положил руки на ее талию. Краткий миг отделял его от падения в водоворот страсти, но тут он периферийным зрением увидел что-то вспыхнувшее рядом. Словно от удара, он очнулся и замер. Возбуждение спало, словно его окатили ледяной водой, сердце перестало бешено стучать, и он стоял, оцепенев и потеряв дар речи.

Дан постепенно приходил в себя, пытаясь собраться с мыслями. Что, черт возьми, он себе позволяет? О чем думает? Забыл, что ли, в каком виде его представили на обложке известного на всю страну журналишки совсем недавно?

Испуганный собственной неосторожностью, Дан отпрянул. Не ловушка ли это, в которую он едва не попал? Кто же станет кидаться ему на шею без всякого тайного умысла?

Он взглянул сверху вниз на женщину перед ним, и у него сладко заныло под ложечкой от вида этого тела с упругой грудью, только что прижимавшегося к нему, затянутого в черное платье на дюйм выше колен. Ноги в чулках… изящные туфли на каблучках… Дан вдруг словно наяву увидел, как эти ноги трутся о его бедра, когда он прижимает ее к кровати и снова знакомится с ее телом.

Вряд ли до этого дойдет, сказал он себе мрачно, отвел от нее взор и постарался принять обычный вид рубахи-парня, за который его, в общем, и ценили. Словно она не ела его глазами. Словно она не прижималась к нему только что. Как бы то ни было, ничего и не случилось, и об этом ему следовало помнить.

Он решил проучить нахалку:

– Кто ты такая, черт возьми? И что себе позволяешь?

Вопрос интересный, подумала Зоя, не отрывая взора от мужчины, которого приметила и взяла в оборот. У нее все еще кружилась голова от ощущения его тела, когда она обвила его руками и впилась в его губы. По правде говоря, она пришла в замешательство и не узнавала саму себя, не отдавала отчета в своих действиях. Ведь ее всегда отличали логика, рассудительность и тщательное обдумывание всех решений и поступков.

Оставалось только пролепетать извинения. Спешно нашла бойфренда, чтобы набить себе цену в глазах окружающих. Только кто бы ей поверил! Сама понимает – навыдумывала невесть что. Да просто рехнулась, раз взялась претворять эту идею в жизнь.

Вроде все началось с невинных фантазий, а после нескольких рюмок она пошла вразнос, и закрутилась карусель, всем на потеху. Хотя, положа руку на сердце, события развивались не совсем так. Выпила-то всего бокал вина, а обычно пьянела только после трех.

Нет. Все решила минута, когда она упомянула о своем несуществующем классном бойфренде. Одноклассницы сразу переключили внимание на нее, а почувствовав их взгляды, она зашлась от восторга, вдобавок у нее при этом словно камень с сердца свалился.

Посыпались комментарии по поводу ее якобы красивого-верного-чуткого-и-вдобавок-нежного мужчины. Ей задавали каверзные вопросы, испепеляли завистливыми взглядами и восторженно ахали. Ее наконец-то внимательно слушали, и Зоя, не задумываясь, цепляла одну ложь за другую.

Ее не тревожило, что она слишком завралась и рано или поздно придется из всего этого как-то выкручиваться. В уголке сознания сидела успокоительная мысль, что позаимствована эта история у ее сестры, недавно «сходившей замуж». Закончилось там все банальным разводом, но начиналось очень романтично, и Лили обо всем ей рассказывала. В подробностях.

Скоро у Зои совсем развязался язык, она продолжала врать и даже возвела своего якобы бойфренда в статус жениха – намекнула, что он вот-вот сделает ей предложение. Такое развитие сюжета несколько ее обеспокоило, она замялась, но все вокруг так жадно ей внимали, что ничего не заметили.

Восторги и зависть одноклассниц, конечно, не были уж очень бурными, и все же она упивалась своей новой ролью, ведь теперь ее считали ровней. Растаяло беспокойство, что она слишком высоко воспарила. Ведь есть возможность хоть раз им насолить. Особенно ее веселила кислая физиономия Саманты Ньюарк – свежеиспеченной графини Шипли и главной Зоиной мучительницы, которая сменила мышиного цвета кудряшки и блузки с накрахмаленными воротничками на шикарную прическу, стала блондинкой, одевалась от лучших кутюрье, но оставалась редкой стервой.

Импульсивная, безумная и слегка мелодраматичная выдумка бойфренда произвела нужный эффект, в отличие от ее профессиональных достижений, и Зоя о своем порыве ничуть не жалела.

А жалела она о том, что решила воплотить свою выдумку-мечту в жизнь. И не находила себе извинений. Не следовало ей заходить слишком далеко, лучше было чуть умерить восторги и добавить правдоподобия. Как говорится, ври, да не завирайся!

Так что же случилось? Почему она очертя голову выскочила из-за стола? Какая муха ее укусила? Совсем потеряла осторожность? Поверила в собственное вранье? Или нестерпимо захотелось, чтобы выдуманный бойфренд обрел плоть и кровь?

Так или иначе, она совершила ошибку – и ежу понятно. Потому что, когда с ее губ сорвались слова:

«О, он здесь!» – внутренний голос приказал ей остановиться и восторг сменился тревогой, потом паникой, а затем – отчаянием. Она поняла, что зашла слишком далеко и что ее ждет скорый и неминуемый крах.

А этого никак нельзя было допустить, вот и пришлось ей срочно искать подходящего кандидата.

Сначала он ей не очень приглянулся. Вернее, она его даже толком не разглядела. Однако поцеловать его решила, только когда приблизилась к нему вплотную и ее бросило в жар. Почему-то уперлась взглядом в его губы и загорелась желанием узнать, каково это на вкус – коснуться его губ своими.

Во-первых, она подумала, что поцелуй станет вполне естественным для встречи с бойфрендом. Во-вторых, если и не настоящий бойфренд, то для подтверждения ее выдумки ничего лучше не придумаешь. Зоя совсем вошла в роль, прижалась к нему и прильнула губами к его губам.

На короткое мгновение ей почудилось, что мужчина хочет ответить на поцелуй, однако потом он ее отстранил. Не самое лучшее начало, но вполне ожидаемое, если она совсем не выжила из ума. Потому что, честно говоря, она на его месте сделала бы то же самое.

Теперь же осознание собственной неосмотрительности и запоздалое сожаление стали очень острыми. Заявив права на него, она застыла в нерешительности, совершенно не зная, что делать дальше. А вдобавок ко всему этому сумасшествию ей совсем не хотелось с ним расставаться.

Оставалось лишь уповать на его добрый нрав и самой подать пример доброжелательности. Может, он над ней сжалится и поможет как-то выйти из положения.

* * *

Дан призадумался. Кто она такая? Что за коварный план вызрел в ее головке? В конце концов, хоть какая-то правдоподобная версия происходящего у нее есть?

– Ну?

– Меня зовут Зоя Монтгомери. – Она растерянно ему улыбнулась, что нимало его не удивило, так как выглядел он на все сто. – А что да почему – ну, сама задаюсь этим вопросом последние полчаса.

Дан сузил глаза и смерил ее взглядом, которому надлежало привести нахалку в замешательство и умерить ее пыл.

– Жду объяснений, – сухо заметил он.

Ее улыбка погасла, к его облегчению, а глаза на секунду закрылись.

– Не уверена, что могу это объяснить.

– Что ж, постарайся.

– Знаешь, у тебя есть все основания для ярости. – Она сокрушенно повела плечами. – Не надо было мне так делать. Прости, пожалуйста.

Дан стиснул зубы и постарался проигнорировать, как при этом колыхнулось платье на ее теле.

– Если снимок появится в печати – ты преуспела.

– В чем? – нахмурилась она.

– В поцелуе, – холодно заметил он, усилием воли останавливая тепло, разливавшееся внутри его при воспоминании о прильнувшем к нему ее горячем теле. – Во всем этом спектакле.

У нее отвисла челюсть, а на лице отобразилось несказанное удивление.

– А как ты догадался, что это спектакль? Я сама за минуту или две не знала, что устрою такое.

– Опыт. – Он вскинул брови. – Тебе, наверное, не впервой так?

– Никогда прежде.

Если всего раз, ничего страшного, подумал Дан и постарался отбросить эту мысль, пока она не засела в его голове. Еще свежо было в памяти ощущение собственной глупости, разочарования, опустошения от двуличия его последней подружки.

– Не заработаешь так ни пенса. Глазом моргнуть не успеешь, как мои адвокаты возьмут в оборот тебя и твоего дружка-фотографа.

– Какого дружка-фотографа?

Он осмотрелся в поисках ловкого папарацци, но тот, очевидно, успел сделать ноги, потому что никто из окружающих не проявлял особого интереса ни к ним, ни к поцелую, которым она его только что одарила.

Но это не значит, что фотографа не было здесь пять минут назад.

– Не стоит изображать из себя невинную овечку, если ты на самом деле падшая сексуальная небожительница, – сухо заметил он, стараясь испепелить ее взглядом.

Ее глаза потемнели, щеки порозовели, а губы раздвинулись для легкого вздоха.

– По-твоему, я похожу на падшую сексуальную небожительницу? – словно эхо, отозвалась она, ее голос звучал приглушенно.

Сногсшибательная блондинка с глазами цвета темного жидкого шоколада и умопомрачительными формами – о такой Дан мог только мечтать. К его ужасу, ему ясно представлялось, как она лежит рядом с ним в постели, что ее волосы раскинулись по подушке, когда он навис над ней, извивающейся, и слышит ее прерывистое дыхание и мольбы делать с ней что ему будет угодно.

От реальности этой картины Дан слегка поплыл, и из его головы почти выветрилась необходимость прояснить ситуацию до конца. Почти – но не совсем.

– И с моралью таблоидного журналистишки, вызванивающего своих жертв чужим голосом по телефону, – жестко добавил он. Ему снова захотелось поставить ее на место.

Она скривилась, шагнула назад, смерила его взглядом и пробормотала:

– Боже мой, это уже слишком! Всего лишь легкий поцелуй.

Ну-ну, подумал он, слегка раздосадованный тем, что его всем известное самообладание дает сбой и полагаться на него он не может.

– Поцелуй – и так далее?

– Что «и так далее»?

Она чуть придвинулась и внимательно на него посмотрела, словно озабоченная его видом:

– Слушай, с тобой все в порядке?

Нет, он отнюдь не был уверен, что с ним все в порядке. Уже несколько месяцев в этом сомневался. А возможно, и несколько лет. И объяснялось это предательством, потом другим со стороны женщин, в которых он верил. Наверное, вполне естественно после этого стать немного циником и принимать сверхосторожно любые решения, если они касаются противоположного пола.

Дан растерянно пригладил рукой волосы и глубоко вздохнул, силясь взять себя в руки, потому что, к его смущению, испытывал мелодраматическую слабость после ее поцелуя, что находил для себя непозволительным.

С одной стороны, эта набросившаяся на него женщина смотрела с такой необычной смесью искренности, озабоченности и смущения, что он думал с легкой паникой, какая она, должно быть, хорошая актриса и что сам он никогда бы не смог так убедительно изобразить столь сложный спектр эмоций. Ее открытость тоже казалась непритворной, хотя, исходя из его печального опыта, он не мог считать себя особо проницательным для разоблачения лукавства такого рода.

С другой стороны, если ей всего лишь хотелось заполучить фотографию их поцелуя, то почему сейчас, добившись желаемого, она не пытается ускользнуть, чтобы поскорее найти покупателя на свой товар?

Выходит, она кинулась к нему по какой-то другой причине, запоздало включил он логику. Начал бы соображать и чуть раньше, если бы она не лишила его рассудка. Может, ей нравилось так целовать первых попавшихся мужчин? Или она с первого взгляда почувствовала к нему влечение и не могла себя остановить? А не рехнулась ли она просто?

– Ладно, забудем, – пробурчал он, слегка озаботившись тем, как будет в ближайшем будущем обращаться с женщинами. Ведь, как неожиданно выяснилось, отнюдь не все они способны отказаться от того, что могут заполучить в собственность.

– Не получится, – хмыкнула она. – Кто ты?

– Дан Форрестер. – Он внутренне улыбнулся, потому что его имя многим было хорошо известно.

Но на сей раз все пошло не как обычно. Женщина и бровью не повела, и он слегка растерялся.

– Я не хотела бы выглядеть невоспитанной, – смущенно промолвила она. – Но твое имя, видимо, должно мне что-то сказать?

– А разве нет?

Она тряхнула головой:

– Боюсь, что нет. Меня долго не интересовало ничто, кроме моей работы, поэтому, если ты не мелькал на страницах «Сигнификанса», то, скорее всего, мой радар тебя бы не засек. Извини, – пожала плечами она.

– «Сигнификанса»?

– Это журнал о статистике и базах данных. Захватывающее чтение, если ты этим занимаешься, и скука смертная – если нет.

– А ты – да?

Она кивнула:

– Есть грех. Я – статистик. Возвращаясь к нашим делам… Боюсь, ты мой поцелуй превратно понял.

Да и неудивительно. Он испытал настоящий шок. Хотя сейчас, когда ее взгляд упал на его рот и на мгновение на нем задержался, казалось, он через долю секунды прижмет ее к себе и поцелует так, что превратно понять его будет невозможно.

Дан подавил этот импульс и сунул руки в карманы джинсов, чтобы собраться с мыслями и что-то придумать.

– Так почему же ты ко мне бросилась? – Он был удивлен и ждал ее ответа с куда большим интересом, чем можно было предположить.

Она повернула голову, встретилась с ним взглядом и слегка вздрогнула:

– Ох… Ну-у… Это часть моего плана.

– Какого плана?

– Он созрел пятью минутами раньше. – Она вздохнула. – Все получилось спонтанно. Это все моя поспешность и бестолковость. Сейчас-то ясно, что план был нелепый.

– Но моя персона в нем была задействована?

– Я надеялась.

– Каким образом?

Ее глаза снова потемнели, и он увидел в них тот же панический страх, что и немного раньше.

– Я впуталась в одну историю и нуждалась в твоей помощи.

Внезапно ее голос задрожал, тело напряглось. Дан стоял не двигаясь. Внутренний голос приказывал ему немедленно бежать от нее подальше, потому что он ошибся в своих предположениях, а с женщинами в растрепанных чувствах лучше дела не иметь, как бы они ни были привлекательны, и он все равно не в силах помочь, а если его мнение о происходящем в корне поменяется, ни к чему хорошему это не приведет.

Но хотя его подмывало убраться восвояси от возможной опасности, что-то не давало ему произнести последнее прости и мешало сделать первый шаг в сторону. Он стоял как вкопанный, сам этого побаиваясь, обеспокоенный излучаемым ею непонятным ему отчаянием. Но не могут же, в самом деле, ему быть интересны ее россказни!

– Что за история? – пробурчал он, не в силах выдержать повисшее молчание.

– Видишь ту компанию женщин? – Она улыбнулась и слегка махнула рукой в их сторону.

Он вздрогнул, когда одна из них хохотнула.

– Их ни с кем не спутаешь.

– Знаю.

– Что за тусовка?

– Встреча бывших одноклассниц.

– И это весело? – Он старался зла ни на кого не держать, но ненавидел свои школьные годы.

Она поежилась:

– Настоящая жуть.

– Так что ты здесь делаешь?

– Надеялась решить кое-какие прошлые проблемы.

– Ну и как?

– Да никак.

– Тогда почему просто не ушла?

– Еще один интересный вопрос. – Она вздохнула и прикусила губу. – Иногда надеешься, что будешь поступать благоразумно, не так ли? Будешь придерживаться логики… Но сегодня вечером мой здравый смысл и логика меня оставили.

Дан откашлялся и подумал, что такое могло произойти и с ним.

– Вот невезуха. – Он сказал себе, что лучше ему сохранять спокойствие и даже холодность, если он хочет выпутаться из этой истории, в которой все сильнее увязал.

– Она самая. Непруха. Прежде со мной такого не случалось. – Она нахмурилась. – Знаешь, никогда бы не поцеловала незнакомого человека.

– Рад это слышать. – И одного раза хватит. – Так почему же сегодня?

Она склонила голову и внимательно на него посмотрела, словно раздумывая, стоит ли продолжать. И наконец решилась:

– Тебе не приходилось ходить на встречу бывших одноклассников в надежде произвести на них впечатление своими успехами?

– Нет. – Скорее в аду все костры погаснут. И кроме того, если он кого-то заинтересует, о нем все можно прочитать в газетах.

– А мне вот довелось. – Она вздохнула. – Но все впустую, никто меня и слушать не захотел. Вся трескотня шла только вокруг их мужей и детей.

От разочарования и смирения в ее голосе у Дана защемило сердце, несмотря на намерение оставаться беспристрастным, ведь достойно поддерживать диалог ему было ой как непросто.

– Сейчас они выглядят неприятно.

– Ужасно! У меня нет ни мужа, ни детей, а там все разговоры о школьных соревнованиях, что надо с малых лет учить детей играть на скрипке. Я терпела до поры до времени, а потом не выдержала. Сроду не видела таких задранных носов. Им бы на Олимпийские игры, на соревнования по бахвальству. Точно бы золотые медали отхватили.

– Так зачем ты решила утереть им нос?

– Это длинная и скучная история. Я жаждала возмездия.

– Понимаю. – Не в первый раз ему захотелось связать всех таких мучителей и как следует выпороть. – То есть тебе вздумалось изобразить, какая ты супер-пупер-успешная?

– Что-то в этом роде.

– Ну и дальше?

– Я выдумала себе бойфренда.

Он вскинул брови:

– Что?

Она покраснела:

– Пожалуйста, не заставляй меня это повторять.

– Ладно, но зачем все это?

– Решила, что только так произведу на них впечатление. – Она вздохнула. – Понимаю, все это выглядит ужасно жалко, но я снова почувствовала себя шестнадцатилетней, ну и, ты понимаешь… – Она замолчала и зашмыгала носом.

– А на самом деле он у тебя есть?

Она с досадой на него посмотрела:

– Был бы – зачем я бы стала его выдумывать?

– Думаю, незачем. – Непонятно только, почему не завела себе дружка раньше, если есть желание и позволяет внешность.

– И конечно, мне не следовало тебя целовать.

Чтобы не опозориться, подумал он и снова вспомнил на секунду сладкие ощущения от соприкосновения их губ.

– Ну и сработало?

– Как в сказке. Или как в кошмаре? Все слегка вышло из-под контроля.

– Каким образом?

Она покачала головой, словно не в силах понять происходящее:

– Мне только хотелось сказать, что у меня есть бойфренд, но, думаю, мне следовало догадаться, что они набросятся на эти крохи информации, как стая голодных гиен. Засыпали меня вопросами, кто он такой и откуда родом. События росли как снежный ком. Даже спросили, не герой ли он шоу на Би-би-си один. – Она скривилась. – На полном серьезе. Хотя статистически почти невероятно найти такого парня.

– Полагаю, что невероятно.

– Вероятность – один к двумстам пятидесяти восьми тысячам, что, согласись, весьма мало.

К ее досаде, Дан слегка усмехнулся:

– Не очень удачное с их стороны предположение.

– Они впились в меня как пиявки. Хотя шансы заполучить такого парня в бойфренды еще меньше, чем просто его найти. Так или иначе, я как раз всячески превозносила своего вымышленного дружка, что чего только у него нет, и естественно…

– Естественно…

– Наконец кто-то скептически заметил, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и меня такое недоверие сильно задело. И я решила броситься на шею первому же более или менее симпатичному мужчине, который войдет в бар и начнет озираться по сторонам. И тут появился ты, и я подумала, что ты эту роль сыграешь на отлично.

– Очаровательно, – сухо заметил Дан, не зная, возмутиться или восхититься ее откровенным рассказом. И решил отложить решение этого вопроса на потом.

– Извини, – пожала плечами она.

– По крайней мере, честно.

«Попробовал бы я так поцеловать какую-то женщину!» – подумалось ему.

– Не сказала бы. – Она чуть насмешливо ему улыбнулась. – В последние десять минут я оценивала всех поблизости. Никогда бы на такое не решилась, но сегодня вечером, похоже, слетела с катушек. И вот – этот поцелуй, – добавила она, и на ее лице отобразился ужас, когда она увидела его левую руку. – Боже, ты не женат и ничего в этом роде?

– Нет. – «К постоянному недовольству и разочарованию моей матери», – подумал Дан.

– А подружка?

– Сейчас нет. – Его передернуло, как он ни старался сохранить хладнокровие.

Она одарила его лучезарной улыбкой и облегченно вздохнула:

– О, гора с плеч свалилась.

– Да что ты говоришь? – И не только она испытывала облегчение от его холостого состояния. – А если бы меня здесь ждала подружка, не уверен, что на папарацци бы произвело такое впечатление все только что произошедшее.

– Да, вряд ли, – согласилась она. – В любом случае ты всегда мог бы рассказать им, что я затеяла.

Он покачал головой и смерил ее саркастическим взглядом:

– Рассказать, с какой целью ты это устроила?

– А почему нет? Это же правда, не так ли?

– А когда правда имела какое-то значение?

– Звучит цинично.

– Реалистично.

– Возможно, тебе следует завести новых друзей.

– Возможно.

– В любом случае если я выбрала тебя, то возлагала на тебя надежды. – Она постаралась произнести это ровным голосом.

– Поистине ты не походишь ни на одну женщину, которую я когда-либо встречал.

Ее улыбка погасла, она сокрушенно вздохнула:

– Скорее всего, так и есть.

– А что бы ты сделала, если бы у меня была жена или подружка?

Она на мгновение призадумалась:

– Даже не знаю. Дала бы тебе пощечину, чтобы их убедить. Может, устроила скандал.

Он заморгал:

– Неужели?

– Вполне могла. Значит, нам обоим повезло, что тебя здесь никто не ждал.

Она шагнула к нему и умоляюще на него посмотрела, а от ее запаха у него закружилась голова.

– Так что ты решил? Поможешь мне? Подыграешь мне в роли влюбленного бойфренда? Или мне надо отсюда валить, мечтая об одном – никого из здешней компании никогда не встречать?

Глава 3

Слова ответа уже готовы были сорваться с языка Дана, но он остался безмолвен, едва взглянул на Зою. Он тщетно силился проигнорировать светившуюся в ее глазах надежду. Пусть она и не любительница откровенничать о своей личной жизни, как ему показалось сначала, но в ее истории концы с концами хорошо сходились, и все это очень походило на правду. Однако не могло быть и речи о том, чтобы принять ее сумасбродное предложение.

Даже если бы его отличало безоглядное донкихотство – что отнюдь не было ему свойственно, – последние пять лет, после того как он оказался на вершине этого долбаного списка перспективных женихов, пресса не спускала с него глаз: всех жутко интересовала его личная жизнь и не собирается ли он остепениться. А шесть месяцев назад Жасмин сорвала неплохой куш, опубликовав детальную историю их отношений. И теперь стоило ему переброситься парой слов с любой женщиной, об этом тут же сообщали броские заголовки в газетах. Так что ему вовсе не хотелось давать повод для новых сплетен.

Одному Богу известно, к чему приведет сегодняшнее происшествие. Но суждена ли ему некая романтическая роль или нет – он не скоро обо всем этом забудет.

Но Зоя лишала его всякой способности рассуждать здраво – моргала и жалобно смотрела на него карими глазами под густыми-прегустыми ресницами, и он воображал, как она лежит под ним, теплая и упругая, и сочувствовал ее отчаянию.

Казалось, он никогда прежде не видел такой паники во взоре, не слышал такой страстной мольбы, и его решимость таяла с каждой секундой.

Зоя нервно кусала губу, словно сдерживая себя, чтобы не поторапливать его. Он увидел ее рот, и его озарила идея.

– Хорошо. – Он подавил свой внутренний голос, вопрошавший, не сошел ли он с ума. Ерунда! Если хорошо пораскинуть мозгами, ничего плохого ему от этого не будет. – Я не против поцелуя.

«О, слава богу!» – облегченно вздохнула Зоя. Перед этим она непроизвольно затаила дыхание.

На какой-то момент ее ужаснула мысль, что Дан ответит отказом на столь бредовое предложение, объявит ее сумасшедшей и пошлет подальше. Как поступил бы всякий нормальный человек – а он, судя по всему, именно такой. Но отказа от него не последовало. Ее уловка – похлопать ресницами для убедительности, чтобы пробудить в нем лучшие человеческие качества, – сработала, и он сдался.

Хотя бы так, заключила она. Рассчитывала не на поцелуй, конечно, однако и этого для начала достаточно.

– Разве я уже не поцеловала тебя, как и хотела?

Он замешкался с ответом, его глаза блеснули.

– Теперь будет настоящий поцелуй. На глазах у всех. Чтобы рассеять последние сомнения, если они и возникли, когда я тебя отстранил.

– Хорошо. – Его замысел ей понравился. – А потом?

– Я уйду.

– О!

Зоя почувствовала, как на ее лице отразилось разочарование, и постаралась взять себя в руки. А чего она ждала? Что он останется с ней и примет участие во всем этом спектакле? Неужели найдется на земле хоть один идиот, который на это согласится? Надо сказать ему спасибо, что он предложил поцелуй, а не оставил расхлебывать кашу, которую сама заварила.

– Ты подумай. Я уже собрался сказать тебе «до свидания» и отправиться куда-нибудь еще. А когда мы поцелуемся, точно уйду. А ты можешь делать что угодно.

В глубине души Зоя понимала, что все это вполне честно. Однако мысль обо всех женщинах, которые будут вокруг него увиваться после их поцелуя, не давала ей покоя и мешала мыслить здраво.

– Ты уверен, что это хорошая мысль? Точно?

Ну вот, высказалась. Ведь, положа руку на сердце, она вовсе не хотела с ним прощаться. Не знала почему, но надеялась получить от него больше.

Он нахмурился:

– Конечно. Как далеко ты зашла? Рассказывала все в деталях?

– Далековато зашла, по-моему, – вздохнула она. Совсем голову не потеряла, но была близка к тому. – Кажется, я туманно намекнула, что ты вот-вот сделаешь мне предложение.

Ей показалось, что он вздрогнул и тем самым обозначил, что по этому поводу думает.

– Считай, что тебе повезло, если не сказала им об этом определенно. Если ты станешь и дальше во все это меня впутывать, когда я даже не знаю, что ты там наболтала, то дело может сильно осложниться. Не так ли?

Хм-м, он вполне прав.

– Возможно, – пробормотала она.

– Абсолютно точно. – В полумраке бара его темные глаза блестели. – Значит, расклад такой, Зоя. Один поцелуй. Да или нет?

А что ей оставалось в такой ситуации, кроме как согласиться, подумала она, словно вспомнив о своем здравом смысле, которым славилась и которого ей так не хватало этим вечером.

Конечно, Дан совершенно прав. Не о чем и говорить. Она и так долго в этот вечер испытывала судьбу и оказалась на краю пропасти из-за своих фантазий, а что касается ее растрепанных чувств, стремления взять себя в руки и опасений, что мыслить здраво она больше не в силах, то ее нервная система скоро все это не выдержит.

Продолжать фарс нет смысла. Сейчас это стало ясным. Она уже добилась чего хотела, поставила хоть какую-то точку в своей школьной биографии, поэтому незачем еще что-то выдумывать.

Так что не одному Дану следует покинуть бар после их поцелуя. Ей надо последовать за ним. Выскользнуть из его объятий, небрежно махнуть рукой в направлении бывших одноклассниц и быстренько на выход. Поехать домой и забыть этот сумасшедший вечер.

Хотя пусть будет один дьявольский поцелуй. В этом она абсолютно уверена. Даже мысль о прикосновении к его рту губами, всего один раз, заставляла ее коленки дрожать, а сердце стучать сильнее. А он? Неизвестно, что у него на уме в самом деле.

– Лады, хорошо, – согласилась она, разгоряченная от предчувствия их поцелуя, – но ты хотя бы постараешься, чтобы это выглядело убедительно?

Дан взял ее за руку и повел через толпу на хорошо видное место. Он слегка ей улыбнулся:

– Все будет в лучшем виде.

Дану не пришлось особо стараться, чтобы все прошло наилучшим образом. Зоя немедленно жарко ему ответила, словно растворилась в нем с мягким вздохом, крепко обвила его шею руками и прижалась к нему животом, потом из ее горла вылетел легкий стон – она, как и он, едва не потеряла сознание, и через несколько секунд оба они забыли обо всем на свете.

Конечно, Дану приходилось не раз целоваться с женщинами. За тридцать три года жизни это случалось не раз и не два, чаще всего приносило ему большое удовольствие, но ничего подобного он не испытывал. Никогда еще он не был так близок к потере сознания. Ни разу окружающий мир не терял для него всякое значение. И не было случая, чтобы его так быстро охватывала страсть, чтобы так бросало в жар, чтобы он настолько терял над собой контроль и его одолевал первозданный зов плоти.

Откуда взялось в нем это нестерпимое желание бросить Зою на первую попавшуюся ровную поверхность и раздеть ее донага? Может, некие химические процессы внутри его? Или просто эмоции захлестывали весь вечер? Как бы то ни было, он утратил способность рассуждать здраво и очень не хотел окончания этого поцелуя.

Однако то ли кто-то восхищенно воскликнул рядом, то ли восторженно присвистнул – и туман в его голове рассеялся, он вернулся с небес на землю.

Неохотно подавшись назад, Дан пристально посмотрел на женщину перед собой. Ее глаза блестели, щеки порозовели, а губы покраснели от плотного поцелуя. Она прерывисто и глубоко дышала. Зоя выглядела такой же потрясенной, как и он сам, а от осознания этого ее эмоционального взрыва у него закружилась голова. Он все еще чувствовал каждый дюйм прижимающегося к нему тела, ее упругие груди и мечтал о повторении.

Однако сделать это снова он не мог, потому что они договорились лишь об одном поцелуе и он закончился. Принеся невообразимую радость вкупе с сумбуром в душе и теле.

– Спасибо, – просипела Зоя, убрала руки с его шеи и положила их ему на грудь.

– Пожалуйста.

Она чуть запрокинула голову и тепло ему улыбнулась:

– Теперь дело сделано, не так ли?

– Что сделано? – пробормотал он, слишком опьяненный ее улыбкой и ее обжигающими ладонями на его коже, чтобы сообразить, о чем идет речь.

– Убедили их.

Он едва не спросил: «Кого?» – но собрался с мыслями и вспомнил суть дела. Ее бывшие одноклассницы. Мучительницы. В этом причина поцелуя.

– Если уж это их не убедило, то и не знаю, что бы могло, – пробормотал он и поднял глаза, чтобы снова поймать ее взгляд.

Она опустила взор на его рот, ее глаза потемнели, а на лице отобразилось стремление предложить что-то еще. Однако она, слава богу, промолчала, потому что его реакция могла быть какой угодно.

– Значит, полагаю, ты сейчас уйдешь, – промурлыкала она и подняла на него глаза.

– Уйду, – кивнул он.

– Жаль, – покачала она головой. – В некотором смысле.

– Но необходимо. В другом смысле.

– Конечно. – Он прав. Но почему его руки все сильнее ее прижимают, вместо того чтобы отпустить? Почему он не повернется на пятках и не уйдет самым скорым шагом?

Боже, подумал он с колотящимся сердцем и немеющим телом. Что, черт возьми, происходит? Он ведь не собирался оставаться. Не мог. Глупо даже думать об этом.

Так почему же он размышляет о помощи Зое, как когда-то должен был помочь Селии? Почему воспоминание о давней вине так его тяготит и мешает мыслить здраво?

Ему нельзя оставаться, решительно сказал он сам себе, стиснул зубы и постарался забыть о вине перед сестрой. Незачем сейчас об этом вспоминать. У Селии все хорошо. Она больше в нем не нуждается. И вообще это два совершенно разных случая. Кроме того, последствия его донкихотства могут быть весьма печальными, и непонятно, почему он об этом забыл.

Хотя не преувеличивает ли он опасность?

Зоя его не узнала, внезапно догадался он. И, судя по всему, никто не узнал. Он что, совсем параноик? Если ему мерещится, что все повсюду за ним охотятся. И мнится, что все вокруг его знают. Просто глупо! И как долго будет его тяготить эта история с Жасмин? Не пора ли о ней забыть?

– Дан!

Возглас Зои оторвал его от самокопания и потуг мыслить логически.

– А?

Она слегка толкнула его в грудь:

– Отпусти меня.

– Через минуту.

– Что? – Ее глаза расширились и наполнились тревогой, как и его собственные. – Нет. Сейчас же.

– Почему.

– Почему? Потому что мы так договорились, а если ты меня не отпустишь немедленно, будет слишком поздно.

Уже было слишком поздно. По крайней мере, для него. Потому что он думал только о том, чтобы помочь ей. Что должен помочь.

– А что, если я изменил свое мнение?

– Ты не можешь, – ужаснулась она.

– Почему же не могу? На меня все это произвело гораздо более сильное впечатление, чем нужно для одного поцелуя.

– Возможно, но сейчас другая ситуация.

– В чем же другая?

– Я тоже изменила свое мнение. Ты был совершенно прав. Я зашла слишком далеко. А теперь сыта по горло и дальше продолжать не намерена. – Она оглянулась. – О боже, они за нами наблюдают. Ты же не хочешь, чтобы мы стали мишенью для этой ужасной Саманты Ньюарк?

Дан почувствовал, как ее передернуло, и последние сомнения в правильности его действий рассеялись.

– Это она тебе когда-то палки в колеса ставила?

Зоя пришла в замешательство:

– Что? О… Ну да, но кого это сейчас волнует? Если мы сию же минуту не уйдем, как ты мудро предлагал, дело может сильно осложниться.

Он скрипнул зубами:

– Решать сложные задачи мне не впервой.

– Что? – В ее голосе зазвучали панические нотки. – Нет. Это безумие.

– Ты сама эту кашу заварила, – счел нужным заметить он.

– И сама хочу со всем покончить.

– Так и покончи. Раз и навсегда.

– Стараюсь, – процедила она сквозь зубы.

– А дух приключенчества?

– Нет ни капельки.

– Верится с трудом. Не ты ли совсем недавно выдумала себе бойфренда прямо из воздуха?

– А не пора ли тебе немного сбавить тон? – В ее приглушенном голосе зазвучала ярость.

– Да и поцелуй был еще тот.

– Забудь про поцелуй, – прошипела она.

– Не в силах забыть.

– Надо.

Он привлек ее к себе и заглянул ей в глаза:

– Ты знаешь, что нам надо сделать это. Тебе надо сделать.

– Ради всего святого – почему?

– Мою сестру травили, и закончилось все, только когда она решила постоять за себя. Тебе тоже надо с этим разобраться, так что мы можем продолжить.

– У меня самой есть немножко мозгов, мистер начинающий психолог, и я взрослый человек.

– Неужели? – Он скептически вскинул бровь.

– На самом деле. И я занимаюсь этим вопросом.

– Я могу тебе помочь.

– Через секунду они начнут на нас пялиться.

– Не начнут. Я поднаторел в рекламных штучках.

Она на секунду пришла в замешательство:

– Что тебя заставило заниматься всякой всячиной?

– Это искусство манипулировать восприятием, чтобы люди верили всему на слово, правда это или нет. И я в этих делах дока.

– Ты становишься все циничнее.

– Это способствует моей креативности.

– Для меня звучит неубедительно, – мрачно изрекла Зоя. – И ты совсем меня не слушаешь.

– Не слушаю? Благодаря тебе я открываю в себе неведомые прежде таланты.

Она схватила его за рубаху и с яростью на него посмотрела:

– Почему ты так уперся?

– Как-то не хочется позволить тебе уйти прямо сейчас.

Несмотря на сумбур в голове, в этом-то он был уверен точно. Ему хотелось еще таких поцелуев. Больше хотелось от нее.

– Давай поговорим снаружи. Или пойдем в другой бар, ресторан, куда угодно еще.

– Мне не нравятся люди, которые устраивают травлю.

– И мне тоже, но это мои проблемы, и…

– Зоя! – окликнул ее кто-то.

– О боже! – Скрипучий женский голос вызвал у нее дрожь. – Говорила тебе, что скоро будет поздно. – Она уронила голову ему на грудь. – Приближается катастрофа, – прошептала она ему в рубашку. – Полная катастрофа.

Несмотря на огорчение Зои в связи с неудавшимся бегством и ее убеждение, что из-за Дана все рухнуло, события не приняли столь неприятный оборот, какого она опасалась. Она сильно перепугалась, когда ее окружили бывшие одноклассницы. В этот момент ей не оставалось ничего другого, как высвободиться из объятий Дана и предстать перед Самантой и ее товарками в предчувствии неминуемой катастрофы.

На самом же деле все получалось намного лучше, и ей даже захотелось поблагодарить его за то, что помог из всего этого выпутаться.

После знакомства и первого бокала вина Дан на удивление легко вошел в роль бойфренда, уверенно вел беседу и демонстрировал такое знание всего, начиная с великосветского Лондона до ночной жизни в Италии, что ей даже показалось, будто он все это выдумывает.

Чокаясь с ним бокалами, она не без удовольствия вынуждена была признать, что он правда классный парень. Ее обдало жаром, когда они еще раз поцеловались и их тела соприкоснулись, но дело не только в этом. А в чем-то внутри его, в чем-то очень мощном, очаровательном и магнетическом, и Дан, которого она видела немного раньше, казался ей теперь простым обманом зрения.

Если бы не смятение после их поцелуя и не странное головокружение, она бы просто любовалась им и узнавала его все лучше, потому что, судя по первым минутам общения с ее одноклассницами, Дан Форрестер произвел на них сильное впечатление.

– А что, Дан, – слышался голос Гарриет, урожденной Уильямс, а ныне Денхам-Девис, одной из закадычных подружек Саманты, – Зоя сказала нам, что ты добился огромных успехов?

Снова прислушавшись к разговору, нить которого ей терять никак не следовало, Зоя подавила желание округлить глаза и посмотреть на него с обожанием.

– О, даже не знаю, что сказать. – Он улыбнулся Зое так тепло, что у нее сладко заныло внутри. – Она склонна все преувеличивать. Не правда ли, дорогая?

– Разве что чуть-чуть, котик. – Она одарила его ослепительной улыбкой. Ее восхитило, что он и бровью не повел, когда ее одноклассницы начали выразительно переглядываться, едва она замешкалась с ответом на вопрос о его занятиях.

– А чем ты занимаешься? – спросила Гарриет.

– Рекламой.

– О, как креативно! А где именно?

– В компании – лондонском члене ассоциации ДБФ.

Боже мой, подумала Зоя с легким трепетом. Даже она знала эту фирму. Самое успешное рекламное агентство в их городе. Где-то читала, что это передовая, с кучей наград компания с самыми лучшими кадрами.

– А что ты там делаешь?

– Я ее владелец.

У Зои едва не отвалилась челюсть. Тем не менее она не могла сдержать удивления, хотя и чуть-чуть другого, чем у Гарриет и Саманты, которые позволили себе одобрительно вздохнуть, в их глазах, как ей показалось, засветились фунты стерлингов, а в ушах зазвенели монеты.

– А не из ашвикских ли ты Форрестеров? – спросила Гарриет. Узнав о профессии Дана и, если уж на то пошло, о его финансовом положении, она, очевидно, решила выяснить его социальный статус.

– Один из них.

Кто такие ашвикские Форрестеры, для Зои осталось тайной, но Гарриет буквально задрожала от восторга, задергалась даже ее голубенькая бархатная лента на голове, – которую, как подозревала Зоя, она носила еще в школьные годы, – а глаза заблестели.

– О, восхитительно. Несколько лет назад я познакомилась с твоими родителями. На балу в зале «Королевы Марии». Просто восхитительно. Как они сейчас?

– Развелись, – невозмутимым тоном промолвил Дан.

– О! – воскликнула Гарриет. Ее глаза расширились, в них мелькнула и погасла искорка. На секунду повисла тишина. – Прошу прощения. Как жаль!

– Неужели жаль? – лукаво спросил Дан.

Зоя почувствовала, как он напрягся внутри, несмотря на невозмутимый вид, и у нее слегка защемило сердце. Кажется, развод родителей оставался для него незаживающей раной. Возможно, ее сердце тронул его неровный тон, но и две другие участницы разговора смущенно приумолкли. Однако выпускницы школы Святой Кэтрин никогда не позволяют беседе прерваться надолго, и Зоя ничуть не удивилась, когда Саманта первой взяла слово.

– О, наконец я тебя узнала! – воскликнула она с блеском в глазах и триумфальной улыбкой на губах, столь же неприятной Зое, как и вся она. – Ты тот самый Дан Форрестер, не так ли?

Глава 4

Если и будет подходящий момент, чтобы ускользнуть, мрачно подумал Дан, то вот он, сейчас, когда это известие снова заставило приумолкнуть всю компанию. Каким же наивным идиотом он был, когда надеялся остаться неузнанным! Его подвело не тщеславие и не самонадеянность, а обыкновенная глупость. Теперь же все навострили уши, ели его глазами, он почти слышал перешептывания вокруг и с ужасом понимал: дело добром не кончится и эта история наверняка попадет в газеты.

Положение незавидное! Если он останется – то погрязнет во всем этом еще глубже. А если уйдет, то вся история будет истолкована как его стремление насолить Жасмин. Что в его намерения вовсе не входило. Или почти не входило.

Как же ему поступить?

Долю секунды он колебался, взвешивая плюсы и минусы обоих вариантов, а затем принял решение. Если он уйдет, то утратит контроль за событиями этого вечера, все так или иначе попадет в газеты, и, скорее всего, он получит очередной щелчок по носу. А если останется, то, по крайней мере, будет держать руку на пульсе происходящего.

Если все сложится удачно, будет немного забавно. Он шесть лет занимался развитием своей компании, прививал креативные навыки своим сотрудникам, научился сосредоточиваться на деле и руководстве подчиненными, и сейчас ему самому захотелось немного размяться.

И он решил плыть по течению. Внимательно слушать, наблюдать и действовать по ситуации. Пусть Зоя ведет беседу, а он будет на вторых ролях. Сделает на своем месте все, что в его силах.

Понимая, что с него не спускают глаз, Дан повел плечами, посмотрел прямо в глаза Саманте и сказал:

– Полагаю, тот самый.

Зоя прижалась к его руке, словно чтобы успокоить, однако успеха не достигла – прикосновение ее груди к его бицепсу лишь разожгло в нем нестерпимое желание крепко ее обнять. А она не скрывала восторга и гордости:

– Слава опережает его.

– Конечно, конечно, – промурлыкала Саманта.

Ее глаза недобро, как у хищника, сверкнули, и она напомнила ему неприятный тип женщин, которым ни в чем нельзя доверять, хотя сам он как раз страдал от излишней доверчивости.

– Ты вроде говорила… А как долго вы вместе, Зоя? – как бы между прочим поинтересовалась она.

– Полгода, – томно ответила Зоя, по-прежнему прижимаясь к нему. А у него слегка закружилась голова, когда он приобнял ее за талию и положил руку ей на бедро. – Шесть долгих счастливых месяцев.

Несмотря на разлившееся по его телу тепло от ее прикосновения и запаха, Дан непроизвольно поежился, потому что – о боже! – правда это была или нет, но «шесть месяцев» прозвучало убийственно.

– Но шесть месяцев назад ты встречался с Жасмин Томас, Дан, – вкрадчиво заметила Саманта.

Он почувствовал, как Зоя вся напряглась, то ли уловив, как вздрогнул он, то ли от мысли о его другой женщине, то ли просто слегка растерявшись.

– Встречался, – ответил он, не в силах отрицать очевидное.

– А кто такая Жасмин Томас?

– Одна актриса, – пояснила Гарриет.

Уже научившись за этот вечер соображать быстро, Зоя возмущенно вскинула бровь и с вызовом посмотрела на него:

– Ты никогда мне о ней не говорил.

– Ну, знаешь, не считал необходимым на этом зацикливаться. – Он все еще переживал из-за той истории и хотел поскорее о ней забыть.

У Саманты же, как он заметил, сверкнули в глазах победные огоньки, она возликовала внутри, предвкушая отличное развлечение.

– Жасмин вроде продала историю ваших взаимоотношений газетчикам, не так ли?

– Продала.

– Боже, какой ужас! – воскликнула Зоя. Она посмотрела на него с состраданием, а на ее очаровательном личике отразилось сочувствие и симпатия к нему. – Почему она это сделала?

– Я с ней расстался.

Через месяц их знакомства в его ванной неожиданно появилась цветастая косметичка, а Жасмин набросилась на него с обвинениями в холодности и равнодушии к ней.

– И она почувствовала себя отвергнутой любовницей?

– Думаю, так.

– Как банально, – скривилась Зоя.

Дан помрачнел. Банально? Ничего подобного! Очень больно, и вся эта суета с Жасмин порядком ему надоела. Слава богу, со времени тех событий прошло уже полгода, но поставить на них последнюю точку никак не удавалось. Он хотел обо всем забыть, но ему этого не позволяли.

– А ты не знала? – Саманта перевела взгляд на Зою.

– О, мы все это время жили словно на необитаемом острове нашей любви. Правда, милый? – промурлыкала Зоя, приобняла его и слегка похлопала ладонью по спине.

– Именно так. – Он чмокнул ее в щеку и почувствовал ее легкую дрожь.

– Конечно, тебе не хотелось предавать все это огласке, – заметила Гарриет.

– Ты удивлена?

– А как насчет других женщин? – спросила Саманта.

У Зои чуть дрогнули и слегка приподнялись брови. Другие женщины!

– Досужие сплетни, – отрезал он.

Зоя выразительно посмотрела на него, словно предлагая мобилизовать весь креативный потенциал.

– Так ты встречался с ней, когда мы познакомились с тобой на лыжном курорте в Швейцарских Альпах?

Он с улыбкой принял вызов:

– Конечно нет. Мы расстались за две недели до того, как я приметил тебя, в твоем классном черном облегающем лыжном костюме.

Она нахмурилась:

– Облегающий лыжный костюм? Мне казалось, что тебя впечатлил мой классный бег на лыжах. Как мне понравился твой слалом.

– Не совсем точно выразился. Сексуальный лыжный костюм.

Она решила как бы между прочим подсказать ему линию поведения:

– Вот почему ты пригласил меня тем вечером в ночной клуб.

– И поэтому тоже.

– Вот так новость, – делано скривилась Зоя.

– А что я должен был тогда сказать? Ты пронеслась мимо меня, как метеор. Я сразу ощутил, что ты очень сексуальна. – Он окинул ее взором и сам почувствовал сексуальное возбуждение. – И сейчас придерживаюсь того же мнения.

Ее глаза потемнели, она придвинулась к нему. У Дана внезапно пересохло во рту, он поднял к губам кружку пива и торопливо сделал несколько больших глотков.

– Это ощущение было и остается взаимным, – сказала она чуть хрипловатым голосом. – Безусловно. Иначе бы я не легла с тобой в койку на первом же свидании.

Дан едва не поперхнулся своим пивом.

– Конечно, – задумчиво промолвила она, – тот бесшабашный порыв мог объясняться просто лишней рюмкой итальянской граппы.

– Пожалуйста, не напоминай мне о граппе, – бросил он, приложив руку к груди и моргая. – Даже думать о ней не могу.

Она послала ему ностальгическую улыбку:

– Неудивительно, но тогда ты лакал ее как воду.

– Помню еще ту ужасную песенку, которую ты заказала, и как мы под нее танцевали. Хит восьмидесятых.

– Тогда ты ее расхваливал, – заметила Зоя.

– На войне и в любви все средства хороши, – пожал плечами он.

– Тебе правда так приспичило затащить меня в койку? – Она добавила своему голосу томности, чтобы никто не заподозрил ее в актерстве.

– А как ты думаешь?

– Я думаю, нам повезло, что от граппы у тебя хоть ноги не заплетались. – Она послала ему улыбку, от которой сладко заныло все его тело, с головы до пят.

– А тебе не повезло, – пробормотал он. И на удивление легко представил Зою в кровати и в его объятиях.

– В общем, ночка была что надо, правда?

– Правда.

– О, как романтично, – вздохнула Гарриет. – Зоя нам сказала, что ты – инь для ее ян, что ты ее король, а она твоя королева. Вполне этому верю. Вы просто созданы друг для друга.

– Конечно, созданы, разве нет? – промурлыкала Зоя столь томно, что на мгновение ему показалось, будто так оно и есть.

Если этого оказалось недостаточно, чтобы встревожиться среди женских ахов и охов, то тут же, сквозь туман в голове и шум в ушах, он услышал язвительный вопрос Саманты:

– Зоя нам по секрету сообщила, что ты вот-вот сделаешь ей предложение. Скажи же нам: когда ты собираешься доказать, что относишься к ней как порядочный человек?

О боже, подумал он, покрываясь холодным потом. Как же, черт возьми, он мог об этом забыть? На сей раз сыграть спектакль убедительно было весьма непросто. Ни о какой помолвке он никогда в жизни серьезно не думал, во всяком случае, в последнее время. И теперь надо было действовать точно и быстро, если он не хотел бросить Зою одну на съедение ее врагам.

Слова, которые он никогда не собирался произносить, уже готовы были сорваться с его языка, как в разговор вступила Зоя.

– О, не нужно ему делать никакого предложения, – промолвила она за секунду до его ответа.

– Саманта права. – И он кивнул Саманте.

Брови Зои взлетели вверх, и немудрено, ведь он и сам не понимал, почему не ушел, когда она ему это предлагала. Уйти было непросто, но момент подоспел подходящий, и Дан это прекрасно понимал.

– Она права? – еле слышно промолвила Зоя.

– Ну, прошло ведь шесть месяцев, а разве мы с тобой не олицетворяли собой – инь и ян.

Зоя едва не поперхнулась:

– Что ты вытворяешь?

– Разве непонятно?

– Слушай, правда, не делай этого.

– Не делай? – сухо спросил он. Ему показалось, что уже сделал.

– Нет.

– По-моему, сейчас самый подходящий момент показать, что я порядочный человек.

На ее лице отобразился скепсис.

– А не поздновато ли, тебе не кажется?

– Поступить правильно никогда не поздно, – мрачно изрек Дан, напомнив ей о ее собственных обязательствах.

Она на пару секунд задумалась. А потом кивнула:

– Ладно. – Она подняла подбородок и глубоко вздохнула. – Давай.

Он взял ее за руки и притянул к себе:

– Зоя Монтгомери, согласна ли ты выйти за меня замуж?

– С превеликим удовольствием.

– Превосходно. – Он поцеловал ее в губы. – Ну а теперь мы все уладили? – Он посмотрел на нее сверху вниз, думая, что теперь-то настало время ему уйти.

– Боже, да, – промолвила она, едва держась на ногах.

– Так пойдем отсюда.

Слава богу, все закончилось, подумала Зоя, просовывая руки в рукава пальто, которое держал Дан, и размышляя, почему по ее спине пробежал холодок – от осеннего ветерка или от его шершавых пальцев, коснувшихся ее шеи.

Напереживалась как никогда за столь короткое время и вряд ли захочет повторения, потому что у нее по-прежнему дрожали коленки от сумбура в душе и теле.

Оставалось удивляться, что она все сохраняла вертикальное положение. После того как Дан пошел ва-банк в их игре и начал одаривать ее объятиями, поцелуями, нежными улыбками и жаркими взглядами, она еле держалась на ногах, тихо млела и благодарила Господа за поддержку.

Еще больше она была готова сказать спасибо после того, как услышала о череде женщин Дана, и у нее в глазах потемнело от ревности, сердце защемило, навалилась слабость. Хотя все недавние чудеса не должны были ее беспокоить, потому что происходившее в этот вечер было нереальным и ей не следовало переживать.

«Я же не фантазерка, – говорила себе Зоя, застегивая пуговицы и стараясь не смотреть на подтянутый живот, показавшийся за поясным ремнем его джинсов, когда Дан надевал куртку и его рубашка чуть задралась. – Я – реалист».

Однако после того, как он заключил ее в объятия и якобы сделал ей предложение, она размечталась, как бы это было на самом деле. Что бы она почувствовала, если бы кто-то правда захотел на ней жениться…

Зоя постаралась взять себя в руки. Мотнула головой, чтобы стряхнуть наплывающий на нее туман. Все происходящее с ней – абсурд. Может, она просто очень устала. Дают знать о себе гормоны. И пережитый стресс, конечно. Поэтому и выбрала себе в рыцари первого попавшегося человека.

А может, ей следовало узнать его чуть получше, подумала она, застегивая последние пуговицы. У нее поднялось настроение при мысли, что нет необходимости сейчас же сказать ему «до свидания». Может, предложить ему где-нибудь посидеть, поблагодарить за помощь? Поужинать с ним? И они вместе подумают, что делать дальше.

О'кей, но прежде она никого никуда сама не приглашала. И, честно говоря, после нескольких месяцев неудачных онлайн-знакомств и после всего случившегося в этот вечер такое приглашение – далеко не сверхсложная задача. Не подъем на Эверест, правда? Дан одинок, она одинока, и у них влечение друг к другу.

Значит, можно так сделать, говорила она себе, а ее сердце застучало столь сильно, что ей чуть не стало дурно. У нее неплохие шансы. В баре Дан не хотел ее отпускать, так что, скорее всего, и сейчас скажет «да». Риск услышать унизительное «нет» столь мал, что им можно пренебречь. Терять ей нечего, а приобрести может весь мир.

Несмотря на все эти доводы, у нее пересохло во рту, едва она повернулась к нему. В горле словно застрял комок, и глотательные движения не скоро помогли от него освободиться. Наконец она выдавила из себя:

– Я не успела как следует поблагодарить тебя за помощь.

Поправив отвороты и воротник рубашки, Дан окинул ее взглядом и тепло улыбнулся:

– Еще не поздно это сделать.

– Ты был великолепен.

– Меньше чем вполовину от твоего. Ты точно все придумала на месте?

– Кое-что позаимствовала у сестры и ее бывшего, но некоторые детали изменились. Она именно так все чувствовала, хотя…

– Ну, чудеса чудесами, а вышло забавно.

– Да, точно. – Она улыбнулась. – Хотя не надо было тебе делать мне предложение.

– Мне показалось, что это наилучшим образом увенчает дело.

– Так и вышло.

Он поправил манжеты рубашки, выглядывающие из рукавов куртки, и поднял на нее глаза:

– Так игра стоила свеч?

– Весь этот спектакль? Даже не знаю. Подумаю на досуге.

– По мне, так все они не заслуживают такого внимания.

– А тебя травили в школе? – спросила она.

– Нет.

Конечно нет, подумалось ей. Да и с чего бы?

– Тогда тебе легко говорить.

Он сунул руки в карманы джинсов и пожал плечами:

– Может быть. Но моей сестре досталось. Эти истязатели всегда трусишки, и Саманта – не исключение.

– Сучка.

– Настоящая. И завидует тебе.

На секунду повисла тишина. Зоя смотрела на него с безмолвным удивлением.

– Она? Завидует? Мне?

– Сильно, – кивнул он.

– Чему, ради всего святого, она завидует?

– Для начала, ты умница, симпатичная, достигла успеха.

И снова после его слов у Зои отнялся язык, только на сей раз не от удивления, а от разлившегося по телу приятного тепла. Он правда так считает?

– Она бы свою почку отдала за половину твоей предприимчивости. – Он заговорщицки ей улыбнулся, что лишь добавило жара в ее теле. – Потому что, по моим данным, у компании «Шипли эстейт» дела неважнецкие.

– О, дорогой, неужели? – воскликнула она, понимая, что, даже подавив в себе все мстительные чувства, не смогла бы проникнуться к Саманте симпатией. – Правда плохи их дела?

– Крайне плохи.

– Ха, – бросила она и залилась румянцем. – Жаль. Вообще, сильно радоваться не приходится, правда?

– Но немножко можно.

Он еще более заговорщицки ей улыбнулся, его глаза весело блеснули, а у нее голова закружилась от впервые испытанного ощущения, что у нее есть соратник. И этот соратник – Он! Только поэтому можно сказать, что вечер удался!

Твердо решив выбросить из головы Саманту и ее товарок, Зоя сделала глубокий вдох и сосредоточилась на другом, потому что не стоило тратить на них нервную энергию, в отличие от Дана.

– Послушай, – промолвила невозмутимо, хотя внутри у нее все бурлило, – не пойти ли нам куда-нибудь выпить и перекусить?

Он слегка задумался, вскинул бровь и посуровел:

– Ты меня приглашаешь?

Несмотря на свойственную ей уверенность в себе, от легкого изумления в его голосе она потупилась, а ее щеки покраснели так, что могли бы согреть своим жаром весь Лондон.

– Полагаю, да, приглашаю.

– Но мы же помолвлены. Не поздновато ли делать приглашение?

Все ее опасения вдруг растаяли, и от румянца на щеках не осталось и следа.

– Лучше бы ответил прямо на вопрос.

– Ну, я бы хотел… – Он остановился на полуслове, нахмурился и перевел взгляд на какую-то точку за ее спиной. И в этот момент вдребезги разлетелись все ее глупые надежды, потухли все романтические порывы и умерла вера в статистику и теорию вероятности. – Но…

– Ладно, забудь, – процедила она еще до того, как он успел сформулировать свой отказ, которого она по наивности не ожидала, хотя, исходя из своего опыта, вполне могла встретить.

– Нет. – Он перевел взгляд на Зою и попытался схватить ее за руку, которую она тут же убрала.

– Мне пора идти.

– Подожди…

– Дан! Наконец-то! – прозвучал мужской голос.

Она замерла и перестала сопротивляться Дану, который пытался ее остановить. Повернулась и увидела высокого крепыша, спешившего к ним по тротуару. Мысли заметались в ее голове, чувство стыда заполнило каждую клеточку тела, и если до того ее раскрасневшиеся щеки могли согреть весь Лондон, то теперь, казалось, ее жара хватило бы для целой страны зимой.

Боже! Как она могла так опростоволоситься? Конечно, Дану не до нее. Конечно, в бар он пришел пропустить рюмашку с приятелем. У других людей – особенно у таких, как он, – есть друзья, не так ли? И у них есть планы. В которые не входят женские грезы о бойфрендах и выдуманные смехотворные романчики.

И как она, дура набитая, могла забыть, что все их поцелуи и объятия в баре были просто игрой на публику? И лишь в ответ на ее мольбы о помощи.

– Прошу прощения, – задыхаясь после быстрой ходьбы, извинился подошедший, пожал Дану руку и дружески похлопал по спине. Зое показалось, что ни один из них не обратит внимания, даже если она упадет и начнет биться головой о землю, чтобы прийти в себя. – Мы несколько часов простояли в этом долбаном тоннеле, и моя трубка отключилась. Думал, ты меня не дождешься. Рад, что ты еще здесь. – Он повернулся к Зое, смерил ее взглядом и слегка улыбнулся: – А это кто?

– Пит Бейкер – Зоя Монтгомери, – представил их все еще хмурый Дан.

– Которая сейчас уходит. – Зое не хотелось больше ничего – только повернуться и поскорее удалиться, остаться один на один со своим унижением.

– Правда? – спросил Пит. – А вы не хотите остаться и посидеть с нами?

И чтобы ее страдания продолжились? О боже, нет.

– Спасибо за приглашение, но мне правда пора идти. Много работы… Понимаете… – Она повернулась к Дану, взяла его за руку и чуть тряхнула: – Еще раз спасибо за все. Приятного продолжения вечера!

С этими словами она кивнула им обоим с улыбкой, которую можно было истолковать как безумную, повернулась на каблуках и почти побежала к станции метро.

Глава 5

Дан сидел рано утром за кухонным столом и допивал третью чашку кофе-эспрессо. Настроение у него было неважнецкое. Он читал недавно полученное письмо и взвешивал плюсы и минусы приобретения некоего агентства, которое выставили на продажу в Штатах. В это время зазвонил телефон.

– Что я услышала? Моего драгоценного братца наконец заарканили? И он теперь помолвлен?

От этих слов сестры Дана передернуло, и он едва не пролил кофе.

– Что? – прохрипел Дан, поставил чашку на стол и нервно царапнул свою грудь.

– По-молв-лен, – повторила сестра, на сей раз по слогам, словно он был не в себе и плохо ее слышал. И правда не в себе, после крепчайшего кофе. – Прошлым вечером. Ты… И некая девица… В баре, лучше места не нашлось, и твое предложение… А ты шампанского не перебрал по столь торжественному случаю? Хоть один колокол звонил?

Звонил ли колокол? Боже. Дан оперся локтями о стол и протер глаза рукой, которой не держал телефон, потому что все утро в его голове гудела тысяча колоколов и его одолевали мрачные мысли.

К несчастью для его самочувствия – а ему требовалось восемь часов полноценного сна, вместо трех этой ночью, – и для его работоспособности – которой требовалась свежая голова, чего сейчас не было и в помине, – с его памятью ничего не случилось. Наоборот, он прекрасно помнил все последние двенадцать или около того часов и тщетно силился забыть недавние события, поцелуи, Зою и особенно ее демонстративный уход.

– Один или пара, – пробормотал он, снова пожалев, что выпил с Питом только по паре кружек пива, прежде чем они расстались.

– Итак, давай приоткрой завесу тайны. Если эта таинственная статистик-маркетолог Зоя Монтгомери собирается стать моей невесткой, я хочу знать все. К примеру, где ты с ней познакомился? Как давно ее знаешь? Почему никогда мне о ней не говорил? Придешь ли с ней на свадьбу Оливера?

Дан хотел ответить такой же скороговоркой: встретились в баре, знакомы двенадцать часов, потому что прежде слыхом о ней не слыхивал и вряд ли бы услышал в ближайшую тысячу лет – но вдруг призадумался.

Минутку. Откуда Селия все вынюхала? Как она вообще узнала хоть что-то? Ведь всего семь утра. А по ночам сплетники все-таки спят.

– Откуда тебе все это известно? – спросил он, не уверенный, что готов выслушать ее ответ.

Его сестра затараторила, и он представил, как у нее округлились глаза.

– А ты вообще газеты читаешь?

Дан окаменел. По его обнаженной спине пробежал холодок, он почувствовал, как кофе добежало до желудка, вызвав легкую дурноту. О боже! Его прошиб липкий пот, а кровь ударила в голову. Нет! Больше не надо! Это не должно повториться. Неужели такое возможно?

– Селия, – свой собственный голос он слышал словно издалека, – я тебе перезвоню.

Один запрос в Гугле – и через пять минут Дан все увидел собственными глазами. Не зря он сомневался в своей разумности, когда решил следовать плану Зои. Какая же это была глупость! Свидетельство тому протянулось через весь дисплей его компьютера – заголовок словно кричал, брызгая слюной: «Самый перспективный жених Лондона наконец попался?!» Ниже размещалась фотография их с Зоей жаркого поцелуя – во второй раз – в самый сладкий момент, когда он не замечал никаких фотовспышек.

Еще ниже шла статья.

Во вступительном параграфе вкратце говорилось о прошедшей вечеринке. Дальше речь шла о Зое. Он узнал, что она защитила диссертацию по статистике в одном из лучших университетов страны и была техническим директором компании «Монтгомери Мистери Шоппинг лимитед», как и ее сестра Лили. Затем в деталях рассказывалось о его собственной карьере и личной жизни, о злополучном романе с Жасмин, проданном ею газетчикам, и что якобы он меняет женщин каждую неделю.

Не упоминалась только одна его любовная история, подумал он мрачно, и о ней не писали нигде и никогда, – о романе с Натали Блейк, когда ему было лет двадцать пять, после которого он перестал верить женщинам и едва не лишился рассудка. А не попадал этот роман в заголовки газет по той простой причине, что, во-первых, в то время он не представлял интереса для прессы, а во-вторых, после стремительного взлета Натали ее репутации супермодели могла сильно повредить информация об аборте, который она сделала ради успешной карьеры.

И кого же теперь во всем винить, ломал он голову, возвращаясь к событиям прошедшего вечера. Зою? Одну из ее бывших одноклассниц? Да какое это сейчас имеет значение?

Крошечное удовлетворение среди всего этого разочарования приносила мысль, что его опасения и тревоги подтвердились. Теперь можно было ругать себя за недавнюю глупость или клясть за то, что не прислушался к внутреннему голосу, который то и дело советовал сделать глубокий вдох и уйти. Просто удивительная опрометчивость, ведь в последнее время он был очень осторожен.

Сейчас надо в первую очередь свести к минимуму неприятные последствия, размышлял Дан, приглаживая волосы и потирая глаза, чтобы выгнать остатки тумана из головы, ведь если он не возьмет себя в руки и не сосредоточится на поиске выхода из пикантной ситуации, то его донкихотство может дорого ему обойтись.

Откинувшись в кресле, он думал о двух возможных вариантах действий и скоро остановился на одном из них, потому что продолжение этого фарса счел невозможным.

Во-первых, какой в этом смысл? Фиктивная невеста ему нужна как рыбе зонтик. Во-вторых, такая особа рядом с ним всколыхнет надежды его матери, и события под ее влиянием могут получить столь неожиданное развитие, что ему правда придется с этой как бы невестой идти к алтарю.

А сама Зоя? Ведь отговаривала его делать ей предложение! И вряд ли после завершения встречи бывших одноклассниц захочет снова играть роль фиктивной невесты.

Конечно, этикет есть этикет. И ему надо, по крайней мере, поставить ее в известность, что их соглашение больше не имеет силы. Однако Селии нет дела до этих нюансов. Он знал сестру тридцать один год из своих тридцати трех и понимал, что она хочет здесь и сейчас его выпотрошить, потому что, если он начнет вешать ей лапшу на уши, она придет к неверным выводам, а новые слухи – не говоря о переживаниях его матери – чреваты куда более серьезными неприятностями.

Кроме того, в семь утра можно лишь найти служебные контактные данные Зои. И даже если она правда трудоголик, как на то похоже, вряд ли торчит в офисе так рано. Остается только ждать возможности ей позвонить и связаться с ней раньше, чем это сделает кто-то другой.

Взяв трубку и сосредоточившись, чтобы сделать пару неприятных звонков, Дан поклялся себе, что никакие соблазны не заставят его снова заниматься донкихотством, пусть самая раскрасивая женщина делает ему глазки и умоляет о помощи. И если бы он следовал этому правилу раньше, избежал бы многих проблем и судьба его сложилась бы гораздо лучше.

Перед тем как побеспокоить Зою, Дан постарался сгладить остроту ситуации, связавшись с влиятельными родственниками и друзьями в газетах. Когда зазвонил ее телефон, она была поглощена своей работой, ее кофе остыл, пока она кликала мышкой по клеткам статистической таблицы, а ее мозг был занят анализом цифр на дисплее компьютера. Поэтому когда она нащупала рукой трубку и приложила ее к уху, то была совершенно не готова к тому, что ей предстояло услышать.

– Алло? – рассеянно ответила она, хмурясь на ряды цифр и стараясь понять, отчего они не выстраиваются в желанный ею ряд.

– Зоя? Привет.

При звуке вкрадчивого голоса в трубке короткие волосы на затылке Зои поднялись, она замерла, все статистические ненормальности вылетели у нее из головы, а их место заняла недавняя встреча одноклассниц. Решительно подавив всколыхнувшиеся эмоции и отогнав опасения, Зоя глубоко вздохнула и в сотый раз напомнила себе, что ничего особенного в ее логически выстроенной и рациональной жизни не произошло; что ей тридцать два года, а не шестнадцать; и что этим утром даст отпор любому, кто станет ей досаждать.

Даже Саманте Ньюарк.

– Саманта, – ответила она холодно, но по мере сил вежливо, – доброе утро. Как дела?

– Жизнь бьет ключом. Вчера вечером это вы позабавились?

Хм. «Позабавились» – совсем не подходящее слово для недавнего безумного водоворота событий, но коротко с ней все обсудить будет нелишне. Одному Богу известно, что и кому она наболтала.

– Было очень весело, – уклончиво ответила Зоя.

– И так волнующе, когда Дан делал предложение.

При воспоминании об их объятиях и соприкосновении губ у Зои потеплело внутри, и слава богу, что этот разговор шел по телефону, а не лицом к лицу.

– Что ж, такой уж он человек – Дан, – ровным голосом пояснила она. – Никогда не останавливается на полпути.

– Конечно, не останавливается.

Хорошо знакомые Зое интонации заставили ее на секунду напрячься, а затем она постаралась расслабиться.

– Так чем я тебе могу помочь? – спросила она, хотя и чувствовала, что выбрала не лучший вариант продолжения беседы.

– Я просто позвонила узнать, как ты себя чувствуешь, – с деланым беспокойством промолвила Саманта.

– Я? – проигнорировала Зоя ее «беспокойство», подумав, как бы себя чувствовала, если бы была правда помолвлена с Даном, и решила, что это было бы очень приятно. – О, я совершенно счастлива.

После небольшой паузы Саманта спросила:

– Правда?

– Правда.

– Ну, должна сказать, я удивлена.

– Почему?

– Решила, что при таких обстоятельствах ты будешь в неважном настроении.

Зоя нахмурилась, однако любопытство победило чувство самосохранения.

– При каких обстоятельствах?

– Отмене твоей помолвки.

У нее екнуло сердце и почему-то заныло в животе.

– Отмене моей помолвки?

– Только не говори мне, что ты ничего не знаешь! – Иначе как злорадством этот тон Зоя назвать не могла.

Конечно, она ничего не ведала и непременно бы в этом призналась любому человеку, но только не Саманте. И конечно, она не собиралась спрашивать Саманту, откуда та выудила эту информацию. Просто не хотела доставить своей давней недоброжелательнице удовольствия обо всем рассказать.

Кроме того, не важно, как, когда и почему это случилось. Важно лишь, что впервые в жизни Зоя вышла из бара с гордо поднятой головой, а Саманта каким-то образом изменила ситуацию в свою пользу. Ей снова будут приносить боль, над ней насмехаться, наполнят это утро мучениями, и она не представляла, что ей теперь делать.

Зоя все сильнее теряла самообладание, она опять чувствовала себя изгоем и непроизвольно начала размышлять над тем, как избавиться от ощущения собственной неполноценности. Минута шла за минутой, а она не могла ничего придумать, приходила в отчаяние и все сильнее чувствовала себя униженной. У нее кружилась голова, отчаяние перерастало в панику, ее подташнивало.

А потом, немного неожиданно, уже полубезумная, охваченная паникой, она остановилась.

Стоп, сказала она себе, села прямо и посмотрела вперед. Что она делает? Все по-старому? Мало ей пятнадцати лет? Целых пятнадцати лет. Ищет себе неприятностей на следующие пятнадцать? Собирается и дальше перед всеми извиняться, дрожать от страха и неуклюже бороться за свою честь и достоинство?

Зоя поежилась от мысли, что все это ее наверняка ждет, если она что-то сейчас не предпримет. Нет, подумала она, надо собраться с мыслями и во что бы то ни стало найти решение. Дальше так продолжаться не может. Она не вынесет. Надо покончить с этим раз и навсегда. Дан был прав: если есть хоть один шанс – надо им воспользоваться.

Да кто они вообще такие? Даже ей не нравятся. Из страха перед ними она все школьные годы была тише воды ниже травы, изо всех сил старалась им угодить, хотя они мизинца ее не стоят. И как всегда бывает с мучителями, им во всем везло, они вызывали сочувствие, а отнюдь не она.

Подавив желание осудить саму себя за то, что не пришла к такому заключению пятнадцать лет назад, когда это на самом деле могло ей помочь, Зоя взяла себя в руки и выкинула лишние мысли из головы. Она озаботилась беседой, которую слишком долго направляла ее собеседница, чему требовалось положить конец.

– Откуда мне это знать? – спросила она спокойно. Ее паника улеглась, и тошнота прошла.

– Но ты же невеста.

– Если дело с самого начала было карточным домиком, почему меня должно это интересовать?

– Это дело? – словно эхо, отозвалась Саманта, явно пораженная этим вопросом.

– Совершенно верно.

– Ты имеешь в виду предложение тебе?

– Я имею в виду все в целом.

– Не понимаю.

Как же приятно Зое было хоть однажды щелкнуть Саманту по носу!

– Не было никакого бойфренда, ни граппы, ни ночи на лыжном курорте, – выпалила она. – Я все это выдумала.

После этих откровений на секунду повисла тишина.

– А как же Дан?

– Я познакомилась с ним за полчаса до вас и попросила мне помочь.

Только что растерявшаяся Саманта быстро пришла в себя.

– Ха, я все поняла! – довольно воскликнула она. – Поняла, что тебе никогда не окрутить такого парня.

– Сомневаюсь, что это хоть кому-то под силу. – Зоя не обратила внимания на шпильку в ее адрес и вместо этого подумала, как его встревожило, когда она сказала о шести месяцах их знакомства.

– Ты всегда была такая… свободолюбивая и любила покомандовать.

Саманта произнесла это нарочито пренебрежительным тоном, словно говоря о двух самых худших человеческих качествах на свете, и Зоя снова непроизвольно поежилась, придя наконец к выводу, что надо самой отвечать за свои действия и быть хозяйкой своей судьбы.

– Я и сейчас такая.

– И мужчинам на шею никогда не вешалась, не так ли?

– Нет, конечно, сама прекрасно знаешь, не так ли, Саманта?

Вечер и выпускной бал, когда Зоя набралась смелости пригласить юношу из соседней деревни, в которой жили ее родители, оставили тяжелые воспоминания. Вчера она так волновалась, что не подумала о возможных последствиях. А если бы подумала, то была бы готова к подколкам Саманты, вытащила его танцевать на середину зала через час и с ним поцеловалась, но тогда она ничего не соображала.

– О, конечно, – усмехнулась Саманта. – И сейчас не очень по этому поводу переживаешь, да?

– Не сильнее, чем ты, если бы Дан не отреагировал на твой флирт вчера вечером.

Саманта на секунду замешкалась, но тут же нашла что ответить:

– А ты знаешь, что он – один из самых перспективных женихов Лондона?

– Не знала, но теперь понимаю почему.

– Он – номер два в списке Татлера.

– Только номер два? – усмехнулась Зоя. – А кто же номер один?

– Из королевской семьи.

– Да, как же иначе.

– И что бы он в тебе нашел?

– И правда нечего, – согласилась она, хотя находила в себе кое-что достойное, не так ли? Иначе почему он поцеловал ее словно последний раз в жизни, почему его сердце так стучало, руки дрожали, а тело напряглось?

– Не самое радостное занятие – выдумывать себе бойфренда, не так ли?

– Довольно грустное. – Она старалась отвлечься от воспоминаний о мужской привлекательности Дана и направить свою логику на телефонный разговор. – И мне претит.

– Так зачем же ты все это устроила?

– Одному Богу известно. – Она могла бы сказать правду о своих мотивах прошедшим вечером, но все это уже стало историей, и делать небезопасные признания такой женщине означало разбередить старые раны.

– Решила произвести на нас впечатление? – усмехнулась Саманта.

– Вполне возможно. И кажется, небезуспешно. То есть вы поразились.

– Едва ли, – фыркнула Саманта.

– В любом случае теперь это уже не имеет значения. И твое мнение обо мне совершенно меня не интересует. Как и то, что ты скажешь. Все кончено.

С этими словами она нажала отбой, почувствовала большое облегчение и снова ощутила себя веселой и озорной девчонкой.

Почти час Зоя ощущала гордость и восторг оттого, что сумела дать отпор неприятной женщине и с ней распрощаться.

Она перестала комплексовать и ерзала в своем кресле, жалея, что рядом нет Лили, чтобы они вместе отпраздновали ее вновь обретенную свободу. Ей вдруг расхотелось судорожно искать новых клиентов и унижаться перед ними. На волне охватившей ее эйфории она быстро нашла ошибки в вычислениях и отправила несколько деловых имейлов, что обычно делала ее обходительная сестра.

Но потом она снова стала прокручивать в голове телефонный разговор с Самантой, обратившей внимание на ее неумение привязать к себе мужчину. Вольно или невольно, Саманта нащупала ее больное место – и не только потому, что вызвала в памяти неприятный эпизод ее юности, когда ей было восемнадцать лет.

Как ни печально, Саманта в чем-то была права. Зоя действительно потеряла надежду привязать к себе мужчину. Ни один ее роман не продолжался больше трех месяцев, и это совсем не то, о чем тридцатидвухлетней женщине стоит писать родным домой.

В последний раз это произошло месяцем раньше, когда ее бросил Майк и их шестинедельный роман ушел в прошлое. Можно было только гадать, почему у нее не опустились руки и она что-то пыталась предпринять, когда постоянно терпела неудачи. Наверное, ее природный оптимизм питал надежду, что на этот раз все будет хорошо. Что этому мужчине хватит силы духа, чтобы вынести ее эксцентричность и импульсивность, и он найдет ее достаточно привлекательной и интересной, чтобы быть с ней рядом.

Майк, конечно, такими качествами не обладал, да и вообще оказался вертопрахом.

Уставшая от неудач, Зоя попыталась завязать виртуальное знакомство и старалась забыть прошлые унизительные фиаско, но Майк упорно не выходил у нее из головы.

Перед тем как развести руками и объявить о их расставании, Майк назвал ее компьютерным трудоголиком, зануднее и скучнее перезревшего аппендикса, и вполне естественно, что, когда дела вроде бы пошли на лад, а потом все рухнуло, это причинило ей боль.

Хуже того, когда она передала его слова Лили, сестра осторожно заметила, что Майк в чем-то, самую малость, был прав, и ей следует почаще бывать в компании. После этого совета Зоя совсем пала духом.

Лили еще посетовала, что у нее нет хобби, чем вызвала лишь саркастический смех. Хобби? А где она возьмет время на хобби? Статистический анализ – вот ее хобби. Только слепой не увидит, как она увлечена своим делом.

Все же Майк был прав лишь на самую малость, и вполне с ним согласиться нельзя. Она напомнила себе, что поскольку в их компании уже есть одна сумасшедшая и креативная личность, хотя и не в ладах с цифрами, – сестра Лили, постольку ей надлежит демонстрировать высокий профессионализм. Утешив себя этой мыслью, она перестала заниматься самокопанием, выразительно пожала плечами и попыталась заняться работой.

Но, к ее досаде, решить это было легче, чем сделать. В последние недели она частенько ловила себя на размышлениях над словами Майка и Лили, анализировала свою жизнь под неожиданным углом зрения и с болью думала, что правы на самом деле сестра и ее бывший муж.

Первый час после пробуждения она всегда занималась делами своей фирмы. Если сначала это было жизненно необходимо, то потом все наладилось, пошло хорошо, и ее постоянное внимание не требовалось. Однако напряженная работа вошла в привычку, и она все больше походила на отшельницу. Майк то и дело пытался вытащить ее где-нибудь поужинать или сходить на вечеринку. Она для виду соглашалась, но потом под каким-нибудь предлогом отказывалась от любых вылазок, которые могли включать праздную болтовню. И теперь, оглядываясь назад, она понимала бросившего ее Майка.

Зоя подняла чашку и с неудовольствием пригубила вконец остывший кофе. Так, может, она сама виновата в том, что не в состоянии удержать ни одного мужчину? Может быть, во время учебы в школе ее самооценка так снизилась, самолюбие так пострадало, что каждый роман она начинает с ощущением его обреченности? И даже не пытается бороться за свое счастье?

Зоя встала из-за стола, чтобы налить себе чашку свежего кофе. Если причина в ней самой, подумала она, и ее постоянные неудачи в интимной сфере связаны с травлей в школе, то не лучше ли забыть о тех неприятностях? Не поможет ли это избавиться от одиночества? И как раз сейчас ей предоставилась возможность вновь обрести самоуважение и уверенность в себе и стать настоящей личностью, а не только отличным профессионалом.

Ей говорят, что надо жить полноценной жизнью. Что ж, может, сейчас самое подходящее для этого время, потому что она явно перетрудилась и у нее давно не было мужчины рядом. Может, хватит себя во всем ограничивать? При этой мысли ее сердце забилось чаще. Может, не сопротивляться ходу событий и просто ждать, что получится? Если желанный плод и не упадет ей в ладони немедленно, перемена образа жизни все равно принесет ей радость. Боже, ей уже тридцать два! И конечно, ей нужен нормальный секс – вкупе с серьезными отношениями или без них.

У Зои задрожали коленки при мысли о головокружительном бесподобном сексе, и она поскорее села за стол.

Дан подошел бы идеально, подумалось ей вдруг, и по ее телу пробежала теплая волна. Судя по виду, он знал толк в сексе. Целовал ее не просто с легким удовольствием, она чувствовала, что он очень ей нравится. И одному Господу известно, понравилась ли она Дану. Она не могла этого знать, но если ее бросало в жар от простого поцелуя, то секс с ним должен стать чем-то неземным.

Ее самолюбие тоже бы не пострадало. Она очевидно его привлекала, когда он хвалил ее интеллект и внешность, да и сама при этом взлетала до небес. Будь она любительницей играть на тотализаторе – каковой она не была, – то наверняка бы поставила немало на то, что Дан легко добавит ей уверенности в себе. Попутно он мог даже помочь ей обрести себя, то есть стать женщиной в полном смысле слова, которую не одолевают поминутно страхи и сомнения.

Все это возможно, думала Зоя, просматривая контактную информацию на сайте его компании ДБФ и чувствуя прилив адреналина в крови. Хотя, возможно, он просто с ней играл.

Глава 6

Сейчас или никогда.

Зоя заглянула в приоткрытую дверь конференц-зала отеля, рядом с которой фланировала десять минут, наблюдая за Даном и встречей сотрудников его компании. Ее сердце бешено колотилось, кровь гулко пульсировала в жилах.

Вот она и прибыла на место, хотя не уверена, что это хорошая мысль. Сначала все шло хорошо – когда она днем воспрянула духом, оделась понаряднее и отправилась в отель в центре Лондона. Там проходила торжественная церемония рекламных агентств, на которой, как она узнала, должен был присутствовать и Дан.

Перед тем как выйти из такси у входа в отель, она постаралась успокоиться и почти обрела душевное равновесие. Но как только увидела его, все ее усилия пошли прахом, и теперь бурлящий коктейль из нервозности, сексуального желания и безрассудства грозил вот-вот перелиться через край и привести к неприятностям.

Накануне вечером он выглядел отлично, и теперь его безукоризненный черный костюм и белая рубашка отнюдь не добавили ей спокойствия. Мало было сказать, что он одет превосходно. Рядом с белоснежной сорочкой его темные глаза казались еще темнее, он чуть ослабил галстук-бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу, что придавало ему немного щегольской, озорной вид и заставляло ее сердце биться еще быстрее.

Но дело было не только во внешности. В нем таилась какая-то странность, которую Зоя ощущала даже на расстоянии. Она чувствовала в нем некий тлеющий огонь и слишком сильное напряжение для человека, удостоенного высокой и распиаренной награды.

На секунду она разуверилась в своем плане пообщаться здесь, хотя сначала была настроена решительно. Нервозность Дана – и ее собственная – грозила непредсказуемыми последствиями, к чему она не была готова, и весь званый вечер мог обернуться конфузом.

Вдобавок она с запозданием поняла, что Дан пришел сюда по профессиональному долгу, находился среди коллег, близких по духу людей и конкурентов и наверняка в последнюю очередь нуждался в ее приставаниях и признаниях, что она по нему сохнет.

Зоя кусала губы, и ее все сильнее одолевали сомнения. Ничего не получится. Безумие даже мечтать об этом.

Она шагнула назад и сразу почувствовала облегчение. Похоже, никогда ей ничего не добиться. Ну и ладно. Дан все равно вряд ли нуждается в ее внимании.

Зоя собралась сделать еще шаг назад, повернуться на каблуках и уйти так же, как пришла, но остановилась.

Минутку, подумала она. Вообще план у нее был неплохой. И для него имелись причины. Все их уже не вспомнить, но точно среди них были вполне веские. Поэтому нельзя так просто сдаваться. Надо попробовать еще раз. Эту возможность нельзя упускать. Она старалась найти какие-нибудь живые, образные аргументы, чтобы унять трепет, вызванный колючестью Дана.

Нет, слово «никогда» не для нее, подумала Зоя, подняла голову и расправила плечи. Только сейчас.

Дан стиснул зубы и подумал, что после следующего поздравления с «помолвкой» он утратит то, чем славится, – то есть умение держать себя в руках.

Вроде он сделал все, чтобы положить конец сплетням. Его сестра получила отповедь, а с матерью у него состоялся самый эмоциональный за всю жизнь обмен мнениями. Он связался с редакцией газеты и потребовал опубликовать опровержение. Он проинструктировал свою секретаршу и референта, как правильно общаться с журналистами, если те наведаются к ним в офис. Попросил одного своего сотрудника разместить нужную информацию в социальных сетях.

Но его усилия еще не начали приносить результаты, и ему приходилось то и дело с кем-то объясняться. Лучше бы он в какой-нибудь другой вечер чувствовал себя таким разбитым! Потому что именно теперь одной из его компаний вручали престижную награду, и далеко не каждый день его сотрудникам представлялась возможность почувствовать себя одной командой.

После ужина и торжественной церемонии все перебрались в бар и устроились поудобнее, видимо намереваясь остаться там до утра. Дан отдал свою банковскую карту бармену для оплаты их встречи, и скоро все, кроме него, по-настоящему раскрепостились, поглощали спиртное и радовались жизни.

В последний год они хорошо поработали и заслужили этот праздник, с запозданием подумал он. Ему следовало их поблагодарить, и он не мог на них обижаться за то, что они ждали его выступления.

Поэтому он собрался с силами, поставил пустой бокал на стол и, раз уж все взоры были прикованы к нему, произнес короткий тост. Вызвав аплодисменты и даже один-два одобрительных возгласа, он извинился за то, что был порой слишком строг, и заказал еще одну бутылку шампанского.

Он старался сосредоточиться на разговорах, заставлял себя смеяться и шутить с коллегами, и ему наконец удалось расслабиться.

Все вроде наладилось, и ему начало казаться, что и следующий час пройдет более-менее хорошо, а потом он пойдет домой и отключится. И вдруг краем глаза он увидел всполох светлых волос, зеленое платье и узнал до боли знакомый запах. И все это вместе заставило его пальцы сжать бокал, смех застрял у него в горле, а тело оцепенело.

Неужели Зоя здесь? Не может быть. Зачем она сюда пришла? Закрыв глаза, Дан глубоко вздохнул и тряхнул головой. Потом открыл глаза и постарался взять себя в руки перед тем, как осмотреться.

Никакой блондинки в зеленом платье не было. Конечно нет. Но боже, он ведь только что ее видел! Вдыхал ее запах!

Дан стиснул зубы и пожалел, что не может повернуть время вспять, чтобы договориться с Питом о встрече в другом баре, потому что прошедшие двадцать четыре часа кардинальнейшим образом отличались от его в общем размеренного существования, и, что бы он себе ни говорил, нервы у него были на пределе.

Настолько на пределе, что он не вполне осознал, что произошло дальше. Зоя рядом с ним? Ее голос звучит в метре от него? Она тронула его за руку?

И он снова окаменел, когда отчетливо услышал, как она произносит его имя, почувствовал ее прикосновение и понял, что это не игра воображения. Значит, он не ошибся и по какой-то непостижимой причине она здесь.

На долю секунды он почувствовал удовлетворение оттого, что зрение и обоняние его не обманули и что он ощущает ее тепло совсем рядом. Его почти неудержимо потянуло привлечь ее к себе и заключить в объятия, о чем он и до того думал почти постоянно. И если уж она здесь, рядом, не обратить на нее внимание он был абсолютно не способен.

Поэтому, взяв себя в руки, он медленно повернулся и постарался не вздохнуть слишком резко полной грудью, когда все его чувства всколыхнутся при ее виде.

Зеленое облегающее платье без бретелек очень ей шло, открывая взору нежную матовую кожу. Портные хорошо постарались, подумал он, окидывая ее взглядом. Платье отлично на ней сидело, но было бы еще лучше, если бы оно упало к ее ногам в его спальне.

Она выглядела замечательно. Сексуально. Настолько хорошо, что ему показалось, стоит ей лишь поманить его пальчиком – и он побежит за ней на край света и сделает все, что она захочет.

Однако он тут же отогнал от себя грешные мысли.

– Какого черта ты тут делаешь? – пробормотал он, усилием воли сосредоточившись на главном.

– Хотела поговорить с тобой.

– О чем?

Она огляделась и нахмурилась:

– Может, мы найдем местечко поспокойнее?

– Отличная мысль, – пролепетал он, проверяя, не привлекли ли они лишнего внимания, потом взял ее за руку и повел за собой.

Чем скорее они отсюда выйдут, тем лучше. На фото в газете, запечатлевшем их поцелуй, ее лицо было плохо видно, иначе бы их окружили прямо сейчас, но наверняка скоро кто-то обо всем догадается, и тогда – пиши пропало. Лучше всего посадить ее в такси и отправить куда подальше. Ведь совсем недавно он обещал себе никогда в жизни с ней не встречаться.

Но вместо всего этого он чуть привлек ее к себе и стал осматривать вестибюль отеля, но искал не выход, а укромный темный уголок вдали от любопытных глаз. А когда обнаружил пару кресел, почти скрытых разлапистой пальмой, даже не задумался, почему так хочет услышать то, что она собирается сказать.

– Здесь будет удобно? – спросил он, усаживая ее в плетеное кресло и устраиваясь напротив.

– Вполне. – К его легкому недоумению, она улыбнулась. – Между прочим, поздравляю. – Она уютно расположилась в кресле, так волнующе близко от него, на расстоянии вытянутой руки, и пару секунд он даже не мог понять, о чем идет речь.

– Спасибо. – До него наконец дошло, что она имела в виду награждение их компании, а не иронизировала над его нервозностью. – Так что тебя сюда привело, Зоя?

– Ты не отвечаешь на звонки, а когда я связалась с твоим офисом, секретарша сказала, что ты не принимаешь посетителей.

– А откуда ты узнала, где я должен быть?

– Она мне сказала.

Дан нахмурился. Что за черт? Утром секретарша жалобно ему улыбнулась и промямлила что-то о девичьих грезах. Он поставил ее на место, но теперь она зашла слишком далеко со своей самостоятельностью в принятии решений. В ближайший понедельник надо будет поговорить с ней серьезно.

Зоя прочла его мысли:

– Не ругай ее. Я была очень настойчивой.

– Могу представить, – сухо отреагировал он, вспомнив, как накануне Зоя умоляла о помощи его самого.

– У меня этот дар только что обнаружился. И думаю, он будет развиваться.

– Я тебя раньше здесь не видел.

– И не мог видеть. Я только что приехала, – немного слукавила она. – Меня нет в списке гостей.

– Облапошила охрану? Я восхищен.

– Как же не восхититься? Но этот талант мне развивать что-то не хочется.

– Есть еще какие-то, о которых мне следует знать?

Взгляд ее карих дымчатых глаз пробежал по нему, и его тело отвечало на него в каждом месте, которого этот взгляд касался. Его кожу обжигало жаром, мускулы напряглись, Дан возбудился совсем не так, как следует возбуждаться посреди деловой вечеринки. Зоя медленно подняла глаза и мягко улыбнулась, словно понимала, как на него действует, и не знала, как своей властью распорядиться.

– Возможно, есть.

Дан сделал глотательное движение, сжал одну руку в кулак и прикрыл его пальцами другой, чтобы сдержать желание прикоснуться к ней.

– Ты ведь слышала, что мы больше не помолвлены? – осведомился он, полагая, что именно это ее сюда привело.

– О да. Саманта позвонила и поспешила поделиться этой информацией.

Дан внутренне вздрогнул:

– А ты не пыталась воспользоваться моей голосовой почтой?

– Голосовой почтой?

– У меня есть несколько таких автоответчиков.

– О нет. Я во время работы мало звоню по телефону. Обычно этим занимается моя сестра Лили, но сейчас она в отъезде.

– Сожалею, что тебе пришлось узнать об этом от Саманты.

Она небрежно махнула рукой:

– Ерунда. Тебе не за что просить прощения. Наоборот, думаю, мне надо тебя поблагодарить.

– За что?

– Воспользовалась твоим советом и послала ее подальше.

Неожиданная волна удовлетворения заставила его улыбнуться.

– Как она это восприняла?

– Мне некогда было ее расспрашивать.

– А как ты это восприняла?

– Почувствовала необыкновенную свободу.

Похоже на правду. Она просто сияла.

– Выглядишь великолепно, – не очень радостно промолвил он.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Ты тоже.

Мгновение они смотрели друг на друга, их взгляды встретились, потом Зоя моргнула, и визуальный контакт прервался. Его сердце забилось чаще. Дан пригладил волосы и сглотнул слюну:

– Так чего ты хочешь, Зоя?

Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза:

– О'кей, ну, дело в том, думаю, что мне нужен ты.

Его сердце почти остановилось.

– Зачем?

Прежде чем немного прийти в себя, он прокрутил в голове дюжину ее возможных ответов, потому что она никак не могла хотеть того же, чего так хотел он. Нет. Наверное, хочет получить совет по поводу рекламы.

– Немного позабавиться, – ответила она, едва не взорвавшись от его непонимания.

– Позабавиться?

– Да, на самом деле я имела в виду секс.

Дан едва не проглотил язык.

– Секс?

Если она и заметила внезапное обеднение его лексикона, то никак этого не показала. А только посмотрела на его рот и кивнула:

– Угу.

– Со мной?

– Совершенно верно.

– Что-нибудь еще, кроме секса?

Она пожала плечами:

– Ничего определенного. В любом случае как-то над этим не думала.

Все это у Дана в голове не укладывалось, однако он постарался связать концы с концами:

– Ты не похожа на тех, кто не привык себя сдерживать.

– А я и не такая. Во всяком случае, такой не была. Вот в чем суть дела.

– Что ты имеешь в виду?

– Долго катила по накатанной колее и немного от этого утомилась. Заработалась. И надо с этим покончить, пока совсем не замшела. Мне тридцать два, Дан, и у меня никогда не было по-настоящему изумительного секса, а хочется.

– А почему ты думаешь, что у нас все будет изумительно?

Боже! Он что, совсем дурак? Зоя подняла брови, молчаливо ему на это намекнув.

– Ладно, забудем, – пробормотал он. – Глупый вопрос. Как же ты дожила до тридцати двух лет без отличного секса?

Она пожала плечами и выразительно посмотрела в сторону:

– О, просто не везло, я думаю.

Что-то вроде шестого чувства подсказало Дану, что все гораздо серьезнее. Но он был не в том состоянии, чтобы над этим подумать или завести умный разговор, что было и к лучшему, ведь и он сам не любил о себе распространяться.

Он лишь подумал, какой серьезной она выглядит, как напереживалась прошлым вечером, как ошеломлен – и разочарован – был он сам ее поспешным бегством из бара и как сильно его самого к ней тянет.

– Так что ты скажешь? – добавила она.

У Дана пересохло во рту, стучало в ушах, и он силился облечь в слова хоть какую-то мысль, которая не включала обнаженную Зою. Если они выскользнут из отеля и возьмут такси – кто об этом узнает? А сколько у него не было секса – одному Богу известно.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, хочу, – кивнула она.

– О, я тоже.

Она подарила ему чарующую улыбку:

– Надеялась именно это и услышать.

С бешено колотящимся сердцем, изнывая от желания, Дан вскочил на ноги и протянул ей руку:

– Тогда пойдем со мной.

Глава 7

Через четверть часа, сидя на заднем сиденье такси, Зоя подумала, что Дан, скорее всего, принял решение без колебаний. Он даже не вернулся к своим сказать «до свидания». Просто взял в гардеробе пальто, сел с ней в такси, сказал водителю адрес, и они уехали.

И слава богу, потому что она действовала спонтанно и вряд ли смогла бы долго выдерживать такое внутреннее напряжение. Во время эмоционального разговора в вестибюле отеля ее так бросало в жар, что даже кресло под ней казалось ей обжигающим. В какой-то момент ей захотелось поискать глазами огнетушитель.

Ей показалось, что Дан так же возбужден – столь же полон восторга, – и она почти ждала, что уже в такси он сожмет ее в объятиях.

Но он этого не сделал. Просто смотрел в окошко, молчал как рыба, и она могла лишь гадать, что творится у него в голове.

Обычно тишина не вызывала у Зои неприятных ощущений. Но теперь безмолвие напрягало, вызывало беспокойство, и она сидела как на иголках. Замеченная ею прежде нервозность Дана не прошла, наполняла промежуток шириной в фут между ними. У нее ныло под ложечкой и по коже бежали мурашки.

Мучительные ощущения росли с каждой милей пути, и наконец Зоя почувствовала, что не в силах дальше выносить молчание. Откашлявшись, она повернулась к нему.

– А ты знаешь, что впервые разделительную белую линию на дороге в этой стране провели в тысяча девятьсот двадцать первом году? – спросила она, и в чернильной темноте салона такси ее голос прозвучал необыкновенно громко.

– Что? – переспросил Дан, не отрывая глаз от того, что привлекло его внимание и, очевидно, представляло для него куда больший интерес, чем беседа с ней.

Нельзя сказать, что это сильно ее обеспокоило. Она привыкла скрывать свои чувства и в эти минуты думала о чем угодно, только не о том, чтобы поскорее упасть ему в объятия и слиться с ним в одно целое. Наконец она почувствовала, что сексуальности в ней осталось не больше, чем в дорожном указателе, и сидела окаменев и следя за дорожной разметкой, больше не думая о его соблазнительных бедрах, и ее не тянуло прикоснуться к нему пальцами.

– Первая разделительная линия на дороге в этой стране появилась в тысяча девятьсот двадцать первом году, – повторила она, ожидая его взгляда.

– Правда?

– Правда. Такая простая вещь. А ты знаешь, что благодаря разделительным линиям в дорожных происшествиях погибает в восемь раз меньше людей?

– Неужели?

– Так говорит статистика. А выделенные полосы для намеревающихся сделать поворот на двадцать процентов сокращают количество аварий.

– Как интересно, – сказал он таким тоном, будто считал совсем наоборот.

– Завораживающие цифры. Мне всякий статистический анализ кажется завораживающим.

– Да, как будто так.

Сухой и ровный тон его голоса заставил Зою нахмуриться. Дан не шелохнулся. Сидел скрестив руки на груди, стиснув зубы и сдвинув брови и пялился в свое окошко.

Не очень веселая у них получалась беседа. Не пожалел ли он, что повез ее к себе домой? Возможно, конечно, однако она не собиралась сдаваться без боя. Чем же его заинтересовать? Как привлечь его внимание, чтобы он отвернулся от окошка и посмотрел на нее?

Она задумалась, но вдруг приметила рекламный щит, который вскоре остался позади.

– Взять, к примеру, женское белье, – заметила она.

После короткой паузы он переспросил:

– Нижнее белье?

– Особенно женское.

Ей показалось, что у него перехватило дыхание.

– При чем тут оно? – пробурчал он.

– Когда мужчины покупают своим женам или подругам нижнее белье, семьдесят процентов из них выбирают красные переливчатые кружева, и продавцы вывешивают такое белье на видном месте. А девяносто процентов женщин предпочитают белое или черное. Отсюда кипы нераспроданного белья в ящиках и толпы разочарованных женщин. По-моему, тебе как рекламщику здесь есть над чем задуматься.

– Возьму на заметку.

– Конечно, – живо добавила она, – для пяти процентов женщин это не имеет значения.

– Почему?

– Потому что они вообще не носят нижнего белья.

– Пять процентов?

Зоя кивнула:

– Пять процентов. – Наверняка примерно столько.

– Дует, – пробормотал он, все еще упорно глядя в окошко.

– Есть немножко. – Она натянула платье на колени.

Это привлекло его внимание. Как и покашливающий на переднем сиденье водитель.

В тишине, словно перед грозой, она услышала, как Дан глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, затем осторожно повернулся, глянул на ее бедра, потом медленно поднял взор, и наконец их взгляды встретились.

И теперь уже настал ее черед глубоко вздохнуть, потому что на его лице и во взоре запечатлелась такая сильная страсть, что согрела все ее тело до мозга костей. О своем решении он совсем не пожалел, изумилась она. Ничуть не пожалел.

– Простынешь, – сказал он. В его глазах блеснули опасные огоньки, лицо было мрачным и напряженным.

– Хочешь меня согреть? – спросила она, хотя ее бросало в жар от одного его взгляда.

– Очень хочу.

– Так чего же ты ждешь?

Дан посмотрел на водителя, а потом на нее и буквально пригвоздил взглядом к сиденью.

– Уединения.

– А здесь плохая компания?

Он слабо улыбнулся:

– Ничуть. Мы уже на месте.

Вот и приехали, подумала Зоя, оторвав взгляд от него и увидев, что они остановились у красивого дома в георгианском стиле. И хорошо, что остановились, ведь несмотря на привычку сдерживать свои чувства, Зоя могла и не преодолеть желания прикоснуться к Дану.

Пока Дан рассчитывался с водителем, она вышла из машины. У нее буквально ноги заплетались и руки не слушались, хоть к столбу привязывай, чтобы не упала. Потом он взял ее за руку, они прошли по тротуару и поднялись на три ступеньки к входу. Он открыл дверь ключом, провел ее внутрь и закрыл дверь, отгородив их от городского шума и вечернего холода. Они оказались в теплом, слабо освещенном холле, словно в уютном коконе.

Пока он закрывал дверь, ее сердце бешено колотилось, она прерывисто дышала, ее бил озноб. Он медленно повернулся к ней, и мгновение они просто смотрели друг на друга, а потом словно туго сжатая пружина вдруг развернулась в каждом.

Зоя бросила сумку в сторону и качнулась к нему. Он заключил ее в объятия и чуть приподнял, она обвила его шею руками, подняла голову, а он опустил свою. Его губы впились в ее губы, язык скользнул глубоко ей в рот. Желание нахлынуло на нее, словно мощный вал из прорванной плотины.

Одной рукой помогая ей снять пальто, вторую Дан запустил ей в волосы, притянул ее голову к себе, а Зоя во время поцелуя прижалась к нему. Она вздохнула и содрогнулась, почувствовав животом его эрекцию. Затем выгнула спину и еще плотнее прильнула к нему, а Дан с негромким стоном развернул ее, подтолкнул к двери и прижал к ней своими бедрами.

Он взял ее голову руками и оторвал ее губы от своих губ. Она тяжело дышала, сердце готово было выскочить из груди. Она, вдруг потеряв его рот, дотронулась губами до подбородка, пробежалась по щеке к уху, а потом вниз и только здесь остановилась.

– Черт, что это было такое? – пробормотал он рядом с ее шеей.

У Зои пылала кожа, кружилась голова, заплетался язык.

– Что это было такое? – прохрипела она, вороша пальцами его волосы, закрыв глаза и откинув голову назад, чтобы подставить ему свою шею.

– Дорожная разметка.

– То, что отвлекает внимание, – выдавила она и вздохнула, когда он чуть щипнул губами ее кожу под воротником.

Она почувствовала, как его губы рядом с ее пульсирующей жилкой изогнулись в улыбке.

– Я нарочно игнорировал твои замечания.

– А мне показалось, что тебе неинтересно обустройство дорожного движения.

– Нижнее белье меня заинтересовало больше. – Он поднял голову и посмотрел на нее. – Или его отсутствие. Вопрос животрепещущий. Пять процентов, ты сказала?

Зоя покраснела:

– Могла на пару процентов и ошибиться.

– Ты статистик? Я потрясен.

– А ты знаешь, что восемьдесят шесть процентов статистических выводов притянуты за уши?

– Я думал, только сорок два.

– Ну если точно – шестьдесят семь.

Он наклонил голову и промурлыкал ей в ухо:

– Расскажи мне еще об этом отсутствии нижнего белья. Можешь поделиться собственным опытом.

От мелодики его голоса и теплого дыхания Зою била легкая дрожь.

– В этом вопросе я тоже могла допустить промашку.

– О, дорогая, дважды за один вечер?

– Мне хотелось твоего безраздельного внимания.

– Я был всецело твой. И сейчас тоже.

– Знаю.

Дан положил руки ей на талию, и у нее комок застрял в горле.

– Хотя, наверное, мне лучше проверить, посмотреть, как там насчет промашки.

– Хорошие идеи тебя просто переполняют.

Он немного отстранился и улыбнулся ей:

– Едва не приступил к делу.

– Ну, я не так уж далеко от тебя.

– Нет. – Он впился в нее взглядом, и ее сердце заколотилось еще неистовее. – Недалеко.

Его руки скользнули по ее плечам, чуть тронули груди в поисках замка молнии, и Зоя поежилась.

– Холодно? – мурлыкнул он, начав расстегивать молнию сбоку, и так медленно, что в платье сначала лишь образовалась маленькая прореха.

– Жарко.

Он опустил замок молнии ниже, пока тот не остановился, и ее платье почти разделилось надвое, соскользнуло с тела и упало к ее ногам.

– Так лучше?

– Не совсем.

Она осталась в одном кружевном бюстгальтере без бретелек, легких трусиках, телесного цвета носочках и туфельках, с единственным жемчужным ожерельем в качестве украшения, а его глаза рыскали по ней, сбивая дыхание.

– В те пять процентов не входишь.

– Разочарован? – Она сглотнула.

– Разочарован – не совсем подходящее слово.

– А какое подходящее?

– Ошеломлен.

– Так-то лучше.

Напившись ее красотой, он словно потерял дар речи и способность двигаться, а Зоя воспользовалась ситуацией, чтобы освободить его от лишней одежды.

Стянув с его плеч пальто и пиджак и позволив им упасть на пол, она занялась пуговицами рубашки. Боже, у нее так тряслись пальцы, что на эту простую операцию ей потребовалось вдвое больше времени против ожидаемого, ведь обнажив его грудь, она увидела тело, достойное кисти Микеланджело.

У него не было перекачанных бицепсов, только загорелая кожа, покрытая короткими волосками на упругих, с едва намечающимися кубиками мышцах.

Не в силах удержаться, она положила на него руку и почувствовала его дрожь под своей ладонью, и у нее приятно закружилась голова от власти над столь замечательным мужчиной.

С наполнившимся слюной ртом она смотрела, как ее руки словно сами собой скользят к ремешку его брюк. Ее пальцы расстегнули пуговицы и потянули вниз замок молнии, а потом проникли внутрь, чтобы почувствовать горячий подъем его плоти.

В предчувствии скорой близости у нее заныло все тело, от отчаянного желания участился пульс. Она издала легкий стон, обхватила пальцами его плоть и начала делать движения взад-вперед.

Дан очнулся от оцепенения и дернулся.

– В спальню, – сказал он, поймал ее запястье и остановил движения руки.

– Нет. – Ей показалось, что, если он не войдет в нее тотчас же, она без сил упадет на пол прямо здесь, в холле.

– Да.

– Но почему?

– Презервативы.

Резонно.

– Пошли.

Он сбросил брюки, а Зоя сняла туфли. Дан взял ее за руку и повел вверх по лестнице. У нее заплетались ноги и слова застревали в горле. Они зашли в комнату, он включил мягкий желтый свет и закрыл дверь.

Оглядеться или хотя бы посмотреть на спальное ложе у Зои не получилось, потому что их взгляды встретились и отвести от него взор она не могла. Он чуть подтолкнул ее назад, пока она не уперлась икрами во что-то твердое и не упала спиной на кровать.

Ей опять не удалось осмотреть меблировку комнаты, потому что Дан стянул с нее бюстгальтер, открыл ящик стола и достал из него презерватив, а она лишь предвкушала неземной секс, у нее пересохло во рту и кружилась голова.

Дан опустился на кровать рядом с ней, прильнул губами к ее губам, и она утонула в этом поцелуе. Какой же он умница! Знал, как заставить ее стонать, чтобы она задыхалась и поскуливала, и всего этого добивался колдовскими прикосновениями своих губ, нежными движениями языка.

Между тем он повернулся на спину и привлек ее к себе так, что она распростерлась на нем. Внутри у Зои все клокотало и пело. Каждая ее клеточка нежилась, трепетала и отчаянно жаждала большего.

Он открыл замочек ожерелья и снял его, заставив ее чуть вздрогнуть. Пока она наслаждалась движениями его волос по ее груди, его руки скользнули по ее спине и ниже, пальцы потянули ее трусики к коленкам. Потом он перевернул ее на спину и получил возможность совсем их снять. Что и сделал. Медленно-медленно. Ниже колен, к ступням, касаясь пальцами ее ног. Потом проделал то же с ее носочками, и, когда все закончил, Зою почти разрывало от желания.

Она не могла больше выдержать ни секунды этой пытки. Природа брала свое. Отбросив руки Дана, она приподнялась, а он автоматически сел на свои пятки. Что ей и требовалось. Не успел он и глазом моргнуть, как она оседлала его бедра. Обняла одной рукой его за шею, другой взяла его достоинство и с протяжным стоном села на него.

Она обвила ногами его торс и уперлась лбом в то место, где сходились его шея и плечи. Ее переполнил восторг, когда он глубоко в нее вошел, пронзая, вибрируя и заполняя все ее существо.

Тело Дана оставалось почти недвижимым. Он напрягся, стиснул зубы. Ей показалось, что причиной тому не его боязнь потерять над собой контроль и не испытанный от водопада ее ласк шок. Не имея намерения что-то спросить, Зоя решила не останавливаться, и пусть все будет как будет. Она поцеловала его шею. Нашла его рот, раздвинула языком его губы. Подвигала бедрами и почувствовала его еще глубже.

Вскоре что-то в нем переменилось, потому что он придержал ее одной рукой за затылок, а другой легонько толкнул, и она упала на спину. Нависнув над ней, с блеском в темных глазах и напрягшимися мускулами, разгоряченный, он начал ритмично двигаться.

Удивительно, но, подчиненная столь решительному напору, Зоя чувствовала нарастающее умиротворение. Каждая ее клеточка и жилка пела и радовалась. Волны наслаждения прокатывались по ней, делая дыхание частым и прерывистым. Она слегка постанывала, и у нее даже мысли не возникло воспротивиться его темпу. Она сжимала кисти Дана, как утопающий руки спасателя, всецело доверяя и отдаваясь его силе.

Его толчки стали энергичнее, чаще, более проникающими, лицо исказилось. Наконец она встрепенулась под накрывшим ее валом наслаждения, вскрикнула и судорожно его обняла.

А он опустился на нее, коснулся щекой ее щеки, одарил нежным, страстным поцелуем и, содрогаясь, уткнулся в нее лицом.

Некоторое время единственным звуком в комнате было их дыхание, сначала громкое, прерывистое, с хрипотцой, но постепенно стихающее и почти не слышное.

– Пожалуй, это лучше отдыха на горнолыжном курорте в Италии, – промолвила Зоя, когда немного пришла в себя и вновь обрела способность говорить.

Дан отвалился от нее и лег на спину:

– Это превзошло все мои ожидания.

Она приподнялась, оперлась на локоть и с иронией на него посмотрела:

– А у тебя были некие ожидания?

– И немало.

– Когда же они у тебя появились?

– Прошлым вечером, когда начал мечтать о тебе.

Новость доставила ей удовольствие.

– И о чем были эти мечтания?

– Об этом самом. – Он озорно улыбнулся. – С некоторыми вариациями.

– И я твои надежды оправдала?

– Более чем.

Зоя улыбнулась, потянулась и упала спиной на подушки.

– А я мечтала о брокколи.

– Брокколи?

Она кивнула:

– Целая гора этой капусты шествует ко мне, как фантасмагорический баобаб, и умоляет: «Съешь меня». Думаю, у меня дефицит железа в организме.

И дефицит чувства уместности, спохватилась она. Не нашлось другой темы для разговора, кроме полезности брокколи? После такого-то неземного секса? И на что ей после этого надеяться?

Горестно вздохнув, Зоя подняла руку и прикрыла ладонью глаза:

– О боже, не слушай меня.

– Это невозможно, – лукаво улыбнулся Дан.

– Если ты отправишь меня домой – ничуть не обижусь.

– Сейчас никуда тебя отправлять не собираюсь.

Зоя робко убрала ладонь от глаз и на всякий случай взглянула на него, чтобы убедиться в его искренности:

– Правда не собираешься?

– Нет.

– О, гора с плеч.

– Вообще-то думаю, ты могла бы остаться на ночь.

По ней прокатилась волна уютного тепла, а губы растянулись в глуповатой улыбке.

– Думаю, мне это придется по душе.

Глава 8

«Какая сказочная была ночь!» – спросонья думала Зоя, потягиваясь под одеялом. И утро… Поморгав и протерев глаза, чтобы окончательно проснуться, она не сдержала широкой довольной улыбки.

Она была на сто процентов права, предвкушая изумительный секс с Даном. Он превзошел все ее мечты, отнюдь не целомудренные. Сравнивать ей было особенно не с чем, однако вряд ли женщинам часто приходится испытывать несколько оргазмов за ночь, стонать и кричать до болей в горле. А тело ее ныло в тех местах, которые никогда не давали о себе знать. Обнаружились мускулы, которые прежде не использовались. Появилась гибкость тела, до того ей неведомая.

– Доброе утро, – услышала она голос рядом и отбросила в сторону одеяло, чтобы увидеть виновника ее сладких пыток, изнеможения и умопомрачения.

– Правда? – пролепетала она. – То есть, конечно, утро.

Дан повернулся, и его упругие мускулы чуть напряглись. Он взял свои часы со столика рядом и посмотрел на них:

– Не совсем оно. Уже полдвенадцатого.

– Боже праведный, я несколько лет позже семи не вставала. – Она зевнула. – Однако такой ночи у меня еще никогда не было.

Он положил часы обратно и снова повернулся к ней:

– Как самочувствие?

Она усмехнулась:

– Как в сказке. Нет сил. Все болит.

– У меня тоже.

Он хотел было подняться, но вместо этого склонился над ней и поцеловал, а все беспокойство из-за позднего часа растаяло в тепле нарастающего желания. Поцелуй был долгим и нежным, унявшим всю боль лучше согревающей ванны. Когда он оторвал губы, Зоя пылала таким жаром, что, казалось, вот-вот растает.

– И что теперь? – спросила она и затаила дыхание, лелея надежду, что он не отправит ее домой, потому что, положа руку на сердце, вряд ли смогла бы далеко уйти на своих ватных ногах.

– Я мог бы сварить кофе, – мягко улыбнулся он.

– Неплохая идея. А потом?

– Поздний завтрак или ранний обед?

Она бросила на него сердитый взгляд и стукнула по руке.

– Ой! – воскликнул он.

– Какой недотрога, – ухмыльнулась она. – К чему я все это веду… ты, наверное, догадываешься – не заняться ли нам этим снова?

– Ты так считаешь? – Он схватил ее и водрузил на себя, и она тут же почувствовала, что их намерения совпадают.

Зоя приподнялась и отстранилась от него, пока желание не стало неудержимым, накинула на себя одеяло и села на кровати.

– Я не имею в виду прямо сейчас. – Она схватила рукой одеяло и приложила к груди, словно чтобы защититься от его притязаний. – Я имею в виду в другой раз.

– По-моему, хорошо. – Его улыбка погасла, он посерьезнел и приподнялся на локте. – Но тебе надо кое-что знать.

От его сурового тона Зоя побледнела, у нее замерло сердце. Ее охватили дурные предчувствия. Он сказал, что не женат и у него нет подруги, – тогда что бы это могло быть? Он болен? Не тот, за кого себя выдает? Нелады с законом?

– Что? – Она постаралась взять себя в руки.

– У меня правило трех свиданий.

Хм… Зоя заморгала, словно ослышалась.

– Что за правило?

– Я встречаюсь не больше трех раз – или даже меньше – с одной женщиной.

Что-то подобное она и ожидала от него услышать.

– Почему?

Он потеребил пальцами подбородок:

– Не хочу рассказывать о своих любовных связях.

Зоя насупилась:

– Меня твои любовные связи не интересуют.

– Не сомневаюсь в этом, – произнес он таким ровным тоном, словно повторял заученную фразу. – Но это железное правило.

– Но оно подлежит обсуждению?

– Нет.

Она прикусила губу:

– Понятно.

– Не могу тебя ни в чем обвинить, если это тебе не понравилось.

Она сразу не нашлась что сказать, но потом решила, что не вправе осуждать его за осторожность. Хотя почему он не сказал этого раньше? Ведь после их близости его слова прозвучали немного нечестно.

– Не поздновато ли заводить об этом речь? Тебе не кажется?

Дан нахмурился:

– Да, извини. Надо было мне все сказать вчера вечером. Но я забыл обо всем на свете, и об этом предупреждении тоже.

Зоя усмехнулась:

– Все в порядке. Смею надеяться, что это я сбила тебя с толку. И все-таки – почему три?

– Что?

– Ну, почему не два, или четыре свидания, или еще сколько-то. Почему именно три?

– Не знаю, – пожал он плечами.

Однако Зое этот лаконичный ответ пришелся не по вкусу. И она оставалась в недоумении.

– Смею предположить, – она постучала пальцами по коже под нижней губой, – что благодаря лимиту в три свидания тебе нет необходимости слишком много о себе рассказывать, не надо вести пустые разговоры и терпеть надоедливые приставания. Поматросил – и бросил.

– Ты все очень огрубляешь, – посетовал он, однако она обратила внимание, что возражать он не стал.

– Я ничего такого не думаю. Это твоя жизнь и твои правила, а не мои. Ну и как результаты?

Он удрученно улыбнулся:

– Не очень впечатляющие, если честно.

– То есть не многие женщины остаются с тобой больше чем на одну ночь? Ты меня поражаешь.

– Почему? Ты же не входишь в их число?

Хм-м. Он все понимает с полуслова.

– Ты прав, хотя и только в этом. Но если ты так не хочешь рассказывать о своих любовных связях – почему бы нам не заключить соглашение о конфиденциальности?

Он выстрелил в нее взглядом, словно эта мысль никогда не приходила ему в голову:

– А ты согласишься на это?

– Конечно, хотя сомневаюсь, что кто-то бы еще отнесся к такому предложению серьезно. А мне ничего другого не остается.

– А почему нет?

– Потому что ты – как бог. – Она махнула рукой в его сторону, а потом в свою. – А я… ну… а мне до богини далеко.

– Не знаю, не знаю, – сухо промолвил он. – Сегодня ночью ты временами была божественна.

– Да, ну, ты действовал на меня вдохновляюще.

В ее голове мелькнули картины прошедшей ночи.

И в его голове тоже, подумала она, судя по установившейся на несколько секунд тишине.

– Ты вообще видела статью о нас с тобой? – наконец спросил он, отвлекая ее от приятных воспоминаний.

– А? – переспросила она, слегка побледнев.

Дан протянул руку к своему мобильнику, пощелкал клавишами, повернул дисплей и протянул ей:

– Взгляни на это.

Взяв у него телефон, Зоя начала читать, и ее сердце замирало с каждым словом. Первой шла сенсационная новость об их помолвке, поданная в крайне мелодраматическом тоне, настолько далеком от будничной действительности, насколько это вообще возможно. Затем шел абзац о ней самой как об особе скучной, неромантичной и вообще незначительной. Дальше шли похвалы Дану, его талантам рекламщика, исключительности как мужчины и его женщинам. О последних говорилось много и подробно.

– Теперь понимаю, – сказала она, дочитав. – Неудивительно, что ты стараешься этому помешать.

– У меня не было выбора.

Она протянула ему телефон:

– Разумеется, не было. То есть правда? Неужели правда кто-нибудь поверил, что мы помолвлены? Блестящий сердцеед Казанова – и глупенькая любительница статистики? Ха-ха. Не могу в это поверить.

– Что? Нет. Я не это имел в виду. – Он смерил ее взглядом и насупился. – Боже, они ведь писали о тебе со знанием дела, не так ли? – тепло промолвил он.

– Кто это – они?

– Твои мучительницы.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Прекрасно понимаешь.

– Могли быть и они, – пожала плечами она.

– Только «могли бы»?

– Ладно, начинаю уважать себя на два грамма сильнее. Но я все равно ничего не могу с этим поделать.

– Если ты так считаешь.

– Считаю.

– Одного не могу понять. – Он откинулся назад на подушки и положил руки за голову. – Почему они выбрали мишенью именно тебя?

Вмиг растерявшись от него такого – широкоплечего мощного с открытой грудью, – Зоя судорожно сглотнула и поспешно отвела взор от его мускулистого тела и лица, чтобы попытаться сосредоточиться.

– Почему они не могли? – пробормотала она.

– Не похожа ты на удобную мишень.

– Ты знаешь меня сорок восемь часов. А мне тридцать два года.

– Расскажи мне о себе больше.

Зоя нахмурилась:

– Зачем? Разве не от таких откровений ты ограждаешь себя своим правилом трех свиданий?

– Просто мне хочется, чтобы у нас был еще вечер вторника, только и всего.

Может, решила Зоя, она и правда перед ним в долгу, особенно после его столь серьезной помощи.

– Хорошо. Думаю, я всегда была нелюдимой.

– В школе?

– Везде. С малых лет ни с кем не могла найти общий язык. – Она тихо вздохнула. – В первых классах все дружили небольшими компаниями, а меня их разговоры не интересовали. Во что-то они увлеченно играли, а я только гадала – зачем им это надо? Какой в этом смысл? И я просто стояла в сторонке, ни с кем не общалась, и меня не приглашали на дни рождения и другие детские праздники.

– Это тебя беспокоило?

– Немного. Больше потому, что я не знала, как мне быть.

– А в старших классах?

Она скривилась:

– О, здесь все пошло намного хуже.

– Почему намного?

– То, что раньше делалось бессознательно, стало делаться вполне осознанно. – Она сокрушенно покачала головой и стрельнула в него взглядом. – Если девочки-тинейджеры сбиваются в шайку… Лучше им под прицел не попадаться.

– Все-таки не могу себе это представить, – нахмурился он.

– У меня были весьма скромные успехи в музыке и спорте, которые занимают важное место в программе обучения девочек, зато я дружила с цифрами. Увлекалась ими, и они помогали мне все выдержать. – Она пожала плечами. – Окружающим я казалась не от мира сего.

– Мне не кажешься.

Зоя натужно ему улыбнулась:

– Правильно, но ты не девочка-подросток, которая на учебу смотрит как на тюрьму, заглядывается на мальчиков, кокетничает с ними и целуется.

Он перевел взгляд на ее рот, и его глаза потемнели.

– Я из тех, кто целуется.

– Я тоже. Сейчас. А тогда меня это не интересовало. В любом случае такие странности в школе Святой Кэтрин не приветствовались, так что мне пришлось несладко.

– Очень плохо?

Она поежилась:

– Совсем худо.

– А ты пыталась как-то бороться?

– Однажды. Вышла из себя и взбунтовалась. К несчастью, ткнула Саманту в подбородок, а она упала и сильно ударилась.

– Она на тебя пожаловалась?

Зоя отрицательно покачала головой:

– Чтобы я всем рассказывала, почему это сделала? О нет. Она слишком умна. Заставила меня выпить полбутылки узо, которое купила в Греции на каникулах, и я сильно опьянела. – Она вздохнула. – Клянусь, до сих пор иногда пробую это вино. – Она слегка улыбнулась. – К счастью, тогда не было ютуба.

– Жаль, что не знал всего этого в четверг вечером.

– Почему?

– Был бы посдержаннее.

У Зои по спине пробежал холодок и заныло сердце от свирепости в глубине его глаз.

– Травля, слава богу, не сильно задела мое самолюбие. А вот у тебя это получилось.

– Соглашайся с правилом трех свиданий, и я приложу все силы, чтобы тебя подбодрить.

Она пронзила его взглядом. Всего три встречи с таким чудным сексом! Хм-м. Просто крохи. Даже если очень постараться, утолить этот голод вряд ли удастся. С другой стороны, уйти сейчас и лишиться секса вообще – это как самой себе нос отрезать, если он не очень красивый.

Так что есть два пути: сказочный секс на короткое время и вообще никакого секса. Ответ ясен как дважды два.

– Звучит привлекательно. – Она почувствовала нарастающее желание вкупе с обычным голодом.

– Великолепно. Как насчет сегодняшнего вечера – как свидания номер один?

– А прошлая ночь не считается?

– Я тогда о своем правиле еще не упомянул, так что можно не считать. Так?

– Резонное предложение. И честное.

– Итак, сегодня вечером?

– Можно сегодня вечером.

– Неужели согласна? – шутливо спросил он. – Ты точно уверена, что не будешь ближайшую неделю страшно занята и сможешь в четверг между шестью и семью часами вечера удостоить меня своим визитом?

– Слушай, я в такие игры не играю.

– Ну а в какие игры ты играешь? – В его глазах сверкнули озорные искорки.

– Накорми меня сначала, и я тебе покажу.

* * *

Три свидания пролетели как одно мгновение. Дан придумал это правило, чтобы сохранить независимость и не рассказывать о себе того, что может заинтересовать читающую газеты публику. Причем, как проницательно заметила Зоя, его правило мало коснулось тех, кто к нему тянулся, и, наоборот, многие были счастливы общаться и на таких условиях. Однако почему-то трех раз секса с Зоей ему не хватило.

Он хотел узнать о ней больше. Намного больше. Она немножко рассказала о том, как на нее действовала травля, однако он остался в неведении относительно ее взглядов. Хотел узнать, что она думает о политике, текущих событиях, есть ли у нее хобби. Но он оказался таким болваном! Если сразу начал талдычить о своем правиле. А теперь отказаться от него и спросить ее было едва ли возможно.

Когда их свидания подошли к концу, он надеялся на сговорчивость Зои, что она выслушает его спокойно и согласится пересмотреть заключенное между ними соглашение.

Придется ему переступить через себя. Ведь если он ей это предложит, то допросы она ему устраивать не станет, однако уколоть не забудет. Но что же еще ему делать? Смириться и долго-предолго умирать от тоски и одиночества? Брр.

– Ну вот и все, – сказала Зоя, сидя на краешке кровати, уже одетая и готовая уйти. Ее лицо ничего не выражало.

– Не обязательно все.

– Нет? – вскинула она брови.

Дан глубоко вздохнул. Слава богу, он не сделал колоссальную ошибку.

– Как насчет того, чтобы заключить конфиденциальное соглашение, о котором ты говорила?

Зоя уставилась на Дана, который с надеждой смотрел на нее. Ничего подобного она от него не ожидала. Он так упорствовал в своем правиле трех свиданий, и она смирилась с мыслью, что уйдет не оглядываясь, запрячет прошедшую неделю в дальний уголок памяти, хотя и не настолько дальний, чтобы иногда не доставлять себе удовольствия и не навещать его.

Однако сейчас Дан поставил ее в тупик своим предложением. Наверняка с какой-то подоплекой. И намеком, что ей самой пришлось не по душе его правило трех свиданий.

– Почему? – спросила она, прежде всего чтобы немного пораскинуть мозгами.

– Потому что я не хочу, чтобы все сейчас закончилось. А ты?

– Не знаю, – искренне ответила она.

Последние три встречи прошли великолепно: мало разговоров, зато много секса, что вполне ее устраивало. Она получала удовольствие, а он не донимал ее вопросами о ее прошлом. Вдобавок они проводили время друг с другом, вдали от любопытных глаз.

Если же они начнут встречаться традиционным образом – как он, судя по всему, хочет, – все изменится. Им неизбежно придется бывать на людях, и газетчики скоро возьмут их на прицел. А по прошествии времени вполне могут и докопаться до ее прошлого. Найдут Саманту и ее подружек, а те им нарасскажут что было и чего не было. Знакомая история. Девочки еще те. А сможет ли она как-то на это повлиять? Вряд ли.

С другой стороны, ей только что предложили продолжить их интрижку. Весьма заманчиво. Она решила погуглить насчет него и, хотя старалась особенно не вчитываться в результаты поисковых запросов, потому что многие вопросы все равно задать ему не решится, все-таки не могла удержаться, чтобы не разузнать о нем побольше.

В конце концов, если какие-нибудь мелочи и просочатся в газеты – что страшного? Она их все равно не читает.

– Это будут свидания исключительно для секса? – Она решила сразу определиться с главным.

Он задумчиво посмотрел на нее:

– Не знаю, как получится. А как ты считаешь?

Неужели у нее есть шанс завязать полноценные отношения с мужчиной уровня Дана? От одной мысли об этом у Зои зашлось сердце.

– Мы сохраним свободу?

Он усмехнулся:

– Не могу поверить, что ты спрашиваешь серьезно, зная, как я ценю свободу.

– О'кей, – согласилась она, замирая, словно шла по краю пропасти. – Почему бы и нет?

Глава 9

Через четыре недели Зоя так прикипела к Дану, что и не думала с ним расставаться.

Это просто сумасшествие, думалось ей, когда она выходила через вращающуюся дверь из своего офиса и шагала по улице, потому что, положа руку на сердце, последние недели были лучшими в ее жизни. Лучше двух экзаменационных недель в школе, лучше последней сессии в универе, даже лучше защиты диссертации, которая вообще-то стала редким праздником.

И дело было не только в сексе, хотя он и занимал первое место в списке ее удовольствий. Но еще они просто разговаривали, делились самым сокровенным, чего никогда прежде не делали.

Завернувшись в простыни после безудержных ласк, они не спеша беседовали о своих сестрах, родителях, и ни разу он не уклонился от ответа на ее вопрос, чего она вначале ожидала.

Она рассказывала ему о своей любви к цифрам, об их простой для восприятия красоте и почти дружеской надежности, а он признавался, с каким внутренним трепетом начинает каждую серьезную рекламную кампанию и как жалеет, что у него не остается времени для творческой работы. Она делилась планами развития своего бизнеса, а он поведал о намерении приобрести американское агентство и расширении сферы деятельности.

Его тронула история неудачного замужества ее сестры, а он посетовал, как тяжело переживала Селия развод их родителей.

Она подробнее рассказала ему об учебе в школе, а он – о тяжелом времени, когда его мать с отцом выясняли отношения перед расставанием.

Только об одном они не говорили – об их отношениях, о будущем. Зою это устраивало, потому что она сама не знала, чего хочет.

Какое-то время все шло отлично, по крайней мере на ее взгляд. Казалось, Дана больше не беспокоило ее своеобразие и ранимость, наоборот, он был очарован ими и стремился ее поддержать. Будь она натурой творческой, а не приверженцем строгой цифири, наверняка сказала бы, что расцвела от его внимания и тепла.

По взаимной договоренности они старались оставаться незаметными, большую часть времени проводили в четырех стенах, что тоже подходило Зое, потому что, несмотря на уверенность в себе, она слегка побаивалась бесцеремонных газетчиков, которые могли написать о ней невесть что.

Да, пара их фотографий попала в газеты и в Интернет, плюс несколько комментариев, которые почти ее не задели, но в целом она особого интереса не вызывала. Она не была гламурной актрисой – конечно, она погуглила о Жасмин Томас, о чем тут же пожалела, потому что эта особа оказалась весьма эксцентричной, – кроме того, она не пользовалась известностью, не имела скандальной репутации и не обладала никакими другими привлекательными для прессы качествами. Просто любительница поприкалываться. С которой точно не соскучишься.

А если немножко повезет, то сегодня вечером она получит кое-что еще, думалось Зое, когда она, с сумкой в руке, шла по людной улице к станции метро.

Дан завтра улетал в Штаты, чтобы присмотреться к компании, которую собирался купить, и она решила устроить прощальный ужин. В связи с этим она позволила себе уйти с работы пораньше, чтобы все закупить и приготовить.

Она старалась не думать, как будет по нему скучать, но у нее ничего не получалось, и ей казалось, что тосковать она будет безумно. Будет ждать его звонков, имейлов, горячих поцелуев при каждой встрече вместо безликих «приветов», даже его легкого храпа, от которого он клялся избавиться. Звонки и имейлы ей были гарантированы, а вот поцелуев и храпа будет ужасно не хватать.

Предстоящая неделя его отсутствия расстраивала Зою куда сильнее, чем можно было себе представить. Она силилась успокоиться, сама удивлялась своему смятению, тревоге, упадку сил.

Конечно, ее нервозность, раздражительность и тошнота могли объясняться близкими критическими днями. Она ругалась про себя, когда кто-то ее толкал, потому что всегда становилась слегка агрессивной накануне этих дней.

Хотя тошноты обычно не бывало, однако с учетом постоянных эмоциональных взлетов и падений после знакомства с Даном и того, что она с утра ничего не ела в предвкушении вечернего пиршества, – тошнота была вполне предсказуемой.

А может, причина в чем-то другом?

Зоя остановилась как вкопанная прямо посреди улицы, ее обтекали спешащие домой прохожие, у нее заныло под ложечкой, и все вокруг затуманилось.

Погодите-ка!

Они с Даном занимались любовью месяц, и все это время у нее не было месячных. Даже больше месяца, подумала она. У нее заколотилось сердце и застучало в ушах, когда она все подсчитала.

Все сроки вышли. Задержка. И это весьма неприятно.

О боже!

Ее бросило в пот, одежда вдруг сделалась ей тесной, неудобной. У нее закружилась голова и задрожали коленки, потому что беременность никогда не входила в ее жизненные планы. Вряд ли и Дан о ней думал, хотя они никогда на эту тему не говорили. Черт, они не говорили ни о чем дальше ближайшей недели. И мужчина с правилом трех свиданий вряд ли захочет посвятить всю свою жизнь ребенку.

Ничего, кроме плотских радостей, их с Даном не связывало. Он никогда не говорил, что интересуется чем-либо еще, и теперь она пришла к выводу, что во время их бесед его сдерживало их соглашение о конфиденциальности. Всегда о нем помнил, сознательно или бессознательно, и как бы она сама к этому ни относилась, заключил его явно не человек, готовый безоглядно кинуться в омут любви. К тому же она никогда не встречалась с его родными и друзьями, а он не изъявлял никакого желания увидеться с ее близкими.

Если она беременна, то что же ей делать? Избавиться от ребенка? Или сохранить его? Если решить оставить, то как она со всем справится, если вообще детей не любит? К счастью, с деньгами у нее все в порядке, но нужен ведь и определенный положительный настрой.

А если обо всем пронюхают газетчики? На нее нахлынули тревожные мысли. Они с Даном собрались хорошо провести время, но не придет ли он теперь в ярость? Не решит ли, что она заманила его в ловушку или что-то в этом роде, что это исключительно ее вина, чего на самом деле не было и в помине, и…

Приказав себе успокоиться, она сделала шаг по тротуару, глубоко вздохнула и, как могла медленно, выдохнула.

Надо было взять себя в руки и спокойно все обдумать, потому что, если разобраться, поводов для особой тревоги нет. Месячные и раньше приходили к ней не вовремя, а с учетом напряженной работы последних недель и частых встреч с Даном, возможно, ее цикл немного нарушился. К тому же они тщательно предохранялись.

Она собралась с силами, повернулась и направилась в ближайшую аптеку. Решено: как только придет домой, сделает тест на беременность, чтобы положить конец всем сомнениям.

Через полчаса Зоя сидела дома на краешке ванны, смотрела на результаты теста. Всего лишь одна полоска! Какое облегчение! Господи, спасибо тебе за это!

«Никогда бы не подумал, что трех свиданий с Зоей окажется недостаточно», – размышлял Дан, глядя в потолок и прислушиваясь к ее ровному дыханию.

Прошедшие недели принесли ему больше наслаждения, чем он мог вообразить. К его немалому удивлению, он скучал по ней, когда ее не было рядом, потому что чем дальше, тем лучше они ладили.

Они удивительным образом подходили друг другу в постели. Но помимо этого он просто наслаждался ее обществом. Редкостная умница, с интеллектом выше, чем у него, – он случайно это обнаружил, когда в шутку, совершенно непреднамеренно спросил о ее IQ.

Чем больше они общались, тем сильнее она его завораживала. Ее высокий профессионализм соседствовал с неуверенностью в сфере простых человеческих отношений. Это не только вызывало интерес, но и добавляло ей шарма.

Он начинал понимать, что Зоя сильно отличается от других женщин, которых он знал. Она не липла к нему, ничего не требовала и, что особенно приятно, довольствовалась ходом событий.

У нее округлялись глаза, когда он упоминал их соглашение о конфиденциальности, но отменить его она ни разу не просила. И хотя никогда прежде таких договоров не заключал и сравнивать ее было не с кем, вряд ли бы хоть одна женщина согласилась пойти на такое без жалоб и надежды в будущем все переиграть.

Так что в Зое было все, чего он только мог желать. Поэтому его утешала мысль, что расстаются они всего на неделю. Он отнюдь не думал, что она будет всегда ждать его возвращения. Но хотя бы еще какое-то время – обязательно.

Вопреки распространенному мнению, он был человеком обязательным. Несмотря на неудачный брак его родителей и ужасный развод, сам он смотрел на возможную женитьбу без предубеждения, по крайней мере в теории. Для союза двух сердец, по его мнению, требовалось взаимное доверие, и сам он готов был такое доверие оправдать. Однако его надежды найти подругу с такими же принципами рассыпались в прах сначала усилиями Натали, а в конце концов и Жасмин, плюс нескольких женщин между ними. Тем не менее и после стольких неудач он от своих принципов не отказывался.

Однако, возможно, ситуация стала меняться. Или он становился другим, потому что в последнее время ловил себя на мысли, что присутствие Зои в его доме ему совсем не в тягость. Как вряд ли он будет в тягость ей, если окажется у нее в гостях.

Дан потер лоб и нахмурился в темноту. Что бы это значило? Он в нее влюбился? Но это невозможно, а если все-таки произошло, то что ему теперь делать? В последнее время нежное чувство, если к нему и приходило, ничем хорошим не заканчивалось. И даже события принимали весьма дурной оборот. Ссоры с Натали настолько выбили его из колеи, что он едва избежал тюрьмы, и теперь совсем не хотел повторения подобного.

Внезапно почувствовав горечь во рту, Дан встал с кровати и поковылял в ванную, намереваясь добраться до воды.

Он взял стакан. Повернул кран, поднял глаза. И увидел это.

Упаковка от теста на беременность лежала на полке. И тут же он забыл о недавних мыслях о том, что он чувствует или не чувствует к Зое и как ему все это выбросить из головы или, наоборот, плыть по течению.

С колотящимся сердцем он трясущимися пальцами поставил на место стакан и взял упаковку. Открыл ее. Она была пустая. Он посмотрел на мусорную корзину, и по его спине пробежал холодок. Осторожно поднял крышку. Закрыл глаза, глубоко вздохнул и посмотрел в корзину. Но она тоже была пуста.

В голове его завертелись вопросы. Беременна Зоя или нет? Он вдруг вспомнил, что за все время их знакомства у нее не было критических дней. Вроде пять недель прошло? Это не есть хорошо. Если она беременна, как он это воспримет? А если нет? Когда она делала тест? Когда собирается с ним поговорить? И вообще, планирует ли такой разговор?

Несмотря на уютную теплоту ванной, Дан холодел при одном воспоминании о других таких случаях, других женщинах и беременностях. У него дрожали колени, и он оперся руками о край раковины.

В глубине души он понимал, что не способен сейчас здраво оценить происходящее, что ситуация для него новая, что Зоя не походит на Натали и ему самому не двадцать пять, но с каждой секундой это понимание ослабевало и он все больше терял над собой контроль.

Мысли у него в голове путались, перед глазами стоял туман, он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

Это ощущение заставило Дана встрепенуться. Он глубоко вздохнул, встряхнулся и постарался взять себя в руки. Мотнул головой и выпрямился. Пригладил волосы, выпил стакан воды и почувствовал себя лучше.

Но тревожные мысли и воспоминания не оставляли его, вызывая слабость во всем теле. Ему нужно было время и место, чтобы все обдумать. Однако завтрашний день приближался, и надо было что-то решить немедленно.

Он кое-как доковылял до спальни, взял свою одежду и напялил на себя.

– Что ты делаешь? – промурлыкала сквозь сон Зоя и потянулась, а он стиснул зубы, подавляя желание нырнуть к ней под бочок и отложить все размышления до утра.

– Мне надо идти, – пробормотал он.

Она протерла глаза и поправила волосы:

– Сейчас?

– Ранний рейс.

– Я думала, ты не уйдешь до вечера.

– Планы изменились.

– О, ладно. – Она подарила ему сексуальную улыбку, чем еще сильнее его смутила. – Счастливого пути!

Правильно. Вот именно. Он всем этим сыт по горло.

Дан прилетел из Штатов через неделю, но словно и не вернулся, потому что физически он был дома, а душой оставался далеко-далеко. В нем появились отчужденность, холодность, они приводили в замешательство и обижали окружающих.

Особенно с учетом того, как она по нему скучала. Месячные пришли через день после того, как она сделала тест, словно по заказу, и никакие тревожные мысли не мешали ей просто по нему скучать, ее одолевала грусть, ныло сердце. Она жила надеждой на скорую встречу, со сладкой истомой ее предвкушала.

После его возвращения они встречались несколько раз, однако рядом с ним она все чаще ощущала, что он изменился, стал другим.

Время от времени она замечала, как он с непроницаемым лицом всматривается в нее взглядом мрачным и загадочным. Она тревожилась, что он ее оценивает. Взвешивает на каких-то своих весах каждое ее движение, слово, что она пьет и ест, все поведение. И чего-то ждет – хотя она не могла понять чего.

Это было странно. И даже больше чем странно, думала она, заходя за ним в его дом и вспоминая недавний ужин, когда два часа чувствовала себя с ним неуютно и напряженно. Его отчужденность заставляла ее искать выход, она слишком громко смеялась, подчеркнуто лучезарно улыбалась и тараторила без умолку.

Его отношение к ней ужасало, она чувствовала себя отвратительно, вконец растерялась. Ей безумно хотелось узнать, что его гнетет, потому что она измучилась от сомнений и тревог. Ему что-то в ней не нравится? Вызывает затруднения? В любом случае надо было немедленно что-то с этим делать.

Дан не знал, на сколько дней ожидания – или надежды – ему хватит сил. Их ужины стали кошмаром. Зоя смеялась и тараторила бог знает о чем, а он с нетерпением ждал: когда она допьет свой джин? когда доест эти креветки?

Он крепился, чтобы сохранить здравый рассудок, но все это походило на агонию. Ситуация ничуть не улучшилась в сравнении с той злополучной ночью, когда он наткнулся в ванной на упаковку с ее тестом. И даже ухудшилась, а он силился отвлечься от сиюминутных тревог, чтобы бросить взгляд на их отношения в целом.

Последние две недели оказались очень утомительными, и не только из-за поездки в Америку и смены часовых поясов. Он напоминал себе то, о чем думал в ванной: что Зоя – не Натали и сама все ему расскажет, если понадобится. Но ему не удавалось заглушить тревогу, страх повторения того, что однажды пережил, и он никак не мог успокоиться.

– Дан? – окликнула его Зоя, и требовательные нотки в ее голосе заставили его повернуться.

– Что?

– Нам надо поговорить.

Слава богу. Наконец-то.

– Ты права, – сказал он и подумал, что после переживаний последних дней любой поворот событий принесет ему облегчение. – Давай поговорим.

– Рада, что ты так считаешь.

– Может, пойдем сядем?

– Да, так будет лучше.

Они вышли на кухню. Дан пододвинул стул для Зои и сам сел напротив. Пару секунд они молча смотрели друг на друга и ждали, кто начнет. Наконец Дан не выдержал.

– Ну? – жестким тоном спросил он.

– Что «ну»?

– Да или нет?

Она посмотрела на него так, словно не понимала, о чем идет речь:

– Что «да или нет»?

– Ты беременна?

Последовала пауза и за ней удивленное:

– Что?

– Что слышала. Ты беременна или нет? Не смотри на меня изумленно. Я видел упаковку от теста.

– Когда?

– Две недели назад. Ночью перед отъездом в Штаты.

– И ты все это время ждал, перед тем как поговорить?

– Да.

– Почему?

– Думал, что ты сама мне скажешь. Но ты молчала.

– А почему ты просто не спросил, когда нашел эту упаковку?

Хороший вопрос, но он не мог – или не хотел – на него отвечать.

– Я сейчас спрашиваю.

– О, не беспокойся, я не беременна. – Она пренебрежительно махнула рукой. – Ребенка нет.

Другая женщина, другое время, но точно такие же слова, произнесенные таким же тоном, заставили его похолодеть.

– Нет сейчас или не было вообще?

– Не было вообще.

– Ты уверена?

– Конечно, я уверена. У меня была задержка. И я решила, что лучше сделать тест. Но сразу после твоего отъезда в Штаты у меня начались критические дни.

– Слава богу. – Он испытал неимоверное облегчение, хотя и не знал, что тому причиной – то, что она не беременна или что не обманывала его.

– Как все это понимать, Дан?

– Извини. Я думал… – Он тряхнул головой, провел рукой по волосам и натужно улыбнулся. – Ну, не хочу даже вспоминать, что навыдумывал.

– Неужели? – Зоя стояла скрестив руки на груди и смотря на него так выразительно, что он понял: отвертеться не получится. – Я слушаю.

В повисшей тишине громко тикали часы. Дан сидел недвижно и безмолвно так долго, что Зоя засомневалась, расскажет ли он ей что-нибудь о своих мыслях и переживаниях. В какой-то момент она вовсе отчаялась что-то узнать, потому что разговор принял неожиданный оборот. Она заподозрила, что он отмолчится или отделается лаконичным «ничего особенного».

Но вот он кивнул, видимо внутренне с ней согласившись, и промолвил:

– Я встречался когда-то с одной женщиной.

– Жасмин?

– До нее, – произнес он пугающе ровным голосом. – Намного раньше. Восемь лет назад, когда мне самому было двадцать пять.

– И что случилось?

– Она забеременела.

Однако ни о каких детях у него Зоя не слышала. Она спросила:

– И?…

– Она сделала аборт.

– О… – Других слов у нее не нашлось. – Почему?

– Ребенок мешал ее карьерным планам.

Судя по горечи в его голосе, ему это решение пришлось не по душе. Но Зоя не считала, что она вправе судить его бывшую подругу.

– Бывает и так, – бросила она.

– Знаю. – Он сделал паузу, нахмурился и затем посмотрел на нее таким пустым взглядом, что у нее заныло в груди. – Но, думаю, ты согласишься, что ей следовало сначала обсудить этот вопрос со мной.

– А она ничего тебе не сказала?

– Нет, – вяло ответил он. – У нее как раз намечался безумно выгодный контракт на показ моделей. Я несколько дней отсутствовал по делам. Она не стала меня дожидаться, потому что считала всякие дискуссии по этому вопросу бесполезными.

– О!

Ладно, она не знает всей этой истории и, может быть, только может быть, считает правым скорее Дана, однако в любом случае это было неправильно. Если они долго пробыли вместе, решение следовало принимать обоим.

– А ты хотел этого ребенка?

– Как ни странно звучит – да.

Значит, его это ранило, сделала вывод она. Но ведь прошло столько времени…

– Но какое отношение та история имеет ко мне? Неужели ею объясняется твоя холодность последних дней?

– Сам не знаю.

Он пожал плечами, замешкался. Вид у него был неважнецкий, в глазах застыла боль, его явно одолевали сомнения. И что-то еще…

Слегка нахмурившись, Зоя подалась вперед и посмотрела на него внимательнее. Что это было? Сожаление? стыд? чувство вины?

– Погоди-ка, – сказала она и задумалась, силясь связать воедино все только что услышанное. – А не были ли последние две недели чем-то вроде испытания для меня?

Их взгляды встретились.

– Конечно, не были.

– А по-моему, были, разве не так?

– Ерунда.

– Хорошо, почему же ты просто не спросил меня, когда нашел эту упаковку? – Она вспомнила первые минуты их общения, когда он вернулся из-за океана и все его странное поведение, причины которого теперь прояснились. – Почему я оказалась крайней? Почему должна была терпеть все эти твои намеки и выразительные взгляды? – Она сокрушенно покачала головой, все наконец поняв. – Знаешь, я чувствовала, что ты чего-то ждешь, так оно и было, да? Ты ждал, что я покажу свое истинное лицо.

Дан стиснул зубы:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты судил меня по законам, которые установила твоя бывшая, причем целых восемь лет назад. С какой стати? Что, черт возьми, происходит, Дан?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Все ты прекрасно понимаешь.

Он посмотрел на нее, его глаза поблескивали в мягком свете кухни.

– Скорее всего, мне хотелось понять, могу ли я тебе доверять.

– Можешь.

Он нахмурился:

– Ты уверена?

– Абсолютно. Разве я хоть раз дала тебе повод в этом усомниться?

– Не было такого повода. Пока.

– И не будет. Да, я не сказала о тесте на беременность. Но зачем бы я о нем стала говорить, если он оказался отрицательным? – Она пристально на него посмотрела. – Сам подумай, Дан. Мы знакомы… шесть недель. Ты правда думаешь, что этот отрицательный результат заслуживал обсуждения?

– Полагаю, не заслуживал.

– Если бы результат оказался другим, я бы тебе об этом сообщила.

– Правда?

– Конечно. Слушай, ты не хуже меня знаешь, что я не дала ни одного повода для твоего недоверия. Я всегда была честна с тобой, обо всем говорила открыто и не вынашивала коварных замыслов.

Он вздохнул:

– Хотел бы в это верить, но не уверен, что смогу.

Несколько секунд Зоя не знала, что сказать в ответ.

– Она тогда настолько вывела тебя из равновесия?

– Она, и Жасмин, и другие, которые всегда строили одни и те же планы. И я потерял доверие к женщинам, – безучастно промолвил он.

– И ты решил устроить мне проверку? – У нее все еще не получилось соединить два образа – теплого, внимательного мужчины первых недель их знакомства и холодного, мнительного упрямца.

– Нет. Конечно нет. Говоришь глупости.

– Я говорю глупости? – Она пришла в ярость от его упорного отрицания того, что ей самой казалось очевидным. – Я не из тех, кто на протяжении восьми лет оказывал на тебя столь сильное влияние.

– Нет, – внезапно холодным тоном возразил он. – Ты сама пятнадцать лет позволяла кое-кому оказывать на тебя влияние.

– И я сопротивлялась. А почему ты не сопротивлялся? И я вовсе не нуждаюсь, чтобы мне устраивали проверки.

– Положа руку на сердце, неужели ты сама меня не проверяла?

Произнося эти слова, он выразительно поднял брови.

– Конечно, я могла бы это сделать, глупец. – Зоя почувствовала, что у нее подскочило давление. Она отодвинула стул и встала. – Если хочешь знать всю правду, то я вся перед тобой. И чем больше ты говоришь о своих сомнениях, тем больше я думаю, что дело тут не в недоверии к женщинам, а в самом тебе. В конце концов, не доверять никому – намного проще, не так ли?

Глаза Дана сузились.

– Хочешь сказать, что я трус?

– Да, черт возьми.

И с этими словами она ушла.

Глава 10

«Да что эта Зоя вообще понимает?» – хмуро размышлял Дан, услышав стук двери, от которого содрогнулся весь дом. Она не знает, каково это, когда у человека разрывается сердце от обиды. Как до срока заканчивается детство, неожиданно и бесповоротно. Как предает человек, казалось любимый и любящий.

И вся эта суета вокруг якобы проверки ее им… Выдумки с ее стороны просто нелепые, потому что он в такие игры не играет. Никогда ничем подобным не занимался и стрессами по другим поводам сыт по горло. Никого, как муху, под микроскопом изучать не станет и сам такой мухой не будет.

Почему же он сразу прямо не спросил ее о беременности? Зачем столько тянул резину?

Эти вопросы поставили его в тупик. Он уставился в пол, не умея – или не желая – ответить.

Он пытался выбросить их из головы, но они продолжали сверлить его мозг, пока у него не осталось другого выбора, кроме как задуматься над ними. Ему в голову пришли один-два возможных варианта, заведомо никудышные: будто он хотел дать ей время подумать, что она сама должна выбрать подходящий момент для разговора, и тому подобное бла-бла-бла. Неубедительные ответы, да и неискренние.

От правды никуда не деться, подумал он и решил быть честным перед самим собой. Боже, он же на самом деле ее проверял, разве нет? Может, бессознательно, но тем не менее проверял, потому что отчаянно хотел ей доверять.

А почему это не признал? Не смог? И не трус ли он теперь?

Может, и так, подумал он, смотря в пол, потому что Зоя права. За шесть или около того недель она не дала ему повода в ней усомниться. А значит, ему следовало опираться на факты, а не давать волю мнительности.

Зоя отличается от всех его прежних женщин. Она честная, прямая, привыкла все говорить без околичностей. Не притворяется и интриг не плетет. Она сказала, что хочет развлечений и плотских радостей, а именно этого она и на самом деле искала. Втоптать его в грязь она вовсе не стремилась.

Какое-то время у него были основания для осмотрительности и критического взгляда на женщин, однако теперь все переменилось. И что дальше? Провести остаток жизни в одиночестве, потому что он никому не верит? Ничего абсурднее нельзя и придумать. Значит, прошлое держит его мертвой хваткой, а он не в силах освободиться. Значит, прежние подруги сохраняют над ним некую власть, а находиться под чьей-либо властью он не привык.

Ему нужна Зоя. Он не знает, насколько долго, но, если они сейчас не расстанутся, он будет относиться к ней с доверием и обязательно извинится. Чтобы она простила ему его глупость и дала шанс исправиться. В общем, ему надо взять себя в руки, чуть-чуть пошевелить мозгами и доказать ей, что он может ей доверять и на самом деле доверяет.

Пригладив рукой волосы, Дан поднял взгляд и увидел приглашение на свадьбу своего кузена, которое уже месяц лежало рядом с дверью. Он давно на него ответил, а потом о нем забыл. А теперь подумал об упомянутой в нем гостье, с которой его звали прийти на торжество.

Вначале идея совместить свидание с походом на семейный праздник показалась ему несерьезной. Стенания матери и разных тетушек по поводу его холостяцкой жизни поднадоели ему и в прежние годы, а если бы он пришел на свадьбу не один, его тут же довели бы до белого каления расспросами.

Возможно, была и другая причина для беспокойства, подумалось ему, потому что привычка тридцатитрехлетнего мужчины всячески избегать общения со своими родственницами вряд ли им нравится.

Во имя всего святого, он же возглавляет ведущее рекламное агентство страны. Руководит людьми и каждодневно решает непростые вопросы. И должен легко положить конец всем сплетням о своей личной жизни – или просто проигнорировать неуместные намеки.

Вдобавок ему все это надоело. Он устал быть объектом домыслов и разговоров, устал от охоты женщин на него.

Значит, завтра он предложит Зое пойти вместе с ним. В другой ситуации он бы пошел один, а познакомив ее со своими родными, он покажет, как ей симпатизирует и ее ценит. Как ей доверяет. И докажет, что он не трус. Правда, она может отказаться, вполне может, с учетом его недавней глупости. Но он все же попробует ее убедить, потому что, если только у нее не отсутствует напрочь желание с ним идти, он теперь твердо знает, что ему делать, и сбить его с этого пути не может ничто.

– Ты его увидишь еще хоть когда-нибудь? – поинтересовалась Лили на следующее утро.

Спросила бы что-нибудь полегче, уныло подумала Зоя, посмотрела на сестру и пожала плечами:

– Правда не знаю.

После ужасного завершения вечера накануне их новая встреча казалась маловероятной, но, о боже, она надеялась, что у них с Даном еще не все кончено. Она плохо спала. Ворочалась с боку на бок всю ночь, проматывала в памяти их последний разговор, про себя ругая его за упрямство, за то, что довел ее до неистовства и вынудил произнести слова, за которыми не было правды, на самом деле она так не думала. Кто она такая, чтобы судить о его проблемах? Они едва знакомы.

– Честно говоря, не понимаю, зачем ты вообще с ним связалась, – поморщилась Лили. – Может, он самый завидный жених на земле и в окрестностях, а вчера вечером вел себя как настоящая задница. Наверняка привык так с людьми обращаться. И с тобой, и с другими. У тебя ангельское терпение, я-то знаю. Он просто тобой попользовался, а теперь решил поставить последнюю точку.

– Возможно. – Даже, скорее всего, ее поезд уже ушел. – Но у него есть основания так поступать. – Хотя рассказывать о них она не стала бы даже без их соглашения о конфиденциальности.

Лили хмыкнула:

– Ну, он же мужчина, это первая важная причина. Только о себе и думает. Так чего же ты от него ждала?

После короткой, но бурной семейной жизни с человеком, которого она считала слабаком, неврастеником и лжецом, Лили была невысокого мнения о мужчинах. А вечер накануне и Зою склонил к тому же мнению, но все же если у нее и мелькали критические мысли о Дане, то отнюдь не как об эгоисте.

– Как ни странно, он совсем не такой.

Она вспомнила, как он несколько недель назад сыграл роль ее бойфренда, а потом старательно прививал ей веру в себя.

– Звучит так, словно ему нелишне поработать над своими навыками межличностного общения.

– С навыками межличностного общения у него все в порядке.

– Ну, не тебе об этом судить, – лукаво заметила Лили.

– Эй! – От негодования Зоя моментально забыла о своем отчаянии.

– Что «эй»? Ты сама признавалась, что считаешь себя странноватой и социально неадаптированной.

– Я бы предпочла слово «чудачка».

Дан назвал ее так однажды вечером, когда она рассказывала ему о своей любви к цифрам, и ей показалось, что это звучит неплохо.

– Наверное, так. А как насчет социально неадаптированной? Для этого выражения у тебя нет эвфемизма? Мне-то кажется, что выражение «социально неадаптированная» как раз и есть эвфемизм для тех историй, в которые ты иногда попадаешь.

– Вот как? Ну, спасибо тебе.

– Пожалуйста. Но почему ты за него держишься, когда он ведет себя так по-свински?

Зоя вздохнула:

– Сама не знаю. Но он не однозначно плохой. Просто его немного заносит.

– Опять эвфемизм, – саркастически заметила Лили.

Может, и так.

– Я тебе не говорила, что он предложил мне заключить соглашение о конфиденциальности?

У Лили челюсть отвисла и округлились глаза.

– Да? Правда? – Она нахмурилась. – Боже, кем он, черт возьми, себя считает?

– Публичным человеком, которому уже крепко досталось.

– Сколько вы встречаетесь?

– Около месяца.

– И за это время он не узнал тебя как следует?

– Надеюсь, что узнал. – Зоя чуть улыбнулась при воспоминании об их долгих неспешных беседах.

– И он решил с тобой порвать?

– Я его об этом не спрашивала.

– А надо было спросить, – взорвалась Лили.

Возмущение сестры завораживало, и Зоя поймала себя на мысли, почему он все-таки не предложил ей забыть об их размолвке.

– Все это так непросто, – вздохнула она.

– Это всегда непросто. Мое мнение, что, может, сейчас у тебя неплохой выход из положения. – Лили повернулась, чтобы взять зазвонивший мобильник. – Без Дана тебе будет только лучше.

Хм-м, может, она и права, подумала Зоя, стараясь мыслить логически, что у нее не получалось последние несколько недель. Они не влюбились друг в друга без ума, ничего подобного. Просто всполохи плотской страсти, а если даже при замечательном сексе Дан все время ждал от нее какой-то гадости – нужен ли он ей такой? Нет, не нужен.

– Смотри на него как на средство для улучшения твоего самочувствия и расширения кругозора, – посоветовала Лили, прежде чем ответить на звонок.

– Ты права. Так и буду действовать. – В конечном счете. Надо только успокоиться, а потом можно будет снова заняться виртуальными знакомствами. Наверняка не так уж трудно найти великолепный секс и великолепного мужчину. – Что такое? – встрепенулась Зоя и оторвалась от размышлений о великолепном сексе. Очень уж странное выражение приняло лицо Лили.

– Твое средство для улучшения самочувствия.

Несмотря на все перипетии последних двенадцати часов, у Зои екнуло сердце.

– Что с ним?

– Он здесь.

У нее мгновенно пересохло во рту.

– Здесь?

– Внизу. Наверное, хочет тебя увидеть.

– Зачем?

– Ну откуда я знаю?

– А ему известно, что я здесь?

– Да, но я могла бы от него отделаться – сказать, что ты ушла по делам или еще куда-то.

Подавив желание согласиться на предложение сестры, Зоя вспомнила, что решила больше не избегать конфликтов, и стиснула зубы.

– Нет, все в порядке. В любом случае мне надо кое-что с ним выяснить.

Лили усмехнулась и развела руками:

– Валяй, сестричка.

Дану не пришлось долго переминаться с ноги на ногу, через минуту двери лифта открылись, и вышла Зоя.

Он наблюдал, как она красивой, решительной походкой приближалась к нему, с холодным и гордым выражением лица, улыбаясь одними глазами. Ему показалось, что она вот-вот протянет ему ладонь для рукопожатия.

По ее виду нельзя было ничего сказать о беспокойном вечере накануне. Словно это не она кляла себя последними словами за свой импульсивный поступок. Она выглядела великолепно и, что неудивительно, загадочно, как сфинкс.

– Дан, – ледяным тоном промолвила она, а ее голос эхом отдавался в стенах холла, и ее каблучки цокнули о мраморный пол, когда она остановилась.

– Зоя, – ответил он, напоминая себе, зачем сюда пришел и почему не вправе тотчас же заключить ее в объятия и покрыть поцелуями.

– Не думала, что еще раз тебя увижу.

– Не могу тебя в этом обвинить.

– Чего ты хочешь?

– Не очень-то вежливо звучит.

– Мне сейчас не до вежливости.

Если совсем честно, он не мог обвинить ее за это и раньше. В действительности только он сам был виноват в произошедшем за последнюю неделю.

– Думаю, у тебя есть для этого основания.

– И мне сейчас безумно некогда. – Она выразительно посмотрела на часы.

– Я не отниму у тебя много времени.

Она скрестила руки на груди и подняла брови:

– Ну?

– Хочу извиниться перед тобой за вчерашний вечер.

– Приятно слышать. – Зоя пожала плечами так, словно ей дела не было до его извинений.

Дан на секунду с ужасом подумал, что навсегда ее потерял.

Он откашлялся, чтобы снять напряжение.

– Эта история с тестом на беременность немного выбила меня из колеи.

– Немного?

Он провел рукой по волосам. Он ожидал более неприятного разговора и поэтому держал себя в руках.

– Ладно, сильно.

– Ты и сейчас выбит из колеи?

– Нет. Но очень сожалею, что свалил на тебя свои проблемы. Это было нечестно.

Она кивнула:

– Разумеется. Очень уж ты впечатлительный.

– Очень.

– Слушай, Дан, я могу понять, что угроза беременности вызывает у тебя воспоминания о чем-то давно забытом, и что смена часовых поясов на тебя подействовала, и что ты такой ранимый, пугливый, и что угодно еще. Однако, поверь, далеко не все женщины такие, какими тебе кажутся.

При слове «ранимый» он поежился и сосредоточился на ее словах о «не всех женщинах».

– Понимаю.

– Понимаешь? – скептически переспросила она.

– Ну, начинаю тебя узнавать получше. – Он стал успокаиваться, забрезжил лучик надежды, что еще не все кончено. – Прости, что усомнился в тебе. – Она вряд ли бы поверила, что за последние десять минут он молил о прощении больше, чем за всю взрослую жизнь.

– Чтобы тебе поверить, мне надо было попросить тебя это доказать.

– Спасибо, что не просишь.

Она нахмурилась, и он встревожился.

– Мне такие игры не нравятся, Дан.

– Больше их не будет.

– Ты уверен?

Он кивнул:

– Уверен.

Зоя ничего не ответила, но смерила его таким испытующим взглядом, что он весь оцепенел и едва мог стоять. Он сунул руки в карманы и постарался принять невозмутимый вид, чтобы она не подумала, что его очень волнует ее ответ:

– Ну так мы помирились?

«И что можно сказать после таких искренних извинений, кроме „да“?» – думала Зоя, пока таяли остатки ее холодности и недоступности.

Она не умела долго обижаться – после редких перепалок с сестрой старалась погасить конфликт, и через какое-то время они мирились, – и, при такой добросердечности, от искренних и столь неожиданных извинений Дана она сразу смягчилась.

Да и зачем себя обманывать? От ее решимости не осталось и следа, едва она вышла из лифта и он предстал перед ней с таким необычно понурым видом. Она заметила темные круги у него под глазами, щетину на подбородке, написанную на лице растерянность. Несмотря на согласие с Лили, что лучше им расстаться, ее сердце тут же растаяло.

Однако она удержалась и не бросилась ему в объятия, а постаралась быть холодной и напомнила себе, что он не прав, что ей не следует больше ему уступать, но чрезмерная строгость моральных принципов чревата одиночеством, и так приятно было его видеть после недавних сомнений, что они еще хоть когда-то встретятся.

– Помирились.

Дан с облегчением выдохнул воздух и улыбнулся, его лицо заметно посветлело в сравнении с тем, каким оно было пятью минутами раньше.

– Слава богу! – Он вытащил руки из карманов и пригладил волосы. – Извини, что был таким болваном.

– Все о'кей. Не обязательно то и дело извиняться.

– Не могу остановиться.

– Хватит уже, – слегка улыбнулась Зоя.

– Хорошо. Ты права еще в одном.

– В чем?

– Думаю, я немного струсил.

– А, это… – Ее улыбка погасла, она чуть содрогнулась. – Теперь моя очередь извиниться. Прости, что это сказала. Тоже была не в себе.

Дан махнул рукой:

– По-моему, не была. А я заслужил такие слова.

– Правда? То есть не я одна читала тебе такие нотации?

– Не важно. Ты это сказала, и правильно, потому что я собираюсь себя изменить.

Зоя насмешливо на него посмотрела:

– Как это?

– Хочу для начала кое о чем тебя попросить.

Почему-то ее сердце забилось чаще.

– Слушаю.

– Меня пригласили на свадьбу в субботу.

– Замечательно.

– И я подумал – что, если мы с тобой пойдем вместе?

Отчего-то при этих его словах она почувствовала разочарование, хотя и не понимала его причин. А потом удивилась, ведь такое приглашение означало, что он познакомит ее со своими друзьями и их отношения перейдут на другой уровень. И еще у нее потеплело на душе, потому что, судя по всему, он сам этого хотел.

А потом ее охватила паника.

Она не любила свадьбы. И всякие торжества такого рода, но свадьбы особенно, из-за множества народа, невозможности с кем-то толком поговорить и опасения совершить промах. Если простые торжества для нее были наподобие пересечения Атлантики на весельной лодке, то свадьба казалась настоящим минным полем, в том числе и предстоящая, даже если Дан будет рядом.

– Свадьба… – Она постаралась не показать своего страха.

– Да. В следующую субботу. Если ты свободна.

Никаких дел у нее не было, хотя она и могла сослаться на занятость. Дескать, спасибо за приглашение, но вынуждена отказаться и проторчать следующую субботу дома с выключенным телефоном.

Первым ее порывом было так и поступить, но только одно мгновение, потому что, во-первых, это было бы откровенной ложью, а она не желала еще раз из-за этого ввязываться в какую-то историю, да и вообще вранье ей было не свойственно. А во-вторых, рядом с наблюдающим за ней Даном она не смогла бы убедительно нести галиматью. Он секунду испытующе на нее смотрел, и она потеряла остатки уверенности в себе.

Но что же придумать? Надо обязательно найти какой-то повод для отказа.

– А не поздновато им о нас сообщать? – Имелась зыбкая надежда, что состав гостей уже определен и они опоздали.

– Эта свадьба – семейное торжество, так что все будет в порядке.

– Семейное торжество? А это лучше или хуже?

– Женится мой троюродный брат по материнской линии. Его невеста – актриса.

– Большая или не очень?

На его серьезном лице мелькнуло изумление.

– Свадьба или актриса?

– Свадьба, – пояснила она, решив, что сейчас не до шуток.

– Шикарная. К сожалению. Он граф, и у них куча родственников.

Угу. Ничего кошмарнее и представить невозможно.

– Я не знаю… – протянула она, переведя взгляд на вращающуюся дверь, через которую проходили два человека. – Будет ли уместно нам пойти на такое семейное торжество?

В повисшей тишине Зоя взглянула на него, и ей показалось, что он слегка побледнел. Он стиснул зубы, его улыбка погасла, и на лице не осталось никаких следов изумления.

– Не беспокойся, – ровным голосом ответил он. – Мне там не нужно ни у кого спрашивать разрешения.

Она вдруг осознала, что, при всей скоропалительности, это было для него непростым решением. Конечно, непростым. Он приглашал ее на свадьбу, где будет вся его родня, и, по-видимому, если до субботы осталось всего несколько дней, он и не собирался никого извещать.

Для мужчины, которого даже мысль о долговременных отношениях с какой-то женщиной приводила в содрогание, это был отважный поступок. И наверное, не стоило ей упрямиться или хотя бы приводить нелепые доводы.

– В любом случае, возможно, ты занята, – промолвил он таким тоном, будто ее «да» или «нет» не имело большого значения, и Зоя перевела взор на него.

– Нет, погоди. – Она тряхнула головой и постаралась собраться с мыслями. – Позволь мне все объяснить.

– Не надо ничего объяснять, – сказал он с непроницаемым выражением лица. – Я только подумал, что будет лучше, если появимся там днем, но, раз ты так не хочешь идти со мной, спорить не буду.

– Дело не в этом.

– Тогда в чем?

Боже, с чего начать?

– Я не очень уверенно чувствую себя на людях.

– Что-то не заметил, – нахохлился он.

– Правда, ты просто мало меня знаешь. Обычно я сижу тихо как мышка. На вечеринках мне всегда неуютно. А в больших скоплениях народа меня охватывает паника, поэтому стараюсь держаться в тени и прячусь, если кто-то меня высматривает. Говорю невпопад. А почему ты решил, что я так много времени работаю?

Он задумчиво на нее посмотрел и через секунду сказал:

– Все дело в твоем чувстве собственного достоинства, не так ли?

– Вполне возможно. – Но кого это волнует? Если она с ним пойдет, даже независимо от ее стресса, он, скорее всего, сам пожалеет, что ее пригласил, да и вообще что с ней связался. – Послушай меня. Если пойду с тобой на эту свадьбу, то или буду прятаться там по углам, чтобы меня не заметили, или ляпну что-нибудь невпопад. Или принесу тебе еще какое-то беспокойство.

– С учетом присутствия там моей матери беспокойство в любом случае гарантировано.

– Что ты имеешь в виду?

– На каждой такой свадьбе держат пари, сколько еще раз я буду приходить на такие празднества в гордом одиночестве.

– Но ты ведь в любом случае не планировал вскоре это изменить?

– Конечно нет.

Зоя оставила без внимания укол или намек в ее адрес.

– Тогда почему бы тебе просто не отказаться?

– Я буду шафером.

– О! Тогда, конечно, твое присутствие необходимо, – кивнула она. – Но тебе не кажется, что, придя со мной, ты дашь повод для лишних разговоров и все пойдет только хуже? – Не говоря уже о том, что он будет все время занят и она даже не сможет рассчитывать на его поддержку, чтобы вести себя должным образом.

– Несомненно, однако меня это с некоторых пор мало волнует. Пусть поговорят.

– Мудрое решение.

Он пожал плечами:

– Наверное. Мне также кажется, что твое присутствие оградит меня от излишнего внимания подружки невесты. Хотя с этим я и сам бы справился.

Она насторожилась. Что за подружка невесты? Она почувствовала, как ее глаза сузились.

– Подружка невесты?

– Она подошла ко мне на предсвадебной встрече и сказала, что предвкушает, как хорошо я исполню роль шафера. Затем поцеловала в щеку, пробормотала что-то о заказанных цветах и, я бы сказал, похотливо подмигнула.

Зоя сама поежилась от мгновенно вспыхнувшей в ней ревности:

– Ситуация пребанальная.

– Я обо всем этом особо не задумывался.

– Правда?

Его глаза потемнели, и он весь посерьезнел.

– Она меня не интересует. Или еще кто-то в настоящее время, кроме тебя одной. Но еще раз повторяю: если настаиваешь на том, чтобы со мной не идти, я как-нибудь с этим справлюсь и сам.

Зоя прикусила губу. Может, она слишком забеспокоилась? Может, повела себя немного не по-товарищески, напрасно стала упрямиться? Ладно, ее никогда не тянуло ходить на свадьбы, но ее и пригласили-то в первый раз. Может, стоило немножко потянуть время, как она обычно делает, положиться на мимику и жесты и вообще сначала подумать, а потом говорить?

Кроме того, она хотела вырваться из своего заколдованного круга, не так ли? И не решила ли она недавно побольше наблюдать, изучать и, возможно, подражать его умению находить контакт с людьми? А в четырех стенах спальни ничего из этого не получится, ведь так?

И если Дан решил изменить линию своего поведения, то почему бы ей не поддержать его начинания? Если он собрался бороться со своими недостатками, то не стоит ли и ей последовать его примеру?

– Думаю, смогу пойти с тобой, – наконец сказала она. – Я имею в виду, что среди праздничной суеты всем будет не до меня. Как ты считаешь?

Он немного расслабился и мягко улыбнулся:

– Возможно, им будет не до тебя.

– «Подружка невесты» звучит как нечто очень липучее.

Дан скривился:

– Спеси в ней хватает, только и всего.

– А если меня кто-то спросит, я всегда могу сказать, что мы встречаемся только для секса.

– Тогда там точно светопреставление начнется.

Зоя усмехнулась и, убедившись, что их никто не видит, встала на цыпочки и чмокнула его в щеку:

– Тогда я пошла чистить перышки.

Глава 11

Это может оказаться свадьбой века, думала Зоя, наблюдая за началом церемонии, за чинно входящими в церковь людьми. Светскими новостями она никогда не интересовалась, но краем уха слышала о двух телезвездах и одной супермодели, и среди четырехсот человек гостей, вкупе с оскароносной невестой и женихом-аристократом, присутствовало еще несколько дюжин известных личностей, которых она не надеялась узнать.

Снаружи наползала темнота, хотя время еще было не позднее и мерцали сотни свечей, отбрасывая тени и источая тепло. У входа стояла украшенная рождественская елка, с подоконников свисали ветви остролиста, а благодаря разложенным повсюду долькам апельсинов в воздухе повисли ароматы, напомнившие Зое глинтвейн.

Она села и постаралась устроиться поудобнее на жесткой дубовой скамье. Посмотреть было на что. Возможно, она присутствовала на самом знаменательном, самом обсуждаемом событии в своей жизни, причем никого вокруг не знала и полагаться могла только на себя саму. Дан перед свадьбой уехал в Сомерсет – без особого желания, потому что не хотел оставлять ее одну, – а она, успокоив его, утром села в поезд. В церкви он был так занят обязанностями шафера, что пока не смог уделить ей ни минуты.

Логически рассуждая, ей следовало ужаснуться. Покрыться холодным потом, запаниковать, распереживаться, поймать такси и уехать куда подальше. Но почему-то она чувствовала себя уверенно.

Возможно, ей хватило пикировки с сестрой за ужином накануне, и теперь она спокойно наблюдала за церемонией бракосочетания. Лили погуглила насчет приближающейся свадьбы, насобирала слухов и все пересказала Зое, у которой от грандиозности происходящего должно было перехватить дыхание. Но Зоя невозмутимо выпила бокал вина, взяла бумажный пакет и вместе с сестрой вышла из дома. Сестра проводила ее до вокзала, не переставая тараторить, и едва не села с ней в поезд.

Возможно, Зоя хотела доказать Дану, что может держать себя в руках. Или ее успокаивала мысль, что никому она здесь не будет интересна. Ни один из миллионов воздушных поцелуев вокруг не был адресован ей, никто не пытался завязать с ней разговор, и она не ловила любопытных взглядов, которых слегка опасалась. Как бы то ни было, она, к собственному удивлению и радости, держалась бодро и сама себя зауважала.

Тем не менее у нее немного закружилась голова, и наконец из-за кого-то увиденного краем глаза, она почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки, а сердце забилось чаще. Она подняла взгляд и обрадовалась, потому что этот кто-то был Дан. Он стоял в проходе с каким-то мужчиной, видимо распорядителем торжества, смотрелся великолепно и, на взгляд Зои, которую само присутствие на такой свадьбе недавно пугало сильнее смерти, держался очень непринужденно.

При взгляде на него – такого высокого, стройного и респектабельного в сюртуке для утренних визитов, подчеркивающем ширину его плеч, – у нее екнуло сердце, а из груди вырвался вздох. Она не видела его только сорок восемь часов, но истосковалась по нему так, как будто прошло десять лет.

Он чуть наклонил голову, поправляя кремовую розу в петлице, и его лицо приняло сосредоточенное выражение. Потом он словно почувствовал ее взгляд, обернулся и посмотрел прямо на нее. Выражение его лица тут же смягчилось, он тепло ей улыбнулся, и его губы проговорили: «Привет». Замирая от сладкой истомы, она ответила губами: «Привет» – и, едва сохраняя способность мыслить здраво, кивнула в знак того, что с ней все в порядке.

На мгновение ей показалось, что он собирается подойти к ней, и в таком случае как ей удержаться, чтобы не заключить его в объятия и не потащить в ризницу. Но, чуть сместив взор влево, она увидела, как ему что-то сказали на ухо, он кивнул, куда-то пошел, и она перестала его видеть.

Слегка разочарованная его уходом, Зоя через несколько мгновений обнаружила, что не только он исчез из поля ее зрения. Пропало и все остальное, осталась лишь яркая синева.

Она пару раз моргнула, чтобы вернуть глазам нормальное зрение. Однако синева осталась и слегка колыхнулась. Зоя подняла голову и увидела перед собой элегантную даму средних лет, которая с жадным любопытством на нее взирала.

Первой мыслью Зои было, что эта женщина, судя по ее темным волосам и глазам, мать Дана. И тут же с огорчением подумала, что если бы не была так подавлена грандиозностью предстоящей свадьбы, то нашла бы время поразмыслить о возможной встрече с миссис Форрестер. Что было бы просто замечательно, Зоя проиграла бы в голове пару вариантов будущей беседы и запаслась несколькими любезными, точными фразами, чтобы не растеряться и не сидеть с присохшим к гортани языком.

Однако подготовиться она не догадалась, и теперь ей оставалось полагаться лишь на собственную находчивость. К тому же сам Дан вовсе пропал из вида и рассчитывать она могла только на саму себя.

Сглотнув застрявший в горле комок, Зоя вспомнила, что старается изменить себя к лучшему и что Дан в нее верит. Она поднялась и, не забыв улыбнуться, промолвила:

– Здравствуйте.

– Мы не знакомы? – спросила мать Дана, властно подняв брови и, в отличие от Зои, без какой-либо неуверенности в голосе.

– Зоя Монтгомери.

– Кэтрин Форрестер.

Она протянула руку, и Зоя ее пожала.

– Приятно познакомиться, – вежливо сказала она.

Кэтрин Форрестер кивнула и пристально на нее посмотрела.

– И мне тоже, – проворчала она и нахмурилась, словно о чем-то задумавшись. Затем черты ее лица смягчились и глаза блеснули. – Минутку. Зоя Монтгомери, вы сказали?

– Именно так.

– Та якобы невеста?

В другой ситуации прямота матери Дана могла ей понравиться. Зоя могла даже почувствовать в ней родственную душу. Однако здесь она лишь внутренне съежилась и покраснела:

– Совершенно верно.

– Вижу, вижу. – Глаза Кэтрин скользнули к левой руке Зои. – По-прежнему «якобы»?

– По-прежнему. – Она решила на всякий случай пояснить, что никаких серьезных намерений у них с Даном нет, так как его мать вполне могла это заподозрить. – В действительности даже не якобы.

– Тогда почему же мой сын так тебе улыбался?

На мгновение Зоя забыла о правилах хорошего тона.

– Как – так?

– Сердечно. Словно защищая. – Мать Дана покачала головой и заключила: – Странно. Необычно для него. Как только я это увидела, решила сразу пойти и все выяснить.

– Ну, у нас с ним свидание. – Зоя приказала себе не обращать внимания на пробежавшую по ней волну тепла от мысли, что Дан относится к ней сердечно и готов защищать, потому что, скорее всего, он всегда так держался на свиданиях. – Я только что пришла. Наверное, он хотел убедиться, что у меня все в порядке.

– Свидание? – осведомилась Кэтрин Форрестер, кажется, она умела выудить любые детали, о которых Зоя не хотела распространяться.

– Совершенно верно.

Глаза Кэтрин сузились.

– Однако, насколько мне известно, вы едва знакомы.

«О'кей, похоже, мы входим на минное поле», – решила Зоя и напомнила себе, что ей надо сосредоточиться и тщательно выбирать слова.

– Да, ну… мы вроде узнали друг друга чуть получше после той истории с выдуманной помолвкой.

– Насколько лучше?

– Намного.

При воспоминании, насколько лучше они познакомились, в том числе их тела, Зоя покрылась густым румянцем, наверняка особенно заметным на фоне ее светло-розового наряда.

– Понятно. – Мать Дана выглядела чрезвычайно раздосадованной. – И какие у моего сына в отношении тебя намерения?

– Не думаю, что у него есть какие-то намерения. – К глубокому сожалению. Хотя если она пришла сюда, знакомится с его родными и друзьями.

– А у тебя в отношении его?

Почувствовав легкую горчинку оттого, что они никогда не обсуждали будущее, и решив, во избежание эксцессов, не говорить матери Дана, что они встречаются только ради секса, Зоя сказала:

– Никаких намерений.

– Ты уверена?

– Абсолютно. – Хотя, о боже, ей бы хотелось на что-то немножко надеяться. Даже при небольших шансах, она бы спросила у него, что будет дальше, если, конечно, что-нибудь дальше у них вообще будет.

– Хм, весьма сожалею. – Кэтрин на секунду нахмурилась, а потом ее лицо просветлело и в глазах блеснула надежда. – Но ты здесь. С Даном. И это определенно хороший знак.

– Пожалуйста, не надо возлагать на сегодняшний вечер какие-то надежды… – Зоя добавила твердости своему голосу – в интересах как ее самой, так и матери Дана. – Потому что вряд ли это имеет какое-то значение.

Надежда блеснула еще раз.

– Я имею в виду внуков.

Ну хватит, подумала Зоя, внутренне напружинившись. Следовало сразу закрыть эту тему, потому что было бы нечестно позволить матери Дана мечтать о внуках, когда это совершенно нереально.

– Абсолютно исключено.

Лицо Кэтрин помрачнело. Она выглядела столь удрученной, что Зоя почувствовала себя ужасно, хотя вроде причин для огорчения у нее не было.

Но Кэтрин тут же взяла себя в руки и улыбнулась, а Зоя взволнованно вздохнула.

– О, хорошо, не беспокойся, – беззаботно промолвила миссис Форрестер. – Возможно, удача улыбнется мне в следующий раз.

В следующий раз? В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ? Почему-то при мысли, что Дан сойдется с кем-то еще, Зоя вспыхнула но тут же подавила гнев, потому что, конечно, следующего раза не миновать. Будущее они не обсуждали, а значит, рано или поздно устанут друг от друга и разойдутся. Хотя думать об этом не очень приятно, да?

– Хочу на это надеяться, – промолвила она, просто чтобы не заскрежетать зубами от досады.

Кэтрин Форрестер оглядела быстро наполнявшуюся церковь и выпрямилась:

– Ладно, пойду посижу где-нибудь. В любом случае приятно было познакомиться.

С этими словами она похлопала Зою по руке и удалилась.

Между тем Дан отделался от Бет, подружки невесты, туманно пообещав ей танец, и выполнял обязанности шафера – собирал всех в холле. При таком количестве гостей он не сразу нашел Зою, чтобы отвести на приготовленное для нее место.

Высмотрев ее наконец в церкви, он почувствовал облегчение оттого, что она все еще там, с учетом ее сомнений и недавнего его собственного недостойного поведения. Он заметил лишь сдвинутую набок черную с розовым шляпку и что-то вроде светло-розового костюма.

Смотря сзади, он увидел, что ее волосы собраны в пучок, который ему так хотелось распустить, а что-то светло-розовое оказалось пальто до колен, под которое он не прочь был бы заглянуть.

Когда он приблизился, она выпрямилась и, как ему показалось, чуть напряглась. Подойдя ближе, он положил руку ей на шею рядом с плечом, почувствовал, как она вздрогнула и порывисто вздохнула.

– Здравствуй, – сказал он рядом с ее ухом.

– Привет.

– Все в порядке?

Она чуть отстранилась и улыбнулась:

– Сейчас намного лучше. Как поживает шафер?

– На боевом посту.

– А жених?

– Потерял голову от любви.

– А подружка невесты?

– Такая прилипала.

– Когда ты с ней шел, выглядела словно пришитая. Хотя довольно симпатичная, с такой вульгарной сексуальностью.

От ревнивых ноток в голосе Зои Дану захотелось триумфально ударить кулаком воздух, хотя обычно он в таких случаях закипал от ярости.

– Возможно, – согласился он, потому что Бет была правда симпатичной, и, отрицая это, он мог лишь разозлить умницу Зою. – Но смеется как гиена, ничуть этого не стесняясь.

– Какая жалость.

– Не просто жалость. А нестерпимо. Мои барабанные перепонки только сейчас пришли в норму.

Зое, на ее трехдюймовых каблуках, пришлось встать на цыпочки и вытянуть голову, чтобы дотянуться ртом до его уха.

– Давай я тебя поцелую.

Пульс Дана участился.

– Ничего лучше не слышал уже несколько часов, – пробормотал он и, не в силах сдержать влечение к ней, погладил сверху вниз рукой по ее спине и провел за восьмифутовой высоты стенд, в тени которого их никто не мог увидеть.

Вне любопытных взоров, он обнял ее и прильнул губами к ее губам. Зоя обвила его шею руками и плотно к нему прижалась. Поцелуй наполнил ее жаром, как всегда закружил голову, а Дан подумал, не уйти ли им и не провести ли лучше вечер в постели.

Он едва не поддался искушению, потому что секса, даже столь безумного, им всегда не хватало, но потом смех и болтовня гостей долетели до его затуманенного желанием сознания, грезы уступили место реальности, и он понял, что момент для ухода самый неподходящий, так как настало время для торжественных речей и его отсутствие становилось все более заметным. Он неохотно от нее отстранился, прерывисто дыша и ощущая боль во всем теле от желания, удовлетворить которое полностью, к огромному сожалению, ему удастся не скоро.

– Боже, как чудно ты пахнешь, – мурлыкнула Зоя, ткнувшись носом в шею Дана и вдохнув его аромат, перед тем как шагнуть назад и улыбнуться ему.

– А ты чудно выглядишь. – Даже эффектнее, с блестками в глазах и румянцем на щеках. – Отличная шляпка. – Он чуть отодвинул ее, чтобы лучше рассмотреть, еще раз почувствовал мягкость ее груди, что стало новым испытанием его терпения. – И ни пылинки. Я восхищен.

– Решилась ее пропылесосить.

– Теперь в ней можно выходить в свет, – хохотнул Дан.

– Хочется надеяться.

Отстранившись от него, она одернула пальто, достала из сумочки зеркальце и губную помаду. Глядя в зеркальце, она поправила шляпку и волосы, а затем провела помадой по губам.

– Как я выгляжу? – спросила она строго, словно ожидая прежде всего правды, а не комплимента.

Конфетка, подумал он и сжал кулаки, чтобы подавить желание ее обнять, а затем прильнуть к только что подкрашенным губам.

– Прелестно.

Она бросила зеркальце и помаду обратно в сумку и щелкнула замочком.

– Не очень помятая?

– Намного меньше, чем мне бы хотелось.

– Не печалься, все еще впереди.

– Истинная правда.

– Предвкушаю, – улыбнулась она.

– Я тоже.

Слегка обеспокоенный тем, что едва не потерял контроль над собой, когда заглянул в ее глаза, Дан взял Зою за руку и повел к гостям, стараясь не думать о будущем, потому что подумать о том, что впереди, означало идти еще более неуверенной походкой, которая и так не была вполне ровной.

– Я видел, что ты познакомилась с моей матерью. – Он решил, что лучшей темы для подавления его либидо не придумать.

– Да, познакомилась.

– И осталась в живых.

– Почти.

– О чем вы говорили? – спросил он, хотя, исходя из прошлого опыта, не очень хотел это узнать.

– О том о сем.

– Звучит зловеще.

– Ничего подобного. Все было хорошо. Она обаятельна.

– Может такой быть, когда не старается затянуть на моей шее удавку. Давай выпьем шампанского, пока ты не познакомилась с моей сестрой, а это неизбежно, потому что любопытства у нее побольше, чем у моей матери.

Он взял два бокала с подноса официанта и протянул один ей.

– Спасибо. – Зоя пригубила шампанского и осмотрелась. – Знаешь, Саманта Ньюарк наверняка стремилась сюда попасть.

– Если увижу – придется мне вышвырнуть ее прочь.

– Вот это по-рыцарски. Умница.

Так бы он и сделал, что, кажется, стало бы очередным диссонансом этого дня, хотя большую часть своей взрослой жизни он таких поступков избегал, чтобы ни у кого не сложилось о нем превратное впечатление.

– Извини, что не встретил тебя, когда ты пришла.

– Ерунда. Все оказалось проще и спокойнее, чем я предполагала.

– Отлично.

– Наверное, ты хорошо поработал. Жених выглядит намного расслабленнее, чем обычно бывает.

– Может, это от успокоительного, которое я ему подсыпал в кофе за завтраком.

– Правда?

– Нет, конечно нет. Просто Оливер знает, что сделал правильный выбор.

Зоя взглянула на него сквозь стекло своего бокала:

– А ты никогда не был противником брака?

Он поднял брови:

– А что навело тебя на такую мысль?

– О, даже не знаю, – сухо ответила она. – Может, усталость и обида в твоем голосе? А может, то, как ты содрогнулся тогда в баре, когда я сказала своим одноклассницам, что мы с тобой встречаемся уже шесть месяцев?

– Ты это заметила?

– Невозможно было не заметить. А раз ты содрогнулся от шести месяцев, то, я подумала, женитьбу так же воспримешь. Да еще конфликт твоих родителей – тоже не лучший пример для подражания.

– Ну, нет, совсем нет, – возразил он, хотя не был уверен, что здесь подходящее время и место для непростых дискуссий о его отношении к браку и сопутствующим ему обязательствам.

– А сколько длился твой самый долгий роман?

– Год, – буркнул он.

– Неплохо.

Неплохо? Ха-ха.

– Дьявольски плохо.

– А у меня – три месяца. Она повела себя предательски?

У Дана челюсть свело от неприятных воспоминаний.

– Именно так.

– Ты ее любил?

– Думаю, да, – сказал он, безжалостно гася воспоминания, потому что все это давно кануло в Лету. – Но ты ведь знаешь, чем тогда все закончилось.

Зоя пригубила шампанского, презрительно фыркнула и уверенно заявила:

– Я бы никогда не принесла тебе столь сильную боль.

– Откуда такая уверенность?

– Во-первых, по-моему, лучше сразу обсудить возникшие в отношениях неувязки, а не копить их в себе, что никогда ни к чему хорошему не приводило. Часто обид, не говоря об ужасных ссорах, можно избежать простым обсуждением.

– Что еще, мудрая ты наша?

Зоя пожала плечами:

– О, ну не знаю. Смотря по ситуации. Сама над этим размышляю.

– Звучит прекрасно.

Ее улыбка погасла, а брови поднялись.

– Не надо меня хвалить.

– А я и не хвалю. Просто мне жаль, что у самого нет такой уверенности.

Она нахмурилась:

– Хм. Ну что ж, теперь понимаю, почему ты не хочешь прочных отношений на всю жизнь.

– А я не вполне понимаю.

Дан совсем не то имел в виду, слова просто вылетели у него изо рта, но слово не воробей, а может, как раз правду и сказал. У них с Зоей был роман, и вряд ли он продлится долго, но, вообще говоря, после того, как пресса оставила их в покое, отношения развивались очень хорошо. Обычно он довольно быстро уставал и хотел поставить в очередной интрижке последнюю точку, но сейчас у него и мысли такой не возникло.

Ее лицо просветлело, в глазах блеснули огоньки.

– Правда не понимаешь?

– Нет.

Зоя кивнула, словно самой себе:

– Ладно, в таком случае придется мне на практике продемонстрировать то, что я проповедую.

– Что это?

Она глубоко вздохнула, чуть расправила плечи, подняла подбородок, а Дана отчего-то охватила легкая тревога.

– Что мы здесь делаем? – спросила она. – Я не имею в виду, на этой свадьбе. Я имею в виду…

Но Дану не суждено было услышать, что она имеет в виду. До его слуха долетел заливистый смех, и сразу кровь ударила ему в голову, он перестал адекватно воспринимать окружающее.

Потом сознание его прояснилось, однако озноб не проходил. Он повернулся, чтобы определить источник смеха, а когда увидел Ее, все тепло и свет, подаренные только что Зоей, улетучились, а от нахлынувших воспоминаний кровь застыла в его жилах и свинцом налилось все внутри.

Глава 12

Ситуация осложнилась.

Едва Зоя набралась смелости, чтобы спросить об их будущем, как он стал отстраненным. Потому что секундой раньше Дан видел только ее, а теперь взгляд его потух.

Вместо того чтобы смотреть ей в глаза, словно они одни на всей земле, вместо того чтобы согревать ее своим вниманием, благодаря которому ей было тепло даже на холодном декабрьском воздухе, – он уставился в какую-то точку позади нее, лицо его вдруг стало отчужденным. Он словно выключился, и эта внезапная перемена в нем по меньшей мере вызывала растерянность.

– Дан? – спросила она, все сильнее тревожась из-за его пепельной бледности и напряжения во всем облике.

Ответа не последовало, и ей показалось, что он не вполне осознает ее присутствие рядом. Он словно витал в каких-то дальних сферах, и, не будь она столь обеспокоена, вполне могла бы и оскорбиться.

– Дан? – спросила она чуть громче.

Он перевел взгляд на нее, но глаза его оставались пустыми. Она поежилась от странного дурного предчувствия.

– А? – отозвался он так резко, так холодно, что она невольно шагнула назад.

– Что с тобой?

– Я в порядке, – бросил он, хотя все было совсем наоборот. – А почему нет?

– Потому что ты весь напрягся и побледнел. Стал как привидение.

Он невесело улыбнулся:

– Просто нарисовалась бывшая подружка.

– Да? – Зоя постаралась, но, вполне ожидаемо, не смогла сдержать острого любопытства в голосе. А потом, исходя из его потрясенного вида, она быстро с болью в сердце заключила, что это не просто старая подружка. А Та Самая Подруга, любимая им тщеславная и коварная стерва, которая ради своей карьеры сломала ему жизнь. – Где она?

– У ледяной скульптуры.

– Это стойка для водки.

– Что? – нахмурился он.

– Стойка для водки, а не ледяная скульптура.

– Какое это имеет значение?

– Имеет, если я хочу со всем разобраться.

Что было непростой задачей, потому что прежде она опасалась лишь настырной подружки невесты, а теперь оказалось, что Бет – далеко не самая главная для нее опасность. Фу! Как и предполагалось, после приглашения от Дана свадьба превращалась в ад, хотя и по весьма неожиданным причинам.

Взяв себя в руки, Зоя оглядела гостей у стойки с водкой в поисках подходящей кандидатки:

– Которая из них?

– Блондинка.

Она проследила за его взглядом, повернула голову, увидела очень высокую женщину, и у нее отвисла челюсть.

– Натали Блейк?

Краем глаза она заметила, что он стиснул зубы.

– Да.

– Так это она – твоя бывшая?

– Еще вопросы будут?

– Боже мой! – тихо промолвила Зоя, не зная, удивлена она или раздосадована, хотя, скорее всего, и то и другое.

Натали Блейк была всемирно известной супермоделью, лицо и тело ее можно было увидеть где и когда угодно, стоило лишь включить телевизор. Она входила в число тех знаменитостей, которых Зоя здесь сразу узнала, и не только потому, что ее фото в соблазнительной позе размещалось на том самом рекламном стенде, который вдохновил Зою на удачное статистическое исследование продаж женского нижнего белья.

Фигурка у нее безукоризненная, размышляла Зоя, наблюдая за женщиной, которая, по слухам, меньше чем за полмиллиона долларов из дому не выходила. Теперь она над чем-то рассмеялась, а ее густые светлые волосы рассыпались по спине.

Узнав, что подругой Дана когда-то была эффектная длинноногая супермодель, Зоя приуныла, потому что как ей соперничать с таким совершенством? У Натали было тело без единого изъяна, Зоя же не обладала ни ее соблазнительными формами, ни длинными ногами, ни грациозностью супермодели.

С другой стороны, подумала Зоя, самомнения у Натали было многовато, да и бессердечность не очень ее украшала. Зоя никогда бы не избавилась безжалостно от будущего ребенка, не обсудив это предварительно с его отцом.

Надо было ей все как следует обдумать, не так ли? Между прочим, бывшая – всего лишь бывшая. И это обстоятельство дает ей, Зое, кое-какие преимущества.

Дан оставался в оцепенении, а Зоя сделала полшага к нему и спросила:

– Ты не хочешь с ней поздороваться?

– Не особенно.

– А я думаю, надо это сделать. – Она заметила, что ухоженная блондинка за ними наблюдала, а потом широко улыбнулась и направилась к ним. – Если только ты не собираешься выйти и прогуляться по парку или еще где-нибудь, – добавила она, поставив себя на место Дана и решив, что в его положении сошлась бы лицом к лицу с любой бывшей, даже если бы для этого пришлось пробежать целую милю.

– Нет, это не нужно, – заявил он.

– А ты позволишь мне на время тебя покинуть?

– Дорогуша, не надо, – буркнул он, обнял ее за плечо и тут же, среди всех, крепко поцеловал.

У нее едва ноги не отнялись, и она никуда бы не смогла пойти, даже если бы захотела.

К тому времени, как она пришла в себя, Натали уже стояла рядом, осматривая ее с ослепительной улыбкой и подавляя своей харизмой до такой степени, что Зоя поняла, почему с ней заключают многомиллионные контракты.

Подавив желание встать между ними и развести руки в стороны, чтобы защитить Дана, Зоя приказала себе сохранять спокойствие, потому что речь шла не о ней.

– Дан, – мурлыкнула Натали, и от ее ангельского голоса вкупе с букетом других достоинств Зоя совсем пала духом.

– Натали, – ответил Дан столь бесстрастным голосом, оставаясь недвижным, что Зоя поежилась от ощущения чего-то столь же неодолимого, как приход зимы.

– Много времени прошло.

– Да, много. Это – Зоя Монтгомери. – Он опустил руку с плеч Зои к ее талии, прижал к себе плотнее. От его долгожданного ободряющего жеста она немного воспрянула духом.

– О, якобы невеста? – осклабилась Натали.

– Длинная история. Приятно познакомиться. – Зоя протянула ей руку.

– Натали Блейк, взаимно. – Она пожала Зое руку и лучезарно улыбнулась Дану: – Ну, как поживаешь?

– Отлично. А ты?

– Великолепно.

– А что ты здесь делаешь?

– Я подруга Елены.

– Не знал этого.

– Мы вместе участвовали в съемках одного фильма и тому подобное.

– О, правда? – поинтересовалась Зоя. – А какого?

Натали назвала фильм, лидировавший в последних рейтингах, и Зоя пожалела, что спросила.

– Ты хорошо потрудилась. – Дан улыбнулся одними губами.

– Мне повезло. Слышала, у тебя тоже дела идут отлично.

– Работал как вол.

Повисла тишина, и Зоя, несмотря на весь свой опыт общения с людьми и знание языка жестов, не знала, как ее заполнить. И, кажется, никто из них не знал.

– Ну, может, я не вовремя. – Голос Натали слегка дрожал. – Слушай, прости, не следовало мне касаться этой темы. Просто захотелось узнать, как у тебя дела, Дан. Понимаешь, после всего, что произошло…

Дан поднял брови:

– Нат, прошло восемь лет.

– Знаю, но я думала о тебе. О том… ну, ты понимаешь… что тогда случилось…

Он содрогнулся:

– Забудь об этом.

– Я так сожалею… ох… о том, что тогда сделала…

– Не беспокойся об этом. Столько воды с тех пор утекло.

– Правда?

– Правда.

– Хорошо. – Натали с облегчением вздохнула и улыбнулась. – Что ж, очень приятно было с вами познакомиться, – сказала она Зое. – Пожалуй, я вернусь к моим друзьям.

И она удалилась.

Что ж, эта встреча с прошлым оказалась не столь тягостной, как он предполагал, подумал Дан, увидев вернувшуюся в свою компанию Натали, а собственное безразличие даже несколько его удивило.

Сначала, заметив ее, он испытал шок, но, когда она подошла и они начали беседовать, его волновала одна Зоя. Стоящая рядом с ним. Прильнувшая к нему. Ощетинившаяся и готовая его защитить.

И это его успокоило, согрело ему душу, обрадовало. На самом деле больше чем обрадовало…

– Так тебе разбила сердце эта женщина? – проворковала Зоя, прижимаясь к нему плотнее. Она уже не была такой колючей, как пять минут назад.

– Сказано слишком сильно, – ровным голосом ответил он и понял, что не соврал. – Оглядываясь назад, не могу назвать это сколь-нибудь глубоким чувством.

– Она очень красивая и, как мне ни досадно, довольно милая.

Он сузил глаза:

– Хм.

– Похоже, она сожалеет о том, что тогда сделала.

– Возможно. – Может, он и не любил ее так, как ему всегда казалось, но все еще сомневался, что когда-нибудь забудет оказанное ею воздействие.

– Правда слишком много воды утекло? – В ее глазах мелькнули искорки сомнения и неуверенности.

– Да, все в прошлом.

– Я рада, – улыбнулась Зоя.

И он тоже был рад. Распорядитель торжества призвал всех к тишине. Дан посмотрел на Зою, и по всему его телу пробежала странная волна тепла и нежности.

– Спасибо тебе, – пробормотал он.

– За что?

– Даже не знаю точно… Просто спасибо.

– Пожалуйста, – мягко ответила она, высвободилась из его объятий и легонько его оттолкнула. – Лучше тебе пойти и подготовиться к своей речи.

Зоя услышала, как распорядитель свадьбы постучал по микрофону и начал говорить, но ее глаза были прикованы к Дану, который наклонился и что-то шептал улыбающейся матери невесты. Он был так хорош, так уверен в себе, так умен. И да, трудноват для понимания, немного импульсивен, а порой упрям как осел, что только добавляло ему шарма.

Он сделал ее счастливой, подумала она с теплотой. Очень счастливой. Они каждое утро просыпались рядом с улыбками на лицах, и это очень ей нравилось. Не важно, влюбилась она в него или нет, – сердце ее таяло при мысли о нем. Не важно, обожала ли она его.

Она еще секунду смотрела на него, улыбаясь и наливаясь радостью, а потом переключила внимание на выступающего. И вдруг ее как молнией пронзила мысль, от которой она испытала шок.

Черт возьми. Она его любит? Как, ради всего святого, это могло произойти? И когда?

Она даже не была уверена, что вообще верит в любовь. Ее логическому, рациональному началу любовь всегда представлялась чем-то эфемерным, не поддающимся оценке, а доверить свою благополучную и полную профессиональных радостей жизнь кому-то другому казалось слишком рискованным. Она говорила себе, что если уж сойдется с кем-то, то прежде всего ради секса, общения и нахождения общих позиций. Любовь же вовсе не обязательна.

Однако теперь ее чувства были совсем не эфемерными и легко поддавались оценке, подумала она, и ее пульс вдруг участился, а в голове зашумело. Ее била крупная дрожь. Высокопарно так сказать, но от счастья и радости ее сердце ударяло в ребра так сильно, словно ему было тесно в груди.

Едва услышав аплодисменты вокруг нее, Зоя тоже захлопала в ладоши и подняла бокал, еле заметив, что микрофон взял отец невесты.

Мысли путались у нее в голове, осознание того, что ее сердце принадлежит Дану, и возможно, на всю жизнь, вдруг объяснило все ее на удивление сильные переживания. Как и боль, испытанную ею во время злополучной истории с упаковкой от теста. Или их взаимное недопонимание: например, она о беременности никогда не задумывалась и ее зацепил лишь возможный положительный результат теста, а Дана будущий ребенок обрадовал бы, и после этого все они жили бы счастливо.

И сегодня в церкви все это разливавшееся по телу тепло, когда он увидел Зою и между ними шел молчаливый диалог, охватившая ее ревность к подружке невесты, горечь от слов матери Дана, что она надеется на удачу со следующей его подругой, и уныние, когда Дан вдруг отстранился от нее.

А затем неведомое ей прежде желание его защитить, когда он напрягся и побледнел, увидев Натали. Ей хотелось закрыть его своим телом как щитом. Тогда это показалось ей странным, но сейчас виделось вполне логичным, потому что никто не бросится на выручку к человеку, если никаких чувств к нему не испытывает.

Значит, все странности не случайны и она встретила своего Единственного? При мысли об этом ее сердце застучало чаще, а руки задрожали. Боже, как хочется на это надеяться! Что она по-настоящему любит Дана.

Но стала ли она его Единственной? Точно сказать невозможно. Да, он пригласил ее на свадьбу, чего прежде никогда бы не сделал. Да, недавно ей показалось, что ему хочется большего – но насколько большего? Хватит ли ей хоть когда-нибудь духа его спросить? Или она будет ждать, когда он сам скажет? О, все эти треволнения, эти эксцессы, неуверенность и непредсказуемость последнего времени так новы для нее, что она совершенно не знает, как ей быть.

– Отличные речи! – сказал голос слева, прервав ее размышления и переживания.

Все еще словно в тумане, Зоя оглянулась и увидела обращенный на нее взгляд женщины. Боже, «речи» во множественном числе? Значит, она все их пропустила мимо ушей? Даже Дана? Настолько ушла в себя. Хотя за последнюю неделю она его наслушалась, а кое-какими своими суждениями он весьма ее позабавил.

– О. М-м-м. Да. – Она заставила себя улыбнуться. – Замечательно.

– Меня зовут Лиззи, – представилась женщина, ее глаза блеснули, а улыбка стала чуть теплее.

– Зоя. – Она чувствовала легкое головокружение и усталость от событий последней четверти часа.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже приятно, – ответила Зоя и растерянно пожала протянутую ей руку.

– Знаете, Зоя, вы с Даном здесь очень хорошо смотритесь.

– Неужели? – задумчиво спросила она, глядя, как он вместе с новобрачными позирует для фотографа.

– А Натали Блейк? Что там за история?

– Ничего особенного. – Во всяком случае, теперь, подумала она, когда этого препятствия на пути больше не осталось.

Лиззи усмехнулась и взяла ее под руку:

– В любом случае почему бы нам не пойти и не выпить по бокалу вина? Дан, судя по всему, будет какое-то время очень занят, а мне так нравятся романтические сюжеты.

* * *

В полночь Дану наконец удалось отобрать Зою у своей сестры.

– Для человека, который якобы тяготится общением с людьми, ты неплохо провела сегодняшний вечер, – улыбнулся он, обнял ее за плечи и почувствовал, как она немного потерлась о него, когда они поднимались по лестнице.

Она мягко улыбнулась, и они пошли по коридору к их комнате.

– О, классно было, как никогда. Если честно, даже не пойму, как жила последние годы, всякой ерундой занималась.

– Да что ты говоришь? – Он остановился у двери, и Зоя в него врезалась.

– Прошу прощения. – Она мило и глуповато улыбнулась, ее глаза сверкали, а щеки покрылись румянцем. – Похоже, перебрала шампанского. Джин у меня лучше идет.

– Крутая ты. – Дан открыл ключом дверь.

Она проскользнула мимо него в комнату, провела рукой спереди его брюк и одарила нахальной улыбкой:

– Не такая уж крутая, но хочу узнать, на что я способна.

– Вот шалунья. – Дан повесил снаружи табличку «Не беспокоить», прошел за Зоей в комнату и закрыл дверь.

– Знаю, – сказала она. – И кто бы мог подумать?

Она бросила сумку на кресло в углу комнаты и начала неловко вытаскивать булавки, которые удерживали ее шляпку.

– Слушай, я согласилась прийти на эту свадьбу прежде всего для того, чтобы ты узнал меня такой, какая я есть на самом деле. И не прогадала.

Дан бросил ключ на пристенный столик и посмотрел на нее:

– Если ты и правда такая нахальная девчонка, я в очевидном выигрыше.

Немного помешкав, она улыбнулась:

– О, мне так хорошо с тобой.

И ему тоже хорошо с ней, подумал он, подошел к Зое и стал быстро и ловко вытаскивать булавки. При этом он имел такой сосредоточенный вид, словно ничего вокруг не замечал. Порядок!

– Рад был помочь.

– Спасибо за приглашение.

– Спасибо, что пришла.

– Никогда это не забуду. Особенно лебедей, которые освобождались от оперения и включались в танцы. По-моему, лучшее в программе вечера.

– Для тебя лучшим было это? – мурлыкнул он. Самого его сильнее потрясли собственные чувства, хотя лебеди тоже очень ему понравились.

– Ну и, конечно, весь романтический шарм этой свадьбы. – Она вздохнула и откинулась назад в кресле. – И знакомство с твоей сестрой. Какая умница! Кстати, она пригласила меня в гости на новогодние праздники, что было очень любезно с ее стороны.

– Ты ей понравилась. Как и нашей матери, она мне все уши прожужжала, тебя нахваливая.

Зоя вздрогнула:

– О, дорогой! Ты когда-нибудь закончишь меня превозносить?

– Сомневаюсь. – Дана и правда переполняло желание говорить ей теплые слова.

– А что тебе больше всего понравилось?

С чего же начать? С того, что впервые после стольких лет он почувствовал свободу от Натали? И гордость за Зою, и восхищение ею при каждом взгляде на нее? Как он млел от одного ее присутствия рядом? А постепенное осознание, что она не просто ему очень нравится?

Не уверенный в своей готовности все это озвучить, он наконец помог ей освободиться от шляпки, затем положил руки ей на плечи, развернул и заключил в объятия:

– Верю, что лучшие минуты сегодняшнего вечера еще впереди.

Ее глаза затуманились, а в горле застрял комок.

– Правда?

– О да. – Его сердце забилось чаще, а тело напряглось от желания. – Если и ты сыграешь свою роль.

– Что это за роль?

– Ну, сейчас, вот так… – Он замешкался с пуговицами ее пальто. – Как насчет роли гостьи на свадьбе, которой сегодня днем помешали получить причитающуюся ей долю восторгов?

Он бросил пальто на кресло и занялся молнией на ее костюме.

– Думаю, это будет нетрудно, – прерывающимся голосом ответила она.

– Не позволишь ли ты мне в таком случае всем заняться самому?

Он наклонил голову и приложился губами к ее щеке, между ухом и подбородком.

Она вздрогнула, как он и ожидал.

– О, в таком случае никаких возражений. – Зоя глубоко и шумно вздохнула. – Если ты так настаиваешь.

Дан позволил ее одежде упасть на пол, опустился перед ней на колени и прошептал:

– О, еще как настаиваю.

Когда обмен репликами прекратился и в комнате слышались лишь постанывания и тяжелое дыхание, перемежаемые страстными вскриками, у него возникло ощущение, что она гладит его несколько более по-хозяйски и прижимается к нему немного плотнее.

Когда он глубоко в нее вошел, а она забилась в конвульсиях, обнимая его за плечи, его сердце готово было выпрыгнуть из груди, и хотел он лишь одного: чтобы это не кончалось никогда.

Накануне отлета в Штаты Дан предположил, что, может быть, в нее влюбился. Но теперь ни для каких «может быть» места не осталось. Зоя была стойкой и смелой, преданной и готовой его защитить, всегда принимала брошенный ей вызов и ничего не боялась, и он влюбился в нее по уши.

Таким раздумьям он предавался даже утром в душе, а выйдя из него, с банным полотенцем вокруг талии, услышал стук в дверь и пошел открывать. Охваченный паникой из-за вспыхнувшего к ней чувства, он терял голову от счастья. И еще не пришел в себя после горячего душа, который принимал вместе с Зоей.

Он открыл дверь, чтобы взять завтрак и несколько заказанных им газет, глянул на заголовки, перевернул несколько страниц и увидел, что она натворила. От ощущения ужасного конфуза у него подкосились ноги, и он едва не упал. У него закружилась голова, сердце готово было выпрыгнуть из груди, тело от проникающей до мозга костей боли оцепенело, работа мозга прекратилась.

Глава 13

Зоя увидела в запотевшем зеркале ванной свои разрумянившиеся щеки и блестящие глаза и не могла сдержать улыбки.

Прошедший вечер был необыкновенным. Она болтала, впервые в жизни танцевала до упаду, напилась шампанского, ее переполняла любовь, и сама она не знала усталости. Зоя все еще оставалась в приподнятом настроении, потому что прошедшие вечер и ночь были лучшими в ее жизни. И ей так не хотелось, чтобы этот праздник закончился!

Ее окружали радушие и внимание. Она болтала обо всем на свете с Лиззи и не чувствовала ни тени неприязни к себе, Селия была мила, и они вместе прошли к ужину, а их беседа ничего общего не имела с привычным Зое обменом колкостями. С ней разговаривали как с ровней, что случалось не часто, и впервые в жизни она чувствовала себя так легко и естественно.

И всем этим она была обязана Дану и его воздействию. Он помог ей показать все, на что она способна. Открыл ее – истинную и внушил уверенность в своих силах. Помог обнаружить в самой себе неведомые прежде качества, и она была безмерно ему за это признательна.

Ей хотелось верить, что и она так же хорошо на него подействовала. Он выглядел гораздо более спокойным, чем когда они познакомились, подумала она, отворачиваясь от зеркала, чтобы надеть свое расхваленное им платье. Он стал чаще смеяться, охотно вступал в беседу и держался раскрепощенно.

Когда они вместе принимали душ, он своим вниманием и лаской заставил ее млеть от удовольствия. Она таяла от восторга. Замирала от нежности. Ничего подобного она никогда не испытывала и гадала, ощущает ли он то же по отношению к ней.

У нее сердце ныло от надежды, что их чувства взаимны. Неужели судьба так благосклонна к ней? После стольких лет невезения, почти отчаяния? Неужели теперь все пойдет по-другому?

Чем больше она думала об этих «неужели», тем сильнее сомневалась в том, что он любит ее так же, как она его. И ей захотелось все разузнать. Каким угодно способом. Сейчас же. Она отшутилась, когда он спросил, правда ли, что ей всего понравились танцующие лебеди, но лукавить она уже не хотела. Она была от него без ума, и ему следовало немедленно узнать о ее чувствах.

Она услышала стук входной двери и приготовилась действовать. С колотящимся сердцем, трепеща от волнения и рисуя в воображении картины своего будущего, она еще раз посмотрелась в зеркало и выскользнула из ванной.

Однако, встретив Дана, остановилась как вкопанная.

И он тоже.

Она увидела, как он бледен, и тотчас же забыла о своих планах узнать о его чувствах к ней. Он смотрел отсутствующим взглядом, застыл, как глыба, стиснул зубы и так дрожал от напряжения, что казалось, мог рассыпаться от любого прикосновения. За ним, у двери, на столике-каталке источали ароматы аппетитные блюда заказанного завтрака. На кровати валялись газеты. Атмосфера в комнате словно налилась свинцом, и Зою охватили дурные предчувствия.

– Что такое? – спросила она и испуганно отшатнулась, когда он прошагал мимо нее. – Что случилось?

– То и случилось, – ледяным тоном ответил он и, с трудом сдерживая гнев, бросил ей газету. – Благодаря тебе случилось.

Зоя взяла газету дрожащими пальцами. С замирающим сердцем она посмотрела на первую страницу, и ее как громом поразил крикливый заголовок, обещающий рассказ о ее личной жизни. Она посмотрела на свои фото, которые накануне позволила сделать, и старые снимки Дана, после этого на слабеющих ногах доковыляла до кровати и, когда колени ее готовы были вот-вот подогнуться, рухнула на матрац.

Каким-то образом она заставила себя пробежать глазами первую страницу, а потом четвертую и пятую, где размещалось продолжение статьи.

И с каждым прочитанным словом она холодела, приходила в смятение, ее пульс делался неровным, потому что, о боже, там было все, абсолютно все. То, что она рассказывала Лиззи, которая казалась такой заинтересованной и дружелюбной, – с самыми пикантными деталями. Как ее травили и заставляли страдать в школе, имена ее мучительниц и что она о них думает. При каких обстоятельствах они с Даном познакомились, и об их якобы помолвке. Его правило трех свиданий и соглашение о конфиденциальности между ними. Его роман с Натали – хотя, слава богу, она ничего не рассказала об аборте, – и его отношение к матери и теткам.

Почему-то ей было наплевать, что там понаписано о ней самой. Наплевать, какой урон понесет ее с Лили репутация или их бизнес, хотя после она об этом призадумается. А вызывало тревогу лишь переложение ее рассказов о Дане.

Разоткровенничалась она отнюдь не из-за неосмотрительности. Лиззи словно гипнотизировала ее каждым вопросом, вроде просто дружеским, как Зое тогда казалось. Эта якобы родственница Дана очень искусно и последовательно выуживала из нее нужные, подчас весьма интимные нюансы.

Зоя делала то, что клялась себе никогда не делать. Прилюдно целовалась и болтала.

Она испытывала стыд оттого, что натворила, ее прошиб холодный пот.

– Дан, я… – начала она, не имея представления, что скажет дальше и даже как ей сформулировать извинения.

– Как ты могла? – прервал он ее таким ледяным тоном, что она содрогнулась.

– Я не хотела, чтобы так получилось, – пробормотала Зоя, ощущая досаду, потому что прозвучали ее слова совершенно неубедительно и даже нелепо.

– Ты что, совсем наивная дурочка?

– Я просто… ну, она казалась такой приятной, заинтересованной и задавала столько вопросов, и… – Она замолкла, не в силах смотреть ему в глаза, не в силах вообще на него смотреть, настолько ей было стыдно.

– Конечно, ее очень все интересовало, – промолвил Дан ужасающе ровным голосом, хотя внутри кипел от ярости. – Конечно, она задавала вопросы. Долбаная журналистка.

– Но я этого не знала. – Зою охватило отчаяние, потому что все было плохо, очень плохо, и непонятно, как ей теперь быть. – Она представилась твоей троюродной сестрой.

– Троюродной сестрой? И ты ей поверила?

– У меня не было причин не верить. – Хотя о самой Зое вопросов было не очень много, не так ли?

– Она заявилась туда, чтобы написать о свадьбе для одного желтого журнальчика. Как же ты не догадалась?

Зоя истерично хохотнула:

– Ну ты же знаешь, как я плохо разбираюсь в людях.

На несколько секунд повисла тишина. Столь абсолютная, что Зоя слышала шелест листьев за окном. Стук своего сердца. Тяжелое дыхание Дана, словно пытающегося освободиться от сковывавшего его напряжения. Тишина столь долгая, что Зое почудилась его потребность в защите. В ее извинениях, и, возможно, тогда он простит ее за глупость и легкомыслие.

И она рискнула взглянуть на него, вся трепеща от страха, и увидела, что он не нуждается ни в ее защите, ни в ее извинениях, ни в каких-то других действиях и словах, потому что глаза его сверкали, жилка на шее пульсировала и весь он пылал от ярости.

– Плохо разбираешься в людях? – спросил он, едва не взрываясь от гнева. – Плохо разбираешься? Ты так извиняешься за то, что натворила?

Зоя вскочила и сосредоточилась, размышляя, как лучше ответить.

– Нет, конечно нет, – быстро проговорила она, впадая в панику от осознания, что ничего лучше придумать не смогла. – Это не просто извинение.

– Да какое уж там извинение! – рыкнул он. – Ведь тебе прекрасно известно, что газетчики за мной охотятся. И ты знаешь, на какие уловки они готовы, лишь бы заполучить хоть крохи информации, а ты выложила им все. Как на блюдечке.

Ей оставалось только и дальше выражать сожаление, смириться с его яростью и обвинениями и ждать, когда он немного успокоится. Надеяться, что это хоть когда-то произойдет. Надеяться, что не все кончено, потому что ничего не исправить.

– Если бы я только знала, что она журналистка! – У Зои комок в горле застрял оттого, что она, может быть, все разрушила. – Я бы тут же сказала ей «до свидания». Ты должен мне поверить.

– Я – должен? С какой стати? Неужели ты не могла хоть на секунду остановиться и задуматься над тем, что делаешь?

– Нет.

– Почему, черт возьми, нет?

– Я растерялась. – От лавины впечатлений и медоточивых речей она совсем потеряла голову.

– Но зачем? Какую пользу ты хотела извлечь?

У нее челюсть отвисла, и никаких объяснений своей растерянности она придумать не могла.

– Да какая может быть польза?

– Не знаю. Деньги?

– У меня их достаточно. И я не делала это осознанно.

Он поворошил рукой волосы и сузил глаза:

– Да я и не думаю, что осознанно, ты не настолько глупа, и прости меня, если ошибся, но у нас ведь было соглашение о конфиденциальности?

Зоя побледнела, и у нее во рту пересохло.

– Что ты имеешь в виду?

– Соглашение, которое ты подписала. И нарушила каждое его слово.

– Ну и что ты теперь планируешь делать? – Каждая ее клеточка наполнилась ужасом, ведь в случае судебного разбирательства она потеряет все и Лили потеряет все.

– Я дам тебе знать.

Она шагнула к нему, и ее охватила паника, когда он отстранился.

– Послушай, Дан, – почти взмолилась она, – я совершила ошибку, прости. Ужасную ошибку. Если можно как-то это исправить, сделаю все от меня зависящее. Извинюсь перед Натали. Поговорю с твоей матерью. С твоими тетушками. И еще что угодно.

Дан лишь недоверчиво на нее смотрел.

– От тебя же можно ждать чего угодно. И ты полагаешь, что я надеюсь на какую-то твою помощь? Как бы от нее только хуже не стало.

– Ну что я могу сделать?

– Ничего.

Холодное слово поразило ее словно громом.

– Совершенно ничего? – спросила она, не в силах поверить, что между ними все кончено.

– Полагаю, так, – ровным тоном ответил он.

– Ты правда меня не простишь?

– Не думаю, что смогу. – Дан выстрелил в нее таким суровым, таким ледяным взглядом, что у нее защемило сердце. – А какое это, черт возьми, имеет значение? Я знал, что в конце концов ты меня подведешь.

Зоя ответила не сразу. Ей надо было хоть как-то это переварить. Разве он не попытается что-то исправить? Неужели все так безнадежно? Чувствовал ли он по отношению к ней то же, что она к нему?

Она так в это верила!

– Что?

– Ты говорила, что не подведешь меня, а сама подвела.

– Понимаю. Очень сожалею.

– Что толку от твоих сожалений, если и ты, и я понимаем, что рано или поздно это повторится?

– Не нарочно.

– Но сотворишь опять непременно.

– Ну, я ничего не могу гарантировать, потому что я живой человек. – В этом-то все и дело. – Я не совершенна, Дан, как и ты.

– Я – нет, согласен. Но я думал, что у тебя изъянов нет.

Что? Она удивленно на него уставилась. Он правда так думал? Нет, не может быть. Ведь она далека от совершенства настолько, насколько это вообще возможно.

– Погоди-ка. – Ей показалось, что с ними это уже случалось, и ее заставляла леденеть мысль, что подобное может повториться в будущем. – Ты ведь ждал чего-то подобного, не так ли?

Он вскинул голову, и их взгляды встретились.

– Что?

– Ты ждал моего ляпа.

– С чего бы это я ждал? – нахмурился он.

– Понятия не имею. Тебе лучше знать.

– А мне кажется, что у тебя есть все ответы.

– Всех ответов у меня нет. – В голове у нее прояснилось, сердце колотилось. – Но сейчас мне кое-что стало понятным. – Ее и правда вдруг осенило. – Знаешь, эта статья – не самое плохое. – Она скрестила руки на груди и посмотрела на него. – Я ведь там не рассказала все как есть и не раскрыла действительно конфиденциальной информации, например о твоей деловой поездке в Штаты или аборте Натали. Конечно, ты расстроен и считаешь меня предательницей, но совершенно напрасно, что и сам поймешь, если только перестанешь упрямиться как осел.

– Ты считаешь, что все дело в моей упертости? – рассердился он.

– Нет. Я думаю, это что-то вроде страха. Ведь ты не настроен против долговременных отношений, как и декларировал недавно? А теперь готов со мной расстаться, когда все у нас шло чертовски хорошо. И остается лишь один вывод: ты по какой-то причине боишься.

– Чего же мне бояться?

– Откуда мне, черт возьми, знать? – Ей начинало все больше надоедать его раздражение и высокомерие, упрямство и прежде всего нежелание к ней прислушаться. – Но ты ждал, когда я дам маху. Что ж, поздравляю, дождался. И ты прав. Не могу обещать, что это не повторится, потому что, в отличие от тебя, я отнюдь не совершенство.

– Это точно.

– Тебе есть что сказать или на этом поставим последнюю точку? – спросила она с такой натугой в горле, что ее слова прозвучали едва слышно.

Дан посмотрел на нее с бездонной мрачностью во взгляде, и у Зои перехватило дыхание, ведь после недавнего счастья у нее в голове не укладывалось, что он может так просто с ней расстаться. Однако он кивнул:

– Последнюю точку. – И лишил ее последних надежд.

– Хорошо.

Она собралась уйти и шмыгнула носом.

– Я хочу побриться, – холодно сказал он, словно не понимая, что секундой раньше разбил ее сердце и нервы у нее обнажены. – Будет хорошо, если ты, когда я вернусь, уже уйдешь.

– Не беспокойся. – Она поняла, что должна уйти, не уронив свое достоинство, и с независимым видом вскинула голову. – Я уйду, потому что мне не нужен трус, который предпочитает побыстрее расстаться, лишь бы чего не случилось. Мне не нужен человек, который не хочет решать назревшие проблемы. И мне не нужен ты. – Она взглянула на него в последний раз перед тем, как он уйдет в ванную, и, вспомнив, что должна сохранять достоинство, съязвила: – Приятного Рождества. Хотя, скорее всего, оно у тебя будет отвратное-преотвратное.

Глава 14

Может, Зоя и ошиблась, скоропалительно обвинив Дана в трусости. Однако ее предсказание отвратных рождественских праздников оказалось пророческим. Потому что Рождество у него вышло действительно ужасным.

После их перепалки Зоя сдержала слово, и, когда он побрился, в комнате лишь витал легкий аромат ее духов. Через десять минут он оделся и по пути в Лондон блаженствовал, словно только что свалил с плеч непомерную ношу.

Чувство облегчения не покидало его часа два. В Рединге он, однако, задумался, как ей удалось прорваться через компанию журналистов, дежуривших у входа в отель. Да и вообще, надо было хотя бы подвезти ее до станции. Благодушие покинуло его, сменилось чем-то другим и, когда он вернулся домой, превратилось в нечто мрачное, угрюмое и тревожное. У него все валилось из рук. Отчего-то он то и дело хмурил брови, тер глаза, беспокойно ерзал на стуле, и его тянуло помолотить кулаками по боксерской груше.

Праздничный бедлам в городе, от которого невозможно спрятаться, только оттенял его скверное настроение. У него ныли мышцы от постоянного напряжения, а расслабиться не получалось, в груди давило так, что впору было наведаться к врачу, челюсть свело от постоянных усилий не скрежетать зубами.

И никаких признаков облегчения. Ни работа, ни спиртное не помогали, а перспектива провести Рождество с матерью и сестрой в Ашвике ничего хорошего ему не сулила.

После злополучной статьи он наполовину был уверен, что приглашение ему отменят. Даже позвонил, чтобы извиниться и объясниться, а потом сам отказался приехать, но мать – которую настолько мало тронули эти разоблачения, что они и самому ему стали казаться не очень страшными, – ничего не хотела слышать.

И он отправился в поездку, по крайней мере на пару дней, в надежде избавиться от хандры. Но мать и сестра прожужжали ему все уши о Зое – почему они не вместе, если созданы друг для друга, – и рождественский вечер оказался скомканным. Он попросил их отстать от него, с каменным выражением на лице пробормотал извинения, вскочил в машину и вернулся в Лондон.

Прошла неделя, он все время прокручивал в голове события прошедших двух месяцев и чувствовал себя ужасно. Плохо спал, потерял аппетит, стал раздражительным.

В канун Нового года он сидел с рюмкой виски у камина в гостиной и особо не удивлялся, почему не поехал на празднование к сестре, потому что удивляться тут было нечему. Просто ему не хотелось встречать Новый год в толпе едва знакомых людей, и вполне объяснимо, почему не хотелось.

Он не задумывался о местонахождении Зои, так как не хотел ее видеть и считал правильным, что они расстались. Даже радовался. Потому что ему не нужен рядом человек, на которого нельзя положиться. Который его подводит. И так в его жизни было предостаточно подобных неприятностей, а если придется ему провести остаток дней в одиночестве – и пусть, ведь что бы ни говорили и ни думали его мать и сестра, он и Зоя, черт возьми, вовсе не созданы друг для друга.

Если честно, то исходя из прошлого печального опыта у него не оставалось выбора. Ладно, он мог забыть про недавние злополучные сорок восемь часов. Но хорошо помнил тяжелые сцены в доме Натали, как он напился, не обращал внимания на ее угрозы вызвать полицию и призывы угомониться, как он ударил несчастного полицейского, который выполнял свои служебные обязанности и пытался его успокоить. Каким-то образом уговорил их его не арестовывать, хотя ему едва не надели наручники, а когда протрезвел, то от воспоминаний о недавнем буйстве и как все плохо могло закончиться чувствовал себя так, словно его переехал грузовой поезд, и сказал себе, что одного такого случая более чем достаточно.

Поэтому он стал жестко себя контролировать и избегать всех потенциальных опасностей. И если не считать прокола с Жасмин Томас, эта политика приносила успех.

Но только до появления на горизонте Зои, когда его прежняя тактика начала сбоить и он перестал понимать, что делать дальше.

Конечно, все проблемы возникли из-за Зои. Она втянула его в свою жизнь, а потом сознательно и целеустремленно лишила контроля над собой, как он ни старался воспротивиться. После знакомства с ней его поведение изменилось, он потерял бдительность, стал импульсивным и непредсказуемым. Он чувствовал исходящую от нее опасность, но реагировал слабо, редко и нерешительно. И закономерно получал щелчок по носу всякий раз, когда пытался повлиять на ход событий.

Сначала договоренность о всего одном поцелуе переросла в помощь ей до конца той встречи одноклассниц. И это едва не закончилось плачевно. Затем он опрометчиво и с неподобающей поспешностью отказался от правила трех свиданий. Соглашение о конфиденциальности тоже оказалось простой бумажкой – не будет же он с Зоей судиться!

На каждой ступеньке их отношений он сдавал свои позиции, не удавалось ему взять верх и в эмоциональном плане, хотя бы в истории с ее тестом на беременность. А потом случился этот пассаж на свадьбе, он был вне себя от ее простодушия, но принесла ли ему хоть грамм успокоения его правота?

Словно вдруг прозрев, Дан сжал пальцами рюмку. Зоя не солгала. Он ждал ее промаха, так как понимал, что идет ко дну, и пытался выплыть. Надеялся потом поаплодировать самому себе за то, что выбрался из ловушки. А если бы спасовал, как раньше с Натали, то его ждало бы море горечи.

Но избежал он не только гарантированных ему злоключений, а и утраты контроля над собой. Ведь что было бы, сохрани он близкие отношения с Зоей, то есть если бы они не расстались? Он не любил Натали – и чем это закончилось? А Зою он обожал, так что их развод принес бы ему куда больше страданий. Он поднес рюмку к губам и содрогнулся. Даже подумать страшно. Настоящие кошмарики!

И тут Дана осенило, он едва не задохнулся. А если вдуматься? Не начались ли уже эти самые кошмарики? Он ведь потерял женщину, от которой был без ума. Так может ли быть что-то хуже? Вряд ли. Он что, слетел с катушек? Что он навыдумывал? Разве он приблизился к роковой черте криминала, которую едва не переступил в прошлый раз? Ничего подобного. Может, внутри у него все бурлило, но он оставался самим собой. Страшно переживал, впервые в своей жизни, зашелся от гнева, но не оскорблял полицейских, не напился до потери человеческого облика. Потому что не был так безрассуден и опрометчив, и ему было уже не двадцать пять лет, и его не пытались смешать с грязью.

На сей раз было ранено его сердце, и теперь боль от утраты Зои становилась все сильнее.

«Так что же я, черт возьми, натворил?» – спрашивал себя Дан, а его сердце бешено заколотилось от понимания того, как сильно он ее любил и как хотел быть с ней вместе. Зоя была самой большой удачей его жизни, и он так бездарно ее потерял. Он стоял в номере отеля, холодея и цепенея от мысли, что сам ей не поверил, что упивался своей праведной яростью, которая на самом деле была нечестной, абсолютно идиотской и неправомерной.

Он что, совсем лишился рассудка?

Она же признала свою вину и ни на кого не пеняла. Прямо и честно сказала о своих ошибках. Это самая мужественная женщина, которую он знал и когда-либо узнает.

Она не обязана была идти с ним на эту свадьбу, но пошла. Отбросила свои тревоги, сидела там одиноко, ни о ком, кроме него, не думала. На такой свадьбе – с четырьмястами гостями, с его матерью – Натали устроила бы настоящее светопреставление. Но Зоя вела себя достойно.

У нее есть смелость, и побольше, чем у него самого. Есть решимость добиваться того, чего она хочет, а при неудачах делать правильные выводы.

А чем отличился он? Все пустил на самотек. Терял выдержку и впадал в уныние. Пытался ли держать себя в руках, сохранять самообладание? Да ничего подобного.

Есть ли теперь время исправить положение? Сказать о своих чувствах к ней и вымолить еще один шанс? Если есть, то почему он здесь сидит, даже не зная, где она и что с ней?

Вскочив и схватив ключи, бумажник и мобильник, Дан стиснул зубы и надел пальто, потому что, кажется, не одна Зоя то и дело совершала ошибки.

Глава 15

Праздновать Новый год к Селии она отправилась вовсе не с надеждой увидеть там Дана. Во всяком случае, сама себя в этом убеждала, отдав пальто гардеробщику и пряча в сумочку визитку, которую получила в обмен на свою. Совсем не потому. Просто у Лили появились свои планы, а ей не хотелось последний вечер года торчать дома в одиночестве. Вот и все.

Она, безусловно, не хотела его видеть. И не соврала, что не нуждается в нем. Не нуждается. За последние две недели она многое переосмыслила. Разумеется, он помог ей раскрыться, но это в конце концов произошло бы и без его содействия, потому что задолго до знакомства с ним она сама решила изменить свою жизнь.

И она не скучала по нему. Даже почти не думала о нем в последние полмесяца. Не имела для этого ни времени, ни желания. Работала как проклятая и вспомнила о нем, лишь когда с ней связался журналист, желающий узнать о продолжении их романа, готовый встретиться или поговорить по телефону, но она сразу его отшила: «Без комментариев» – и лишь напомнила себе, как по-свински Дан себя повел.

И теперь Зоя, расправив плечи и подняв голову, шла к темно-багровой шторе, отделяющей вестибюль от ночного клуба. Нет, думалось ей, она совсем не соскучилась по этому упрямому, мнительному тупице. И правильно, что старалась с ним не встречаться. Старалась. И дальше надо стараться, когда стихнут ее обиды. Ждать осталось недолго, потому что она сыта всем по горло, и им тоже. И пришла сюда, чтобы это доказать.

Она отодвинула штору и проскользнула в клуб. Шум оглушил ее, как взлетающая ракета, добавив ей решительности и подняв настроение. Скоро начнется Новый год, твердо сказала она себе. И новая жизнь. Ее новая жизнь. И она собирается со вкусом это отметить.

* * *

Какого черта здесь делает Зоя?

Дан с удивлением увидел ее в дымном полумраке битком набитого пульсирующего бара. Он понятия не имел, в каком она состоянии после того, как он по глупости убрал ее из своей жизни, но такого не ожидал. Если бы она каким-то образом сюда попала, то жалась бы к стенке, мусоля пальцами бокал коктейля, скромно наблюдала за происходящим и, скорее всего, подумывала сбежать домой еще до полуночи, если только это никому не покажется невежливым.

Но она вела себя совершенно по-другому. Не жалась к стенке, не наблюдала скромно за происходящим и явно не собиралась никуда уходить. На ней был черный топ с воротником хомутиком, черные брюки в обтяжку, и она танцевала так раскрепощенно, как он не мог от нее ожидать. И никогда такой ее раскованности не видел. Она положила ладони себе на волосы, тело ее чувственно изгибалось в такт музыке, и, черт возьми, крутилась как волчок.

Выглядела она потрясающе. Экстравагантно. Чарующе. Его сердце замерло от умиления, восхищения, желания и целой гаммы других чувств, которые он не успел определить, потому что она приблизилась к глазевшему на нее парню, одарила его кокетливой улыбкой, и Дану все это совсем не понравилось.

Она явно не сохла по нему так, как он по ней, решил Дан. У него заныло под ложечкой, он изо всех сил старался не скрипеть зубами. В ней не было ни следа усталости или затравленности. Она держалась уверенно, заходилась в танцевальном экстазе, словно в лучшие минуты своей жизни, явно о нем не вспоминая, будто ни его самого, ни их близости никогда не было и в помине.

От этих мыслей у Дана заныло сердце, комок застрял в горле. Боже, наверное, он опоздал. Или она и прежде его не любила. Судя по тому, как она с ним обошлась, и по ее нашептываниям в последнюю их ночь вместе, его предположения – и тем более самонадеянность – не имели под собой никаких оснований.

От самой мысли об этом он едва не опустился на колени и лишь усилием воли остался стоять на ногах, потому что пришел сюда не терпеть неудачи. А пришел, чтобы ее вернуть.

Она начала танцевать с мужчиной, обольстительно ему улыбалась, они обнимались, и у Дана в глазах потемнело от ревности.

Ладно, хватит. Он сыт всем этим по горло. Если еще не поздно и он правильно решил все исправить – а иначе его ждал полный жизненный крах, – настало время действовать и расставить все точки над «i».

Проклятие, ничего не получается, думала Зоя, обливаясь потом. Она танцевала так, что сердце едва не выпрыгивало из груди, и все без толку. Потому что не могла, как ни старалась, вычеркнуть Дана из памяти.

Все ее гордые заявления последних двух недель оказались на поверку пустым звуком. Потому что сердце ее было разбито, она безмерно страдала, а праздничное веселье вокруг только усиливало ее мучения. Она пришла сюда не потому, что не хотела провести последний вечер в году в одиночестве. Она пришла, чтобы увидеть его и показать, как отлично себя чувствует, как мало ее беспокоит его равнодушие.

Однако на самом деле она чувствовала себя отнюдь не отлично, а его равнодушие ее беспокоило. Очень даже беспокоило.

Но его здесь не было. А раз не было, ее снова охватила смертная тоска, навалилось одиночество, и она танцевала с мужчиной, у которого, словно у паука, было восемь рук, и каждой из них он стремился ее обнять.

Пока грохотала энергичная заводная музыка, она держала его на дистанции, но вскоре, о боже, быстрые ритмы сменились медленными, и ее партнер по танцу прижался к ней плотнее и обнял крепче.

Но она не нашла сил ему противостоять, потому что узнала мелодию, под которую якобы танцевала в ночном клубе в Италии, и теперь она словно перенеслась в тот вечер, когда познакомилась с Даном, и погрузилась в меланхолию, огромную, как Вселенная.

Всякая песня когда-нибудь заканчивается, с горечью подумала она. И постаралась взять себя в руки, ведь Селия устроила отличную вечеринку, но ей не хотелось больше здесь оставаться. Нестерпимое желание увидеть Дана и разочарование от рухнувших надежд совершенно лишили ее самообладания.

Решено – еще пять минут, и она отправится пешком домой, утопит тоску в бутылке шампанского, хранящейся в холодильнике неизвестно на какой случай.

Что ж, думала она, этого и следовало ожидать, и ее сердце заныло еще сильнее, в горле застрял ком, и оно болело, как все предыдущие две недели, хотя все это не имело значения…

– Не возражаете, если я тоже?…

При звуке густого голоса рядом Зоя похолодела, все мысли вылетели у нее из головы, а сердце замерло. А когда она осознала, что рядом стоит Дан, ее бросило в жар, за спиной словно выросли крылья и необыкновенное облегчение разлилось по телу.

На секунду партнер по танцу обнял ее крепче, словно показывая, что он мачо и это его владения, но Дан пронзил его таким кинжальным взглядом, что лицо парня побелело и он скоренько разжал руки.

– Ни в коей мере, – сказал Вильсон, или Винстон, или, возможно, Вальтер. Как бы его ни звали, ему хватило ума сообразить, что в намечающемся сражении у него нет шансов, и он без промедления удалился.

Она осталась на танцполе одна-одинешенька, неизвестно зачем и почему, тогда как пары вокруг обнимались и покачивались под музыку.

Она медленно повернулась, увидела его, и у нее перехватило дыхание. Боже, он выглядел ужасно. Темные круги под глазами и впадины на щеках. Волос не меньше недели не касалась расческа, пятидневная щетина на подбородке. Угрюмый взгляд темных глаз устремлен на нее.

Ее сердце, и так изможденное нервотрепкой последних дней, защемило при виде Дана. Однако, несмотря на его потрепанность, она по инерции продолжала думать, что он не хотел больше ее видеть.

– Давай выпьем, – сказал он и протянул ей стопку чего-то холодного и прозрачного. – Хотя ты, похоже, уже приняла на грудь.

– Как и ты.

– Ну да, меня вдруг охватило неандертальское желание защитить то, что считаю моим. Вот и стараюсь это желание подавить. Что весьма непросто. – Он поднял свою стопку, осушил ее залпом, вздрогнул и тряхнул головой. – Боже, какая гадость.

– Считаешь своим? Что же? – переспросила его Зоя. Ее слегка качало, несмотря на решение твердо держаться на ногах.

Он кивнул:

– Да, считаю. Если точно – тебя.

– Не знала, что я – твоя.

– Я тоже не знал, а теперь знаю.

Зоя тряхнула головой перед тем, как тоже выпить, окинула его взглядом и понюхала напиток в стопке:

– Что это?

– Граппа.

Повергнутая в шок новой встречей с Даном и его заявлением о праве собственности на нее, она с легкостью влила в себя стопку граппы и выдохнула, когда эта итальянская самогонка обожгла ей горло.

– Ты и музыку здесь заказываешь?

– Ну, ты же в черном и облегающем, хотя это и не лыжный костюм.

Неужели он так хорошо помнит все детали их первой встречи? Ее охватила сладкая истома при этой мысли.

– Надеюсь, ты не ждешь, что и остаток вечера пройдет в таком ключе?

– Ты имеешь в виду, что мы оба будем здесь зажигать? Ну, это лучше у тебя получается. – Он взглянул на свою стопку. – Выпила? Вот и хорошо. – Дан взял ее стопку и вместе со своей шлепнул на стол, а потом шагнул назад. – Это наша песня. – Он взял ее за руку. – И мы под нее станцуем.

Не успела она и рта раскрыть для возражений, как оказалась в его руках. Одной ладонью он держал Зою за талию, прижимая к себе, и ей сразу сделалось так уютно, что протестовать она уже все равно не смогла бы.

– Как прошло Рождество? – спросил он, глядя на нее сверху вниз и прожигая взглядом.

Отвратно.

– Замечательно. Провела его с родителями и Лили в Шропшире. А ты как?

– Скверно. Хочешь знать почему?

– Если ты не против, расскажи, – бросила она с деланым безразличием, чтобы скрыть свое удивление и жадное любопытство.

– Моя родня свела меня с ума.

– Если ты ждешь от меня сочувствия, то обратился не по адресу.

Дан чуть заметно улыбнулся, и у нее все сжалось внутри.

– Мне нужно не сочувствие. Хотел бы попросить у тебя прощения, даже если его не заслуживаю.

Она подняла бровь и удивительно холодным, при ее-то состоянии, голосом промолвила:

– У меня – прощения?

– Да. Рождество было плохим, а последняя неделя просто невыносимой.

– Почему?

– Понял, что ты была права насчет моей трусости, и стало совсем худо.

Она пристально посмотрела на него, в ее сознание вошло значение его слов, и ее ноги сбились с ритма.

– Я была права?

– Попала в самую точку. – Он замолк на секунду, пока она согласовывала движение своих и его ног, а потом их танец продолжился. – Думаю, я запаниковал, еще когда ты в первый раз подошла ко мне в баре и поцеловала. Я чуть с ума не сошел и вмиг позабыл нормальный человеческий язык. Такого со мной еще не случалось.

– Я этого не хотела.

– Знаю. Но именно это у тебя получилось, и меня сразу охватила паника. – Он привлек ее к себе, и ей пришлось отстраниться, во избежание искушения прижаться к нему плотнее, ведь он был такой теплый и сильный, пахнул так восхитительно и с каждой секундой становился все притягательнее.

– Дело в том, – продолжил он, в то время как она млела от каждого его прикосновения, – что я немного привык командовать. Когда Натали призналась, что она и почему сделала, я немного тронулся рассудком. И даже не немного, – поправился он. – Настолько быстро терял нормальный облик, что только по счастливой случайности дело не кончилось криминалом.

Зоя немного отодвинулась и с удивлением на него посмотрела:

– Правда?

– Абсолютная. Напомни мне потом, чтобы рассказал тебе поподробнее. Так или иначе, в мою жизнь вошел постоянный страх, и я всеми силами старался защитить себя от повторения тех событий и страданий.

– Да, теперь я понимаю почему.

– А я вот до сих пор не вполне понимаю, почему вел себя после этой свадьбы как полный тупица. Понял только, что полюбил тебя, и это чертовски меня взбудоражило и сделало столь мнительным и вспыльчивым.

У нее замерло сердце, а потом начало судорожно биться о грудную клетку.

– Ты меня любишь?

– Безумно, всей душой и телом. Надеялся защититься от тебя, но тщетно, и с запозданием понял, что рядом с тобой сопротивление мое сразу гаснет.

Ничего более сладкого ее уши еще не слышали.

– И сейчас хочешь защититься?

– Больше нет. – Он заглянул в самую глубину ее глаз, и Зоя растаяла. – Ты не представляешь, как я сожалею о своем поведении.

– Наверное, так же, как я о той злополучной статье. – Комок в горле мешал ей говорить.

– У тебя не было такого опыта общения с прессой, как у меня, – честно признал он. – Надо было мне об этом подумать.

– А мне надо было быть осмотрительнее. – Она глубоко вздохнула. – Но у меня тогда была каша в голове из-за любви к тебе, которую я только что осознала. И эта Лиззи вцепилась в меня, когда все вокруг казались мне добрыми и хорошими.

Его лицо осветилось.

– Ты любишь меня?

– Безумно, всей душой и телом.

Он зарылся лицом в ее волосы и пробормотал:

– Боже, спасибо тебе за это.

Он поцеловал ее, как не целовал никогда, а она прильнула к нему и ответила столь же горячим поцелуем.

Когда у них восстановилось дыхание, она почувствовала стук его сердца рядом и прижалась к нему плотнее.

– Боже, как хочется повернуть время вспять, чтобы не совершать прежних ошибок, – прошептала она.

– Не надо ничего поворачивать, – удивил он ее. – Мы оба небезгрешны. Зря я так просто тебя отпустил после той встречи одноклассниц. Оставил тебя наедине с твоим дьяволом-искусителем, а ты оставила меня наедине с моим. Ты отважная женщина, Зоя Монтгомери.

– А ты совсем не трус.

– Знаю. – Дан слегка усмехнулся. – К твоему сведению, наше соглашение о конфиденциальности я разорвал. Это был достойный поступок?

– А ты уверен, что оно больше не нужно?

– На сто процентов. Вряд ли мы в будущем обойдемся без размолвок, чьих-то ошибок. Такова жизнь. Взлеты и падения. Хорошие времена и плохие. И не глупо ли просто ковылять по жизни, не зная ни безмерного счастья, ни мук и страданий, вкупе с другими мелкими радостями бытия?

Зоя вспомнила свою пресную жизнь до встречи с Даном. И как все изменилось после знакомства с ним!

– Думаю, ты совершенно прав.

– Рад это слышать, потому что наши отношения завязались с вроде бы несерьезного фарса, но потом вдруг оказалось, что я твой король, а ты моя королева. Что мы две половинки одного целого.

– А может, сначала я твоя королева, а потом ты мой король?

Он задумался на секунду и усмехнулся:

– Главное, что мы созданы друг для друга. Разве так важно, кто первый?

– Не очень важно, – согласилась она и глубоко вздохнула. – Значит, правда? То есть нам с тобой по пути?

– Дай Бог, чтобы так и было. – Он заглянул глубоко ей в глаза. – Потому что я обожаю тебя.

Он опустил голову и прикоснулся губами к ее губам. Она обвила его шею руками и ответила на его поцелуй со всей силой своего чувства к нему. Ее охватило безграничное счастье от этого поцелуя, от его близости. Она с трудом верила происходящему и не заметила, как часы пробили двенадцать. Она не слышала праздничных восклицаний и аплодисментов вокруг и вряд ли осознала, что развеселые голоса рядом поют шотландский новогодний гимн «Старое доброе время».

Только почувствовав какое-то движение рядом, она шагнула назад и открыла глаза.

Осмотревшись и увидев опускающиеся с потолка блестки, Зоя улыбнулась:

– У нас была наша песня и граппа, а теперь, смотри, у нас есть и снег.

– Точно.

Она еще раз поцеловала его и промурлыкала ему в губы:

– С Новым годом! С новым счастьем!

– Думаю, так и будет… – Он сделал паузу и продолжил: – Особенно если ты выйдешь за меня замуж.

Ее сердце замерло, а потом застучало быстро-быстро.

– Это предложение?

– Да.

Волна непередаваемого восторга захлестнула ее, и Зоя непроизвольно широко улыбнулась:

– Второй раз за три месяца. Мой рекорд.

Он сдул серебристую звездочку с ее носа, и от его взгляда по ее телу пробежала легкая дрожь.

– Ну а как ты докажешь, что на сей раз все по-настоящему?

– Воображаю, как разволнуется твоя мать, когда мы ей это сообщим.

Content

Люси Кинг
Любовная связь напоказ
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15