Бекка Фитцпатрик

Финал

«Моей маме, чей голос всегда звучит где-то рядом со мной: «Беги, девочка, беги!»

Печатается с разрешения литературных агентств WM Inkwell Management and Synopsis Literary Agency

Copyright © 2012 by Becca Ajoy Fitzpatrick

© М. Тогобецкая, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Пролог

Сегодня чуть ранее

Скотт не верил в призраков. Мертвые спят в своих могилах.

Но этот туннель под Дельфийским парком аттракционов, наполненный странными звуками, вздохами и как будто шепотом, почти заставил его передумать. Не нравилось ему и то, что мыслями он то и дело возвращался к Харрисону Грею. Он не хотел вспоминать о своей роли в том, как был убит этот человек. Падающие с потолка влажные капли вызывали ассоциации с кровью. Факел в его руке бросал причудливые тени на стены, которые пахли холодной, свежевскопанной землей, и это тоже навевало мысли о могилах.

По затылку поползли ледяные мурашки, и Скотт, оглянувшись, долго и внимательно всматривался в темноту.

Никто не знал, что он поклялся Харрисону Грею защищать Нору. Раз уж он не мог сказать ему: «Слушай, прости за то, что я убил тебя!», – он поклялся самому себе, что будет присматривать за дочерью Харрисона. Конечно, этого было недостаточно, чтобы заслужить прощение, но все-таки лучше, чем ничего. И лучшее, что он смог придумать. Правда, Скотт не был даже уверен, что клятва, данная мертвецу, имеет какой-нибудь вес.

Хотя тихий шорох за спиной убеждал его, что имеет.

– Ты идешь?

Теперь Скотт мог разглядеть впереди темный силуэт Данте.

– Сколько еще?

– Минут пять. – Данте хихикнул. – Боишься?

– Еще как. – Скотту приходилось почти бежать. – А что происходит на таких сходках? Я раньше никогда на них не бывал, – добавил он, надеясь, что все-таки это звучит не настолько глупо, как ему казалось.

– Серьезные ребята хотят видеть Нору. Она теперь их лидер.

– Так нефилимы приняли тот факт, что Черная Рука мертв?

Скотт и сам не слишком в это верил: предполагалось, что Черная Рука бессмертен. Как и все нефилимы. Кто нашел способ убить его?

Чем больше Скотт думал об этом, тем больше ему это не нравилось. Если это сделала Нора… если Патч ей в этом помогал… И даже если они тщательно замели следы, обязательно что-то да упустили из виду. Так всегда бывает. И тогда это только вопрос времени.

Если Нора убила Черную Руку, ей грозит опасность.

– Они видели мое кольцо, – ответил Данте.

Скотт тоже видел его. Раньше. Заколдованное кольцо тогда сияло голубым светом, идущим из глубины камня. Оно даже сейчас поблескивало умирающей, тусклой голубизной. Данте утверждал, что Черная Рука предупреждал, что это сияние станет знаком его гибели.

– Тело нашли?

– Нет.

– И они довольны, что теперь их возглавит Нора? – с нажимом спросил Скотт. – Она ведь совсем не похожа на Черную Руку.

– Она дала ему клятву на крови прошлой ночью. Клятва вступила в силу сразу после его смерти. Теперь она их лидер, нравится им это или нет. Они могут сместить Нору, но сначала проверят ее и попытаются понять, почему Хэнк выбрал именно ее.

Скотту не понравилось то, что он услышал.

– А если они сместят ее?

Данте бросил на него быстрый взгляд через плечо:

– Она умрет. Условия клятвы.

– Мы не позволим этому произойти.

– Нет.

– Тогда все круто. – Скотту нужно было удостовериться, что Нора в безопасности.

– Пока она играет по правилам.

Скотт вспомнил слова Норы: «Я встречусь с нефилимами. И четко обозначу свою позицию: Хэнк, может быть, и начал эту войну, а я ее закончу. Война закончится перемирием. И мне плевать, что это не то, что они хотят слышать».

Скотт потер переносицу. Да, работы ему предстояло хоть отбавляй.

Он шел вперед, внимательно глядя себе под ноги. Лужи колыхались, маслянисто поблескивая, и в одну из них он все-таки наступил, сразу промочив ноги до лодыжек.

– Я сказал Патчу, что не спущу с нее глаз.

Данте фыркнул.

– Его ты тоже боишься?

– Нет. – На самом деле боялся. И Данте тоже боялся бы Патча, если б знал его достаточно хорошо. – А почему она не могла прийти на эту встречу вместе с нами?

То, что им пришлось разделиться с Норой, заставляло его нервничать. Он ругал себя за то, что позволил этому случиться и не отстоял свою точку зрения.

– Я не знаю. Я вообще не знаю, почему мы делаем половину из того, что мы делаем. Мы солдаты. Мы выполняем приказы.

Скотт вспомнил слова Патча: «Ты отвечаешь за нее. Не облажайся».

По спине у него пополз холодок. Патч думал, что он единственный, кто заботится о Норе, но это было не так. Для Скотта Нора была почти как сестра: она осталась рядом с ним, когда все остальные отвернулись, она помогла ему подняться со дна и спасла его. Буквально.

Между ними существовала особенная связь, совершенно особенная. Он заботился о Норе больше, чем о любой девушке, которую когда-либо знал. Он нес за нее ответственность. И если, конечно, это имело какое-то значение, он дал клятву ее покойному отцу.

Они с Данте продвигались все дальше по сужающемуся туннелю, почти задевая плечами стены. Скотт с трудом втиснулся в следующий боковой проход. Кусок земли отвалился от стены, и он замер, затаив дыхание в ожидании, что сейчас потолок обрушится и погребет их заживо под толщей земли.

Наконец Данте коснулся стены кольцом, и в стене материализовалась дверь. Скотт внимательно оглядел открывшееся помещение: те же грязные стены, тот же каменный пол. Пустота.

– Посмотри вниз. Там люк, – сказал Данте.

Скотт шагнул к дверце в каменном полу и дернул за ручку. Снизу послышались возбужденные голоса. Осторожно ступая по лестнице, Скотт опустился в отверстие метра на три вниз.

И сразу оказался в тесном, похожем на пещеру помещении. Нефилимы, мужчины и женщины, в черных одеждах с капюшонами, толпились вокруг двух человек, которых он пока не мог разглядеть. Сбоку пылал очаг, в огне которого пылало ровным оранжевым светом клеймо.

– Ответь мне! – послышался высокий женский голос откуда-то из центра толпы. – Какие отношения связывают тебя с падшим ангелом, которого зовут Патч? Ты готова возглавить нефилимов? Нам нужно знать, что ты полностью предана нашему делу.

– Я не должна отвечать на такие вопросы! – одной из фигур в центре была Нора. – Моя личная жизни никого не касается.

Скотт протиснулся в толпу, чтобы лучше видеть.

– У тебя не должно быть личной жизни, – прошипела старуха с седыми волосами, тыча указательным пальцем в Нору, ее искусственная челюсть ходила от злости ходуном. – Освободить свой народ от власти падших ангелов – вот твоя единственная цель отныне. Ты наследница Черной Руки, и я не хотела бы противиться его желаниям, но проголосую против тебя, если понадобится.

Скотт бросил встревоженный взгляд на нефилимов. Некоторые кивали в знак согласия.

«Нора! – позвал Скотт мысленно. – Что ты делаешь? Это же клятва на крови. Ты должна удержать власть. Говори что угодно, только успокой их».

Ее мрачный взгляд обыскал толпу, пока не наткнулся на него:

«Скотт?»

Он едва заметно кивнул:

«Я здесь. Не выводи их из себя. Дай им то, что они хотят. А потом я уведу тебя отсюда».

Она сглотнула, попыталась собраться, но щеки у нее все еще пылали от гнева.

– Черная Рука умер сегодня ночью. С этого момента я его наследница и преемница, которой доверено возглавить вас. Которую привезли с одной встречи прямо на другую, которую заставили встречаться с совершенно незнакомыми людьми, одев в эту ужасную душащую одежду, и отвечать на кучу бестактных вопросов. В меня тычут пальцами, толкают и судят, и при этом у меня нет возможности даже перевести дух! Поэтому простите меня, если я немного запуталась.

Губы старухи сжались в тонкую линию, но она промолчала.

– Я наследница Черной Руки. Он выбрал меня. Не забывайте об этом, – закончила Нора. И хотя Скотт не был уверен, чего в этом высказывании больше – насмешки или уверенности, но оно возымело эффект: наступила тишина.

– Объясни мне одну вещь, – после тяжелой паузы снова заговорила старуха. – Что там насчет этого Патча?

Прежде чем Нора успела ответить, Данте сделал шаг вперед:

– Она рассталась с Патчем.

Нора и Скотт обменялись быстрым взглядом, а потом оба уставились на Данте.

«Что это было?» – накинулась Нора мысленно на Данте, подключая к этому беззвучному разговору и Скотта.

«Если они сейчас не признают твоего лидерства, ты умрешь из-за кровной клятвы, – ответил Данте. – Предоставь это мне».

«Лгать?»

«Есть идея получше?»

– Нора хочет возглавить нефилимов, – продолжил Данте вслух. – Она сделает все, что потребуется. Завершить дело ее отца – для нее самое важное. Дайте ей день погоревать, и затем она войдет в курс дела, полностью отдавшись этой цели. А я буду тренировать ее. Она справится. Дайте ей шанс.

– Ты будешь натаскивать ее? – спросила старуха, пристально глядя на Данте.

– Это сработает. Верьте мне.

Старуха довольно долго колебалась.

– Клеймите ее знаком Черной Руки, – приказала она, наконец.

В глазах Норы заметался дикий ужас, и Скотт почувствовал тошноту.

Ночные кошмары. Они снова ожили и заплясали у него в голове. Быстрее. Еще быстрее. Голова кружится. А потом появился голос. Голос Черной Руки. Скотт прижал руки к глазам, вздрагивая. Этот жуткий голос у него в голове шипел и хрипел, пока слова не слились в один звук, похожий на жужжание растревоженного улья. Метка Черной руки на его груди пульсировала. Свежей болью. Он уже не мог отличить прошлого от настоящего. И сам собой вырвался вдруг приказ:

– Стойте!

Все в комнате, казалось, замерли. И повернулись к Скотту. Он чувствовал на себе их враждебные взгляды.

Он с трудом моргнул. Времени на раздумья не было – ему нужно защитить Нору. Когда Черная Рука клеймил его самого, рядом не было никого, кто мог бы его защитить. Нельзя допустить, чтобы с Норой произошло то же самое.

Старуха двинулась к Скотту, ее ноги медленно шаркали по полу с какой-то зловещей неотвратимостью. Лицо избороздили глубокие морщины. Слезящихся зеленых глаз почти не видно из-под нависших век.

– А ты не думаешь, что ей следовало бы продемонстрировать свою преданность делу таким образом? – Ее губы скривились в бледной вызывающей улыбке.

Сердце у Скотта выпрыгивало из груди.

– Дайте ей возможность продемонстрировать это на деле.

Слова вылетели у него сами собой.

Старуха склонила голову набок:

– Что ты имеешь в виду?

В это же самое время у него в голове раздался голос Норы. «Скотт?» – нервно позвала она.

Он молился, чтобы в результате не вышло еще хуже. Облизнув губы, заговорил:

– Если бы Черная Рука хотел ее заклеймить, он сделал бы это сам. Но он доверял ей настолько, что поручил эту работу. И для меня этого достаточно. Мы можем потерять весь день, устраивая ей проверки, а можем сразу заняться подготовкой к войне. Над нашими головами находится целый город падших ангелов. Приведите одного из них сюда. И я сделаю это лично. Поставлю клеймо. Если вы хотите, чтобы падшие ангелы понимали, насколько серьезно мы относимся к этой войне, давайте пошлем им весточку.

Он мог слышать собственное прерывистое дыхание.

На лице старухи появилась медленная улыбка.

– О, это мне нравится. Очень нравится. И кто ты, дорогое дитя?

– Скотт Парнелл. – Он оттянул воротник футболки, большим пальцем ткнув в изображение сжатого кулака на изуродованной коже. – Да здравствует дело Черной Руки!

На вкус эти слова были горькими, словно желчь.

Старуха вцепилась скрюченными пальцами в плечи Скотта и расцеловала его в обе щеки. Ее кожа была влажной и холодной как снег.

– А я Лиза Мартин. Я хорошо знала Черную Руку. Пусть живет его дух в каждом из нас. Приведи мне падшего ангела, молодой человек, и давайте отправим послание нашему врагу.

Все закончилось очень быстро.

Скотт приволок на цепи падшего ангела, худого парня по имени Барух, которому на вид было не больше пятнадцати человеческих лет. Больше всего Скотт боялся, что они заставят Нору саму клеймить ангела, но Лиза Мартин увела ее в потайной кабинет.

Какой-то нефилим в мантии сунул раскаленное клеймо в руки Скотту. Скотт посмотрел вниз на мраморную плиту, к которой был прикован падший ангел. Не обращая внимания на угрозы Баруха отомстить, он повторил слова, которые нефилим в мантии бормотал ему прямо в ухо – в конце Черную Руку прямо-таки возвели в ранг божества, – и впечатал клеймо в обнаженную грудь падшего.

И вот теперь он стоял в туннеле около тайной комнаты, прислонившись к стене в ожидании Норы. Еще пять минут, и он сам пойдет за ней. Он не доверял Лизе Мартин. Он не доверял вообще никому из этих ряженых нефилимов. Совершенно очевидно, что они создали некое тайное общество, а Скотт придерживался стойкого убеждения, что тайное хорошим не бывает.

Дверь со скрипом открылась, Нора вышла, бросилась ему на шею и крепко его обняла. «Спасибо».

Он обнимал ее, пока она не перестала дрожать.

– Ну прямо сладкая парочка, – он попытался успокоить ее, поддразнивая, зная, что именно это возымеет нужный эффект.

Она прыснула.

– Что ж, ты сам видел: они действительно в восторге, что я их новый лидер.

– Они потрясены.

– Они потрясены тем, что Черная Рука доверил их будущее именно мне. Ты видел их лица? Я думала, они начнут рыдать. Ну, или кидать в меня тухлыми овощами.

– И что ты собираешься делать?

– Хэнк мертв, Скотт. – Она посмотрела прямо ему в лицо, прижав пальцы к вискам. И Скотт никак не мог понять, что отразилось в ее взгляде. Убежденность? Уверенность? Или, может, неприкрытое признание? – Я собираюсь это отметить.

Глава 1

Вечером того же дня

Вообще-то я не тусовщица.

Вся эта грохочущая музыка, извивающиеся тела, блуждающие улыбки – все это не мое. В моем понимании идеальный субботний вечер – это дом, диван, просмотр какой-нибудь романтической комедии в обнимку с Патчем, моим парнем. Предсказуемо, неторопливо… нормально.

Меня зовут Нора Грей. Не так давно я была обычным американским подростком, который скупал шмотки на распродажах и тратил деньги, заработанные за бебиситтерство, на iTunes… Но с некоторых пор понятие «нормальность» и я стали несовместимы. Я бы не узнала нормальность, если бы она подошла ко мне и ткнула меня в глаз.

Нормальность ушла из моей жизни, когда в нее вошел Патч. Патч на двадцать сантиметров выше меня, он обладатель безупречной, холодной логики, двигается, словно призрак, и живет совершенно один в суперсекретной и супершикарной студии под Дельфийским парком аттракционов. Звук его голоса, низкий и сексуальный, способен растопить мое сердце в три секунды. А еще он падший ангел, изгнанный с небес за непокорность и несоблюдение правил. Лично я подозреваю, что Патч до смерти напугал нормальность, и та вынуждена была бежать как можно дальше на другой край света.

Итак, нормальности в моей жизни нет, но кое-что стабильное в ней все-таки имеется. Эту стабильность зовут Ви Скай, и она является моей лучшей подругой вот уже двенадцать лет. Между мной и Ви существует неразрывная связь, несмотря на огромное количество различий. Говорят, что противоположности притягиваются, и мы с Ви лучшее тому доказательство. Я худая и довольно высокая по человеческим меркам, с густыми кудрявыми волосами, которые частенько испытывают мое терпение, и я типичный представитель альфа-личности. Ви еще выше меня, она пепельная блондинка, у нее зеленющие, как у ящерицы, глаза, а у фигуры больше изгибов, чем на американских горках. Почти всегда желания Ви расходятся с моими. И в отличие от меня Ви просто обожает хорошие тусовки.

В этот вечер Ви затащила меня в клуб на окраине города, расположенный в четырехэтажном здании склада, где было полно народу с поддельными удостоверениями личности, а танцующие выделяли столько пота, что вполне хватило бы на создание парникового эффекта. Внутри это был обычный клуб: с одной стороны – стойка бара, с другой – сцена, а посредине – танцпол. Ходили слухи, что где-то за баром есть секретная дверца, ведущая в подвал, а в подвале якобы сидит парень по имени Сторки, чей незаконный бизнес процветает. Религиозные жители нашего города все время грозились прикрыть этот притон, который развращает неокрепших подростков Колдуотера… притон, также известный под названием «Дьявольская сума».

– Давай, детка, наслаждайся! – вопила Ви, перекрикивая буханье музыки, сплетая свои пальцы с моими и поднимая наши руки над головой. Мы были в самом центре танцпола, и со всех сторон нас толкали и пихали. – Вот это я понимаю суббота! Мы с тобой, две клевые девчонки, ушедшие в отрыв. Это круто!

Я попыталась было кивнуть ей со всем возможным энтузиазмом, но парень сзади меня все время наступал мне на задники балеток, и приходилось каждые пять секунд надевать их заново. Девушка справа от меня активно размахивала руками, и если бы я потеряла бдительность, обязательно получила бы локтем в глаз.

– Может, возьмем что-нибудь попить, – предложила я Ви. – Жарища здесь, как во Флориде.

– Это потому, что мы с тобой зажигаем, подруга! Ты только взгляни на того парня у стойки бара. Он не может оторвать глаз от тебя!

Она лизнула свой палец и прижала его к моему обнаженному плечу, зашипев при этом, словно коснулась чего-то горячего.

Я проследила за ее взглядом, и сердце у меня подпрыгнуло.

Данте Матерацци дернул подбородком в знак приветствия. Следующий его жест был менее изящным.

«Никогда бы не подумал, что ты так любишь танцевать», – произнес он в моих мыслях.

«Забавно, а я никогда бы не подумала, что ты будешь за мной следить», – ответила я ему.

Данте Матерацци и я – мы оба принадлежали к расе нефилимов, а значит, оба были способны общаться телепатически. Но на этом наше сходство заканчивалось. Данте не знал, как обращаться со мной, а я не знала, как долго мне удастся избегать его. Впервые я увидела его только сегодня утром, когда он явился в мой дом, чтобы сообщить мне, что падшие ангелы и нефилимы на пороге войны и что я должна встать во главе нефилимов. Но сейчас мне нужно было отдохнуть от мыслей и разговоров о войне. Это все было чересчур. Или, я просто устала. Так или иначе, я хотела, чтобы он исчез.

«Я оставил тебе сообщение на сотовом», – продолжал он.

«Эх, я, должно быть, его пропустила…» – А точнее, удалила.

«Нам нужно поговорить».

«Но я типа занята».

В подтверждение своих слов я покрутила бедрами и покачала руками из стороны в сторону, стараясь как можно сильнее подражать Ви, у которой любимым телевизионным каналом был «БЕТ»[1], а хип-хоп был у нее просто в крови.

Губы Данте скривились в подобии улыбки.

«На твоем месте я бы предоставил это твоей подруге. У нее получается гораздо лучше. Жду тебя внизу. Одну».

Я взглянула на него.

«Я же занята, забыл?»

«Это срочно».

И многозначительно сдвинув брови, он растворился в толпе.

– Что ж, сам виноват, – резюмировала Ви. – Он просто не может выдержать настоящий огонь, вот и все.

– Так что насчет попить? – спросила я. – Принести тебе кока-колу?

Ви, судя по всему, не собиралась в ближайшее время прекращать танцевать. И если я хотела отделаться от Данте, лучшим способом было сейчас выслушать его. В противном случае он бы преследовал меня всю ночь.

– Давай колу с лаймом, – ответила Ви.

Я пошла в сторону бара, а убедившись, что Ви не наблюдает за мной, юркнула, пригнувшись, в коридор, а оттуда через черный ход вышла наружу. Улица была залита голубоватым лунным светом. Впереди был припаркован красный «Порше Панамера», Данте стоял, прислонившись к нему и скрестив свободно руки на груди.

В Данте было больше чем метр восемьдесят росту, а фигура – как у солдата спецназа. Кажется, на его шее было больше мускулов, чем во всем моем теле. Одет он был в свободные штаны и белую льняную рубашку, расстегнутую на груди почти до середины и открывающую в V-образном вырезе гладкую, безволосую кожу.

– Неплохая машина, – сказала я.

– Она хорошо знает свое дело.

– Как и мой «Фольксваген», только он не в пример дешевле.

– Чтобы быть машиной, нужно чуть больше, чем просто четыре колеса.

Тьфу ты.

– Ладно, – я выставила ногу вперед. – Так что за срочность?

– Ты по-прежнему встречаешься с этим падшим ангелом?

Он задавал мне этот вопрос уже третий раз за сегодня – дважды в сообщениях, а теперь вот лицом к лицу. Мои отношения с Патчем всегда были сложными и знали много взлетов и падений, но сейчас как раз тенденция была обнадеживающая. Хотя, конечно, проблемы у нас были: в мире, где нефилимы и падшие ангелы скорее умрут, чем улыбнутся друг другу, встречаться с падшим ангелом означало абсолютное «ни-ни».

Я слегка выпрямилась.

– Ты знаешь ответ.

– Но ты будешь соблюдать осторожность?

– Осторожность прежде всего.

Нам с Патчем вовсе не нужен был Данте, чтобы понимать: от публичного проявления чувств лучше воздерживаться. Нефилимы и падшие ангелы никогда не упускают возможности проучить друг друга, а отношения между ними накалялись все сильнее с каждым днем. Сейчас ведь осень, а если точнее – октябрь, и еврейский месяц Хешван наступит всего через несколько дней.

Каждый год во время Хешвана падшие ангелы завладевают телами нефилимов и вольны делать с ними что угодно. А поскольку это единственная возможность для ангелов испытать чувственные, физические ощущения, их фантазия не знает предела. Они используют тела нефилимов, словно паразиты, не чураясь любых доступных удовольствий и даже боли. Поэтому для нефилимов Хешван – это чудовищное испытание.

Если нас с Патчем застанут держащимися за руки те, кто не должен этого видеть, мы дорого за это заплатим.

– Давай поговорим о твоем имидже, – сказал Данте. – Нам надо создать вокруг твоего имени положительный ореол. Чтобы заставить нефилимов поверить в тебя.

Я театрально щелкнула пальцами.

– А может, все дело в том, что твои собственные рейтинги слишком малы?

Данте нахмурился.

– Это не шутки, Нора. Хешван начинается через семьдесят два часа, а это означает начало войны. Падшие ангелы с одной стороны, мы с другой. И все ляжет на твои плечи, ведь ты новый лидер армии нефилимов. Кровная клятва, которую ты дала Хэнку, уже работает. И не думаю, что нужно напоминать тебе, что, если ты нарушишь ее, последствия будут весьма реальными.

У меня в животе все сжалось. Я вовсе не напрашивалась на эту работу! Благодаря моему биологическому отцу, по-настоящему ужасному человеку по имени Хэнк Миллар, теперь я оказалась в этом жутком положении. Он путем прямого переливания крови превратил меня из обычного человека в нефилима, существо высшего порядка, чтобы я могла возглавить его армию. Я дала клятву это сделать в случае его смерти, и, если я нарушу ее, я умру. И моя мама умрет. Таковы правила. Ничего не поделаешь.

– Несмотря на все меры предосторожности, которые я принял, мы не можем полностью стереть твое прошлое. Нефилимы все равно все разнюхают. Ходят слухи, что ты встречалась с падшим ангелом, а это ставит под сомнение твою лояльность.

– Я встречаюсь с падшим ангелом.

Данте закатил глаза.

– А еще громче можешь это сказать?

Я пожала плечами. «Ну, если ты действительно этого хочешь…»

Не успела я набрать воздуха в легкие, как Данте подскочил и зажал мне рот рукой.

– Я понимаю, что все это достает, но не могла бы ты хоть чуть-чуть облегчить мне работу? – прошипел он мне в ухо, оглядываясь по сторонам с очевидной тревогой, хотя я была уверена, что мы здесь совершенно одни. Я была нефилимом всего двадцать четыре часа, но полностью доверяла своему новому, обострившемуся шестому чувству. Если бы нас кто-то подслушивал, я бы обязательно это почувствовала.

– Слушай, я знаю: когда мы сегодня утром познакомились, я легкомысленно заявила, что нефилимам придется смириться с тем фактом, что я встречаюсь с падшим ангелом, – сказала я, когда он убрал руку. – Но я тогда не подумала. Была слишком сердита. Сегодня целый день об этом думала. И я поговорила с Патчем. Мы будем очень осторожны, Данте. По-настоящему осторожны.

– Рад слышать это. Но мне от тебя нужно еще кое-что.

– Это что же?

– Тебе нужно встречаться с нефилимом. Со Скоттом Парнеллом.

Скотт был первым нефилимом, с которым я подружилась, причем в возрасте пяти лет. Тогда я еще ничего не знала о его истинной сущности. А в течение последних нескольких месяцев ему довелось побывать в роли моего врага, потом – подельника и соучастника преступления, а потом, наконец, и моего друга. Между нами не существовало секретов. Так же как и романтических отношений.

Я рассмеялась:

– Да ты издеваешься надо мной, Данте.

– Это будет фикция. Просто надо появляться вместе, – объяснил он. – Пока наша раса тебя не полюбит. Ты ведь стала нефилимом всего день назад. Тебя никто не знает. Людям нужны основания, чтобы полюбить тебя. А это заставило бы их относиться к тебе с бо́льшим доверием. Отношения с нефилимом стали бы хорошим шагом в правильном направлении.

– Я не могу встречаться со Скоттом, – ответила я. – Он нравится Ви.

Сказать, что Ви не слишком везло в любви, было бы все равно что промолчать. За последние шесть месяцев она влюблялась дважды – в самовлюбленного предателя и вероломного мерзавца. Ничего удивительного, что в результате обоих этих «романов» ее романтический пыл сильно поугас. В последнее время мысли о любви и противоположном поле вызывали у нее только насмешливую улыбку… пока не появился Скотт. Накануне, буквально за несколько часов до моего неожиданного превращения в нефилима, мы с Ви поехали в «Дьявольскую суму», чтобы посмотреть выступление группы «Серпентина», в которой играл Скотт, и с этого момента она говорила о нем не переставая. Взять и забрать у нее Скотта, даже если и понарошку, было бы слишком жестоко, низко и неправильно с моей стороны.

– Но это будут ненастоящие отношения, – возразил Данте, как будто это все решало.

– И Ви будет знать об этом?

– Нет, точно нет. Вы со Скоттом должны быть очень убедительны, любая утечка информации может стать катастрофой, поэтому я бы предпочел, чтобы правду знали только мы двое.

Ага, значит, Скотт тоже должен стать жертвой этого обмана. Я уперла руки в бока для убедительности:

– Тогда тебе придется найти другую кандидатуру.

Меня совершенно не привлекала идея фальшивых отношений с нефилимом ради повышения собственной популярности. На самом деле это выглядело как полный идиотизм и катастрофа, но мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, поэтому, если Данте хочет, чтобы меня водил по улицам бойфренд-нефилим, пусть будет так. Это будет не по-настоящему. Разумеется, Патч не будет в восторге, но проблемы надо решать по мере их поступления, не так ли?

Данте сжал губы в тонкую линию и на мгновение прикрыл глаза. Набирается терпения. За сегодняшний день я уже привыкла к этому выражению его лица.

– Он должен принадлежать к сообществу нефилимов, – задумчиво произнес Данте наконец. – Кто-то, кем остальные нефилимы восхищаются, кого они одобрят.

Я сделала нетерпеливый жест:

– Отлично. Тогда просто подбери мне кого-нибудь, кроме Скотта.

– Я.

Я вздрогнула.

– Прости, что? Ты?! – От изумления я даже не смогла расхохотаться.

– Почему нет? – поинтересовался Данте.

– Ты что, правда хочешь, чтобы я огласила весь список? Потому что на это уйдет целая ночь. Во-первых, ты как минимум на пять лет старше меня по человеческим меркам, а это отличная пища для скандальных сплетен. Во-вторых, у тебя нет чувства юмора, в-третьих… да блин, мы же не выносим друг друга!

– Эта связь выглядела бы естественно. Я твой первый заместитель…

– Потому что тебя на эту позицию назначил Хэнк. У меня не было права голоса!

Данте как будто не слышал меня, продолжая развивать свою мысль:

– Мы встретились и почувствовали мгновенное и непреодолимое влечение друг к другу. Я утешал тебя после смерти отца. Правдоподобная история. – Он улыбнулся. – Это стало бы неплохим пиаром.

– Если ты еще раз произнесешь слово «пиар», я… я сделаю что-нибудь ужасное.

Например, врежу ему. А потом врежу себе за то, что вообще всерьез рассматриваю подобные предложения.

– Подумай об этом. Утро вечера мудренее.

– Утро уже наступило. – Я загнула по очереди три пальца на руке. – Раз, два, три… Так, хорошо, я подумала. Плохая идея. Очень плохая идея. Мой ответ – нет.

– У тебя есть идея получше?

– Да. Но мне нужно время, чтобы довести ее до ума.

– Замечательно. Без проблем, Нора. – Он загнул три пальца, считая до трех. – Раз, два, три… время вышло. Утром я жду от тебя имя. И в том случае, если этот выбор не будет удачным, твой имидж будет безнадежно испорчен. Весть о смерти твоего отца и о том, что ты стала новым лидером, распространяется со скоростью лесного пожара. Люди болтают разное, и много нехорошего в том числе. Нам нужно, чтобы нефилимы поверили тебе. Нам нужно, чтобы они верили, что их интересы для тебя на первом месте, что ты продолжишь и завершишь дело своего отца и приведешь нас к победе над падшими ангелами. Нам нужно, чтобы они сплотились вокруг тебя, а для этого необходимо предоставить им веские основания. Например, начать отношения с уважаемым нефилимом.

– Эй, детка, у тебя все в порядке?

Мы с Данте обернулись: в дверях стояла Ви и смотрела на нас со смесью любопытства и тревоги в глазах.

– Все в порядке! – воскликнула я, пожалуй, с излишним энтузиазмом.

– Ты все не возвращалась с напитками, и я начала беспокоиться. – Ви переводила взгляд с меня на Данте и обратно. В глазах ее метнулась тень узнавания, и я поняла, что она вспомнила, как он стоял около стойки бара. – Ты кто вообще? – спросила она его.

– Он? – вмешалась я. – Э… ну… он просто случайный знакомый…

Данте выступил вперед, протягивая руку:

– Данте Матерацци. Я новый друг Норы. Мы познакомились сегодня, чуть раньше, нас представил друг другу Скотт Парнел, наш общий знакомый.

Ви тут же просияла:

– Ты знаком со Скоттом?

– Конечно, он мой хороший друг.

– Друг Скотта – мой друг.

Я мысленно выколола себе глаза.

– И что вы двое тут делаете? – спросила Ви.

– Данте только купил новую машину, – сказала я, отступая чуть в сторону, чтобы дать ей возможность увидеть «Порше». – Не может на нее нахвалиться. Только не рассматривай слишком пристально. Я думаю, что регистрационных номеров на ней нет. Сдается мне, что бедняга Данте вынужден был ее украсть, ведь все свои деньги он потратил на эпиляцию груди. Господи, до чего же она блестит!

– Смешно, – произнес Данте.

Я думала, он застегнет хотя бы одну пуговицу на рубашке после моих слов, но он этого делать не стал.

– Если бы у меня была такая машина, я бы тоже ею хвасталась, – заявила Ви.

Данте ответил:

– Я пытался уговорить Нору прокатиться, но она категорически отказалась.

– Просто у нее очень ревнивый парень. Он скорей всего не ходил в детский садик, потому что у него напрочь отсутствуют понятия о таких простых вещах, как «надо делиться». Если бы он узнал, что ты катал Нору на своей машине, обернул бы твоей машиной ближайшее дерево.

– Ого, – встряла я, – вы только взгляните, который уже час! Разве ты не спешишь… куда-то, Данте?

– У меня вся ночь свободна. – Он растянул губы в улыбке, и я поняла, что он наслаждается каждым моментом этого вмешательства в мою личную жизнь. Сегодня утром я четко дала ему понять, что любые контакты между нами должны быть приватными, никто не должен знать о них. И вот сейчас он наглядно демонстрирует, насколько ему плевать на мои «правила». В отчаянной попытке сравнять счет я посмотрела на него своим самым холодным и презрительным взглядом.

– Да ты везунчик! – воскликнула Ви. – Ведь теперь понятно, как ты проведешь эту ночь. Будешь тусить с двумя самыми клевыми девчонками во всем Колдуотере, мистер Данте Матерацци!

– Данте не танцует, – торопливо предупредила я.

– Пожалуй, сегодня сделаю исключение, – ответил он, открывая перед нами дверь.

Ви захлопала в ладоши, прыгая на месте.

– Я знала, знала, что эта ночь будет офигительной! – завопила она, ныряя под рукой Данте.

– После вас. – Данте положил руку мне на спину, слегка подталкивая внутрь. Я сбросила его руку, но он, к моему великому раздражению, только наклонился к моему уху и прошептал:

– Я рад, что мы поговорили.

«Мы ни о чем не договорились, – предупредила я, на этот раз мысленно. – Насчет моего потенциального бойфренда. Мы ничего не решили! Просто мелочь, о которой я согласна подумать на досуге. И к слову, моя подруга вообще-то не должна была знать о твоем существовании».

«Твоя подруга считает, что я вполне мог бы дать фору твоему нынешнему бойфренду». – Данте развлекала эта ситуация.

«Она вообще считает, что любой, у кого в груди бьется сердце, может занять его место. У них много разногласий».

«Звучит многообещающе».

Он шел за мной по короткому коридору к танцполу, и я все время чувствовала, как он высокомерно и гаденько улыбается.

Громкая монотонная музыка била мне по мозгам словно кувалда. Я чувствовала, как наливается болью голова, боль пульсировала в висках и переносице. Облокотившись одной рукой на барную стойку, другой рукой я прижала стакан с ледяной водой ко лбу.

– Уже устала? – спросил Данте, оставив Ви на танцполе одну и скользнув на табурет рядом со мной.

– Как ты думаешь, на сколько ее еще хватит? – спросила я обреченно.

– Ну, похоже, у нее открылось второе дыхание.

– В следующий раз в магазине лучших друзей напомни мне ни в коем случае не брать Кролика Энерджайзера. Она ведь никогда не остановится…

– А вот ты, похоже, готова, чтобы тебя подвезли домой хоть сию секунду.

Я покачала головой.

– Я за рулем и не могу оставить Ви тут одну. Нет, серьезно, когда же у нее кончатся силы?

Я задавалась этим вопросом вот уже час.

– Знаешь что, езжай-ка ты домой. А я останусь с Ви. Когда она, наконец, выдохнется, подвезу ее.

– Думаю, тебе не стоит вмешиваться в мою личную жизнь. – Я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно, но я была слишком измучена, и убежденности мне явно не хватало.

– Ты устанавливаешь правила, не я.

Я закусила губу.

– Ну… разве что один раз. И потом, ты понравился Ви. И у тебя достаточно сил, чтобы составить ей компанию в танцах. Возможно, не такая уж это плохая идея…

Он слегка толкнул мою ногу.

– Хватит тут рассуждать, иди уже домой.

К своему изумлению, я вздохнула с облегчением:

– Спасибо, Данте. За мной должок.

– Ты можешь заплатить его уже завтра. Нам надо закончить наш разговор.

Разумеется, все мои теплые чувства тут же улетучились. Этот Данте снова стал занозой у меня в заднице.

– Если что-нибудь случится с Ви, отвечать будешь лично ты.

– С ней все будет в порядке, и ты это знаешь.

Нравился мне Данте или нет, но тому, что он говорил, я верила безоговорочно. В конце концов, он ведь был в моем подчинении, присягнул мне на верность. Может быть, в роли лидера нефилимов найдутся и некоторые положительные моменты, а не только неприятности. С этой мыслью я покинула клуб.

Ночь была безоблачной, луна лила с небес свой голубоватый свет, разгоняя темноту. Я шла к машине, а вдогонку мне неслась музыка из «Дьявольской сумы». Головная боль начала потихоньку уходить.

В сумочке у меня зазвонил телефон, который дал мне Патч (его невозможно было прослушать).

– Как ваш девичник, закончился? – спросил Патч.

– Если Ви дать волю, мы бы веселились всю ночь. – Я скинула туфли и подцепила их указательным пальцем руки. – А я могу думать только о постели.

– Значит, мы думаем об одном и том же.

– Ты тоже думаешь о постели?! – Но Патч говорил мне, что редко ложится спать.

– Я думаю о тебе в моей постели.

Внизу живота у меня стало горячо.

Прошлой ночью я впервые осталась у Патча, но мы решили пока спать в разных комнатах, чтобы противостоять страсти и соблазну. Я еще не была уверена в том, как далеко готова зайти в наших отношениях, но инстинкт подсказывал мне, что Патч никаких колебаний и сомнений не испытывает.

– Меня ждет мама, – сказала я. – Время не самое подходящее.

В этот момент я вспомнила недавнюю беседу с Данте. Надо бы ввести Патча в курс дела.

– Мы можем встретиться завтра? Надо поговорить.

– Звучит как-то нехорошо.

Я чмокнула трубку:

– Я скучала по тебе сегодня.

– Ночь еще не окончена. Я закончу дела и могу заскочить к тебе. Оставь окно своей комнаты открытым.

– А что у тебя за дела?

– Я кое за кем слежу.

Я нахмурилась.

– Довольно расплывчато.

– Так, мой объект начал движение, мне пора, – проговорил он. – Приду, как только смогу.

И отключился.

Я брела по тротуару, размышляя, за кем же может следить Патч и зачем ему это надо. И почему все это выглядит таким зловещим. Наконец показалась моя машина – белый «Фольсваген Кабриолет» 1984 года выпуска. Закинув туфли на заднее сиденье, я села за руль и включила зажигание, но машина не заводилась. Она снова и снова издавала рычащие и хрипящие звуки, а я в ответ изобретала все новые и новые ругательства в адрес этой бесполезной кучи металла.

Эта машина свалилась мне в руки в качестве подарка от Скотта, и часов, проведенных в ней в горьких слезах, было почти столько же, сколько километров на счетчике. Я вышла из машины и открыла капот, задумчиво уставившись на сплетение проводов и деталей под крышкой. У нас уже были проблемы с карбюратором, мотором и свечами зажигания. Что оставалось?

– Проблемы с машиной?

Я обернулась, чуть не подпрыгнув от неожиданности, на гнусавый голос за спиной. Я и не слышала, как подошел его обладатель. И что еще более странно, не почувствовала.

– Похоже на то, – ответила я.

– Помощь нужна?

– Скорее мне нужна новая машина.

Он издал короткий, нервный смешок.

– А что, если я вас подвезу? Вы вроде симпатичная девушка. Мы могли бы приятно побеседовать по дороге.

Я держалась от него на расстоянии, судорожно пытаясь сообразить, кто же это может быть. Интуиция подсказывала мне, что он не человек. Но и нефилимом он тоже не был. Забавно, но в падшие ангелы он тоже явно не годился. У него было круглое лицо херувима с невинным выражением, светлые волосы желтоватого оттенка и уши, как у Дамбо[2]. Выглядел он настолько безобидным, что это немедленно заставило меня насторожиться. Немедленно напрячься.

– Спасибо за предложение, но я лучше попрошу свою подругу подвезти меня.

Его улыбка растаяла, и он схватил меня за рукав.

– Не уходите.

В голосе его звучало буквально отчаяние.

Пораженная, я слегка попятилась.

– То есть… я имею в виду… я хотел сказать… – булькал он, а потом уставил на меня горящие глаза: – Мне нужно поговорить с вашим бойфрендом.

Сердце у меня бешено заколотилось, волна паники накрыла меня с головой. А если он все-таки нефилим, а я просто не смогла его распознать? Что, если он действительно знает про нас с Патчем? Что, если он пришел сюда, чтобы донести до меня послание от нефилимов: нефилим и падший ангел не могут быть вместе? Я же совсем новенький нефилим, можно сказать, новорожденный и не смогу противостоять ему, если дело дойдет до физической конфронтации.

– У меня нет бойфренда. – Я старалась успокоиться, продвигаясь в сторону «Дьявольской сумы».

– Помоги мне связаться с Патчем! – крикнул он мне вслед, и голос его прервался снова, сорвавшись на отчаянный писк. – Он избегает меня!

Я ускорила шаги.

– Скажи ему, что, если он будет продолжать прятаться от меня, я… я выкурю его из укрытия! Я сожгу весь Дельфийский парк аттракционов, если понадобится!

Я бросила осторожный взгляд через плечо. Я понятия не имела, какое Патч имеет к этому отношение, но у меня неприятно засосало под ложечкой. Кто бы ни был этот внешне безобидный человек, он был настроен решительно.

– Он не сможет избегать меня вечно!

И незнакомец пошел прочь, перекатываясь на своих коротеньких ножках, насвистывая какую-то мелодию, а у меня от этого по спине побежали мурашки.

Глава 2

Полчаса спустя я наконец-то подъехала к дому.

Я живу с мамой в самой что ни на есть типичной фермерской усадьбе. Белые стены, синие ставни, а вокруг почти всегда туман. Была осень, поэтому деревья горели красным и золотым, а воздух был наполнен горьким ароматом сосновой смолы, опавшей листвы и дыма. Я взбежала на крыльцо, со ступенек которого на меня взирали пять осанистых тыкв, и вошла в дом.

– Я дома! – крикнула я маме: свет в гостиной недвусмысленно намекал, что она именно там. Я бросила ключи на комод и пошла к ней.

Мама загнула уголок страницы книги, которую читала, встала с дивана и крепко меня обняла.

– Ну, как прошел вечер?

– Я официально сообщаю, что у меня совершенно нет ни на что сил. – Я показала наверх. – Если мне удастся добраться до собственной постели, это будет величайшим усилием воли с моей стороны.

– Пока тебя не было, тебя спрашивал какой-то мужчина.

Я нахмурилась. Что это еще за мужчина?

– Он не назвал своего имени и не сказал мне, откуда тебя знает, – продолжала мама. – Мне уже начинать волноваться?

– А как он выглядел?

– Круглое лицо, плотненький такой, волосы светлые.

Хм, однако. Это, похоже, тот самый человек, который разыскивает Патча. Я изобразила беззаботную улыбку:

– А, точно! Это продавец. И он все еще пытается уговорить меня поработать в его студии. Наверное, скоро будет втюхивать мне приглашения на выпускной. Слушай, а это будет совсем ужасно, если я не буду умываться сегодня на ночь? Если я не лягу спать в течение следующих двух минут, я просто упаду.

Мама поцеловала меня в лоб:

– Сладких снов, дорогая.

Я поднялась наверх в свою комнату, закрыла дверь и рухнула на постель. Музыка из «Дьявольской сумы» все еще звучала у меня в голове, но я слишком устала, чтобы это меня беспокоило. Глаза у меня закрывались, но я вспомнила про окно, со стоном поднялась и открыла шпингалет. Патч сможет войти, но ему потребуется удача, если он хочет найти меня бодрствующей.

Я натянула одеяло до самого подбородка, чувствуя, как мягкие волны сна накатывают на меня и уносят с собой… все дальше, покачивая и баюкая…

И тут матрас прогнулся под тяжестью еще одного тела.

– Не понимаю, что ты нашла такого притягательного в этой кровати, – произнес Патч. – В длину ей не хватает как минимум сантиметров двадцати, в ширину как минимум пару метров, а фиолетовые простыни – это точно не мой выбор. Вот моя кровать, напротив…

Я открыла глаза и увидела, что он вытянулся рядом со мной, закинув руки за голову. Его темные глаза смотрели прямо на меня, а его запах сводил меня с ума. И кроме того, он крепко прижимался ко мне. И несмотря на все мои благие намерения, когда он был так близко, почему-то спать не так уж и хотелось.

– Ха, – ответила я. – На самом деле я ведь понимаю, что тебе плевать, насколько удобна моя кровать. Ты неплохо устроишься и на куче кирпичей.

Патч был падшим ангелом. И одной из неприятных сторон этого было то, что он не мог испытывать физических ощущений. Никаких – ни боли, ни наслаждения. Мне приходилось мириться с тем, что, когда я целую его, он чувствует это только на эмоциональном уровне. Я старалась сделать вид, что это не имеет значения, но мне хотелось, чтобы он чувствовал возбуждение и волнение от моих прикосновений.

Он легонько коснулся моих губ.

– О чем ты хотела поговорить?

Я не могла вспомнить. Что-то такое насчет Данте… Что бы там ни было, все это казалось пустяком. И вообще любые разговоры сейчас казались мне пустяками. Я придвинулась ближе, Патч поглаживал меня по обнаженной руке, и теплая волна удовольствия прокатилась по мне до самых кончиков пальцев ног.

– Когда же я смогу увидеть, как ты танцуешь? – спросил он. – Мы никогда не ходили в «Дьявольскую суму» вместе.

– Ты немного потерял. Сегодня мне как раз сказали, что мой танец напоминает трепыхания рыбы, выброшенной на берег.

– Ви могла бы быть поделикатнее с тобой, – промурлыкал он, нежно целуя меня в ухо.

– Ви в данном случае ни при чем. Это Данте Матерацци сказал, – призналась я, не подумав. Просто я и не могла сейчас думать – поцелуи Патча приводят меня в такое состояние, когда говоришь все, что приходит в голову.

– Данте? – повторил Патч, и тон у него был довольно неприятный.

О, черт!

– Видимо, я забыла сказать, что Данте тоже был там, – сказала я.

Патч сегодня утром тоже присутствовал при нашей первой встрече с Данте. И на протяжении всей очень напряженной встречи я чувствовала, что они готовы вцепиться друг другу в горло. И это явно не была любовь с первого взгляда. Патчу не понравилось, что Данте вел себя как мой политический советник и втягивал меня в войну с падшими ангелами… А Данте – ну, Данте ненавидел падших ангелов в принципе.

Взгляд Патча стал холодным.

– Что ему было нужно?

– Ой, теперь я вспомнила, о чем хотела с тобой поговорить. – Я щелкнула пальцами. – Данте старается продать меня получше расе нефилимов. Я ведь их лидер теперь. Проблема в том, что они мне не доверяют. Они меня попросту не знают. И Данте решил, что его миссия – изменить этот факт.

– Расскажи-ка мне то, чего я не знаю.

– Данте думает, что было бы неплохо, если бы я… ну, если бы я начала с ним встречаться. Не волнуйся! – заторопилась я. – Это понарошку. Только для публики. Чтобы заставить нефилимов думать, что их лидер в порядке. Таким образом, мы смогли бы избавиться от слухов, что я встречаюсь с падшим ангелом. Если бы я встречалась с себе подобным, это очень укрепило бы мои позиции. Нас могли бы называть Норанте. Или Данора. Тебе нравится, как это звучит? – Я пыталась свести разговор к шутке.

Рот Патча искривился в гримасе.

– Вообще-то мне НЕ нравится, как это звучит.

– Надеюсь, что это тебя утешит: я не выношу Данте. Так что не переживай.

– А чего переживать? Моя девушка хочет встречаться с другим парнем, всего-то.

– Это только фикция. Попробуй взглянуть на это с хорошей стороны…

Патч рассмеялся, но смех его был невеселым.

– А есть еще и хорошая сторона?

– Это все только на время Хешвана. Нефилимы Хэнка повсюду готовятся к нему. Он обещал им освобождение, и они все еще верят в то, что это произойдет. Когда этот Хешван начнется, а потом закончится так, как заканчивался любой другой Хешван в истории, они поймут, что потерпели поражение. И постепенно все встанет на свои места. А сейчас они слишком верят в то, что я могу освободить их от падших ангелов. Слишком сильно надеются на это, и нам нужно, чтобы они были довольны.

– А тебе не приходило в голову, что, когда освобождение не состоится, нефилимы могут обвинить в этом тебя? Хэнк слишком много им обещал, но, когда они проиграют, никто не станет винить его. Ты их новый лидер. Ты будешь стоять во главе этой кампании, Ангел, – сказал он серьезно.

Я уставилась в потолок. Конечно, я об этом думала. Сегодня я думала об этом гораздо больше, чем хотела. До безумия много.

Только прошлой ночью архангелы сделали мне предложение, от которого я не могла отказаться. Они пообещали дать мне силу, чтобы убить Хэнка, если я остановлю восстание нефилимов. Поначалу я не планировала идти на эту сделку, но Хэнк вынудил меня. Он пытался сжечь перо Патча и таким образом отправить его в ад. И я его застрелила.

Теперь Хэнк был мертв, а архангелы ждали, что я смогу предотвратить войну.

Но на самом деле все было сложнее. За несколько часов до смерти Хэнка я дала ему клятву возглавить его армию нефилимов. Не могла поступить иначе – он грозил смертью мне и моей маме.

Как одновременно выполнить обещание, данное архангелам, и не нарушить клятву? Я видела только один выход: я все-таки должна возглавить армию Хэнка. Но для мира. Конечно, вряд ли он имел в виду именно это, когда заставлял меня произнести слова клятвы, но теперь его уже не было в живых и он не смог поспорить со мной о деталях.

При этом я никак не могла избавиться от неприятных мыслей, что, если восстание будет подавлено, нефилимы так и останутся в рабстве у падших ангелов. Это было как-то неправильно, но жизнь полна трудных решений, это я знала слишком хорошо. И сейчас меня больше заботило, чтобы довольными остались архангелы, а не нефилимы.

– Что мы знаем про эту мою клятву? – спросила я Патча. – Данте говорит, она вступила в силу, когда Хэнк умер, но кто определяет, выполнила я ее или нет? Кто решает, что я могу и что не могу делать в соответствии с этой клятвой? Ну, вот, например, взять тебя. Я доверяю тебе, падшему ангелу и заклятому врагу нефилимов. Разве я не должна упасть замертво?

– Клятва, которую ты дала, звучала очень расплывчато и неопределенно. К счастью. – В голосе Патча и правда слышалось облегчение.

О да, она была неопределенной, тут он прав: «Если ты умрешь, я возглавлю твою армию, Хэнк». И все, ни слова больше.

– До тех пор, пока ты у власти и возглавляешь нефилимов, думаю, ты соблюдаешь клятву, – сказал Патч. – Ты никогда не обещала Хэнку начинать войну.

– Другими словами, план состоит в том, чтобы предотвратить войну и тем самым удовлетворить архангелов.

Патч вздохнул, почти незаметно.

– Есть вещи, которые не меняются.

– После Хешвана, когда нефилимы отступятся и мы увидим торжествующие улыбки на лицах архангелов, все будет позади. – Я поцеловала его. – И останемся только ты и я.

Патч застонал:

– Но это будет еще так не скоро!

– Эй, слушай. – Мне хотелось перевести разговор на любую тему, далекую от войны. – Я сегодня столкнулась с одним человеком. И этот человек очень хочет поговорить с тобой.

Патч кивнул:

– Пеппер Фрайберг.

– А у этого Пеппера лицо круглое, как баскетбольный мяч?

Патч снова кивнул:

– Он преследует меня, потому что думает, что я могу вернуться к тому договору, что между нами был. Он вовсе не хочет разговаривать со мной, Нора. Он хочет отправить меня в ад и таким образом избавиться от меня.

– А это только мне кажется довольно серьезным?

– Пеппер Фрайберг – архангел, но он пытался усидеть на двух стульях. Он ведет двойную жизнь, половину времени являясь архангелом, а другую половину проводит как человек. До сих пор ему удавалось брать от этих двух миров лучшее. У него имеется сила архангелов, которую он далеко не всегда использует с добрыми намерениями, ведь ни один из человеческих пороков ему не чужд.

Так значит, Пеппер – архангел. Ничего удивительного, что я не смогла его идентифицировать. У меня не слишком большой опыт в общении с архангелами.

Патч продолжил:

– Кто-то прознал про его делишки и, говорят, начал его шантажировать. Если Пеппер не заплатит в ближайшее время, его каникулы на земле станут вечными. Архангелы отберут у него силу и вырвут ему крылья, если обнаружат, что он тут творил. И тогда он застрянет здесь навечно.

Кусочки пазла встали на место.

– И он думает, что ты его шантажируешь.

– Некоторое время назад я узнал, чем он занимается. Я согласился хранить его тайну в обмен на его обещание помочь мне достать копию Книги Еноха. Он свое обещание не выполнил, и вполне логично с его стороны предположить, что я в ярости. Но я думаю, он где-то допустил промах, и теперь какой-то другой падший ангел хочет использовать информацию о его проделках.

– А ты Пепперу об этом говорил?

Патч улыбнулся.

– Я работаю над этим. Он не слишком расположен к разговорам.

– Он говорит, он сожжет Дельфийский парк, если будет нужно, чтобы выкурить тебя оттуда.

Я знала, что архангелы не осмеливаются заходить внутрь Дельфийского парка аттракционов, в котором полно падших ангелов – это небезопасно для них. Поэтому угроза Пеппера явно имела смысл.

– Он ходит по лезвию бритвы и близок к отчаянию Мне нужно залечь на дно.

– Залечь на дно?

– Да, спрятаться. Пригнуться.

Я приподнялась на локте и уставилась на Патча:

– И как же в эту картинку вписываюсь я?

– Он думает, что ты – его путь ко мне. Он сейчас скорей всего прилипнет к тебе как банный лист. Пока мы с тобой тут разговариваем, он припарковался на соседней улице и шарит вокруг в поисках моей машины. – Патч провел пальцем по моей щеке: – Он хорош. Но не настолько хорош, чтобы лишить меня возможности проводить время с моей девушкой.

– Обещай мне, что всегда будешь на два шага впереди него.

Мысль о том, что этот Пеппер может найти Патча и отправить его скорым поездом прямиком в ад, обдала меня волной жара.

Патч подцепил пальцем вырез моей майки, подтянул меня к себе и поцеловал.

– Не волнуйся, Ангел. У меня опыта в подобных делах побольше, чем у него.

* * *

Когда я проснулась, постель рядом со мной была пуста и уже остыла.

Я улыбалась, вспоминая, как сладко было засыпать в объятиях Патча, и старалась не думать о том, что, возможно, этот Пеппер Фрайберг, или мистер-архангел-с-грязным-секретом, провел всю ночь, сидя около моего дома и играя в шпионов.

Мысленно я вернулась на год назад, когда уже второй год училась в старшей школе. Я тогда не думала ни о чем, кроме мальчиков, и даже представить себе не могла, что будет дальше. Патч для меня значил гораздо больше, чем я могла выразить словами. Его любовь и вера в меня давали мне силы принимать те сложные решения, к которым в последнее время меня подталкивала жизнь. Если вдруг у меня появлялись хоть какие-то сомнения или сожаления, стоило только подумать о Патче, и все становилось на свои места. Я не была так уж уверена, что всегда и во всем делаю правильный выбор, но одно знала точно: с Патчем я точно не ошиблась.

Я никогда не откажусь от него. Никогда.

Около полудня позвонила Ви.

– Как насчет того, чтобы пробежаться? – спросила она. – У меня как раз есть пара новых теннисных туфель, и мне нужно проверить этих ребят в деле.

– Ви, у меня от наших ночных танцев мозоли на ногах! И постой-ка. Когда это ты полюбила бегать?

– Не секрет, что у меня имеется парочка лишних килограммов, – ответила она. – Кость у меня, конечно, широкая, но все же это не оправдание для слабых мышц. Есть тут парень, и зовут его Скотт Парнелл, и возможно, потеряв эту парочку лишних килограммов, я все же наберусь храбрости и подойду к нему. По крайней мере я собираюсь это сделать. Хочу, чтобы Скотт смотрел на меня так, как Патч смотрит на тебя. Конечно, я никогда раньше не заморачивалась всякими этими диетами и прочими штучками, но теперь я начинаю новую жизнь. И начиная с сегодняшнего дня люблю спорт. Это мое новое кредо.

– Да? А я тут при чем?

– Но ты же моя лучшая подруга! Я заеду за тобой через двадцать минут. Не забудь повязочку на голову – от влажности твои волосы встают дыбом.

Повесив трубку, я надела спортивный лифчик, натянула через голову футболку и сунула ноги в теннисные туфли.

Ви приехала минута в минуту. И почти сразу стало понятно, что мы едем совсем не на школьный стадион. Она вела свой фиолетовый «Неон» в противоположную от школы сторону, что-то мыча себе под нос.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Я подумала, что бегать лучше всего по холмам. Хорошо развивает ягодичные мышцы. – Она свернула на Дайкон-роад, и тут меня осенило:

– Постой-ка… На Дайкон-роад живет Скотт!

– Дай-ка подумать… точно, да.

– Мы будем бегать рядом с домом Скотта? Но это как-то… я не знаю… не слишком ли?

– Это очень грустный взгляд на вещи, Нора. Не будь занудой! Подумай, разве это плохая мотивация? Видеть цель прямо перед глазами.

– Что, если он нас увидит?

– Ты дружишь со Скоттом. Если он увидит нас, скорей всего подойдет и заговорит с нами. И будет невежливо с нашей стороны, если мы не остановимся и не уделим ему пару минут нашего драгоценного времени.

– Другими словами, бег тут совершенно ни при чем. Ты просто хочешь подцепить Скотта.

Ви покачала головой:

– Какая же ты скучная, Нора.

Она ехала по Дайкон-роад, живописной улице, с обеих сторон обсаженной живыми изгородями, – еще буквально пара дней, и их буйная зелень скроется под снегом.

Скотт жил со своей матерью, Линн Парнелл, в жилом комплексе, который находился прямо за следующим поворотом. Летом Скотт сбежал отсюда и скрывался. Он дезертировал из армии Хэнка Миллара, и Хэнк устроил на него настоящую охоту, чтобы преподать наглядный урок остальным. А когда я убила Хэнка, Скотт смог вернуться домой.

Бетонный забор защищал границы частной собственности, и хотя я была уверена, что его назначение – закрывать от посторонних глаз личное пространство, я все же не могла отделаться от ассоциаций с лагерем для военнопленных. Ви въехала в ворота, а у меня в голове вдруг вспыхнуло воспоминание о том, как она помогала мне влезть в спальню Скотта. Тогда я считала его ублюдком, не способным ни на что хорошее. Да уж, как все изменилось.

Ви припарковалась около теннисных кортов. Сетки уже давно сняли, а покрытие кто-то разрисовал граффити.

Мы вышли и пару минут разминались. Потом Ви сказала:

– Что-то я побаиваюсь оставлять машину без присмотра в таком месте. Может, давай побегаем вокруг комплекса, чтобы я могла видеть свою малышку.

– Ага-ага. А еще чтобы Скотт наверняка мог случайно нас увидеть.

На Ви были надеты розовые спортивные штаны с золотой надписью «Дива» через всю попу, и розовая же флисовая куртка. Она была при полном макияже, в ушах покачивались бриллиантовые сережки, на пальце сверкало кольцо с рубином, и пахла она духами Pure Poison от Кристиана Диора. Что и говорить, самый подходящий прикид для пробежки.

Мы медленно побежали по грязной дорожке, которая вела в глубь комплекса. Солнце уже было высоко, и через три круга я сняла кофту и обвязала ее вокруг бедер. Ви подбежала к одной из скамеек и тяжело плюхнулась на нее, жадно хватая ртом воздух:

– Фух… мы, наверно, километров десять уже пробежали, – заявила она.

Я посмотрела на дорожку. Да уж… десять. Если пробежать еще девять.

– А давай заглянем к Скотту в окошко, – предложила Ви. – Сегодня же воскресенье. Вдруг он заспался и нужно, чтобы хороший друг разбудил его своим звонком.

– Скотт живет на третьем этаже. И если у тебя в багажнике твоего «Неона» не припрятана раскладная пожарная лестница, то с заглядыванием в окно вряд ли что-то выйдет.

– Ну, тогда можно поступить проще: можно просто постучать в его дверь.

В эту секунду на парковку с ревом ворвался оранжевый «Плимут Барракуда» 1970 года. Из него вышел Скотт. Как и у всех нефилимов, сложение у Скотта было вполне атлетическое. А еще он был очень высоким, почти под два метра. Волосы он подстриг совсем коротко, почти под ноль, и надо признать, что выглядел действительно очень привлекательно: такой мужественный и крепкий на вид. Одет он был сегодня в мешковатые баскетбольные шорты и футболку с оторванными рукавами.

Ви начала обмахиваться.

– Ни фига себе.

Я уже подняла руку, собираясь помахать, чтобы привлечь внимание Скотта, но тут пассажирская дверь «Барракуды» открылась и появился Данте.

– О, смотри-ка, – обрадовалась Ви. – Это же Данте. Простая математика – их двое, нас двое. Я же говорила, я люблю бегать.

– Ага, а теперь вот и я чувствую неодолимую потребность немедленно побежать, – буркнула я. Бежать и бежать, как можно быстрее и дальше отсюда, пока между мной и Данте не будет приличного расстояния. Я была совсем не настроена продолжать вчерашний наш разговор. И терпеть Ви в качестве свахи я тоже была не настроена. Она слишком вживалась в эту роль.

– Поздно. Нас заметили. – Ви завертела рукой над головой, как будто это был винт вертолета.

Она была права: Скотт и Данте, стоя около машины, покачивали головами и усмехались.

– Ты преследуешь меня, Грей? – крикнул Скотт.

– Он твой, – сказала я Ви. – А я собираюсь закончить пробежку.

– А как же Данте? Он же будет чувствовать себя третьим лишним, – возразила Ви.

– Ничего, ему это только на пользу, поверь мне.

– Где пожар, Грей? – закричал мне вслед Скотт, и, к моей досаде, они с Данте двинулись к нам.

– Я тренируюсь, – ответила я. – Я подумываю о… подумываю об участии в соревнованиях по бегу.

– Но соревнования будут только весной, – вмешалась Ви.

Да чтоб тебя!

– Ух-ах, у меня давление падает! – крикнула я Скотту и поспешно рванула в противоположном направлении.

Я слышала, как Скотт бежит за мной. Через минуту он схватил меня за лямку майки и шутливо потянул к себе:

– Расскажешь мне, что происходит?

Я повернулась к нему лицом:

– А на что это похоже?

– Похоже на то, что вы с Ви приехали сюда, чтобы увидеть меня, притворяясь, что совершаете пробежку.

Я стукнула его по плечу в знак одобрения:

– Отличная работа, мастер.

– Тогда почему ты убегаешь? И почему Ви благоухает как парфюмерная фабрика?

Я стояла молча, давая ему возможность догадаться самостоятельно.

– А-а-а… – протянул он наконец.

Я развела руками:

– Что ж, я свое дело сделала.

– Не пойми меня неправильно, но… я не уверен, что готов провести наедине с Ви целый день. Она… ее очень много.

Не успела я открыть рот и дать ему мудрый совет «Расслабься и получай удовольствие», как у меня за спиной возник Данте.

– Можно тебя на пару слов? – спросил он.

– О господи, – вздохнула я.

– Я, в свою очередь, откланяюсь, – заявил Скотт и, к моему неудовольствию, потрусил прочь, оставляя меня наедине с Данте.

– Ты можешь бежать и разговаривать одновременно? – спросила я Данте, здраво рассудив, что все-таки лучше мне будет не смотреть ему в глаза, когда он будет снова излагать мне планы относительно наших с ним отношений, а то он случайно может прочитать мои мысли на этот счет.

Вместо ответа Данте побежал рядом со мной.

– Приятно видеть, что ты тренируешься, – заметил он.

– Это почему же? – выдохнула я, сдувая прилипшие пряди волос с потного лица. – Тебе доставляет удовольствие смотреть на меня, когда я отвратительно выгляжу?

– Поэтому тоже. Но в основном потому, что хорошая пробежка очень поможет в свете тех планов, что я на тебя имею.

– Ты имеешь на меня какие-то планы? Почему у меня такое чувство, что мне совсем не хочется слышать о них?

– Нора, сейчас ты, возможно, и стала нефилимом, но ты находишься в невыигрышном положении. Ты не отличаешься высоким ростом, и у тебя нет той физической силы, которой обладают урожденные нефилимы.

– Я гораздо сильнее, чем ты думаешь, – возразила я.

– Ты сильнее, чем была раньше. Но не такая сильная, как урожденная женщина-нефилим. У тебя то же обычное человеческое тело, что было раньше, и если раньше оно тебе вполне годилось, то сейчас его будет явно недостаточно. Ты слишком субтильная и удручающе маленькая по сравнению со мной. И мышцы у тебя не в лучшей форме.

– Теперь ты мне льстишь.

– Я, конечно, могу говорить тебе то, что ты хочешь слышать, вместо правды, но разве настоящие друзья так поступают?

– А зачем, собственно, ты мне все это говоришь?

– Ты не готова к сражениям. У тебя нет шансов справиться с падшим ангелом. Это же очевидно.

– Я запуталась. А почему я должна сражаться? Я думала, вчера я достаточно ясно выразилась. Никакой войны не будет. Я собираюсь дать нефилимам мир.

А за спиной у меня стоят архангелы.

И мы с Патчем решили единогласно, что иметь во врагах нефилимов все-таки менее опасно, чем всемогущих архангелов. Было очевидно, что Данте не терпится вступить в бой, но наши желания не совпадали. А поскольку лидером нефилимской армии стала я, то и решения принимать должна была я. Я чувствовала, что Данте пытается на меня давить, и мне это очень не нравилось.

Он остановился, схватил меня за запястье и развернул к себе лицом.

– Ты не сможешь контролировать все, что происходит вокруг, – он говорил спокойно, а меня вдруг затрясло мелкой дрожью, как будто я проглотила кубик льда. – Знаю, ты думаешь, что я против тебя, но я обещал Хэнку присматривать за тобой. Я скажу тебе одну вещь, Нора. Если разразится война, даже если просто бунт, восстание, тебе не справиться. Не в твоей сегодняшней форме. А если с тобой что-то произойдет и ты не сможешь возглавить армию нефилимов, получится, что ты нарушишь клятву, а ты знаешь, что это значит.

О да, я знала, что это значило, очень хорошо знала. Это значило прыгнуть в собственную могилу. И утащить за собой маму.

– Я хочу научить тебя кое-каким приемам в качестве меры предосторожности, – сказал Данте. – Вот и все, что я хотел тебе предложить.

Я сглотнула:

– Ты думаешь, если я буду тренироваться с тобой, у меня будет достаточно силы, чтобы защитить себя?

Ну, от падших ангелов, возможно. А вот что насчет архангелов? Я обещала им предотвратить восстание. А готовиться к боям, это как-то противоречит данному обещанию.

– Я думаю, попытаться стоит.

Мысли о войне заставляли мой желудок болезненно сжиматься и скручиваться в узел, но я не хотела показывать Данте свой страх. Он и так был уверен, что я не смогу защитить себя в случае чего.

– Так кем же ты будешь? Моим псевдобойфрендом или персональным тренером?

Уголки его губ дрогнули в улыбке:

– И тем и другим.

Глава 3

Когда Ви привезла меня домой после пробежки, на моем телефоне было два неотвеченных звонка.

Один от Марси Миллар, которая была моим заклятым врагом и одновременно, по иронии судьбы, как недавно выяснилось, моей сестрой по крови, но отнюдь не по духу. Все свои семнадцать лет я жила, не догадываясь, что у той самой девчонки, которая воровала мое шоколадное молоко в начальной школе и лепила женские прокладки на мой шкафчик в старшей, общая со мной ДНК.

Марси узнала это первая, и именно она сообщила мне обо всем. Между нами была молчаливая договоренность не выносить наше родство на всеобщее обсуждение. И по большому счету это знание не изменило ничего в нас самих. Марси оставалась для меня анорексичной безмозглой пустышкой, и я по-прежнему, прогуливаясь, оглядывалась по сторонам в ожидании пакости, которую она подстроит мне в следующий раз.

Марси не оставила сообщения, а я даже предположить не могла, чего ей от меня было надо, поэтому я перешла к следующему звонку. Неизвестный номер. Голосовое сообщение в виде тяжелого дыхания, медленного и явно мужского. И ни слова. Возможно, Данте. А возможно, Патч. А еще, возможно, Пеппер Фрайберг. Приложив минимальные усилия, Пеппер вполне мог раздобыть мой номер. Не слишком-то вдохновляющая мысль.

Я достала из-под кровати свою свинью-копилку, вытащила пробку-обманку и вытряхнула из нее семьдесят пять долларов. Данте сказал, что завтра в пять зайдет за мной, чтобы отправиться на пробежку по пересеченной местности, а потом бросил презрительный взгляд на мои тенниски и заметил: «Они не выдержат и дня настоящей тренировки». Вот я и собиралась потратить свои сбережения на беговые кроссовки.

Хотя я не относилась к перспективе войны так же серьезно, как Данте хотелось бы, особенно в свете нашего с Патчем секретного плана предотвращения нефилимского восстания, но в его словах о моих размерах, скорости и ловкости была доля правды. Я действительно была меньше, чем любой нефилим, которого я знала. В отличие от них я родилась в человеческом теле: средний вес, средне развитая мускулатура, все среднее, и только прямое переливание крови превратило меня в нефилима. Я была одной из них только теоретически, но не на деле. Мне не хотелось из-за этого становиться легкой добычей, а тихий голос где-то на краю моего сознания шептал, что так оно и будет.

Поэтому я должна сделать все, чтобы стать сильнее.

– А почему нужно начинать тренироваться в такую рань? – это был мой первый вопрос к Данте, но на самом деле я уже знала ответ.

Чемпион мира по бегу, показывающий свой самый лучший результат, будет выглядеть, словно он неторопливо прогуливается, если рядом с ним будет бежать нефилим. Я предполагала, что нефилимы способны развивать скорость до пятидесяти миль в час. Если мы с Данте с такой скоростью будем носиться по школьному стадиону, то стопроцентно привлечем к себе ненужное внимание. А в предрассветный час понедельника большинство людей еще спит, что дает нам с Данте прекрасную возможность чувствовать себя свободно и непринужденно.

Я положила деньги в карман и спустилась вниз по лестнице.

– Буду через несколько часов! – крикнула я маме.

– Мясо в горшочках будет готово к шести, не опаздывай! – ответила она из кухни.

Через двадцать минут я вошла в двери магазина «Камера хранения Пита», направилась в обувной отдел. Я примерила несколько пар кроссовок, выставленных на полке с надписью «распродажа»: Данте, конечно, мог отобрать у меня утро понедельника (у школьных учителей планировалось какое-то совещание или вроде того, так что занятия отменили), но это не значило, что я должна потратить на него еще и все мои сбережения.

Заплатив за кроссовки, я взглянула на время: еще не было и четырех.

Стараясь соблюдать осторожность, мы с Патчем договорились не звонить друг другу в публичных местах без особого повода, но я внимательно осмотрелась по сторонам и убедилась, что совершенно точно никого нет поблизости. Только потом достала из сумки телефон, который дал мне Патч, и набрала его номер.

– У меня есть пара свободных часов, – сказала я ему, идя к своей машине, припаркованной через квартал. – А в Локаут Хилл Парк есть один очень уединенный, очень укромный сарайчик за каруселью. И я могу быть там через пятнадцать минут.

В его голосе послышалась улыбка.

– Ты хочешь соблазнить меня.

– Мне просто нужна доза эндорфинов.

– А уединиться со мной в укромном сарайчике, значит, поможет тебе ее получить?

– Нет, скорей всего это введет меня в эндорфиновую кому. И мне не терпится проверить эту теорию на практике. Я только что вышла из «Камеры хранения Пита». Если светофоры будут на моей стороне, я буду там через десять…

Договорить мне не удалось.

На моей голове вдруг оказался мешок, меня схватили чьи-то сильные руки. От неожиданности я выронила телефон. Я кричала и пыталась высвободиться, но тот, кто тащил меня по улице вперед, был слишком силен. Я услышала, как подъезжает большой автомобиль, он остановился чуть позади. Дверца открылась, и меня впихнули внутрь.

Воздух внутри машины (скорей всего это был фургон) пропах потом и лимонным освежителем. Печка была включена на максимум, поэтому я моментально вспотела. Наверно, это входило в их планы.

– Что происходит?! Что вам надо?! – возмущенно кричала я. Наверно, весь ужас происходящего до меня еще не дошел, поэтому я была больше взбешена, чем напугана. Ответа не последовало, но слышно было дыхание двоих людей. Значит, двое плюс водитель – всего три. Против меня одной.

Руки у меня были связаны за спиной вместе, как будто какой-то цепью. И лодыжки тоже в цепях. Я лежала на полу фургона на животе, уткнувшись носом в пол, с мешком на голове. Попыталась было сменить положение, но не смогла – при любом движении плечевой сустав грозился выскочить из своей сумки. От злости и бессилия я снова закричала и получила ощутимый пинок в бедро.

– Заткнись! – произнес мужской голос.

Ехали мы довольно долго. Минут сорок пять, наверно. В голове у меня все перемешалось, я не могла мыслить логически и здраво. Могу ли я сбежать? Как? Убежать от них? Нет. Перехитрить? Возможно. А еще ведь был Патч: он должен понять, что меня похитили. Он найдет потерянный мной телефон на улице около магазина Пита, но как он узнает, куда меня увезли?

Поначалу фургон несколько раз останавливался на светофорах, но в целом дорога была свободная, и мы ехали дальше, покачиваясь и подпрыгивая, словно на американских горках, что дало мне основания думать, что мы покинули город и едем по холмам предместья. Моя футболка была насквозь мокрой от пота, я не могла вздохнуть полной грудью. Дышать становилось все труднее, и паника внутри меня все росла.

Под колесами фургона шуршал гравий, машина ехала все в гору, в гору. Но, наконец, двигатель замолк. Похитители схватили меня за ноги и выволокли из машины наружу, а там стащили мешок с моей головы.

Я оказалась права: их было трое. Двое мужчин и одна женщина.

Они оттащили меня в длинный деревянный дом и приковали цепью к декоративной балке, которая шла от пола до самого потолка. Света в доме не было – наверно, электричество было отключено. Мебели немного, ее покрывали белые чехлы. Воздух в доме был всего на пару градусов теплее, чем на улице, и было понятно, что хозяева отсутствуют. Кто-то, видимо, законсервировал дом на зиму и переехал в город.

– Орать нет смысла, – сказал мне самый огромный из похитителей. – Здесь на километры вокруг нет ни одной живой души.

На нем была ковбойская шляпа и темные очки, но маскировка эта была излишней: я была абсолютно уверена, что никогда не видела его раньше. Мое шестое чувство подсказывало мне, что все трое – нефилимы. Но что им надо от меня?

У меня не было даже тени предположения на этот счет.

Я попыталась вырваться из цепей, но они лишь жалобно звякнули в ответ.

– Была бы ты настоящим нефилимом, могла разорвать эти цепи, – произнес Ковбой. Он, видимо, был самым разговорчивым из них троих. Другие двое у него за спиной только смотрели на меня с отвращением.

– Что вам нужно? – повторила я холодно.

Ковбой криво ухмыльнулся:

– Я хочу знать, с чего это вдруг такая маленькая никчемная принцесска, как ты, возомнила, что революция нефилимов ей по плечу!

Я выдержала его полный ненависти взгляд, с трудом удерживаясь, чтобы не выплюнуть правду ему в лицо. Никакой революции не будет. Через какие-то пару дней, когда наступит Хешван, он и его дружки окажутся в полном распоряжении падших ангелов. Хэнк Миллар, хитрец, выполнил самую легкую часть работы: он задурил им головы обещаниями и мечтами о восстании и свободе. Мне же теперь предстояло совершить настоящее чудо.

И я не собиралась этого делать.

– Я следил за тобой, – сказал Ковбой, придвигаясь ко мне. – Порасспросил кое-кого там и тут и выяснил, что ты встречаешься с Патчем Киприано, падшим ангелом. Разве эти отношения могут пойти тебе на пользу?

Я невольно сглотнула.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Я прекрасно понимала, какая опасность меня подстерегает, если правда о наших с Патчем отношениях выплывет на поверхность. Конечно, я старалась соблюдать осторожность, но, видимо, старалась недостаточно.

– Я порвала все отношения с Патчем, – солгала я. – Что бы там ни было у нас, это в прошлом. Я знаю, в чем мой долг. Как только я стала нефилимом…

Он скорчил гримасу:

– Не стала ты нефилимом! – Он смерил меня взглядом с головы до ног. – Ты только взгляни на себя! Ты жалкая! У тебя нет никакого права называться нефилимом. Глядя на тебя, я вижу человека. Слабую, сопливую девчонку, самозванку!

– Вы злитесь потому, что я не такая сильная физически, как вы, – спокойно констатировала я.

– Да кто говорит о силе! У тебя нет гордости. В тебе не чувствуется преданности делу. Я уважал Черную Руку как лидера, потому что он заслужил это уважение. У него была цель, и он действовал. Да, он назвал тебя своей преемницей, но для меня это ничего не значит. Ты хочешь, чтобы я тебя уважал? Так заставь меня! – Он тыкал мне пальцем чуть ли не в лицо. – Заслужи это, принцесса!

Заслужить его уважение? Чтобы стать похожей на Хэнка? Хэнк был мерзавцем и лжецом. Он обещал своим людям невозможное, он заставил их поверить в несбыточное. Он использовал и обманывал мою маму и сделал меня пешкой в своей грязной игре. Чем больше я думала о том положении, в котором я оказалась, оставшись воплощать в жизнь его несбыточные фантазии, тем сильнее закипало во мне бешенство.

Я холодно взглянула Ковбою в глаза. А потом со всей силы ударила его ногой в грудь. Его отбросило назад, к стене, по которой он сполз вниз, на пол. Другие двое кинулись вперед, но внутри меня уже бушевал слишком сильный огонь. Незнакомая, но всепоглощающая сила заполнила меня. Я с легкостью разорвала цепи, услышав, как металлические звенья одно за другим со звоном падают на пол, и, не теряя времени даром, пустила в ход кулаки. Запулив ближайшему ко мне нефилиму в живот, я со всей силы пнула женщину ногой. Удар пришелся ей в бедро, и я поразилась тому, с какими поистине железными мышцами столкнулась моя нога. Никогда в жизни я даже представить себе не могла, что женщина может быть такой сильной и выносливой.

Данте был прав: драться я не умела. Я упустила момент, хотя и понимала в глубине души, что надо действовать немедленно, атакуя их снова и снова, пока они не пришли в себя от неожиданности. Вместо этого я застыла, потрясенная собственными действиями, приняв оборонительную позу, и ожидала, что будут делать они.

Ковбой бросился на меня и с силой толкнул обратно к столбу. От удара у меня перехватило дыхание, и я согнулась пополам, тщетно хватая ртом воздух.

– Я еще не закончил, принцесса! Это тебе предупреждение. Если узнаю, что ты так и крутишь роман с падшим ангелом, мало тебе не покажется. – Он похлопал меня по щеке: – Даю тебе время подумать о своих приоритетах. К нашей следующей встрече, для твоего же блага, я надеюсь, ты расставишь их верно.

Он дернул подбородком, подавая другим знак уходить, и все трое вышли за дверь.

Мне понадобилось несколько минут на то, чтобы снова начать дышать нормально и прийти в себя. Затем я выглянула за дверь: снаружи никого не было, только дорожная пыль оседала в воздухе. Незаметно подкрались сумерки, и на горизонте уже тускло поблескивали, словно осколки битого стекла, первые звезды.

Глава 4

Я стояла на маленьком крыльце дома и соображала, как же мне теперь попасть домой, когда послышался приближающийся рев двигателя. Я приготовилась к тому, что это возвращаются Ковбой и его команда, но на дороге показался спортивный «Харлей».

Патч.

Бросив мотоцикл, он в три шага подскочил ко мне:

– Ты не ранена? – спросил он, ощупывая мое лицо обеими руками и оглядывая меня на предмет повреждений. В глазах его плескалась смесь облегчения, тревоги и гнева. – Где они? – такого жесткого голоса я у него, кажется, еще не слышала.

– Их было трое, все нефилимы, – проговорила я. Голос у меня все еще дрожал от страха и от того удара в солнечное сплетение, который не давал мне как следует дышать столько времени. – Они уехали минут пять назад. Как ты нашел меня?

– Я активировал маячок.

– Ты установил на меня маячок?!

– Да, прикрепил на внутреннюю поверхность кармана твоей куртки. Хешван начинается уже во вторник, в новолуние, а ты нефилим, который еще никому из падших ангелов не давал клятвы. К тому же дочь Черной Руки. Ты дорого стоишь, и это делает тебя очень привлекательной добычей для каждого из местных падших ангелов. Ты не должна никому приносить клятву, Ангел, ты понимаешь это? И если ради этого мне придется нарушать твое личное пространство, что ж, смирись с этим.

– Смириться? Прошу прощения… – Я не была уверена, чего мне больше хотелось: обнять его или стукнуть.

Патч не обратил на мое возмущение ни малейшего внимания.

– Расскажи мне все, что можешь, об этих нефилимах. Внешность, марка машины, все что угодно, что может помочь мне их найти. – Глаза его сверкали яростью. – И заставить их заплатить.

– А мой телефон ты тоже прослушиваешь? – поинтересовалась я, все еще не до конца переварив мысль о том, что Патч вмешался в мое личное пространство, не предупредив меня об этом.

Он ответил без колебаний:

– Да.

– Другими словами, у меня больше нет секретов от тебя.

Выражение его лица смягчилось. В других обстоятельствах то, что сейчас появилось у него на губах, можно было бы даже характеризовать как улыбку.

– Парочка секретов от меня у тебя все-таки еще осталась, Ангел.

О’кей, значит, я все-таки кое-что могу.

– Их главный прятался за темными очками и ковбойской шляпой, но я уверена, что никогда не видела его раньше. А другие двое… мужчина и женщина… на них была совершенно обычная одежда.

– Машина?

– У меня на голове был мешок, но уверена, что это был фургон. Двое сидели сзади вместе со мной, а дверца открывалась с таким звуком, как будто ее вели в сторону, когда меня вытаскивали наружу.

– Еще что-нибудь?

Я сообщила Патчу, что главарь в курсе наших тайных отношений.

– Хм, – произнес Патч. – Если правда о нас выплывет на поверхность, неприятностей не избежать. – Брови его сошлись на переносице, а глаза стали такими темными, что казались бездонными. – Ты уверена, что готова оставаться со мной, когда за тобой так пристально следят? Я не хочу терять тебя, но, если все равно придется, я бы хотел, чтобы это было наше решение, а не их.

Я взяла его за руку, отметив, какая у него холодная кожа. Он стоял, не шелохнувшись, словно приготовившись к худшему.

– Либо я с тобой, либо меня нет совсем, – ответила я.

И я действительно говорила то, что думала. Однажды я уже потеряла Патча, и пусть это звучит слишком мелодраматично, но я бы предпочла умереть. Он был смыслом моей жизни. Он был нужен мне. Мы с ним были двумя половинками одного целого.

Патч крепко взял меня за плечи и заглянул мне в лицо:

– Я знаю, тебе не понравится эта идея, но все-таки: нам стоит подумать о том, чтобы инсценировать публичную ссору. Продемонстрировать всем, что мы расстались. Если эти ребята настроены так серьезно и копают так глубоко, мы не сможем быть уверенными, что они ничего не найдут. Это становится похоже на охоту на ведьм, и лучше, если мы будем опережать их хотя бы на шаг.

– Инсценировать ссору? – повторила я, чувствуя, как меня охватывает ледяная дрожь.

– Мы же будем знать правду, – прошептал Патч мне в ухо, грея мои руки в своих ладонях. – Я не намерен потерять тебя.

– А кто еще будет знать правду? Ви? Моя мама?

– Чем меньше они знают, тем они в большей безопасности.

Я издала протестующий возглас:

– Я и так слишком много врала Ви! Не думаю, что снова могу ее обмануть. Я все время чувствую себя виноватой перед ней и хочу быть честной. Особенно в таких важных для меня вопросах!

– Это твое право, – мягко сказал Патч. – Но они не станут мучить и пытать ее, если ей действительно нечего будет им сказать.

Я понимала, что он прав. Разве есть у меня на самом деле выбор? Разве могу я подвергать свою лучшую подругу опасности только ради того, чтобы иметь чистую совесть?

– Нам, возможно, не удастся провести Данте. Ты слишком тесно с ним общаешься, – продолжал Патч. – И, может, будет даже лучше, если он будет знать правду. Он сможет донести слух о нашем разрыве до влиятельных нефилимов. – Патч стянул с себя кожаную куртку и укрыл ею мои плечи. – Давай я отвезу тебя домой.

– А можем мы сначала заехать к «Камере хранения Пита»? Мне нужно поискать свой телефон и тот, который ты мне дал. Один выпал у меня из рук, когда они напали, а второй остался в сумке. И если нам повезет, то мои новые кроссовки еще тоже там.

Патч поцеловал меня в макушку:

– Оба эти телефона нужно отключить. Они принадлежали тебе, и я склонен предполагать, что нефилимы воспользовались случаем и уже вставили в них жучки. Лучше будет купить новые.

Мне стало очевидно одно: если раньше я еще сомневалась в том, что мне нужны тренировки с Данте, то теперь все сомнения отпали. Мне необходимо научиться драться, и как можно быстрее. В промежутках между попытками скрыться от Пеппера Фрайберга и совещаниями со мной о моей новой роли лидера нефилимов Патч отлично защищал меня, но теперь настало время самой о себе позаботиться.

Когда я вернулась домой, было уже совсем темно.

Я вошла в дверь, и моя мама выскочила из кухни мне навстречу. Она выглядела одновременно встревоженной и сердитой.

– Нора! Ну, где же ты была?! Я звонила тебе, но у тебя включен автоответчик!

Мне захотелось треснуть себя по лбу. Ужин! В шесть! Я совершенно забыла о нем.

– Прости, мам, мне очень жаль, – заговорила я. – Я оставила свой телефон в магазине. А к тому времени, как заметила, что потеряла его, было уже время ужина, и мне понадобилось возвращаться за ним через весь город. Я его не нашла, и теперь я не только осталась без телефона, но и тебя вот расстроила. Прости, пожалуйста. У меня не было возможности позвонить.

Как же ужасно, что снова приходится врать маме. Я делала это столько раз, что, казалось бы, могла уже привыкнуть, но мне все равно было больно. Я все меньше и меньше становилась похожа на ее дочь, и все больше и больше – на Хэнка. Мой биологический отец был просто виртуозным и непревзойденным лжецом. И вот я уподобляюсь ему.

– Ты не могла остановиться и найти, откуда можно было бы позвонить мне? – Ее слова прозвучали так, словно она не слишком верит в мою историю.

– Такое больше не повторится, мам. Я обещаю!

– А ты не с Патчем была случайно? – От меня не укрылась презрительная интонация, с которой она произнесла его имя.

Патч вызывал у моей матери те же чувства, что и еноты, которые вечно переворачивали вверх дном все на нашем заднем дворе. И я не сомневаюсь, что она не раз предавалась сладостным мечтам о том, как стоит на крыльце нашего дома с ружьем в руках, целясь ему в голову.

Я набрала воздуха в грудь, мысленно обещая себе, что это будет последняя ложь.

Если нам с Патчем действительно придется публично изображать расставание, лучше всего начать прямо сейчас. Почва для подобных семян очень даже подходящая. Я убеждала себя, что забочусь о безопасности мамы и Ви, а остальное уже не так важно.

– Я больше не с Патчем, мам. Мы расстались.

Ее брови взлетели вверх, но на лице явно читалось сомнение.

– Да, это случилось только что, и нет, я не хочу об этом говорить. – Я пошла по ступенькам наверх.

– Нора…

Я обернулась, и вдруг слезы потекли из моих глаз. Они были неожиданными, это не было игрой. Просто я вспомнила, как чувствовала себя тогда, когда мы с Патчем действительно расстались. Ощущение потери вдруг нахлынуло на меня с такой силой, что я начала задыхаться. Эти воспоминания всегда будут преследовать меня. Патч был частью меня – лучшей частью. Без него я испытывала только опустошение и растерянность. А не хотела испытывать это снова. Никогда.

Выражение маминого лица сразу изменилось. Она поднялась ко мне по лестнице, ласково погладила меня по спине и прошептала мне на ухо:

– Я люблю тебя. Если ты передумаешь и захочешь поговорить, то…

Я кивнула, а потом закрылась у себя в комнате.

Я уговаривала себя не расстраиваться, стараясь, чтобы это звучало убедительно. Это всего-навсего один шаг назад. Ненадолго. И я вовсе не вру маме и Ви. Я просто хочу, чтобы им ничего не угрожало. Да, честность в большинстве случаев – это лучшая политика. Но иногда нужна и ложь во спасение, правда, ведь? Звучало это довольно убедительно, но желудок у меня все равно болезненно сжимался.

Где-то на краю сознания меня царапала мысль, которая не давала мне покоя: как долго мы с Патчем сможем притворяться… чтобы это не стало правдой?

Пять часов утра понедельника наступили слишком быстро. Я выключила будильник и снова откатилась на подушки, бормоча себе под нос: еще две минутки… Закрыв глаза, я снова отдалась во власть дремы и уже даже начала видеть какой-то сон, как вдруг мне в лицо полетела моя одежда.

– Проснись и пой, – произнес Данте, стоя в темноте около моей постели.

– Что ты здесь делаешь?! – завопила я сонным голосом, хватаясь за одеяло и натягивая его как можно выше.

– Делаю то, что положено делать персональному тренеру. Пытаюсь вытащить тебя из постели и заставить одеться. Если ты не выйдешь на крыльцо через три минуты, я вернусь и вылью на тебя ведро ледяной воды.

– Но как ты сюда попал?

– Ты оставила окно открытым. Стоит отвыкнуть от этой привычки. Трудно контролировать происходящее, когда проход открыт кому угодно.

Он отошел к дверям, а я выскочила из постели.

– Ты что, ненормальный?! Не вздумай выйти в коридор! Мама может тебя услышать. Сам подумай: парень появляется из моей комнаты ночью… Стыд какой! Да меня накажут на всю жизнь!

Его это явно забавляло:

– А кстати… я бы не стал особо стыдиться.

Он вышел, а я еще секунд десять стояла как вкопанная, размышляя, нужно ли искать подтекст в его словах. Ну, разумеется, нет. Конечно, иногда может показаться, что он флиртует со мной, но на самом деле это не так. Точно не так.

Я натянула черные легинсы и футболку из микрофибры, а волосы собрала в хвост. Как бы там ни было, я буду неплохо выглядеть, когда Данте загонит меня в могилу.

Ровно три минуты спустя я встретилась с ним на тропинке. Оглянувшись вокруг, я вдруг поняла, что не хватает какой-то важной детали.

– А где твоя машина?

Данте слегка стукнул меня в плечо:

– Так ты лентяйка? Ай-яй-яй. Я-то думал, мы согреемся, совершив марш-бросок километров на пятнадцать. – И он махнул рукой в сторону леса за дорогой.

Когда-то в детстве мы с Ви любили играть в этом лесу, мы даже построили там как-то летом шалаш. Но я никогда не представляла себе, насколько он большой и как далеко тянется. А ведь как минимум километров на двадцать.

– После вас.

Я колебалась. Если честно, я не очень была готова бежать сейчас в дикий лес с Данте. Он был одним из приближенных людей Хэнка. Этого достаточно, чтобы не доверять ему. Здраво рассуждая, я вообще не должна была соглашаться тренироваться с ним, а тем более в столь отдаленных и уединенных местах.

– После тренировки нам нужно обсудить кое-что относительно морали, нефилимов, их ожиданий и отношения к тебе, – добавил Данте.

После тренировки. Значит, он не собирается бросить меня на дно заброшенного колодца в течение следующих нескольких часов. И к тому же ведь Данте теперь подчиняется мне. Он присягнул мне. Он больше не заместитель Хэнка, теперь это мой заместитель. Нет, он не посмеет причинить мне вред.

В последний раз с тоской подумав о мягкой, теплой постели, я стряхнула с себя остатки сна и побежала к лесу. Ветки над моей головой образовывали нечто вроде шатра, закрывая даже те слабые отблески света, которые давала занимающаяся заря. Но я все видела благодаря острому нефилимскому зрению и бежала, перепрыгивая через поваленные деревья, уклоняясь от низкорастущих веток и стараясь не споткнуться о торчащие корни и прочие препятствия. Дорога была предательски неровной, один неверный шаг на такой скорости мог стоить мне очень дорого и обернуться катастрофой.

– Быстрее! – покрикивал у меня за спиной Данте. – И выше поднимай ноги! Ты бежишь как стадо напуганных носорогов! Я могу услышать тебя и поймать с закрытыми глазами!

Я прислушалась к его замечанию и постаралась ставить ноги на землю как можно мягче и по возможности бесшумно. Данте унесся вперед, обогнав меня без малейшего усилия.

– Поймай меня! – приказал он мне.

Бросившись в погоню за ним, я поразилась скорости и ловкости моего нового тела нефилима. Просто удивительно, насколько неповоротливым, тяжелым и неловким, оказывается, было мое прежнее человеческое тело по сравнению с этим. Мои физические возможности выросли многократно, и это было великолепно.

Я ныряла под ветки, перепрыгивала через огромные валуны и огибала препятствия с такой легкостью, как будто пробегала эту полосу препятствий уже сотни раз и знала ее наизусть. И все-таки, как ни быстро я бежала, как ни взлетала над землей, как ни приземлялась с кошачьей мягкостью и грацией, Данте по-прежнему был далеко впереди. Он двигался, как животное, гонимое охотничьим инстинктом в поисках очередной добычи. Вскоре я и вовсе потеряла его из виду.

Я замедлила бег, вслушиваясь изо всех сил. Ничего. А через секунду он вдруг появился из темноты впереди.

– Жалкое зрелище, – сообщил он. – Давай еще раз.

Следующие два часа я провела, безуспешно гоняясь за ним, чтобы услышать снова и снова: «Давай еще раз. Еще раз. Еще раз… Опять плохо. Еще раз».

Я уже готова была сдаться: ноги дрожали от усталости, а легкие разрывались так, словно по ним водили наждачной бумагой, – когда Данте вдруг возник передо мной и хлопнул меня по плечу в знак одобрения:

– Отличная работа. Завтра начнем силовые упражнения.

– О? Будем таскать булыжники? – предположила я скептически, все еще отдуваясь и стараясь выровнять дыхание.

– Нет, деревья с корнем вырывать.

Я уставилась на него.

– Разбрасывать в разные стороны, – уточнил он жизнерадостно. – Как следует выспись. Тебе это не помешает.

– Эй! – окликнула я его. – Но ведь мой дом в нескольких километрах отсюда!

– В пяти, если быть точным. Как раз хватит для заключительной пробежки.

Глава 5

Через двенадцать часов после этой изнурительной тренировки я поднималась по лестнице, чувствуя, что у меня болят абсолютно все мышцы, а каждое движение, кажется, причиняет невыносимые страдания. Но мне стоило поторопиться: Ви должна была приехать за мной через десять минут, а я все еще не переодела пропитанную по́том спортивную одежду, в которой провела почти целый день.

Сегодня вечером мы с Патчем решили инсценировать наш разрыв, так что у окружающих не должно было остаться сомнений относительно наших отношений: наши пути разошлись, и мы находимся по разные стороны баррикад. Сцену разрыва решено было разыграть в «Дьявольской суме», популярном среди нефилимов клубе. Хотя неизвестно, кто именно из нефилимов напал на меня накануне и будут ли они присутствовать в клубе сегодня вечером, мы с Патчем были уверены, что весть о нашем разрыве распространится очень быстро. К тому же Патч узнал, что сегодня в баре работает один из очень преданных делу нефилимов. И это, как уверял Патч, тоже сыграет нам на руку.

Я сменила свой спортивный костюм на свитер-платье плотной вязки, колготки и короткие сапожки. Собрала волосы в низкий пучок, выпустив несколько прядей около лица. Вздохнув, я посмотрела на свое отражение в зеркале и изобразила улыбку. В целом я выглядела неплохо для девушки, которая собиралась порвать с любовью всей своей жизни.

Я убеждала себя, что последствия этой публичной ссоры продлятся всего пару недель. Только пока не кончится вся эта суматоха с Хешваном.

И потом, ссора же будет ненастоящая. Патч обещал, что мы найдем способ встречаться. Украдкой в укромных местах. Нужно только быть предельно осторожными.

– Нора! – позвала с лестницы мама. – Ви приехала.

– Пожелай мне удачи, – шепнула я своему отражению, взяла пальто и шарф и выключила в комнате свет.

– Будь дома в девять, – предупредила мама, когда я спустилась в гостиную. – И не спорь. Завтра в школу.

Я поцеловала ее в щеку и захлопнула за собой дверь.

Окно «Неона» Ви было открыто, и из него неслась песня Рианны. Я плюхнулась на пассажирское сиденье:

– Удивительно, как это твоя мама согласилась отпустить тебя накануне школы! – прокричала я, стараясь переорать громкую музыку.

– А она вчера ночью улетела в Небраску. Ее дядя Марвин умер, и они делят его наследство. За мной присматривает тетя Хэнни. – Ви отвернулась и состроила неприязненную гримасу.

– Это не та тетя, которая пару лет назад загремела в реабилитационный центр?

– Именно. Хуже всего, что это оказалось бесполезно. У нее в холодильнике канистра яблочного сока, но это самый забродивший яблочный сок, который я когда-либо в жизни пробовала.

– И твоя мама доверила ей присматривать за тобой?

– Думаю, перспектива получить немножко денег дядюшки Марвина облегчила ей эту задачу.

Мы ехали по Хоторн, подпевая песням, несущимся из приемника, и пританцовывая на сиденьях. Я очень нервничала и волновалась, но решила, что лучше делать вид, будто ничего особенного не происходит.

В «Дьявольской суме» сегодня было на удивление мало народу, полно свободных столиков, и публика была приличная. Мы с Ви заняли кабинку, повесили свои пальто и сумки и заказали колу.

Я нетерпеливо оглядывалась в поисках Патча, но его не было видно. Мысленно я несчетное количество раз прорепетировала свою речь, но пальцы у меня все равно дрожали, а ладони вспотели. Я вытерла их о бедра, жалея об отсутствии у меня актерского дара. И о том, что я не люблю сцены и повышенного внимания.

– Что-то ты неважно выглядишь, – заметила Ви.

Я хотела было съязвить, что это меня укачало от ее манеры вождения, но в этот момент взгляд Ви сосредоточился на чем-то у меня за спиной, и выражение лица у нее стало мрачным.

– О, черт, нет. Скажи мне, что Марси Миллар не флиртует там с моим мужчиной!

Я повернула голову в сторону сцены. Скотт и остальной состав «Серпентины» готовились к выступлению, а Марси, поставив локотки на сцену, явно старалась втянуть Скотта в беседу.

– С твоим мужчиной? – переспросила я.

– Ну, почти моим. Это вопрос времени. Какая разница!

– Марси флиртует со всеми. Я бы не волновалась.

Ви сделала несколько глубоких вздохов, сердито раздувая ноздри. Марси, словно почувствовав идущие от Ви негативные флюиды, оглянулась и послала нам свою самую ослепительную улыбку.

– Сделай же что-нибудь, – велела мне Ви. – Убери ее от него! Немедленно.

Я вскочила и направилась к Марси, по пути пытаясь натянуть на лицо улыбку. К тому времени, как я приблизилась к Марси, моя улыбка выглядела уже довольно натурально.

– Привет, – позвала я.

– О, Нора, привет. А я тут как раз говорила Скотту, как люблю независимую музыку. В нашем городе еще никто ничего стоящего в этом стиле не сделал. Я думаю, это клево, что он пытается исправить эту досадную оплошность.

Скотт подмигнул мне, а я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Что ж… – Я лихорадочно соображала, чем заполнить повисшую паузу. Ви велела мне ее убрать, но как? Не могу же я просто прогнать Марси от Скотта. И вообще, я-то тут при чем? Почему я должна во всем этом участвовать? Это же проблемы Ви, не мои.

– Мы можем поговорить? – вдруг спросила Марси, спасая меня из этого затруднительного положения.

– Конечно, у меня есть минутка, – ответила я. – Может быть, отойдем туда, где потише?

Словно прочитав мои мысли, Марси схватила меня за руку и потащила к задней двери и на улицу. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что мы одни она заговорила:

– Мой отец рассказывал тебе что-нибудь обо мне? – Она понизила голос: – Ну, об этом нефилимстве, я имею в виду. Я в последнее время как-то странно себя чувствую. Какая-то усталость, и боли в животе. Может быть, это какая-то разновидность нефилимских месячных? Мне казалось, я уже прошла через это.

Вот как я должна была сообщить Марси, что чистокровные нефилимы, какими являлись ее родителями, редко воспроизводят потомство, а когда производят, дети получаются болезненными и слабыми? Как я должна была сказать ей, что незадолго до смерти Хэнк признался, что скорее всего Марси недолго проживет на этом свете?

Не могла я ей такого сказать, разумеется.

– Иногда и я чувствую усталость и боль в животе, – ответила я. – Думаю, это нормально…

– Ага, но все-таки мой отец говорил что-нибудь обо мне? – настаивала она.

– Я думаю, твой отец любил тебя и хотел бы, чтобы ты жила обычной жизнью, без всяких этих нефилимских заморочек. Он хотел, чтобы ты была счастлива.

Марси посмотрела на меня с недоверием.

– Счастлива? Да я же урод! Даже не человек! И можешь не надеяться, что я хоть на минуту забуду, что и ты тоже такая! В этом мы одинаковые. – Она ткнула указательным пальцем в мою сторону.

О господи, вот только этого мне не хватало. Одинаковая… с Марси Миллар.

– Чего ты от меня на самом деле хочешь, Марси? – спросила я.

– Я хочу убедиться, что ты понимаешь: если вдруг хоть одна живая душа узнает, что я не человек, я тебя похороню. Сожгу тебя заживо.

Я начинала терять терпение:

– Во-первых, Марси, если бы я хотела рассказать кому-нибудь, что ты нефилим, я бы уже это сделала. А во-вторых, кто мне поверит? Ты сама подумай. «Нефилим» – не самое распространенное словечко в словаре большинства наших знакомых!

– Отлично, – фыркнула Марси, по всей видимости удовлетворившись моим ответом.

– Мы закончили?

– А если мне будет нужно с кем-нибудь обсудить это? – не успокаивалась она. – Я же не могу пойти с этим к своему психотерапевту.

– Хм… а твоя мама? – предложила я. – Она же тоже нефилим, не забыла?

– С тех пор как мой отец умер, мама отказывается признавать правду о нем. Она вообще отказывается отвечать на вопросы и уверена, что он скоро вернется, что он все еще любит ее, что он отзовет заявление о разводе, и наша жизнь войдет в прежнее русло.

«Отказывается отвечать на вопросы…» Что же, вполне возможно. Хотя и не исключено, что влияние Хэнка на сознание бывшей жены было настолько велико, что продолжает действовать и после его смерти. Хэнк и тщеславие – близнецы-братья. Он не хотел бы, чтобы кто-нибудь очернил память о нем. И насколько я знала, никто в Колудотере этого не делал. Словно какой-то дурманящий туман опустился на жителей нашего города, включая нефилимов, не давая им задаваться вопросом, а что, собственно, с ним приключилось. Ни одного слуха, ни одной версии его гибели. Люди, говоря о нем, просто бормотали: «Как это неожиданно… упокой, Господи, его душу… Бедная семья, надо бы спросить, чем я могу помочь…»

А Марси продолжала:

– Но он не вернется. Он умер. Я не знаю, как, почему и кто это сделал, но он никогда не исчез бы, если бы не был мертв. Это совсем не похоже на него. Он умер. Я точно знаю.

Я старалась сохранить сочувствующее выражение лица, но ладони у меня снова вспотели. Патч был единственным существом на земле, который знал, что это я отправила Хэнка в могилу. И мне совсем не хотелось включать Марси в список осведомленных об этом.

– Ты не слишком расстроена, кажется, – заметила я.

– Мой отец был замешан в очень нехороших делах. Он заслужил то, что получил.

Я бы могла очень много рассказать Марси прямо здесь и прямо сейчас, но что-то было не так. Она не сводила с моего лица пристального холодного взгляда, и было такое чувство, что она догадывается, что я знаю нечто важное о смерти ее отца, и ее равнодушие – только уловка, чтобы заставить меня разговориться.

Но я не собиралась попадаться в эту ловушку, если это действительно было так.

– Пережить потерю отца нелегко, уж я-то знаю, – сказала я. – Боль никогда не уйдет совсем, но со временем она станет не такой острой. И как бы то ни было, жизнь продолжается.

– Мне вовсе не требуется твое сочувствие, Нора.

– Ладно. – Я неопределенно пожала плечами. – Если тебе захочется поговорить, можешь звонить мне.

– Мне не придется звонить. Я переезжаю к тебе, – заявила Марси. – Перевезу вещи на этой неделе. Моя мать сводит меня сейчас с ума, и мы с ней договорились, что мне нужно сменить ненадолго обстановку. Твой дом подходит так же, как и любой другой. Что ж, я рада, что мы поговорили. Если мой отец и научил меня чему-то, то это тому, что нефилимы должны держаться вместе.

Глава 6

– Нет! – крикнула я, не успев даже подумать. – Нет, нет, нет! Ты не можешь… не можешь ко мне переехать!

Волна настоящей паники накрыла меня с головой. Мне срочно нужны были убедительные аргументы против. Сейчас же. Но мозг отказывался работать и словно зациклился на одном бессмысленном и бесполезном слове, которое я и твердила, не останавливаясь:

– Нет.

– Я уже все решила, – пожала плечами Марси и исчезла внутри клуба.

– А как насчет меня?! – завопила я и треснула ногой по двери, хотя на самом деле больше всего мне хотелось сейчас дать пинка самой себе. Называется, помогла Ви! И вот к чему это привело!

Я рывком распахнула дверцу и ворвалась внутрь. Ви все еще была в кабинке.

– Куда она пошла?! – заорала я.

– Кто?

– Марси!

– Я думала, она с тобой.

Я послала Ви свой самый разъяренный взгляд:

– Это все ты виновата! Мне нужно ее найти.

Без дальнейших объяснений я стала проталкиваться сквозь толпу, оглядываясь по сторонам в поисках Марси. Мне нужно было срочно разобраться во всем, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

Да нет, она просто испытывает меня, убеждала я себя. Просто издевается. Ничего еще не решено. И потом, есть ведь еще моя мама, и ее слово будет окончательным. А она не захочет, чтобы Марси жила с нами. У Марси есть собственная семья, хотя она и лишилась одного из родителей, но я сама была живым доказательством, что семья не зависит от количества членов в ней. Эти мысли меня немного успокоили, я почувствовала, что дыхание становится ровным.

Вспыхнул свет, и солист команды «Серпентина» взялся за микрофон, встряхнув головой в наступившей тишине. Барабанщик подбросил палочки и ударил по барабанам, а Скотт и другой гитарист подхватили мелодию. Шоу началось под восторженный рев и неистовство толпы, в которой тоже яростно мотали головами и подпевали в унисон тем, кто был на сцене.

Я последний раз без особой надежды оглянулась по сторонам в поисках Марси, а потом решила оставить эту затею. С ней я разберусь потом. Начало концерта было сигналом к нашей встрече с Патчем около бара, и как только заиграла музыка, сердце у меня в груди затрепетало.

Я пошла к бару и села на первый попавшийся стул. Пожалуй, сделала я это не слишком изящно, в последний момент с трудом удержав равновесие. Ноги у меня подгибались, как будто были резиновые, а руки тряслись. Я просто не представляла, как смогу пройти через то, что мне предстояло.

– Паспорт, дорогуша? – спросил бармен. От него шла вибрирующая энергия, которая безошибочно подсказала мне, что он нефилим, как Патч и предупреждал.

Я качнула головой:

– Да мне только спрайт, пожалуйста.

В эту секунду я почувствовала, что Патч у меня за спиной. Энергия, которая шла от него, была гораздо сильнее энергии бармена, и от нее у меня по всему телу забегали мурашки. Он всегда так действовал на меня, но сегодня помимо обычного возбуждения я почувствовала еще и боль. Ведь это означало, что Патч уже появился, и у меня совсем не осталось времени. Мне не хотелось делать то, что мы запланировали, но я понимала, что выбора у меня нет: нужно сыграть свою роль, даже если она причинит мне страдания, ради собственной безопасности и безопасности тех, кого я люблю.

«Готова?» – прозвучал голос Патча у меня в голове.

«Если желание все немедленно бросить и убежать называется готовностью, то да, готова».

«Я приду к тебе попозже, и мы обо всем поговорим. А сейчас давай просто сделаем то, что должны».

Я кивнула.

«Все как мы с тобой договаривались», – спокойно сказал он мысленно.

«Патч? Что бы ни случилось… я люблю тебя».

Этих трех слов мне было явно мало для того, чтобы выразить, что я на самом деле к нему испытываю. И в то же время, разве можно было добавить что-то еще к этим простым и емким словам?

«Что ж, Ангел, никаких сомнений!»

«Никаких», – ответила я серьезно.

Бармен как раз закончил обслуживать клиента и повернулся, чтобы принять у Патча заказ. Он окинул его взглядом с ног до головы, и по напряжению, которое появилось на его лице, было понятно, что он узнал падшего ангела.

– Что тебе? – спросил он довольно резко, вытирая руки посудным полотенцем.

Патч заговорил невнятно и почти неразборчиво, как пьяный:

– Мне бы симпатичную рыженькую, желательно повыше и потоньше, с бесконечными ногами. – Он провел пальцем по моей щеке, а я выпрямилась и отпрянула от него.

– Мне это неинтересно, – сказала я и сделала глоток спрайта, не отрывая взгляда от зеркала за стойкой бара. В свою реплику я постаралась добавить как можно больше недовольства, чтобы бармен точно заметил.

Бармен перегнулся через стойку, опершись мускулистыми руками о гранитную столешницу, и уставился на Патча.

– В следующий раз сначала прочитай меню, прежде чем отнимать у меня время. Мы не торгуем девушками, ни рыжими, ни какими другими.

Он выдержал эффектную паузу, а потом отвернулся к следующему клиенту.

– А еще лучше, если она будет нефилимом, – пьяно объявил Патч.

Бармен остановился, глаза его зажглись бешенством.

– Эй, нельзя ли потише, парень? Здесь у нас смешанная компания, сюда и люди тоже захаживают.

Патч отмахнулся пьяным неловким движением:

– Мило, что ты так заботишься о людях, но одного маленького фокуса с их сознанием будет достаточно, чтобы они навсегда забыли, что я тут говорил. Я столько раз проделывал этот фокус, что могу сделать это даже во сне, – заявил он развязно и с долей презрения в голосе.

– Ты хочешь, чтобы это ничтожество оставило тебя в покое? – обратился бармен ко мне. – Одно твое слово, и я позову вышибалу.

– Благодарю за предложение, но я вполне могу справиться сама, – ответила я. – Вы уж не сердитесь на моего бывшего бойфренда за то, что он полный ублюдок.

Патч расхохотался:

– Ублюдок? А ведь ты совсем по-другому называла меня в прошлый раз, когда мы были вместе, – произнес он с намеком.

Я только с отвращением посмотрела на него.

– Она тогда еще не была нефилимом, знаешь ли, – проинформировал Патч бармена с деланым сожалением. – Ты, может, слышал о ней: она наследница Черной Руки. Мне она, правда, нравилась больше, когда была человеком, но, с другой стороны, кое-какие плюсы есть и в том, чтобы мутить с самым знаменитым нефилимом на свете.

Бармен перевел на меня заинтересованный взгляд:

– Ты дочь Черной Руки?!

Я посмотрела на Патча:

– Вот спасибо.

– Так это правда, что Черная Рука умер? – спросил бармен. – Просто не могу поверить. Такой великий человек, земля ему пухом. Мои соболезнования вашей семье. – Он замолк, на лице его явно читалось недоумение. – Но как же он умер… умер?

– Говорят, что да, – пробормотала я тихонько. Моих актерских данных было недостаточно, чтобы выдавить слезу в связи с кончиной Хэнка, но я старалась, чтобы в голосе моем звучала соответствующая моменту печаль.

– Ставлю выпивку тому падшему ангелу, что покончил с ним! – объявил Патч, поднимая мой бокал. – Думаю, нам всем придется признать, что произошло именно это. Бессмертный оказался совсем не бессмертным. – Он расхохотался, стукнув от избытка чувств кулаком по стойке.

– И ты встречалась с этой свиньей? – спросил меня бармен.

Я отвернулась от Патча и нахмурилась:

– Даже не хочется вспоминать.

– А ты в курсе, что он… – Бармен понизил голос: – Что он падший ангел?

Я сделала еще один глоток:

– Не напоминайте мне. Я сделала выводы. Мой новый бойфренд Данте Матерацци, он стопроцентный нефилим. Вы, может быть, слышали о нем?

Самое подходящее время пустить сплетню.

Его глаза загорелись; он явно был впечатлен:

– Конечно, конечно! Отличный парень. Все знают Данте.

Патч слишком крепко сжал мое запястье для того, чтобы считать это проявлением нежности.

– Вообще-то она сильно ошибается. Мы все еще пара. Давай-ка сбежим отсюда вместе, дорогуша, прямо сейчас!

Я отшатнулась, словно шокированная:

– Убери от меня руки!

– Мой мотоцикл прямо за дверью. Давай же, я тебя покатаю. Хотя бы ради нашего общего прошлого.

Он поднялся и дернул меня со стула так сильно, что барный стул свалился.

– Зовите вышибалу! – обратилась я к бармену, стараясь, чтобы в моем голосе звучал страх. – Сейчас же!

Патч поволок меня за собой по направлению к выходу, а я, делая вид, что пытаюсь освободиться, с ужасом думала, что худшее еще впереди.

Клубный вышибала, тоже нефилим, который был не только минимум сантиметров на десять выше Патча, но и на добрых двадцать кило тяжелее, уже расталкивал толпу, локтями прокладывая себе дорогу к нам. Он схватил Патча за воротник, оторвал от меня и швырнул его прямо в стену. На сцене «Серпентина» как раз входила в самый раж, заглушая шум драки, но те, кто был поблизости, образовали вокруг дерущихся любопытствующий кружок.

Патч поднял руки и улыбнулся бессмысленной пьяной улыбкой:

– Я не хочу никаких неприятностей.

– Слишком поздно, – провозгласил вышибала и впечатал кулак прямо ему в лицо. Кожа над бровью у Патча тут же лопнула, потекла кровь, и мне стоило больших усилий не броситься к нему на помощь.

Вышибала кивнул в сторону двери:

– Если ты когда-нибудь еще хоть раз сунешь свою физиономию сюда, неприятности станут твоими лучшими друзьями. Ты понял?

Патч побрел к двери, легонько отсалютовав вышибале:

– Ясно, ясно, сэр.

Вышибала пнул Патча ногой под колено, от чего тот упал ничком с крыльца прямо на асфальт.

– Ой, ну надо же, нога соскользнула!

Один из мужчин, стоящих у дверей, захохотал, и этот смех привлек мое внимание. Я уже слышала этот смех раньше. Если бы я была человеком, то могла бы его и не узнать, но теперь все мои чувства обострились. Я вгляделась в толпу, стараясь рассмотреть того, кто смеялся.

А вот и он.

Ковбой. Сейчас на нем не было ни ковбойской шляпы, ни темных очков, но я бы узнала из тысячи и эти сутулые плечи, и эту наглую усмешку.

«Патч! – закричала я про себя, не зная, может ли он сейчас слышать меня через эту толпу. – Патч! Здесь один из этих, из того дома! Нефилим! Он только что вошел, одет в черную с красным фланелевую рубашку и ковбойские сапоги!»

Я подождала, но ответа не последовало.

«Патч!» – попробовала я снова, вкладывая в свой внутренний крик всю силу, которая у меня была. Сейчас мне нельзя идти за ним на улицу. Ни в коем случае, если я хочу сохранить нашу тайну.

Рядом со мной появилась Ви:

– Что происходит? Все говорят о какой-то драке! Не могу поверить, что я все пропустила! Ты что-нибудь видела?

Я оттащила ее в сторону:

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. Видишь вон того парня около дверей, в дурацкой фланелевой рубахе? Мне необходимо выяснить его имя.

Ви нахмурилась:

– Да что тут такое происходит?

– Я тебе потом все объясню. А сейчас, пофлиртуй с ним, укради у него бумажник, делай все что угодно, только ни в коем случае не упоминай моего имени, хорошо?

– Если я это сделаю, ты будешь у меня в долгу. Двойное свидание. Ты и этот твой неуловимый дружок, и мы со Скоттом.

У меня не было сейчас времени говорить ей, что мы с Патчем расстались, поэтому я сказала только:

– Хорошо. А теперь поторопись, а то мы потеряем его в этой толкучке.

Ви щелкнула пальцами и удалилась танцующей походкой. Я не стала смотреть, как у нее получается выполнить мое задание. Сквозь толпу я пробралась к задней двери, выскочила наружу и побежала по улице вокруг здания, ища глазами Патча.

«Патч!» – отчаянно крикнула я мысленно в темноту.

«Ангел! Что ты делаешь?! Это не безопасно. Нас не должны видеть вместе!»

Я резко обернулась, но Патча не было видно.

«Где ты?»

«Через дорогу. В грузовичке».

Я взглянула на противоположную сторону улицы, и действительно, там у обочины был припаркован довольно грязный, ржаво-коричневый «Шеви». Он почти сливался с ободранными ветхими зданиями, стоящими вокруг. Окна грузовичка были затонированы, чтобы скрыть внутреннее пространство от любопытных глаз.

«Один из нефилимов из того дома сейчас зашел в «Дьявольскую суму».

Последовало долгое молчание.

«Он видел драку?» – спросил наконец Патч.

«Да».

«Как он выглядит?»

«Он одет в красную с черным фланелевую рубаху и ковбойские сапоги».

«Заставь его выйти из здания. Если остальные твои похитители тоже там, заставь выйти и их. Я хочу потолковать с ними».

В голосе Патча отчетливо слышалась угроза, но они это заслужили. Право на мое сочувствие они утратили в тот момент, когда заталкивали меня против моей воли в тот фургон.

Я побежала обратно к «Дьявольской суме» и стала пробираться сквозь толпу около сцены. «Серпентина» играла очень круто, рок-музыка заводила всех присутствующих. Я не представляла, как выманить Ковбоя на улицу, но знала одного товарища, который мог помочь мне очистить помещение целиком.

– Скотт! – заорала я.

Это было бесполезно. Он не мог услышать меня за этой грохочущей музыкой. И кроме того, он был слишком увлечен своей гитарой.

Я встала на цыпочки и поискала Ви. Она как раз шла ко мне.

– Я применила все свое «Ви-обаяние», но на него оно совершенно не подействовало, – пожаловалась она. – Может быть, мне нужно сделать новую стрижку. – Она изучила собственные подмышки: – Потому что, насколько я могу судить, дезодорант меня не подводит.

– Он тебя отшил?

– Ага. И я не узнала его имени. Значит ли это, что наше двойное свидание отменяется?

– Я сейчас вернусь, – пообещала я и снова побежала на улицу.

Мне нужно было подобраться поближе к Патчу, чтобы сказать ему, что выманить нашего друга-нефилима на улицу оказалось сложнее, чем я предполагала. И тут вдруг на заднем крыльце соседнего здания я увидела силуэты двоих людей, разговаривающих шепотом. И остановилась как вкопанная.

Пеппер Фрайберг и… Дабрия?!

Дабрия была когда-то ангелом смерти и встречалась с Патчем, пока их обоих не низвергли с небес. Патч клялся, что эти отношения были скучными, лишенными страсти и скорее удобными, чем искренними. И все же. После того как я нарушила ее планы продолжать встречаться с Патчем и на земле, Дабрия пыталась убить меня. Она была стильной блондинкой, красивой и утонченной. Я никогда не видела ее без красивой прически, а от ее улыбки у меня в жилах кровь застывала.

Теперь она тоже была падшим ангелом и зарабатывала себе на жизнь фальшивыми предсказаниями и мошенничеством. Она была, пожалуй, самой опасной из тех падших, которых я знала, и я не сомневалась нисколько, что числюсь в ее черном списке под номером один.

Инстинктивно я отступила назад, к «Дьявольской суме». Секунд пять я боялась даже вздохнуть, но Пеппер и Дабрия, казалось, меня не заметили. Испытывать удачу и приближаться к ним я не стала. На том расстоянии, где я могла бы их расслышать, они оба или один из них тоже точно могли бы меня заметить.

Они побеседовали еще несколько минут, а потом Дабрия развернулась и пошла прочь по улице, а Пеппер показал ее спине неприличный жест. Возможно, мне показалось, но похоже было, будто они не поладили – вид у него был крайне недовольный.

Я дождалась, пока Пеппер уйдет, вышла из своего укрытия и отправилась прямиком в «Дьявольскую суму». Найдя Ви в нашей кабинке, я присела рядом с ней.

– Мне нужно, чтобы все немедленно отсюда ушли, – сказала я ей.

Ви моргнула:

– Ну-ка, еще разочек, я не поняла?

– Если я крикну «пожар!», это сработает?

– Вообще вопить «пожар!» – это как-то уж очень старомодно, на мой вкус. Можно крикнуть «полиция!», но разницы особой не будет. Не то чтобы я имела что-то против классических приемов… Но что за спешка? Не думаю, что «Серпентина» уж так сильно облажалась.

– Я тебе все объясню…

– Потом, ага, – кивнула Ви. – Я же тебя знаю как облупленную. Я бы на твоем месте крикнула все-таки «полиция!». Сдается мне, что здесь полно тех, у кого рыльце в пушку, так что кричи «копы!», и увидишь, как все забегают.

Я нервно грызла губы, раздумывая.

– Ты уверена?

Этот план вполне мог привести к тому, что я получила бы по морде. С другой стороны, выбора у меня не было: Патч ждет возможности потолковать с Ковбоем, и мне бы тоже этого хотелось. А еще мне бы хотелось, чтобы их беседа закончилась как можно скорее, потому что мне надо было рассказать Патчу о Дабрии и Пеппере.

Ви сообщила:

– Ну, я уверена процентов на тридцать пять…

В помещение вдруг ворвался поток ледяного воздуха. Поначалу я даже не поняла, что эта холодная волна идет от входной двери, которую рывком распахнули. Мне даже показалось, что это мои личные реакции на грозящие мне неприятности.

В «Дьявольскую суму» влилась толпа падших ангелов. Я даже не могла их сосчитать, так много их было. Они двигались так быстро, что я различала только стремительно перемещающиеся тени. И они были готовы к бою – в руках у них поблескивали ножи и кастеты с шипами, и они пускали их в ход направо и налево.

Я беспомощно наблюдала, как два молодых нефилима упали на колени, а около них кругом встали ангелы. Очевидно, мальчишек заставляли принести клятву.

Один из падших ангелов, костлявый и бледный, как смерть, ударил наотмашь ребром ладони какую-то девушку-нефилима, сломав ей шею, и она захлебнулась собственным криком. Он внимательно разглядывал ее лицо, которое с того места, где я находилась, слишком напоминало мое. И вообще она была похожа на меня: такие же длинные кудрявые волосы, и комплекция моя, и рост.

Не удовлетворившись увиденным, падший ангел бешено зарычал, его холодные глаза начали шарить по толпе. У меня возникло ощущение, что он ищет новую жертву.

– Нам нужно убираться отсюда! – закричала Ви и потянула меня за руку. – Сюда!

Я только успела подумать, видела ли Ви тоже, как падший ангел сломал девушке шею, а если видела, то как может после этого сохранять такое самообладание, но она уже волокла меня к выходу сквозь толпу.

– Не оглядывайся! – шепнула она мне на ухо. – И давай быстрее!

Быстрее. Это правильно. Но проблема в том, что к выходу устремилось никак не меньше сотни перепуганных до полусмерти людей. И вся эта толпа представляла собой неконтролируемое стадо, которое сметало все на своем пути. «Серпентина» перестала играть, но у нас не было времени возвращаться за Скоттом. Оставалось только надеяться, что он сможет выбраться через заднюю дверь.

Ви бежала за мной, подталкивая меня в спину так часто, что я вдруг подумала, уж не закрывает ли она меня своим телом. Вряд ли она могла предположить, что я буду стараться защитить ее от падших ангелов, если они доберутся до нас. Да и если быть откровенной, несмотря на утреннюю тренировку с Данте, я сама совсем не была уверена, что у меня были шансы.

И все-таки внутри меня вдруг начало закипать бешенство и непреодолимое желание вступить в бой. У нефилимов были права. У меня были права! Наши тела не принадлежали падшим ангелам. Они не должны иметь к ним доступ. Да, я опрометчиво пообещала архангелам остановить эту войну, но теперь чувствовала, что лично в ней заинтересована. Теперь я сама хотела этой войны, хотела свободы, хотела знать, что никогда, никогда никто не поставит меня на колени и не заставит принести унизительную клятву верности кому-либо.

Но как мне получить то, чего я хочу, и при этом чтобы архангелы остались довольными?

Наконец мы с Ви вынырнули наружу прямо в холодный ночной воздух. Улицу заполнили убегающие в разные стороны испуганные люди. Не останавливаясь, даже чтобы перевести дух, мы понеслись к «Неону».

Глава 7

Ви резко затормозила перед моим домом и выключила музыку.

– Что же для одной ночи, пожалуй, многовато приключений, – сказала она. – И что это было? «Гризеры» против «Соушей»?

Все время поездки я очень нервничала, а сейчас выдохнула с облегчением: никаких истерик, никаких разговоров о сломанной шее… к счастью, Ви не видела самого ужасного.

– Ты даже не знаешь, о чем говоришь, ты же не читала «Изгоев»[3].

– Зато я смотрела фильм. И Мэтт Дилан был весьма неплох.

В машине повисла неловкая пауза.

– Ладно, хватит болтать ерунду, – сказала Ви. – Довольно разговоров ни о чем. Выкладывай, Нора. – Я колебалась, и она добавила: – Там произошло какое-то безумие, но что-то было не так с самого начала. Ты вела себя странно весь вечер. Я видела, как ты бегаешь туда-сюда по «Дьявольской суме». А потом ты вдруг заявляешь, что тебе надо, чтобы все ушли… Детка, знаешь, мне нужны объяснения.

А вот объяснений у меня не было. Я очень хотела рассказать Ви всю правду, но для ее же безопасности надо было, чтобы она купилась на ту ложь, которую я собиралась ей преподнести. Если Ковбой и его друзья действительно так серьезно роются в моей жизни, рано или поздно они раскопают, что Ви моя лучшая подруга. Мне даже думать было страшно о том, что они могут ее пытать или допрашивать, но если вдруг такое на самом деле случится, надо, чтобы она сама верила в то, что может им сказать. А самое главное, чтобы она безоговорочно поверила в то, что с Патчем я порвала окончательно и бесповоротно. Мне нужно было затушить этот огонь до того, как он выйдет из-под контроля и сожжет все вокруг.

– Когда я была около бара, пришел Патч. И это было… ужасно, – начала я медленно. – Он был… груб. Говорил такие глупые вещи… Я отказалась уезжать с ним, и он распустил руки…

– Вот же урод, – пробормотала Ви.

– И охранник выкинул Патча из бара.

– Ох. У меня слов нет. И что ты теперь со всем этим собираешься делать?

Я развела руки, а потом хлопнула в ладоши.

– Мы с Патчем… все кончено.

– Прямо все-все?

– Да. Бесповоротно.

Ви перегнулась через панель и обняла меня. Она хотела было что-то сказать, но, взглянув на мое выражение лица, передумала.

– Не хочу говорить об этом, но ты знаешь мое мнение по этому поводу.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Ви так явно испытывала облегчение от моей лжи, и это делало мою ложь еще отвратительнее. Я была ужасной подругой и знала это, но просто не видела другого выхода. Не могла же я подвергать Ви опасности.

– А что за история с парнем во фланелевой рубахе?

То, чего она не знает, не может причинить ей вреда.

– До того как вылететь из бара, Патч предупредил меня, чтобы я держалась подальше от этого парня. Что-то вроде того, что Патч этого типа знает и что от него куча проблем. Вот я и попросила тебя узнать его имя. Я заметила, что он следит за мной, и это меня нервировало. Не хотелось, знаешь, чтобы он преследовал меня до самого дома, вдруг он именно это и планировал. Поэтому я и решила устроить там суматоху, чтобы иметь возможность убраться из «Дьявольской сумы» незаметно для него.

Ви вздохнула – медленно и глубоко.

– Я верю, что ты порвала с Патчем. И я ни на йоту не верю в ту историю, что ты рассказала мне только что.

Я вздрогнула.

– Ви…

Она подняла руки:

– Ладно. У тебя есть секреты, и однажды ты мне расскажешь, что на самом деле происходит. А я расскажу тебе… – Она лукаво изогнула бровь: – Да-да, именно. Ты не единственная, кому есть что скрывать. Я все расскажу тебе, когда придет время, и рассчитываю на ответную откровенность с твоей стороны.

Я уставилась на нее в недоумении. Такого поворота я не ожидала.

– У тебя есть секреты? Какие секреты?

– Отличнейшие, жирненькие секреты.

– Расскажи!

– Ну-ка, взгляни. – Ви постучала по часам на передней панели. – Кажется, наступил твой комендантский час.

Я сидела, открыв рот от изумления.

– Не могу поверить, что у тебя есть от меня секреты!

– А я не могу поверить, что ты такая лицемерка.

– Этот разговор не окончен, – предупредила я ее, неохотно открывая дверцу.

– Не очень-то приятно быть на моем месте, а?

Я пожелала маме спокойной ночи, а потом закрылась в своей комнате и позвонила Патчу. Когда мы с Ви убегали из «Дьявольской сумы», коричневого «Шеви» уже не было у обочины. Я предполагала, что Патч уехал еще до неожиданного вторжения падших ангелов, иначе он бы обязательно кинулся внутрь, чтобы убедиться, что мне не грозит опасность. Но сейчас меня больше занимал вопрос, поймал ли он Ковбоя. Если да, то теперь они как раз беседуют. И мне было интересно, задает ли Патч вопросы или сыплет угрозами. Наверно, и то и другое.

У Патча сработал автоответчик, и я повесила трубку. Оставлять сообщение было слишком рискованно. Он увидит пропущенный звонок и поймет, что звонила я. Я очень надеялась, что он по-прежнему планирует навестить меня этой ночью. Конечно, я понимала, что наша ссора была ненастоящей, но мне хотелось подтверждения, что на самом деле все остается, как раньше. Я была растеряна, мне нужно было убедиться, что между нами все обстоит так же, как было до ссоры.

Для верности я набрала его номер еще раз, а потом устало вытянулась в кровати.

Завтра вторник. Значит, Хешван начнется, как только взойдет луна.

Судя по жестокой и беспредельной сегодняшней драке, падшие ангелы считали часы до того момента, когда они могли наконец разгуляться по полной.

Проснулась я от скрипа половиц и сразу увидела у себя перед глазами две мускулистые мужские ноги в белых спортивных штанах.

– Данте? – спросила я, шаря рукой по прикроватному столику в поисках часов. – Сколько сейчас времени? Какой сегодня вообще день?

– Сейчас утро вторника, – ответил он. – И ты знаешь, что это означает. – Мне в лицо полетела моя скомканная спортивная одежда. – Встретимся снаружи, когда ты будешь готова.

– Правда?

Даже в темноте было видно, как блеснули в улыбке его зубы:

– Не стоит обольщаться. Тебе лучше быть на перекрестке в течение пяти минут. Максимум.

Пять минут спустя я вышла наружу, дрожа от утренней октябрьской прохлады. Ветер срывал листву с деревьев и скрипел ветками. Я подпрыгнула и наклонилась, чтобы заставить кровь быстрее бежать по венам.

– Вперед! – скомандовал Данте и понесся к лесу.

Меня все еще не приводила в восторг мысль о том, чтобы бегать с Данте на пару в глухом лесу, но я здраво рассудила, что, если бы он действительно хотел причинить мне вред, у него было полно возможностей вчера. Поэтому я побежала за ним, стараясь уследить за проблесками белого среди деревьев.

Его зрению я могла только позавидовать, потому что, если я постоянно натыкалась на что-то, спотыкалась и с трудом уклонялась от бьющих по лицу веток, он бежал с легкостью и ориентировался на месте без малейшего труда. Каждый раз, когда я слышала торжествующий издевательский смешок, мне хотелось сбросить его на дно оврага, и я была полна решимости сделать это при первой же возможности: оврагов вокруг было полно. Нужно только подобраться к нему незаметно…

Наконец Данте остановился, и, когда я нагнала его, он уже успел удобно растянуться на большом валуне, подложив обе руки себе под голову. Он снял спортивные штаны и ветровку и остался только в коротких шортах и облегающей футболке. Если бы не его чуть учащенное дыхание, я бы в жизни не подумала, что он только что несколько миль пробежал на огромной скорости по холмам.

Я рухнула на валун рядом с ним и застонала, пытаясь восстановить дыхание:

– Воды…

Данте приподнялся на локте и послал мне обворожительную улыбку:

– Не надейся. Я собираюсь добиться твоего полного обезвоживания. Вода – это слезы, а слезы это такая штука, которую я не выношу. А когда ты узнаешь, какое задание я приготовил тебе, то точно захочешь заплакать. Так что для меня большая удача, что тебе будет нечем плакать.

Он взял меня под мышки и потянул кверху.

Занимающаяся заря окрасила горизонт в холодный розоватый цвет. Сверху, с этого валуна, открывался вид на километры вперед: вечнозеленые деревья, ели и кедры, словно ковер лежали под нашими ногами, они были повсюду, ровным слоем покрывали холмы и спускались вниз, в долины и овраги, которыми местность вокруг была словно изрезана.

– Давай, вырывай, – велел мне Данте.

– Вырывать что?

– Дерево. А как только вырвешь, сможешь пойти домой.

Я посмотрела на деревья. Каждому из них было лет сто, не меньше, каждое было в обхвате не меньше трех фонарных столбов. Я почувствовала, как моя челюсть медленно отпадает.

– Данте…

– Силовой тренинг, упражнение номер 101. – Он хлопнул меня по спине, подбадривая, и устроился в расслабленной позе на камне. – Это, наверно, будет даже интереснее, чем шоу «Сегодня»[4].

– Ненавижу тебя.

Он рассмеялся:

– Да нет, пока еще нет. А вот через часок-другой…

Через час у меня не оставалось ни физических, ни, похоже, душевных сил совсем, настолько упрямым и несгибаемым был белый кедр, который я пыталась выкорчевать. Это был прекрасный, раскидистый, полный сил экземпляр, растущий лишь чуть в сторону. Я пыталась гнуть его, ломать, пинать ногами в отчаянии и даже бросаться на него с кулаками. Приходилось признать, что в этом поединке дерево выходило однозначным победителем. А Данте все это время сидел на своем камне, улыбался, фыркал, смеялся и подавал обидные реплики. Что ж, хорошо, что хоть кому-то было весело.

Наконец он подошел ко мне с легкой, но очень неприятной улыбочкой на лице:

– Ну что, Главнокомандующий Великой и Могущественной Армии нефилимов, не везет?

Пот струился по моему лицу, заливая нос и подбородок, ладони были изодраны в кровь, колени сбиты, я подвернула лодыжку, и каждая клеточка моего тела нещадно болела и молила о пощаде. Я ухватилась за рубашку Данте и вытерла ею лицо. А потом высморкалась в нее.

Данте отступил, подняв руки:

– Эй, эй… потише.

Я ткнула рукой в сторону своего непобежденного дерева:

– Я не могу… – Рыдания душили меня. – Я не могу с этим справиться. Я никогда не буду такой сильной, как ты, как остальные нефилимы… – Я чувствовала, как мои губы дрожат от стыда и обиды.

Выражение его лица смягчилось:

– Дыши глубже, Нора. Я знаю, что ты никогда не сможешь этого сделать. В этом смысл. Я хотел, чтобы, выполняя заведомо невыполнимую задачу, ты смогла бы оценить, насколько далеко ты продвинулась вперед.

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри закипает ярость.

– Что? – спросил он.

– Что? Что?! Да ты ненормальный! Мне же еще в школу сегодня! Мне контрольную писать! Я же думала, что занимаюсь чем-то полезным, а теперь оказывается, что это был всего-навсего «урок»?! Что же, это был действительно урок мне! Признаю свое поражение. С меня хватит! Я не просила тебя об этом. Тренировки – это твоя идея. Ты неплохо позабавился, но теперь моя очередь. Я УХОЖУ!

Я понимала, что обезвожена и, возможно, не могу мыслить рационально, но с меня действительно было довольно. Да, я хотела стать сильнее и выносливее и научиться защищать себя. Но это было слишком. Выдирать с корнем деревья?! Я корячилась тут из последних сил, а он сидел и издевался надо мной, прекрасно зная, что у меня это никогда не получится!

– Ты, кажется, всерьез разозлилась, – заметил он, нахмурив брови и поглаживая в недоумении подбородок.

– Да ты что, правда?

– Ну, воспринимай это как наглядный урок. Своего рода знак.

– Вот как? Тогда вот тебе знак. – И я показала ему средний палец.

– Ты реагируешь неадекватно, ты ведь понимаешь, да?

Возможно, часа через два я могла бы это признать. После того как приняла бы душ, восстановила водный баланс и отоспалась бы. Но, к сожалению, у меня не было такой возможности, ведь еще в школу.

Данте произнес:

– Ты командующая нашей армии. И ты нефилим в теле человека. Тебе надо тренироваться больше, чем всем нам, потому что у тебя очень невыигрышные стартовые условия по сравнению с остальными. И я ничем не могу тебе помочь в этом смысле.

Сквозь заливающий мои глаза пот я посмотрела на него.

– А тебе не приходило в голову, что я вовсе не хотела этой работы? Не приходило в голову, что я не хочу быть командующей?

Он пожал плечами:

– Это не имеет значения. Это факт. Нет смысла думать о том, что было бы при другом сценарии.

Тон у меня был довольно безнадежный:

– А почему бы тебе не попытаться сместить меня и не занять мое место? – пробормотала я, и в этой шутке была только доля шутки. Я вообще не очень-то понимала, зачем Данте пытаться сохранить мне власть, да и жизнь тоже. – Ты был бы в миллион раз лучше меня. Точно бы справился.

Он снова взялся за свой подбородок:

– Что ж, теперь ты заставила меня задуматься об этом…

– Это не смешно, Данте.

Улыбка исчезла с его лица.

– Нет, не смешно. И даже совсем не смешно, потому что я поклялся Хэнку, что буду помогать тебе добиться успеха. Так что я так же рискую, как и ты. И прихожу сюда каждое утро не для того, чтобы улучшить свою карму. Я прихожу сюда потому, что мне нужна твоя победа. Моя жизнь зависит от тебя.

Я пыталась переварить его слова.

– То есть… ты имеешь в виду, что, если я не начну эту войну и не одержу в ней победу, ты умрешь? Это суть твоей клятвы?

Он вздохнул, глубоко и медленно, а потом ответил:

– Да.

Я прикрыла глаза и схватилась за виски:

– Лучше бы ты мне этого не говорил.

– Переживаешь?

Я прислонилась к валуну так, чтобы ветер обдувал мою кожу. Глубоко вздохнуть, еще. Значит, от меня зависит не только моя собственная жизнь и жизнь моей ма-мы. Если я не встану во главе нефилимской армии, я убью таким образом Данте. И если я не приведу их к победе, тоже. А как же мир? А как же мои договоренности с архангелами?

Будь ты проклят, Хэнк. Это его вина. Если он не попал после смерти прямиком в ад, тогда на свете, не важно, на этом или на том, нет справедливости.

– Лиза Мартин и другие высокопоставленные нефилимы хотят снова встретиться с тобой, – сказал Данте. – Я, как могу, сопротивляюсь, потому что знаю, как ты не хочешь войны, и боюсь, они будут недовольны. Нам во что бы то ни стало надо сохранить тебе власть. А поэтому нужно, чтобы они думали, будто ты с ними заодно.

– Я не хочу пока с ними встречаться, – ответила я, не задумываясь. – Так что продолжай сопротивляться.

Мне нужно было время подумать. Чтобы решить, как действовать дальше. Чтобы решить, кто представляет для меня бо́льшую опасность: недовольные архангелы или восставшие нефилимы?

– Хочешь, я скажу им, что отныне все контакты с тобой будут через меня?

– Да, – я сказала это с благодарностью. – Постарайся тянуть время как можно дольше.

– Кстати, я слышал о вашей фальшивой ссоре вчера вечером. Судя по всему, вы устроили неплохое шоу. Нефилимы купились.

– Но не ты.

– Патч предупредил меня, – подмигнул Данте. – Но я бы не купился в любом случае. Я же видел вас вместе. То, что между вами, так просто не умирает.

Он протянул мне холодную пластиковую бутылочку с голубым энергетиком.

– Выпей. Ты потеряла много жидкости.

Я кивнула в знак благодарности, открутила крышку и отпила глоток. Напиток у меня во рту сразу загустел и потек по пищеводу, словно сжигая все на своем пути. У меня было ощущение, что я сейчас просто взорвусь изнутри. Жар растекся по всему моему телу, каждая его клеточка, казалась, горела и готова была вот-вот лопнуть. Я согнулась пополам, хрипя и кашляя.

– Ты что мне дал? – еле проговорила я.

– Это средство от обезвоживания, – ответил Данте, но в глаза мне при этом не смотрел.

Я продолжала кашлять, чувствуя, что вот-вот выплюну собственные легкие.

– Я думала… это энергетик… ведь на бутылке… написано…

Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

– Это для твоей же пользы, – сказал он без выражения.

И умчался прочь на невероятной скорости.

Я все еще не могла выпрямиться, ощущая, будто все мои внутренности превращаются в желе. Перед глазами бегали голубые мушки. Мир качнулся влево… затем вправо… Держась за горло, я побрела вперед, понимая, что, если упаду сейчас здесь без сознания, меня никто никогда не найдет.

Глава 8

Пошатываясь и спотыкаясь, шаг за шагом я все же выбралась из леса.

Когда я добралась до дома, огонь, бушевавший внутри меня, наконец-то утих, дыхание стало нормальным, но справиться с тревогой мне так и не удалось. Что дал мне Данте? И главное, зачем?

Сняв с шеи ключ, я вошла в дом. Скинув обувь, поднялась по лестнице и на цыпочках прокралась мимо маминой спальни.

Часы на прикроватном столике показывали семь. До того как Данте ворвался в мою жизнь, это было обычное и даже довольно раннее время для моего пробуждения. И обычно когда я просыпалась, то чувствовала себя отдохнувшей, но сегодня утром я была совершенно измочаленной и сильно нервничала. Я сгребла в охапку чистую одежду и направилась в ванную, чтобы принять душ и подготовиться к выходу в школу.

В десять минут девятого я припарковала «Фольксваген» на школьной парковке и пошла к школе – высокому серому зданию, напоминающему по стилю старинную протестантскую церковь. Войдя внутрь, я сунула свои вещи в шкафчик, достала учебники и тетради и поспешила в класс. Желудок у меня сжался от голода, но времени перекусить не было, да и я еще не пришла в себя после того синего «энергетика», которым угостил меня Данте.

Первым уроком была история США. Я заняла свое место и посмотрела на экран своего нового телефона – нет ли пропущенных звонков. От Патча все еще не было вестей. Ну и отлично, убеждала я себя, отгоняя от себя дурные предчувствия. Патч сказал, что придет ко мне ночью, но что-то помешало ему выполнить обещание. А ведь он знал, как я была расстроена из-за нашего фальшивого разрыва.

Я уже почти убрала свой телефон, как вдруг пришло сообщение от Патча: он предлагал встретиться у реки через тридцать минут. Я немедленно набрала ответ:

Ты в порядке?

Да. Жду тебя в доках. Проверь, чтобы за тобой не было слежки.

Конечно, время было не самое удачное, но я не могла упустить возможность увидеться с Патчем. Он говорил, что с ним все в порядке, но я совсем не была в этом уверена: если бы с ним действительно все было хорошо, он бы не стал мне звонить во время занятий и предлагать мне такое странное место встречи.

Я подошла к столу миссис Варнок.

– Миссис Варнок, простите, я неважно себя чувствую. Можно мне сходить к медсестре?

Миссис Варнок посмотрела на меня через спущенные на нос очки.

– Что-то случилось, Нора?

– Ну… просто «эти дни», ну вы понимаете, – прошептала я.

А что еще я могла придумать?

Она вздохнула.

– Если бы я получала пять центов каждый раз, когда слышу такое от студенток…

– Я бы не отпрашивалась, если бы боль не была такой сильной… – Я хотела для убедительности потереть живот, но решила, что это будет уже слишком.

Она, наконец, сказала:

– Попроси у медсестры ацетоминафен. Но как только тебе полегчает, пожалуйста, вернись в класс. Мы начинаем сегодня тему республиканизма Джефферсона, и, если ты не запишешь материал, тебе придется провести следующие две недели в поисках информации.

Я поспешно кивнула:

– Спасибо. Я действительно очень вам благодарна.

Я выскочила за дверь и побежала вниз по лестнице, изо всех сил стараясь не попасться на глаза заместителю директора.

Прыгнув в «Фольксваген», я дала газу. Конечно, это было самое простое. А вот вернуться в класс без записки от медсестры и избежать неприятностей, можно было бы только чудом. Ничего, подумала я. В самом худшем случае я бы попалась с поличным, тогда всю следующую неделю мне приходилось бы приходить до начала занятий и отбывать наказание.

Впрочем, если мне нужен был предлог, чтобы держаться от Данте как можно дальше, лучшего мне было бы и не найти.

Солнце было уже высоко, небо было безоблачным и голубым, но холодный ветер пронизывал насквозь, проникая даже под теплую жилетку и намекая на близость зимы. На парковке у лодочной пристани было пусто. Даже рыбаков на отдыхе не было.

Припарковавшись, я на пару минут присела, пригнувшись, за кустами, окружающими парковку – высматривала, не следит ли кто за мной. А потом пошла по асфальтированной дорожке к докам. Теперь я поняла, почему Патч выбрал это место: мы были здесь абсолютно одни, если не считать парочки чирикающих птиц.

Все три лодочных причала были свободны. Ни одной лодки. Я дошла до конца одного из них, щуря глаза от яркого солнца, и оглянулась по сторонам. Патча нигде не было видно.

Звякнул мой телефон – эсэмэска.

Я в конце тропинки, где деревья.

Я уже почти дошла до тех самых деревьев, когда из-за одного из них вдруг вышел Пеппер Фрайберг. В одной руке у него был телефон Патча, а в другой руке он сжимал пистолет.

Я уставилась на оружие и невольно сделала шаг назад.

– Это тебя не убьет, но выстрел причинит сильную физическую боль, – сказал Пеппер. Его штаны из дешевого полиэстера были подтянуты слишком высоко к груди, а рубашка застегнута не на те пуговицы. И тем не менее, несмотря на его нелепый и несуразный вид, я почувствовала исходящую от него угрозу. Он был гораздо, гораздо опаснее, чем можно было подумать по его внешности.

– Интересно, что вы можете знать о боли, – ответила я.

Он огляделся по сторонам. Промокнул лоб белым носовым платком. Он явно нервничал. Ногти у него были обгрызены под самый корень.

– Если ты знаешь, кто я… а ты знаешь… Патч наверняка тебе рассказал… то знаешь, что я не могу чувствовать боль.

– Я знаю, что вы архангел. И знаю, что вы играли не по правилам. Патч рассказал мне, что вы вели двойную жизнь, Пеппер. Чтобы всемогущий архангел занимался незаконной деятельностью среди людей?.. С вашими способностями вы могли бы достичь многого. Чего вы хотели? Денег? Власти? Просто развлечься?

– Я уже говорил тебе, чего я хочу: мне нужен Патч, – сказал он, и на лбу у него снова заблестел пот, видимо, он не успевал вытирать его. – Почему бы ему не встретиться со мной?

Ага, действительно, почему бы это? Может быть, потому, что ты собираешься отправить его прямиком в ад?

– Неплохо придумано – заманить меня сюда с помощью его телефона. Как вы раздобыли его?

– Я вчера выследил Патча около «Дьявольской сумы». Нашел в коричневом грузовичке на улице, но он ускольз-нул от меня. Правда, он торопился и поэтому оставил в грузовичке кое-какие личные вещи, в том числе и свой телефон со всеми контактами. Я все утро потратил на то, чтобы связаться с тобой – звонил и писал по всем номерам из его списка.

В глубине души я вздохнула с облегчением: значит, Патч на свободе.

– Если вы заманили меня сюда, чтобы допросить, то зря старались. Я не знаю, где Патч. Я с ним не разговаривала со вчерашнего вечера. И вообще, похоже, вы видели его даже позже, чем я.

– Допросить?! – Кончики его огромных, как у Дамбо, ушей, порозовели. – Кошмар – это звучит так угрожающе… Неужели я так выгляжу? Неужели я похож на заурядного преступника?

– Но если вы не собирались задавать мне вопросы, зачем же вы меня сюда вызвали?

Разговор наш был на первый взгляд довольно легким и непринужденным, но я чувствовала тревогу. Я не доверяла Пепперу, не верила в его неуклюжесть и неловкость. Все это скорее всего была только искусная маскировка.

Он явно готовил мне ловушку.

– Видишь вон ту лодочку?

Я проследила за его взглядом и увидела белую блестящую моторку, которая покачивалась на поверхности реки. Гладкая, дорогая и, наверно, очень быстрая моторная лодка.

– Отличная лодка. Вы собираетесь отправиться на прогулку? – спросила я, стараясь не выдать свой страх.

– Ага. И ты составишь мне компанию.

Глава 9

– Я давал тебе шанс избежать этого, но начинаю терять терпение, – заявил Пеппер. Он сунул пистолет за пояс своих дурацких штанов и вытер лоснящийся от пота лоб обеими руками. – Если я не могу поймать Патча, я заставлю его самого прийти ко мне.

Теперь я понимала, что происходит.

– Это похищение? Что ж, Пеппер, вы действительно не похожи на заурядного преступника. Вы скорее уголовник, социопат и жестокий, отвратительный мерзавец.

Он потянул себя за воротник, словно тот душил его, и скривился:

– Мне нужно, чтобы Патч кое-что сделал для меня. Всего лишь маленькая… услуга. И все. Совершенно безопасно, правда.

У меня было ощущение, что эта «услуга» подразумевала, что Патч отправится в ад, избавив соответственно от этой участи самого Пеппера, для которого, видимо, другой возможности избежать скорого путешествия в ад уже не было.

– Я хороший парень, – сказал Пеппер. – Архангел. Патч должен доверять мне. И ты должна заставить его доверять мне.

– Вообще-то самый верный способ потерять его доверие – это похитить меня, Пеппер. Подумайте хорошенько. Похищение вряд ли поможет вам заставить Патча сотрудничать.

Он снова схватился за свой воротник. Лицо у него пошло красными пятнами, от чего он сразу стал похож на потную розовую свинью.

– На самом деле все далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд. У меня нет выбора, ты можешь это понять?

– Вы архангел, Пеппер. Но при этом вы разгуливаете по земле, размахиваете оружием и угрожаете мне. Я не верю в вашу безобидность, не верю в то, что вы не хотите причинить вреда Патчу. Архангелы не спускаются на землю надолго и не берут заложников. Знаете, что я думаю? Я думаю, что вы несете зло.

– Я спустился с небес, потому выполняю задание. И я не такой плохой. Просто я позволяю себе некоторые… вольности.

– Ага, я прямо так и поверила.

– У меня есть работа для твоего приятеля, которую может сделать только он. Я не хочу тебя похищать, но вы вынуждаете меня сделать это. Мне нужна помощь Патча, и нужна немедленно. Так что иди к яхте, спокойно и тихо. Одно неверное движение, и я стреляю.

Пеппер сделал подзывающий жест, и лодка заскользила по воде, словно ее тянули за канат к берегу. Патч не предупреждал меня, что архангелы способны повелевать предметами. Я не люблю неожиданности и теперь напряженно размышляла, насколько этот факт может усложнить мне бегство.

– Вы меня не поняли? Он больше не мой бойфренд, – сказала я Пепперу. – Я теперь встречаюсь с Данте Матерацци. Вы наверняка слышали о нем. Все слышали. А Патч на все сто процентов в прошлом.

– Что ж, вот мы и проверим, да? Если мне придется еще раз попросить, чтобы ты шла к лодке, я всажу пулю тебе в ногу.

Я подняла руки на уровень плеч и пошла к лодке. С некоторым опозданием пожалела о том, что одета не в ту джинсовую куртку, в кармане которой Патч прикрепил жучка. Если бы Патч знал, где я, он бы обязательно пришел за мной. Может, конечно, он и в мой стеганый жилет вшил жучка, но я не очень-то на это рассчитывала. Как я могла на него рассчитывать вообще, если не знала даже, где он и все ли с ним в порядке!

– Лезь в лодку, – приказал Пеппер. – Возьми веревку со скамейки и привяжи себя к перилам.

– Да вы серьезно настроены, – бросила я, глядя на деревья, растущие вокруг реки. Только добраться до них, я могла бы спрятаться за стволами. И Пепперу было бы не так легко в меня попасть.

– В тридцати километрах отсюда у меня имеется прекрасный сарай, названный твоим именем. Как только мы доберемся туда, я сообщу твоему дружку об этом. – Он оттопырил большой палец и мизинец на правой руке и приложил кулак к уху, изображая телефонный звонок: – И посмотрим, сможем ли мы договориться. Если он поклянется сделать то, что мне от него нужно, ты сможешь с ним повидаться. А также снова увидеть своих друзей и родню.

– И как вы собираетесь с ним связаться? Ведь его телефон теперь у вас.

Пеппер нахмурился. Он, видимо, не задумывался об этом. Надо будет попробовать использовать это в своих целях.

– Тогда… мы дождемся, пока он сам позвонит тебе. И в твоих же интересах, чтобы он особо с этим не тянул.

Я нехотя забралась в лодку и взялась за веревку. Просто невозможно было поверить, что Пеппер настолько глуп. Неужели он действительно думал, что эта обычная веревка сможет меня удержать?

Пеппер словно услышал мои мысли:

– Чтобы у тебя не возникло всяких глупых мыслей о побеге, имей в виду: эта веревка заколдована. Она выглядит безобидной, но она прочнее стального каната. Ах да, и еще: как только она окажется на твоих запястьях, я наложу еще одно заклятье. И если ты хотя бы попытаешься избавиться от веревки, тебя ударит током. Минимум вольт двести.

Я постаралась сохранить невозмутимый вид:

– Это такой специальный архангельский фокус, да?

– Я только скажу тебе, что мои возможности гораздо больше, чем ты думаешь.

Пеппер перекинул одну короткую ногу через борт, влезая на место у руля. Прежде чем он успел перекинуть и вторую ногу, я резко отклонилась в сторону, а потом так же резко обратно, раскачивая лодку изо всех сил, чтобы она уплыла от причала. Пеппер застыл враскорячку, одной ногой на причале, другой в лодке, и расстояние между его ногами стремительно увеличивалось.

Его реакция была мгновенной: он выстрелил вверх и воспарил в воздух в нескольких футах от лодки. Взлетел. В моем плане оказался один недочет: я забыла, что у него были крылья. И вот теперь он по-настоящему разозлился.

Я нырнула и поплыла к середине реки, а над моей головой засвистели пули.

По раздавшемуся у меня за спиной всплеску я догадалась, что Пеппер нырнул вслед за мной. Ему понадобится всего несколько секунд, чтобы догнать меня и выполнить свое обещание всадить мне пулю в ногу, а возможно, не только это.

Я не была столь могущественной, как архангелы, но я теперь была нефилимом и я тренировалась с Данте… дважды. И я решилась на то, что было либо невероятно смелым, либо невероятно глупым.

Уперевшись ногами в дно, я оттолкнулась что есть сил, стремясь выпрыгнуть из воды. К собственному изумлению, я не только выскочила из воды, как пробка, но и взмыла ввысь, над верхушками растущих по берегам деревьев. Я могла видеть на метры и метры под собой, я видела фабрики и поля, я видела, как несутся по шоссе маленькие, словно игрушечные, машинки и грузовики. Я видела весь Колдуотер, жилые районы, магазины, зеленые пятна парков…

Но тут я начала с такой же потрясающей скоростью падать. Желудок у меня подкатил к горлу, я чувствовала себя сдувающимся воздушным шариком, который хаотично мечется в воздухе. Я неслась к воде с ужасающей быстротой. Хотела было панически забить руками и ногами во все стороны, но мое тело словно было само по себе, оно словно решило стать изящным и эффективным метательным снарядом: мои ноги на всей скорости врезались в причал, сломанные доски полетели во все стороны, а я погрузилась в воду с головой.

Над головой у меня снова просвистело несколько пуль. Я выбралась из обломков причала и, выскочив на берег, со всех ног кинулась к деревьям. Две утренние пробежки в темноте не прошли для меня даром, но все же это не могло объяснить, с каких это пор я стала развивать на бегу скорости ничуть не меньшие, чем Данте. Деревья, мимо которых я пробегала, сливались в одну размытую картинку, но при этом я прекрасно видела каждое препятствие и без труда его преодолевала, даже еще не успев сообразить, что именно мне надо сделать.

Я за считаные секунды добежала до парковки, впрыгнула в «Фольксваген» и рванула с места.

И при этом, к собственному невыразимому изумлению, даже не запыхалась.

Адреналин? Может быть. Но я думала иначе.

Подъехав к аптеке, я втиснула «Фольксваген» на парковке на свободное место между двумя грузовиками так, что машину было не видно с улицы. А потом сама съежилась на сиденье, стараясь тоже стать невидимой. Конечно, я была почти уверена, что Пеппер остался там, у реки, но все-таки осторожность была нелишней. Мне нужно было время, чтобы подумать. Домой я идти не могла. В школу вернуться я тоже не могла. Больше всего мне сейчас нужно было увидеть Патча, но я даже не представляла, где его искать.

Из напряженных раздумий меня вырвал телефонный звонок.

– Привет, Грей, – услышала я голос Скотта. – Мы с Ви сейчас на полпути к «Тако Хат», едем обедать. И самый большой вопрос этого дня: где, собственно, находишься ты? В общем, теперь, когда 1) ты умеешь ездить и 2) у тебя есть на чем, благодаря мне, кстати, ага… так вот, ты вовсе не обязана теперь есть в школьной столовой. К твоему сведению.

Я не обратила внимания на его издевательский тон:

– Мне нужен телефон Данте. Отправь мне его эсэмэской, и как можно скорее, – попросила я Скотта. В моем старом телефоне номер Данте был, но не в этом.

– Хм… а где «пожалуйста»?

– А что это такое?

– А зачем тебе его номер? Ну, то есть я думал, он же твой парень и…

Я отключилась и попыталась привести мысли в порядок.

Итак, что я могу знать наверняка? Один архангел, который ведет двойную жизнь, хотел похитить меня и таким образом вынудить Патча оказать нужную ему услугу. Или избавиться от шантажа. Или и то и другое вместе. Я ведь не могла с уверенностью утверждать, что Патч не был шантажистом.

Чего я не знала? В первую очередь я не знала, где Патч. Я не знала, в безопасности ли он, может ли он со мной связаться, нужна ли ему моя помощь… «Где ты, Патч?» – послала я запрос во вселенную. Мой телефон звякнул. «Вот телефон Данте. А еще я слышал, что шоколад неплохо помогает от пмс», – гласила эсэмэска от Скотта.

– Классно, – ответила я вслух, набирая номер Данте. Он ответил после третьего гудка. – Нам надо встретиться, – сказала я без предисловий.

– Слушай, если ты насчет того, что было утром…

– Разумеется, я насчет того, что было утром! Что ты мне дал?! Я выпила какую-то непонятную голубую дрянь, и вот я вдруг могу бегать так же быстро, как ты, и взлетать на высоту пятидесяти метров, а еще я уверена, что зрение у меня куда острее, чем нормальное!

– Это пройдет. Чтобы этот эффект сохранялся, тебе надо пить голубую жидкость каждый день.

– А эта голубая жидкость имеет какое-то название?

– Это не телефонный разговор.

– Хорошо, тогда давай встретимся.

– В «Роллерленде» через полчаса.

Я моргнула:

– Ты… хочешь встретиться со мной на катке?

– В будни там почти никого нет. Только мамы с маленькими детьми. И там легко заметить потенциальную слежку.

Я не понимала, какую слежку имеет в виду Данте, но меня очень беспокоила синяя жидкость в моем животе. Наверняка это какой-нибудь наркотик. Какой-нибудь особый, малоизвестный наркотик. В действии которого я уже могла убедиться на собственной шкуре. Возможности, которые он давал, были поистине… неограниченными. Это было очень странно и неестественно. И меня это очень нервировало.

Когда Хэнк был жив, он экспериментировал с дьявольской силой, используя силы ада в своих интересах. И те объекты, на которые он направлял действие этой силы, тоже светились призрачным голубым светом. До этого момента я думала, что он унес тайну дьявольской силы с собой в могилу, но теперь начала сомневаться в этом. Я очень надеялась, что загадочный напиток, который дал мне Данте, был синим просто в силу совпадения, но интуиция подсказывала мне, что это не так.

Я вышла из машины и прошла несколько кварталов, отделяющих меня от «Роллерленда», пешком, все время поглядывая через плечо, не следит ли кто-нибудь за мной. Но никаких странных мужчин в черных плащах и темных очках не было видно. Ни одного слишком высокого мужчины, похожего на нефилима. Никого.

Зайдя в «Роллерленд», я взяла напрокат пару роликов восьмого размера и уселась на лавочку около катка. Здесь было сумрачно, и сверху зеркальный диско-шар рассыпал свои лучи, отражавшиеся в блестящем деревянном покрытии. Из колонок неслись старые песни Бритни Спирс. Как и говорил Данте, в этот час на катке были только маленькие дети и их мамы.

Возникшее в атмосфере напряжение предупредило меня о том, что появился Данте. Он опустился на лавочку рядом со мной. Одет он был в облегающие черные джинсы и спортивную майку. И не снимал темных очков, так что я не могла посмотреть ему в глаза. Мне стало интересно, испытывает ли он неловкость от того, что подсунул мне тот напиток, мучают ли его угрызения совести. И очень надеялась, что да.

– Будешь кататься? – Он кивнул на мои ноги.

Я заметила, что сам он коньков не взял.

– Там написано, что я должна сначала взять напрокат коньки и только тогда могу пройти внутрь.

– Ты могла бы поиграть с сознанием кассира.

Мое настроение окончательно испортилось:

– Я в эти игры не играю.

Данте пожал плечами:

– Тогда ты упускаешь массу преимуществ нефилимства…

– Расскажи мне о голубом напитке.

– Этот напиток… он усиливает твои способности.

– Это я заметила. А за счет чего он их усиливает?

Данте приблизил свою голову к моей и заговорил шепотом:

– Это «дьявольская сила». И на самом деле, все не так страшно, как звучит, – поспешил он меня успокоить.

По спине у меня побежали мурашки, волосы на затылке зашевелились. Нет, нет, нет… дьявольская сила умерла вместе с Хэнком! Ее не должно было остаться на земле!

– Я знала, что «дьявольская сила» существует. Но я думала, что… ее больше нет.

Брови Данте удивленно взметнулись вверх:

– Ты знала? Откуда ты знала про существование «дьявольской силы»?

– Ее использовал Хэнк. И его соратник, Чонси Ланже. Но когда Хэнк умер… – Я остановилась. Данте не знал, что я убила Хэнка, и вряд ли отношение нефилимов, включая Данте, ко мне стало бы лучше, если бы правда выплыла на поверхность. – И Патч ее использовал, когда шпионил для Хэнка.

Данте кивнул.

– Я знаю. Они заключили сделку. Патч поставлял нам информацию о падших ангелах.

Я не знала, в курсе ли Данте, что Патч согласился на это только по одной причине – чтобы спасти жизнь мне. Возможно, Хэнк не посвящал его в такие детали.

– Хэнк рассказал Патчу о «дьявольской силе», – солгала я. – Но Патч сказал, что, когда Хэнк умер, «дьявольская сила» ушла вместе с ним. Патч был уверен, что Хэнк единственный, кто может управлять ею.

Данте покачал головой.

– Хэнк оставил Блейкли, своей правой руке, образцы «дьявольской силы». Блейкли знает о ней даже больше, чем Хэнк. Он провел несколько месяцев в лаборатории, начиняя «дьявольской силой» ножи, плети и перстни с печатями и превращая их в смертоносное оружие. И вот недавно он создал напиток, который дает нефилимам невиданную мощь. Теперь мы наконец-то равны, Нора. – В его глазах появился торжествующий блеск. – Раньше одного падшего ангела могли одолеть только десять нефилимов. А теперь – теперь не так. Я был среди тех, кто тестировал напиток Блейкли, и, когда я его выпивал, мне море было по колено. Я мог один идти против падшего ангела без всякого страха, что он сильнее меня.

Мысли у меня в голове заметались. Значит, «дьявольская сила» осталась на земле?! Значит, у нефилимов теперь есть секретное оружие, созданное в секретной лаборатории? Я должна рассказать об этом Патчу.

– И тот напиток, что ты мне дал… это и был опытный образец Блейкли?

– Да. – Он лукаво улыбнулся. – И ты теперь понимаешь, что я имею в виду.

Если он ждал от меня благодарностей и восторгов, он сильно просчитался.

– И сколько нефилимов знают о напитке или пробовали его?

Данте вытянулся на скамейке и вздохнул:

– Ты спрашиваешь для себя? – Он сделал многозначительную паузу. – Или… чтобы поделиться этим секретом с Патчем?

Я медлила с ответом, и Данте помрачнел.

– Тебе нужно выбирать, Нора. Ты не можешь одновременно быть верной и нам, и Патчу. Тебе удавалось это до сих пор, но все же пришло время выбрать, с кем ты: с нефилимами или против нас.

Самое ужасное, что Данте был прав. И в глубине души я сама это понимала. Мы с Патчем договорились, что главное для нас в этой войне выжить и сберечь друг друга, но если это действительно моя единственная цель, то как далеко я могу зайти? Где я должна отступить? Ведь я была лидером нефилимов, я хотела, чтобы они верили в то, что я собираюсь им помочь… хотя на самом деле помочь я им не могла.

– Если ты расскажешь Патчу о «дьявольской силе», он не будет сидеть сложа руки, – сказал Данте. – Он отправится в лабораторию Блейкли и разгромит ее. Не потому, что так велит ему моральный долг, а хотя бы из чувства самосохранения. Это не только из-за Хешвана, – продолжал он. – Я не ставлю себе цель отодвинуть падших ангелов к каким-то условным границам, которые будут мешать им овладеть нашими телами. Нет, у меня другая цель: я хочу уничтожить всю расу падших ангелов при помощи «дьявольской силы». И если они уже об этом не догадываются, то очень скоро узнают…

Я аж подскочила.

– Что?!

– Это и был план Хэнка. Уничтожить всю их расу. Блейкли уверен, что осталось совсем немного, и он создаст оружие, обладающее достаточной мощью для того, чтобы убить падшего ангела. Хотя это и считалось невозможным. Считалось. До сих пор.

Я вскочила и начала ходить туда-сюда.

– А зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что пришло время сделать выбор, Нора. С нами ты или против нас?

– Но Патч не проблема! Он не связан с падшими ангелами. И он не хочет войны!

Единственной задачей Патча было, чтобы я удержала власть, исполнила клятву на крови и осталась в живых. Но если я скажу ему про «дьявольскую силу»… Данте прав: он обязательно сделает все, что сможет, чтобы уничтожить ее.

– Если ты расскажешь ему, для нас все будет кончено, – сказал Данте.

Итак, он требовал, чтобы я сделала выбор: он, Скотт и сотни ни в чем не повинных нефилимов… или Патч.

Я почувствовала острую боль в районе солнечного сплетения, настолько сильную, что чуть не согнулась пополам.

– У тебя есть день на раздумья, – закончил Данте, поднимаясь со скамейки. – И если ты ничего не отменишь, жду тебя завтра на тренировку, рано утром. – Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором все же скользнула тень сомнения. – Я надеюсь, что мы все еще на одной стороне, Нора, – произнес он негромко и ушел.

Я же провела еще несколько минут, сидя на скамейке, среди веселых криков и смеха ребятишек, которые играли в догонялки. Я спрятала лицо в ладонях, низко опустив голову. Все не так, не так, как должно было быть! Я же хотела остановить войну, хотела восстановить мир и просто уйти прочь, чтобы быть с Патчем. А Данте с Блейкли – они все выше задирали ставки, они ставили на кон все, что у них было, под лозунгом «все или ничего!».

Чушь, чушь, чушь!

В обычных обстоятельствах я бы не переживала – у Данте, Блейкли и нефилимов не было ни единого шанса действительно уничтожить расу падших ангелов. Но «дьявольская сила»… это меняло дело. И что теперь будет с моей сделкой с архангелами? Если нефилимы вступят в войну без меня, будут ли архангелы считать меня за это ответственной?

Да. Да, будут.

Где бы ни скрывался Блейкли, которого, без сомнения, охраняли самые преданные делу, опытные и сильные нефилимы, он явно был на пути создания новых все более и более могущественных образцов. Именно Блейкли представлял собой главную проблему.

А значит, найти его и его секретную лабораторию становилось моей приоритетной задачей.

Сразу после того, как я найду Патча.

От тревоги за него у меня снова засосало под ложечкой, и я снова мысленно отчаянно позвала его…

Глава 10

Я уже почти вплотную подошла к своей машине, когда заметила на переднем сиденье какую-то темную фигуру.

Я остановилась как вкопанная, в голове уже понеслись образы второго пришествия Ковбоя и его команды. Затаив дыхание, я лихорадочно соображала, как мне незаметно сбежать. Но чем дольше я размышляла, тем отчетливее становились очертания фигуры на пассажирском сиденье, и наконец мне удалось справиться с воображением и понять, кто там сидит.

Патч поманил меня пальцем, и я просияла улыбкой, сразу забыв все страхи и волнения.

– Прогуливаешь школу, чтобы покататься на роликах? – спросил он, когда я забралась в машину.

– Ты же меня знаешь. Фиолетовые колесики – моя слабость.

Патч улыбнулся.

– Я не нашел твоей машины у школы и стал тебя разыскивать. Есть пара минут для меня?

Я отдала ему ключи от машины:

– Ты поведешь.

Патч привез меня в роскошный комплекс таунхаусов с видом на океан, на Каско Бей. Дома были старинные, построенные из темно-красного кирпича и светлого камня из местных карьеров, но их обновили, отремонтировали, и они выглядели шикарно: сверкающие окна, черные мраморные колонны и дворецкие придавали им особый шарм.

Патч поставил машину в одноместный гараж и опустил дверь, отчего мы оказались в полной темноте.

– Новое место? – спросила я.

– Пеппер прислал бригаду нефилимов в мою студию под Дельфийским парком, чтобы они сделали там перестановку. Мне срочно нужно было безопасное местечко, где можно укрыться.

Мы вышли из машины и пошли по узкой лесенке вверх. Пройдя через дверь, мы оказались в новой кухне Патча. Огромное окно во всю стену открывало вид на залив. Вдалеке виднелись несколько белых лодочек и яхт, а живописные скалы тонули в легкой голубоватой дымке. Осенняя листва на деревьях горела жаркими оттенками красного и желтого, отчего казалось, что бухта охвачена пламенем.

– Шикарный вид, – сказала я Патчу.

Он подошел ко мне сзади, протянул чашку с горячим какао и поцеловал в шею.

– Мне здесь не слишком уютно. И ты не часто слышала такое от меня.

Я прислонилась к нему, отхлебывая свое какао.

– Я волновалась за тебя.

– Пеппер вчера застал меня врасплох около «Дьявольской сумы». Поэтому я не смог потолковать с нашим дружком Ковбоем. Но я сделал пару звонков и кое-что разведал, например, о том доме, куда они тебя привезли. Он не слишком-то умен: ведь это был дом его бабушки и дедушки. Твоего Ковбоя зовут Шон Корбридж, и он всего два года как стал нефилимом. Его посвятили два Рождества назад, он дал клятву верности и с большой охотой вступил в армию Черной Руки. Очень вспыльчив и не чурается наркотиков. Ему очень хочется отличиться, и он считает, что ты его счастливый билет. Так что, насколько он глуп, видно невооруженным глазом. – Патч снова поцеловал меня в шею, на этот раз более долгим поцелуем. – Я тоже скучал по тебе. Что у тебя есть для меня?

Хм, с чего бы начать?

– Я могу рассказать тебе, как Пеппер пытался похитить меня сегодня утром и взять в заложники… или лучше начать с того, как Данте угостил меня напитком, который готовят в секретной лаборатории и в котором присутствует «дьявольская сила»? Оказывается, Блейкли, правая рука Хэнка, вот уже несколько месяцев занимается этой «дьявольской силой» и создал сверхсильный наркотик для нефилимов, который многократно увеличивает их мощь.

– Что?! – В голосе Патча звучало неприкрытое бешенство. – Пеппер не сделал тебе больно?! А этого Данте я на куски порву!

Я отрицательно покачала головой, и вдруг, неожиданно для меня самой, глаза мои наполнились слезами. Я понимала, зачем Данте сделал то, что сделал, – ему было нужно, чтобы я была достаточно сильной и могла привести нефилимов к победе, но так нельзя было со мной поступать. Он солгал мне. Он воспользовался тем, что я ему доверяла, и влил в меня нечто не только запрещенное на земле, но и потенциально опасное. Я была не настолько наивна, чтобы не понимать, что наверняка у «дьявольской силы» должны быть побочные эффекты. Действие ее было временным, но семена зла оставались во мне теперь навсегда.

Я произнесла:

– Данте сказал, что эффект напитка сохраняется только в течение одного дня. Но есть плохая новость: он собирается дать его попробовать в ближайшее время бесчисленному множеству нефилимов. И они получат… суперсилы. Не знаю, как еще это описать. Когда оно было во мне, я бегала быстрее, прыгала выше, и все чувства у меня обострились. Данте сказал, что теперь нефилимы могут сражаться с ангелами на равных – один на один. И я ему верю, Патч. Я смогла убежать от Пеппера. От архангела. Если бы не напиток, он бы наверняка посадил меня под замок, где я и сидела бы поныне.

В глазах Патча колыхалась холодная ярость.

– Скажи-ка мне, где я могу найти Данте, – велел он хриплым голосом.

Я не ожидала, что Патч так сильно разъярится. Хотя, зная его, могла и догадаться. Разумеется, он сейчас просто кипел от злости. Проблема в том, что, если он сейчас пойдет к Данте, тот сразу поймет, что все рассказала Патчу о «дьявольской силе». А мне нельзя открывать сразу все карты.

– То, что он сделал, нехорошо. Но он думал, что действует мне во благо, – сказала я.

Патч зло рассмеялся:

– Ты действительно в это веришь?

– Я думаю, он просто в отчаянии и поэтому не видит другого выхода.

– Значит, он просто не ищет его!

– Он еще выдвинул мне ультиматум: я должна выбрать, с кем я – либо с нефилимами, либо с тобой. Он специально рассказал мне о «дьявольской силе», чтобы меня испытать. Чтобы проверить, расскажу ли я тебе. – Я опустила руки. – Но я бы никогда не утаила такое от тебя. Мы же одна команда. Только надо хорошенько подумать, что нам теперь со всем этим делать.

– Я убью его.

Я вздохнула и прижала пальцы к вискам:

– Тебе не нравится Данте. И поэтому сейчас, ослепленный этой неприязнью, ты не хочешь видеть очевидного и бесишься.

– Бешусь? – Патч усмехнулся, но весьма угрожающе. – Ох, Ангел. Это слишком простое название для того чувства, которое я сейчас испытываю. Я просто вне себя от того, что какой-то нефилим обманом внедрил в твое тело «дьявольскую силу». И мне плевать, что он там себе думал, мне плевать, что он был в отчаянии. Это ошибка, которую он никогда не повторит. Но, прежде чем ты начнешь его жалеть, не забывай: он знал, что так будет. Я предупреждал его, что, если под его наблюдением хоть волос упадет с твоей головы, ему придется за это ответить!

– Под его наблюдением? – повторила я медленно, пытаясь собрать все кусочки пазла воедино.

– Я знаю, что ты тренируешься с ним, – сказал Патч напрямую.

– Ты знаешь?

– Ты большая девочка, Нора. И ты вольна принимать собственные решения. У тебя, наверно, были свои резоны для того, чтобы тренироваться с Данте, и я не хотел в это вмешиваться. Я тебе доверял. А вот ему нет. И как теперь выясняется, у меня были на то основания! Так что я спрошу еще раз: где он прячется?! – Он почти кричал, лицо его потемнело.

– А почему это ты решил, что он прячется? – спросила я грустно, страшно расстроенная тем, что мне снова надо выбирать между Патчем и Данте. Между падшими ангелами и нефилимами. Я вовсе не намеренно скрывала от Патча наши тренировки с Данте. Просто я думала, что чем меньше между ними будет соперничества, тем лучше.

От холодного смеха Патча у меня по спине побежали мурашки.

– Если он достаточно умен, то прячется.

– Я тоже очень злюсь, Патч. И поверь мне, очень хотела бы вернуться назад и изменить сегодняшнее утро. Но меня страшно выводит из себя ощущение, что ты действуешь у меня за спиной. Сначала ты устанавливаешь на мне жучка. Потом угрожаешь Данте без моего ведома. Ты как будто действуешь мне наперекор, а я хочу чувствовать, что мы на одной стороне. Я хочу чувствовать, что мы заодно, Патч.

Новый телефон Патча зазвонил, и он взглянул на экран. Очень непривычное для него поведение – все эти дни у него на телефоне был включен автоответчик, и он только потом смотрел, кто звонил и кому надо ответить.

– Ты ждешь важного звонка? – спросила я.

– Да, и мне нужно срочно кое-что сделать. Я на твоей стороне, Ангел. И всегда буду на твоей стороне. Прости, если тебе показалось, что я как-то не считаюсь с твоими желаниями. На самом деле я хотел совсем не этого.

Он скользнул поцелуем по моим губам, но как-то слишком быстро. И сразу же направился к лестнице, ведущей в гараж.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. Попробуй накопать что-нибудь об этом Блейкли: где он сейчас живет, куда ходит, сколько нефилимов его охраняют, какие новые образцы он разрабатывает и когда планирует пустить свой супернапиток в широкое пользование… Думаю, ты права: пока о «дьявольской силе» известно только Данте и Блейкли. Потому что, если бы было иначе, архангелы уже отреагировали бы. До скорого, Ангел.

– Так мы поговорим об этом позже? – спросила я, все еще не веря в то, что он сейчас вот так просто уйдет.

Он остановился на верхней ступеньке лестницы.

– Данте поставил тебе ультиматум, но это должно было произойти. Тебе придется делать выбор, хочешь ты этого или нет. Я не могу принять решение за тебя, но если тебе нужен будет совет, дай мне знать. Я буду счастлив помочь. Включи сигнализацию перед тем, как уйти. Твои личные ключи на столе. Ты можешь прийти сюда в любой момент, когда захочешь. Я буду на связи.

– А как же Хешван? – Я не обсудила с ним и половины того, что хотела обсудить, и вот он убегает. – Он же начинается сегодня вечером, с восходом луны.

Патч коротко кивнул.

– Атмосфера очень напряженная. Я постараюсь не упускать тебя из виду, но хочу, чтобы и ты была осторожна и почаще оглядывалась по сторонам. Лучше без особой надобности не выходи на улицу. И с заходом солнца сегодня наступает твой комендантский час.

В школу мне возвращаться смысла не было – я бы все равно попала только на последний урок, а неприятностей была бы куча. Поэтому я решила остаться у Патча и заняться чем-нибудь для души или самокопанием.

Я заглянула в холодильник в поисках чего-нибудь съестного, но там было пусто: наверно, Патч действительно торопился, когда въезжал, а квартира сдавалась с мебелью и бытовой техникой. Комнаты были совершенно безликими, лишенными всякой индивидуальности: детали из нержавеющей стали, пол орехового дерева, преобладающий немаркий серый цвет… Современная американская мебель в нейтральных тонах. Плоский телевизор на стене и два офисных кожаных кресла, стоящие лицом друг к другу… Мужественно, стильно и неуютно.

Я прокручивала в голове наш разговор с Патчем и, наконец, решила, что с его стороны сочувствия по поводу ультиматума Данте и моих моральных терзаний совсем не прозвучало. Что это могло означать? Он считает, что я могу справиться со всем сама? Что выбор между нефилимами и падшими ангелами слишком очевиден, и проблема не стоит выеденного яйца? Потому что… потому что на самом деле все было не так. Этот выбор становился для меня все сложнее с каждым днем.

Я постаралась собрать воедино все, что знала.

Итак, Патч хочет, чтобы я выяснила все, что касается Блейкли. Патч, видимо, думает, что Данте является отличным связующим звеном между мной и Блейкли и что он заговорит и все выложит мне. Но для того, чтобы эта связь между нами сохранялась, нужно, чтобы Данте считал, что я на его стороне. Я прочитала это в глазах Данте.

И я действительно была на его стороне. Очень во многом. Мои симпатии были на стороне нефилимов потому, что они сражались не за власть, не за какие-то непонятные амбиции – они сражались за свою свободу. Я это ценила. Я этим восхищалась. И собиралась сделать все, чтобы им помочь.

Но в то же время я не хотела, чтобы стараниями Данте и Блейкли раса падших ангелов подвергалась смертельной опасности. Ведь если раса падших ангелов будет уничтожена, Патча ждет та же участь. А я не могла потерять его! И поэтому я должна сделать все, чтобы они остались в живых.

Другими словами, я так и не приблизилась к ответу на главный вопрос. Так и ходила по кругу, пытаясь усидеть на двух стульях.

До меня вдруг дошла горькая ирония происходящего: я ведь была как Пеппер Фрайберг! И единственное отличие между нами заключалось в том, что я-то очень хотела сделать выбор. Все эти метания и ложь, попытки сохранить верность двум противоборствующим сторонам меня просто убивали. Очень скоро мой мозг просто откажется запоминать очередную ложь, и я попаду в свои собственные хитроумные ловушки.

Я тяжело вздохнула. И снова проверила холодильник Патча.

С тех пор как я заглядывала сюда в предыдущий раз, ничего нового в нем не появилось.

Глава 11

В пять часов следующего утра я проснулась от того, что на мой матрас опустился кто-то тяжелый. Я открыла глаза и сразу увидела Данте, который сидел у меня в ногах с мрачным выражением на лице.

– Ну? – спросил он просто.

Весь вчерашний вечер и ночь я провела, пытаясь привести в порядок свои мысли, и, наконец, решение было принято. Теперь оставалось самое трудное: воплотить его в жизнь.

– Дай мне пять минут, чтобы я могла одеться, и жди меня снаружи.

Его брови вопросительно изогнулись, а в глазах засветилась надежда.

– Означает ли это… то, что я думаю?

– Но ведь я не тренируюсь с падшими ангелами, не так ли? – Не слишком прямой ответ, но я надеялась, что Данте им удовлетворится.

Он улыбнулся.

– Пять минут.

– Но только больше никаких голубых жидкостей, – предупредила я, когда он уже был у дверей. – Просто чтобы не было недоразумений.

– А разве вчерашние события не изменили твоего мнения? – Он явно не испытывал никакого раскаяния. Во всяком случае, ничего подобного на его лице не отразилось.

– У меня есть предчувствие, что врачи вряд ли включат его в список рекомендованных препаратов.

– Если ты передумаешь, то у меня есть.

Я решила, что надо воспользоваться моментом и повести разговор в правильном направлении:

– А Блейкли разрабатывает еще какие-нибудь напитки-усилители? И как ты думаешь, когда он увеличит число испытателей?

Данте в ответ лишь безразлично пожал плечами:

– Я не общался с Блейкли в последнее время.

– Правда? Но ведь ты же тестируешь для него «дьявольскую силу». И вы оба были близки с Хэнком. Странно слышать, что ты с ним не общаешься.

– Ты когда-нибудь слышала поговорку «не стоит класть все яйца в одну корзину»? Вот такова наша стратегия. Блейкли занимается разработкой образцов в лаборатории, а кое-кто другой передает их мне для тестирования. Если случится что-нибудь с одним из нас, со вторым все будет в порядке. Я даже не знаю, где сейчас находится Блейкли, поэтому, если вдруг падшие ангелы меня схватят и начнут пытать, ничем не смогу быть им полезен. Это стандартная процедура. Мы начнем с двадцати километров, так что проверь, чтобы в тебе было достаточно жидкости.

– Подожди. А как же Хешван?

Я не отрывала взгляда от его лица, внутренне готовясь к самому худшему. Этой ночью я несколько часов не могла заснуть, ожидая, когда произойдет хоть что-нибудь. Думала, что будет какое-нибудь особенное колебание воздуха, какой-то выброс отрицательной энергии, от которого мурашки побегут по моей коже, – я ожидала хоть чего-нибудь экстраординарного и сверхъестественного. Но Хешван просто наступил, как любой другой день, подкрался незаметно и тихо. И в то же время где-то далеко сейчас сотни нефилимов испытывали такие невыносимые мучения и страдания, каких я себе и представить не могла.

– Никак, – ответил Данте угрюмо.

– Что ты имеешь в виду?

– Насколько мне известно, ни один из падших ангелов не воспользовался телом своего вассала этой ночью.

Я села.

– Так это же прекрасно! Разве нет? – добавила я, глядя на мрачное выражение лица Данте.

Он ответил не сразу:

– Я не понимаю, что это значит. Но не думаю, что это хорошо. Хотя кое-что хорошее все же в этом есть: они вряд ли стали бы медлить без особой на то причины, – ответил он с сомнением в голосе.

– Я не понимаю.

– Добро пожаловать в клуб.

– А может быть, это такой ход? Психологическая война? Ты не думаешь, что они могут просто пытаться сбить нефилимов с толку?

– Я думаю, они знают что-то, чего не знаем мы.

Данте тихонько закрыл дверь моей комнаты, а я вытерла пот со лба и попыталась переварить полученную информацию. Умру, но вытяну из Патча все подробности неожиданного и непонятного начала Хешвана. Он ведь падший ангел, и он наверняка знает, что к чему. Что означает это затишье?

Ответа у меня не было, и это раздражало, но я понимала, что все равно сама не додумаюсь до истины, поэтому сконцентрировалась на том, что знала точно. Я чувствовала, что ни на шаг не приблизилась к разгадке. Данте утверждал, что они с Блейкли не пересекаются друг с другом, что между ними существует какой-то посредник, который передает образцы от Блейкли Данте. Значит, мне нужно найти этого посредника.

Когда я вышла из дома, Данте просто побежал в сторону леса, и я последовала за ним. И сразу поняла, что синей жидкости в моем организме больше нет. Данте молнией мелькал между деревьями на устрашающей скорости, а я бежала позади, внимательно глядя под ноги, чтобы не упасть.

Несмотря на это, несмотря на то что теперь мне приходилось рассчитывать только на собственные силы, должна признать, что я совершенствовалась. Причем значительно. Когда на моем пути возник здоровенный валун, я не стала его обегать, а внезапно решила его перепрыгнуть и, посильнее оттолкнувшись одной ногой, взлетела над ним и опустилась с другой стороны, а потом, как ни в чем не бывало, продолжила бег.

К концу пробежки я была вся в поту и дышала еле-еле. Прислонившись спиной к дереву, я подставила разгоряченное лицо прохладному ветру.

– Ты делаешь успехи, – сказал Данте, и в голосе его звучало удивление.

Я оглянулась: он, разумеется, выглядел так, словно только что принял душ, и каждый волосок в его прическе был на месте.

– И без всякой «дьявольской силы», – отметила я.

– И все же твои результаты были бы куда лучше, если бы ты согласилась выпить супернапиток.

Я оторвалась от дерева и стала размахивать руками, разминаясь.

– Что у нас дальше в программе? Силовые тренировки?

– Управление сознанием.

Этого я не ожидала.

– Вторжение в чужой разум?

– Ты должна научиться заставлять людей и падших ангелов – их в особенности – видеть то, чего нет на самом деле.

Мне не надо было объяснять, что это такое. Я испытывала это на себе и не могу сказать, чтобы это было так уж приятно. Весь смысл этого процесса в том, чтобы обмануть жертву.

– Я что-то не уверена, – пробормотала я. – Разве это действительно так необходимо?

– Это очень мощное оружие. Особенно для тебя. Если ты сможешь заставить более сильного, быстрого и крупного врага поверить, что невидима или что он стоит на краю обрыва, эти несколько секунд могут спасти тебе жизнь.

– Что ж, ладно, показывай, как это делается, – нехотя согласилась я.

– Шаг первый: ты входишь в сознание врага. Это похоже на телепатию. Попробуй на мне.

– Это несложно, – сказала я, стараясь войти в разум Данте и сделать так, чтобы он услышал меня без слов.

«Я в твоем сознании… я оглядываюсь по сторонам, и здесь совершенно пусто…»

«Самонадеянная всезнайка», – ответил Данте.

«Так теперь никто не говорит. А кстати, сколько тебе нефилимских лет?»

«Я принес клятву верности во времена военной кампании Наполеона в Италии. Италия – моя родина».

«И это было… когда? Подскажи мне, я не большой знаток истории».

Данте усмехнулся.

«1796 год».

«Ого. Ты старый».

«Нет, я опытный. А теперь следующий шаг: нужно нарушить ход мыслей твоего противника. Сломать, перемешать их, согнуть пополам, все что угодно. Главное, чтобы сработало. У каждого нефилима свой излюбленный метод. Я, например, предпочитаю просто вытеснить мысли своей жертвы и вложить вместо них то, что мне надо. Вот примерно так…»

И прежде чем я успела понять, что происходит, Данте снова прислонил меня к дереву и нежно убрал выбившуюся прядь волос с моего лица. Он приподнял мой подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза, и я не смогла бы отвести взгляда от его лица, даже если бы очень захотела. Я любовалась и не могла налюбоваться его прекрасными чертами: эти глубокие карие глаза… широко поставленные… прямой, тонкий нос… пухлые губы, которые сложились в такую манящую улыбку… густые темные волосы надо лбом… мужественные скулы, гладкие, свежевыбритые… оливковая кожа…

Я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, каково это, целовать его. Я тонула в мечтах, все остальные мысли вылетели у меня из головы, и меня это вполне устраивало. Поцеловать Данте. Да, это именно то, чего я хочу. Я встала на цыпочки, потянулась к его губам, чувствуя, как крылья бабочек затрепетали у меня в груди.

Крылья. Ангелы. Патч.

В ту же секунду я вернула свое сознание. И вдруг поняла, что происходит на самом деле. Данте действительно прислонил меня снова к дереву, это было правдой, но я вовсе не хотела с ним целоваться!

– Демонстрация завершена, – объявил Данте, и его улыбка была слишком вызывающей, на мой взгляд.

– В следующий раз выбирай более подходящую демонстрацию, – бросила я резко. – Патч убьет тебя, если узнает.

В улыбке Данте по-прежнему не видно было ни капли раскаяния.

– Эта угроза не очень-то работает, когда дело касается нефилимов.

Я была не в настроении для шуток.

– Я понимаю, что ты делаешь. Ты пытаешься его задеть. Но если ты позволишь себе лишнего со мной, ваше соперничество перерастет в нечто большее. А с Патчем ссориться не стоит, Данте. Он не держит камень за пазухой просто потому, что те, кто переходит ему дорогу, очень быстро куда-то деваются. А ты что делаешь? Именно что пытаешься перейти ему дорогу.

– Просто это первое, что пришло мне в голову, – ответил Данте. – И такое больше не повторится.

Мне было бы легче, если бы в его извинениях звучало побольше искреннего раскаяния.

– Да уж, проследи за этим, – произнесла я холодно.

Данте, казалось, даже не заметил мою холодность.

– А теперь твоя очередь. Давай, проникни мне в голову и сломай мои мысли. Если у тебя получится, замени их чем-нибудь на свое усмотрение. Другими словами, создай иллюзию.

Я понимала, что чем раньше я сделаю то, чего добивается от меня Данте, тем быстрее он от меня отстанет, поэтому снова забросила свои мысленные сети и сконцентрировалась на том, чтобы поймать в сознании Данте хотя бы обрывки его мыслей и попытаться временно ими управлять. Картинка у меня в голове была не полной, я как бы отщипывала по кусочкам мысли Данте – словно нарезала сыр, один ломтик за другим.

«Быстрее, – скомандовал Данте. – Я чувствую, как ты копаешься у меня в голове, но ничего не происходит. Создай волну, Нора. Раскачай лодку. Ударь меня, пока я не сообразил, что происходит. Представь себе, что это засада: если бы я был твоим реальным врагом, то сразу догадался бы, что ты пытаешься гулять по моему сознанию. А ангелы этого очень не любят, Нора. Их это страшно злит».

Я вынырнула из сознания Данте, сделала глубокий вздох – и снова закинула сети, на этот раз глубже. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться ни на что, я создала новый образ: ножницы. Гигантские, сверкающие ножницы. Я резала мысли Данте на куски…

«Быстрее, – проворчал Данте. – Я чувствую твои сомнения. Ты страшно не уверена в себе, я почти чую запах твоей неуверенности. Любой падший ангел справится с тобой одной левой. Бери себя в руки!»

Я снова отступила и сжала кулаки, потому что страшно разозлилась. Разозлилась на Данте. И на саму себя. Он слишком давил на меня и слишком многого от меня хотел. А я никак не могла заглушить сомнения внутри себя. Я проклинала себя, сознавая, что Данте прав, когда называет меня слабой. Я слабачка.

Утром я собиралась перехитрить Данте и использовать, чтобы с его помощью найти Блейкли и его лабораторию, но сейчас все это не имело ни малейшего значения. Сейчас я хотела сделать то, что у меня не получалось. От злости и напряжения перед глазами у меня плясали красные точки, а сами глаза сузились. Я не хотела больше быть слабачкой – маленькой, медленной, неуклюжей. От обиды и злости кровь закипала в жилах, а тело сотрясала дрожь при одном взгляде на Данте. Все остальное сейчас было не важно. Были только я и он.

Я забросила мысленную сеть так далеко в сознание Данте, как только смогла. Вложила в этот бросок всю свою злость на Хэнка, все недовольство собой и то отвратительное ощущение, которое возникало у меня всякий раз, когда мне приходилось думать о выборе между Патчем и нефилимами. Я представила себе мощный взрыв, облака дыма и огромный гриб, который вырастает на горизонте, как от ядерной бомбы. Потом я устроила еще один взрыв, и еще. Я уничтожала всякую надежду на то, что ему удастся сохранить хотя бы частичку собственного сознания в неприкосновенности.

Данте присел на корточки, явно ошеломленный.

– Как ты это сделала? – наконец смог он выговорить. – Я… ничего не видел. Я даже не понимаю, где вообще был. – Он моргнул несколько раз, глядя на меня, словно сомневаясь в моей реальности. – Это было похоже… как будто время просто исчезло. Ничего не было. Совсем ничего. Как будто меня вообще не существовало. Со мной никогда не бывало такого раньше…

– Я просто мысленно взрывала бомбы у тебя в голове, – сообщила я.

– Что ж… это сработало.

– Так я справилась?

– О да, можно сказать со всей уверенностью, – ответил Данте, недоверчиво покачивая головой. – Знаешь, я занимаюсь этим довольно давно, но ничего подобного никогда не видел.

Я не очень понимала, что должна сейчас испытывать: радость от того, что мне, наконец, удалось что-то сделать, или чувство вины от того, что слишком удачно вторглась в разум Данте. Это явно был не тот дар, которым я хотела бы гордиться. Если бы я могла выбирать почетный приз, вряд ли я поставила бы на своем комоде тот, который выдают за манипуляцию чужим сознанием.

– Я полагаю, на сегодня мы закончили? – спросила я.

– До завтра, – сказал Данте, все еще потрясенный. – Отличная работа, Нора.

Обратно я бежала с обычной человеческой скоростью – восемь километров в час, потому что солнце уже встало. И, хотя я так и не встретила ни одной живой души на своем пути, все же бежать на уже привычных мне высоких скоростях было небезопасно.

Выбежав из леса, я перебежала шоссе и остановилась как вкопанная на подъездной дорожке к моему дому.

Впереди была припаркована красная «Тойота» Марси Миллар. Преодолевая подкатывающую тошноту, я взбежала на крыльцо. Перед дверью стояло несколько чемоданов. Я хотела незаметно проскользнуть в дом, но мама выскочила мне навстречу из кухни.

– Вот и ты! – закричала она взволнованно. – Ты где была?! Мы с Марси битых полчаса пытались сообразить, куда ты могла деться в такой час!

Марси восседала за нашим кухонным столом, обняв ладонями кружку с кофе. Она послала мне невинную улыбочку.

– Я бегала, – сказала я.

– Это я вижу, – парировала мама. – Но я бы хотела, чтобы ты меня предупреждала. Ты даже записки не оставила!

– Сейчас семь утра. Ты вообще-то еще спишь обычно в это время. А она что здесь делает?

– Я здесь, Нора, – сладким голоском позвала Марси. – Так что ты можешь говорить прямо со мной. Не стесняйся.

Я перевела взгляд на нее.

– Отлично. Тогда, что ты здесь делаешь?

– Я же говорила тебе. Я не могу сейчас жить со своей мамой, нам нужно отдохнуть друг от друга. И я решила, что лучше всего мне пожить у вас. Моя мама не возражает. – И не выказывая никакого видимого смущения, она глотнула кофе из своей кружки.

– Почему ты решила, что это хорошая идея? Ведь это лишено всякого смысла!

Марси закатила глаза.

– Здрасте. Мы же семья!

Моя челюсть отпала, а взгляд метнулся к маме. Она вовсе не выглядела шокированной или ошарашенной.

– Ой, Нора, ну брось, – сказала она. – Мы ведь все это знали, просто не говорили об этом никогда. И, учитывая обстоятельства, Хэнк, конечно, хотел бы, чтобы Марси попала в добрые руки.

Я потеряла дар речи. Как она может быть такой доброй с Марси? Она что, ничего не помнит о том, что было между нами и Милларами?!

Теперь я лишний раз убедилась, что все это – дело рук Хэнка. Я так надеялась, что его влияние на мою мать закончилось с его смертью, но каждый раз, когда я пыталась заговорить с ней о нем, я наталкивалась на одну и ту же стену. Она упорно считала, что Хэнк к ней вернется, она хотела, чтобы он вернулся, и она собиралась ждать его возвращения столько, сколько было надо. Ее безумие только подтверждало мои опасения: Хэнк действительно воздействовал на ее сознание с помощью «дьявольской силы», которая продолжала действовать и после его смерти. Ни один из моих аргументов не мог поколебать ее уверенности в том, что он самый прекрасный и сказочный мужчина на всем белом свете.

– Марси член нашей семьи, и хотя обстоятельства довольно неприятные, все же она правильно сделала, что обратилась к нам за помощью. На кого же еще рассчитывать, как не на свою семью, – продолжала мама.

Я уставилась на нее, раздраженная ее дурацким поведением, и вдруг меня осенило: ну конечно! Хэнк был не единственным звеном этой цепочки! Как же я раньше упустила это из виду!

Я вперила взгляд в Марси.

«Ты управляешь ее сознанием? – ворвалась я к ней в мозг. – Так? Я знаю, что ты делаешь что-то в этом роде, потому что моя мама никогда не дала бы согласие на то, чтобы ты жила с нами, по собственной воле!»

Марси схватилась за голову и вскрикнула:

– Ой! Как ты это делаешь?!

«Не надо дурочку валять. Я же знаю, что ты нефилим, забыла? Ты умеешь управлять сознанием других людей и общаться телепатически. К чему же тогда этот спектакль? Я вижу тебя насквозь. И с твоим переездом ничего не получится».

«Ладно. – Марси тоже отвечала мне теперь телепатически. – Я действительно знаю о телепатии. И знаю о фокусах с сознанием. Но я не управляю разумом твоей мамы. Моя мать тоже ведет себя как безумная и все время твердит, что отец хотел бы именно этого, знаешь ли. Он, наверно, зомбировал их обеих перед смертью. Наверно, не хотел, чтобы члены его семьи враждовали друг с другом. И не стоит обвинять меня во всем только потому, что так тебе проще».

– Марси, я подготовлю тебе комнату к твоему возвращению из школы, – сказала мама, бросая на меня испепеляющий взгляд. – И не сердись на Нору, пожалуйста, за ее негостеприимство. Она просто единственный ребенок в семье и привыкла, что все всегда делается так, как она хочет. Возможно, новые жизненные условия заставят ее посмотреть на все под другим углом.

– Это я-то привыкла, что все делается по-моему?! – возопила я. – Марси ведь тоже единственный ребенок в семье! И если уж показывать пальцем, так давайте будем объективными!

Марси улыбнулась и сложила ладони в знак благодарности.

– Спасибо вам огромное, миссис Грей. Я действительно вам очень признательна.

И она перешла все возможные границы – она обняла мою маму!

– О боже, пристрелите меня кто-нибудь прямо сейчас! – простонала я.

– Осторожнее с желаниями, – сахарным голоском пропела Марси.

– Ты действительно готова к этому? – обратилась я к маме. – Две девочки-подростка, находящиеся в состоянии войны, и самое главное, одна ванная на всех?

Мама только улыбнулась:

– Что ж, семья – это самый экстремальный вид спорта. После занятий мы занесем вещи Марси наверх, чтобы она могла разместиться, а потом все вместе отправимся в пиццерию. Нора, может быть, ты попросишь Скотта помочь? Некоторые чемоданы довольно тяжелые.

– По-моему, у него по средам репетиции, – солгала я, понимая, что у Ви случится эпилептический припадок, если она узнает, что я собственноручно привела Скотта туда, где Марси.

– Я сама поговорю с ним, – пискнула Марси. – Скотт такой милый и отзывчивый. Думаю, я смогу уговорить его приехать после репетиции. Вы не возражаете, если я приглашу его на пиццу, миссис Грей?

Чего? Скотт Парнелл? Отзывчивый?! Я одна понимаю, насколько это абсурдно звучит?!

– Разумеется, – ответила мама.

– Я пошла в душ, – сказала я, не в силах больше наблюдать весь этот цирк. Я была сыта Марси по горло – наелась на целый день, мне нужна была передышка. И тут же у меня мелькнула ужасная мысль: а ведь если Марси действительно переедет сюда, то я буду кушать ее полной ложкой… и уже к семи часам утра буду чувствовать несварение каждый день.

– Кстати, Нора, – окликнула меня мама, когда я уже была на лестнице. – Вчера вечером звонили из школы, оставили сообщение на автоответчике. Кажется, что-то по поводу посещаемости. Есть предположения, что они хотели?

Я замерла.

Марси стояла за спиной у мамы и гримасничала, даже не пытаясь скрыть свою радость.

– Ну, я зайду в канцелярию сегодня и спрошу, чего они хотели, – сказала я. – Скорей всего обычная рутина.

– О да, скорей всего, – отозвалась Марси и продемонстрировала свою самую высокомерную улыбочку, которую я больше всего ненавидела.

Глава 12

Сразу после завтрака я столкнулась Марси на крыльце. Она выходила из дверей, болтая по телефону, а я шла, наоборот, в дом.

– Твоя машина заперла мою, – сказала я.

Она подняла вверх палец, давая мне знак подождать. Я выхватила у нее телефон, нажала на кнопку отбоя и повторила уже совсем раздраженно:

– Ты заблокировала мою машину.

– Не впадай в истерику. И меня не беси. Если ты еще раз хоть пальцем дотронешься до моего телефона, я тебе в хлопья помочусь.

– Фу, мерзость какая!

– Я разговаривала со Скоттом, кстати. У него сегодня нет никаких репетиций, и он готов помочь мне занести вещи.

Класс. Прямо вижу, как буду рассказывать об этом Ви, которая так и не поверит моему «Я старалась!».

– Как бы ни хотелось продолжить нашу приятную беседу, мне нужно ехать на занятия. Поэтому… – Я сделала театральный жест в сторону «Тойоты» Марси, которая загораживала выезд моему «Фольксвагену».

– Знаешь… если тебе нужна справка, чтобы объяснить свой прогул, у меня есть парочка чистых бланков. Я ведь подрабатываю в канцелярии, и время от времени бланки непостижимым образом оказываются у меня в сумочке.

– С чего ты взяла, что мне нужна справка?

– Ну, потому что звонили из школы по поводу посещаемости. – Марси явно не обманул мой нарочито невинный вид. – Ты же прогуляла уроки, так ведь?

Это даже не был вопрос, это было утверждение.

– Ну ладно, возможно, мне действительно нужна справка от медсестры, – призналась я.

Марси послала мне покровительственный взгляд.

– Ты воспользовалась старым-добрым «у меня болит голова»? Или, наверно, классическим: «ах, у меня ПМС»… И чем же ты занималась вместо школы?

– А вот это не твое дело. Ты мне дашь бланк справки или нет?

Она открыла сумку, порылась там и вытянула бланк с печатью школы. Насколько я могла судить, справка была настоящая.

– На, возьми, – сказала она.

Я все еще колебалась.

– Ты не пытаешься заманить меня в какую-то хитроумную ловушку?

– Ой-ой, какие мы подозрительные.

– Просто это как-то слишком хорошо, чтобы быть правдой…

– Да возьми ты уже справку! – Она помахала бумажкой у меня перед лицом.

Меня мучило дурное предчувствие, что на самом деле это не просто бескорыстная услуга.

– Ага, а через десять дней ты попросишь оплатить должок?

– Ну, возможно, не через десять дней…

Я отдернула руку:

– Тогда забудем.

– Да я пошутила! О-хо-хо… какая же ты зануда на самом деле. Я просто стараюсь быть хорошей.

– Марси, ты не знаешь, что значит «быть хорошей»!

– Считай это моей первой попыткой. – Она почти силой сунула мне розовую бумажку в руку. – Бери, и я пойду отгоню машину.

Я спрятала справку и сказала:

– Пока мы не закончили разговор… у меня есть вопрос. Твой отец дружил с человеком по имени Блейкли. Мне очень нужно его найти. Тебе это имя что-нибудь говорит?

Ее лицо было непроницаемо. Трудно сказать, была ли с ее стороны какая-нибудь реакция.

– Может быть. Это зависит от того, собираешься ли ты мне рассказать, зачем он тебе нужен.

– Мне надо задать ему несколько вопросов.

– Что за вопросы?

– Не хочу сейчас об этом говорить.

– Тогда и я не хочу.

Я проглотила парочку нелестных комментариев и сделала еще одну попытку:

– Я бы хотела все тебе рассказать, Марси, но есть вещи, о которых тебе лучше не знать.

– Вот и мой отец всегда говорил то же самое. Думаю, он врал, и ты тоже сейчас врешь. Если хочешь, чтобы я помогла тебе найти Блейкли, то выкладывай все подробности.

– Как я могу быть уверена, что ты не блефуешь и у тебя действительно есть что-то на Блейкли? – возразила я.

Марси всегда любила играть в разные игры и с чего бы ей сейчас отступать от своих привычек?

– Отец как-то раз брал меня с собой домой к Блейкли.

Я даже подпрыгнула на месте, услышав это.

– И у тебя есть адрес?! Ты сможешь найти это место?

– Блейкли там больше не живет. Он тогда разводился, и отец снял ему на время квартиру. Но я видела у него на каминной полке пару фотографий… У Блейкли есть младший брат. И ты его знаешь, потому что он учится в нашей школе. Это Алекс Блейкли.

– Тот футболист?

– Ну да, лучший защитник.

Я замерла. Значит ли это, что Алекс тоже нефилим?

– Блейкли и его брат близко общаются?

– Блейкли без конца говорил об Алексе и его успехах, когда я была там. И это было, знаешь ли, довольно глупо, потому что ведь наша футбольная команда – это полный отстой. Блейкли говорил, что ни одной игры не пропускает.

Значит, у Блейкли есть брат. И его брат – лучший защитник футбольной команды колдуотерской школы.

– Когда следующий футбольный матч? – спросила я Марси, пытаясь скрыть свое волнение.

– В пятницу, кажется. Игры всегда по пятницам.

– Дома или на выезде?

– Дома.

Домашний матч! Блейкли, должно быть, днем и ночью работает над своими изобретениями. Тем больше у него причин оставить лабораторию на несколько часов и отвлечься на что-нибудь действительно для него важное и интересное. Шансы на то, что он вынырнет на поверхность в пятницу вечером, чтобы посмотреть, как его младший брат играет в футбол, были очень велики. С тех пор как Блейкли развелся, Алекс вообще мог стать его единственной семьей. Так что для Блейкли очень важно было присутствовать на игре, в которой участвовал его брат.

– Ты думаешь, что Блейкли придет на игру, – сказала Марси.

– Это будет большая удача, если он действительно придет.

– Так, предполагается, что именно сейчас ты рассказываешь мне, о чем хочешь его спросить.

Я посмотрела Марси в глаза и солгала ей прямо в лицо:

– Я хочу спросить, вдруг у него есть предположения, кто убил нашего отца.

Марси чуть вздрогнула, но все же ей удалось сохранить самообладание. Она смотрела на меня, не мигая, не выдавая своих мыслей.

– Я бы хотела присутствовать, когда ты будешь его об этом спрашивать.

– Разумеется, – снова солгала я. – Никаких проблем.

Проводив взглядом скрывшуюся за поворотом машину Марси, я попыталась завести «Фольксваген». Но и с шестой попытки он не заводился, храня мертвое молчание и не подавая ни малейшего признака жизни. Но я гнала прочь раздражение. Ничто не могло сейчас омрачить мое настроение, ведь я нашла, наконец, зацепку, в которой так отчаянно нуждалась.

* * *

После школы я поехала к Патчу.

Я соблюдала всю возможную предосторожность и несколько раз объехала дом кругом, прежде чем припарковаться на свободном месте огромной парковки. Я не опасалась преследования, но и неожиданные визиты недружелюбных нефилимов или раздраженных архангелов были мне ни к чему. И кроме того, все вокруг должны были быть уверены, что мы с Патчем расстались.

Я открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру.

– Эй? – позвала я.

Внутри никого не было. Диванные подушки были в идеальном порядке, и пульт лежал там же, где и вчера. Конечно, я не ожидала застать Патча у телевизора с пультом в руках. Насколько я понимала, он сейчас должен был быть занят поисками настоящего шантажиста Пеппера или выслеживанием моего Ковбоя.

Я прошлась по квартире. Душевая кабина справа, комната для гостей слева, хозяйская спальня в глубине квартиры. Берлога Патча.

Его кровать была застелена сине-серым покрывалом, с ним гармонировали сине-серые простыни и наволочки на декоративных подушках, которые выглядели такими же нетронутыми, что и диванные подушки в гостиной.

Раздвинув шторы, я замерла, любуясь изумительным видом на Каско Бей и Пикс Айленд на фоне безоблачного неба. Если Марси будет чересчур много в моей жизни, я могу всегда переехать к Патчу. Моей маме это наверняка понравится.

Я отправила Патчу сообщение:

«Угадай, где я».

«Мне не надо угадывать. На тебе жучок», – ответил он.

Я бросила взгляд на себя – так и есть, сегодня я была в джинсовой куртке.

«Дай мне минут двадцать, и я приеду, – пикнула эсэмэска от Патча. – В какой ты комнате?»

«В твоей спальне».

«Тогда мне хватит десяти».

Я улыбнулась и убрала телефон в сумку. А потом растянулась на королевской кровати Патча. Матрас был мягкий, но не слишком. Я представила, как Патч лежит здесь, вытянувшись в полный рост, одетый только в… во что-то. Не знаю, что он носит: боксеры или шорты? Вообще ничего? У меня были возможности и способы это выяснить, но я не думала, что двигаться в этом направлении будет достаточно безопасно. По крайней мере пока. Пока я стремилась не усложнять наши отношения как можно дольше. Мне нужно было, чтобы вокруг наконец установились мир и покой, тогда я могла бы решить, когда я хочу и хочу ли вообще делать следующий шаг…

Через десять минут приехал Патч. Я к тому времени переместилась в гостиную и щелкала пультом.

– Ты сменила комнату, – заметил он.

– Так будет безопаснее.

– Я такой страшный?

– Нет, но определенные сложности могли возникнуть…

Кого я обманывала?

Да, Патч был очень опасен. Для меня. Высокого роста, тело мускулистое и накачанное – образец мужественности. У меня была стройная, пропорциональная фигура, я знала, что довольно привлекательна, но я не была богиней. Комплексами и заниженной самооценкой я не страдала, но все же оценивала себя достаточно объективно.

– Я слышала про Хешван, – сказала я. – Слышала, что он начался… слегка неожиданно.

– Не стоит доверять всему, что говорят. Атмосфера все еще довольно накалена.

– А у тебя есть какие-то соображения? Чего ждут падшие ангелы?

– А кто хочет это знать?

Я еле удержалась от того, чтобы закатить глаза:

– Я не шпионю для Данте.

– Рад это слышать. – Тон Патча был нарочито ровным и невыразительным.

Я вздохнула, страшно злясь из-за этого напряжения между нами.

– Если тебе интересно, я сделала свой выбор. Я твоя, – сказала я мягко. – Вся. Целиком.

Патч бросил ключи в блюдечко.

– Но?

– Но сегодня утром я сказала Данте практически то же самое. Я думала о том, что ты сказал: о том, что мы должны найти Блейкли и уничтожить «дьявольскую силу». И решила, что Данте сможет привести меня к нему самым коротким путем, поэтому я… – произнести это вслух было непросто, я чувствовала себя отвратительно.

– Ты решила его использовать.

– Это звучит ужасно, и этот путь мне совсем не нравится, но… да. Именно это я и делаю.

От признания мне не стало легче. Ни капельки. Мы с Данте, конечно, не были лучшими друзьями, и у нас было много разногласий, но все же он не заслуживал того, чтобы им манипулировали.

– Он по-прежнему притворяется, что вы встречаетесь? – Теперь тон Патча был ледяным.

– Насколько я понимаю, он распустил слух о наших отношениях пару дней назад. Как бы то ни было, это вранье, и он знает это лучше, чем кто-либо другой.

Патч присел рядом со мной. Но не сделал того, что делал обычно – не взял меня за руку и не переплел наши пальцы. Я старалась не придавать этому значения, но в горле у меня встал комок.

– Хешван, – напомнила я.

– Я знаю об этом не больше тебя. Я уже дал понять падшим ангелам, что это не моя война и я не хочу в ней участвовать. Они теперь меня игнорируют и замолкают в моем присутствии. И знаешь, в ближайшее время я не собираюсь становиться главным источником информации о деятельности падших ангелов.

Он откинул голову на подголовник дивана и прикрыл лицо бейсболкой. Я даже была готова к тому, что он сейчас начнет похрапывать, такой у него был усталый вид.

– Тяжелый день? – спросила я.

Он хмыкнул в знак согласия.

– Я потянул за несколько ниточек, надеясь найти шантажиста Пеппера, но в результате вернулся туда же, откуда начинал. Я могу смириться со многими вещами, но не с бездарно потраченным временем. День получился непродуктивным, и я очень недоволен этим.

– И это говорит тот самый парень, который постоянно уговаривает меня провести целый день в постели с ним, – поддразнила я его, надеясь хоть чуть-чуть улучшить его настроение.

– Ангел, это был бы весьма продуктивный день. – Слова его были игривыми, но голос звучал слишком устало.

– А существует ли возможность, что его шантажирует Дабрия? – спросила я. – Тогда ночью, около «Дьявольской сумы» я видела, как они спорили с Пеппером на улице. И он не выглядел радостным.

Патч лежал неподвижно, осмысливая услышанное.

– Так как ты думаешь, это возможно? – настаивала я.

– Дабрия не шантажирует Пеппера.

– Откуда ты знаешь? – Мне не понравилось, что ему понадобилась всего пара секунд на размышления. Ведь Дабрия очень подходила на роль шантажистки.

– Просто знаю. А как ты провела день? – спросил он, явно не желая обсуждать это дальше.

Я рассказала ему о неожиданном решении Марси переехать и о том, что моя мама дала на это согласие. Чем дальше я рассказывала, тем очевиднее мне становилась подоплека всего этого.

– У нее есть какой-то хитрый план, – сказала я Патчу. – Думаю, она подозревает, что я знаю, кто убил ее отца. И собирается выведать это, шпионя за мной.

Патч положил руку мне на бедро, и я почувствовала прилив надежды: ощущать эту пропасть между нами было просто невыносимо.

– Только мы двое знаем, что ты убила Хэнка, и я унесу эту тайну с собой в ад, если понадобится. Так что никто и никогда не выведает этот секрет.

– Спасибо, Патч, – сказала я искренне. – Прости, если я задела твои чувства. Я прошу прощения за Данте. И вообще за всю эту чепуху. На самом деле все, чего я хочу, это снова быть с тобой.

Патч поцеловал мою ладонь, а потом положил ее себе на грудь, туда, где сердце, и крепко прижал.

«Я тоже хочу быть с тобой, Ангел», – прошептал он мысленно.

Я свернулась калачиком рядом с ним, положив голову ему на плечо.

Я чувствовала, как от его близости у меня внутри развязываются сами собой все узелки напряжения и нервозности, которые завязались за день. Я ждала этого момента весь день. От возникшей между нами отчужденности я страдала так же сильно, как и от его отсутствия. Однажды мы будем просто «Патч и я», говорила я себе. Однажды мы оставим позади Хешван, падших ангелов, нефилимов… убежим от всего этого. Останемся только мы вдвоем…

– Я нашла кое-что интересное. – И я рассказала Патчу о младшем брате Блейкли и о том, что Блейкли старается не пропускать домашние матчи, в которых участвует его брат.

Патч сдвинул назад бейсболку и заглянул мне в глаза.

– Отличная работа, Ангел, – сказал он, явно впечатленный.

– И что теперь? – спросила я.

– Ну, в пятницу вечером мы пойдем смотреть игру.

– Ты думаешь, мы не спугнем Блейкли, если он нас увидит?

– То, что ты пришла посмотреть матч, не должно вызвать у него подозрения, а я замаскируюсь. Я схвачу его и увезу в одно местечко около озера Себаго. В это время года там пусто. Для Блейкли это плохо, но хорошо для нас. Я заставлю его рассказать об образцах, о том, где он их производит, и тогда мы найдем способ их уничтожить. И я не спущу с него глаз. Вряд ли ему еще удастся поработать с «дьявольской силой».

– Должна тебя предупредить: Марси считает, что ей стоит присутствовать во время разговора с ним.

Патч вопросительно поднял брови, а я пояснила:

– Это была цена, которую я заплатила за информацию.

– Ты поклялась ей на крови? – спросил Патч.

– Нет.

– Тебя мучает совесть?

– Нет. – Я закусила губу. – Может быть. – Пауза. – Ладно. Да! Да, меня мучает совесть. Если мы обманем Марси, я спать не смогу от чувства вины. Я сегодня утром ей наврала прямо в глаза, и это отравило мне весь день. Я теперь живу с ней бок о бок, Патч. Мне придется сталкиваться с ней все время. Может быть, это даже удастся использовать в наших интересах. Если мы докажем ей, что она может нам доверять, она даст нам больше полезной информации.

– Существуют более простые способы добыть информацию, малыш.

– Но я сказала ей, что возьму ее с собой. Чем она может нам навредить?

– Она может рассказать нефилимам, что мы с тобой на самом деле не расстались.

Об этом я не подумала.

– Или… или можно взять ее с собой, а потом я сотру ей память. – Он пожал плечами. – И никакого чувства вины.

Я задумалась. Такой план был весьма реален, хотя я и получалась в результате лицемеркой.

На губах Патча появилось нечто вроде улыбки:

– Ты собираешься заняться делом или будешь нянчиться с Марси?

Я покачала головой:

– Грязную работу будешь делать ты, а я продолжу следить за Марси.

Патч наклонился и поцеловал меня.

– Я собираюсь получить от допроса Блейкли огромное удовольствие. И как же мне жаль, что я не могу наблюдать твои баталии с Марси!

– Никаких баталий не будет. Я собираюсь спокойно объяснить ей, что она может поехать со мной, но ей придется подождать в машине, пока я буду беседовать с Блейкли. И это наше последнее предложение. Она вольна принять его или отвергнуть.

Еще не закончив эту фразу, я поняла, как глупо предполагать, что все будет действительно так легко и просто. Марси ненавидела подчиняться. И еще сильнее ненавидела подчиняться мне. С другой стороны, она могла оказаться очень полезной нам в будущем. Она ведь как-никак была официально дочерью Хэнка. И если мы с Патчем хотели создать альянс, сейчас было самое подходящее время.

– Я буду жесткой и непреклонной, – пообещала я Патчу, сделав строгое лицо. – Никаких компромиссов.

Улыбка Патча стала шире.

Он снова поцеловал меня, и я почувствовала, как вся решимость моя куда-то улетучивается.

– Ты такая смешная, когда прикидываешься жесткой, – сказал он.

Прикидываюсь? Я МОГУ быть жесткой. Я могу! И вечером в пятницу я это докажу.

Берегись, Марси.

Всего в нескольких милях от дома я напоролась на полицейский автомобиль, который как раз выруливал из-за угла. Я проехала вперед еще метров сто и услышала, что коп включил сирену и едет за мной.

– Здорово, – буркнула я себе под нос. – Просто класс.

Поджидая, пока офицер подойдет к моему окну, я мысленно подсчитывала, хватит ли денег, заработанных мною в качестве няни, на оплату штрафа.

Коп постучал карандашиком мне в окно, показывая, что надо его опустить. Я взглянула на него и замерла. Это был не просто коп, это был мой самый нелюбимый коп. Мы с детективом Бассо были знакомы давно и испытывали друг к другу взаимную и сильную неприязнь.

Я опустила окно:

– Я превысила скорость всего на три километра, – перешла я в наступление сразу, он даже не успел ничего сказать.

Он гонял во рту зубочистку:

– Я не собирался штрафовать тебя за превышение скорости. У тебя разбит левый задний фонарь. Это штраф, пятьдесят долларов.

– Вы, наверное, шутите.

Он накорябал что-то на квитанции и сунул ее мне в окно:

– Нарушение техники безопасности. Какие уж тут шуточки?

– Вы специально преследуете меня и пытаетесь разорить? – спросила я с сарказмом, но скорее самой себе, чем ему.

– А тебе бы хотелось, да? – Он развернулся и пошел к своей машине.

Я смотрела, как он выруливает на дорогу и отъезжает. Как обычно, он помахал мне рукой, но я не стала в ответ показывать ему неприличный жест.

Что-то было не так.

У меня по спине бегали мурашки, а руки заледенели, как будто я их опустила в холодную воду. От детектива Бассо шла какая-то вибрирующая энергия, как будто поток морозного воздуха… хотя, возможно, мне это только казалось. Я становилась параноиком. Потому что…

Потому что такое я испытывала только в присутствии нелюдей.

Глава 13

В пятницу вечером я сменила школьную одежду на вельветовые джинсы, самый теплый свитер из мягкой шерсти, надела куртку, шапку и перчатки: футбольный матч начинался в сумерки, к этому времени становилось заметно холоднее.

Натягивая свитер через голову, я вдруг обратила внимание на свое отражение в зеркале: сомнений не было – мои бицепсы и трицепсы стали гораздо более выразительными. Поразительно! Я же тренировалась всего-навсего неделю, а результаты были такими заметными. Видимо, мое новое нефилимское тело наращивало мышцы куда быстрее и успешнее, чем делало бы это мое бывшее человеческое.

Спустившись вниз, я чмокнула маму в щеку и поспешила на улицу. «Фольксваген» вяло протестовал против холода, но, в конце концов, все же завелся.

– Думаешь, сейчас холодно? Ха. Просто подожди февраля, – сказала я ему.

Доехав до школы, я припарковалась на боковой улице к югу от футбольного стадиона и позвонила Патчу.

– Я на месте, – сказала я. – Действуем по плану «А»?

– Пока я не скажу другое, да. Я тоже здесь, в толпе. Пока Блейкли не видно. Что говорит Марси?

Я бросила взгляд на часы. Мы с Патчем синхронизировали их вчера вечером.

– Мы встречаемся с ней через десять минут около киоска с закусками.

– Не хочешь еще разок пробежаться по плану?

– Как только я увижу Блейкли, сразу тебе звоню. Не нападаю на него, но не свожу с него глаз.

Поначалу я была слегка обижена тем, что Патч велел мне держаться от Блейкли подальше, но на самом деле приходилось признать, что он был прав: я не могла точно знать, насколько равны наши с Блейкли силы. Я не знала, насколько силен он, и, говоря откровенно, я не очень-то представляла себе, насколько сильна я сама. Поэтому предоставить Патчу самому разобраться с Блейкли казалось наиболее разумным выходом из положения. У него было больше опыта в таких делах.

– А Марси?

– Я нахожусь около нее все время. Когда ты хватаешь Блейкли, мы с ней едем в твой домик у озера Себаго, а дальнейшие указания я получаю прямо там. Еду по длинной дороге, чтобы у тебя было время его допросить вырубить до нашего приезда. Вроде бы все, да?

– Нет, кое-что еще, – сказал Патч. – Будь осторожна.

– Помню, – ответила я и вышла из машины.

Показав кассиру школьную карточку, я купила билет и вошла внутрь, стараясь найти глазами Блейкли. Патч дал мне его подробное описание, но чем больше я вглядывалась в толпу на стадионе, тем точнее понимала: под это описание подходит добрая половина собравшихся. Они все были тут «высокие, солидные, с седыми волосами, худощавые, интеллигентной внешности, похожие на слегка занудливого профессора химии».

Меня беспокоил вопрос: а что, если Блейкли, как и Патч, изменил внешность? Тогда отыскать его в этой толпе становилось гораздо сложнее. Как он будет одет? Может быть, он притворится лесорубом? Или наденет толстовку с эмблемой школы? А вдруг он даже волосы покрасил?

Впрочем, оставался признак, который он никак не сможет изменить, – рост. Мужчин такого роста здесь точно должно быть не так много. Вот с этого и надо было начинать.

Марси стояла около киоска с закусками, дрожа от холода в своих розовых джинсах, белом пуловере и розовом же пуховом жилете. При виде ее наряда я вдруг кое-что вспомнила:

– А где твой чирлидерский костюм? Разве команды поддержки сегодня не будет?

– Во-первых, не костюм, а форма. А во-вторых, я ушла из команды.

– Ты ушла из команды?!

– Да.

– Ого.

– Просто меня сейчас волнуют совсем другие вопросы. Все кажется таким мелким и бессмысленным, когда вдруг узнаешь, что ты… – она тревожно огляделась по сторонам, – …нефилим.

Совершенно неожиданно я вдруг почувствовала, что между нами много общего. Конечно, это быстро прошло, стоило мне припомнить все гадости, которые Марси сделала мне в течение только этого года. Да, мы обе были нефилимами, но только это нас и объединяло. И мне хватало ума не забывать об этом.

– Думаешь, ты сможешь узнать Блейкли, когда увидишь? – спросила я, понизив голос.

Она взглянула на меня с раздражением:

– Я же сказала, что знаю его! И как раз сейчас я занимаюсь тем, что высматриваю его. Не задавай больше глупых вопросов.

– Когда ты его увидишь… если ты его увидишь, не выдавай себя. Патч схватит его, а мы поедем за ними. И там можно будет вместе обо всем расспросить Блейкли.

Я сказала почти правду. Утаив только одну деталь: к нашему приезду Блейкли уже будет без сознания и не сможет ответить на вопросы Марси. Печально, но факт.

– Я думала, вы с Патчем расстались.

– Да, – солгала я, стараясь не обращать внимания на неприятные спазмы, возникающие у меня в желудке от лжи и чувства вины. – Но я только ему могу доверять в том, что касается Блейкли. То, что мы с Патчем больше не пара, не исключает того, что я могу попросить его о помощи.

Если она не купится на мои объяснения, ничего страшного: все равно Патч в скором времени почистит ей память и сотрет все воспоминания об этом разговоре.

– Я хочу поговорить с Блейкли до Патча, – заявила Марси.

– Ты не сможешь. У нас есть план, и мы должны ему следовать.

Марси довольно высокомерно дернула плечиком:

– Посмотрим.

Я сделала несколько глубоких вздохов и заставила себя изобразить нечто вроде улыбки. Пришло время объяснить Марси, что не она режиссер этого шоу.

– Если ты вмешаешься и испортишь дело, ты очень пожалеешь.

Я не любила угрозы, но сейчас приложила все свои силы. Мне нужно бы потренироваться в запугивании. Возможно, попросить Данте помочь с этим. А еще лучше Патча, он здорово умел запугивать.

– Ты действительно думаешь, что Блейкли что-то знает о том, кто убил моего отца? – спросила Марси. Она смотрела на меня, не отрываясь, очень внимательно, пожалуй, даже чересчур внимательно. Изучающе.

Сердце у меня учащенно забилось, но я не подала виду.

– Надеюсь, сегодня вечером нам удастся это выяснить.

– И что мы теперь делаем?

– Теперь мы ходим и стараемся не привлекать к себе внимания.

– Хм. Ну, у тебя это, может быть, и получится…

Ладно, вынуждена признать, что, возможно, она была права. Марси выглядела потрясающе. Она была симпатичная и очень уверенная в себе. У нее были деньги, и это было видно по всему, начиная с такого-натурального-натуральнее-натурального загара, полученного в СПА, искусно мелированных волос и заканчивая ее бюстгальтером пуш-ап. Этакая «мисс безупречность». Когда мы поднимались к трибунам, все взгляды обратились к нам. И смотрели все не на меня.

«Думай о Блейкли!» – приказала я сама себе. У меня были более важные дела, что заниматься самоуничижением и завидовать.

Мы прошли вдоль трибун, потом мимо раздевалок, свернули на беговую дорожку, идущую вокруг поля, и снова направились к трибунам. К моему неприятному изумлению, я увидела детектива Бассо в форме, который стоял на самом верху трибун, изучая бурлящую толпу тяжелым, скептическим взглядом. Его глаза остановились на мне, и выражение его лица стало еще мрачнее. Памятуя о странном ощущении, которое возникло у меня в его присутствии два дня назад, я подхватила Марси под локоток и поволокла ее подальше от этого места. Я не думала, что Бассо начнет меня преследовать – он был явно при исполнении, – но мне не хотелось становиться объектом его слишком пристального внимания.

Мы с Марси ходили туда-сюда по беговой дорожке. Стадион был уже полон, сумерки сгущались. Игра началась, и мы вряд ли привлекали чье-то внимание, за исключением разве что самых преданных поклонников Марси. Но все-таки дольше маячить здесь было бы странно. Мы и так добрых полчаса провели на этой дорожке.

– Мне начинает это надоедать, – заявила Марси. – Я устала ходить. Если ты не заметила, у меня сапожки на каблуках.

«Это не мои проблемы!» – хотелось мне крикнуть, но вместо этого я произнесла:

– Ты хочешь найти Блейкли или нет?

Она втянула в себя воздух, от чего мои нервы натянулись до предела.

– Еще раз пройдемся, и все, с меня хватит.

«Да и ради бога!» – подумала я.

По дороге к ученической секции я почувствовала, как по моей коже побежали мурашки. Я машинально повернулась, следуя за своими ощущениями, в поисках источника. За оградой, окружающей стадион, в темноте стояли, держась руками за сетку, несколько мужчин. У них не было билетов, а посмотреть матч хотелось. Эти люди, возможно, не имели желания, чтобы их лица кто-то видел в ярком свете стадионных прожекторов. И один из них, особенно высокий, несмотря на сутулость, особенно меня заинтересовал.

Я продолжала идти и на ходу сказала Марси:

– Посмотри-ка на сетку. Никто из этих мужчин не кажется тебе похожим на Блейкли?

Надо отдать Марси должное: она лишь слегка скосила глаза на эту компанию:

– Да, думаю, да. В центре. Парень, который сутулится. Это он.

Мне только это и требовалось. Продолжая идти, я вытащила телефон и набрала номер.

– Мы нашли его, – сказала я Патчу. – Он с северной стороны стадиона, за ограждением. На нем джинсы и серая толстовка с эмблемой школы. Рядом с ним еще несколько парней, но не думаю, что они вместе. Я чувствую только одного нефилима, и это сам Блейкли.

– Иду, – отозвался Патч.

– Встретимся на месте.

– Езжай помедленнее. У меня к Блейкли много вопросов, – сказал он.

Я вдруг остановилась. Марси больше не было рядом со мной.

– О нет, – прошептала я, побледнев. – Марси! Она бежит к Блейкли! Мне пора!

И я бросилась вслед за Марси.

Она уже почти добежала к сетке, и я слышала, как она кричит своим звонким голосом лидера команды чирлидеров:

– Ты знаешь, кто убил моего отца? Скажи мне все, что знаешь!

Сразу вслед за этим вопросом она разразилась грубой бранью, а Блейкли развернулся и метнулся прочь.

В доказательство серьезности своих намерений Марси перемахнула через сетку, приземлилась на обе ноги с другой стороны, чуть не упала, но все же устояла и бросилась в погоню за Блейкли в неосвещенный проход между стадионом и школой.

Я была у сетки секундой позже. Сунув носок ботинка в одно из звеньев, я тоже перемахнула ограждение. Краем глаза я отметила обалдевшие лица стоящих там мужчин. Конечно, надо было бы стереть им память, но сейчас на это не было времени. Я неслась за Блейкли и Марси, радуясь тому факту, что мое новое зрение дает мне возможность видеть в темноте. Будь я человеком, не пробежала бы и пары метров.

Я почувствовала впереди Блейкли. Марси тоже была там, но ее я чувствовала гораздо слабее. Учитывая, что оба ее родителя были нефилимами, ей вообще повезло, что ее зачали, не говоря уже о том, что ей удалось появиться на свет живой. Да, она была нефилимом по рождению, но я, человек, была намного сильнее, чем она.

«Марси! – прошипела я мысленно. – Немедленно вернись!»

Внезапно я перестала чувствовать Блейкли. Вообще. Я резко остановилась и стала оглядываться в темноте, пытаясь определить, куда он мог деваться. Не мог же он бежать с такой скоростью, чтобы исчезнуть из поля моего зрения! Из туннеля, который заканчивался тупиком! «Марси!» – прошипела я снова.

И тут я ее увидела. Она стояла почти в самом конце туннеля, ее силуэт серебрился в лунном свете. Я понеслась к ней, чувствуя, что вот-вот потеряю самообладание. Она все испортила! Мы потеряли Блейкли, и, что еще хуже, он теперь знает, что мы на него охотимся. Вряд ли он теперь выйдет из своего укрытия на какую-нибудь игру. Теперь он наверняка засядет в своем секретном убежище еще глубже. У нас был единственный шанс… и мы его не использовали.

– Что это было?! – набросилась я на Марси, остановившись около нее. – Ты же не дала Патчу добраться до Блейкли… – проговорила я медленно, а голос мой внезапно охрип.

Я сглотнула. Я смотрела на Марси, но с ней что-то было не так. Очень, чудовищно, пугающе не так.

– Патч тоже здесь? – спросила Марси, но голос был не ее: это был мужской, низкий и глухой голос, и в нем звучало удивление. – Что же, я, видимо, был недостаточно осторожен.

– Блейкли? – У меня пересохло во рту. – А… где Марси?

– О, она здесь. Прямо здесь. Я просто использовал ее тело.

– Как?!

Впрочем, я уже знала как. «Дьявольская сила». Это было единственное объяснение. И еще Хешван – единственный месяц, когда можно безнаказанно владеть чужими телами.

У меня за спиной послышались шаги, и я даже в темноте увидела, какими жесткими стали глаза Блейкли. Он набросился на меня без предупреждения и двигался так быстро, что у меня не было времени отреагировать. Он прикрылся мной, прижимая меня к своей груди.

Патч кинулся было вперед, но тут же замер на месте, увидев эту картину: Марси, а спиной к ней я.

– Что происходит, Ангел? – спросил он тихо и непонимающе.

– Ни слова, – прошипел Блейкли мне прямо в ухо.

У меня в глазах вскипели слезы. Блейкли держал одной рукой меня, а другой нож, и я чувствовала, как лезвие касается моего бедра.

– Ни единого слова, – повторил Блейкли, и его дыхание обожгло мне кожу около уха.

Патч остановился в нерешительности, и я видела смущение на его лице. Он понимал, что что-то не так, но не мог сообразить, что именно. Он ведь знал, что я сильнее Марси и в любой момент могу освободиться.

– Отпусти Нору, – произнес он тихим напряженным голосом.

– Стой, и ни шагу дальше, – скомандовал Блейкли только на этот раз голосом Марси, высоким и звенящим. – У меня нож, и я пущу его в ход, если понадобится.

Блейкли взмахнул для наглядности ножом.

«Дьявольская сила», – проговорил Патч у меня в голове. – Я ее чувствую везде…»

«Осторожнее! В теле Марси находится Блейкли!» – пыталась я сказать ему, но мои мысли были заблокированы. Каким-то образом Блейкли препятствовал их ходу. Я чувствовала, как они словно отскакивают от какой-то преграды и возвращаются обратно, так и не выйдя за пределы моего разума. Видимо, он и тут использовал «дьявольскую силу» – оружие поистине непобедимое и необыкновенно эффективное.

Мне было видно, что лезвие его ножа светится инфернальным голубым светом. И не успела я моргнуть глазом, как он вдруг воткнул нож мне в бок. По ощущениям это было то же самое, как если бы меня с размаху бросили в пылающий огонь.

Я корчилась, пытаясь застонать или закричать от боли, но эта боль была слишком сильной, чтобы я смогла издать хоть один звук. Упав на землю, я силилась вытащить нож из раны, но жуткая, мучительнейшая боль раздирала каждую клеточку моего тела, парализуя меня и заставляя биться в молчаливой агонии.

Следующее, что я помню, как Патч стоит около меня на коленях, выкрикивая бесчисленные проклятия звонким от ужаса голосом. Он вытянул нож, и тогда я, наконец, закричала диким, идущим из самого нутра криком. Я слышала, как Патч пытался что-то мне говорить, но его слова сливались в бессмысленный монотонный гул, все перекрывала эта невыносимая, нестерпимая боль, выворачивающая меня буквально наизнанку и проникающая в каждый уголок моего тела. Я горела в огне, который пылал внутри меня. И жар его был таким сильным, что все мое тело содрогалось и корчилось помимо моей воли.

Патч подхватил меня на руки. Теряя сознание, я поняла, что он бежит прочь из этого прохода. Звуки его торопливых шагов, отражающиеся от стен, были последним, что я слышала…

Глава 14

Я очнулась, почувствовав, будто кто-то меня толкнул, и постаралась понять, где нахожусь. Кровать казалась смутно знакомой, в темной комнате пахло теплом и уютом. Рядом со мной кто-то лежал, и этот кто-то пошевелился.

– Ангел?

– Я пришла в себя, – сказала я, чувствуя, как меня затапливает горячая волна облегчения: Патч здесь, он рядом со мной. Я не знала, как долго была без сознания, но здесь, в его доме, я чувствовала себя в безопасности, тем более что он присматривает за мной. – Блейкли вселился в тело Марси. Я его не узнала и прибежала к нему в руки сама, не разобрав, что это ловушка. Я пыталась тебя предупредить, но он… он как будто создал вокруг меня какой-то пузырь, и все, что я хотела тебе передать, возвращалось обратно, отскакивая от стенок этого пузыря.

Патч кивнул, поглаживая меня по волосам:

– Я видел, как он покинул тело Марси и убежал. С Марси все в порядке. Она, конечно, потрясена, но с ней все в порядке.

– Зачем он ранил меня? – Я поморщилась от боли, задрав свитер, чтобы взглянуть на рану: на моем нефилимском теле все должно было заживать мгновенно, но эта рана была свежая и фосфоресцировала голубоватым светом.

– Он знал, что, если причинит тебе боль, я останусь с тобой и не брошусь за ним в погоню. И он заплатит за это. – Челюсти Патча крепко сжались. – Когда я принес тебя сюда, все твое тело, целиком, светилось голубым светом, с головы до пят. И ты была без сознания. В коме. Я не мог пробиться к тебе, даже мысленно, и это было ужасно…

Патч прижал меня к себе очень крепко, пожалуй, даже слишком крепко, буквально обвивая мое тело своим, и только сейчас я поняла, насколько он был встревожен и испуган.

– А каковы будут последствия этого для меня?

– Не знаю. Ничего хорошего ждать не приходится: в тебе дважды побывала «дьявольская сила».

– Данте пьет супернапиток каждый день.

Если с ним все в порядке, со мной тоже все будет в порядке. Будет ли? Очень хотелось в это верить.

Патч ничего не ответил, но я прекрасно понимала, о чем он думает. Как и я, он догадывался, что у «дьявольской силы» обязательно должны быть побочные действия.

– А где Марси? – спросила я.

– Я немножко почистил ей память, так что она не вспомнит, что видела меня сегодня, а потом Дабрия отвезла ее домой. Не смотри на меня так. У меня не было выбора, и я позвонил Дабрии.

– А вот это меня и беспокоит! – Я застонала, потому от резкого движения, которым я попыталась сесть, рана начала пульсировать острой болью.

Патч поцеловал меня в лоб и закатил глаза, как обычно.

– Не заставляй меня повторять тебе снова и снова: между мной и Дабрией ничего нет.

– Она все еще неровно к тебе дышит.

– Она только притворяется, что испытывает ко мне какие-то чувства, чтобы позлить тебя. Так не ведись на это!

– А ты не звони ей, как будто она член нашей команды, – буркнула я. – Она пыталась убить меня, и она с удовольствием вернет тебя себе, если ты ей позволишь. И мне не важно, как горячо ты это отрицаешь. Достаточно увидеть, как она смотрит на тебя!

Патч взглянул на меня так, словно хотел возразить, но потом передумал и встал с постели. Его черная футболка была измята, а волосы стояли дыбом, придавая ему абсолютно пиратский вид.

– Хочешь чего-нибудь перекусить? Пить? Я чувствую себя совершенно бесполезным, и это просто сводит меня с ума.

– Ты можешь отправляться на поиски Блейкли, если ищешь, чем бы заняться, – сказала я решительно.

Интересно, что можно сделать, чтобы избавиться от Дабрии раз и навсегда?

На лице Патча появилась улыбка, одновременно лукавая и зловещая.

– Нам не надо его искать. Он сам придет к нам. Убегая, он оставил нож. Теперь он знает, что нож у нас, и понимает, что это улика, которую я могу передать архангелам как доказательство того, что он использует «дьявольскую силу». Он придет искать этот нож. И очень скоро.

– Так давай действительно передадим его архангелам прямо сейчас! И пусть они разбираются с дьявольской энергией.

Патч усмехнулся, но в этом смехе чувствовалась горечь:

– Я больше не доверяю архангелам. Пеппер Фрайберг – не единственное слабое звено среди них. Если я отдам им нож, у меня нет ни малейших гарантий, что они предпримут хоть что-нибудь. Я раньше думал, что архангелы неподкупны, но они неплохо поработали, чтобы избавить меня от этой иллюзии. Я видел, как они мутили со смертью, видел много других серьезных нарушений закона с их стороны. И они наказывали меня за преступления, которых я не совершал. Я совершал ошибки и дорого заплатил за это, но я думаю, что они не успокоятся, пока не запрут меня в аду. Они не любят противостояния, а это первое слово, которое приходит им в голову, когда они думают обо мне. Так что на этот раз я беру дело в свои руки. Блейкли придет за своим ножом. И когда это случится, я буду готов встретить его.

– Я хочу помогать, – заявила я поспешно. И я действительно хотела побеседовать с глазу на глаз с нефилимом, у которого хватило глупости ранить меня. Все-таки Блейкли был солдатом армии нефилимов, а я была ее главнокомандующей! Если я считала его поступок вопиюще неуважительным, то могли найтись и те, кто счел бы его попросту предательским. А я точно знала, что нефилимы очень не любят предателей.

Патч перевел на меня взгляд – изучающий, как будто он пытался оценить мои шансы в деле поимки Блейкли. И, к моему глубокому удовлетворению, кивнул.

– Хорошо, Ангел. Но всему свое время. Футбольный матч закончился уже два часа назад, и твоя мама, наверно, уже волнуется, где ты. Так что сейчас тебе нужно домой, и поскорее.

Свет у нас в доме не горел, но я знала, что мама не уснет, пока я не приду домой. Поэтому я тихонько постучала в дверь ее спальни, приоткрыла ее чуточку и шепнула в темноту:

– Я дома.

– Хорошо провела время? – спросила мама, зевая.

– Ребята играли здорово, – сказала я неопределенно.

– Марси уже давно дома. Часа два. Она была неразговорчива, просто прошла мимо меня в свою комнату и закрыла дверь. Она выглядела какой-то… тихой. Или расстроенной, что ли.

Это был такой завуалированный вопрос.

– ПМС, наверное.

Да, скорее всего Марси изо всех сил пыталась не поддаться панике. Я тоже бывала на ее месте, и у меня не нашлось бы слов, чтобы описать, что в этом случае чувствуешь. Но сочувствия к ней я не испытывала. Если бы Марси делала то, что я просила, ничего этого не случилось бы.

В своей комнате я стащила с себя одежду и осмотрела рану еще раз: голубое свечение стало чуть менее ярким. Значит, пусть медленно, но она заживает. Хороший знак, наверное.

Я только успела вытянуться на постели, как послышался скрип открываемой двери: в проеме возникла Марси.

– Мне не по себе, – сказала она, и вид у нее был действительно неважный.

Я жестом пригласила ее войти и закрыть за собой дверь.

– Что это вообще там такое было? – жалобно спросила она дрожащим голосом. В глазах у нее блестели слезы. – Как… как он влез в мое тело?

– Блейкли подчинил тебя себе.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – Ее шепот чуть не сорвался на крик. – Он был внутри меня! Как какой-нибудь… паразит!

– Если бы ты послушалась меня и действовала, как мы договаривались, этого бы не случилось.

Едва сказав это, я поняла, что перегибаю палку. Марси, конечно, поступила глупо, но мне ли осуждать ее? Я ведь тоже совершала немало импульсивных, необдуманных поступков. Она просто действовала так, как ей казалось в этот момент правильным. Она хотела узнать, кто убил ее отца. И кто бы ее в этом упрекнул? Уж точно не я.

Вздохнув, я произнесла:

– Прости, я не то имела в виду.

Но было уже слишком поздно. Она послала мне обиженный взгляд и ушла.

Глава 15

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Надо мной склонился Данте:

– Доброе утро, солнышко.

Я попыталась откатиться подальше, но его руки вернули меня на место.

– Сегодня суббота, – слабо протестовала я. – Тренировки – это прекрасно и замечательно, но хоть один выходной я заслужила!

– У меня для тебя сюрприз. Приятный.

– Единственный сюрприз, который меня обрадует, это еще два часа сна.

За окном еще было совсем темно, и я сомневалась, что сейчас было больше пяти часов утра. Данте сорвал с меня одеяло, и я взвизгнула, пытаясь его ухватить.

– Ты спятил!

– Славная пижамка.

На мне была черная футболка, которую я утащила у Патча, и она едва доходила мне до середины бедер. Я схватилась за футболку и за одеяло одновременно, пытаясь прикрыться.

– Ладно, – буркнула я со вздохом. – Жди меня снаружи.

Натянув свою одежду для бега и нацепив кроссовки, я вышла из дома.

Данте не было видно, но я чувствовала его присутствие ближе к лесу через дорогу. И рядом с ним я чувствовала еще одного нефилима.

Нахмурившись, я пошла в том направлении.

Данте действительно был не один. Но даже при беглом взгляде на его «друга» становилось понятно, что вряд ли у них хорошие отношения: у второго нефилима вокруг глаз расплывались черные синяки, как темные очки, губы были разбиты, челюсть опухла, а на лбу вспухла здоровенная шишка.

– Узнаешь его? – спросил Данте весело, схватив этого беднягу за шиворот, чтобы показать мне его лицо.

Я подошла ближе, не совсем понимая, какую игру затеял Данте.

– Нет. Он слишком сильно избит. Это ты с ним такое сотворил?

– Уверена, что это милое личико не кажется тебе хоть чуточку знакомым? – настаивал Данте, мотая голову нефилима из стороны в стороны, что явно доставляло ему удовольствие. – Он прошлой ночью позволил себе болтать о тебе. Хвалился, что избил тебя. Это, разумеется, меня заинтересовало. Я объяснил ему, что так делать нельзя. А еще, что мне не нравятся нефилимы, которые не проявляют должного уважения к своему начальству, особенно если речь идет о главнокомандующем армии нефилимов Черной Руки.

Тон Данте больше не звучал нарочито беззаботно, а в глазах его светилось неприкрытое презрение.

– Это была проверка, – мрачно проговорил нефилим. – Мы просто хотели проверить, насколько она верна идеям Черной Руки. Она ведь даже не урожденный нефилим. Вот мы и хотели испытать ее… чтобы она поняла, что ее может ожидать…

– Ковбой?! – громко воскликнула я. Его лицо было слишком изуродовано побоями, чтобы я могла признать в нем того нефилима, который приволок меня в загородный дом, приковал к столбу, а потом мучил… но голос был его. Это был Ковбой собственной персоной. Шон Корбридж.

– Проверка? – Данте язвительно ухмыльнулся. – Что же, давай тогда проверим, как ты отнесешься к тому, что мы собираемся с тобой сделать. Возможно, это тоже покажется тебе забавным…

И он с такой злобой и силой ударил Ковбоя по голове, что тот рухнул на колени.

– Можно поговорить с тобой? – спросила я Данте. – Наедине?

– Разумеется. – Он предупреждающе выставил палец в сторону Ковбоя. – А ты шевельнешься – пожалеешь.

Убедившись, что Ковбой нас не слышит, я сказала:

– Что происходит?

– Я был сегодня ночью в «Дьявольской суме», и этот придурок начал хвастаться там, что использовал тебя в качестве своей личной боксерской груши. Сначала я было решил, что ослышался. Но чем громче он вещал, тем отчетливее я понимал, что он сам верит в свою историю. Что это правда. Почему ты не рассказала мне о том, что наши солдаты напали на тебя?! – Данте говорил резко, но тон его не был сердитым. Слегка обиженным, может быть, но не сердитым.

– Ты спрашиваешь потому, что беспокоишься о моей репутации или ты волнуешься за меня?

Данте покачал головой.

– Не говори так. Знаешь, я больше не беспокоюсь за твой рейтинг. Если быть откровенным, я перестал думать об этом почти сразу. Речь идет о тебе. Этот мерзавец позволил себе распустить руки, и мне это не нравится. Это никому не дозволено. Да, он должен был проявить к тебе уважение как к командующей армией, в которой он состоит, но есть еще кое-что. Он должен уважать тебя, потому что ты хороший человек и ты заслуживаешь уважения. Я это понимаю и хочу, чтобы он тоже это понял.

Я чувствовала себя неловко от того, что он говорил так искренне и честно. Особенно после того инцидента, когда почти заставил меня поцеловать его. Эти его слова выводили наши отношения за рамки профессиональных, а я хотела, чтобы эти рамки сохранялись.

Я сказала:

– Я очень благодарна тебе за эти слова. Но месть с нашей стороны вряд ли изменит его мнение обо мне. Он ненавидит меня. И множество нефилимов тоже. Мы получили возможность продемонстрировать им, что они не правы. Я думаю, мы должны отпустить его и начать тренироваться.

Убедить Данте мне не удалось. Наоборот, на лице его отразилась еще большая решимость, смешанная с некоторым разочарованием:

– Благородство и сострадание – это хорошо, но не в данном случае. Не сейчас. Этот мерзавец только сильнее уверится в своей правоте, если ты так легко его отпустишь. Он пытается убедить других, что ты не достойна возглавлять эту армию, и если ты проявишь сейчас мягкотелость, только дашь ему лишние аргументы. Ему необходима хорошая трепка. Заставь его подумать в следующий раз дважды, прежде чем он снова откроет рот или захочет хоть пальцем тронуть тебя.

– Отпусти его, – сказала я твердо. Я не верила, что насилием можно победить насилие. Ни сейчас, ни когда-либо.

Лицо Данте пошло красными пятнами, он открыл было рот, чтобы возразить, но я не дала ему такой возможности:

– Я не отступлю, Данте. Он не обижал меня. Он привез меня туда, в этот загородный дом, потому что боится и не знает, что делать дальше. Все боятся. Идет Хешван, и наше будущее весьма и весьма туманно. Он поступил неправильно, но я не собираюсь подогревать его ненависть и страх своими неправильными поступками. Так что отпусти его, Данте. Я говорю серьезно.

Данте тяжело вздохнул. Я видела, что он очень недоволен, но верила, что приняла правильное решение. Мне не хотелось подливать масла в огонь: разногласий и ссор было и так вполне достаточно. Если всех нефилимов ждали серьезные испытания, мы должны были быть едины. Мы должны были проявлять уважение друг к другу, сострадание и благородство даже в тех случаях, когда наши мнения расходились.

– Вот оно как, значит. – Данте явно был разочарован.

Я сложила руки рупором около губ и прокричала Ковбою:

– Ты свободен, можешь идти! Приношу свои извинения за причиненные неудобства!

Ковбой уставился на нас, рот его недоверчиво открылся, но потом он все же не стал испытывать удачу и помчался прочь из леса с такой скоростью, как будто за ним гнался дикий медведь.

– Что ж, – обратилась я к Данте, – какие мучительные испытания ты приготовил для меня сегодня? Марафонский забег? Или покорение горных вершин? Или разделение морских вод?

Через час я не чувствовала ни рук, ни ног от усталости.

Данте замучил меня разными упражнениями: подъемы, перевороты, приседания, боксирование…

Мы уже почти вышли из леса, когда я вдруг схватила Данте за руку и приложила палец к губам, давая ему знак остановиться и прислушаться. Где-то чуть в отдалении от нас слышались чьи-то осторожные шаги.

Данте тоже услышал их.

«Олень?» – спросил он меня мысленно.

Я вглядывалась во мрак: в лесу все еще было темно, а за деревьями вообще почти ничего не было видно.

«Нет. Не тот ритм».

Данте взял меня за плечо и указал пальцем на небо. Я сначала не поняла, что он имеет в виду, но потом догадалась: он хотел, чтобы мы залезли на дерево и оттуда осмотрели окрестности, не опасаясь быть замеченными.

Несмотря на усталость, я беззвучно вскарабкалась на белый кедр и постаралась устроиться поудобнее на одной из веток. Данте взобрался на соседнее дерево.

Долго ждать не пришлось. Буквально через мгновение после того, как мы спрятались, на полянку вышли шесть падших ангелов – трое мужчин и три женщины. Их обнаженные торсы были разрисованы какими-то странными знаками, отдаленно напоминающими рисунки на предплечье Патча, а их лица были выкрашены в кроваво-красный цвет. Зрелище было устрашающее. У меня сразу возникли ассоциации с племенами людоедов.

Один из них привлек мое особое внимание. Худощавый парень с черными кругами вокруг глаз. Его лицо показалось мне знакомым, и кровь застыла у меня в жилах: я вспомнила, как он ворвался в «Дьявольскую суму», вспомнила его руки на шее у несчастной жертвы… как он свернул ей шею… Я вспомнила, как она была похожа на меня.

Выражение лица у него было очень воинственное, издав грозный рык, он ринулся напролом сквозь чащу. На его груди была свежая рана, небольшая и круглая, как будто ножом просто вырезали кусок кожи. Глаза у него горели каким-то особенно холодным и беспощадным огнем, и я невольно вздрогнула.

Мы с Данте оставались на деревьях, пока вся компания не скрылась из виду.

Оказавшись на земле, я спросила:

– Как они нас нашли?

Данте взглянул на меня холодно и мрачно.

– Они допустили очень большую ошибку, придя вот так за тобой.

– Думаешь, они следили за нами?

– Думаю, кто-то их навел на нас.

– Вот тот худой… я видела его раньше, в «Дьявольской суме». Он тогда напал на девушку-нефилима, которая была очень похожа на меня. Ты его знаешь?

– Нет.

Но мне показалось, что Данте чуть замешкался с ответом. Буквально на долю секунды, но замешкался.

* * *

За пять следующих часов я успела принять душ, переодеться, съесть здоровый завтрак – омлет с грибами и шпинатом, и даже в качестве бонуса сделать все уроки. Весьма неплохо, учитывая, что не было еще и полудня.

Дальше по коридору дверь комнаты Марси открылась, и на пороге появилась ее хозяйка. Волосы у нее были всклокочены, а под глазами лежали густые темные тени, и я почти чувствовала на расстоянии ее тяжелое утреннее дыхание.

– Привет, – сказала я.

– Привет.

– Мама хочет, чтобы мы собрали листву во дворе. Так что, возможно, тебе не стоит пока принимать душ. До того, как мы закончим.

Марси вздернула брови:

– Что? Я не поняла…

– Сегодня суббота, – объяснила я. – А значит, надо помогать по дому…

Я понимала, что для Марси это совершенно новое понятие. И мне было чертовски приятно поучить ее уму-разуму.

– Но я… не помогаю по дому.

– Нет, помогаешь. Когда живешь здесь.

– Хорошо, – недовольно произнесла Марси. – Но дай мне хотя бы позавтракать и сделать пару звонков.

В любой другой день Марси не была бы так сговорчива, но сегодня, как я начинала подозревать, она пыталась хоть как-то загладить свою вину за свое поведение накануне вечером. Что же, я не имела ничего против.

Пока Марси заливала молоком свои хлопья, я сходила в гараж за граблями. И уже почти очистила половину двора от листьев, когда перед домом затормозила «Барракуда» и из нее вышел Скотт. Футболка обтягивала его мускулистый торс, и я пожалела, что не могу сделать Ви приятное – у меня не было с собой фотоаппарата.

– Как дела, Грей? – спросил он, вынимая из заднего кармана рабочие перчатки и натягивая их. – Я приехал помогать. Показывай мне фронт работ. Я твой раб на весь день. Хотя, конечно, по идее здесь должен был бы быть твой милый Данте, а не я.

Он все время подкалывал меня отношениями с Данте, но я так и не могла понять, верит ли он в них. В его тоне я все время чувствовала издевку. Хотя… эта издевка чувствовалась в его тоне почти всегда, независимо от того, о чем он говорил.

Я оперлась на свои грабли:

– Не понимаю… Как ты узнал, что я тут орудую граблями?

– Мне сообщила твоя новая лучшая подруга.

У меня не было новой лучшей подруги. Но зато был постоянный лучший враг. Я прищурилась.

– Марси? Это она вызвала тебя? – сообразила я.

– Она сказала, что нужно собрать листья. А у нее аллергия, и она не может работать на улице.

– Вот вранье!

А я-то, наивная, поверила, что она действительно собирается помогать.

Скотт взял вторые грабли, которые я прислонила к крыльцу, и начал помогать мне.

– Давай сделаем по-настоящему огромную кучу листьев и бросим тебя в нее!

– Но ведь это сведет на нет всю работу!

Скотт ухмыльнулся и стукнул меня по плечу:

– Зато будет забавно!

Марси открыла входную дверь и выплыла на крыльцо. Присев на ступеньку, она скрестила ноги и поставила локти на колени.

– Привет.

– Здорово, – отозвался Скотт.

– Спасибо, что пришел спасти меня. Ты просто мой рыцарь в сияющих доспехах.

– О, хватит. – Я мелодраматично закатила глаза.

– В любое время, – сказал Скотт. – Я не мог упустить возможность позлить Грей.

Он подкрался ко мне сзади и стал запихивать мне листья под кофту.

– Эй! – завопила я, набрала полные пригоршни листьев и, в свою очередь, кинула их ему в лицо.

Скотт встряхнул плечами, бросился на меня и повалил на кучу листьев, которую я к тому времени уже собрала. Я, конечно, страшно злилась, что вся моя работа пошла насмарку, но в то же время я не могла не хохотать – это было действительно смешно. Он сидел на мне верхом, пихая листья мне под рубашку, в карманы, в штаны…

– Скотт! – хохотала и визжала я.

– Вам нужно снять комнату, ребята, – произнесла Марси безразличным голосом, но я могла поклясться, что она была в бешенстве.

Когда Скотт наконец-то скатился с меня, я сказала Марси:

– Как жаль, что у тебя аллергия. Убирать листья на самом деле очень весело. Я, что, забыла об этом предупредить?

Она окатила меня ледяным презрением, а затем ушла в дом.

Глава 16

Мы со Скоттом сложили все листья в оранжевые мусорные пакеты, придали им формы тыкв и красиво раскидали по всему двору, и он заглянул в дом, чтобы выпить молока и угоститься свежеиспеченным фирменным печеньем моей мамы – мятно-шоколадным. Я думала, что Марси страдает в своей комнате, но она, оказывается, ждала нас на кухне.

– Я считаю, нам надо устроить здесь вечеринку на Хеллоуин, – заявила она.

Я подавилась и опустила свой стакан с молоком:

– Без обид, но знаешь, в этом доме не очень-то любят большие вечеринки.

А вот мамино лицо просияло:

– А я думаю, это просто замечательная идея, Марси! У нас не было вечеринок с тех пор, как умер Харрисон. Я сегодня заеду в магазин «Все для вечеринок» и посмотрю, что там у них есть из украшений.

Я посмотрела на Скотта в поисках поддержки, но он только пожал плечами:

– А что, это будет клево.

– У тебя молочные усы, – сказала я в отместку.

Он вытер губы тыльной стороной ладони, а потом обтер руку об меня.

– Фуууу! – закричала я и протестующе стукнула его в плечо.

– Надо придумать тему. Что-то вроде «знаменитые исторические парочки». И всем скажем приходить парами, – продолжала Марси.

– О да, это так свежо и неизбито, – съязвила я. – Всего-то миллион раз такое было…

– А пусть это будут герои фильмов о Хеллоуине, – сказал Скотт и скорчил страшную рожу.

– Так. Стоп. Вы все… остыньте-ка! – Я подняла руки в знак протеста. – Мам… ты ведь понимаешь, что нам придется вылизать весь дом?

Мама хмыкнула с оскорбленным видом:

– Ну, вообще-то у нас не так уж и грязно, Нора.

– Будет складчина или выпивку обеспечиваем сами? – спросил Скотт.

– Никакого пива! – хором проговорили мы с мамой.

– Что ж, мне нравится идея знаменитых парочек, – сказала Марси, которая, очевидно, уже давно все продумала. – Скотт, мы с тобой должны быть парой.

Скотт тут же отреагировал:

– Давай я буду Майклом Майерсом, а ты одной из тех нянь, которых я уродую?

– Нет. – У Марси был готов другой вариант. – Мы с тобой будем Тристан и Изольда[5].

Я с отвращением высунула язык:

– О, и снова – как оригинально.

Скотт довольно больно пнул мою лодыжку:

– Ну, а ты будешь Мисс Доброжелательность.

«По-моему, планировать хеллоуинскую вечеринку в разгар Хешвана – это глупо и легкомысленно! – Я влезла в его мысли. – Падшие ангелы затаились, но это ненадолго. Мы оба знаем, что война неизбежна, и все ждут от меня каких-то действий. Так что уж простите мне мою некоторую нервозность!»

«Это справедливо, – признал Скотт. – Но, может быть, вечеринка поможет тебе немножко сбросить напряжение».

«Ты серьезно собираешься прийти с Марси?»

Его губы тронула улыбка.

«А ты бы хотела, чтобы я пришел с тобой?»

«Я бы хотела, чтобы ты пришел с Ви».

Скотт не успел ответить, как вмешалась Марси:

– А давайте съездим сегодня в магазин вместе, миссис Грей. И можно еще зайти в канцтовары, я бы посмотрела приглашения. Мне хочется чего-то жуткого и праздничного одновременно, и чтобы было необычно. – Она повела плечами и взвизгнула: – Это будет так здорово!

– А ты с кем будешь парой, Нора? – спросила мама.

Я закусила губу, подыскивая правильный ответ. Скотт занят, Данте не подходит. Хотя это и могло бы укрепить слухи о наших отношениях, но у меня что-то не было желания. А Патча моя мама не выносила. И что самое плохое, я должна была притворяться, что тоже его не выношу. Мы с ним должны быть врагами, пока мир не придет в себя и не закончится все это сумасшествие.

Мне вообще не хотелось участвовать в этой вечеринке. У меня большие неприятности: за спиной маячат разгневанные архангелы, я лидер армии нефилимов, но не имею никакого понятия о том, что с ней делать дальше. Несмотря на мое соглашение с архангелами, я все больше чувствовала, что эта война не только неизбежна, но и необходима… У моей лучшей подруги были от меня тайны, и это не давало мне покоя… А теперь еще и это. Вечеринка. В моем собственном доме. Где я, очевидно, должна изображать радушную хозяйку.

Марси подмигнула:

– Энтони Эмовитц сходит по тебе с ума.

– О, расскажите мне об Энтони, – заинтересовала мама.

Марси любила сплетни, ее не надо было просить дважды.

– Он с нами занимался физкультурой в прошлом году. И каждый раз, когда мы играли в софтбол, он пялился на ноги Норы все время, пока она подавала. Он не поймал ни одного мяча, так увлечен был этим зрелищем.

– У Норы действительно красивые ноги. – Мама, похоже, издевалась надо мной.

Я ткнула большим пальцем в сторону лестницы:

– Я ухожу к себе в комнату, чтобы там биться головой о стенку. И собираюсь сделать это не меньше чем несколько тысяч раз. Потому что даже это будет лучше, чем то, что происходит здесь.

– Вы с Энтони будете Скарлетт и Реттом[6], – не унималась Марси. – Или Баффи и Ангелом[7]. Или… как насчет Тарзана и Джейн[8]?

Этой ночью я оставила окно открытым, и после полуночи пришел Патч. От него пахло землей, как в лесу, и он устало вытянулся на постели рядом со мной. И несмотря на то, что я, конечно, предпочла бы встречаться с ним открыто, должна признаться, что в этих наших тайных свиданиях все-таки было что-то очень сексуальное.

– У меня кое-что есть, – сказал он, поставив коричневый бумажный пакет мне на живот.

Я заглянула внутрь:

– Яблоко в карамели из «Дельфик-Бич»! – Я улыбнулась. – Нигде не делают их лучше. И ты даже взял в кокосовой стружке… мое любимое.

– Это подарок выздоравливающей. Как твоя рана?

Я задрала ночнушку, чтобы порадовать его хорошими новостями:

– Гораздо лучше.

Последние всполохи голубого свечения исчезли несколько часов назад, и рана почти полностью зажила. Осталась только бледная полоска шрама.

Патч поцеловал меня:

– Отличные новости.

– Что-нибудь слышно о Блейкли?

– Нет. Но это вопрос времени.

– Ты не чувствуешь, что он тебя преследует?

– Нет. – В голосе Патча слышалось что-то вроде разочарования. – Но я уверен, что он просто выжидает. Ему нужен нож.

– Но «дьявольская сила» изменила все правила, не так ли?

– Это усложняет мне задачу, но я справлюсь.

– Ты принес нож Блейкли с собой? – Я взглянула на его карманы, которые выглядели пустыми.

Он чуть-чуть приподнял рубашку, чтобы я увидела рукоятку ножа, заткнутого за кожаный ремень.

– Не спускаю с него глаз.

– А ты уверен, что он придет за ним? А вдруг он разгадал твой блеф? Может быть, он понимает, что архангелы не столь безупречны, как мы все считаем, и думает, что «дьявольская сила» поможет ему выйти сухим из воды.

– Это, конечно, возможно, но я так не думаю. Архангелы хорошо умеют заметать следы, особенно от нефилимов. Я думаю, что Блейкли очень напуган. И он появится очень скоро.

– А если он придет не один? Если мы с тобой окажемся одни против двадцати нефилимов?

– Он придет один. – Патч говорил очень уверенно. – Он облажался и постарается скрыть от других свой промах. Мы знаем, какую важную работу он делает для нефилимов. Нет ни малейшего шанса, что он получил разрешение посетить этот матч. А значит, он ускользнул тайком, я уверен. И что еще хуже, потерял нож, начиненный «дьявольской силой». Он сильно дергается и прекрасно понимает, какие его ждут неприятности, если кто-нибудь его найдет. И он знает, что мы с тобой по-прежнему вместе. Я хочу воспользоваться его страхом и растерянностью в наших интересах; хочу, чтобы он поклялся хранить молчание о наших отношениях. И он не получит свой нож обратно, пока не сделает этого.

Я взяла ломтик карамельного яблока и разломила его пополам. Стараясь казаться совершенно спокойной.

– Что-то не так? – спросил Патч.

– Хм-м-м… ну да. Во время утренней тренировки мы с Данте встретили группу падших ангелов. – Я с деланым спокойствием пожала плечами. – Мы прятались, пока они не ушли, но сам понимаешь – во время Хешвана нервы у всех на пределе. Ты случайно не знаешь такого тощего, высокого падшего ангела со свежим странным клеймом на груди? Я видела его сегодня уже во второй раз.

– Что-то не припоминаю. Но я постараюсь быть повнимательнее. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Все отлично. А, еще одна новость: Марси устраивает вечеринку по поводу Хеллоуина. Здесь, прямо в нашем доме.

Патч ухмыльнулся:

– Семейная драма «Грей против Милларов»?

– Тема вечеринки – исторические парочки. Не правда ли, ужасно оригинально? Но что хуже всего, что она во все это втянула маму. Они сегодня ездили за украшениями для вечеринки! И их не было часа три, если не больше. Они просто вдруг стали как лучшие подружки. – Я с преувеличенным вниманием разглядывала кусочек яблока. – Марси… она во все вмешивается, все портит. Я хотела, чтобы Скотт пошел с Ви, но Марси уже успела пригласить его раньше, и он пойдет с ней.

Патч широко улыбнулся.

Я уставилась на него с самым хмурым видом.

– Это совсем не смешно. Марси разрушает мою жизнь! Ты вообще на чьей стороне?!

Патч поднял руки, сдаваясь.

– Я, пожалуй, вне игры.

– Мне нужна пара. Я должна утереть нос Марси! – И я пояснила для ясности: – Мне нужен парень, и очень крутой парень! И у меня будет очень крутой костюм! Мне нужно что-то в миллион раз более крутое, чем Тристан и Изольда.

И я с надеждой уставилась на Патча, который явно избегал моего взгляда.

– Мы не можем показываться вместе.

– Но ты будешь в маске! Лучше посмотри на это с другой стороны: это будет по-настоящему весело. Ты же не можешь отрицать, что все эти тайные штучки очень заводят!

– Я не хожу на костюмированные вечеринки.

– Даже если я очень-очень попрошу? – Я захлопала ресницами.

– Ты меня убиваешь.

– Просто я знаю только одного парня, который выглядит круче, чем Скотт… – Может быть, это раззадорит его.

– Твоя мама не позволит мне даже переступить порог этого дома. И я видел ружье: она хранит его на верхней полке в гардеробной.

– Я еще раз говорю, ты будешь в маске! Она тебя не узнает.

– Ты никогда не сдаешься, да?

– Никогда. Что ты думаешь о паре Джон Леннон и Йоко Оно? Или Самсон и Далила[9]? А может быть, Робин Гуд и Мэрион[10]?

Он изогнул бровь:

– А как насчет пары Патч и Нора?

Я закатила глаза:

– Марси будет в ауте.

У Патча зазвонил телефон, он взглянул на определитель номера.

– Неизвестный номер, – пробормотал он, и я похолодела.

– Ты думаешь… это Блейкли?

– Есть только один способ это проверить.

Он ответил, голос его был спокойным, но не приветливым. Патч лежал рядом, я почувствовала, как напряглось его тело, и догадалась, что это Блейкли, хотя разговор длился буквально несколько секунд.

– Это был наш друг, – сказал Патч. – И он хочет встретиться. Прямо сейчас.

– И все? Это как-то слишком просто.

Патч не смотрел на меня, и я поняла, что на самом деле все не так просто. Я не могла понять, что означает выражение его лица, но почему-то у меня внутри вдруг образовалась какая-то тревожная пустота.

– Если мы отдадим ему нож, он даст нам противоядие.

– Какое еще противоядие? – спросила я.

– Когда он ранил тебя, в тебя попала… инфекция. Он не сказал, что это. Сказал только, что, если ты в ближайшее время не примешь противоядие… – Патч запнулся. – Он сказал, что ты сильно пожалеешь. Мы оба пожалеем.

Глава 17

– Он блефует. Это ловушка. Он пытается нас напугать, чтобы мы сосредоточились только на том, что именно за дрянь он в меня внедрил! – Я вскочила и принялась мерить шагами комнату. – Он умен. О да, он очень умен! Надо ему позвонить и сказать, что нож он получит только после того, как поклянется прекратить свои эксперименты с «дьявольской силой». На такую сделку я согласна.

– А что, если он не врет? – тихо спросил Патч.

Я даже думать об этом не хотела. Потому что, если бы я задумалась об этом хоть на секунду, я бы мгновенно угодила в расставленную Блейкли ловушку.

– Он был приближенным Хэнка, а Хэнк был непревзойденным лжецом. Ты сам видел, со мной все в порядке. Перезвони ему. Скажи ему, что моя рана совершенно зажила и что, если бы со мной что-то было не так, мы бы уже догадались к этому времени.

– Но… мы говорим о «дьявольской силе». А там, где она, нет правил. – В его словах слышались одновременно и тревога, и разочарование. – Не думаю, что у нас есть выбор. Рисковать нельзя. Если он действительно отравил тебя, Ангел…

Патч крепко сжал челюсти. И я подозревала, что сейчас он действует точно по плану Блейкли: идет на поводу у эмоций, а не разума.

– Давай все-таки подождем. Если мы вдруг ошибаемся, – а я уверена, что нет! – но если все-таки мы ошибаемся, Блейкли захочет получить свой нож обратно и через два дня, и через четыре, и через шесть. Надо придержать козыри. И если мы убедимся, что он действительно заразил меня, мы ему позвоним. И он все равно встретится с нами, потому что ему по-прежнему нужен будет его нож. Мы же ничего не теряем.

Патча это не убедило.

– Он сказал, что противоядие понадобится тебе очень скоро.

– Обрати внимание, насколько это неопределенно звучит. Если бы он говорил правду, то более точно указал бы время.

Я не притворялась. Мне действительно не было страшно. Я ни на йоту не верила в то, что говорил Блейкли. Рана моя затянулась, и я чувствовала себя как нельзя лучше. Ничем он меня не заражал, я на это не куплюсь. И меня расстраивало и удивляло, что Патч так легко ведется на эту ерунду. Я хотела придерживаться нашего изначального плана: заставить Блейкли отказаться от использования «дьявольской силы».

– Он назначил место встречи? Где он собирался произвести обмен?

– Я… не скажу тебе, – тихо ответил Патч. Казалось, он взвешивает каждое слово.

Я замерла от изумления и обиды:

– Прости… что ты только что сказал?

Патч подошел ко мне и взял мое лицо в ладони. Выражение его лица не оставляло сомнений. Он действительно не собирался уступать мне.

С таким же успехом он мог просто ударить меня. Его предательство причиняло мне ничуть не меньшую боль. Я просто поверить не могла, что он собирается так поступить со мной. От обиды я не могла выдавить из себя ни слова и хотела было отвернуться, но он крепко схватил меня за руку.

– Я уважаю твое мнение, но у меня опыт в таких делах побольше, – сказал он, и его низкий голос звучал серьезно и прочувствованно.

– Не надо меня опекать!

– Блейкли – мерзавец.

– Спасибо, что сказал, – горько произнесла я.

– От него вполне можно ожидать, что он тебя чем-то заразил. Он слишком давно экспериментирует с «дьявольской силой», и у него не осталось понятий о морали или порядочности. Сердце его ожесточилось. Я не думаю, что он пытается блефовать. Боюсь, его угрозы звучали вполне убедительно. Он явно решительно настроен и уверен в том, что говорит. Если я не встречусь с ним сегодня, он уничтожит противоядие. Он не боится показать нам, на что способен.

– Тогда давай покажем ему, на что способны мы! Скажи мне, где он хочет встретиться. Давай схватим его и заставим ответить на все наши вопросы, – сделала я еще одну попытку и взглянула на часы: прошло пять минут с того момента, как Патч ответил на звонок. Блейкли не станет ждать всю ночь. Нам нужно торопиться, а мы теряем время.

– Ты не пойдешь сегодня на встречу с Блейкли. И разговор окончен, – отрезал Патч.

Я ненавидела, когда он так разговаривал – так безапелляционно и категорично. Я тоже имела право голоса, а он не хотел этого признавать. Его не волновало мое мнение, и он даже не пытался это как-то скрыть.

– Но мы же упустим шанс поймать его! – возразила я.

– Я собираюсь попытаться сделать это, а ты останешься здесь.

– Ну как ты можешь такое говорить! Ты же играешь по его правилам! Позволяешь ему диктовать условия! Что с тобой случилось?

Он встретился со мной взглядом:

– Я думал, это понятно без слов, Ангел. Твое здоровье важнее, чем любые ответы на любые вопросы. У нас еще будет время поймать Блейкли.

Я отчаянно затрясла головой:

– Если ты сейчас уйдешь без меня, я никогда тебя не прощу!

Это была серьезная угроза, но я не шутила. Патч обещал мне, что теперь мы будем одной командой. И если он сейчас меня вот так оставит, я буду чувствовать себя преданной. Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы он мог так не доверять мне.

– Блейкли очень зол. И он на грани отчаяния. Если что-нибудь спугнет его, он сбежит. И унесет с собой противоядие. Он сказал, чтобы я приходил один, и я выполню его требование.

Я снова затрясла головой.

– Но дело не в Блейкли. Дело в нас: в тебе и во мне! Ты же говорил, что мы теперь одна команда. Так что речь идет не о том, что хочет Блейкли, а о том, чего хотим мы.

Раздался стук в дверь моей комнаты, и я раздраженно обернулась, крикнув:

– Что?

Марси распахнула дверь и встала на пороге, скрестив руки на груди. На ней была старая бесформенная футболка и шортики. Я совсем не так представляла себе ночной туалет Марси: я думала, она должна быть вся в розовой пене кружев и оборочек.

– С кем это ты тут разговариваешь? – поинтересовалась она довольно сонным голосом. – Даже в коридоре слышно, как ты тут вопишь.

Я снова повернулась к Патчу, но в комнате не было никого, кроме меня и Марси.

Патч исчез.

Я схватила подушку и с остервенением швырнула ее в стену.

Воскресным утром я проснулась от странного ощущения нестерпимого голода. Вскочив с постели, я помчалась прямо в кухню. Открыла холодильник и внимательно изучила его содержимое: молоко, фрукты, остатки тушеного мяса. Салат, сыр, соус. Ничто из этого не показалось мне аппетитным, а между тем желудок настоятельно напоминал о себе голодными спазмами. Я сунула голову в буфет и оглядела все полки сверху донизу, но все, что там было, вызывало у меня ассоциации с пластмассой и не выглядело съедобным. Странные ощущения внутри усиливались, меня начало подташнивать.

Было еще темно, без чего-то пять, и я снова легла в постель, надеясь, что, если мне удастся уснуть, эти голодные спазмы прекратятся. Но проблема была в том, что у меня началось сильнейшее головокружение – я как будто вращалась в центрифуге, и это было отвратительно. Язык стал сухим и распух от жажды, но сама мысль о том, чтобы попытаться влить в себя что-то хотя бы отдаленно напоминающее воду, вызывало у меня рвотные позывы.

Где-то на краю сознания у меня мелькнуло подозрение, что это может быть связано с отравлением, но мне было слишком плохо, чтобы я могла как следует подумать.

Следующие несколько минут я провела, ворочаясь с боку на бок и пытаясь найти более или менее комфортную позу. И тут прямо над моим ухом раздался чей-то шепот:

– Угадай, который сейчас час?

Я застонала:

– Я не могу сегодня тренироваться, Данте. Я заболела.

– Старый трюк. Давай, вылезай из постели, – сказал он, шлепая меня по ноге.

Я свесила голову и увидела его ноги в кроссовках.

– Если меня вырвет прямо тебе на ноги, ты меня извинишь?

– Я не очень брезгливый. Значит, я жду тебя через пять минут снаружи. Если ты задержишься, я должен буду тебя наказать. За каждую минуту опоздания – дополнительные пять километров бега. Так будет правильно.

Он исчез, а мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы заставить себя подняться и сесть в постели. Медленно завязывая шнурки, я пыталась справиться одновременно и с нестерпимыми голодными спазмами, и с приступами головокружения.

Когда я, наконец, вышла на улицу, Данте сказал:

– Прежде чем мы начнем, я расскажу тебе кое-какие новости. Одной из моих обязанностей как твоего заместителя является распределение офицеров по подразделениям и контроль боеготовности нашей армии. Надеюсь, ты не возражаешь против этого? Так вот, подготовка нефилимов идет хорошими темпами. – Не дожидаясь моего ответа, он продолжал: – Мы сейчас сконцентрировались на защите от вторжения, управлении сознанием как в целях обороны, так и в целях нападения и совершенствовании физической формы. А первостепенной нашей задачей является вербовка шпионов. Нам нужны источники достоверной информации. Нужно знать, что планируют падшие ангелы. Но пока мы не достигли успеха в этом направлении… – И он уставился на меня выжидающе.

– Ну… ладно. Рада слышать. Я подумаю об этом, может быть, что-нибудь придет мне в голову.

– Я бы хотел, чтобы ты обратилась к Патчу.

– Чтобы он шпионил для нас?

– Нужно использовать ваши отношения в наших интересах. У него может быть доступ к информации о падших ангелах. Или он может знать, кто из падших ангелов мог бы согласиться нам помогать.

– Я не буду использовать Патча. И я уже говорила тебе: Патч не участвует в этой войне. Не общается с падшими ангелами. И я не буду просить его шпионить для нефилимов, – ледяным тоном ответила я. – Не надо его втягивать во все это.

Данте чуть заметно кивнул:

– Я понял. Прости, что спросил. Это была просто формальность. Десять километров. И постарайся поднажать: я хочу, чтобы ты хорошенько пропотела.

– Данте… – слабо запротестовала я.

– Ты помнишь про дополнительные километры? За пререкания они тоже начисляются…

«Просто сделай это! – подбадривала я себя. – А дальше спи хоть целый день. А еще – ешь. Ешь, ешь, ешь…»

Данте здорово погонял меня: после пробежки я еще упражнялась в перепрыгивании валунов раза в два выше моего роста, потом в лазании по крутому обрыву, а кроме этого, мы повторяли пройденное, особое внимание уделяя управлению чужим разумом.

В конце второго часа он сказал:

– Днем созвонимся. Ты сама найдешь дорогу обратно?

Мы довольно далеко углубились в лес, но по встающему солнцу я могла безошибочно определить, где находится восток, и была уверена, что смогу вернуться сама.

– Не беспокойся обо мне, – сказала я и покинула его.

На полпути к дому я наткнулась на валун, на котором мы оставили свои вещи: там лежали моя ветровка и синяя спортивная сумка Данте. Он брал ее с собой каждый день и таскал по лесу, хотя она была не только тяжелая и неудобная, но и не практичная. Не говоря о том, что он ни разу ее не открыл. По крайней мере в моем присутствии. Наверно, он хранил в этой сумке всякие хитроумные приспособления для того, чтобы мучить меня в процессе тренировок. Скорее все-таки там были запасные одежда и обувь. Или – тут я хихикнула, представив себе эту картину, – в сумке лежали трусы с пингвинами… Этим я могла бы поддразнивать его бесконечно. Может быть, даже повесила бы их на каком-нибудь дереве неподалеку, где-нибудь там, где никто больше не мог бы их видеть, но он бы смутился, поняв, что я-то их точно видела.

Улыбаясь в предвкушении, я потянула за собачку молнии. Я приоткрыла сумку совсем чуть-чуть, но уже увидела, что в ней лежат бутылочки с голубой жидкостью. И тут же мой желудок совершил головокружительный кульбит, и я буквально согнулась пополам от обжигающей боли: это чувство голода вело себя словно живое существо, царапая и раздирая мои внутренности…

Я испытывала непреодолимое желание немедленно опустошить одну из бутылочек. В ушах раздавался оглушительный рев, заглушающий все доводы рассудка. На меня вдруг волной накатило воспоминание о том, как действует «дьявольская сила». Сила ужасная, но такая… желанная. Я вспоминала ощущение безграничной мощи, которую она давала мне. И с трудом держалась на ногах от нестерпимого желания немедленно испытать это ощущение снова – сейчас, немедленно. Эти прыжки в небо, эта невероятная скорость, эта почти звериная ловкость… Пульс у меня зашкаливал, все более учащаясь от этого всепоглощающего желания, желания, желания… перед глазами все расплывалось, колени слабели. Я почти физически ощущала, как один глоток, один-единственный глоток этой целительной жидкости наполняет мое тело силой и словно рукой снимает все страдания…

Я быстро пересчитала бутылочки: пятнадцать. Данте и не заметит пропажи, если их станет меньше на одну. Я знала, что воровать плохо, и понимала, что «дьявольская сила» далеко не полезная штука. Но… Откуда-то из глубины сознания всплывали очень убедительные аргументы: болеутоляющие лекарства тоже не полезны, но я ведь употребляю их время от времени, когда это нужно. А вот сейчас мне нужна, очень нужна «дьявольская сила»!

«Дьявольская сила».

Я едва могла думать, настолько меня будоражило сознание той власти, которую она давала мне. Мне вдруг пришла в голову неожиданная мысль: ведь я могу умереть, если не выпью ее сейчас же, настолько сильным была моя потребность в ней. Я готова была на все. Во что бы то ни стало я должна была испытать эти ощущения снова. Несокрушимость. Недосягаемость.

Не успев сообразить, что я делаю, я протянула руку и взяла бутылку. Она приятно холодила мою разгоряченную ладонь. Я не сделала еще ни одного глотка, а моя голова уже прояснилась. Головокружения больше не было. А скоро не будет и этого изнурительного голода.

Бутылка легла в мою руку, как будто была создана для этого.

Данте сам хотел дать мне эту бутылочку. Сколько раз он предлагал мне выпить супернапиток! И разве он не говорил, что даже готов принести мне следующую дозу на дом?

Я возьму одну бутылку, и на этом все.

Мне бы только еще один раз испытать это ощущение безграничной власти и силы, и я буду удовлетворена.

Только еще один раз…

Глава 18

Меня заставил открыть глаза неожиданный стук в дверь.

Я села, совершенно не понимая, где я и что со мной. Лучи дневного солнца заливали помещение. Кожа у меня была влажная от пота, простыня сбилась в ноги. А на ночном столике валялась на боку пустая бутылка.

Ко мне резко вернулась память.

Значит… я ворвалась в свою комнату, рывком сорвала с бутылки крышку, нетерпеливо отшвырнула ее в сторону и выпила «дьявольскую силу» за считаные секунды.

Я задыхалась и давилась, чувствуя, как голубая обжигающая жидкость заполняет мою гортань, но знала: чем быстрее ее проглочу, тем быстрее все закончится.

Прилив адреналина, не похожий ни на что, что я когда-либо испытывала, до предела обострил все мои чувства. Мне хотелось выбежать наружу и посмотреть, на что способно мое тело, развить максимальную скорость, преодолеть все возможные препятствия, которые могли бы возникнуть у меня на пути.

Это было… как летать. Только лучше.

А потом я отключилась. Просто рухнула в постель. И даже не помнила, как это произошло…

– Просыпайся, соня, – позвала меня из-за двери мама. – Я понимаю, что сегодня выходной, но это же не значит, что надо спать целый день. Уже почти одиннадцать.

Одиннадцать? Значит, я была в отключке часа четыре?

– Я спущусь через секунду, – ответила я.

Я вся дрожала. Наверно, это было побочное действие «дьявольской силы». Я приняла слишком много и слишком быстро. Этим, вероятно, объяснялось и мое бессознательное состояние в течение нескольких часов, и странное, пугающее ощущение, которое пульсировало внутри меня.

Я просто не могла поверить, что украла бутылку с «дьявольской силой» у Данте. И что еще хуже, выпила ее залпом. Мне было тошно от самой себя. Нужно это исправить, но не знала, с чего начать. Что я скажу Данте? Он и так считает, что я слишком слабая, потому что по происхождению человек, а теперь, узнав, что я не могу даже справиться со своими аппетитами, он только уверится в своей правоте.

И ведь мне стоило только попросить его. Но мне было вдвойне тошно от сознания, что я испытывала приятное возбуждение, когда воровала. Наслаждалась этим. Мне нравилось ощущение, что я делаю что-то плохое, запретное и мне это сойдет с рук. И то же самое возбуждение я испытывала, когда залпом пила «дьявольскую силу».

Как вообще мне в голову могли прийти все эти ужасные мысли?! Как я могла сотворить все это? Это просто была не я. Не я.

Дав себе обещание, что это был последний раз, когда я употребила «дьявольскую силу», я похоронила пустую бутылку на дне мусорной корзины и постаралась выкинуть это происшествие из головы.

Я надеялась позавтракать в одиночестве, ведь было уже довольно поздно. Но за кухонным столом восседала Марси и вычеркивала один за другим телефоны из лежащего перед ней списка.

– Я все утро обзваниваю приглашенных на вечеринку по случаю Хеллоуина, – сообщила она. – И ты можешь присоединиться ко мне в любой момент. Не стесняйся!

– Я думала, ты разослала приглашения.

– Слишком мало времени. Вечеринка будет в четверг.

– Но это же будний день? Утром в школу. А чем пятница тебе не угодила?

– В пятницу будет матч. – Наверно, на моем лице было написано непонимание, поэтому она сочла нужным разъяснить: – Все мои друзья будут либо играть в этом матче, либо выступать в группе поддержки. И плюс ко всему он на выезде, так что мы даже не можем пригласить их прийти после матча…

– А суббота? – спросила я, абсолютно уверенная, что о вечеринке среди недели и речи быть не может: моя мама никогда не позволила бы ее устроить. Впрочем, Марси, похоже, могла убедить ее в чем угодно.

– В субботу у моих родителей годовщина. Так что суббота отпадает, – отрезала она решительно и подвинула листочек с телефонами поближе ко мне. – Вся работа на мне, и это уже начинает действовать на нервы.

– Я не собираюсь делать ровным счетом ничего для этой вечеринки, – возразила я.

– Ты просто злишься, потому, что у тебя нет пары.

Она была права. У меня действительно не было пары. Я хотела уговорить Патча, но теперь завести об этом разговор означало бы признать, что я простила его за то, что он отправился на встречу с Блейкли без меня.

Воспоминание об этом обожгло меня. Я спала, потом тренировалась с Данте, а потом валялась без чувств несколько часов… и совершенно забыла проверить мобильник на предмет сообщений.

В дверь позвонили, и Марси подскочила.

– Я открою!

Мне хотелось крикнуть ей «Не веди себя так, как будто ты живешь здесь!», но вместо этого я только прошла мимо нее и запрыгала через две ступеньки наверх, в свою комнату. Сумка висела на двери ванной, я порылась в ней и вытащила телефон.

Сообщений не было.

Я не знала, что это означает, не знала, стоит ли мне беспокоиться. А что, если Блейкли захватил Патча в плен? Или все-таки это молчание связано с тем, что мы поссорились ночью? Когда я злюсь, трогать меня не надо, и Патч это хорошо знает.

Я быстро набрала ему сообщение:

«Мы можем поговорить?»

Снизу слышался голос Марси, она говорила на повышенных тонах:

– Я же сказала, я пойду и позову ее. А ты жди здесь. Эй! Ты не можешь вот так врываться без приглашения!

– Это кто сказал? – Я услышала, как Ви несется по лестнице.

Я встретила ее на полпути к моей спальне.

– Что у вас тут происходит?

– Твоя толстая подруга ворвалась в дом, хотя ее никто не приглашал, – объяснила Марси.

– Эта глиста ведет себя так, словно она тут хозяйка! – возмутилась Ви. – Что она вообще тут делает?

– Я теперь здесь живу, – заявила Марси.

Ви насмешливо хмыкнула.

– Ты всегда была забавной, – сказала она и ткнула в Марси пальцем.

Марси вздернула подбородок.

– Я действительно здесь живу. Включи свои мозги. И спроси у Норы.

Ви взглянула на меня, и я вздохнула:

– Это временно.

Ви отшатнулась, будто кто-то ударил ее в лицо.

– Марси? Марси живет здесь, у тебя в доме? И никто, кроме меня, не видит, что вся возможная логика просто встала и вышла вон?!

– Это была идея моей мамы, – сказала я.

– Это была идея моя и моей мамы, – поправила Марси. – Но миссис Грей согласилась, что это будет самым лучшим решением.

Прежде чем Ви успела задать новый вопрос, я взяла ее под локоть и повела к своей комнате. Марси тоже двинулась вперед, но я закрыла дверь прямо перед ее носом. Я изо всех сил пыталась быть вежливой, но ее присутствие во время нашего с Ви личного разговора было все-таки крайне нежелательно.

– А все-таки, почему она здесь? – не удержалась Ви от вопроса.

– Это долгая история. Если вкратце, то… я не знаю, почему она здесь.

Это был уклончивый ответ. Но в то же время он был честным. Я действительно не имела понятия, что Марси делала в нашем доме. Моя мама была любовницей Хэнка, я была его незаконнорожденной дочерью… у Марси были все основания не иметь с нами ничего общего.

– Блин, ну вот теперь-то все стало предельно ясно, – сказала Ви.

Надо было отвлечь ее.

– Марси готовит вечеринку у нас дома. Приглашаются парочки, в костюмах. Тема – исторические пары.

– И? – В голосе Ви не было ни капли воодушевления.

– Марси хочет составить пару со Скоттом.

Ви прищурилась:

– Да какого черта она это делает?!

– Марси уже даже спросила его, но он как-то не проявил особого интереса, – услужливо подсказала я.

Ви хрустнула пальцами.

– Ну что же. Пришло время продемонстрировать волшебство Ви, пока не стало слишком поздно.

Мой мобильник пикнул, сообщая, что пришло сообщение:

«Противоядие у меня. Нам надо встретиться».

Патч. Значит, с ним все в порядке. У меня гора с плеч свалилась.

Я незаметно опустила телефон в карман и обратилась к Ви:

– Мама просит, чтобы я забрала вещи из химчистки и вернула библиотечные книги. Но я могу заехать к тебе чуть попозже.

– И мы можем выработать план, как увести Скотта у этой стервы, – подхватила Ви.

Я дала Ви пять минут форы, а потом вывела «Фольксваген» на шоссе.

«Я выезжаю из дома, – написала я Патчу. – Где ты?»

Он ответил:

«Еду домой. Встретимся у меня».

Я ехала в Каско Бэй и так напряженно размышляла, что я скажу Патчу, что едва замечала пейзаж за окном машины. Я не обращала внимания на то, как красиво играют солнечные блики на голубой глади воды, почти не видела белоснежной пены разбивающихся о скалы волн. Припарковавшись за несколько домов от жилища Патча, я вошла внутрь. Я приехала первой, поэтому у меня было время выйти на балкон и попытаться привести мысли в порядок.

Воздух был прохладный и соленый, бриз был достаточно сильным, чтобы по телу пробежали мурашки, и я надеялась, что это сможет немного остудить мою обиду и уменьшить ощущение того, что меня предали. Я прекрасно понимала, что Патч беспокоился о моей безопасности, и ценила это, была тронута его заботой и вовсе не хотела показаться неблагодарной. В конце концов, не каждой девушке везет заполучить такого бойфренда, который был бы готов на все, чтобы защитить ее… Но у нас был договор. Мы договорились работать в команде, а он обманул мое доверие.

Я услышала, как открылась гаражная дверь, впуская мотоцикл Патча. А через минуту он появился в гостиной.

Он остановился, не подходя ко мне, но осмотрел меня всю, с головы до ног. Волосы у него были всклокочены, а на подбородке темнела щетина. Одет он был в ту же одежду, что и ночью, и я сделала вывод, что он так и не был дома после того, как расстался со мной.

– Тяжелая ночка выдалась? – спросила я.

– Довольно тяжелая.

– Как Блейкли? – Я постаралась вложить в свой голос как можно больше равнодушия, чтобы Патч понял: я ничего не забыла и не простила.

– Он поклялся сохранить наши отношения в тайне. – Пауза. – И дал мне противоядие.

– Это ты написал в эсэмэске.

Патч вздохнул и запустил руку в свою шевелюру:

– Значит, теперь будет вот так? Я всегда знал, что ты упрямая, но, может быть, ты все-таки можешь хоть на минуточку забыть о своих принципах и посмотреть на ситуацию моими глазами? Блейкли велел мне приходить одному, и я не мог предсказать его реакцию на твое появление. Я не против риска, но не тогда, когда этот риск может обернуться против меня. У него были на руках все козыри… на этот раз.

– Ты обещал мне, что мы будем командой!

– А еще я обещал тебе сделать все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Я хотел как лучше. Это же так просто, Ангел!

– Ты не можешь постоянно делать все один, а потом утверждать, что это для моей же безопасности.

– Уверенность в том, что тебе не грозит опасность, для меня сейчас даже важнее, чем твое расположение. Я не хочу ссориться, но если тебе угодно считать меня негодяем, пусть будет так. Это все равно лучше, чем потерять тебя. – Он пожал плечами.

Я задохнулась от его наглости, потом прищурилась вопросительно:

– Ты и правда так считаешь?

– Ангел… я когда-нибудь врал тебе, особенно о том, что касается моих чувств к тебе?

Я взяла свою сумочку с дивана:

– Забудь. Я ухожу.

– Твое личное дело. Но ты не сделаешь отсюда ни шагу, пока не примешь противоядие.

И, словно в подтверждение своих слов, он подошел к входной двери и встал там, скрестив руки на груди.

Глядя на него, я сказала:

– Насколько мне известно, любое противоядие может быть ядом.

Он покачал головой.

– Дабрия его проверила. Все чисто.

Я заскрипела зубами. Сдерживаться становилось все труднее.

– Значит, ты взял с собой Дабрию? То есть можно сказать, что вы двое теперь одна команда, не так ли? – огрызнулась я.

– Она была довольно далеко. Настолько, чтобы Блейкли ее не засек, но в то же время достаточно близко, чтобы прочитать парочку страниц его будущего. Ничего, чтобы могло бы свидетельствовать о нечистой игре с противоядием, там не было. Это был честный обмен. Так что противоядие в порядке.

– А почему бы тебе не попытаться взглянуть на ситуацию с моей точки зрения? – вскипела я. – Мой бойфренд предпочитает работать в паре со своей бывшей, а ведь она до сих пор влюблена в тебя, и ты это знаешь!

Патч не сводил с меня неподвижного взгляда:

– А я люблю тебя. Даже несмотря на твою неразумность, ревность и упрямство. У Дабрии гораздо более внушительный опыт в том, что касается управления сознанием, разборок и вообще борьбы с нефилимами. Рано или поздно ты должна научиться доверять мне. У нас не так много союзников, и мы должны использовать любого, кто может нам помочь. Пока Дабрия приносит пользу, я буду держать ее рядом с собой.

Я так крепко сжимала кулаки, что чувствовала, как ногти впиваются в ладони.

– Другими словами, я недостаточно хороша для тебя в качестве члена команды. В отличие от Дабрии. Ведь у меня нет никаких особых способностей!

– Все совсем не так. Мы ведь уже говорили об этом. Если что-то случится с ней, я не буду переживать. А вот если с тобой…

– Ладно, все, твои поступки говорят сами за себя.

Я была расстроена, сердита и готова решимости доказать Патчу, что он недооценивает меня. Это и привело к тому, что неожиданно для самой себя я вдруг заявила:

– Я возглавлю армию нефилимов в войне против падших ангелов. Так будет правильно. А с архангелами разберусь потом. Я могу жить в вечном страхе перед ними или могу подняться над этим страхом и делать то, что считаю нужным. И что будет правильнее для нефилимов. Я не хочу, чтобы нефилимы – любой из них! – приносили клятву верности. Никогда. И это осознанное решение, поэтому не пытайся меня переубедить, – выпалила я на одном дыхании.

Патч не сводил с меня своих черных глаз, но ничего не говорил.

– Я уже давно думала об этом, – продолжала я, чувствуя неловкость от его молчания и стремясь защитить свою точку зрения: – Я не собираюсь позволять падшим ангелам и дальше запугивать нефилимов.

– Мы говорим о падших ангелах и нефилимах или о нас с тобой? – наконец уточнил Патч.

– Я устала все время защищаться. Вчера группа воинственно настроенных ангелов приходила за мной, и это стало последней каплей. Падшие ангелы должны понимать, что мы настроены очень серьезно. Они преследовали нас слишком долго. А насчет архангелов… Не думаю, что их вообще что-то волнует. Иначе они бы уже давно вмешались и положили конец экспериментам с «дьявольской силой». А мне все больше кажется, что они знают обо всем, но просто не обращают на это никакого внимания.

– А Данте никак не повлиял на принятое тобой решение? – спросил Патч все с тем же абсолютно невозмутимым видом.

Его вопрос вывел меня из себя.

– Я лидер армии нефилимов. Я принимаю решения и отдаю приказы.

Я думала, что его следующим вопросом будет: «И к чему это приведет нас с тобой?», но его слова стали для меня полнейшей неожиданностью:

– Я хотел бы, чтобы ты была на моей стороне, Нора. Быть с тобой – это моя самая главная цель. Я враждовал с нефилимами довольно долго, и в результате мне приходилось делать некоторые вещи, о которых я жалею. Обман, дешевые фокусы, иногда грубая сила… Бывают дни, когда мне хочется повернуть время вспять, чтобы выбрать другой путь. И я не хочу, чтобы тебя мучили подобные сожаления о неправильном выборе. Я должен знать, что ты не только сильна физически, но и психологически готова к этому. – Он нежно дотронулся до моего лба, потом осторожно погладил щеку и взял мое лицо в свои ладони: – Ты хорошо понимаешь, во что ввязываешься?

Я отстранилась, но не так далеко, как мне бы хотелось.

– Если бы ты перестал так беспокоиться обо мне, увидел бы, что я готова к этому.

Я вспомнила о наших тренировках с Данте. Вспомнила о том, как он был потрясен моими способностями управлять чужим разумом. Патч и понятия не имел, как много я уже достигла: стала гораздо сильнее, быстрее и гораздо более могущественнее, чем когда-либо могла даже вообразить. И за последние месяцы мне пришлось достаточно многое пережить, в результате чего я хорошо представляла себе, в каком мире живу. Это был его мир когда-то, но теперь это был и мой мир тоже. И я прекрасно понимала, во что ввязываюсь, даже если Патчу это не нравилось.

– Ты смог воспрепятствовать моей встрече с Блейкли, но ты не сможешь остановить эту войну, – сказала я.

Мы стояли на пороге смертельно опасного конфликта. И я не собиралась делать вид, что этого нет, не собиралась отворачиваться и притворяться, что ничего не вижу. Я была готова сражаться. За свободу нефилимов. За свою свободу.

– Одно дело – думать, что ты готов, – тихо произнес Патч. – А оказаться в эпицентре войны и увидеть ее ужасы своими глазами – это совсем другое дело. Я восхищен твоей храбростью, Ангел, но я искренне считаю, что ты лезешь в это, не осознавая возможных последствий.

– Ты думаешь, я не размышляла об этом тысячу раз? Я лидер армии Хэнка. И я провела немало бессонных ночей, обдумывая все это.

– Встань во главе армии, хорошо. Но никто ведь не говорил о том, что ты должна сражаться. Ты можешь выполнить клятву, оставаясь в стороне от боевых действий. Поручай опасные задания другим. Для этого и существует твоя армия. Для этого существую я.

Этот спор начал мне надоедать:

– Ты не можешь все время защищать меня и оберегать от любой опасности, Патч. Я ценю это, но я теперь нефилим, а значит, бессмертна и меньше нуждаюсь в твоей опеке. Я мишень для падших ангелов, архангелов и многих нефилимов и ничего не могу с этим поделать. Разве что ввязаться в бой.

Его взгляд был ясным, а голос спокойным, но под этой маской холодного безразличия таилась тихая печаль:

– Ты сильная девочка. И ты моя. Но сила не всегда означает борьбу. Тебе совсем не нужно подставляться и лезть в драку. Сила не равна жестокости; есть другие, лучшие ответы на вопросы. Война не принесет пользы никому, с обеих сторон будет много слез и страданий, будут жертвы, в том числе человеческие. Ничего героического в войне нет. Она приведет к разрушениям, каких ни ты, ни я еще не видели в жизни…

Я сглотнула. Ну вот зачем Патч все время этот делает? Зачем он говорит то, что только еще сильнее меня выводит из себя? Он это говорит потому, что действительно так думает, или просто старается вывести меня из-под удара? Я хотела бы верить в его намерения. Жестокость – это действительно не выход.

В большинстве случаев это не выход, и я знала это. Но знала и точку зрения Данте. Я должна была сражаться. Если я проявлю слабость, это только превратит меня в более легкую добычу. А мне нужно продемонстрировать, что я могу быть сильной и могу ответить на удар. В ближайшее время физическая сила явно имела большее значение, чем сила характера.

Я прижала пальцы к вискам, стараясь унять нарастающее беспокойство, которое отдавалось тупой болью.

– Я не хочу сейчас говорить об этом. Все, что мне нужно, это немного времени, ладно? У меня было трудное утро, я разберусь со всем этим потом, когда буду чувствовать себя получше.

Не похоже было, чтобы Патча это убедило, но он ничего не сказал.

– Я позвоню тебе попозже, – сказала я устало.

Он достал флакончик с молочно-белой жидкостью из кармана и протянул его мне:

– Противоядие.

Увлеченная нашим спором, я совершенно забыла об этом и теперь взирала на флакончик с подозрением и опаской.

– Я заставил Блейкли рассказать мне, что нож, которым он тебя ранил, был начинен «дьявольской силой». Самым мощным на сегодня опытным образцом. Доза, попавшая в твою кровь, в двадцать раз превышает содержание «дьявольской силы» в том напитке, которым угостил тебя Данте. Поэтому тебе необходимо противоядие. Без него у тебя разовьется непреодолимая зависимость от «дьявольской силы». И если ты будешь употреблять ее регулярно, «дьявольская сила» разрушит тебя изнутри. Как любой сильный наркотик, «дьявольская сила» постепенно подчинит себе твое сознание.

Слова Патча застали меня врасплох.

Значит, я проснулась сегодня утром с этой неутолимой жаждой «дьявольской силы» потому, что это Блейкли заставил меня желать ее? И это желание было сильнее, чем желание есть, пить или даже дышать?

Мысль о том, что таким будет каждое мое утро, заставило меня вспыхнуть от стыда. Я и не представляла, что ставки так высоки. Меня накрыло волной благодарности к Патчу за то, что он добыл противоядие. Я готова была на все, только бы не испытывать эту неконтролируемую, всепоглощающую жажду снова…

Я открыла пузырек и поднесла его к носу:

– Я должна еще что-нибудь знать, прежде чем выпью это?

Он ничем не пах.

– Средство не сработает, если ты употребляла «дьявольскую силу» в течение последних двадцати четырех часов. Но это ведь не проблема. С того времени, как Блейкли ранил тебя, прошло уже больше суток, – сказал Патч.

Я резко остановила руку с пузырьком у губ. Только сегодня утром я выпила целую бутылку «дьявольской силы». Так что если приму противоядие сейчас, оно не подействует. Моя зависимость никуда не денется.

Мне хотелось рассказать Патчу о бутылке, которую я украла у Данте. Я хотела все ему объяснить. Он бы не стал презирать меня, ведь это все была вина Блейкли. Всему виной «дьявольская сила». Я выпила целую бутылку, но если бы у меня был выбор, я бы не стала этого делать!

Я открыла было рот, чтобы во всем признаться, но… что-то остановило меня. Какой-то тихий чужой голос внутри меня шептал, что на самом деле я совсем не хочу освобождаться от «дьявольской силы». Пока не хочу. Я не могу добровольно отказаться от ощущения могущества и власти, которое она дает. Не сейчас, когда мы стоим на пороге войны. Нужно хранить мою силу в тайне до поры до времени. И речь на самом деле не идет о «дьявольской силе». Речь идет о моем спасении.

И стоило мне об этом подумать, как жажда вернулась. Я почувствовала, как моя кожа стала влажной и липкой, как пересохло у меня во рту, как желудок сжался в болезненном спазме. Я пыталась отогнать эти ощущения, не поддаваться им, и гордилась тем, что у меня это вроде даже получается. Я не проявлю слабость, как сегодня утром. Я буду употреблять «дьявольскую силу» только в случае крайней необходимости. И всегда буду носить противоядие с собой, а значит, смогу справиться со своей потребностью в «дьявольской силе», как только сочту нужным. Но я сделаю это тогда, когда решу сама. У меня есть выбор. Я контролирую ситуацию.

И тогда я сделала то, что раньше даже представить себе не могла. Я действовала инстинктивно, не успев даже толком подумать.

Я взглянула Патчу прямо в глаза, собрала всю свою мысленную силу и, как будто это было естественно и правильно, направила в мозг Патча послание:

«Нора выпила противоядие!»

Внушение сопровождалось соответствующей картинкой, очень подробной и натуральной.

А потом я незаметно сунула пузырек в карман. Все заняло всего секунду.

Глава 19

От Патча я поехала в сторону дома, чувствуя, как усиливаются неприятные ощущения внутри меня. Но я не могла бы сказать, от чего страдала сейчас больше – от этой боли или от чувства вины. Никогда в жизни мне не было так стыдно.

И никогда в жизни я не испытывала подобного острого и непреодолимого желания чего-либо.

Желудок у меня скручивался в узел от голодных спазмов. Эти спазмы были настолько острыми и болезненными, что я то и дело сгибалась пополам над рулем. Как будто проглотила пригоршню гвоздей, и они теперь раздирали мое нутро. Внутренние органы как будто съежились, и это было очень странное ощущение. Я даже невольно задалась вопросом: уж не собирается ли мое тело сожрать само себя…

Но на самом деле мне нужна была совсем не еда.

Я остановилась и набрала номер Скотта.

– Мне нужен адрес Данте.

– Ты что, никогда не была у него? Разве ты не его девушка?

Меня злило, что он тянет время. Мне нужен был адрес Данте, и у меня не было времени на пустую болтовню.

– У тебя он есть или нет?

– Я пришлю тебе адрес в сообщении. Что-то случилось? Ты какая-то нервная. Причем уже не первый день.

– Все в порядке, – отчеканила я, повесила трубку и откинулась на спинку сиденья. Пот выступил у меня над верхней губой, я вцепилась в руль, пытаясь одолеть эту страшную жажду, которая, казалось, сжимала мне горло, не давая вздохнуть. Думать я могла только об одном: «дьявольская сила».

Я сделала попытку отогнать это наваждение.

Ничего страшного не случилось. Я просто выпила утром бутылку «дьявольской силы». Целую бутылку. Залпом. Но это никакая не зависимость. Я сама решаю, нужна ли она мне. Я сама решаю, когда и сколько мне нужно.

Струйки пота стекали по моему лицу, отдельные капельки падали мне на рубашку. Бедра, горячие и влажные, казалось, прилипли к сиденью. Мне было нестерпимо жарко – хоть включай кондиционер, несмотря на октябрь.

Я выехала обратно на дорогу, чуть не столкнувшись с внезапно появившимся ниоткуда белым фургоном. Его водитель показал мне в окно неприличный жест.

«Соберись, – приказала я себе. – Возьми себя в руки!»

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы прочистить мозги, я взглянула на свой телефон: Скотт прислал мне адрес Данте. Изучив карту, я иронически усмехнулась и выключила навигатор: Данте, оказывается, жил меньше чем в нескольких километрах от жилища Патча.

Через десять минут я въехала на широкую аллею, проехала по каменному мостику и припарковалась на извилистой улочке, густо обсаженной деревьями. Дома здесь были в основном белыми, в викторианском стиле, с деревянными украшениями и слишком крутыми крышами. Все вокруг было вычурно и как-то чересчур. Я нашла дом Данте: набережная Королевы Анны, 12, весь в каких-то башенках, шпилях и прочих архитектурных излишествах. На выкрашенной красным входной двери красовался латунный дверной молоток, но я не удостоив его вниманием, сразу воспользовалась звонком, нажав его дважды. Если он не откроет немедленно…

Данте распахнул дверь, на лице его отразилось неподдельное изумление.

– Как ты нашла это место?

– Скотт.

Он нахмурился:

– Я не люблю, когда люди появляются у моих дверей без предупреждения. Слишком много гостей – это подозрительно. А у меня любопытные соседи.

– Это важно.

Он дернул подбородком в сторону дороги:

– Эта колымага, на которой ты разъезжаешь, торчит тут, как бельмо на глазу.

У меня не было настроения обмениваться колкостями. Если я не волью в себя «дьявольскую силу» как можно скорее – хотя бы несколько капель! – мое сердце просто выпрыгнет из груди. Пульс у меня зашкаливал, и мне было трудно дышать. Чувствовала я себя так, будто несколько часов бегала по холмам без остановки.

Я проговорила:

– Я… передумала. Я хочу «дьявольскую силу». На всякий случай, – поспешно добавила я. – Если вдруг окажусь в ситуации, когда буду в меньшинстве, и она мне понадобится.

Я даже не могла сказать, убедительно ли это прозвучало: у меня перед глазами взрывались красные вспышки, и отчаянно хотелось вытереть пот со лба, но я боялась, что Данте заметит, насколько обильно я потею.

Данте бросил на меня вопросительный взгляд, который я не до конца поняла, затем пригласил меня войти. Я встала в холле, разглядывая чистые белые стены и роскошные восточные ковры на полу. Коридор вел в кухню, гостиная находилась слева от меня, а столовая, декорированная в тех же кроваво-красных тонах, которыми отличались вспышки у меня перед глазами, справа. Насколько я могла судить, мебель здесь была антикварная, а люстра на потолке – из настоящего хрусталя.

– Красиво, – смогла я выдавить из себя, стараясь не обращать внимания на свой скачущий пульс и подрагивающие конечности.

– Этот дом принадлежал моим друзьям. Они завещали его мне.

– Мои соболезнования.

Он прошел в столовую, сдвинул в сторону большую картину на стене, открывая старинный сейф. Набрав код, он открыл его.

– Вот. Это новый образец. Более концентрированный, поэтому пить надо меньшую дозу, – предупредил он. – Даю тебе две бутылки. Если ты вдруг решишь начать пить ее прямо сейчас, тебе должно хватить их на неделю.

Я кивнула, стараясь не истечь слюной при виде этих бутылочек.

– Я должна кое-что тебе сказать, Данте. Я… буду участвовать в войне. Я поведу нефилимов. Так что, если ты расщедришься и выдашь мне больше чем две бутылочки, это будет весьма кстати.

Рассказывая Данте о своем намерении включиться в борьбу, я не собиралась показывать ему, что основным мотивом для принятия этого решения для меня стала надежда получить побольше «дьявольской силы». Конечно, выглядело это не слишком красиво, но я была слишком голодна, чтобы испытывать чувство вины по этому поводу.

– Война? – повторил Данте, и в голосе его звучало неприкрытое изумление. – Ты уверена?

– Ты можешь сказать предводителям нефилимов, что я разрабатываю план похода против падших ангелов.

– Что ж… это отличные новости, – произнес Данте, но выглядел он все еще довольно удивленным, пока передавал мне бутылочки с «дьявольской силой». – Что заставило тебя передумать?

– Внутренняя перестройка, – сказала я, потому что подумала, что это будет звучать хорошо. – Я же не просто лидер нефилимов. Я нефилим.

Данте пошел меня провожать, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы спокойно, прогулочным шагом дойти до машины. Быстро попрощавшись, я завернула за угол, немедленно припарковалась там и отвернула крышку одной из бутылок. Я уже почти донесла горлышко до рта, как вдруг раздался звонок мобильника – это был Патч. От неожиданности я подпрыгнула и пролила голубую жидкость себе на колени. Она моментально испарилась, растаяв в воздухе, как дымок от сгоревшей спички.

Я выругалась, вне себя от злости, что потеряла несколько капель драгоценной жидкости.

– Привет, – сказала я. Перед глазами вспыхивали все те же огненные всполохи.

– Мне не нравится обнаруживать тебя в доме другого мужчины, Ангел.

Я поспешно посмотрела по сторонам и запихнула бутылки с «дьявольской силой» под сиденье.

– Где ты?

– В трех машинах от тебя.

Я взглянула в зеркало заднего вида. Патч как раз спрыгнул со своего мотоцикла и направлялся в мою сторону, прижимая телефон к уху.

Я вытерла лицо воротником своей рубашки и опустила стекло.

– Ты следишь за мной? – спросила я.

– Жучок.

Я начинала ненавидеть эту штуку.

Патч положил локоть на крышу моей машины и наклонился ко мне:

– Кто живет на Набережной?

– А жучок тебе этого не сказал? Он неплохо справляется со своими обязанностями.

– Стараюсь покупать только самое лучшее.

– Данте живет на набережной Королевы Анны, 12.

Смысла врать не было. Похоже, Патч уже и так все знал.

– Мне не нравится находить тебя в доме другого мужчины. А тем более в доме Данте. – Выражение его лица было по-прежнему невозмутимым, но я понимала, что он готов взорваться.

– Мне… надо было обсудить план нашей тренировки на завтра. Я просто была поблизости и решила: почему бы не зайти? – Ложь легко выскакивала из меня. Так легко! Я могла думать только о том, как побыстрее отделаться от Патча. Я уже чувствовала на языке вкус «дьявольской силы». И невольно сглотнула слюну.

Патч нежно приспустил мои темные очки мне на переносицу, потом перегнулся через окно и поцеловал меня.

– Я близок к тому, чтобы найти пару зацепок в деле Пеппера. И… может быть, тебе что-нибудь нужно, пока я не ушел?

Я покачала головой.

– Если ты захочешь поговорить, ты знаешь, я всегда готов, – добавил он мягко.

– Поговорить о чем? – спросила я, почти оправдываясь. Неужели он знал о «дьявольской силе»? Догадывался? Нет. Нет, он не мог.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Обо всем.

Я дождалась, пока он отъедет, а потом стала отхлебывать из бутылки по одному глотку – один глоточек за раз! – пока не почувствовала, что сыта.

Глава 20

Наступил вечер четверга, и наш дом изменился до неузнаваемости. На окнах висели гирлянды из осенних листьев, украшенные золотыми нитями, звездочками и каштанами. Связки высушенных кукурузных стеблей украшали дверь. Марси скупила, кажется, все, что так или иначе напоминало тыкву, в нашем штате, и выстроила их вдоль подъездной дорожки, а также уставила ими все крыльцо. Некоторые из них стали фонариками, и их оскаленные морды жутковато мерцали в темноте.

Мне бы очень хотелось сказать, что все это выглядит как огромная сувенирная лавка, устроенная на нашем газоне, но на самом деле она очень неплохо потрудилась – и у нее хорошо получилось.

Из дома неслась потусторонняя музыка. Повсюду были черепа, летучие мыши, паутина и привидения. А еще Марси арендовала машину, делающую сухой лед, как будто нашего вечного тумана во дворе ей было мало.

У меня в руках были два бумажных пакета с мелочами, которые пришлось докупить в последний момент, и я несла их в кухню.

– Я дома! – крикнула я. – Пластиковые стаканчики, пакетик паутины, два пакета льда и еще конфетти в форме скелетиков. Все, как ты просила! Содовая пока в багажнике. Есть желающие помочь мне занести ее в дом?

Марси впорхнула в комнату, и у меня отпала челюсть: она надела черный лифчик из латекса и обтягивающие легинсы. И все! Ребра у нее торчали, грозя проткнуть кожу, а бедра были похожи на палочки от мороженого.

– Положи содовую в холодильник, лед – в морозилку, а конфетти разбросай по столу, только смотри, чтобы оно не попало в еду! И не уходи далеко. Мало ли что мне еще понадобится. А мне надо закончить с костюмом.

– О, ну это радует. Потому что я-то было испугалась, что это все, что ты планировала надеть, – сказала я, показывая на блестящий латекс.

Марси опустила глаза.

– Так и есть. Я Женщина-кошка. Только мне нужно еще приклеить фетровые ушки к ободку горячим клеем.

– То есть ты пойдешь на вечеринку в лифчике? – уточнила я. – В одном лифчике?

– Это не лифчик. И ты забыла про ободок.

Что ж, становилось забавно. Я не могла дождаться комментариев Ви.

– А кто же Бэтмен?

– Роберт Бокслер.

– Вот как. Полагаю, это значит, что Скотт слился?

Вопрос был скорее риторическим, но я не могла удержаться от соблазна лишний раз насыпать соли ей на рану.

Марси высокомерно дернула плечиком:

– Скотт? Кто это? – Она хмыкнула и пошла по лестнице наверх.

– Он предпочел тебе Ви! – торжествующе крикнула я ей вслед.

– Меня это не волнует. – Марси перегнулась через перила. – Это, наверно, ты его заставила. Ни для кого не секрет, что он делает все, что ты говоришь. И положи, наконец, содовую в холодильник!

Я высунула язык, хотя она не могла этого видеть.

– Вообще-то мне тоже нужно подготовиться, между прочим!

В семь начали прибывать гости.

Ромео и Джульетта. Клеопатра и Марк Антоний. Элвис и Присцилла. Даже Бутылка кетчупа и Бутылка горчицы.

Я предоставила Марси изображать хозяйку, сама расположилась в кухне, наполнив тарелку закусками. Выполняя поручения Марси, я не успела поужинать, да и новая формула «дьявольской силы» давала мне достаточно энергии. Поэтому только сейчас я начала чувствовать, что проголодалась.

Я очень старалась дозировать «дьявольскую силу», поэтому ее оставалось еще на несколько дней. К этому времени уже прекратились те странные ощущения, которые мучили меня поначалу: ночная потливость, головная боль и покалывание в руках и ногах. Я была уверена, что это значит, что опасность отравления уже миновала, и теперь можно использовать «дьявольскую силу» без страха. Умеренность – вот ключ к успеху. Блейкли, может быть, и пытался подсадить меня на зелье, но я оказалась достаточно сильной, чтобы самой устанавливать границы.

А эффект от «дьявольской силы» был просто невероятный.

Я никогда не чувствовала себя настолько хорошо – и физически, и морально. Я знала, что, в конце концов, мне придется перестать ее принимать, но пока был Хешван со всеми своими стрессами и опасностями, пока мы стояли на пороге войны, хорошо, что она у меня была. Если вдруг кому-то из моих подданных опять придет в голову на меня напасть, я буду к этому готова.

Утолив голод закусками и запив их спрайтом из черного котла, я направилась в гостиную, высматривая Ви и Скотта. Свет везде был приглушен, все были в маскарадных костюмах, и мне трудно было определить, кто есть кто в этой толпе. К тому же я видела список гостей: друзей Марси в нем было куда больше, чем моих.

– Симпатичный костюм, Нора. Но ты кто угодно, только не дьявол.

Оглянувшись, я увидела перед собой Мортишию Адамс. Сначала прищурилась в замешательстве, а потом улыбнулась.

– О, Бейли, привет. А я тебя и не узнала с этими длинными черными волосами!

Бейли сидела за мной на математике, в начальной школе мы даже дружили.

Я приподняла свой дьявольский хвост с красным раздвоенным кончиком, чтобы уберечь его от ног парня сзади, который так и норовил наступить на него.

– Спасибо, что пришла сегодня, – сказала я.

– А ты уже сделала домашку по математике? Я не поняла, что мистер Харон нам сегодня объяснял. Каждый раз он начинал писать на доске, останавливался на полуслове, все стирал и начинал сначала. Не думаю, что он сам понимает то, что должен был объяснить нам.

– О да, боюсь, мне придется потратить завтра на это несколько часов.

Ее глаза просияли.

– А давай встретимся в библиотеке и сделаем задание вместе!

– Я… обещала маме, что завтра после школы разберу подвал, – промямлила я.

Если быть откровенной, то домашние задания сейчас меня не слишком-то волновали. Было как-то глупо и странно беспокоиться из-за школы на фоне разгорающейся войны между падшими ангелами и нефилимами. А падшие ангелы явно что-то готовили. И мне надо было приложить все силы, чтобы узнать, что именно.

– О, ну, тогда в следующий раз. – Бейли была явно разочарована.

– Ты не видела Ви?

– Пока нет. А кем она будет?

– Няней. А ее парой – Майкл Майерс из «Хеллоуина»[11], – объяснила я. – Если увидишь ее, скажи, что я ее ищу.

Проходя через гостиную, я столкнулась с Марси и ее парой Робертом Бокслером.

– Что с едой? – спросила Марси командирским голосом.

– Этим занимается мама.

– А музыка?

– Диджей сегодня Деррик Коулман.

– А ты говорила с гостями? Всем весело?

– Я как раз заканчиваю обход.

Ну, более или менее. Марси критически оглядела меня.

– А где твоя пара?

– Это имеет значение?

– Я слышала, у тебя новый парень. Я слышала, он не из нашей школы. Кто он такой?

– А от кого ты это слышала?

Значит, сплетня обо мне и Данте уже распространилась.

– Это имеет значение? – передразнила она меня и сморщила носик с отвращением: – А кем ты нарядилась?

– Она же дьявол, – вмешался Роберт. – У нее вилы, рожки, красная мантия…

– И еще не забудь черные армейские ботинки! – Я выставила их вперед. Надо будет поблагодарить за них Ви. И за красные блестящие шнурки тоже.

– Это я вижу, – ответила Марси. – Но тема сегодняшней вечеринки – парочки. А у дьявола нет пары.

И в эту секунду в дверях появился Патч.

Я даже сначала не поверила, что это он, хотя его трудно было с кем-то перепутать. Не ожидала, что он придет. Мы так и не помирились после нашей ссоры, и я гордо хранила молчание, не делая первого шага и запирая свой телефон в шкафчике, чтобы не позвонить или не написать ему, не извиниться, хотя меня и мучил страх, что он ведь тоже может больше не позвонить. Я ненавидела ссориться с ним. Ненавидела, когда его не было рядом. И если он готов был забыть наши разногласия, я тем более была к этому готова.

При виде его наряда у меня на лице заиграла улыбка: черные джинсы, черная футболка, черная маска на лице. Которая скрывала все, кроме его холодного, оценивающего взгляда.

– А вот и моя пара, – сказала я. – Как и принято, слегка опоздал.

Марси и Роберт обернулись.

Патч махнул мне рукой и сбросил свою кожаную куртку на руки кому-то из фанаток Марси, которая выполняла обязанности гардеробщицы. Надо сказать, что цена, которую некоторые девочки готовы были заплатить за возможность присутствовать на вечеринке старшеклассников, была слишком велика. Если не сказать, унизительна.

– Так нечестно, – произнес Роберт, стаскивая свою маску Бэтмена. – Чувак не надел костюм.

– Можешь делать что угодно, только не называй его чуваком, – сказала я Роберту и улыбнулась приближающемуся к нам Патчу.

– Я его знаю? – спросила Марси. – И кого он изображает?

– Он ангел, – ответила я. – Падший ангел.

– Падшие ангелы выглядят совсем не так! – запротестовала Марси.

«Много ты понимаешь!» – подумала я, а Патч подошел и запечатлел на моей шее легкий поцелуй.

«Я скучал по тебе», – сказал он в моих мыслях.

«И я тоже скучала. Давай больше не будем ссориться. Давай оставим это в прошлом».

«Уже. Как тебе вечеринка?» – спросил он.

«Ну, по крайней мере пока у меня не возникло желание сигануть с крыши».

«Это радует».

– Привет, – обратилась Марси к Патчу кокетливо. Куда более кокетливо, чем она разговаривала со своим кавалером, который стоял буквально в шаге от нее.

– Привет, – ответил Патч, кивнув.

– Я тебя знаю? – Она с любопытством наклонила голову набок. – Ты ходишь в нашу школу?

– Нет. – Патч не стал вдаваться в подробности.

– Тогда где же ты познакомился с Норой?

– Ну, кто же не знаком с Норой! – уклончиво ответил он.

– А это моя пара, Роберт Бокслер. – Она с высокомерным видом кивнула в сторону своего кавалера. – Он нападающий в футбольной команде.

– Впечатляюще. – Патч был достаточно вежлив, чтобы продемонстрировать интерес к разговору. – Как проходит сезон, Роберт?

– Было несколько сложных матчей, и мы пока еще не в лучшей форме, но это ничего, – ответила вместо Роберта Марси, покровительственно поглаживая Роберта по груди.

– Ты в какой зал ходишь? – Роберт смотрел на Патча с нескрываемым восхищением. И даже завистью.

– В последнее время я не часто хожу в зал. Занят.

– Слушай, мужик, но ты отпадно выглядишь. Если захочешь, можем вместе потягать железо, позвони мне.

– Удачи вам в этом сезоне, – пожелал Патч Роберту и обменялся с ним этим особенным рукопожатием, которым они все владеют, кажется, на инстинктивном уровне.

Мы с Патчем прошли по коридору в глубину дома, пытаясь найти укромный уголок. В конце концов, он затащил меня в гостевой туалет, ногой закрыл дверь и повернул замок. Он прислонил меня спиной к стене и провел пальцем по одному из моих красных дьявольских ушек. Глаза его были бездонно-черными от желания.

– Славный костюмчик, – сказал он.

– У тебя тоже. Могу поспорить, ты очень много времени потратил на то, чтобы его выдумать.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Если тебе не нравится, я могу его снять.

Я задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Пожалуй, это самое лучшее предложение, которое я получила сегодня вечером.

– Мои предложения всегда лучшие, Ангел.

– Хотя… еще до начала вечеринки Марси предлагала мне помочь зашнуровать ей сзади корсет Женщины-кошки. – Я подняла руки и сделала вид, что взвешиваю что-то на весах: – Даже не знаю… трудно выбрать.

Патч стянул маску и тихо рассмеялся, уткнувшись мне в шею, отбросив мне волосы на спину.

От него просто изумительно пахло. И он был такой теплый, и сильный, и он был так близко… Сердце у меня забилось сильнее, но одновременно оно сжималось от чувства вины. Я ведь лгала Патчу. И не могла не думать об этом. Я закрыла глаза, позволяя его губам исследовать мои, стараясь полностью отдаться ощущениям и забыться. Но моя собственная ложь не давала мне покоя, она билась, билась, билась у меня в голове. Я употребляла «дьявольскую силу», и я вторглась в его сознание. И я и сейчас была под действием «дьявольской силы».

– Недостаток твоего костюма в том, что он не маскирует твою личность, – сказала я, отстраняясь. – А ведь нельзя, чтобы нас видели вместе. Ты помнишь об этом?

– Я зашел всего на минутку. Не мог же пропустить вечеринку своей девочки, – проговорил он и склонил голову, чтобы снова меня поцеловать.

– Ви до сих пор что-то нет, – продолжала я. – Я ей набирала. И Скотту тоже. У обоих включен автоответчик. Как ты думаешь, мне стоит волноваться?

– Может быть, они просто не хотят, чтобы их беспокоили, – прошептал он мне на ухо своим глубоким и хрипловатым голосом. Он потянул подол моего платья вверх по моей ноге, лаская большим пальцем кожу бедра. Угрызения совести растаяли от его горячих ласк, я чувствовала, как возбуждение захлестывает меня с головой. Я закрыла глаза, на этот раз невольно. Все ненужное ушло. Дыхание мое участилось. Патч знал, как нужно меня ласкать. Он приподнял меня и посадил на край раковины, его руки раздвинули мне бедра. Я чувствовала, как внутри становится горячо, как кружится голова, и когда он накрыл мои губы своими, я могла бы поклясться, что вокруг посыпались искры. Его прикосновения заставляли меня дрожать от страсти. Это обжигающее, сводящее с ума желание становилось все сильнее, и поцелуи и объятия не утоляли этой жажды. Я хотела Патча и не верила сама, что делаю это…

Не знаю, как долго была открыта дверь туалета, прежде чем я это заметила.

Я резко оттолкнула Патча, закусив губу: в темном дверном проеме стояла мама и что-то бормотала о том, что этот замок никогда не работает, как следует, и что его надо бы давно поменять. Но вдруг она остановилась на полуслове, потому что ее глаза, видимо, привыкли к темноте, и она смогла разглядеть наши силуэты.

Она резко закрыла рот, лицо ее побледнело, а потом сильно покраснело. Просто налилось кровью. Я никогда не видела ее в таком бешенстве.

– Вон! – Она пальцем указывала на дверь. – Вон из моего дома немедленно, и даже не думай возвращаться! И никогда больше пальцем не дотрагивайся до моей дочери! – зашипела она на Патча, вне себя от злости.

Я соскочила с раковины.

– Мам…

Она повернулась ко мне:

– А ты молчи! Не говори ни слова! – крикнула она. – Ты же сказала, что порвала с ним! Ты сказала… что между вами… что все кончено! Ты мне солгала!

– Я могу объяснить, – начала я, но она снова обратила свой гнев на Патча:

– Значит, вот что ты делаешь, да? Соблазняешь неопытную девушку в ее собственном доме, прямо под носом у ее матери?! Тебе должно быть стыдно за самого себя!

Патч взял меня за руку и крепко сжал:

– Как раз наоборот, Блайт. Ваша дочь для меня значит все. Абсолютно все. Я люблю ее, вот и все. Все очень просто.

Он говорил со спокойным достоинством, но подбородок его был словно выточен из камня.

– Ты сломал ей жизнь! С той минуты, как она познакомилась с тобой, все пошло кувырком! Ты можешь отрицать сколько угодно, но я знаю, что ты причастен к ее похищению! Убирайся из моего дома! – Она буквально рычала.

Я цеплялась за руку Патча, отчаянно бормоча мысленно бесконечное «прости, прости, прости! Мне так жаль…».

Все лето я провела под замком в деревенском доме в каком-то медвежьем углу против своей воли. Организатором моего похищения был Хэнк Миллар, но моя мать не понимала этого. В ее памяти была выстроена прочная стена, некий фильтр, который пропускал к ее сознанию только хорошее об этом человеке и не давал воспринимать информацию о его отрицательных поступках и чертах. И виноваты в этом были Хэнк и эта «дьявольская сила». Мама свято верила, что в моем похищении участвовал Патч, и для нее это было так же очевидно, как и то, что солнце встает на востоке.

– Пожалуй, мне стоит уйти, – сказал Патч, пожимая мне руку и мысленно обещая: «Я тебе позвоню попозже».

– Да уж, я тоже так думаю! – крикнула мама, ее грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания.

Она отступила в сторону, выпуская Патча, но тут же преградила дорогу мне, не давая выйти из туалета.

– Ты наказана, – сказала она голосом, в котором звучал металл. – Наслаждайся этой вечеринкой, потому что это твой последний выход в люди на долгое, очень долгое время!

– И ты даже не выслушаешь меня? – закричала я, возмущенная тем, как она выгнала Патча.

– Мне нужно время, чтобы успокоиться. В твоих же интересах предоставить мне эту возможность. Неисключено, что завтра я смогу с тобой поговорить, но сейчас меня не интересуют никакие твои оправдания. Ты солгала мне. Ты действовала за моей спиной. И что ужаснее всего, я застукала тебя в собственном туалете в тот момент, когда ты стягивала с себя одежду, чтобы отдаться ему! В нашем туалете! Ему же от тебя только одно нужно, Нора, и ему все равно, где и как это произойдет. А в том, чтобы потерять девственность в туалете, нет ничего привлекательного!

– Но я… мы… да при чем тут моя девственность? – Я покачала головой и в отчаянии махнула рукой. – Ладно, забудь. Ты права. Ты просто не хочешь слушать. Ты никогда не хочешь меня слушать. Не только когда дело касается Патча.

– У вас тут все в порядке?

Мы обе повернулись в сторону Марси, которая стояла у двери с пустым горшком в руках. Она виновато пожала плечами:

– Простите, что помешала, но у нас кончились глазные яблоки монстров. Ну, по-другому выражаясь, виноградины без кожицы.

Мама отбросила упавшую на лицо прядь волос и попыталась взять себя в руки:

– Мы с Норой… уже закончили. Я могу быстро съездить в магазин за виноградом. Что-нибудь еще надо докупить?

– Еще сырный соус начо. – Марси говорила таким робким голоском, как будто ей было искренне неудобно пользоваться любезностью моей мамы. – Но это пустяки. Ну, то есть это всего лишь соус начо. Конечно, он как нельзя лучше подходит к картошке фри, и я его люблю больше всего, но, серьезно, это пустяк! – И она едва заметно вздохнула.

– Хорошо. Значит, виноград и соус начо. Что-нибудь еще? – спросила мама.

Марси обняла горшок и просияла улыбкой:

– Больше ничего. Только это.

Мама сунула ключи в карман и вышла, движения ее были резкими и нервными.

А Марси осталась стоять на месте.

– Знаешь, ты ведь всегда можешь внушить ей то, что тебе нужно. Например, заставить ее думать, что Патча здесь и в помине не было.

Я холодно взглянула на Марси:

– Сколько ты слышала?

– Достаточно, чтобы понять, что ты вляпалась в конкретное дерьмо.

– Я не собираюсь что-либо внушать своей маме.

– Если хочешь, я могу поговорить с ней.

Я разразилась смехом:

– Ты? Да моей маме плевать на то, что ты думаешь, Марси. Она пустила тебя сюда только из какого-то неправильно понятого гостеприимства. А может быть, чтобы отомстить твоей маме. Потому что единственная причина, по которой ты живешь здесь, это то, что теперь моя мама может бросить в лицо твоей маме: «Да, ты была женой Хэнка Миллара, но я была его любовницей, и я была лучше как любовница. А теперь я лучшая мать, чем ты!»

Я чувствовала себя ужасно, когда говорила это – надо сказать, что в моей голове это звучало гораздо лучше. Но Марси не дала мне возможности придумать более удачные варианты.

– Ты стараешься сделать мне больно, но это не работает. И ты не сможешь испортить мою вечеринку.

И все-таки я видела, как губы ее дрожат. И как она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

Внезапно она воскликнула неестественно веселым голосом:

– Думаю, пришло время поиграть в «Райские яблочки»!

– Что еще за «Райские яблочки»?!

– Это такая игра: нужно ловить ртом яблоки, которые плавают в воде… ты знаешь такую игру, в нее часто играют на детских праздниках! Единственное отличие нашей игры – на каждом яблоке написано имя того, с кем у тебя должно состояться свидание вслепую. Мы всегда играем в эту игру на моих вечеринках по поводу Хеллоуина!

Я нахмурилась. Мне совершенно не нравилась эта затея.

– Как-то это глупо.

– Свидание вслепую, Нора. Ты же под домашним арестом, что ты теряешь?!

Она втолкнула меня в кухню, где стоял здоровенный таз с водой, в котором плавали зеленые и красные яблоки.

– Эй, народ, все сюда! – заорала Марси, перекрикивая музыку. – Пора играть в «Райские яблочки»! И Нора Грей начинает первая!

В кухне раздались аплодисменты, кто-то свистнул, кто-то подбадривающе кричал. Я пыталась что-то сказать, но не могла найти слов и только мысленно проклинала Марси.

– Не думаю, что я самая подходящая кандидатура для этого. – Мой голос был едва слышен в этом гвалте. – Можно без меня?

– Исключено! – И она толкнула меня, как будто играючи, но достаточно сильно для того, чтобы я упала на колени перед тазом с яблоками.

Я послала ей взгляд, полный негодования. «Ты за это заплатишь!» – мысленно сказала я ей.

– Убери волосы назад. Мало кто любит волосы, плавающие в воде, – инструктировала меня Марси.

Толпа хором закричала «Буээээ», соглашаясь с этим утверждением.

– На красных яблоках – имена мальчиков, – добавила Марси. – А зеленые – это девочки.

«Ладно! Была не была! Просто сделай это!» – сказала я себе. Мне действительно нечего было особо терять: начиная с завтрашнего дня я была наказана. И никаких свиданий вслепую мне в ближайшее время не светило.

Я опустила лицо в холодную воду. Носом я тыкалась в одно яблоко за другим, но никак не могла ухватить ни одно из них зубами. Вынырнув на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, я услышала, как толпа неодобрительно ревет и разочарованно свистит.

– Дайте мне передохнуть! – сказала я. – Я не делала этого с пяти лет. Кстати, это хорошо демонстрирует мое отношение к этой игре, – добавила я.

– У Норы не было свиданий вслепую с пяти лет! – вскричала Марси, своим комментарием придавая моим словам совершенно другой смысл.

– А ведь ты следующая, – предупредила я Марси, глядя на нее снизу вверх.

– Если, конечно, до этого дойдет. Потому что вообще-то похоже, что ты всю ночь простоишь здесь, гоняя носом яблоки! – ответила она сладким голосом, и толпа снова взорвалась одобрительными возгласами.

Я снова опустила лицо в таз, пытаясь поймать яблоки зубами. Вода переливалась через край и уже намочила мой костюм. Я была готова уже схватить яблоко рукой и сунуть себе в рот, но не сомневалась, что Марси объявит это неправильным и заставит меня все сделать, как положено. А мне совсем не хотелось делать это снова и снова.

И вот, как раз когда я снова собиралась набрать воздуха, мои зубы вцепились в кроваво-красное яблоко.

Я вынырнула, отряхнула воду с волос под выкрики толпы и аплодисменты, бросила яблоко Марси и схватила полотенце, чтобы вытереть лицо.

– Итак, счастливчик, который отправляется на свидание вслепую с нашей мокрой крыской, это… – Марси вытащила свернутую трубочкой бумажку из яблока, у которого была удалена сердцевина, развернула бумажку и сморщила носик: – Барух? Просто Барух? – Она произносила это имя как «Баруууух». – Я правильно произношу? – обратилась она к публике.

Ответа не последовало. Гости, поняв, что развлечение закончилось, разбрелись кто куда. Я же была благодарна этому «Барууууху», кто бы он ни был, за то, что его не существовало на самом деле. Был и еще вариант: он мог настолько быть разочарован, что его имя вытащила я, что предпочел не показываться публике на глаза.

Марси смотрела на меня сверху вниз, словно подозревала, что я знаю, кто этот парень.

– Разве это не кто-то из твоих друзей? – спросила я, стряхивая капельки с кончиков волос на пол.

– Нет. Я думала, это кто-то из твоих.

Я уже решила было, что это очередная ее дурацкая игра, но в этот момент во всем доме замигал свет. Раз, два… а потом выключился совсем. Музыка вдруг сменилась зловещей тишиной. Сначала все на секунду замерли в растерянности, а потом стали раздаваться крики. И если поначалу эти крики были возмущенными или удивленными, то потом в них явственно стали слышаться страх и боль, причем эти крики сопровождались вполне однозначными звуками – как будто кто-то с силой разбрасывал тела кричащих к стенам гостиной.

– Нора! – крикнула Марси. – Что происходит?!

Я не могла ей ответить. Невидимая сила, казалось, прижала меня к земле, практически парализовав. Что-то холодное и тяжелое словно навалилось на меня, не давая мне двигаться и говорить. Воздух был наэлектризован и как будто трещал под натиском энергии нескольких падших ангелов. Они появились в доме внезапно, словно их принесло порывом арктического ветра. Я не знала, сколько их здесь, не знала, чего они хотят, но чувствовала, как они рассыпаются по дому, обыскивая каждую комнату.

– Нора… Нора… Выходи. Поиграем, – вдруг пропел мужской голос зловещим фальцетом. Голос был мне не знаком.

Я сделала пару глубоких вдохов: по крайней мере теперь было понятно, что им нужно.

– Я все равно найду тебя, моя сладкая малышка, – продолжал он напевать тонким голоском.

Он был близко. Слишком близко.

Я забралась за диван, стоящий в столовой, и обнаружила, что там уже кто-то прячется.

– Нора! Это ты? А что происходит? – спросил меня Энди Смит. Он сидел позади меня на математике, через две парты и был парнем подружки Марси, Эддисон. Я почти чувствовала, как он потеет от страха.

– Тише! – велела я ему шепотом.

– Если ты не хочешь идти ко мне, я сам приду к тебе, – пропел падший ангел.

В меня будто вонзился острый нож. Я задохнулась, когда он проник в мое сознание и начал шарить там, искать зацепки, анализировать образы и мысли, чтобы вычислить, где я нахожусь. Я лихорадочно выстраивала одну стену за другой, чтобы ему помешать, но он разбивал их с такой легкостью, словно они были сделаны из пыли. Я пыталась вспомнить все те способы защиты, которым учил меня Данте, но падший ангел был быстрее. Он все время опережал меня на пару шагов – на пару очень опасных шагов. Раньше я даже представить себе не могла, насколько падшие ангелы сильны. Описать это можно было только одним способом: как будто на его ментальную энергию направили увеличительное стекло, и это усилило его возможности во много раз.

У меня в мозгу внезапно вспыхнуло оранжевое зарево, и я вдруг почувствовала, как кожу обожгло. Я даже чувствовала, как это пламя плавит одежду. Оно проникало под ткань, мне было больно, как если бы настоящий огонь лизал кожу. Это доставляло очень сильные страдания, и я свернулась калачиком, прижав голову к коленям и стиснув зубы, чтобы не закричать. Этот пожар не был реальным – просто фокус с сознанием. Но я не могла поверить в это до конца, настолько настоящим был этот огонь. Мне казалось, будто я нахожусь в самом эпицентре ужасного пожара.

– Хватит! – закричала я, наконец, корчась на полу: я больше не могла сопротивляться пламени, которое сжигало мою плоть.

И тут же огонь исчез, хотя я не заметила, чтобы кто-то заливал его водой. Я лежала на спине, лицо было мокрым от пота. Мне было тяжело дышать.

– Все пошли вон, – скомандовал падший ангел.

А я и забыла почти, что в комнате был еще кто-то. Они ведь запомнят это навсегда. Да и как они смогут забыть? Интересно, кто-нибудь понял, что произошло? Догадался ли кто-нибудь, что это не запланированная инсценировка для вечеринки? Я молилась, чтобы кому-нибудь из них пришло в голову позвать на помощь. Но наш дом находится слишком далеко, и добраться до него быстро не получится.

Да и потом, единственным, кто мог бы сейчас помочь, был Патч. А я не могла связаться с ним.

Я лежала и смотрела, как мимо меня пробегают ноги, много ног. Энди Смит вылез из-за дивана и тоже испуганно рванул к входной двери.

Я чуть подняла голову, совсем чуть-чуть, чтобы только видеть падшего ангела. Было темно, но я разглядела очень худого, высокого, с голым торсом мужчину. А еще – два почти безумных, горящих в темноте глаза.

Это был тот же парень, что и в «Дьявольской суме», а потом в лесу. Который искал меня. Его тело было покрыто иероглифами, и они как будто странно извивались и вибрировали, словно через них проходили невидимые нити. И я была уверена, что они шевелятся в такт его дыханию. А еще мой взгляд все время возвращался в маленькой круглой ране у него на груди.

– Я Барух.

Он произнес это как «Бароух».

Я забилась в угол комнаты, морщась от боли.

– Хешван начался, а у меня до сих пор нет своего вассала-нефилима, – продолжал он, причем голос его звучал даже вполне дружелюбно, вот только в глазах не было света. Ни света, ни тепла.

От избытка адреналина ноги у меня стали тяжелыми и негнущимися. Особого выбора у меня не было: я была слабее. Я не могла драться с ним. Если бы только попыталась, он тут же позвал бы своих приятелей, а их было много. Я на чем свет стоит ругала сейчас маму за то, что она прогнала Патча, ведь он был так нужен мне! Я не смогу справиться одна. Если бы Патч был здесь, он бы знал, что делать.

Барух медленно облизнул губы:

– Лидер нефилимской армии… что же мне с тобой сделать?

Он снова проник в мой мозг. Я чувствовала, как он делает это, но не могла сопротивляться. Я слишком устала, чтобы бороться. Следующее, что я помню, как я подползла к его ногам и покорно легла, словно собака. Он пнул меня ногой, хищно глядя на меня сверху вниз. Ответить ему, попытаться договориться с ним я не могла – челюсти у меня были крепко сжаты, как будто их сшили прочными нитками.

«Ты не можешь противостоять мне, – прошептал он в моем мозгу, гипнотизируя меня и лишая меня воли. – Ты не можешь отвергнуть меня. Ты будешь делать все, что я скажу».

Я безуспешно пыталась не слушать его голос. Если бы мне только удалось избавиться от его контроля надо мной, я все-таки могла бы бороться. Это был мой единственный шанс.

«Каково это, быть новообращенным нефилимом? – продолжал он холодным, полным презрения голосом. – В этом мире нет места нефилимам, у которых нет хозяев. Я буду защищать тебя от других падших ангелов, Нора. Отныне и навсегда ты принадлежишь мне».

– Я не принадлежу никому, – пробормотала я, каждое слово давалось мне с огромным трудом.

Он вздохнул, протяжно и медленно, и это было похоже на удар хлыста.

– Я сломаю тебя, малышка. Вот увидишь, я тебя сломаю, – прорычал он.

Я посмотрела ему прямо в лицо:

– Ты допустил большую ошибку сегодня, Барух. Ты допустил большую ошибку, придя за мной.

Он ухмыльнулся, сверкнув белоснежными зубами:

– И я собираюсь получить удовольствие сполна.

Он приблизился ко мне на шаг, от него шел поток энергии. Он был почти так же силен, как Патч, только в Патче я никогда не чувствовала этой жажды крови. Я не знала, как давно Барух был изгнан с небес, но совершенно не сомневалась, что теперь он служит злу верой и правдой, отдавая всего себя.

– Принеси клятву верности, Нора Грей, – приказал он мне.

Глава 21

Я не собиралась давать клятву верности. Я готова была сопротивляться до последнего и не дать ему вытянуть из меня ни слова. И не важно, какие страдания он мне собирался причинить, как он собирался меня пытать – я была готова ко всему. Но одной моей решимости было явно недостаточно – мне нужен был план действий, и как можно быстрее.

«Ты должна вторгнуться в его разум», – скомандовала я себе.

Данте считал управление чужим разумом моим главным оружием, он говорил, что я делаю это лучше всех нефилимов, которых он когда-либо знал. Мне удалось обмануть Патча.

Я могла сделать это и с Барухом.

Я создала свою собственную альтернативную реальность и внедрила ее в сознание Баруха так быстро и так глубоко, что он даже не понял, что происходит.

Не слушая его гипнотизирующий голос, я вошла в его разум. Моя уверенность в успехе этого мероприятия была во многом основана на том, что я употребляла «дьявольскую силу» – своим силам я доверяла не в полной мере, но «дьявольская сила» делала меня во много раз могущественнее, усиливая все мои таланты, в том числе и способности к управлению чужим сознанием.

Перемещаясь по темным, извилистым коридорам мозга Баруха, я устраивала один взрыв за другим. Я работала с максимальной скоростью, понимая, что, если допущу ошибку, если дам ему хоть малейшее основание думать, что это я ковыряюсь в его мыслях, если он хотя бы допустит возможность моего присутствия… мне конец.

Я знала, чего он может опасаться. Нефилимы.

И вбросила в его разум образ: «Армия Черной Руки!» Я нарисовала у него в мозгу четкую и реалистичную картинку: вот в комнату врывается Данте, а за ним – двадцать, тридцать… нет, сорок нефилимов. Он мог видеть их горящие ненавистью и бешенством, налитые кровью глаза и сжатые кулаки. А еще я сделала так, что он видел, как нефилимы одного за другим утаскивают в плен его соратников, падших ангелов.

И даже несмотря на это, Барух пытался сопротивляться. Он стоял как вкопанный на месте, вторжение нефилимов не вызвало у него той реакции, на которую я рассчитывала. Я даже испугалась, что он заподозрил что-то неладное, и заторопилась.

«Тронув нашего лидера, ты бросил вызов всем нам – всем нам! – Я старалась, чтобы эти слова Данте в голове у Баруха звучали как можно убедительнее. – Нора не станет давать тебе клятву верности. Ни сейчас, ни когда-либо...»

В моей вображаемой реальности Данте схватил кочергу из камина и всадил ее в спину Баруху, прямо туда, где когда-то были крылья. И этот образ я постаралась сделать как можно реальнее и ярче.

Я услышала, как Барух упал на колени – и только потом открыла глаза. Он стоял на четвереньках, сгорбившись. Вся его фигура была сейчас воплощением боли и растерянности. Глаза у него остекленели, а в уголке губ появилась слюна. Руками он тянулся к спине, хватая ртом воздух: он пытался вытащить кочергу.

Я облегченно выдохнула: он купился. Он попался в мою мысленную ловушку.

На пороге возник чей-то силуэт.

Вскочив, я выхватила из камина настоящую кочергу и замахнулась, готовясь нанести удар. Но это была Дабрия. В полумраке ее волосы мерцали, словно были сделаны изо льда, а на губах играла полуулыбка.

– Ты поймала его в мысленную ловушку? – догадалась она. – Неплохо. Но нам все равно надо отсюда убираться, и побыстрее.

Я рассмеялась холодно и недоверчиво:

– А что здесь, собственно, делаешь ты?

Она переступила через неподвижное тело Баруха:

– Патч просил меня увезти тебя в какое-нибудь безопасное место.

Я покачала головой:

– Ты лжешь. Патч не посылал тебя. Он знает, что ты последняя, с кем я куда-то пойду.

Я сжала свою кочергу покрепче: если она сделает еще хоть шаг – я с радостью всажу ее туда, где у этой сучки шрам от крыльев. И, как Барух, она будет пребывать в этом беспомощном состоянии, пока не придумает, как вытащить кочергу.

– У него не было выбора. Я думаю, сейчас он несколько занят, преследуя других падших ангелов, которые заявились на твою вечеринку без приглашения, и одновременно стараясь стереть память твоим друзьям, которые в панике несутся прочь отсюда. Или у вас с ним есть для таких ситуаций кодовое слово? Пароль? – Ее холодный голос звучал абсолютно ровно. – Когда я встречалась с Патчем, у нас такой пароль был. И я бы доверилась любому, кого прислал бы Патч.

Я отвела взгляд. Секретное слово. Эх, все-таки она виртуозно умела выводить меня из себя.

– Разумеется, у нас есть пароль, – кивнула я. – И знаешь какой? «Дабрия жалкая пиявка, которая не понимает, что нужно оставить своего бывшего в покое и отвалить». – Я изобразила смущение, прикрыв рот ладошкой: – Ой, я, кажется, поняла, почему он не смог сказать тебе пароль. – Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно более презрительно.

Ее губы превратились в едва заметную тонкую линию.

– Либо ты скажешь мне, чего тебе действительно надо, либо я воткну эту штуку тебе в шрамы так глубоко, что она станет твоим новым постоянным украшением, – предупредила я ее, потрясая кочергой.

– Что ж, я не обязана это терпеть, – заявила Дабрия, отворачиваясь и направляясь по пустому разгромленному дому к выходу.

Я двинулась за ней.

– Я знаю, что ты шантажируешь Пеппера Фрайберга! – выкрикнула я.

Если она и удивилась – то виду не подала. Даже не замедлила ход.

– Он думает, что его шантажирует Патч, и делает все, чтобы Патч отправился в ад. И это целиком и полностью твоя вина, Дабрия! Ты утверждаешь, что до сих пор любишь Патча, однако выбрала довольно оригинальный способ это продемонстрировать! Из-за тебя ему грозит смертельная опасность. В этом и заключается твой план? Да? Если Патч не твой, так «не доставайся же ты никому»?

Дабрия нажала на брелок сигнализации, и в ответ ей мигнул фарами самый необычный автомобиль, какой я когда-либо видела.

– Это что? – спросила я.

Она бросила на меня высокомерный взгляд:

– Это мой «Бугатти».

«Бугатти». Вызывающий, утонченный и роскошный, как и она сама.

Она скользнула за руль.

– Думаю, было бы неплохо, если бы этот падший ангел исчез из вашей гостиной до того, как там появится твоя мама. – Дабрия помолчала. – И на твоем месте я бы сначала проверила, правда ли то, в чем ты кого-то обвиняешь.

Она потянула дверцу на себя, чтобы закрыть, но я распахнула ее снова.

– Так ты отрицаешь, что шантажируешь Пеппера? – гневно закричала я. – Но я же видела, как вы двое ссорились там, около «Дьявольской сумы».

Дабрия повязала шелковый шарф вокруг головы и отбросила длинные концы на спину.

– Подслушивать нехорошо, Нора. И Пеппер – архангел, от которого лучше держаться как можно дальше. Он ни перед чем не остановится.

– Так же, как и я!

Она пристально взглянула на меня:

– Хоть это и не твое дело… Но Пеппер разыскал меня той ночью потому, что знал о наших отношениях с Патчем. Он искал Патча и ошибочно предположил, что я стану ему помогать. – Она завела двигатель и поставила ногу на педаль газа, не дожидаясь моего ответа.

Я смотрела на Дабрию, абсолютно не веря в ее невиновность в том, что касается Пеппера, – у Дабрии был солидный опыт по части лжи, а кроме того, у нас с ней сложились весьма напряженные отношения, ведь она являлась ужасным напоминанием того, что у Патча была жизнь до меня. Это было бы легче пережить, если бы она осталась в его прошлом. Но она то и дело возникала на нашем пути, словно маньяк из дешевого кино.

– Ты совершенно не разбираешься в людях, – бросила она, включая передачу.

Я вцепилась руками в капот ее машины – нет, мы еще не закончили разговор!

– Когда дело касается тебя – очень даже разбираюсь! – Мне приходилось кричать, чтобы заглушить шум мотора. – Ты коварная, лицемерная, самовлюбленная эгоистка!

Дабрия сжала челюсти, убрала выбившиеся на лицо пряди волос и высунулась из окна – вот так, сидя за рулем, она была почти моего роста.

– Я тоже хочу, чтобы имя Патча было незапятнанным, знаешь ли, – проговорила она своим невообразимо холодным голосом.

– Ой, ну прямо «Оскара» можно давать!

Она взглянула на меня в упор.

– Я говорила Патчу, что ты незрелая и слишком импульсивная и никогда не сможешь переступить через свою ревность из-за того, что мы были вместе.

Я вспыхнула и схватила ее за руку, чтобы удержать:

– Больше никогда не разговаривай с Патчем обо мне! А лучше вообще больше никогда с ним не разговаривай!

– Патч доверяет мне. Тебе этого должно быть достаточно.

– Патч не доверяет тебе, он использует тебя! И это ваше сотрудничество – оно ненадолго! Как только ты перестанешь быть ему полезной, все закончится!

Губы Дабрии некрасиво изогнулись:

– Пока мы помогаем другу советами – я хозяйка положения. Оставь меня в покое. – Она предостерегающе прищурилась.

Она мне угрожала.

Она что-то скрывала.

Я должна была во что бы то ни стало разгадать ее тайну и поставить ее на место.

Глава 22

На дороге взметнулась пыль от колес машины Дабрии, а я развернулась и помчалась обратно в дом. Мама должна была вернуться с минуты на минуту, и мне, честно говоря, меньше всего хотелось объяснять ей, почему вечеринка закончилась так внезапно и таким разгромом. Но прежде всего мне нужно было убрать тело Баруха: раз он действительно поверил в то, что кочерга торчит у него в спине, он пробудет в таком состоянии несколько ближайших часов, а значит, переместить его в укромное место будет проще. Ну хоть что-то хорошее.

В гостиной я обнаружила Патча, который склонился над телом Баруха. При виде его у меня вырвался вздох облегчения.

– Патч! – бросилась я к нему.

– Ангел. – Выражение лица у него было тревожное. Он вскочил на ноги и заключил меня в объятия, крепко прижав к себе.

Чтобы он не беспокоился за меня, я проглотила вставший в горле комок и поспешно заговорила:

– Я в порядке. Не ранена. Я вошла в его сознание и заставила его поверить, что сюда ворвались нефилимы. А потом я заставила его поверить, что втыкаю ему в спину кочергу – на всякий случай. – Я судорожно вздохнула. – А ты откуда узнал, что ангелы напали на наш дом?

– Твоя мама выгнала меня, но я не мог оставить тебя здесь одну, без защиты. Поэтому я засел неподалеку. То, что в дом вошло сразу много людей, меня не удивило – вечеринка есть вечеринка. Но когда я увидел, что люди начинают выбегать из дома с таким видом, будто увидели какого-то монстра, я понял, что надо торопиться. Около дверей твоего дома стоял на страже один из падших ангелов, который решил, что я пришел, чтобы посягнуть на его добычу. И да, вынужден сознаться, что мне пришлось уложить его. И еще нескольких ангелов. Надеюсь, твоя мама не заметит, что на деревьях в саду не хватает нескольких веток – они как нельзя лучше подошли для того, чтобы всадить их в спины ангелов.

Губы его дрогнули в озорной улыбке.

– Мама будет дома с минуты на минуту.

Патч кивнул:

– Я позабочусь о теле. А ты можешь попробовать включить свет? Распределительный щит в гараже. Возможно, вылетел какой-то предохранитель. Но если они перерезали провода – тогда работы предстоит куда больше.

– Уже иду. – Однако на полпути в гараж я остановилась и обернулась к нему: – Кстати… тут Дабрия нарисовалась. И рассказала мне трогательную историю о том, как ты послал ее за мной. Как ты думаешь – она не могла быть с ними заодно?

К моему великому разочарованию, Патч кивнул:

– Я действительно послал ее за тобой. Она была неподалеку, а я решил проследить за падшими ангелами… вот я и попросил ее увести тебя подальше отсюда.

Я потеряла дар речи – даже не знаю, от чего больше: от изумления или от злости. Меня в одинаковой степени бесило то, что Дабрия говорила правду, и то, что она снова преследовала Патча, потому что вероятность того, что она случайно оказалась «неподалеку» – это на моей-то улице, где стоит один-единственный дом, а вокруг глухой лес! – вероятность этого была крайне невелика. Наверняка она установила на него «жучок». И когда он ей позвонил, она, наверно, сидела в машине всего в нескольких футах от него, пялясь в бинокль.

Я не сомневалась в том, что Патч мне верен.

Но я и не сомневалась в том, что Дабрия только и ищет возможность изменить этот факт.

Понимая, что сейчас не самый подходящий момент для споров и выяснения отношений, я ограничилась вопросом:

– А что мы скажем моей маме?

– Я… я позабочусь об этом.

Мы с Патчем повернулись в сторону двери, откуда шел писклявый голосок. Там стояла Марси, ломая руки. Вдруг осознав, что выглядит очень жалкой и слабой, она расцепила скрюченные пальцы. Потом тряхнула волосами, которые рассыпались по плечам, и уже более уверенным голосом произнесла:

– Вечеринка была моей идеей, а значит, я отвечаю за все это безобразие так же, как и вы. Я скажу твоей маме, что какие-то уроды решили испортить нам вечеринку, ворвались в дом и начали крушить мебель. И у нас не оставалось другого выхода, как только всех разогнать.

От меня не укрылось, как Марси изо всех сил старалась избегать взглядом тела Баруха, лежащего лицом вниз на ковре. Наверно, Марси считала, что если она чего-то не видит, то этого как бы и нет.

– Спасибо, Марси, – с искренней благодарностью сказала я.

– И не надо так удивляться. Я ведь тоже, знаешь ли… ну, я… то есть… я не… – Она набрала воздуха в грудь: – Я же ведь… одна из вас.

Она явно хотела сказать другое, но не смогла. И я ее не винила. «Я не человек» – о таком даже думать страшно, не то что вслух произнести.

Стук во входную дверь заставил подпрыгнуть и меня, и Марси. Мы обменялись испуганными взглядами, а Патч сказал:

– Представьте, что меня и этого парня здесь никогда не было. – И, взвалив Баруха на плечи, двинулся к задней двери.

«И вот еще что, Ангел, – произнес он мысленно. – Почисти сегодня вечером Марси память. Нам нужно держать наши отношения в секрете от всех».

«Считай, что это уже сделано», – ответила я.

Мы с Марси пошли открывать дверь.

Я не успела даже коснуться ручки, как Ви уже залетела внутрь, таща за собой Скотта. Их пальцы были сплетены.

– Простите, простите, мы немного задержались, – затараторила Ви. – Мы просто… кхм…

Она бросила многозначительный взгляд искоса на Скотта, и оба вдруг взорвались смехом.

– Отвлеклись, – закончил за нее Скотт, ухмыляясь.

Ви начала обмахиваться, словно ей жарко:

– Можешь повторить это еще разок.

Поскольку мы с Марси смотрели на них, храня мрачное молчание, Ви оглянулась по сторонам: до нее начало доходить, что дом разгромлен, и в нем нет гостей.

– Погодите-ка… А где все? Вечеринка-то должна быть в самом разгаре.

– В дом ворвались хулиганы, – объяснила ей Марси.

– Они были в маскарадных масках, – подхватила я. – Так что это мог быть кто угодно.

– И они начали крушить мебель.

– И мы отправили всех по домам, – закончила я.

Теперь на лице Ви отражался ужас.

«Кто-то ворвался в дом?» – Скотта явно не впечатлила моя актерская игра, и он не поверил в эту историю, поэтому его голос в моей голове звучал довольно тревожно.

«Падшие ангелы, – ответила я ему. – Один из них пытался заставить меня принести ему клятву верности. Да все в порядке! – поспешила я добавить, видя, как перекосилось его лицо. – Мне надо, чтобы ты увел отсюда Ви. Если она останется и начнет бродить по дому, у нее обязательно появятся вопросы, на которые я не смогу ответить. А мне надо убрать здесь все до прихода мамы».

«Когда ты собираешься ей рассказать?»

Я вздрогнула – этот вопрос Скотта застал меня врасплох.

«Я не могу ей рассказать… Не могу – потому что не хочу, чтобы ей грозила опасность. Кстати, советую тебе поступить так же. Она моя лучшая подруга, Скотт. И с ней не должно случиться ничего плохого».

«Она заслуживает доверия».

«Она заслуживает не только доверия, но в данный момент ее безопасность для меня на первом месте.

«А как ты думаешь, что на первом месте для нее? – спросил Скотт. – Она ведь переживает за тебя и доверяет тебе. Так отнесись к ней с таким же уважением».

«У меня сейчас нет времени спорить. Пожалуйста, Скотт, умоляю тебя!»

Он ответил мне долгим взглядом. Он явно был недоволен, но я была уверена, что этот раунд выиграла.

– Послушай-ка, – обратился он к Ви. – У меня есть предложение. Пойдем в кино. Фильм – на твой выбор. Я, разумеется, ни на чем не настаиваю, но говорят, что новый фильм о супергерое очень даже неплох. То есть отзывы самые что ни на есть поганые – а это почти всегда означает, что фильм удался.

– Нет, мы должны остаться и помочь Норе убрать этот бедлам, – возразила Ви. – И я обязательно выясню, кто это сделал, и преподам им урок хороших манер. Думаю, что дохлая рыба в шкафчике может многому научить. А еще им стоит как следует следить за своими колесами, потому что я не уверена, что мне удастся убедить свой нож их не протыкать.

– Иди развейся, – сказала я Ви. – Мне Марси поможет прибраться, так ведь, Марси? – Я положила руку Марси на плечо и постаралась, чтобы в моих словах было достаточно как приторности, так и высокомерия.

Ви поймала мой взгляд – и в ее глазах мелькнуло понимание.

– Что ж, эта работенка прямо для тебя, – обратилась она к Марси. – Кстати, веник в кухне под раковиной. И мусорные пакеты там же. – Она слегка стукнула Марси по плечу. – Желаю хорошо провести время. И не поломай все ногти.

Когда дверь за ними закрылась, мы с Марси обе устало прислонились к стене и одновременно облегченно вздохнули.

Марси улыбнулась первой:

– Вот ведь хрень…

Я прокашлялась.

– Спасибо тебе… за помощь, – сказала я.

И я действительно имела в виду то, что говорила. Впервые в жизни Марси была… была готова кому-то помочь. Я вдруг осознала, что с ней это действительно впервые. И я собиралась ее за это вознаградить, почистив ей немножко память.

Она оторвалась от стены, потирая руки:

– Что ж, у нас вся ночь впереди. Значит, веник под раковиной?

Глава 23

Следующее утро наступило очень быстро.

Меня разбудил стук в окно. Я повернулась и увидела Данте, который повис, покачиваясь, на ветке дерева и вызывал меня на улицу. Растопырив пальцы ладони, я дала понять, что выйду через пять минут.

Теоретически я была, конечно, наказана, но я не думала, что для Данте этот факт явился бы достаточным оправданием.

Холодный воздух пах осенним морозцем, поэтому я невольно потирала руки, чтобы их согреть. В небе еще виднелся бледный серп луны, а вдалеке слышалось жалобное уханье совы.

– Тут какая-то машина без номеров и с радаром кружила вокруг твоего дома, – сказал Данте, спрыгнув с ветки. – Очень похоже, что это был коп. Темные волосы, на несколько лет старше меня, насколько я мог разглядеть. Есть соображения по этому поводу – кто бы это мог быть?

Детектив Бассо. Интересно, что ему на этот раз могло от меня понадобиться? Да еще на машине с радаром?

– Нет, – ответила я, решив, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы вдаваться в подробности наших непростых отношений с этим представителем закона. – Может, просто в конце смены пытался делать вид, что работает. Здесь-то уж точно никаких угонщиков или нарушителей скоростного режима не поймаешь…

На губах Данте мелькнула ироническая улыбка.

– По крайней мере на машине – точно. Ну что, звезда беговой дорожки, ты готова?

– Нет. Но разве это что-то меняет?

Он наклонился и завязал шнурок, который у меня развязался.

– Время хорошенько размяться. Ты знаешь порядок.

Я знала порядок, это да.

А вот Данте не подозревал, что моя тренировка сопровождается фантазиями о том, как я втыкаю нож, или дротики от дартса, или еще что-нибудь подобное прямо ему в спину, пока бегу по неровной лесной тропинке за ним в глубину чащи, где была скрыта наша тренировочная площадка. Ну а почему нет, если это поднимало мне настроение?

Когда пот уже лил с меня градом, Данте заставил меня сделать целую серию упражнений на растяжку. Я видела, как Марси делала что-то подобное в своей спальне – она больше не была лидером команды чирлидеров, но способность сделать шпагат была для нее по-прежнему почему-то важной.

– Какие планы на сегодня? – спросила я, сидя на земле с растопыренными в разные стороны ногами и склоняя голову на одно из бедер, от чего мышцы сильно напряглись.

– Одержимость.

– Одержимость?! – Я не поверила своим ушам и обернулась.

– Да. Если падшие ангелы могут вселяться в нас и владеть нами безраздельно, почему бы и нам не научиться делать то же самое с ними? Разве есть лучшее оружие, чем способность полностью контролировать тело и сознание врага? – продолжал Данте.

– Но… я не знала, что это в принципе возможно – вселиться в падшего ангела.

– Теперь возможно. Теперь, когда у нас есть «дьвольская сила». Мы теперь сильнее, чем когда-либо. Я тайно тренирую нескольких нефилимов, которых тщательно отобрал – в том числе и себя самого – уже несколько месяцев. И я достиг определенных успехов. Если мы овладеем этой техникой – это кардинально изменит ход войны, Нора. Если мы сможем это делать, у нас появится шанс.

– И мы будем тренироваться сегодня? Прямо сейчас?

Такое было возможно только во время Хешвана. Как он мог тренироваться в течение нескольких месяцев?

– Да. Мы будем тренироваться на падшем ангеле. – В глазах его мелькнула насмешливая ухмылка. – Я же говорил тебе: мы стали сильнее, чем раньше. И падшие ангелы, которые неосмотрительно бродят по городу в одиночестве, не могут справиться с группой нефилимов. Мы отлавливали их прямо на улицах по ночам и увозили в тренировочный центр, который организовал Хэнк.

– Так Хэнк во всем этом участвовал?

Видимо, призрак Хэнка будет преследовать меня вечно.

– Мы похищали одиночек, необщительных интровертов, пропажи которых никто особо не замечал. Мы давали им особый препарат с «дьявольской силой», который делает их сознание доступным для вторжения на короткое время, даже не в Хешван. И практиковались на них.

– А где они теперь?

– Под замко́м на тренировочной базе. Мы им вставляем металлический стержень с «дьявольской силой» в шрамы от крыльев, когда не тренируемся с ними, – это делает их совершенно беспомощными. Они как подопытные кролики всегда в нашем распоряжении.

Я была уверена, что Патч ничего об этом не знает. Он бы обязательно упомянул об этом, если бы знал.

– И сколько падших ангелов вы там держите? И где находится база?

– Я не могу тебе сказать. Когда мы строили базу, Хэнк, Блейкли и я договорились хранить это в секрете. С уходом Хэнка мы с Блейкли остались единственными нефилимами, которым известно, где она находится. Так лучше. Чуть расслабишься – получишь измену. Люди ведь способны на все – даже на то, чтобы предать собственную расу. И нефилимы в этом смысле ничем не отличаются от обычных людей. Мы просто избавляем их от ненужного соблазна.

– И ты собираешься отвезти меня на базу, чтобы практиковаться?

Я была уверена, что для этого разработана целая процедура: мне скорее всего завяжут глаза или даже почистят память, чтобы я не запомнила дорогу. Но, может быть, я все же смогу как-то исхитриться и запомнить ее. Может быть, мы с Патчем могли бы вместе наведаться на эту базу…

– Нет, это не потребуется. Я привез одного из подопытных кроликов с собой.

Мой взгляд метнулся к деревьям:

– Где?!

– Не беспокойся, сочетание «дьявольской силы» и прута в шраме от крыльев делает ее весьма покладистой.

Данте исчез за большим валуном и вернулся, волоча за собой падшего ангела – девушку, скорее даже девочку, на вид ей было не больше тринадцати человеческих лет. Ноги ее, две зубочистки, торчащие из коротких шорт, были не толще моих рук.

Данте бросил ее на землю, ее безвольное тело обмякло, словно мешок с мусором. Я невольно отводила взгляд от торчащего у нее в спине железного прута: понимая, что она ничего не чувствует, я все равно не могла избавиться от мурашек, бегущих у меня по спине при виде этого.

Я убеждала себя, что она мой враг. В этой войне у меня был свой личный интерес: я же отказалась приносить клятву верности падшему ангелу. И каждый из них теперь был опасен для меня. И их надо было остановить – всех до одного.

– Когда я выну прут, у тебя будет буквально несколько секунд до того, как она начнет сопротивляться. «Дьявольская сила» будет действовать очень недолго, она не накапливается в ее теле. Короче, не расслабляйся.

– Она будет знать, что я пытаюсь в нее вселиться?

– Да, она будет знать. Она уже испытывала это сотни раз. Я хочу, чтобы ты вошла в ее сознание и несколько минут полностью управляла ею, всеми чувствами и движениями. Дай мне знак, когда будешь готова покинуть ее тело – я буду держать прут наготове.

– Как мне попасть в ее тело? – спросила я, чувствуя, как вся покрываюсь гусиной кожей. Меня била дрожь, и причина была вовсе не в прохладном воздухе. Мне не хотелось овладевать падшим ангелом – и в то же время мне надо было добыть для Патча максимум информации о том, как это происходит. Ведь мы же не могли решать проблему, сути которой не понимали.

– Она будет слабой из-за действия «дьявольской силы». И сейчас Хешван, а это облегчает проникновение. Тебе нужно только овладеть ее сознанием. Взять под контроль ее мысли. Заставить ее думать, что она хочет, чтобы ты обладала ею. И как только она перестанет сопротивляться – все будет проще простого. Ты сольешься с ней и станешь единым целым с ее телом так быстро, что даже скорей всего не заметишь самого перехода. И дальше тебе нужно будет только управлять ею.

– Она такая… юная.

– Не давай себя одурачить. Она так же хитра и опасна, как и все остальные. Вот… я принес тебе «дьявольскую силу» особой концентрации – это сделает процесс проникновения проще.

Я не схватила бутылочку сразу. Пальцы у меня закололо от отчаянного желания выпить это немедленно, но я не подала виду. Я уже так много употребила «дьявольской силы»… я обещала себе остановиться и признаться во всем Патчу. Но не сделала ни того ни другого до сих пор.

Глядя на голубоватую поблескивающую жидкость, я чувствовала, как от всепоглощающего желания у меня скручивается желудок. Я не хотела употреблять «дьявольскую силу», и в то же время никогда и ничего я не желала с такой силой. Голова кружилась все сильнее. Еще чуть-чуть, совсем немножко – это ведь не может повредить…

Не осознавая, что делаю, я протянула руку и взяла бутылочку. Рот наполнился слюной.

– Мне надо выпить все?

– Да.

Я приложила горлышко к губам. «Дьявольская сила» обожгла мне гортань, словно яд. Я кашляла и давилась, мечтая, чтобы Блейкли нашел-таки способ сделать вкус этого зелья более удобоваримым. И было бы неплохо, если бы ему удалось как-то уменьшить побочные эффекты: стоило жидкости попасть ко мне в организм, как головная боль сдавила мне виски. И опыт подсказывал мне, что это только начало – в течение дня она будет лишь усиливаться.

– Готова? – спросил Данте.

Я немножко помедлила, прежде чем кивнуть.

Сказать, что я не очень-то хотела вселяться в эту девочку, – это все равно что ничего не сказать. В меня уже однажды вселялся другой – это был Патч, он сделал это в отчаянной попытке спасти меня от Чонси Ланже, моего очень дальнего родственника, который не испытывал ко мне ни малейшей родственной привязанности. И хотя я была благодарна Патчу за эту попытку меня защитить – то чувство беспомощности, которое я ощущала в то время, когда он находился во мне, я бы вряд ли хотела испытать снова. И пожелать испытать его кому-либо еще – тоже вряд ли.

Я перевела взгляд на девочку. Она проходила через это уже сотни раз. А теперь именно мне предстоит снова заставить ее сделать это.

– Готова, – сказала я наконец с тяжелым вздохом.

Данте вытащил прут из спины девочки, стараясь не касаться нижней его части, которая светилась голубоватым светом.

– Теперь счет на секунды, – предупредил он меня. – Будь начеку. Сейчас от ее мыслей пойдут магнитные импульсы – как только почувствуешь мысленную активность, сразу ныряй в ее голову. И даже не трать время на убеждение, чтобы заставить ее захотеть, чтобы ты овладела ее телом.

Повисла тягостная тишина. Я сделала шаг к девочке, пытаясь наладить с ней телепатическую связь. Данте стоял, чуть согнув колени, словно готовясь к прыжку. Неожиданно над головой у меня раздалось хриплое воронье карканье, сразу вслед за этим мой радар уловил еле заметные колебания энергии, и в ту же секунду девочка бросилась на меня, оскалив зубы и царапаясь, словно дикий зверь.

Мы вдвоем упали в грязь и покатились по земле. Я оказалась быстрее и оседлала ее, схватила за руки и завела их ей за голову, но она одним сильным рывком сбросила меня. Барахтаясь в грязи, я слышала, как она вскочила на ноги, и, оглянувшись, я успела увидеть, что она в прыжке летит на меня.

Свернувшись в клубок, я откатилась в сторону, чтобы избежать удара.

– Давай! – крикнул Данте.

Краем глаза я видела его, держащего наготове прут, чтобы в случае моей неудачи атаковать девочку-ангела.

Я прикрыла глаза, проникая в ее мысли. Я чувствовала, как они мечутся туда-сюда, как перепуганные насекомые. Я нырнула в самую их гущу, путая их и сгребая в одну гигантскую кучу, я шептала, гипнотизируя ее: «Впусти меня. Впусти меня».

Она сдалась быстрее, чем я ожидала. Как и предсказывал Данте, я просто ощутила себя сразу внутри ее, как будто мое сознание притянуло сильным магнитом. Она не сопротивлялась. Это было похоже на сон: все вокруг казалось нечетким и как будто размытым по краям, как бывает во сне.

Самого перехода я не почувствовала: я просто моргнула и обнаружила, что уже нахожусь в другом теле и вижу мир под другим углом.

Я была внутри ее – внутри ее тела, сознания, души. Я вселилась в нее.

– Нора? – спросил Данте, с подозрением прищурившись.

– Я внутри.

Мой голос меня напугал: говорила я, но ее голосом. Он был выше и нежнее, чем я ожидала услышать у падшего ангела. Хотя, с другой стороны, она ведь была так юна…

– Ты чувствуешь сопротивление? Чувствуешь от нее какие-нибудь импульсы? – поинтересовался Данте.

На этот раз вместо ответа я покачала головой – мне не хотелось снова слышать, как я разговариваю чужим голосом. Данте очень хотел, чтобы я практиковалась в управлении чужим телом, а моим единственным желанием было покинуть его как можно скорее.

Я быстренько выполнила все задания: в теле ангела я пробежала недлинную дистанцию, с легкостью перепрыгнула через поваленное бревно, развязала и завязала снова шнурки на кроссовках. Данте был прав: я полностью контролировала ее. Я могла бы сейчас заставить ее самолично всадить себе прут в шрамы от крыльев, и ей ничего не оставалось бы, как повиноваться.

«Хватит, – мысленно сказала я Данте. – Я выхожу».

«Еще чуть-чуть, – возразил он. – Тебе нужно больше практики. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в ее теле совершенно естественно – как в своем. Давай-ка пробеги всю дистанцию еще разок».

Не обращая внимания на его слова, я приказала ее телу исторгнуть меня – и снова переход был таким легким, что его невозможно было заметить.

Ругаясь себе под нос, Данте всадил прут ангелу в спину. Ее тело обмякло, словно мертвое, руки и ноги были разбросаны в причудливых позах, словно у тряпичной куклы. Мне хотелось отвернуться, но я не могла. И никак не получалось выкинуть из головы мысли о том, какой была ее жизнь на земле до того, как ее похитили. Скучал ли по ней кто-то? Освободят ли ее когда-нибудь?

А еще как, должно быть, ужасно ей живется сейчас.

– Ты была в ней слишком мало. – Данте был явно недоволен. – Ты разве не слышала, как я велел тебе пройти дистанцию еще раз? Я, конечно, понимаю, что это довольно неприятно поначалу…

– Как это получается? – перебила я его. – Ведь два объекта не могут существовать в одной точке одновременно. Так как получается это вселение?

– Если вкратце – вся суть в квантовой физике, волновой теории и корпускулярно-волновой дуальности.

– Я пока не изучала квантовую физику, – с раздражением ответила я. – Так что переведи-ка это все на человеческий язык, чтобы я могла понять.

– Я могу только сказать, что это происходит на субатомном уровне. Два объекта просто могут существовать в одной и той же точке в одно и то же время. И я не уверен, что кто-то вообще в состоянии объяснить, как это работает. Это просто есть – и все.

– И все? Больше ты ничего не можешь мне сказать?

– Ты должна доверять мне, Грей.

– Отлично. Я буду тебе доверять. Но я хотела бы кое-что взамен, – заявила я, глядя Данте прямо в глаза. – Ты ведь отлично умеешь шпионить, не так ли?

– Не перегибай.

– Есть один архангел… в городе его знают как Пеппера Фрайберга. Он утверждает, что его шантажирует кто-то из падших ангелов, и я почти уверена, что знаю, кто это. Мне нужны доказательства, чтобы прищучить ее.

– Ее?

– Женщины тоже бывают преступниками.

– А какое отношение все это имеет к лидеру нефилимов?

– Это… это личное.

– Хорошо, – медленно проговорил Данте. – Давай, выкладывай все, что мне нужно знать.

– Патч говорит, что шантажировать Пеппера Фрайберга может кто угодно из падших ангелов и по какой угодно причине: страницы Книги Эноха, предсказания будущего, многочисленные преступления в прошлом, секретная и компрометирующая информация… да даже просто желание приобрести статус ангела-хранителя – список того, что можно предъявить этому архангелу, бесконечен, насколько я понимаю.

– А что еще говорит Патч?

– Немного. Он тоже хочет найти этого шантажиста. Я знаю, что он вроде бы выслеживал кого-то и думал, что напал на след, но я абсолютно уверена, что это след ложный. Однажды ночью я видела, как его бывшая беседовала с Пеппером около «Дьявольской сумы». Я не слышала, о чем они говорили, но она выглядела весьма подозрительно, а Пеппер был просто в бешенстве. Ее зовут Дабрия.

По лицу Данте я поняла, что это имя ему знакомо. Он скрестил руки на груди:

– Дабрия?

Я застонала:

– Только не говори мне, что ты ее тоже знаешь. Клянусь, она просто везде! А если ты мне скажешь, что она красивая, я скину тебя в овраг! А сверху еще придавлю вот этим огромным валуном!

– Да нет, дело не в этом. – Данте покачал головой, и в его интонации мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Просто мне не хотелось бы быть человеком, который приносит плохие новости.

– Плохие новости? Какие?

– Я знаю Дабрию. Не лично, но… – Сочувствие в его голосе усилилось. Он смотрел на меня так, словно готовился разбить мне сердце.

До этого я сидела на поваленном бревне, но теперь резко вскочила на ноги:

– Говори, Данте. Просто скажи мне.

– У меня есть шпионы, которые работают на меня. Люди, которым я велел не спускать глаз с неких влиятельных падших ангелов, – признался Данте с оттенком вины в голосе. – Не секрет, что Патча в среде падших ангелов очень уважают: он умен, сообразителен и силен. Он хороший лидер. За годы наемничества он набрал боевого опыта больше, чем у большинства моих людей вместе взятых.

– Ты шпионишь за Патчем… – проговорила я. – Но почему ты мне не сказал об этом?

– Я доверяю тебе, но не исключаю того, что Патч может иметь на тебя определенное влияние.

– Влияние? Патч никогда не принимает за меня решений, я в состоянии делать это сама! По-моему, я здесь главная. И если бы я хотела, чтобы за ним следили – я бы сделала это сама! – Меня просто распирало от раздражения.

– Понятно.

Я прислонилась к ближайшему дереву, отвернувшись от Данте.

– А теперь ты наконец скажешь мне, к чему весь этот разговор?

Он вздохнул:

– Во время слежки в наше поле зрения попадала и Дабрия. Она была рядом… и не раз.

Я зажмурилась, изо всех сил борясь с желанием заткнуть его. Я не хотела это слушать! Дабрия всегда преследовала Патча – я и так это знала. Но тон Данте давал понять, что тут было еще что-то – что-то большее, чем просто констатация факта, что бывшая Патча преследует его с упорством маньяка.

– Они были вместе пару ночей назад. У меня есть доказательства. Много фотографий.

Я сжала зубы и повернулась к нему лицом.

– Я хочу видеть эти фотографии.

– Нора…

– Я смогу с этим справиться, – проговорила я. – Я хочу видеть эти «доказательства», которые собрали твои – то есть мои – люди.

Патч и Дабрия.

Я лихорадочно рылась в памяти, пытаясь прикинуть, какая ночь имеется в виду. Меня терзали страх, и ревность, и сомнение. Патч не мог так поступить. Должно быть какое-то объяснение. Я не могла обвинять его ни в чем, пока у меня не было на руках улик, – мы слишком многое пережили вместе, чтобы я вот так просто поверила во что бы то ни было.

Мне надо успокоиться. Глупо делать выводы, не разобравшись во всем.

У Данте есть фотографии? Прекрасно. Я сама их внимательно изучу.

Данте сжал губы в ниточку и кивнул:

– Я лично доставлю их тебе домой сегодня.

Глава 24

Я собиралась, как говорится, «на автомате», но мысли у меня были заняты только одним: Патч и Дабрия вместе. Я без конца представляла себе эту картину. Мне в голову не пришло уточнить у Данте детали, поэтому теперь моя фантазия разыгралась не на шутку. Они были вместе. И есть даже фотографии.

Что значит – «были вместе»? Вместе – это как?

Или глупо даже спрашивать об этом?

Нет. Я доверяла Патчу.

Первым моим порывом было позвонить ему, но я, конечно, не стала этого делать. Нет уж, я дождусь фотографий. И что бы на них ни оказалось… так или иначе будет определенность. Я должна во всем разобраться.

В кухне появилась Марси и присела на край стола.

– Я собираюсь прогуляться по магазинам после школы.

Я отодвинула миску с размякшими хлопьями – я слишком глубоко погрузилась в раздумья, и завтрак был безнадежно испорчен.

– Я всегда хожу по магазинам по пятницам, – продолжала Марси. – Это типа… такой ритуал.

– Ты хотела сказать – традиция, – поправила я ее.

– Мне нужно новое демисезонное пальто. Что-то теплое и шерстяное, но при этом клевое и шикарное. – Марси слегка нахмурилась.

– Спасибо за предложение, но у меня сложное домашнее задание по тригонометрии, и я должна его выполнить.

– Ой, да ладно. Ты всю неделю не делала домашних заданий, с чего бы тебе сейчас начинать? А мне действительно нужен взгляд со стороны. Это же очень важная вещь! И ведь ты вроде только начала вести себя нормально… – пробормотала она.

Я встала со стула и вывалила содержимое своей миски в мусорное ведро.

– Лень – мое второе имя.

– Ну перестань, Нора, я же не хочу ссориться, – жалобно ныла Марси. – Я очень хочу, чтобы ты пошла со мной за покупками.

– А я хочу заняться тригонометрией. И потом я ведь наказана.

– Об этом не волнуйся – я уже поговорила с твоей мамой. У нее было время остыть и взглянуть на все с другой стороны. Так что ты больше не наказана. Давай я поболтаюсь в школе после занятий полчаса – этого ведь хватит тебе, чтобы закончить задание?

Я испытующе прищурилась на нее:

– Ты вторгалась в мамин разум?

– Знаешь, что я думаю? Ты просто ревнуешь и завидуешь, что мы с ней так ладим.

Р-р-р.

– Дело не только в математике, Марси. Мне надо подумать. О том, что произошло здесь прошлой ночью. О том, как избежать повторения этого в будущем. Я не хочу приносить клятву верности, – заявила я решительно. – И не хочу, чтобы кто-то из нефилимов делал это.

Марси раздраженно фыркнула:

– Ты как мой отец! Неужели нельзя хоть ненадолго перестать быть этим…

– Нефилимом? – подхватила я. – Гибридом, уродом, ошибкой природы? Добычей?

Марси так сильно сцепила руки, что у нее побелели костяшки пальцев. Потом она вздернула подбородок:

– Да. Мутантом, монстром, феноменом. Таким же, как я.

Я подняла брови:

– Неужели? Неужели ты наконец готова смириться с тем, кто ты есть?

На лице у нее появилась почти застенчивая улыбка.

– Черт возьми… да.

– Эта версия тебя нравится мне больше, – сказала я.

– Эта версия тебя нравится мне больше. – Марси встала и потянула со стола сумочку. – Так мы устроим сегодня большой шопинг или как?

Не прошло и двух часов с момента окончания занятий, а Марси уже потратила не меньше четырех сотен долларов: шерстяное пальто, джинсы, кое-какие аксессуары… Пожалуй, я и за год не тратила четырехсот долларов на свою одежду. Невольно в голову мне лезли мысли, что, если бы родилась в доме Хэнка, тоже, не задумываясь, пользовалась бы сегодня своей кредиткой. Ведь у меня была бы своя кредитка…

За рулем была Марси, потому что она заявила, что не желает, чтобы ее видели в моей машине. И хотя это была не ее вина, мне все же было неприятно осознавать, что у нее были деньги, а у меня – нет. Хэнк оставил мне в наследство свою дурацкую, обреченную на поражение армию, а ей – богатство. И это было вопиюще несправедливо.

– Мы можем сделать перерыв? – спросила я Марси. – Мне нужно заехать в одно местечко, оно совсем рядом – надо забрать кое-что у моего приятеля Данте.

При мысли о фотографиях Патча и Дабрии я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Но мне во что бы то ни стало надо было покончить с этой неопределенностью. И у меня не хватало терпения дождаться, пока Данте их принесет. Узнать, заходил ли он, у меня возможности не было, а значит, надо было действовать самой.

– Данте? Я его знаю?

– Нет. Он не из нашей школы. Поверни на следующем повороте направо, он живет рядом с Каско Бэй, – сказала я.

Вдруг до меня дошла вся ирония происходящего: ведь только летом я подозревала, что Патч завел интрижку с Марси. А теперь, буквально несколько месяцев спустя, я сижу в ее машине, и она везет меня туда, где оправдаются или развеются мои очередные подозрения – но только уже по отношению к другой девушке.

Я с силой потерла переносицу.

Возможно, надо было отпустить ситуацию. Возможно, мне не стоило мучить себя подозрениями, а стоило просто доверять Патчу целиком и полностью. Но проблема была в том, что уже доверяла ему.

А потом появилась Дабрия.

С другой стороны, если Патч ни в чем не виноват (а я искренне надеялась, что так оно и есть!), то не будет никакого вреда от того, что я взгляну на эти фотографии.

Следуя моим инструкциям, Марси подъехала к дому Данте и тут же удивленно присвистнула, взирая на него с нескрываемым одобрением:

– У твоего друга Данте неплохой вкус, – проговорила она, разглядывая дом в стиле королевы Анны и огромную лужайку перед ним.

– Это ему друзья оставили в наследство, – махнула рукой я. – Ты можешь не выходить из машины – я только забегу на секундочку и возьму то, что мне нужно.

– Ну уж нет – я хочу взглянуть на дом изнутри, – заявила Марси и выскочила из машины раньше, чем я успела ее остановить. – А у Данте есть девушка?

Она сдвинула солнечные очки на макушку, явно любуясь владениями Данте.

Ага, есть. Я.

Я подумала, что, пожалуй, не очень-то хорошо справляюсь с этой ролью, раз даже моя сводная сестра, которая живет со мной под одной крышей, не подозревает о существовании этого моего «бойфренда».

Мы поднялись на крыльцо и позвонили в звонок. Подождав, я снова нажала на звонок. Сложив ладони козырьком, я заглянула через окно в гостиную, но там было темно и ничего не видно.

Что ж, мне, как всегда, повезло, по всей видимости, его не было дома.

– Эй! Девочки, вы, наверно, ищете того молодого человека, который тут жил?

Мы с Марси обернулись и увидели на тротуаре пожилую даму. Она была в розовых шлепанцах, в волосах у нее были розовые бигуди, а на поводке она держала маленькую черную собачонку.

– Мы ищем Данте, – сказала я. – Вы его соседка?

– Я переехала к дочери и зятю в начале лета. Там, вниз по улице. – Она махнула куда-то себе за спину. – Мой муж Джон скончался, упокой, Господи, его душу, и у меня был выбор между домом престарелых и домом моего зятя. Он никогда не поднимает сиденье унитаза! – зачем-то сообщила она нам.

«О чем она вообще? – спросила меня Марси мысленно. – И знаешь, эту собаченцию давно пора помыть, я чувствую, как она воняет, даже с другой стороны улицы!»

Я послала соседке вежливую улыбку и спустилась на несколько ступенек:

– Я Нора Грей, я приятельница того парня, который живет здесь, Данте Матерацци.

– Матерацци? Я так и знала! Я знала, что он итальяшка! Это имя просто кричит о его итальянском происхождении. Они буквально оккупировали нас! – вскричала старуха. – Не успеешь оглянуться, а в твоем саду будет хозяйничать Муссолини собственной персоной.

Словно в подтверждение ее слов собака вдруг заворчала и недовольно гавкнула.

Мы с Марси переглянулись, Марси закатила глаза, а я снова обратилась к даме:

– Вы сегодня видели Данте?

– Сегодня? Да как же я могла видеть его сегодня, если я же говорю вам – он съехал. Два дня назад. Причем прямо среди ночи, как какой-нибудь итальянский воришка. Подлый и коварный сицилийский мафиози. Плохи наши дела, вот что я вам скажу!

– Вы, должно быть, ошиблись – Данте никуда не съезжал, он живет здесь. – Я изо всех сил старалась быть вежливой.

– Ха! Да этот парень ведь совсем пропащий – он всегда держался особняком и не общался ни с кем из соседей. С того самого дня, как поселился здесь. Даже не здоровался. Скользкий такой парень – и в таком прекрасном, респектабельном районе! Это было неправильно. Он прожил здесь всего месяц, и я не сказала бы, что сильно расстроена тем, что он съехал. Владельцам дома, которые сдали его такому проходимцу, должны быть стыдно! Нужно издать какие-то законы, которые запрещали бы хозяевам сдавать дома в таких районах ниже определенной цены!

– Но Данте не снимал дом – он и есть его владелец. Его друзья оставили ему дом в наследство.

– Это он тебе так сказал, да? – Она склонила голову и уставилась на меня своими остренькими голубенькими глазками с таким выражением, будто я была самой наивной дурой на свете. – Мой сын, законный владелец этого дома. Этот дом принадлежал его семье много лет. И раньше его сдавали на лето – до того, как случился экономический кризис. Тогда можно было заработать на туристах. А теперь приходится вот сдавать его итальянским мафиози.

– Да нет, это какая-то ошибка… – начала я снова.

– Да вы посмотрите документы! Архивы! Уж они-то не врут! Чего нельзя сказать о весьма подозрительных италь-яшках…

Собачонка начала накручивать круги вокруг ног хозяйки и тянуть ее за поводок. То и дело она останавливалась и рычала в нашу с Марси сторону, словно предупреждая, чтобы мы держались подальше, а потом бежала в другую сторону и снова по кругу.

Старушка распутала обвившийся вокруг ног поводок и направилась вниз по тротуару.

Я растерянно смотрела ей вслед.

Данте хозяин этого дома. Ничего он его не снимал!

Внезапно я вдруг аж задохнулась от ужасной мысли: если Данте действительно исчез, где же я теперь буду доставать «дьявольскую силу»?! Ведь у меня почти все закончилось, оставалось только на сегодня. Ну максимум на пару дней – если растянуть.

– Что ж, один из них врет, – сказала Марси. – И я думаю – это она. Я никогда не верю женщинам. Особенно таким чокнутым…

Я ее почти не слышала – пыталась позвонить Данте, молясь, чтобы он взял трубку, но у меня ничего не получилось. Даже автоответчик не работал.

Я помогла Марси затащить ее сумки в дом.

Мама вышла нам навстречу.

– Один из твоих друзей принес вот это, – сказала она, протягивая мне бумажный конверт. – Он сказал, что его зовут Данте. Я его знаю?

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не сразу броситься к конверту.

– Он… друг Скотта, – объяснила я.

Марси и мама переводили вопросительные взгляды с конверта на меня и обратно.

– Он скорей всего хотел, чтобы я передала это Скотту, – солгала я, чтобы не привлекать лишнего внимания к этой истории.

– Он выглядит старше остальных твоих друзей, этот Данте. И мне, знаешь, не очень нравится, что ты имеешь в приятелях ребят намного взрослее, – сказала мама нерешительно.

– Я же сказала – это друг Скотта, – уклончиво ответила я.

В своей комнате я набрала побольше воздуха и, распечатав конверт, вынула оттуда несколько черно-белых фотографий.

Некоторые были сделаны ночью: вот Патч идет по пустынной улице… Патч на своем мотоцикле за кем-то наблюдает… Патч разговаривает по уличному телефону-автомату… Ничего такого, о чем бы я не знала – он занимался этим все последнее время, когда начал поиски шантажиста Пеппера.

А вот на одном из фото он был вместе с Дабрией.

Они сидят в его черном новом пикапе марки «Форд F150». По лобовому стеклу бьют капли дождя. Дабрия обвила руками шею Патча, на губах у нее играет улыбка. Они обнимаются, и Патч явно не возражает против этих объятий.

Я быстро просмотрела оставшиеся три фотографии: желудок у меня сжался, казалось, меня вот-вот вырвет.

Они целовались.

Дабрия целовала Патча.

Прямо на этих снимках…

Глава 25

Я сидела на полу в ванной, прислонившись спиной к дверям душевой кабины и прижав колени к груди. Несмотря на включенный обогреватель, мне было холодно и сыро. Рядом со мной валялась пустая бутылка из-под «дьявольской силы». Я выпила целую бутылку – и ничего. Даже «дьявольская сила» не могла спасти меня от этого раздирающего душу отчаяния.

Я же верила Патчу. Я так сильно его любила! Я не могла поверить в то, что он способен причинить мне такую боль.

Нет, должны быть причины. Должно быть объяснение.

Объяснение…

Это слово эхом отдалось у меня в голове, пустой и тяжелой.

Раздался стук в дверь:

– Слушай, эта ванная у нас одна на двоих, ты не забыла? А у меня мочевой пузырь как у белки! – заявила Марси.

Я медленно поднялась на ноги.

Понимая, насколько это абсурдно, я все же не могла выбросить из головы одну мысль: хорошо ли целуется Дабрия. Наверно, хорошо. А вдруг Патч хотел бы, чтобы я была похожа на нее? Шикарная, коварная, холодная, уверенная в себе… А вдруг он снова сошелся с ней, а меня не бросает только потому, что понимает, как это на меня разрушительно подействует?

Пока не бросает.

Неуверенность в себе буквально придавила меня к земле.

Открыв Марси дверь, я посторонилась, давай ей войти, а сама вышла в коридор, но почувствовала, что она смотрит мне вслед.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Я не хочу говорить об этом.

– Эй, Нора, подожди. Ты, что, плачешь?

Я поднесла пальцы к глазам и с удивлением обнаружила, что действительно плачу. Мне казалось, я утратила способность чувствовать, мне казалось, что все это происходит не со мной, а где-то далеко-далеко или во сне. А я лишь наблюдаю за всем со стороны.

– Я ухожу, – не поворачиваясь, бросила я. – Ты меня прикроешь? Я вряд ли вернусь к комендантскому часу…

* * *

По пути к дому Патча в какой-то момент я остановила машину, но потом решительно отправилась дальше. Было уже совсем темно и довольно холодно – я даже пожалела, что не надела куртку.

Я не знала, что скажу ему, когда увижу. Мне не хотелось устраивать сцен и истерик, не хотелось бессмысленных выяснений отношений… Фотографии были при мне – и в конце концов я решила, что они говорят сами за себя. Я просто протяну их ему и ограничусь одним-единственным вопросом: «Почему?»

При виде припаркованного у таунхауса Патча «Бугатти» Дабрии с меня вмиг слетело все деланое равнодушие и спокойствие. Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, я проехала немного дальше. Кипя от ярости, я выскочила из машины, открыла дверь своим ключом и вошла.

В квартире горела только одна лампа – в гостиной на столе.

Дабрия показалась в проеме балконной двери – но остановилась при виде меня.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, вздрогнув от неожиданности.

Я в бешенстве тряхнула головой:

– Нет, извините – это моя территория. Это дом моего парня, а значит – это моя, и только моя, территория! Где он?! – Я бросилась по коридору в сторону спальни.

– Да не трудись. Его нет.

Я обернулась и кинула на Дабрию взгляд, одновременно полный презрения, недоверия и угрозы.

– Тогда ЧТО? ТЫ? ЗДЕСЬ? ДЕЛАЕШЬ?!

Я произнесла каждое слово отдельно, с нажимом. Внутри у меня кипела ярость – и я даже не пыталась ее сдерживать. Все это из-за Дабрии!

– У меня проблемы, Нора. – Ее губы дрожали.

– Да что ты говоришь! Думаешь, у меня их нет? – Я швырнула ей конверт с фотографиями, и он упал к ее ногам. – Как чувствуешь себя, когда воруешь у кого-то парня?! Это доставляет тебе удовольствие, да, Дабрия? Забирать то, что тебе не принадлежит? Или тебе просто нравится все портить и разрушать, да? Ты это любишь?

Дабрия нагнулась и подняла конверт, но при этом она не сводила с меня глаз. Брови ее сошлись на переносице, словно она силилась понять, о чем я говорю. Она делала вид, что не знает, о чем я говорю. Да как она может!

– Грузовичок Патча, – бросила я. – Ты и он, несколько ночей назад, на этой неделе, вместе в его машине. Ты целовала его!

Она наконец отвела от меня взгляд и заглянула в конверт, а потом отложила его в сторону, на диванную подушку.

– Ты не понимаешь…

– О, думаю, что понимаю. Не так уж ты сложно устроена, чтобы не понять! Ты никого не уважаешь, и у тебя нет чувства собственного достоинства. Ты делаешь то, что хочешь – и все остальное тебя не волнует. Ты хотела Патча – и, похоже, ты его получила.

Голос у меня сорвался, из глаз хлынули слезы. Я пыталась смахнуть их, но они бежали слишком быстро.

– У меня проблемы, потому что я совершила ошибку, помогая Патчу, – заговорила Дабрия тихим, встревоженным голосом, пропустив мимо ушей мои обвинения. – Патч рассказал мне о том, что Блейкли работает над использованием «дьявольской силы». Он понимал, что лабораторию необходимо уничтожить. Он просил, чтобы, если я вдруг узнаю что-то, что могло бы привести его к Блейкли или к лаборатории, я сразу передала это ему. Несколько дней назад, уже поздно ночью, ко мне пришла целая группа нефилимов, которые хотели заглянуть в будущее. Я быстро выяснила, что они солдаты армии Черной Руки и служат телохранителями у очень могущественного нефилима по имени Блейкли. Служили – вплоть до этой ночи. Они рассказали, что работа их была очень скучной и однообразной, и поэтому они договорились поиграть сегодня в покер, несмотря на то что любые азартные игры у них были строжайше запрещены. Один из них оставил свой пост, чтобы купить колоду карт. Они играли всего несколько минут, а потом их застал за этим занятием командир. Он их тут же уволил и с позором выгнал из армии. Главный из этих уволенных солдат, Хэнот, отчаянно хотел вернуть себе эту работу: у него была семья и он волновался, как они будут выживать теперь, и не грозит ли им опасность из-за его проступка, боялся, что всех накажут. И он пришел ко мне в надежде, что я скажу ему, есть ли у него шанс вернуться на это место.

Им я и занялась в первую очередь. Конечно, мне очень хотелось солдата предупредить, что командир собирается его разыскать и подвергнуть пыткам и что ему стоит как можно быстрее бежать из города вместе с семьей. Но я понимала, что, если скажу ему это – у меня не будет шанса найти Блейкли. Поэтому я солгала.

Я солгала ради Патча.

Я сказала Хэноту, что ему надо пойти прямо к Блейкли. Я сказала ему, что, если он будет умолять о прощении, Блейкли простит его. Я знала: если Хэнот поверит в мое пророчество – он приведет меня прямо к Блейкли. А я хотела сделать это для Патча. После всего, что он сделал для меня, – она подняла на меня блестящие от слез глаза, – это было самое меньшее, что я могла сделать для него. Ведь я люблю его. – Она произнесла это так просто… и без страха встретила мой грозный взгляд. – Я всегда буду любить его. Он был моей первой любовью, и я никогда не забуду его. Но теперь он любит тебя. – Она грустно вздохнула. – Может быть, когда-нибудь все же наступит день, когда вы перестанете значить друг для друга так много… я буду ждать.

– Даже не рассчитывай, – перебила ее я. – Продолжай. И переходи уже к той части своего рассказа, где ты объясняешь факт возникновения вот этих фотографий! – Я указала глазами на конверт, валявшийся на диванной подушке. Казалось, он занимает слишком много места в этой комнате – мне хотелось порвать эти фото и кинуть их в камин.

– Хэнот вроде бы поверил в мою ложь. Он и остальные ушли, а я последовала за ними. Я делала все, чтобы меня не заметили, ведь их было больше, и если бы они заметили меня, мне грозила бы серьезная опасность.

Они выехали из Колдуотера и двинулись на север. Я следовала за ними около часа и думала, что они приведут меня прямиком к Блейкли. Город остался далеко позади, мы уже были совсем в предместьях. Нефилимы свернули на узенькую тропинку, и я за ними.

И тут я поняла, что что-то не так: они вдруг остановились посреди дороги, четверо из пятерых вышли из машины. Я почувствовала, что меня окружают, словно расставляют сеть сзади и по бокам. Не знаю, как они меня вычислили – я всю дорогу ехала с выключенными фарами и держалась на приличном расстоянии, даже несколько раз чуть не потеряла их…

Я испугалась и сделала то единственное, что могла сделать в этих обстоятельствах, – выскочила из машины побежала к реке. Я позвонила Патчу и наговорила ему обо всем на автоответчик, а потом нырнула в реку, надеясь, что вода спрячет меня и не даст им меня учуять.

Они были слишком близко, и мне пришлось выскочить из реки и бежать через лес. Я даже не могу сказать, куда я хотела попасть… Но, даже если бы мне удалось добраться до города, мне вряд ли удалось бы спастись. Это было очевидно. Пусть кто-то из горожан и увидел бы, как Хэнот и его люди на меня нападают, нефилимы просто стерли бы память свидетелю. Поэтому я просто бежала изо всех сил.

Когда Патч наконец перезвонил, я пряталась на заброшенной лесопилке. Не знаю, насколько еще хватило бы моих сил. Ненадолго. – Глаза у нее снова наполнились слезами. – Он приехал за мной. И забрал меня оттуда. Даже несмотря на то, что я не смогла найти Блейкли. – Она заправила волосы за уши и всхлипнула. – Он довез меня до Портленда и убедился, что там все чисто и я могу там остаться. И прежде чем выйти из его грузовичка, я его поцеловала. – Она посмотрела мне в глаза. И я не смогла прочитать, что я вижу: вызов или смущение. – Это я его поцеловала, а он тут же отстранился. Я знаю, что на фотографиях это выглядит иначе, но… я просто поблагодарила его таким образом. И все закончилось не начавшись. Он… не дрогнул.

Дабрия вдруг ойкнула, словно кто-то невидимый толкнул ее. Глаза ее закатились на мгновение и стали белыми, а потом их арктическая голубизна вернулась на место.

– Если не веришь мне – спроси у него самого. Он будет здесь меньше чем через минуту.

Глава 26

Я никогда по-настоящему не верила в дар предвидения Дабрии и в ее пророчества – по крайней мере с момента ее падения. Но сейчас мое недоверие пошатнулось: менее чем через минуту дверь гаража Патча с глухим стуком открылась, и он сам возник на верхней ступеньке лестницы. Выглядел он неважно: на лице лежали усталые тени, и глаза были измученные. При виде меня и Дабрии, стоящих лицом к лицу в его собственной гостиной, он явно не обрадовался и взглянул на нас довольно мрачным и тяжелым взглядом.

– Это не к добру.

– Я первая скажу, – начала Дабрия, набрав воздуха в грудь.

Но я перебила ее:

– Даже не думай! – Я повернулась к Патчу, исключая Дабрию из нашего разговора. – Она целовала тебя! А Данте приставил к тебе слежку – и это есть на фотографиях! Ты только представь, как я была удивлена, когда собственными глазами увидела их сегодня. Ты вообще собирался рассказать мне об этом?

– Я ей объяснила, что это я тебя целовала, а ты меня оттолкнул, – слабо запротестовала Дабрия.

– А ты почему все еще здесь? – набросилась я на нее. – Это разговор между мной и Патчем! Убирайся отсюда!

– Что ты здесь делаешь? – обратился Патч к Дабрии, тон его был довольно резким.

– Я… пробралась сюда, – пробормотала она. – Я боюсь! Я не могу спать. Я не могу перестать думать о Хэноте и остальных нефилимах.

– Да ты, наверно, издеваешься, – возмутилась я и взглянула на Патча в поисках поддержки, надеясь, что он не купится на ее жалобное «ах, бедная-девочка-попала-в-беду!». Дабрия ведь пришла сюда сегодня, чтобы получить утешение совершенно определенного рода – и я не могла с этим смириться. Ни за что.

– Отправляйся обратно в тот дом, – велел Патч Дабрии. – И если ты будешь сидеть там, не высовываясь, тебе ничего не угрожает. – Несмотря на усталость он говорил с ней жестко и грубо. – Я последний раз предупреждаю тебя: не высовывайся – иначе проблем не оберешься.

– Но сколько мне так сидеть?! – Дабрия почти скулила. – Я же там совсем одна. Мне одиноко. Там все остальные – люди. И они явно смеются надо мной. – Она не сводила с него глаз. – Я же могу помогать тебе. На этот раз я не допущу ошибки. Если ты позволишь мне остаться здесь, я…

– Уходи, – жестко приказал ей Патч. – Ты и так уже доставила мне достаточно неприятностей: и с Норой, и с нефилимами, которые тебя преследовали. Мы не знаем, какие они сделали выводы, но одно понятно: теперь они в курсе, что мы ищем Блейкли. И если у них есть хоть капелька мозгов – они догадываются, зачем мы его ищем, они догадываются, что мы знаем о его деятельности и секретной лаборатории… и я не удивлюсь, если они постараются перенести ее в другое место. А мы останемся несолоно хлебавши, даже на шаг не приблизившись к Блейкли и «дьявольской силе», – добавил Патч с раздражением.

– Я просто пыталась помочь, – прошептала Дабрия, губы ее дрожали. Бросив на Патча еще один взгляд, словно побитая собака, она вышла из гаража.

Наконец-то мы с Патчем остались наедине.

Он решительно прошел через всю комнату, хотя выражение моего лица было далеко от приветливого, прислонился лбом к моему лбу и прикрыл глаза. Потом он медленно выдохнул, как будто его прижимала к земле невидимая сила.

– Прости, – сказал он тихо, и в голосе его звучало искреннее раскаяние.

Горькие слова «Простить за что? За поцелуи? Или за то, что я случайно это увидела?!» уже готовы были сорваться с моего языка, но я все-таки проглотила их. Я просто слишком устала от этого тяжелого груза сомнений и ревности.

Раскаяние Патча было таким искренним, что я почти физически ощущала его. И как бы я ни относилась к Дабрии, винить его в том, что он бросился спасать ее, я не могла. Он был лучше, чем сам думал о себе и чем хотел казаться. И я подозревала, что пару лет назад он совсем по-другому отреагировал бы на эту ситуацию и повел бы себя иначе. А сейчас он давал Дабрии еще один шанс.

Это было то, чего он столько времени добивался для себя.

– И ты меня прости, – пробормотала я, уткнувшись лицом ему в грудь. Он обнял меня своими сильными руками. – Я увидела фотографии и… я никогда раньше не была так расстроена и напугана. Мысль, что я могу потерять тебя… она была… невыносима. Я так злилась на Дабрию! Я и сейчас на нее злюсь. Она целовала тебя – а ей не стоило бы этого делать! И насколько я ее знаю, она будет пытаться сделать это снова!

– Нет, не будет, потому что я объяснил ей предельно ясно: то, что было между нами, безвозвратно ушло. Она перешла границу, и я дал ей понять, что в следующий раз ей стоит дважды подумать, прежде чем сделать то же самое… – решительно сказал Патч. Он взял меня за подбородок и поцеловал. – Я не ожидал, что ты придешь ко мне, но теперь, когда ты здесь, я не собираюсь тебя отпускать, – проговорил он, не отрывая своих губ от моих.

Меня захлестнула горячая волна чувства вины. Я не могла находиться так близко к нему и не чувствовать, как моя ложь встает между нами. Я обманывала его насчет «дьявольской силы». Я все время лгала. Как я могу так поступать с ним?! Отвращение к самой себе жгло меня изнутри, смешиваясь со стыдом и ненавистью. Я хотела признаться ему во всем. Но с чего начать? Я была так беспечна, позволив лжи выйти из-под контроля!

Я даже было открыла рот, чтобы рассказать ему правду, но тут словно чья-то ледяная рука сдавила мне горло, я едва могла дышать, не то что говорить. Горло словно наполнилось какой-то субстанцией – такие же ощущения у меня были, когда я впервые попробовала «дьявольскую силу». А в голове у меня зазвучал чужой голос:

«Если ты расскажешь все Патчу – он никогда не сможет снова тебе доверять. Он никогда не простит тебя. Ты только причинишь ему боль, если расскажешь правду. Тебе нужно дождаться окончания Хешвана, и ты перестанешь принимать «дьявольскую силу». Нужно только чуть-чуть подождать. Просто еще немного времени. Еще немного лжи».

Холодная рука на моем горле разжалась, я прерывисто вздохнула.

– Нелегкая выдалась ночка? – спросила я Патча, чтобы только что-нибудь сказать. Что угодно, только чтобы забыть о моей лжи.

Он вздохнул.

– Да уж. И я ни на шаг не приблизился к разгадке того, кто же шантажирует Пеппера. Я кое-кого подозревал и даже установил за кое-кем наблюдение, но, судя по всему, я ошибался. Скорей всего это кто-то другой. Кто-то, на кого я не думаю, кто-то, кого я не знаю. Я проверил всех, кто мог быть к этому причастен, раскопал, кажется, все, что мог. И насколько я могу судить – они все чисты.

– А не может быть такого, что Пеппер все это выдумал? Что, если никто его на самом деле не шантажирует?

Мне только что пришло это в голову. Все это время я верила в его историю безоговорочно, а ведь он заслуживал чего угодно, только не доверия.

Патч нахмурился.

– Это возможно. Но я так не думаю. Зачем ему заморачиваться и придумывать такую сложную комбинацию?

– Ну, может быть, потому, что ему очень надо отправить тебя в ад и заковать там навеки, – осторожно предположила я, не будучи сама уверена в этом. – Что, если все это делается с подачи архангелов? Он же сказал, что находится на земле по заданию архангелов… Я ему сначала не поверила, но что, если это правда? Что, если это задание от архангелов – отправить тебя в ад? Ведь ни для кого не секрет, как они этого хотят.

– По существующим законам, чтобы отправить меня в ад, нужна веская причина. – Патч задумчиво потер подбородок. – Но если они зашли слишком далеко – им уже наплевать на то, что они выходят за рамки закона. А я давно уверен, что в этой корзинке есть пара тухлых яиц. Хотя и не думаю, что все архангелы поголовно стали продажными и подлыми.

– Но если Пеппер действительно выполняет поручение маленькой группки архангелов, а другие – порядочные – поймают его с поличным, заказчики Пеппера всегда могут легко отмежеваться: заявить, что он известный мошенник и верить ему на слово нельзя. Они вырвут ему крылья раньше, чем он сможет что-либо доказать, и таким образом останутся ни при чем. Мне лично это не кажется таким уж невероятным. На самом деле это может быть просто идеальным преступлением.

Патч уставился на меня. Моя версия казалась настолько правдоподобной, что становилось не по себе.

– То есть ты думаешь, что Пеппер состоит в сговоре с группой архангелов-предателей, которые хотят избавиться от меня навсегда, – медленно произнес он.

– Ты знал Пеппера до того, как пал? Каким он был?

Патч покачал головой.

– Я знал его, но не близко. Скорее я слышал о нем. У него была репутация либерала, довольно несговорчивого, особенно в социальных вопросах. Поэтому я не удивился, когда узнал, что он играет в азартные игры. Но я хорошо помню, что он присутствовал на моем судебном процессе. Должно быть, голосовал за мое изгнание. Странно – учитывая его собственную репутацию…

– Ты думаешь, мы можем через Пеппера выйти на архангелов? Его двойная жизнь может быть частью их плана… А может быть, он действительно слишком весело проводил здесь время. Если как следует на него надавить – он заговорит. И если он признается в своем тайном сговоре с некоторыми архангелами по заточению тебя в ад, мы по крайней мере будем понимать, с чем имеем дело.

Губы Патча тронула опасная улыбка.

– Что ж… я думаю, самое время найти Пеппера и потолковать с ним.

Я кивнула:

– Отлично. Но только ты будешь наблюдать за всем этим со стороны. Я тебя близко не подпущу к Пепперу. Тем более теперь, когда у нас есть все основания подозревать, что он делает все возможное, чтобы упечь тебя в ад.

Брови Патча сошлись на переносице:

– Что ты предлагаешь, Ангел?

– С Пеппером встречусь я. И возьму с собой Скотта. И даже не думай спорить! – Я сразу отвергла все его возражения. – Ты ведь призывал на помощь Дабрию гораздо чаще, чем мне бы хотелось. Ты клялся мне, что это тактический ход и ничего больше. Что ж, теперь моя очередь. Я возьму с собой Скотта, и это не обсуждается. Насколько мне известно, у Пеппера нет на руках билета в один конец в ад на имя Скотта.

Губы Патча превратились в тонкую линию – я почти физически ощущала исходящее от него недовольство. Патч не испытывал теплых чувств к Скотту, но понимал, что не может возражать – ведь это было бы лицемерием с его стороны.

– Тогда тебе нужен безупречный план, – произнес он наконец. – И я не могу отпустить тебя одну, вдруг что-то пойдет не так.

Такой шанс оставался всегда. Это было главное, что я усвоила за время общения с Патчем. Патч знал это не хуже меня, и я подозревала, что он просто пытается удержать меня от участия в этом деле. Вдруг я почувствовала себя Золушкой, которую не пускают на бал из-за всяких глупых формальностей.

– Скотт сильнее, чем ты думаешь, – возразила я. – Он не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое. И я как следует объясню ему, что не стоит распускать язык относительно наших с тобой отношений, о том, что мы до сих вместе.

Черные глаза Патча вспыхнули.

– А я как следует объясню ему, что, если с твоей головы упадет хоть один волосок, он будет отвечать лично передо мной. И если у него есть хоть капля здравого смысла – ему стоит отнестись к моим словам очень серьезно.

Я натянуто улыбнулась:

– Что ж, решено. Значит, все, что нам нужно – это хороший план.

Следующий день был субботой.

Я сказала маме, что мы с Ви проведем вместе все выходные и вместе поедем в школу в понедельник, а потом встретилась со Скоттом, и мы отправились в «Дьявольскую сумку».

Нас не интересовали музыка и выпивка – нашей целью был подвал. Цокольный этаж. Ходили слухи, что там пышным цветом цвел запрещенный игорный бизнес, но сама я, разумеется, никогда там не бывала. А вот насчет Пеппера я была уверена в обратном. Патч снабдил нас списком любимых местечек Пеппера, и я надеялась, что нам со Скоттом повезет с первой же попытки.

Стараясь выглядеть одновременно и невинной, и опытной, я шла вслед за Скоттом по бару. Он жевал жвачку и выглядел таким же расслабленным и уверенным, как обычно, а вот я потела так, что мне не помешал бы душ.

Я вытянула волосы «утюжком» и обильно полила их лаком, нарисовала стрелки на веках, накрасила губы яркой помадой, на мне были четырехдюймовые каблуки, а в довершение образа я стащила у Марси одну из ее дорогущих сумочек. Волшебным образом все это сделало меня лет на пять старше. Что касается Скотта – глядя на его накачанное и тренированное тело, я сильно сомневалась, что кто-нибудь будет спрашивать у него паспорт. В ушах он носил маленькие серебряные колечки, а каштановые волосы он стриг очень коротко – все это придавало ему вид стильной небрежности. Мы со Скоттом были только друзьями, но я вполне могла понять, что именно так привлекало в нем Ви.

Я взяла его под руку, изображая его девушку, а он дал знак бармену, что хочет поговорить.

– Мы ищем Сторки, – сказал Скотт бармену, наклоняясь к нему и понизив голос.

Бармен, которого я раньше не видела, взглянул на нас испытующе. Я постаралась встретить его взгляд с максимальным безразличием. «Только не показывай, что нервничаешь, – твердила я себе. – И делай что хочешь, только чтобы он не заподозрил, что тебе есть что скрывать».

– Кого вы ищете? – переспросил бармен довольно грубо.

– Мы слышали, что сегодня вечером здесь будет большая игра, – произнес Скотт, как бы случайно открыв кошелек и показывая толстую пачку лежащих в нем стодолларовых банкнот.

Бармен пожал плечами и начал протирать стойку бара.

– Не понимаю, о чем это вы говорите.

Скотт положил одну из банкнот на стойку и, прикрыв ее рукой, подвинул бармену:

– Очень жаль. А ты уверен, что мы не можем тебя переубедить?

Взгляд бармена скользнул по банкноте.

– Я тебя мог видеть раньше?

– Я играю в «Серпентине» на бас-гитаре. А еще я всегда играл в покер во всех заведениях Портленда, Конкорда и Бостона. А также в их окрестностях.

Бармен понимающе кивнул.

– Вот оно что. А я работал в Спрингвейле, на скачках.

– У меня немало воспоминаний связано с этим местом, – не преминул заметить Скотт. – Я выиграл там немало. А еще больше проиграл. – И он ухмыльнулся, словно сказал что-то смешное, понятное только ему и бармену.

Бармен положил руку рядом с рукой Скотта и оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто ничего не видит, а потом банкнота быстро перекочевала к нему в карман.

– Сначала я должен вас обыскать, – предупредил он. – Никакого оружия вниз проносить нельзя.

– Без проблем, – легко отозвался Скотт.

А я снова вся покрылась испариной.

Патч предупредил нас, что будут искать пистолеты, ножи и любые другие острые предметы, которые можно использовать в качестве оружия. Поэтому мы подошли к вопросу более креативно: вместо ремня в джинсы Скотта был вдет кнут, от души сдобренный «дьявольской силой». Скотт клялся, что никогда не употреблял «дьявольскую силу» и даже никогда не слышал о супернапитке, но я решила, что мы вполне имеем право использовать кнут с «дьявольской силой», который он в шутку стащил из машины Данте. Этот кнут светился загадочным голубым светом, но, пока бармен не задирал Скотту рубашку, этого никто не замечал.

По знаку бармена мы со Скоттом прошли за стойку в его каморку и там послушно подняли руки. Я была первой и удостоилась беглого, поверхностного осмотра. А вот Скотта бармен обыскивал очень тщательно, ощупывая и похлопывая каждую часть его тела. Здесь, в его каморке, было довольно темно, и даже сквозь плотную ткань рубашки Скотта пробивалось легкое голубоватое мерцание. И бармен, судя по всему, тоже его заметил. Он нахмурился и протянул к нему руку.

Я поспешно уронила сумочку на пол. Из нее выпало несколько стодолларовых банкнот – и внимание бармена переключилось на них.

– Упс, – произнесла я, изобразив кокетливую улыбку и заталкивая деньги обратно в сумочку. – Эти денежки просто прожигают дыру в моей сумке. Ты готов играть, горячий парень?

«Горячий парень? – сразу же услышала я мысленно голос Скотта. – Великолепно».

Он наклонился и впился поцелуем в мои губы. Я была настолько ошарашена, что замерла, словно окаменела.

«Расслабься, – сказал он мысленно. – Мы уже почти внутри».

Я едва заметно кивнула.

– Мы сегодня сорвем большой куш, малыш, я прямо чувствую это, – проворковала я.

Бармен отворил тяжелую металлическую дверь, я схватила Скотта за руку и двинулась вслед за ним по темной, неосвещенной лестнице, пахнущей сыростью и стоячей водой. Спустившись, мы прошли по коридорчику, несколько раз свернули за угол, а потом оказались в большом зале, в котором стояли столы для покера. Над каждым столом висела лампочка, дающая довольно слабый свет. Ни музыки, ни напитков, ни гостеприимного персонала – ничего такого здесь не было.

За одним столом сидело четверо игроков, и я сразу же заметила там Пеппера. Он сидел к нам спиной и даже не повернулся в нашу сторону. Впрочем, это было, видимо, в порядке вещей – никто из игроков даже не взглянул на нас, они все были слишком погружены в изучение карт, которые держали в руках. В центре стола высились башенки покерных фишек. Я не имела ни малейшего представления о том, сколько денег на кону, но готова была поспорить, что куш весьма солидный и тот, кто проиграет, будет сильно расстроен.

– Мы ищем Пеппера Фрайберга, – объявил Скотт. Его слова прозвучали будто бы небрежно, но то, как он скрестил руки на груди и как напряглись при этом его мускулы, говорило само за себя.

– Прости, дорогой, но моя танцевальная карточка на сегодняшний вечер заполнена целиком, – цинично бросил Пеппер через плечо, не отводя взгляда от карт, которые держал в руке.

Я разглядывала его в упор, решив, что он слишком увлечен игрой и не притворяется. И на самом деле – он был настолько сосредоточен на картах, что вообще не заметил, что я стою за спиной у Скотта.

Скотт взял стул, стоящий у следующего стола, и поставил его справа от Пеппера.

– У меня, знаешь ли, две левые ноги. Так что тебе лучше бы потанцевать с… Норой Грей.

А вот теперь Пеппер отреагировал: он положил карты на стол вниз лицом и повернулся на стуле всем телом, чтобы увидеть меня лично.

– Привет, Пеппер. Сколько лет, сколько зим, – проговорила я. – В нашу прошлую встречу ты пытался меня похитить, помнишь?

– У нас, на Земле, похищение считается незаконным, – подхватил Скотт. – И что-то подсказывает мне, что на небесах это тоже не слишком одобряют.

– Говорите тише! – прошипел Пеппер, нервно оглядываясь на других игроков.

Я подняла брови и мысленно обратилась прямо к Пепперу:

«Ты что, не рассказал своим друзьям, кто ты на самом деле? Хотя… наверно, они бы вряд ли были счастливы узнать, что твое мастерство в покере нельзя объяснить удачливостью или расчетливостью, а скорее оно объясняется способностями к телепатии…»

– Давайте выйдем, – предложил Пеппер, выходя из игры.

– После тебя, – сказал Скотт, беря его под локоток.

Когда мы вышли из «Дьявольской сумы», я заговорила первой:

– Мы хотим упростить тебе жизнь, Пеппер. Ты хотел использовать меня, чтобы подобраться к Патчу – так я готова тебе помочь. Потому что помочь Патчу можно, только найдя твоего настоящего шантажиста.

Я проверяла его: мне хотелось сразу выложить ему свою теорию о том, что он всего-навсего мальчик на побегушках у группы могущественных архангелов, которым только нужен веский повод, чтобы отправить Патча в ад. Но в интересах дела я решила пока что придержать эту версию и посмотреть, как он будет выкручиваться.

Пеппер зыркнул в мою сторону, на лице его было написано раздражение, смешанное с недоверием.

– О чем это ты?

– Мы именно за этим пришли, – вмешался Скотт. – Мы заинтересованы в том, чтобы найти твоего шантажиста.

Пеппер прищурился:

– А ты кто вообще такой?

– Воспринимай меня как бомбу у себя под задницей. Если тебе не удастся договориться с Норой, я могу взорваться. – Скотт начал закатывать рукава.

– Ты что, угрожаешь мне? – спросил Пеппер с недоверием.

– Мои условия таковы, – снова заговорила я. – Мы найдем твоего шантажиста и предъявим его тебе. А взамен мы хотим совсем не много. Поклянись сейчас, что ты оставишь Патча в покое. – Я потыкала кончиком зубочистки в мясистую ладонь Пеппера: после того как меня обыскал бармен, это было лучшее, что я смогла найти. – Чуть-чуть крови и несколько простых слов – вот и все, что нужно.

Если я заставлю его дать эту клятву, он вынужден будет, поджав хвост, отправиться к архангелам и признать свое поражение. А если он сейчас откажется – это только подтвердит мои подозрения.

– Архангелы не клянутся на крови, – ухмыльнулся Пеппер.

«Становится горячо, похоже, мы на правильном пути».

– А архангелы отправляют в ад падших ангелов, которые им не нравятся? – спросил Скотт.

Пеппер посмотрел на нас так, словно мы были чокнутыми:

– Да о чем ты вообще? Что за бред вы несете?

– А тебе нравится быть шестеркой у архангелов? – задала я вопрос.

– Что они тебе обещали взамен? – тут же подхватил Скотт.

– Архангелов ведь тут нет, – сказала я. – Ты сам по себе. И ты правда хочешь пойти против Патча в одиночку?

«Давай же, Пеппер, – нетерпеливо думала я. – Расскажи мне то, что я хочу услышать. Расскажи мне, что история о шантажисте – выдумка, которая лишь маскирует твою договоренность с архангелами о том, чтобы отправить Патча в ад».

Недоверие на лице Пеппера стало еще более заметным, а я начала терять терпение.

– Ты дашь эту клятву прямо сейчас, Пеппер.

Мы со Скоттом подошли поближе.

– Никаких клятв! – пискнул Пеппер. – Но я оставлю Патча в покое – я обещаю!

– Я не могу верить тебе на слово, – возразила я. – Но проблема в том, что я не считаю тебя достойным доверия. И вообще мне кажется, что вся эта история о шантажисте выдумка.

До Пеппера, кажется, начало доходить – он недоверчиво что-то бурчал себе под нос, лицо у него пошло красными пятнами.

– Так, погодите-ка… вы думаете, что я сам шантажирую себя от имени Патча?! – взвизгнул он.

– Ага, – кивнул Скотт. – Ага. Именно так мы и думаем.

– Так вот почему он отказывается встретиться со мной? Потому что он считает, что я хочу заковать его в аду?! Но я ведь ему не угрожал! – завопил Пеппер, его круглое лицо стало совсем красным. – Я только хотел предложить ему работу! Я только этого добивался все это время!

– Работу?! – одновременно произнесли мы со Скоттом и обменялись быстрыми недоверчивыми взглядами.

– Ты говоришь правду? – обратилась я к Пепперу. – То есть у тебя действительно есть работа для Патча и… и все?

– Ну да, да, работа, – буркнул Пеппер. – А вы что тут навыдумывали? Черт, ну и путаница. Все, просто все идет наперекосяк.

– А что за работа? – допытывалась я.

– Так я тебе и сказал. Если бы ты в свое время помогла мне выйти на Патча, я бы не оказался в таком ужасном положении, как сейчас. И все твоя вина! А мое предложение работы касается Патча – и только Патча.

– Давай-ка уточним, – покачала я головой. – Значит, ты не считаешь, что Патч тебя шантажирует?

– Да почему я должен так считать, если я прекрасно знаю, кто меня шантажирует?! – снова вспыхнул он, разозлившись.

– Ты знаешь, кто тебя шантажирует?! – повторил озадаченно Скотт.

Пеппер бросил на меня взгляд, полный презрения.

– Убери этого нефилима с глаз моих долой. Знаю ли я, кто меня шантажирует… – Он раздраженно фыркнул. – Да! И я собирался встретиться с ним сегодня вечером. Но вы даже предположить не можете, кто это.

– И кто же? – спросила я.

– Ха. Было бы мило с моей стороны сообщить тебе это, да? Вот только проблема в том, что мой шантажист заставил меня поклясться, что я никому не выдам его имя. Так что не тратьте времени даром – мой рот на замке. Буквально. Мне сказали, что позвонят за двадцать минут до встречи и скажут, куда мне надо прибыть. И если мне не удастся решить этот вопрос в ближайшее время, архангелы найдут меня по запаху, – добавил он, ломая руки.

Я обратила внимание, что его раздражение моментально сменилось страхом, как только речь зашла о других архангелах.

Я старалась сохранять хладнокровие. Да уж, этого я не ожидала. У меня были сомнения, не пытается ли он обмануть нас или даже заманить в какую-то ловушку, но пот, выступивший на его лбу, и отчаяние во взгляде были настоящими. Он действительно хотел, чтобы все это побыстрее закончилось – как и мы.

– Мой шантажист хочет, чтобы я зачаровал кое-какие предметы с помощью тех сил, которыми обладают все архангелы. – Пеппер промокнул свое красное лицо платочком. – Из-за этого он меня и шантажирует.

– А что за предметы? – спросила я.

Пеппер покачал головой.

– Их принесут непосредственно на встречу. Они сказали, что, если я зачарую эти предметы так, как им нужно, они оставят меня в покое. Но у них ничего не получится. Даже если я это сделаю, все равно сила небес может быть направлена исключительно на добрые дела. И какие бы дьявольские идеи они ни вынашивали, у них ничего не получится.

– И несмотря на это, ты все-таки соглашаешься сделать это? – упрекнула его я.

– Мне нужно, чтобы они оставили меня в покое. Архангелы не должны знать о моих проделках. Иначе меня просто уничтожат. Они вырвут мне крылья, и все закончится! Я застряну здесь навсегда…

– Нам нужен план, – заявил Скотт. – Двадцать минут между звонком и встречей… маловато времени, чтобы все распланировать.

– Когда позвонит твой шантажист, ты должен согласиться на встречу, – проинструктировала я Пеппера. – Если они велят тебе приходить одному – соглашайся. Говори как можно более послушно и с готовностью выполнить все, что от тебя требуется, только не переборщи.

– И что потом? – спросил Пеппер, вздернув плечи так, будто у него под мышками накопилось слишком много воздуха и теперь его распирало изнутри. Я старалась не смотреть на него – никогда не думала, что первый архангел, с которым мне доведется познакомиться, окажется такой трусливой и хнычущей крысой. В моих фантазиях архангелы были совсем другие: могущественные, неуязвимые, всезнающие и, что самое важное, достойные подражания.

И все же мне пришлось остановить взгляд на Пеппере:

– А потом мы со Скоттом придем туда, куда скажет тебе шантажист, и поймаем его для тебя.

Глава 27

– Да как вы собираетесь это сделать?! – злобно выплюнул Пеппер. – Он просто разозлится и вообще откажется иметь со мной дело. Или еще хуже – отправится прямиком к архангелам!

– Да твой шантажист и так не имеет с тобой никаких дел. И с этого момента он или она будет иметь дело с нами, – сказала я. – Мы со Скоттом должны заполучить те вещи, которые он хочет зачаровать, и нам нужно в этом твое содействие. И еще – если у тебя есть соображения на тот счет, как их собираются использовать – было бы очень неплохо, если бы ты поделился ими с нами.

– А почему я должен доверять тебе? – взволнованно запротестовал Пеппер.

– Ну, существует ведь клятва на крови… – Эта идея казалась заманчивой. – Я поклянусь, что у меня добрые намерения, а ты поклянешься, что оставишь Патча в покое. Если, конечно, ты в состоянии выполнить эту клятву.

– Это ужасно, – вздохнул Пеппер, оттягивая воротничок своей рубашки, как будто тот его душил. – Как же все запуталось!

– Мы со Скоттом будем на месте. И все пройдет как надо, – успокоила я Пеппера, а мысленно попросила Скотта: «Пригляди за ним, пока я позвоню Патчу».

Дойдя до конца улицы, я набрала номер Патча. Под ногами у меня шуршала опавшая листва, и мне пришлось запахнуть поплотнее полы пальто – было холодно. Из всех ночей, которые можно было провести на улице, я выбрала, естественно, самую холодную: мороз покалывал кожу иголочками, а нос хлюпал.

– Это я. Мы взяли Пеппера.

Я услышала, как Патч облегченно вздохнул.

– Я не думаю, что он ведет двойную игру, – продолжала я. – У него действительно большая проблема с азартными играми. И я уже не считаю, что он на земле с поручением от архангелов отправить тебя в ад. То есть, возможно, сначала он и выполнял здесь какое-то задание, но потом выбрал человеческий образ жизни и забыл обо всем. А теперь вот тебе сногсшибательная новость: он знает, что ты его не шантажируешь – все это время он охотился за тобой только для того, чтобы поручить тебе какую-то работу.

– Работу? Какую работу?

– Он не говорит. Я думаю, теперь это уже не важно. Он вляпался в какие-то по-настоящему серьезные неприятности. Сегодня вечером он собирается встретиться со своим настоящим шантажистом.

Я кое-чего не сказала Патчу, но это не значит, что я не думала об этом: я была абсолютно уверена, что во всем этом замешана Дабрия, так уверена, что готова была поставить на это свою жизнь.

– Мы не знаем точного времени встречи, когда шантажист позвонит Пепперу, у нас будет двадцать минут на все про все. Нам надо будет поторапливаться.

– Ты не думаешь, что это может оказаться ловушкой?

– Я думаю, что Пеппер трус. И он очень рад, что мы займемся всем этим, а ему не придется ничего делать.

– Я готов, – мрачно произнес Патч. – Когда станет известно место встречи, я буду ждать тебя там. Только сделай для меня кое-что еще, Ангел.

– Говори.

– Я хочу, чтобы ты была живой и здоровой, когда все это кончится.

Звонок прозвенел за десять минут до полуночи.

Пеппер не смог бы отвечать более естественно, даже если бы заранее репетировал свои ответы:

– Да, я приду один. Да, я зачарую предметы. Да, я могу быть на кладбище через двадцать минут.

Как только он повесил трубку, я сказала:

– Какое кладбище? Колдуотер?

Он кивнул.

– В мавзолее. Я должен ждать там дальнейших инструкций.

Я повернулась к Скотту.

– На нашем городском кладбище только один мавзолей. И он прямо рядом с могилой моего отца. Лучшего места для нас просто не найти: там повсюду деревья и надгробья, а на улице темно – шантажист не сможет определить, кто вошел в мавзолей, ты или Пеппер, а потом уже будет поздно.

Скотт натянул пониже на лицо капюшон от своей толстовки, так, чтобы лица не было видно.

– Но я ведь значительно выше, чем Пеппер, – с сомнением произнес он.

– Ты сгорбишься. А одежда у тебя достаточно мешковатая, на расстоянии фигуры не разглядеть. – Я повернулась к Пепперу. – Дай мне свой номер телефона и следи, чтобы линия была свободна. Я позвоню тебе сразу, как мы схватим шантажиста.

– У меня дурные предчувствия, – захныкал Пеппер, нервно вытирая ладони о штаны.

Скотт чуть задрал рубаху, демонстрируя Пепперу свой необычный, мерцающий голубым светом пояс:

– Мы хорошо подготовились.

Пеппер крепко сжал губы, но все же не удержался от недовольного замечания:

– «Дьявольская сила»! Архангелы ни за что не должны узнать, что я во всем этом замешан.

– Как только Скотт поймает твоего шантажиста, появимся мы с Патчем. И все будет легко и просто, – объяснила я Пепперу.

– А почему вы думаете, что он не подготовил себе пути отхода? – возразил он.

В голове у меня появился образ Дабрии. У нее был один-единственный друг – если можно так выразиться. И очень жаль, что сегодня этот единственный друг будет участвовать в ее разоблачении. Я не могла дождаться момента, когда Патч вонзит острый и желательно ржавый прут в ее шрам от крыльев – мне не терпелось увидеть выражение ее лица.

– Если мы собираемся успеть вовремя, нам надо пошевеливаться, – сказал Скотт, бросив взгляд на часы. – У нас пятнадцать минут.

Я схватила Пеппера за рукав, не давая ему убежать:

– Не забывай о своей части сделки, Пеппер. Как только мы разберемся с шантажистом, между тобой и Патчем все закончится.

Он торопливо закивал:

– Я оставлю Патча в покое. Даю слово.

Мне не понравилось мелькнувшее в его взгляде лукавство, когда он загадочно добавил:

– Правда, я ничего не смогу поделать, если он сам начнет искать меня.

Глава 28

За рулем «Барракуды» был Скотт, я находилась рядом на пассажирском сиденье. Он убавил громкость радиоприемника, по которому гремел Radiohead[12]. Тени от мелькающих фонарей скользили по его лицу. Он держал руль обеими руками: левая рука – на десять часов, правая – на два.

– Нервничаешь? – спросила я.

– Не доставай меня, Грей. – Он улыбнулся, но улыбка была напряженная.

– Ладно. А что у тебя с Ви? – Мне хотелось отвлечься от мыслей о том, то ждет нас впереди: совсем ни к чему было крутить в голове одно и то же и мысленно разыгрывать сценарии один хуже другого. Нас было трое – Патч, Скотт и я – против Дабрии. Все это не займет и пары секунд.

– Оставь все эти девчоночьи штучки для кого-нибудь другого.

– Но это закономерный вопрос!

Скотт сделал музыку чуть погромче:

– Я не из тех, кто целуется с девушкой, а потом болтает об этом.

– Так вы целовались! – Я вскинула брови. – А еще что-нибудь мне стоит знать?!

Он почти улыбнулся.

– Абсолютно ничего.

За поворотом показалось кладбище, и он указал на него подбородком.

– Где мне припарковаться?

– Здесь. Дальше пойдем пешком.

Скотт кивнул.

– Здесь и правда много деревьев. Легко прятаться. А ты будешь наверху, со стороны парковки?

– Я буду наблюдать с высоты птичьего полета. А Патч займет позицию у южного входа. Так что мы не спустим с тебя глаз.

– Я знаю.

Я оставила без комментариев этот пассаж – между Патчем и Скоттом всегда существовало соперничество. Но как бы Патч ни относился к Скотту, даже если он считал его притаившейся у ног змеей, – если он сказал, что будет здесь, значит, он будет здесь во что бы то ни стало.

Мы вышли из машины. Скотт натянул капюшон пониже на лицо и сгорбился:

– Как я выгляжу?

– Как потерянный брат-близнец Пеппера. Не забудь: как только шантажист войдет в мавзолей – сразу свяжи ему руки кнутом. Я буду ждать твоего звонка.

Мы со Скоттом стукнулись кулаками, я пожелала ему удачи, и он пошел к воротам, ведущим на кладбище. Я видела, как он легко перемахнул через забор и исчез в темноте.

Я позвонила Патчу. После нескольких гудков включился автоответчик, и я торопливо наговорила сообщение: «Скотт на месте, я двигаюсь к своему посту. Позвони мне сразу, как появишься. Мне нужно знать, что ты на месте».

Повесив трубку, я поежилась от пронизывающего насквозь ледяного ветра, от которого голые ветки кустов гремели, словно кто-то играл на полностью расстроенном фортепьяно. Обхватив себя руками, я попыталась хоть немного согреться. Что-то было не так. Не в правилах Патча было игнорировать звонки, особенно от меня и особенно в таких опасных ситуациях. Мне хотелось обсудить такой неожиданный поворот событий со Скоттом, но он уже скрылся из виду. И если я сейчас его отвлеку, то могу поставить под угрозу всю операцию. Поэтому я двинулась в горку в сторону парковки, которая располагалась на холме и с которой открывался вид на все кладбище.

Оказавшись на месте, я оглядела стоящие внизу неровные ряды надгробий, которые как будто вырастали прямо из травы и казались черными и мрачными. Каменные ангелы с распростертыми за спиной крыльями, казалось, парили в воздухе над землей. Луна то и дело скрывалась за облаками, а два из пяти фонарей на парковке не горели.

Белый мавзолей внизу мерцал слабым призрачным светом.

«Скотт!» – мысленно позвала я, постаравшись вложить в этот зов всю свою ментальную энергию. И когда ответом мне стал лишь резкий порыв ветра, я поняла, что Скотт меня не слышит. Я не знала, на какое расстояние могут вообще передаваться мысли, но Скотт, судя по всему, был слишком далеко.

Я присела на корточки за каменной оградой парковки и осторожно выглядывала из-за нее, не отрывая глаз от мавзолея.

Неожиданно через стену перепрыгнул бродячий черный пес, заставив меня испуганно отшатнуться. На вытянутой лохматой морде злобно поблескивали внимательные глаза. Он прошел вдоль стены, остановился, чтобы предупреждающе зарычать на меня, и скрылся из виду. Слава богу.

Теперь, когда я была нефилимом, зрение мое стало гораздо острее – но я все равно была слишком далеко от мавзолея, чтобы разглядеть все так детально, как мне хотелось бы. Дверь в него была закрыта, но это казалось естественным: Скотт ведь вполне мог закрыть за собой дверь, когда входил.

Затаив дыхание, я с нетерпением ждала, когда же появится Скотт, волоча за собой связанную беспомощную Дабрию. Минуты шли за минутами. Я то и дело меняла позу, чтобы не затекали ноги. Проверила телефон – пропущенных звонков не было. Мне оставалось только надеяться, что Патч следует плану и патрулирует кладбище со стороны нижних ворот.

Внезапно я вздрогнула от ужасной мысли: а что, если Дабрия засекла Скотта? Что, если она затаилась и напала на него со спины? Что, если она поняла, что он придет не один?

Сердце у меня ушло в пятки.

А вдруг она позвонила Пепперу и изменила место встречи уже после того, как мы со Скоттом ушли из «Дьявольской сумы»?

Хотя в любом случае Пеппер бы перезвонил мне, мы обменялись номерами телефонов.

Я была погружена в эти тревожные раздумья, когда черный пес вернулся и начал недвусмысленно рычать на меня, стоя у забора. Уши у него были прижаты, а шерсть на загривке стояла торчком.

– Пшел! – зашипела я на него, махнув для наглядности рукой.

Он оскалил зубы и начал угрожающе рыть лапами землю. Я хотела было отступить подальше от стены, на безопасное расстояние, как вдруг…

Мне на шею сзади набросили горячий провод и начали душить. Я вцепилась в шнур, чувствуя, как он все туже затягивается у меня на горле, упала на спину, брыкаясь и дергаясь. Периферическим зрением я видела, что шнур мерцает голубоватым светом. Ощущения были такие, будто мне на кожу плеснули кислотой. Пальцы мои покрывались волдырями там, где касались шнура, я чувствовала мучительную, невыносимую боль. Тот, кто напал на меня, еще туже затянул шнур, перед глазами у меня поплыли огненные вспышки.

Засада!

Черный пес продолжал лаять и метаться кругами, но я уже плохо видела его, перед глазами все плыло. Я начинала терять сознание. Собрав все свои оставшиеся силы, я сконцентрировалась на собаке, пытаясь передать ей мысленное послание: «Фас! Фас! Укуси его! Укуси того, что напал на меня!»

Я не чувствовала в себе сил, чтобы пытаться внушить что-то своему противнику, понимая, что он сразу заметит, как я копошусь в его голове. И хотя я никогда не пыталась воздействовать на сознание животных, этот пес по размерам был меньше любого нефилима или падшего ангела, и раз я смогла в свое время заставить их поверить мне, то с псом все должно быть еще проще и легче…

«Давай! Нападай!» – снова скомандовала мысленно псу, чувствуя, как сама проваливаюсь в темноту и небытие.

К моему облегчению и в некоторой степени удивлению, собака бросилась вперед и сомкнула челюсти на ноге нападающего. Я услышала, как щелкнули зубы пса, слышала, как они вонзились в плоть моего противника и как тот выругался низким мужским голосом. Голос был настолько знакомым, что я окаменела. Я знала этот голос. И я доверяла этому голосу.

Страшно разозлившись, я с новыми силами начала сопротивляться. Пес отвлек внимание нападавшего и заставил его ослабить хватку – я смогла как следует ухватиться за веревку, не обращая внимания на обожженные пальцы, и оторвать его от горла, отбросив в сторону.

Словно змея, смертоносный шнур скользнул по земле, и я сразу узнала его.

Это был кнут Скотта.

Глава 29

Но на меня напал не Скотт.

Кашляя и со свистом хватая ртом воздух, я все же успела заметить, что Данте снова бросился на меня, быстро повернулась и заехала ему ногой в живот. Он отлетел назад и рухнул на землю, вид у него был совершенно ошарашенный.

Взгляд у него сразу стал жестким.

Как и мой.

Я прыгнула на него, повалила, уселась ему на спину и безжалостно начала бить его головой об землю. Но я старалась не разбить ему голову – мне надо было вывести его из строя, но так, чтобы он мог говорить. У меня было слишком много вопросов к нему – и я должна была получить на них ответы немедленно.

«Принеси мне кнут!» – скомандовала я собаке, транслируя ей мысленно картинку, чтобы она точно могла понять мою команду.

Пес послушно подбежал ко мне, неся в зубах кнут, «дьявольская сила» почему-то на него не действовала. Может быть, этот образец для него совершенно безвреден? Впрочем, я с трудом верила в то, что происходит: я могу управлять сознанием животных. Ну по крайней мере этого конкретного животного – точно.

Я перевернула Данте на живот и, словно наручниками, связала ему руки кнутом. Кнут обжигал мне пальцы, но я была слишком взбешена, чтобы обращать на это внимание.

Данте издал протестующий стон.

Поднимаясь, я чувствительно пнула его ногой под ребра, чтобы он окончательно пришел в себя.

– Очень рекомендую начать прямо с объяснений, – сказала я.

Данте лежал одной щекой на земле. Губы его изогнулись в неприятной улыбке:

– Я не думал, что это ты, – сказал он невинно, словно издеваясь надо мной.

Я села на корточки и заглянула ему в глаза:

– Если ты не станешь разговаривать со мной, я отдам тебя Патчу. А мы оба знаем, что разговор с ним не сулит тебе ничего хорошего.

– Патч, – Данте хмыкнул. – А ты ему позвони. Давай. И посмотрим, ответит ли он.

Ледяной ужас сковал мою грудь.

– Что ты имеешь в виду?!

– Развяжи мне руки и возможно, я расскажу тебе со всеми подробностями, что́ именно я с ним сделал.

Я ударила его по лицу с такой силой, что руку обожгло словно огнем.

– Где Патч?! – снова спросила я, стараясь, чтобы в моем голосе не было слышно паники – я понимала, что это только позабавит Данте.

– Ты хочешь знать, что́ я сделал с Патчем? Или… с Патчем и Скоттом?

У меня земля закачалась под ногами. Значит, это действительно была ловушка, и мы все в нее угодили: сначала Данте вывел из игры Патча и Скотта, а потом пришел за мной. Но почему?!

Я пыталась сложить все детали пазла у себя в голове.

– Это ты шантажировал Пеппера Фрайберга. Поэтому ты и оказался сегодня здесь, на кладбище, так ведь? Можешь не отвечать – это единственное объяснение, которое имеет смысл.

А я-то думала, что это Дабрия. Если бы я не была так упряма, я бы, возможно, могла бы увидеть более полную картину, могла бы рассматривать и другие возможности, могла бы разглядеть какие-то знаки и намеки…

Данте протяжно вздохнул:

– Я буду говорить только после того, как ты развяжешь мне руки. И никак иначе.

Я так злилась, что страшно удивилась, обнаружив, что в глазах у меня стоят слезы. Я ведь доверяла Данте. Я согласилась, чтобы он тренировал меня и был моим советником. Я выстроила с ним особенные отношения. Я относилась к нему как к одному из немногих моих союзников в мире нефилимов. Без него, без его помощи я бы никогда не продвинулась так далеко, как сейчас.

– Почему ты делал это? Почему ты шантажировал Пеппера? Зачем?! – крикнула я, но Данте даже глазом не моргнул мне в ответ.

Я не могла заставить себя ударить его еще раз. Я едва держалась на ногах – так сильно меня потрясло его предательство. Облокотившись спиной о стену, я старалась глубоко дышать, чтобы не потерять присутствия духа окончательно. Колени у меня подгибались, а в горле стоял предательский комок.

– Развяжи мне руки, Нора. Я не хотел причинять тебе вред – правда, не хотел. Я не хотел делать тебе больно. Мне надо было успокоить тебя, вывести из игры – и все. Я хотел поговорить с тобой и объяснить, что я делаю и почему, – он говорил со спокойной уверенностью, но я не собиралась поддаваться на его уловки.

– А Патчу и Скотту хотел причинить вред? И сделать больно хотел? – спросила я. Патч не мог чувствовать физическую боль, но это не значило, что Данте не может мучить его с помощью «дьявольской силы» и доставлять ему страдания.

– Нет. Я просто связал их так же, как ты связала меня. Они оба сейчас злятся так, как никогда в жизни не злились, но прямой опасности для них никакой нет. Конечно, «дьявольская сила» им не на пользу, но они вполне смогут справиться со всеми неприятными последствиями ее воздействия.

– Тогда я даю тебе ровно три минуты на то, чтобы ответить на те вопросы, которые я задала тебе раньше. Если ты не ответишь на них или твои ответы меня не удовлетворят, я позову койотов. В этих местах их полно, все от них стонут: они едят домашних животных, котов и маленьких собачек, особенно сейчас, зимой, когда холодно и голодно. Впрочем, я уверена, что ты и сам смотришь новости, так что слышал, наверно, об этом.

Данте фыркнул:

– Ты о чем говоришь вообще?

– Я могу управлять животными, Данте. Вот этот бродячий пес набросился на тебя именно тогда, когда мне было очень нужно. И я уверена, что койотами управлять ничуть не сложнее. Я не могу убить тебя, но это не значит, что я не могу заставить тебя жалеть о своем обмане. Итак, первый вопрос: почему ты шантажировал Пеппера Фрайберга? Нефилимы ведь не партнерствуют с архангелами.

Данте поморщился, безуспешно пытаясь перевернуться на спину.

– Ты не можешь все-таки развязать меня, чтобы мы могли поговорить цивилизованно?

– Ты закрыл вопрос с цивилизованностью в ту самую минуту, когда набросился на меня с удавкой и пытался задушить.

– Мне понадобится гораздо больше, чем три минуты, чтобы рассказать тебе все, – упорствовал Данте, похоже, не слишком впечатлившись моими угрозами.

Я решила, что сейчас самое подходящее время, чтобы продемонстрировать серьезность моих намерений.

«Еда!» – обратилась я к черному псу, который все еще прохаживался поблизости, с интересом наблюдая за нами. По его ободранному виду и худобе легко было определить, что он смертельно голоден, а то, как он начал топтаться и облизываться, говорило само за себя – если бы мне нужны были доказательства того, что он не откажется перекусить, то лучших и не надо было искать. В дополнение к своей команде я нарисовала у него в мозгу картинку плоти Данте. А потом отступила в сторону, как бы открывая ему дорогу. Пес тут же подскочил к Данте и впился зубами ему в руку.

Данте выругался и попытался вырваться.

– Я не мог позволить Пепперу спутать все мои планы! – заорал он наконец. – Убери собаку!

– Какие планы?

Данте, извиваясь, пытался выдернуть свое плечо из пасти собаки.

– Пеппера прислали на землю архангелы, чтобы он как следует все разведал относительно меня и Блейкли!

Я быстро обдумала услышанное, затем кивнула:

– Потому что архангелы подозревали, что «дьявольская сила» не исчезла вместе с уходом Хэнка и что вы продолжите использовать ее, но они хотели получить доказательства, прежде чем начинать какие-то действия. Это похоже на правду. Продолжай.

– Ну, и мне надо было обезвредить Пеппера, разве не понятно?! Да убери ты свою собаку от меня!

– Ты все еще не рассказал мне, почему ты стал его шантажировать.

Данте снова предпринял безуспешную попытку избавиться от челюстей моего нового четвероногого любимца.

– Дай мне передышку!

– Чем быстрее ты мне все расскажешь – тем быстрее мой мохнатый друг пойдет искать себе что-нибудь другое на ужин.

– Падшим ангелам нужен Пеппер, чтобы зачаровать несколько объектов силой небес. Они знают о «дьявольской силе» и понимают, что мы с Блейкли контролируем ее, поэтому им нужна была сила небес: только так они могли быть уверены, что у нефилимов не останется ни одного шанса на победу в этой войне. Это они шантажировали Пеппера.

Что ж, и это тоже выглядело вполне правдоподобно. Оставалось выяснить кое-что, что никак не укладывалось в схему:

– А при чем тут ты? Ты-то какое ко всему этому имеешь отношение?!

– Я… работаю на падших ангелов, – произнес он так тихо, что я не была уверена, что не ослышалась.

Поэтому я склонилась к нему пониже:

– Повтори-ка.

– Я перебежчик, понятно? Нефилимы не смогут победить в этой войне, – добавил он, словно защищаясь. – Ты же ведь должна понимать расстановку сил: при любом раскладе ангелы выйдут из этой войны победителями. И не только потому, что у них будет сила небес – архангелы симпатизируют падшим ангелам. Между ними старые связи, которые уходят корнями далеко в прошлое. А с нами все не так. Архангелы считают нашу расу отбросами – так всегда было. Они хотят, чтобы нас не стало, и на самом деле это только вопрос времени, когда они объединятся с падшими ангелами и уничтожат нас. И только те из нас, кто станет союзником падших ангелов и перейдет на их сторону, получат шанс уцелеть.

Я уставилась на Данте, не в силах осознать то, что он говорил. Данте Матерацци – на стороне врага. Тот самый Данте, который был незаменимым помощником Черной Руки. Тот самый Данте, который тренировал меня с таким фанатизмом.

Я просто не могла в это поверить.

– А как же… как же армия нефилимов? – спросила я, кипя от негодования.

– Она обречена. И в глубине души ты это понимаешь. Еще немного и падшие ангелы начнут боевые действия, и тогда мы все погибнем в этой войне. Я согласился отдать им «дьявольскую силу». У них будет и сила ада, и сила небес – с подачи архангелов. И все будет кончено буквально в один день. Меньше чем в один день. Если ты поможешь мне заставить Пеппера заколдовать предметы, я поручусь за тебя. Уверен, кое-кто из очень влиятельных падших ангелов поймет, как ты помогла, и будет к тебе снисходителен.

Я сделала шаг назад. Данте открылся мне с новой стороны. Я, оказывается, совершенно его не знала. И он не мог бы быть сейчас мне более чужим, чем был.

– Я не… так вся эта революция… это все ложь?! – наконец смогла я выдавить из себя.

– Это самозащита, – сказал он. – Я делал все это, чтобы спастись.

– А как насчет остальных нефилимов? Насчет расы нефилимов?! – вскричала я.

Его молчание было мне ответом: его нисколько не волновало их благополучие. Они были для него бесполезным мусором, который без сожалений можно было выкинуть на свалку. И то, как он равнодушно пожал плечами, говорило само по себе. Данте был одиночкой и действовал только в собственных интересах – и точка.

– Но они же верят тебе. – Я почувствовала, как у меня защемило сердце. – Они же рассчитывают на тебя.

– Они рассчитывают на тебя.

Я невольно вздрогнула: груз лежащей на мне ответственности, казалось, придавил меня к земле в эту минуту. Я была их лидером. Я была во главе этой кампании. И вот мой советник, которому я доверяла больше всех, оказался предателем. И если до этого армия еле держалась на ногах, то сейчас одну из ее ног просто-напросто сломали.

– Ты не можешь так поступить со мной, – с угрозой в голосе заговорила я. – Я… я тебя разоблачу. Я расскажу всем, кто ты такой на самом деле. Я не очень много знаю о нефилимских законах, но почему-то абсолютно уверена, что у них предусмотрены суровые наказания для предателей, и я очень сомневаюсь, что при этом они соблюдают рамки закона!

– И кто тебе поверит? – просто спросил Данте. – Если я заявлю, что на самом деле предатель ты, как ты думаешь, кому они поверят?

И он был прав.

Кому поверят нефилимы: юной, неопытной и случайно оказавшейся у власти по воле покойного отца девчонке – или сильному, могущественному и харизматичному мужчине, который выглядит и ведет себя, словно сказочное средневековое божество?

– У меня есть фотографии, – продолжал Данте. – На них ты с Патчем. И ты с Пеппером. И даже – с Дабрией. И выглядишь ты на них весьма дружелюбной. Я переведу стрелки на тебя, Нора. Ты симпатизируешь падшим ангелам – ты на их стороне. Вот как я преподнесу это всем. И они тебя уничтожат.

– Ты… ты не можешь так поступить. – От гнева у меня перехватило дыхание.

– Ты зашла в тупик. И это твой последний шанс повернуть обратно. Пойдем со мной, ты сильнее, чем думаешь. Вместе мы можем создать непобедимую команду. Я смогу использовать тебя…

Я хрипло расхохоталась:

– О, ты уже и так меня неплохо использовал! Хватит с меня!

Я подняла с земли большой камень, собираясь обрушить его на голову Данте, чтобы он потерял сознание, а потом предоставить Патчу решать, что с ним делать. Но тут на лице Данте появилась зловещая улыбка, которая исказила его правильные черты и сделала его похожим в большей степени на демона, чем на сказочного бога.

– Какой талант пропадает… – пробормотал он неодобрительно.

Выражение его лица было слишком самодовольным, учитывая то обстоятельство, что я держала его в плену и намеревалась разбить ему голову. И я вдруг с ужасом поняла, что кнут Скотта не оставляет на его руках таких волдырей, которые возникали на руках у меня при малейшем соприкосновении с ним. И на самом деле, если не считать того, что он лежал лицом к земле, Данте вовсе не выглядел несчастным или жалким.

Кнут со свистом слетел с запястий Данте, и в ту же секунду Данте вскочил на ноги.

– Неужели ты и правда думала, что я позволю Блейкли создать оружие, которое может быть направлено против меня? – издевательски спросил он, скривив верхнюю губу так, что было видно зубы. И управляя кнутом, направил его на меня.

Меня обдало обжигающим жаром, сбивающим с ног. Задохнувшись, я не удержалась на ногах и упала. Падение было жестким, от удара у меня закружилась голова, я с трудом удерживала взгляд на Данте.

– Тебе, наверно, будет приятно узнать, что я собираюсь занять вместо тебя место главнокомандующего армией нефилимов, – усмехнулся Данте. – За моей спиной – вся раса падших ангелов. Я планирую привести нефилимов прямо им в руки. И до самого конца нефилимы не будут понимать, что происходит. Пока не станет слишком поздно.

Единственной причиной, по которой Данте говорил мне все это, могло быть только то, что у меня не было ни малейшего шанса его остановить. И он в это искренне верил.

Но я никогда не сдавалась. Никогда.

– Ты поклялся на крови Хэнку, что поможешь мне привести его армию к свободе. Ты просто высокомерный идиот. Если ты попытаешься занять мое место, мы оба станем отступниками, мы оба нарушим наши клятвы. А какие будут у этого последствия ты знаешь. Смерть, Данте. Вот какие будут последствия. Не самые, я бы сказала, незначительные, – возразила я презрительно.

Данте только язвительно усмехнулся в ответ:

– Кстати, о клятвах. Это было простое и незамысловатое вранье. Когда я говорил о клятве, я просто добивался, чтобы ты мне начала доверять. И мне даже не пришлось особо трудиться – тот образец «дьявольской силы», что я дал тебе, неплохо поработал в этом направлении.

У меня не было времени разбираться, обманывает он или говорит правду. Меня снова словно обожгло огнем – последовал новый удар хлыста, который проник мне даже под одежду. Отчаянно стараясь спастись, я взлетела на стену, услышала, как сзади беснуется собака, и опустилась на землю с другой стороны забора. Холм был влажным и скользким от росы, и я покатилась по нему вниз, к надгробиям.

Глава 30

У подножия холма я подняла голову и взглянула наверх, но Данте не увидела.

Черный пес следовал за мной, явно намереваясь меня защищать.

Я постаралась взять себя в руки. Луна спряталась в густых облаках, я дрожала от холода, мороз щипал кожу. Вскочив на ноги, я побежала, лавируя между могильными плитами, к мавзолею. К моему удивлению, пес бежал впереди меня, оглядываясь через каждые несколько шагов, словно проверяя, бегу ли я следом.

– Скотт! – закричала я, распахивая дверь мавзолея и влетая внутрь.

Внутри было очень темно, окон не было, и я почти ничего не видела. Мне приходилось двигаться на ощупь, выставив вперед руки. Споткнувшись обо что-то, я услышала, как этот предмет откатился в сторону, наклонилась и нащупала на холодном каменном полу фонарик Скотта, который тот, видимо, уронил. Я включила фонарик.

Вот он. В углу.

Скотт лежал на спине, глаза его были открыты, но он был без сознания. Я бросилась к нему и принялась отчаянно дергать за светящуюся призрачным синим светом веревку, которой были связаны его запястья, пока не развязала ее. Тогда Скотт издал полный муки стон. Кожа рук у него сплошь была покрыта волдырями.

– Я думаю, Данте ушел, но все-таки не теряй бдительности, – сказала я ему. – Там у двери собака – она на нашей стороне. Лучше тебе оставаться здесь, пока я не вернусь. А я должна найти Патча.

Скотт снова застонал, а потом выругался в адрес Данте.

– Я не заметил его, – проговорил он.

Как и я.

Я выскочила наружу и побежала по кладбищу, тонущему в практически абсолютном мраке. Я выбрала короткую дорогу – напрямик через кусты. Перепрыгнув через кованый забор, я рванула прямо к одиноко стоящему в стороне черному грузовичку.

Даже на расстоянии нескольких футов от него я увидела, как мерцают голубым светом окна машины. Рывком распахнув дверь, я выволокла Патча наружу, положила его на землю и начала старательно распутывать многочисленные узлы на веревке, змеившейся по его груди, обвивавшей его руки и прижимавшей их к его бокам, он был словно закован в жуткий корсет для пыток. Глаза у Патча были закрыты, а кожа приобрела синеватый оттенок. Я наконец ослабила путы и отбросила веревку в сторону, не обращая внимания на обожженные пальцы.

– Патч! – с трудом выговорила я, тряся его. Слезы бежали из глаз, а горло перехватило от страха. – Очнись, Патч! Очнись! – Я затрясла его сильнее. – Все будет хорошо. Данте ушел, а я распутала веревку. Пожалуйста… пожалуйста, очнись! – Я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительнее: – С тобой все будет хорошо. Мы теперь вместе. Мне нужно, чтобы ты открыл глаза. Мне нужно знать, что ты слышишь меня.

Его тело била дрожь, как в лихорадке, жар чувствовался даже через одежду, я разорвала ему на груди рубаху и задохнулась при виде вздувшихся на коже чудовищных волдырей, там, где касалась кожи веревка. А кое-где кожа почернела и обуглилась, напоминая сгоревшую бумагу. Если бы его пытали паяльником – картина была бы примерно та же.

Я понимала, что он не может чувствовать эту боль, но я-то могла ее чувствовать! Я сжала зубы от лютой ненависти к Данте, а по лицу у меня без остановки струились слезы.

Данте совершил громадную, непростительную ошибку. Патч был для меня всем. И если «дьявольская сила» причинила ему хоть какой-то вред, Данте будет жалеть о своем поступке всю оставшуюся жизнь, уж я позабочусь об этом! Хотя эта ее часть в таком случае будет не слишком продолжительной – об этом я позабочусь тоже.

Впрочем, в данный момент гнев, который кипел во мне, и жажда мести уступили место тревоге и страху за Патча. Отчаяние, чувство вины и дурные предчувствия терзали сейчас мою душу.

– Пожалуйста, – прошептала я дрожащим голосом. – Пожалуйста, Патч, очнись.

Я умоляла его очнуться, целуя его в губы, надеясь, что это чудесным образом сможет его пробудить. Тряхнув головой, я постаралась отогнать дурные мысли – ни за что на свете я не позволю случиться плохому! Патч – падший ангел. Ему нельзя причинить никакого вреда. Не таким образом. И мне плевать, насколько могущественна «дьявольская сила», она все равно не сработает в случае с Патчем.

Я почувствовала, как пальцы Патча сжимают мои, и тут же его низкий голос слабо завибрировал в моем сознании:

«Ангел».

Сердце у меня подпрыгнуло от радости.

«Я здесь! Я рядом с тобой! Я люблю тебя, Патч! Так люблю!» – разрыдалась я в ответ. И не в силах сдерживаться, прильнула губами к его губам. Мне нестерпимо хотелось быть сейчас как можно ближе к нему, и я осторожно опустилась на его бедра, а локтями упиралась в землю около его лица, стараясь не причинить ему лишних страданий. Видимо, ему хотелось того же, что и мне, потому что он обнял меня и очень крепко прижал к себе.

– Тебе же будет хуже! – пискнула я, пытаясь отстраниться. – «Дьявольская сила»… твоя кожа…

– Ты мое лучшее лекарство, Ангел, – проговорил он, нашел мои губы и решительно прервал все мои протесты поцелуем. Глаза у него были закрыты, на лице лежали тени от усталости и пережитых страданий, и все же – как только он начал целовать меня, все остальное перестало иметь хоть какое-то значение. Я обмякла и устроилась на нем поудобнее. Рука его скользнула мне под рубашку, и я почувствовала тепло и защиту, когда он прижал меня к себе еще крепче.

– Я ужасно боялась, что с тобой случится что-нибудь плохое, – выдавила я из себя.

– А я боялся, что с тобой.

– «Дьявольская сила»… – начала я.

Патч сделал глубокий вздох – и мое тело поднялось и опустилось вслед за его грудной клеткой. В этом вздохе было многое – и облегчение, и усталость, и возбуждение. Патч открыл глаза и взглянул прямо мне в лицо:

– Моя кожа восстановится, Ангел. А вот тебя вернуть будет нельзя. Когда Данте ушел, я думал, все кончено. Я думал, что потерял тебя. И я никогда в жизни не молился так истово и так искренне, как пока лежал здесь…

Я моргнула, смахивая непрошеные слезы с ресниц:

– Если бы он отнял тебя у меня… – я не смогла продолжать.

– Он пытался отнять тебя у меня, и мне вполне достаточно этого. Отныне он может считать себя покойником. Это ему с рук не сойдет. Я прощал ему его маленькие грешки и ошибки в знак того, что понимаю его роль для тебя, но сегодня он нарушил все возможные правила. Он использовал против меня «дьявольскую силу» – я больше ничего ему не должен. И в следующую нашу встречу мы будем играть по моим правилам.

Несмотря на крайнюю усталость, которая чувствовалась в каждой клеточке его тела, в голосе его слышалась только решимость и ни капли колебания или жалости.

– Он работает на падших ангелов, Патч. Он у них в кармане.

Никогда в жизни я не видела Патча таким изумленным. Его черные глаза расширились, пока он обдумывал эту новость.

– Это он тебе сказал?

Я поспешно кивнула.

– Он сказал, что у нефилимов нет шансов выиграть эту войну. И это несмотря на все убедительные, полные надежды и поднимающие боевой дух речи, которые он толкал нефилимам, – с горечью добавила я.

– Он называл какие-нибудь имена падших ангелов?

– Нет. Он влез в это, чтобы спасти собственную шкуру, Патч. Он сказал, что, когда дойдет до дела, архангелы буду на стороне падших ангелов. Потому что они исторически ближе друг к другу. Очень трудно отказаться от кровного родства, даже если это дурная кровь. И есть еще кое-что, – я вздохнула. – Следующим шагом Данте будет оспаривание моего положения главнокомандующего армии Черной Руки. Он приведет нефилимов прямо в руки падших ангелов.

Патч лежал, храня молчание, но я видела, как работает его мысль, отражаясь в черных глазах, полных бешенства. Он понимал так же, как и я: если Данте удастся сместить меня, моя клятва Хэнку будет нарушена. А это могло означать только одно: смерть.

– И это Данте шантажировал Пеппера, – закончила я.

Патч коротко кивнул:

– Я догадался, когда он напал на меня. Как Скотт? Он пострадал?

– Он в мавзолее, его охраняет невероятно умный и сообразительный бродячий пес.

Патч поднял брови:

– Пес?

– Я думаю, этот пес взял на себя твою функцию ангела-хранителя. Он напугал Данте. И только благодаря ему мне удалось спастись.

Патч провел пальцем по моей щеке.

– Я должен поблагодарить его за спасение моей девушки.

Несмотря на обстоятельства, я улыбнулась:

– Он тебе понравится. У вас похожий стиль в одежде.

Два часа спустя я припарковала грузовичок Патча в его гараже.

Патч сидел на переднем сиденье. Лицо у него было очень бледное, голубоватое свечение все еще пробивалось через его кожу. Он слабо улыбался своей фирменной, слегка ленивой улыбкой, когда говорил, но я могла поклясться, что это требует от него неимоверных усилий и что он делает это только для моего спокойствия. «Дьявольская сила» лишила его сил, но никто бы не взялся предсказать, надолго ли.

Я была счастлива, что Данте сбежал. И почему-то мне казалось, что благодарить за это стоит моего нового друга – черного пса. Если бы Данте не сбежал, а вернулся бы, чтобы закончить начатое – мы бы так легко не отделались. Снова и снова я с благодарностью думала о бродячей черной собаке, такой умной и такой несуразной. И такой преданной – ведь она готова была пожертвовать своей жизнью.

Мы с Патчем оставались на кладбище со Скоттом, пока тот не оправился настолько, чтобы самому сесть за руль и поехать домой. Черная собака, несмотря на несколько безуспешных попыток отогнать ее, несмотря на то что ее буквально вытащили за шкирку пару раз из грузовичка Патча, все же упорно возвращалась назад. Смирившись, мы позволили ей бежать за нами. Я решила, что, после того как мне удастся как следует выспаться и все обдумать, я отвезу пса в собачий приют.

Больше всего мне сейчас хотелось свернуться клубочком в постели Патча – с того самого момента, как я переступила порог его дома. Но у нас было слишком много дел. Данте опережал нас на два шага. И если мы расслабимся и не начнем что-либо предпринимать в ответ, нам можно сразу сдаваться и выкидывать белый флаг.

Я мерила шагами кухню Патча, сцепив руки на шее сзади, как будто пытаясь выдавить таким образом из себя хоть какую-нибудь стоящую идею.

О чем, интересно, сейчас думает Данте? Каким будет его следующий шаг? Он угрожал уничтожить меня, если я выдам его и предъявлю обвинение в измене – значит, теоретически он считал меня на это способной. Следовательно, сейчас он скорее всего либо придумывал себе алиби, либо – и это было гораздо хуже и опаснее – распространял слухи о моем предательстве, чтобы успеть первым.

Эта мысль заставила меня застыть на месте.

– Давай-ка с самого начала, – послышался с дивана хриплый от усталости голос Патча. Глаза у него сверкали. Он подложил под голову подушку и все это время не сводил с меня взгляда. – Расскажи мне все.

– Когда Данте сказал мне, что работает на падших ангелов, я ему пригрозила, что выдам его. Но он только рассмеялся в ответ, заявив, что мне никто не поверит.

– Так и есть, – кивнул Патч.

Я прислонилась головой к стене и вздохнула с горечью:

– Потом он рассказал мне о своих планах стать лидером вместо меня. Нефилимы любят его. Они захотят, чтобы он стал их лидером. Я прочла это в их глазах. И от меня совершенно ничего не зависит, я могу сколько угодно пытаться предостеречь их – они примут его в качестве лидера с распростертыми объятиями. Я не вижу выхода. Он нас сделал.

Патч ответил не сразу. А когда заговорил, голос его звучал спокойно:

– Если ты публично обвинишь Данте, ты только дашь этому нефилиму козыри против себя, тут он прав. Остальным нефилимам нужен только повод, чтобы сплотиться против тебя – напряжение слишком велико. Так что публичные разоблачения Данте нам совсем ни к чему. И мы не будем этого делать.

– А тогда что мы будем делать? – спросила я, поворачиваясь, чтобы взглянуть ему в лицо. Он явно что-то задумал, но я не могла понять, что именно.

– Мы предоставим это Пепперу. Пеппер сам позаботится о Данте, без нас.

Я старательно проследила логику Патча.

– А Пеппер сделает это потому, что не может допустить, чтобы Данте сдал его архангелам, да? Но тогда почему он не сделал этого раньше? Почему он не сделал так, чтобы Данте исчез?

– Пеппер не хочет пачкать руки. Он не хочет оставлять следы, которые могут навести на него архангелов. – Губы Патча превратились в тонкую линию. – И кажется, я начинаю понимать, чего Пеппер хотел от меня.

– Ты думаешь, Пеппер надеялся, что ты заставишь Данте исчезнуть? Это и была та самая работа, о которой он говорил?

Глаза Патча встретились с моими.

– Есть только один способ это проверить.

– У меня есть номер Пеппера. Я назначу ему встречу прямо сейчас, – сказала я, чувствуя омерзение и думая, что Пеппер просто не мог бы опуститься ниже: вместо того чтобы самому решать свои проблемы, этот трус пытался переложить весь риск на плечи Патча.

– Знаешь, Ангел, а ведь у него есть кое-что, что могло бы быть очень полезным для нас, – задумчиво произнес Патч. – Кое-что, что мы могли бы заставить его украсть на небесах, если правильно разыграем наши карты. Я пытался предотвратить войну, но, возможно, пришло время сражаться. Давай покончим с этим. Если ты победишь падших ангелов, твоя клятва будет исполнена. – Его глаза остановились на мне. – И тогда мы станем свободными. Вместе. Никаких больше войн, никакого Хешвана.

Я уже открыла было рот, чтобы спросить, о чем это он, как вдруг ответ пришел ко мне сам. Я поверить не могла, что не подумала об этом раньше. Да, у Пеппера действительно было нечто, что могло дать нам возможность одолеть падших ангелов и защитить нефилимов, которые верили в меня. Но готовы ли мы были действительно идти этим путем? Вправе ли мы были подвергать весь род падших ангелов такому смертельному риску?

– Я не знаю, Патч…

Патч поднялся и потянулся за своей кожаной курткой.

– Звони Пепперу. Мы встретимся с ним прямо сейчас. Немедленно.

Площадка за бензоколонкой была пуста.

Небо было черное, и такими же черными были грязные стекла в окнах. Патч припарковал свой мотоцикл, мы оба слезли с него.

Из тени выкатилась короткая, круглая фигура и, оглянувшись по сторонам, направилась к нам.

Глаза Пеппера при виде Патча самодовольно блеснули.

– Посмотрите-ка, кого я вижу! Мой старый друг. Похоже, жизнь на Земле не была для тебя очень легкой.

Патч не обратил внимания на эту колкость.

– Мы знаем, что твой шантажист – это Данте.

– Ну да, ну да, Данте. Грязная свинья. Ты лучше скажи мне то, чего я не знаю.

– Я хочу услышать, какую работу ты хотел мне предложить.

Пеппер сплел пальцы обеих рук вместе, глаза его не отрывались от Патча.

– Я знаю, что вы с твоей подружкой укокошили Хэнка Миллара. Мне нужно что-то в этом роде.

– Нам помогали. Архангелы, – возразил Патч.

– Я архангел, – визгливо ответил Пеппер. – Я хочу, чтобы Данте умер, и я дам вам все, что понадобится для этого.

Патч кивнул.

– Мы сделаем это. Но только за определенную цену.

Пеппер обескураженно моргнул – он явно не ожидал, что договоренность будет достигнута так быстро. Он откашлялся:

– И что ты имеешь в виду?

Патч взглянул на меня, и я слегка склонила голову: вот и пришло время вытащить из рукава тот самый козырной туз. У нас было мало времени на раздумья, но мы с Патчем единогласно решили, что эту карту не разыграть мы не можем.

– Нам нужно, чтобы ты достал все перья падших ангелов, хранящиеся на небесах, – сообщила я.

Насмешливое высокомерие в глазах Пеппера тут же исчезло, он издал сдавленный смешок:

– Да вы в своем уме? Я не могу этого сделать! Для того чтобы получить доступ к этим перьям, нужна целая военная операция. И что вы собираетесь с ними сделать? Сжечь большинство из них? Вы же отправите всех падших ангелов в ад!

– И ты, наверно, очень расстроишься, если это произойдет, – очень серьезно подколола его я.

– Да за кого ты меня вообще принимаешь?! – вскричал он. – Существуют же правила. Существуют протоколы. Только те ангелы, которые серьезно провинились, отправляются в ад, и только по решению суда!

– У тебя нет выбора, – холодно сказал Патч. – Мы оба знаем, что ты можешь достать эти перья. Ты знаешь, где они хранятся, и ты знаешь, какова процедура, чтобы их заполучить. У тебя есть все, что нужно. Разработай план – и выполни его. Или так – или сам возись с Данте. Посмотрим, какие у тебя шансы против него.

– Одно перо – возможно. Но тысячи! Я никогда не смогу этого сделать! Это не сойдет вам с рук! – визгливо протестовал Пеппер.

Патч сделал к нему шаг, и Пеппер испуганно отодвинулся, закрывая лицо руками, словно боясь удара.

– Посмотри вокруг. – Патч говорил тихим, смертельно спокойным голосом. – Оглянись. Это не то место, которое тебе захочется называть своим домом. А ты можешь стать таким же падшим ангелом – и ничто их не остановит. Вряд ли ты захочешь пройти инициацию.

– И-и-ини-ициацию?

От взгляда черных глаз Патча у меня мурашки на спине забегали.

– Но ч-ч-ч-что же мне делать? – жалобно заныл Пеппер. – Я не могу проходить инициацию. Я не могу остаться на Земле навечно – мне нужно иметь возможность вернуться на небеса, когда я захочу.

– Тогда достань перья.

– Я н-н-н-н-е могу, – икал Пеппер.

– У тебя нет выбора. Ты достанешь эти перья, Пеппер. А я убью Данте. У тебя есть какой-то план на этот счет?

Пеппер едва заметно кивнул.

– Я дам тебе кинжал – особенный кинжал. Он сможет убить Данте. Если же архангелы тебя поймают и ты попытаешься рассказать им обо мне – ты отрежешь себе язык этим кинжалом. Сам. Я заколдовал его. И кинжал не даст тебе предать меня.

– Весьма предусмотрительно.

– Если мы ввязываемся в это, ты не сможешь контактировать со мной. По крайней мере пока я на небесах. Все контакты – только после того, как я все закончу. Если я закончу, – проскулил он жалобно. – Я дам вам знать, когда раздобуду перья.

– Они нужны нам завтра, – сказала я Пепперу.

– Завтра?! – снова взвизгнул он. – Вы вообще представляете, о чем просите?!

– Самое позднее – в понедельник в полночь, – произнес Патч тоном, не подразумевающим возражений.

Пеппер тревожно кивнул.

– Я принесу столько, сколько смогу раздобыть.

– Нет, – сказала я. – Нам нужны все – по списку. А как ты это сделаешь – это тебе решать.

Пеппер сглотнул.

– Все? Все до единого?

Именно в этом заключалась идея.

Если Пеппер сможет раздобыть для нас перья, у нефилимов появится шанс победить в этой войне, причем одним ударом. У падших ангелов была ахиллесова пята – их крылья, и мы собирались использовать это в своих интересах: каждый из падших ангелов принял бы собственное решение, сделал бы собственный выбор: принести новую, мирную клятву, освободить всех своих вассалов-нефилимов или же отправиться в свой новый дом, где было куда горячее, чем в Колдуотере, штат Мэн. В ад.

Если наш план сработает, не будет иметь значения, удастся ли Данте обвинить меня в предательстве. Если я выиграю эту войну – больше ничто не будет волновать нефилимов. И несмотря на их отношение ко мне, я хотела выиграть эту войну для них. Потому что это было бы правильно и справедливо.

Я встретилась взглядом с Пеппером.

– Все, Пеппер. Нам нужны все перья…

Глава 31

Скотт позвонил, как только мы с Патчем вернулись в таунхаус.

Было уже воскресенье, примерно три часа ночи. Патч закрыл за нами входную дверь – и я включила громкую связь.

– У нас проблема, – сказал Скотт. – Уже из нескольких источников, в основном от друзей Данте, я получил информацию, что он собирается устроить сегодня поздно вечером в Дельфах собрание, после закрытия. Учитывая то, что произошло сегодня, кому-нибудь еще, кроме меня, это кажется подозрительным?

Патч выругался.

Я пыталась сохранять хладнокровие, но перед глазами у меня замелькали черные мушки.

– Давай-ка оставим все недомолвки и уклончивые ответы, – продолжал Скотт. – У тебя есть предположения, что это все означает? Парень сначала хочет быть твоим бойфрендом, а потом – бабах! И происходит то, что произошло сегодня. А теперь еще и это…

Я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. Голова у меня шла кругом, ноги ослабели. Патч забрал у меня телефон.

– Она перезвонит тебе позже, Скотт. Дай нам знать, если услышишь еще что-нибудь.

Я опустилась на диван Патча, сунула голову между колен и сделала несколько глубоких вдохов.

– Он собирается публично обвинить меня в предательстве. Сегодня вечером.

– Да. – Патч кивнул.

– Они посадят меня в тюрьму. Они будут пытать меня, чтобы вырвать признание!

Патч встал передо мной на колени и руками обнял за бедра, словно пытаясь защитить:

– Посмотри на меня, Ангел.

Мозг у меня лихорадочно работал.

– Мы должны связаться с Пеппером. Нам нужно достать этот кинжал раньше, чем мы собирались. Нам нужно убить Данте до того, как он сделает свое заявление!

Из груди у меня вырвалось сдавленное рыдание:

– А что, если он не принесет этот кинжал вовремя?!!

Патч прижал мою голову к своей груди и ласково поглаживал мне шею, мышцы которой были напряжены так, что готовы были лопнуть.

– Ты думаешь, я позволю им тронуть тебя хоть пальцем? – произнес он все тем же тихим и мягким голосом.

– О, Патч! – Я обвила руками его шею, слезы струились по моему лицу. – Но что мы можем сделать?!

Он повернул мою голову так, чтобы я могла видеть его. Большими пальцами провел у меня под глазами, вытирая слезы.

– Пеппер скоро появится. Он принесет мне кинжал – и я убью Данте. А ты получишь перья и выиграешь войну. А потом я заберу тебя туда, где мы никогда не услышим слов «Хешван» или «война».

Он хотел верить в то, что говорил, но голос его предательски дрогнул.

– Пеппер обещал принести перья и кинжал в полночь на понедельник. Но что делать с заявлением Данте сегодняшним вечером? Мы не можем его остановить. Значит, Пеппер должен принести кинжал раньше. Нам нужно найти способ связаться с ним. Придется рискнуть.

Патч помолчал, потирая подбородок в задумчивости. А потом сказал:

– Пеппер все равно не сможет решить эту проблему до вечера – нам надо выпутываться самим. – Его взгляд, решительный и непреклонный, встретился с моим. – Тебе нужно перехватить инициативу, опередить Данте… надо договориться о срочной встрече с самыми влиятельными нефилимами. Еще до наступления вечера. Все ждут только твоей отмашки, чтобы броситься в наступление, начать войну – и они подумают, что это и есть твой первый шаг в этом направлении. Твое заявление обезоружит Данте. Послушать тебя придут все нефилимы, хотя бы из любопытства, в том числе и сам Данте. Там, на глазах у всех, ты дашь понять, что прекрасно знаешь о готовящемся против тебя заговоре с Данте во главе. А потом скажешь, что готова развеять все сомнения раз и навсегда. Убеди их, что действительно хочешь быть их главнокомандующим и что у тебя это получится лучше, чем у Данте. И вызови его на поединок.

Я уставилась на Патча недоверчиво и озадаченно:

– Поединок? С Данте? Но я не смогу одолеть его – он сильнее меня.

– Если мы сможем протянуть время и устроить дуэль уже после того, как вернется Пеппер, она станет не более чем детской забавой. И это поможет нам выиграть время.

– А если… если мы не сможем откладывать дуэль до его возвращения?

Патч смотрел прямо мне в глаза, но не ответил на мой вопрос.

– Нам надо действовать немедленно. Когда Данте узнает, что ты тоже собираешься о чем-то заявить сегодня вечером, он скорей всего отложит свое заявление, пока не выяснит, что именно ты задумала. Он все равно ничего не теряет. Если ты публично разоблачишь его, ему достаточно будет перевести стрелки на тебя. Поверь мне, когда ты вызовешь его на дуэль, он на радостях откроет бутылку шампанского. Он очень самонадеянный. И очень эгоистичный. Он даже мысли не допускает о том, что ты можешь победить. И он согласится на поединок, думая, что ты сама на блюдечке несешь ему победу. Обвинить тебя в измене и потом ждать, пока тянется судебный процесс и ведется поиск доказательств – или одним выстрелом убрать тебя с дороги и лишить тебя власти? Как ты думаешь, что он выберет? Да он пнет сам себя за то, что не придумал это первым.

У меня ноги подгибались, как будто все суставы стали резиновыми.

– Значит, если дуэль состоится, мы будем драться на пистолетах?

– Или на мечах. Тебе выбирать, но я бы предпочел пистолеты. Все-таки стрелять научиться легче, чем владеть мечом, – спокойно сказал Патч, словно не слыша паники в моем голосе.

Я почти сдалась.

– Данте согласится на дуэль потому, что уверен, что победит меня. Он сильнее, чем я, Патч. Кто знает, сколько «дьявольской силы» он уже употребил? Это будет неравный бой.

Патч взял мои дрожащие руки и покрыл поцелуями тыльную сторону ладоней:

– В человеческой культуре дуэли не в ходу уже несколько сотен лет, но они все еще считаются вполне нормальными среди нефилимов. В их глазах это самый простой и наиболее справедливый способ разрешить все противоречия. Данте хочет стать лидером армии нефилимов, а ты должна заставить его и всех остальных нефилимов поверить, что ты хочешь этого не меньше.

– Но почему бы мне просто не рассказать этим влиятельным нефилимам о нашем плане с перьями? – Сердце у меня замерло в надежде. – Ведь тогда им не надо будет больше ни о чем волноваться, когда они узнают, что я нашла способ выиграть эту войну и изменить устройство мира.

– Если Пеппер потерпит неудачу, они воспримут это как твою ошибку. Твой провал. Не рассчитывай на то, что тебе удастся сблизиться с ними: они будут либо чествовать тебя как спасителя с этими перьями, либо распнут тебя в случае неудачи. Пока мы не будем на сто процентов уверены в том, что Пепперу все удалось, мы не можем даже заикаться о перьях.

Я схватилась за голову:

– Я не могу этого сделать!

Патч произнес:

– Данте работает на падших ангелов. И если он получит власть, раса нефилимов окажется в таком рабстве, в каком никогда не была раньше. Я боюсь, что падшие ангелы могут использовать «дьявольскую силу» и удерживать власть над нефилимами и после того, как закончится Хешван.

Я грустно покачала головой:

– Слишком много поставлено на карту. А что, если я проиграю?

А так и будет, вне всякого сомнения.

– Есть ведь еще кое-что, Нора. Твоя клятва Хэнку.

У меня в груди словно вдруг заворочался огромный кусок льда.

Я снова вспомнила каждое слово, которое сказала Хэнку Миллару в ту ночь, когда он заставил меня стать его преемницей. «Я стану во главе твоей армии. А если я нарушу это обещание – я отдаю себе отчет, что моей маме и мне придется умереть». Это не оставляло мне никакого выбора. Если я хочу быть на земле с Патчем и спасти жизнь своей матери – я должна во что бы то ни стало удержать свой пост главы нефилимской армии. Я не могла позволить Данте отобрать его у меня.

– Дуэль – это довольно редкое шоу, тем более между такими высокопоставленными нефилимами, как ты и Данте, и такое событие никто не захочет пропустить, – проговорил Патч. – Я надеюсь на лучшее: на то, что нам удастся протянуть время и что Пеппер все сделает как надо, но в то же время я думаю, что нам надо подготовиться и к худшему. Дуэль может стать твоим единственным выходом.

– И насколько велика аудитория, о которой мы говорим?

Взгляд Патча был холоден и решителен. Но на секунду мне показалось, что в глубине его черных глаз промелькнуло что-то вроде сочувствия ко мне.

– Сотни.

Я сглотнула.

– Я не могу этого сделать.

– Я буду тренировать тебя, Ангел. Я буду рядом с тобой все время. Ты гораздо сильнее, чем была две недели назад, а ведь ты всего-навсего несколько часов позанималась с тренером, единственной целью которого было доказать тебе, что ты ничего не можешь. Ему надо было, чтобы ты верила, будто он тренирует тебя, но я сильно сомневаюсь, что он действительно дал тебе что-то стоящее. Я не думаю, что ты вообще понимаешь, насколько велика твоя сила. А если как следует потренироваться, ты можешь одолеть его.

Патч притянул меня к себе за шею и посмотрел на меня с такой решимостью и доверием, что у меня сердце зашлось. «Ты можешь это сделать. Это трудно, и тебе не позавидуешь, но от этого я восхищаюсь тобой только еще больше!» – сказал он мысленно.

– Но неужели нет другого выхода?

Впрочем, задавая этот вопрос, я уже знала на него ответ: сомнительные шансы Пеппера на успех его миссии, клятва, которую я дала Хэнку, тяжелое положение расы нефилимов в целом – все это вместе доказывало, что другого выхода у меня действительно нет. Я должна была через это пройти.

– Патч, мне страшно, – прошептала я.

Он обнял меня, поцеловал в макушку и погладил по волосам. Мне не нужно было слов, чтобы понимать, как он боится тоже.

– Я не позволю тебе проиграть эту дуэль, Ангел. Я не позволю тебе встретиться с Данте лицом к лицу, пока не буду уверен, что контролирую ситуацию. Этот поединок будет только казаться честным, но на самом деле все будет не так. Данте подписал себе смертный приговор, как только тронул тебя. И я не позволю ему уйти от возмездия, – твердо произнес он. – Он умрет.

– Но что ты сможешь сделать? Это же дуэль! Подстроить?..

Мстительный огонек в его глазах сказал мне все, что мне было нужно.

– Если кто-нибудь заподозрит… – начала я.

Патч поцеловал меня, глаза его насмешливо блеснули.

– Если я проиграю, я больше не смогу целовать тебя. И ты правда думаешь, что я стану так рисковать? – Его лицо стало серьезным: – Я знаю, что не могу чувствовать твоих прикосновений, но я могу чувствовать твою любовь, Нора. Внутри себя. И это для меня значит все. Я бы хотел чувствовать все то, что чувствуешь ты, но у меня и так есть твоя любовь. И ничто не может быть для меня важнее. Многие люди проживают целую жизнь, так и не почувствовав того, что даешь мне ты. Так что никаких сожалений и сомнений.

Мой подбородок задрожал:

– Я так боюсь потерять тебя. Я боюсь, что мы проиграем – и что тогда будет с нами? Я не хочу этого делать! – протестовала я, хотя прекрасно понимала, что у нас нет волшебной палочки, с помощью которой можно было бы решить все проблемы. Я не могла убежать. Я не могла спрятаться. Клятва, которую я дала Хэнку, все равно нашла бы меня, не важно, где и насколько надежно я спряталась бы. Я должна была удержать власть. Пока существовала армия – я должна была стоять во главе ее.

Я сжала руки Патча:

– Пообещай мне, что будешь со мной все время. Пообещай, что мне не придется проходить через это одной.

Патч взял меня за подбородок:

– Если бы можно было этого избежать, я бы сделал все, чтобы тебе не пришлось ввязываться в это. Если бы я мог сделать это за тебя, я бы не сомневался ни секунды. Но у меня нет другого выбора, я могу только быть рядом с тобой до конца. Я не дрогну, Ангел, это я могу пообещать тебе. – Он провел руками по моим плечам, словно пытаясь согреть, но его обещание грело меня сильнее, чем этот жест. Я чуть не расплакалась. – Я немедленно начну распространять слухи, что ты собираешь сегодня вечером срочное собрание. Сначала позвоню Скотту и скажу ему делать то же самое. Думаю, много времени не понадобится. До Данте она дойдет уже к концу этого часа.

Мой желудок тут же совершил головокружительный кульбит. Я больно прикусила щеку и заставила себя кивнуть. Я должна была смириться с неизбежностью. Чем лучше я буду представлять себе, что ждет впереди, тем скорее смогу выработать план, как победить свой страх.

– Что я могу сделать, чтобы помочь? – спросила я.

Патч посмотрел на меня, слегка нахмурившись. Потом провел большим пальцем по моим губам, щеке.

– Ты совсем замерзла, Ангел. – Он кивнул в сторону спальни, расположенной в глубине квартиры. – Давай-ка уложим тебя в постель. Я разожгу камин. Сейчас тебе точно нужен покой и тепло. Я еще могу налить тебе горячую ванну.

Словно в подтверждение его слов, мое тело сотрясла крупная дрожь. Из меня словно вдруг в одно мгновение ушло все тепло. Вероятно, это был шок. Зубы у меня застучали, кончики пальцев затряслись странной неудержимой дрожью.

Патч сгреб меня в охапку и понес в спальню. Открыв дверь плечом, он откинул одеяло на кровати и бережно уложил меня.

– Попьешь? – спросил он. – Травяной чай? Или бульон?

Я смотрела на его лицо, такое близкое и искренне встревоженное, и во мне стремительно росло чувство вины. Я знала, что Патч сделает для меня все. Его обещание быть рядом со мной было все равно что клятва на крови. Он был частью меня, а я была частью его. Он сделал бы все, абсолютно все, только чтобы удержать меня рядом с собой.

Я заставила себя открыть рот пока не струсила и не передумала.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, – произнесла я, голос мой был тонким и слабым. Плакать я не собиралась, но слезы сами полились из моих глаз. Я просто не знала, куда деваться от стыда.

– Ангел? – В голосе Патча звучал вопрос.

Итак, я сделала первый шаг, но дальше двинуться я не могла. Все тот же чужой голос зазвучал у меня в голове, приводя кучу аргументов в пользу того, что я не имею права еще больше расстроить этим Патча. Не сейчас – когда все и так страшно сложно. Если я беспокоюсь о нем, я должна держать рот на замке. Сейчас важнее всего было его восстановление, а уже потом можно было подумать и о том, чтобы очистить свою душу признанием.

И я уже чувствовала ту же ледяную руку на своем горле.

– Я… я… ничего. – Я помотала головой. – Мне просто нужно поспать. А тебе нужно позвонить Скотту.

Я уткнулась лицом в подушку, чтобы он не заметил моих слез.

Ледяная рука на горле была так реальна, она готова была сломать мне шею, если я скажу слишком много, если я выдам свой секрет.

– Мне действительно нужно позвонить ему, это правда. Но еще больше мне нужно, чтобы ты сказала мне то, что собиралась, – произнес Патч, и что-то в его тоне дало мне понять, что обратного пути для меня нет.

Ледяная рука обхватила мое горло плотнее. Я была слишком напугана, чтобы говорить. Я слишком боялась этой жуткой руки и того, что она могла сделать со мной.

Патч включил ночник, легонько обнял меня за плечи, заглянул мне в лицо, но я только глубже зарылась в подушки.

– Я люблю тебя, – выдавила я из себя. Внутри меня рос, заполняя собой все, стыд. Как, как могла я говорить эти слова, прикрывая ими свою ложь?

– Я знаю. А еще я знаю, что ты что-то скрываешь от меня. Сейчас не время для секретов, мы слишком далеко зашли, – предупредил меня Патч.

Я кивнула, чувствуя, как слезы капают на подушку. Он был прав. Я понимала это, но от этого не становилось легче. И я не была уверена, что вообще смогу это сделать. Эта безжалостная рука, сдавившая мне горло, мой голос…

Патч тихо лег на постель рядом со мной и прижал меня к себе. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, тепло его кожи. Его колено так хорошо вписывалось в сгиб моего колена…

Он поцеловал меня в плечо, его черные волосы щекотали мне ухо.

«Я… лгала… тебе…» – призналась я мысленно, каждое слово мне словно приходилось проталкивать сквозь кирпичную стену. Замерев, я ждала, что холодная рука сейчас задушит меня – но, к своему изумлению, вдруг почувствовала, что ее хватка даже ослабела после моего признания. Воодушевленная этой маленькой победой, я продолжила: «Я лгала тебе, хотя ты был тем единственным человеком во вселенной, чье доверие было для меня важнее всего… я лгала тебе, Патч, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за это».

Патч не требовал от меня никаких объяснений – он просто легонько целовал мою руку, сверху вниз, едва касаясь губами кожи. И только дотронувшись, наконец, до запястья, заговорил:

– Спасибо тебе за то, что сказала, – вот и все, что он произнес негромко.

Я повернулась и заморгала в растерянности:

– И ты не хочешь узнать, как именно я тебе лгала?

– Единственное, что я хочу знать – это как сделать так, чтобы тебе стало лучше. – Он крепко обнял меня, от чего я почувствовала себя совершенно защищенной.

Но мне не могло стать лучше, пока я не призналась бы во всем. Патчу незачем было выслушивать мои откровения – но они нужны были мне самой, я чувствовала, как совесть жжет меня изнутри, словно каленым железом.

– Я принимала… «дьявольскую силу». – Вот уж не думала, что мой стыд может стать еще больше, но он, казалось, увеличился еще раза в три. – Все это время я принимала ее. Я так и не выпила противоядие, которое тебе дал Блейкли, – я спрятала его и все время говорила себе, что выпью потом, когда кончится Хешван, когда мне перестанут требоваться суперсилы, но это была только отговорка. Я не собиралась пить его вообще. Все это время я находилась в зависимости от «дьявольской силы». И боюсь, без нее я гораздо слабее. Я знаю, что должна остановиться, я знаю, что это неправильно. Но она дает мне силы, которых нет у меня самой. И я… я даже вторгалась в твое сознание, чтобы заставить тебя поверить, будто я выпила противоядие, – я в жизни себе этого не прощу!

Я опустила глаза, не в силах видеть разочарования и грусти, которое должно было появиться на лице Патча после моих слов. Хранить эту тайну в себе было ужасно – еще ужаснее было слышать свой голос, который признавался в такой мерзости. Кто я вообще такая? Что со мной стало? Я не узнавала саму себя, и это было самое худшее, что мне приходилось когда-либо испытывать в жизни. Где-то на этой длинной дороге я потеряла самое себя. И винить в этом только «дьявольскую силу» было нельзя – ведь я сама принимала решение, я сама сделала выбор и украла ту, самую первую, бутылку у Данте.

Патч наконец заговорил. Его голос был так спокоен, в нем было столько тихого восхищения, что я невольно задумалась: уж не знал ли он мой секрет с самого начала?

– Знаешь, когда я увидел тебя впервые, я подумал: я никогда раньше не видел ничего столь же прекрасного и притягательного.

– Почему ты говоришь об этом сейчас? – печально спросила я.

– Я увидел тебя и захотел быть с тобой. Я захотел, чтобы ты приняла меня. Захотел узнать тебя так, как никто доселе не знал. Я захотел тебя всю. И меня это буквально сводило с ума. – Патч замолчал, легко вздохнул, словно вдыхая мой аромат. – А теперь ты у меня есть. И меня пугает только одно: вдруг это закончится? Вдруг мне придется вернуться туда же, откуда я начал: когда я отчаянно желал тебя без надежды на то, что этому суждено сбыться? Ты моя, Ангел. Вся. Каждая самая маленькая частичка тебя – моя. И я не позволю никому и ничему встать между нами.

Я приподнялась на локте и уставилась на него:

– Я не заслуживаю тебя, Патч. И не важно, что ты говоришь. Это правда.

– Ты не заслуживаешь меня, – кивнул он. – Ты заслуживаешь гораздо большего и лучшего. Но ты остаешься со мной – и так будет всегда. – Он перевернул меня и навис надо мной, его черные глаза стали совершенно пиратскими. – Я не отпущу тебя никогда, что бы ты там себе ни думала. Меня не волнуют ни другие мужчины, ни твоя мама, ни все силы ада – нас ничто не разлучит. Я никогда никуда не денусь.

Я моргнула влажными от слез ресницами.

– И я тоже не хочу, чтобы что-то становилось между нами. Особенно «дьявольская сила». У меня противоядие в сумке. Я приму его прямо сейчас. И… Патч! – добавила я горячо. – Спасибо тебе. За все спасибо. Я просто не знаю, что бы я делала без тебя.

– Это хорошо, – пробормотал он. – Потому что я никогда никуда не отпущу тебя.

Я откинулась на подушки, совершенно обессиленная, но счастливая.

Глава 32

Как мы и предполагали, весть о том, что я требую встречи с влиятельными нефилимами, распространилась очень быстро. К полудню воскресенья все сообщество нефилимов полнилось слухами и догадками. Все внимание было приковано ко мне, о новости Данте все забыли. Я была в центре этого шоу, и Данте не выражал видимого протеста. У меня не было сомнений, что Патч был прав: Данте решил отложить свои планы до того момента, как выяснит, каким будет мой следующий шаг.

Скотт звонил каждый час с новостями, из которых следовало, что нефилимы склоняются в пользу теории о моей решимости нанести решительный удар по падшим ангелам. В списке возможных действий фигурировали засада, разрушение линий передачи, шпионаж и похищение влиятельных падших ангелов. Как и предсказывал Патч, нефилимы тут же постановили, что единственным поводом для созываемой мною встречи может быть начало войны. А я невольно задумалась, был ли в этом уверен и Данте тоже. Хотелось бы мне ответить на этот вопрос утвердительно, хотелось бы верить, что удалось его провести и усыпить его бдительность, но опыт подсказывал мне, что он слишком умен для того, чтобы повестись на эту уловку. Он явно подозревал, что я что-то задумала.

– Отличные новости, – взволнованно сказал Скотт по телефону. – Большие шишки – влиятельные нефилимы – согласились встретиться с тобой. Они определились с местом встречи – и это НЕ Дельфы. Больше того, они проявляют дружелюбие. Как и следовало ожидать, на эту вечеринку могут попасть не все – только особо приглашенные. Двадцать нефилимов, не больше. Никаких зевак, много охраны. Каждого из приглашенных нефилимов обыщут и досмотрят на входе. В этом есть и хорошее – я в числе приглашенных. Конечно, пришлось напрячься, но я буду там с тобой.

– Скажи мне сразу, где все это будет, – попросила я, стараясь, чтобы в моем голосе не слышно было паники и отвращения.

– Они хотят встретиться в старом доме Хэнка Миллара.

У меня по коже забегали мурашки.

Мне никогда, никогда не забыть взгляда его льдисто-голубых глаз – при звуке этого имени они всегда встают передо мной.

Отогнав призрак Хэнка, я попыталась собраться. Значит, шикарный дом в колониальном стиле в дорогом и роскошном районе. Как-то это слишком открыто для тайного сборища нефилимов.

– А почему именно там?

– Шишки думают, что это будет такой символический знак уважения по отношению к Черной Руке. И я бы сказал, так оно и есть. Ведь это он начал всю эту заваруху, – довольно язвительно добавил Скотт.

– Продолжай болтать, и тебя вычеркнут из списка приглашенных.

– Собрание назначено на десять часов вечера сегодня. Не занимай телефон на случай, если я узнаю еще что-нибудь. И не забывай изображать удивление, когда тебе позвонят с уточняющей информацией. Не дай им повода думать, будто для тебя кто-то шпионит. И вот еще что. Я прошу прощения за Данте – ведь это я познакомил тебя с ним. Если бы я мог, я бы его расчленил. А потом привязал бы по камню к каждой его конечности, отвез его к морю и выкинул за борт. Держи хвост пистолетом. Я тебя прикрою.

Я повесила трубку и повернулась к Патчу, который лежал около стены и смотрел на меня с тревогой все время, пока я говорила по телефону.

– Встреча сегодня вечером, – сказала я ему. – В старой резиденции Милларов.

Я никак не могла выкинуть из головы одну мысль, которая не давала мне покоя: частный дом… обыск… охрана… И как, во имя всего святого, Патч сможет туда пробраться?! Как бы мне ни хотелось верить в обратное, но по всему получалось так, что сегодня мне придется отправиться туда без него.

– Все в порядке, – спокойно произнес Патч. – Я буду там.

Я восхищалась его уверенностью и спокойствием, но я просто не видела ни малейшего шанса для него проскользнуть туда.

– Но там будет полно охраны. Стоит тебе только сунуть туда нос, они тут же скрутят тебя. Если бы они хотя бы выбрали музей или здание суда… все, что угодно, только не это! Там просматривается каждый квадратный сантиметр площади.

– Я ожидал примерно этого. Поэтому хорошенько продумал детали. Скотт проведет меня туда.

– Нет, это не сработает! Они будут ожидать шпионов падших ангелов, и даже если Скотт оставит для тебя открытым окно – они все равно тебя заметят. И тогда полетит с плеч не только твоя голова, но и голова Скотта как предателя…

– Я собираюсь воспользоваться телом Скотта.

Я замерла.

До меня не сразу дошло, что он имеет в виду.

Ну, конечно. Сейчас же Хешван! Патч легко может получить контроль над телом Скотта. И никто никогда не поймет, кто именно находится в этом теле. И Патч сможет пробраться на собрание без всяких проблем. Это просто идеальное решение!

Если не считать одной маленькой детали.

– Скотт никогда не согласится.

– Скотт уже согласился.

Я взглянула на него с недоверием.

– Он согласился?!

У меня перехватило горло.

Для Скотта была невыносима сама мысль о том, что кто-то из падших ангелов может завладеть его телом. И сейчас, в этот момент, я поняла, как много значит для него наша дружба. Он готов сделать это… то, что для него ужаснее всего… для меня.

У меня не было слов. Только глубокая, горячая благодарность Скотту. И огромное желание не подвести его.

– Вечером будь, пожалуйста, осторожен, – сказала я.

– Я буду осторожен. И я не буду злоупотреблять гостеприимством. Когда ты уйдешь – я останусь лишь ненадолго, только чтобы убедиться, что больше ничего интересного я не узнаю. И Скотт тут же получит свое тело обратно. Я уверен, что с ним за это время ничего не случится.

Я обняла Патча со всей нежностью и страстью.

– Спасибо, – шепнула я.

Вечером, за час до десяти, я покинула дом Патча.

Оставшись в одиночестве, я ехала в машине, которую нефилимы взяли для меня напрокат: они предусмотрели все, чтобы не было ни малейшего шанса, что я приведу за собой хвост из неприглашенных любопытствующих нефилимов или, что еще хуже, из падших ангелов, до которых тоже могли докатиться слухи о сегодняшней секретной встрече.

Улицы были темные и мокрые, всюду висели рваные клочья тумана. Свет фар освещал кусты и влажную дорогу, которая черной лентой извивалась по холму и убегала вверх. Я включила печку, но холод, от которого я пыталась избавиться, был слишком глубоко внутри меня. Я не знала, чего ждать от сегодняшнего вечера, поэтому мне трудно было что-то планировать. Предстояло импровизировать – а я это очень не любила. Мне хотелось войти в дом Милларов, имея в запасе хоть что-нибудь, кроме собственных инстинктов, но у меня больше не было ничего.

Наконец я остановилась перед старым домом Марси. Некоторое время я сидела в машине, глядя на белые колонны и черные ставни. Лужайка была засыпана опавшими с деревьев листьями. Из стоящих по бокам от крыльца терракотовых цветочных горшков торчали коричневые ветки – останки засохших гортензий. На дорожке валялись газеты разной степени потрепанности. Дом пустовал после смерти Хэнка и выглядел теперь далеко не таким элегантным и роскошным, каким я его помнила. Мать Марси переехала в дом у реки, а Марси… что ж, Марси слишком буквально поняла фразу mi casa es su casa [13].

Шторы в окнах были опущены, там горел свет, и, хотя я не видела силуэтов, я знала, что несколько самых влиятельных и могущественных представителей мира нефилимов сидят за этой дверью и собираются принять какое-то решение относительно меня и того, что я им скажу. А еще я знала, что Патч тоже там, а значит, мне ничто не угрожает.

Уцепившись за эту мысль, я сделала глубокий вдох и пошла ко входной двери. Постучала.

Дверь открылась, и меня встретила высокая женщина, словно ощупав меня глазами с ног до головы. Ее волосы были убраны сзади в тяжелый пучок, а вообще в ее внешности и лице не было ничего запоминающегося или выдающегося – совсем ничего. Она буркнула вежливо, но не слишком радушно: «Привет», а потом сделала приглашающий жест, показывая, что я могу войти.

Эхо моих шагов гулко отдавалось в сумрачном, скупо освещенном коридоре. Я шла мимо портретов членов семьи Милларов – они улыбались сквозь пыльные стекла. На столике в коридоре стояла ваза с давно умершими лилиями. Вообще в доме пахло затхлостью и запустением.

Я двигалась в направлении света, льющегося из гостиной.

Когда я вошла в высокую стеклянную дверь, приглушенный разговор сразу стих.

В комнате друг против друга за длинным столом красного дерева сидели шесть мужчин и пять женщин. Еще несколько нефилимов стояли вокруг стола, у них был заинтересованный и в то же время тревожный вид. Среди них была мама Марси, хотя я не сразу поняла, что это она: я ведь знала, что Сюзанна Миллар была нефилимом, но никогда не задумывалась об этом всерьез. А ее присутствие сегодня здесь, на секретной встрече бессмертных, доказывало, что она представляет собой некую… угрозу. Марси с ней не было. Возможно, Марси просто не захотела прийти, но все-таки более правдоподобным объяснением ее отсутствия было то, что ее не пригласили – Сюзанна, похоже, была из тех матерей, которые во что бы то ни стало пытаются держать своих дочерей как можно дальше от потенциальных опасностей и неприятностей.

Я нашла в толпе лицо Скотта. От мысли, что внутри его находится Патч, у меня на секунду сжался желудок. Он взглянул на меня и еле заметно кивнул, словно пытаясь поддержать. Я тут же почувствовала себя гораздо более уверенной и защищенной – я была не одна. Патч прикрывал меня. Конечно, я могла бы не сомневаться, он обязательно нашел бы способ пробраться сюда, невзирая на риск.

А еще здесь был Данте. Он сидел во главе стола, одетый в черный кашемировый свитер с высоким воротом, мрачно сдвинув брови. Подбородок его лежал на сцепленных ладонях. Остановив взгляд на мне, он изогнул губы в неприятной усмешке и приподнял брови – на лице его была написана еле заметная, но несомненная издевка.

Я отвернулась и сосредоточила внимание на пожилой женщине в фиолетовом коктейльном платье и брильянтах, которая сидела на противоположном конце стола.

Лиза Мартин. После Хэнка она была самым влиятельным и уважаемым нефилимом, которого я знала. Она мне не нравилась, и я ей не слишком доверяла. Но я понимала, что эти чувства придется в себе задавить на ближайшие несколько минут, если я хочу добиться успеха.

– Мы очень рады, что ты организовала сегодняшнюю встречу, Нора. – Ее доброжелательный, величественный и приветливый голос был сладок, словно мед.

Сердце у меня замерло, если бы мне удалось перетянуть ее на свою сторону – это была бы половина успеха.

– Спасибо, – выдавила я из себя наконец.

Она указала мне на пустующее место рядом с ней, приглашая присесть.

Я подошла к стулу, но садиться не стала – я боялась, что не совладаю с нервами, если сяду. Опершись для поддержки о стол, я опустила вступительные любезности и приступила непосредственно к тому, что привело меня сюда.

– Я уверена, что никто из присутствующих в этой комнате не считает меня лучшей кандидатурой для того, чтобы возглавить армию моего отца, – начала я без обиняков. Слово «отец» наполнило мой рот горечью, но я помнила слова Патча о том, что сегодня мне надо продемонстрировать мое единство с Хэнком и доказать, что я готова продолжать его дело во что бы то ни стало. Нефилимы его боготворили, и если я могла использовать это в своих интересах – даже против его воли, – я должна была это использовать.

Я обвела глазами всех сидящих за столом и стоящих за ними нефилимов. Я должна была показать им свою решимость и смелость. И то, как я недовольна отстутствием их поддержки.

– Я знаю, что кое-кто из вас уже составляет списки мужчин и женщин, кто больше подходит на эту роль. – Я снова сделала паузу и многозначительно посмотрела на Данте. Он выдержал мой взгляд, но я заметила жгучую ненависть, кипящую в его глазах. – И я знаю, что во главе этого списка находится Данте Матерацци.

По комнате прокатился шепот. Но возражать никто не стал.

– Я собрала вас здесь сегодня не для того, чтобы обсуждать, каковы могут быть мои шаги в войне с падшими ангелами. Я собрала вас здесь потому, что без сильного лидера и вашей поддержки этому лидеру никакой войны не будет – падшие ангелы просто разорвут нас. Нам нужно единство и солидарность. – Я старалась говорить как можно убедительнее. – Я верю, что я тот самый лидер, который вам нужен, и мой отец считал так же. Разумеется, у вас есть право потребовать доказательства. Вот почему я сегодня вызываю Данте Матерацци на дуэль. И тот, кто победит в этом поединке, пусть и станет главнокомандующим вашей армией и вашим лидером.

Данте вскочил на ноги.

– Но ведь мы же пара! – Он искусно изобразил на лице потрясение, смешанное с уязвленным самолюбием. – Как ты можешь вызывать меня на дуэль?! – Его голос дрогнул от фальшивого разочарования.

Я не ожидала, что он будет продолжать изображать, будто у нас с ним есть какие-то отношения, и использовать это в качестве аргумента в споре – сама я совершенно забыла об этих наших «отношениях». Но это был слабый аргумент, и я не преминула холодно возразить:

– Я готова растоптать любого, кто встанет на моем пути. И я официально вызываю тебя на дуэль, Данте.

Никто не проронил ни звука. На лицах присутствующих было написано глубочайшее изумление, смешанное с удовлетворением. Дуэль. Победитель получает все. Патч был прав – нефилимы действительно жили в своем, архаическом мире, и правил в нем дарвиновский закон естественного отбора. Они были довольны таким поворотом событий, это было совершенно ясно. А еще по взглядам, обращенным к Данте, было ясно, что большинство нефилимов, присутствующих в этом зале, заранее уверены в его победе.

Данте старался сохранять бесстрастное выражение лица, но я заметила, как по лицу его скользнула торжествующая улыбка: он считал, что я совершаю огромную ошибку и что победа у него в кармане. Но эта улыбка тут же пропала с его губ, и он настороженно прищурился, очевидно, просчитывая все варианты и боясь подстроенной ловушки.

– Я не могу этого сделать, – заявил он. – Это было бы предательством с моей стороны. – Он обвел глазами комнату, словно прикидывая, не помешают ли эти галантные слова его дальнейшим целям. – Я присягал Норе, и я не думаю, что эту присягу можно отменить, невзирая ни на какие обстоятельства.

– Как твой непосредственный командир я приказываю тебе принять вызов, – резко произнесла я. Я же пока оставалась главнокомандующей этой армией, черт возьми, и я не собиралась покупаться на его лесть и лживые заверения в верности. – Если ты действительно окажешься лучшим лидером, я отступлю. Потому что я хочу, чтобы моему народу было хорошо.

Я репетировала эти слова сотню раз и готова была подписаться под ними. Я думала о Скотте, о Марси, о сотнях нефилимов, которых не знала, но которые наверняка были хорошими людьми, – обо всех тех, кто каждый год подвергался чудовищному насилию со стороны падших ангелов. Они заслуживали того, чтобы борьба была честной. И я собиралась сделать все возможное, чтобы они это получили.

Раньше я заблуждалась – постыдно заблуждалась. Я избегала сражения на стороне нефилимов, боясь архангелов. И что еще хуже, я использовала войну нефилимов как средство получения для себя «дьявольской силы». Все это время я думала только о себе, а не о тех, кого я должна была вести за собой. Но с этим было покончено. Хэнк доверил мне эту работу, но я собиралась выполнить ее не ради него. Я собиралась сделать это потому, что так было правильно и справедливо.

– Я думаю, позиция Норы заслуживает уважения, – заговорила Лиза Мартин. – Хотя нет ничего более унизительного для лидера, чем доказывать свое право на лидерство. Возможно, Черная Рука был прав относительно ее. – Она едва заметно пожала плечами. – А возможно, он ошибся. Теперь у нас есть возможность решить это раз и навсегда. А потом мы сможем наконец начать войну с нашими врагами – под руководством сильного лидера.

Я кивком поблагодарила ее. Если она встанет на мою сторону – остальные тоже сделают это.

– Я согласен, – сказал какой-то нефилим в глубине комнаты.

– И я.

По комнате пронесся одобрительный гул.

– Кто за – поднимите руки, – велела Лиза.

Одна за другой в воздух взметнулись руки. Патч, не отрывая от меня взгляда, тоже поднял руку. Я понимала, как ему тяжело сделать это, но у нас не было выбора. Если Данте лишит меня власти, я умру. И единственный мой шанс на спасение – сражаться и победить.

– Итак, у нас большинство, – сказала Лиза. – Дуэль состоится завтра, в понедельник, на рассвете. О месте я сообщу дополнительно – как только оно будет выбрано.

– Два дня, – немедленно вмешался Патч, говорящий голосом Скотта. – Нора не умеет обращаться с пистолетом. Ей нужно время потренироваться.

А еще мне нужно было, чтобы Пепперу хватило времени вернуться с небес с заколдованным кинжалом – это могло бы сделать поединок хотя бы относительно равным.

Лиза покачала головой.

– Слишком много. Падшие ангелы могут напасть на нас в любой момент. Мы и так не понимаем, чего они ждут, но наше везение не может длиться вечно.

– И я, кажется, ничего не говорил о пистолетах, – заговорил Данте, переводя взгляд с меня на Патча и обратно, словно пытаясь выяснить, что мы задумали. Он пытался прочесть по моему лицу хоть что-нибудь. – А я предпочитаю шпагу.

– И выбор за Данте, – констатировала Лиза. – Дуэль – это не его идея. А значит, он имеет право выбрать оружие. Итак, вы будете драться на шпагах?

– Это куда более женственно, – объяснил Данте, и это вызвало бурный восторг среди его сторонников. Но можно и на мечах.

Я напряглась, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься за помощью к Патчу.

– Нора никогда не держала в руках ни шпаги, ни меча, – спорил Патч снова голосом Скотта. – Это не будет честный поединок, если у нее не будет возможности потренироваться. Дайте ей время хотя бы до утра вторника.

Его никто не поддержал. Им всем было настолько наплевать, что я почти физически чувствовала их незаинтересованность. Мои тренировки волновали их меньше всего. И это их равнодушие как нельзя лучше говорило о том, насколько они уверены в победе Данте.

– Ты возьмешь на себя ее подготовку, Скотт? – спросила Лиза Патча.

– В отличие от большинства из вас я пока что не забыл, что она все еще наш лидер, – с холодным бешенством ответил Патч.

Лиза удовлетворенно мотнула головой.

– Тогда решено. Я даю вам два утра. И я желаю вам обоим всего самого лучшего.

Задерживаться я не стала. Моя задача была выполнена – я могла уходить. Я понимала, что Патчу нужно еще остаться, чтобы посмотреть на реакции остальных и, возможно, собрать какую-то полезную информацию. Но мне очень хотелось, чтобы он тоже поторопился. Сегодня ночью мне совсем не хотелось оставаться одной…

Глава 33

Понимая, что Патч будет занят до тех пор, пока все нефилимы не покинут старый дом Милларов, я поехала к Ви. На мне была джинсовая куртка с жучком, а значит, Патч легко мог отследить мое местоположение, если бы понадобилось. А мне необходимо было облегчить душу. Я больше не могла носить все это в себе. Конечно, безопасность Ви была очень важна, но мне нужна была сейчас моя лучшая подруга.

Мне надо было все ей рассказать. Все.

Конечно, взять и войти в парадную дверь среди ночи было бы слишком неразумно, поэтому я перелезла через забор, прокралась в садик около ее дома и постучала в окно ее спальни.

Почти сразу занавески раздвинулись и за стеклом показалось ее лицо. Несмотря на позднее время, она вовсе не была одета в пижаму. Приоткрыв окно, она удивленно проговорила:

– О господи, ты выбрала не самое удачное время для своего эффектного появления. Я думала, это Скотт, он появится с минуты на минуту.

Когда я ответила, мой голос звучал хрипло и дрожал:

– Нам надо поговорить.

Ви не надо было уговаривать.

– Я позвоню Скотту и отменю все. – Она распахнула окно, чтобы я могла войти внутрь. – Давай, выкладывай, что там у тебя на уме, детка.

К чести Ви, она не испугалась, не было истерических рыданий и метаний по комнате, когда я закончила свой рассказ о тех невероятных вещах, которые скрывала от нее на протяжении шести последних месяцев. Она только вздрогнула один раз, когда я объясняла, кто такие нефилимы: что это результат связи людей и падших ангелов, – но все остальное время она слушала спокойно, на лице ее я не заметила ни ужаса, ни недоверия. Она кивала, когда я рассказывала ей о двух расах бессмертных, о роли Хэнка Миллара во всем этом и о том, как он повесил на меня эту тяжелую ношу. Она даже слабо улыбнулась, когда я вывалила ей правду о Патче и открыла ей глаза на истинную сущность Скотта.

Когда я закончила, она слегка склонила голову набок, внимательно глядя на меня.

– Что ж, – сказала она. – Это многое объясняет.

Теперь была моя очередь удивляться.

– Серьезно? И это все, что ты скажешь? А ты не… ну не знаю… не ошарашена? Не смущена? Не потрясена? Как насчет истерики?

Ви задумчиво потерла подбородок.

– Я всегда подозревала, что Патч слишком крут, чтобы быть человеком.

Я засомневалась, хорошо ли она меня расслышала и поняла ли, что я тоже на самом деле не человек.

– А как же я? Тебе вообще по фигу, что я не просто нефилим, а что я типа самый главный нефилим, лидер местных нефилимов, и я должна… – я ткнула пальцем в сторону окна, – должна вести их всех на войну против падших ангелов? Падшие ангелы, Ви! Как в Библии! Изгнанники небес.

– На самом деле, я думаю, все это просто зашибись как невероятно.

Я вздернула брови на лоб:

– Я просто не могу поверить, что ты так спокойно реагируешь. Я ожидала… другого. Я ожидала хоть какой-то реакции! Может быть, вспышки гнева. Учитывая прошлый опыт, я готова была к рукоприкладству и к хорошей порции ругательств. Но ты… с тем же успехом я могла бы открыть свои секреты кирпичной стене!

– Детка, ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то чудовищем.

Уголки моих губ поползли вверх.

– Это ты сказала, не я.

– Просто я так понимаю, что самый простой способ вычислить нефилима – это обратить внимание на его рост, не так ли? Вот ты, к примеру, не слишком высокая, – сказала Ви. – А вот если взять, к примеру, меня… то я высокая.

– Просто я же стала нефилимом, потому что Хэнк…

– Да ладно, ты уже объяснила мне ту часть, где стала нефилимом, хотя была человеком среднего телосложения, но в данном случае это не важно. Я о другом. Я о том, что даже эта Великая Метаморфоза не сделала тебя высокой… такой высокой, как я, например.

Я не понимала, к чему она клонит, но чувствовала, что она упускает главное. При чем тут мой рост?! Речь ведь идет о том, чтобы она открыла свое сознание и поняла, что существует другой мир, мир бессмертных, а я только слегка приоткрыла ей дверцу в этот необыкновенный и опасный мир!

– Если ты нефилим, ты теперь быстро восстанавливаешься, да? – продолжала Ви. – Потому что, если тебе не дали эту способность – это большое упущение с их стороны и очень несправедливо.

Я оцепенела.

– Ви… но… я ведь ничего не успела рассказать тебе о наших способностях к восстановлению.

– Угу. Думаю, ты не успела.

– Тогда… откуда ты знаешь?! – Я уставилась на Ви, мысленно вспоминая каждое слово нашего разговора. Я точно не говорила ей этого. До меня постепенно начинало доходить… и вдруг понимание обрушилось на меня, как цунами, чуть не сбив меня с ног. Я закрыла рукой рот. – Ты?!

Ви хихикнула.

– Я же говорила, что у меня тоже есть кое-какие секреты от тебя.

– Но… этого не может быть… не может…

– Не может быть? Ага, именно это и было моей первой мыслью. Я подумала сначала, что это у меня что-то физиологическое – что-то типа еще одной менструации. Пару последних недель я ужасно мучилась от каких-то непонятных спазмов и ненавидела весь мир. А потом где-то неделю назад я порезала палец, когда чистила яблоко. Он зажил так быстро, что я даже подумала, будто кровь мне привиделась. Были и другие непонятные вещи: например, во время школьного матча по волейболу я с такой силой подала мяч, что он врезался в стену напротив. Во время силовых упражнений я тягала такие штанги, которые не могли поднять здоровенные качки. Конечно, я постаралась делать это незаметно, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания – с тех пор как я заметила в себе эти необычные способности, я все время стараюсь их скрыть. Поверь мне, Нора, я стопроцентный нефилим. Кстати, Скотт почувствовал это сразу же. Он научил меня некоторым хитростям и помог мне смириться с мыслью о том, что семнадцать лет назад моя мама делала «это» с падшим ангелом. Мне очень помогло осознание, что Скотт сам, лично, прошел через все это: и через физические метаморфозы, и через понимание, кто на самом деле его настоящие родители. Поначалу всем трудно поверить в такое… у тебя вон сколько времени ушло на то, чтобы понять. – Она дружески стукнула меня в плечо.

Вид у меня был страшно глупый – с отвисшей-то челюстью.

– Ты. Ты… настоящий нефилим.

Как я могла не заметить?! Я ведь должна была сразу это понять – я же чувствовала нефилимов на расстоянии, так же как и падших ангелов. Может быть, Ви просто была моей лучшей подругой так долго, что я просто даже не рассматривала ее с этой точки зрения?

– А что Скотт рассказал тебе о войне? – спросила я наконец.

– Как раз это было одной из причин, почему он собирался прийти сюда сегодня – чтобы ввести меня в курс дела. Оказывается, ты Большая Шишка, Королева Пчел. Ты лидер армии Черной Руки? – Ви уважительно присвистнула. – Круто, детка. Не забудь внести это в свое резюме.

Глава 34

На мне были только теннисные туфли, шорты и футболка, когда рано утром следующего дня я встретилась с Патчем на скалистом берегу у обрыва. Был понедельник – последний срок для Пеппера. А еще был школьный день. Но я решила пока не думать ни о первом, ни о втором: прежде всего тренировка, а все остальное – потом.

На руки я намотала бинты, справедливо предполагая, что тренировка под руководством Патча заставит Данте покраснеть от стыда. Волосы я собрала в тугую косу, и желудок у меня был абсолютно пустой, если не считать стакана воды. Я не принимала «дьявольскую силу» с пятницы, и это ощущалось: меня мучила головная боль, казалось, болит весь мозг, в глазах двоилось и все расплывалось, когда я поворачивала голову слишком резко. Отвратительное, сосущее чувство голода разъедало меня изнутри, и эта боль была такой сильной, что у меня то и дело перехватывало дыхание.

Выполняя данное Патчу обещание, я выпила противоядие в субботу ночью, прямо после того как призналась в своей зависимости, но, видимо, оно не могло подействовать сразу, ему нужно было время. А может быть, оно не помогло потому, что я слишком долго и слишком много употребляла «дьявольскую силу».

Патч надел черные джинсы и футболку, которая рельефно обтягивала его торс. Он положил мне руки на плечи и заглянул мне в лицо:

– Готова?

Несмотря на свое отвратительное настроение, я улыбнулась и сжала кулаки:

– Готова к чему? Оказаться в руках своего великолепного бойфренда? О, я бы сказала – к этому я точно готова!

Его взгляд стал мягче.

– Я постараюсь следить за руками, но в пылу борьбы кто знает, что может случиться! – добавила я.

Патч усмехнулся.

– Звучит многообещающе.

– Ладно, Тренер, давайте сделаем это.

Лицо Патча сразу стало серьезным и сосредоточенным.

– Ты никогда раньше не имела дела с фехтованием, а Данте, я полагаю, практиковался в этом искусстве не одно десятилетие. Он ровесник Наполеона и, возможно, родился с мечом в руке, как говорится, впитал это умение с молоком матери. Тебе стоит попытаться выбить у него меч из рук и потом быстро перейти к рукопашному бою.

– И как же я это сделаю?

Патч поднял с земли две палки, которые обрезал по длине стандартного меча. Он бросил одну мне – и я поймала ее.

– Прежде чем начать бой, вытащи меч из ножен. Иногда это занимает больше времени, чем сам бой.

Я притворилась, что вытаскиваю меч из воображаемых ножен у меня на бедрах и приготовилась к бою.

– Следи за тем, чтобы ноги все время устойчиво стояли на земле, – учил меня Патч, расслабленно и медленно фехтуя со мной. – Ты ведь не хочешь потерять равновесие и свалиться. Никогда не ставь ноги вместе и следи, чтобы клинок находился как можно ближе к твоему телу. Чем пассивнее и медленнее ты будешь действовать, тем легче Данте будет тебя одолеть.

Несколько минут мы практиковались в соблюдении равновесия и устойчивости, резко сдвигая наши клинки на небольшой высоте.

– Следи за каждым движением Данте, – говорил Патч. – Скорей всего он будет следовать определенной тактике с самого начала, и ты сразу сможешь определить, когда он собирается атаковать. И когда он атакует, наноси предупреждающий, опережающий удар.

– Отлично. Но нам нужно попробовать это на практике.

Патч внезапно сделал выпад и ударил своим деревянным мечом по моему с такой силой, что у меня по рукам прошла вибрация. Не успела я отреагировать, как он нанес следующий удар, которым выбил меч у меня из рук.

Я подняла меч, вытерла пот со лба и сказала:

– Я недостаточно сильна для этого. Не думаю, что я вообще когда-нибудь смогу составить в этом Данте достойную конкуренцию.

– Ты сможешь, если найдешь его слабое место. Дуэль состоится завтра на рассвете. По традиции она будет проходить на открытом воздухе, где-нибудь подальше от города. Ты должна заставить Данте занять позицию лицом к солнцу, чтобы лучи восходящего солнца слепили ему глаза. А если он попытается поменяться с тобой местами, будучи очень высоким, он будет загораживать тебя от солнца. Используй его рост в своих интересах. Он выше тебя, поэтому ему придется сгибать и выставлять вперед ноги во время схватки. Сильный удар по обоим коленям лишит его равновесия. А как только он потеряет устойчивость – ты сможешь атаковать.

На этот раз я среагировала на движение Патча, заставила его потерять равновесие ударом по голени, а потом сделала быстрый выпад и провела целую серию ударов. Конечно, выбить у него меч из рук мне не удалось, но я коснулась кончиком своего меча его солнечного сплетения. Если бы я смогла проделать это с Данте – это могло бы означать поворот в ходе дуэли в мою пользу.

– Очень хорошо, – сказал Патч. – Сама дуэль займет скорей всего секунд тридцать, не больше. Так что каждый удар имеет значение. Будь очень внимательна и сосредоточенна. Не позволяй Данте вынуждать тебя совершать непростительные ошибки. Твои главные приемы защиты – уклонение и маневрирование, особенно в ответ на открытые удары. У тебя будет достаточно места, чтобы уклоняться от его меча и быстро двигаться.

– Данте понимает, что он в миллион раз сильнее меня. – Я нахмурилась. – У тебя есть наготове какие-нибудь умные советы, как добавить себе уверенности при полном ее отсутствии?

– Сделай страх своей стратегией. Притворись, что ты напугана еще больше, чем на самом деле. Дай Данте ложную уверенность в собственном превосходстве. Высокомерие ведь может быть смертельно опасным. – Уголки его губ поползли вверх. – Но это между нами. Ты не слышала, что я сейчас сказал.

Я положила свой импровизированный меч на плечо, словно бейсбольную биту.

– Что ж, значит, в общих чертах план таков: я выбиваю у него меч, наношу смертельный удар и укрепляюсь на своем посту предводителя нефилимов, так?

Патч кивнул:

– Да, все легко и просто. Еще часов десять тренировки – и ты будешь просто профи.

– Если нам придется заниматься этим в течение следующих десяти часов – мне нужен какой-то стимул.

Патч обнял меня за шею и, притянув к себе, поцеловал.

– Каждый раз, когда ты выбьешь у меня из рук меч, я буду целовать тебя. Как тебе такой стимул?

Я сжала губы плотнее, чтобы не рассмеяться.

– Это звучит довольно неприлично.

Патч изогнул бровь:

– Посмотрим, кто из нас больше о таком мечтает. Итак, два поцелуя за каждый выбитый у меня меч. Есть возражения?

Я состроила невинную гримаску.

– Никаких возражений.

Мы с Патчем практиковались в фехтовании до самого заката. Мы сломали пять пар деревянных мечей и прервались только один раз – на ланч. И еще когда я получала свою обещанную награду – поцелуи, некоторые из которых были такими долгими, что привлекали к себе внимание бродяг, облюбовавших удаленный пляж и пробегающих мимо любителей джоггинга. Уверена, мы выглядели довольно странно: два чудака размахивают деревянными мечами и довольно ощутимо лупят ими друг друга. Мы оба были в синяках, и не исключено, что каждый мог добавить к этому пару внутренних кровотечений. К счастью, мои способности к быстрому восстановлению гарантировали, что слишком серьезных повреждений во время этих тренировок я не получу.

К наступлению сумерек мы были мокрыми от пота, а я с ног валилась от усталости. Но через двенадцать часов мне предстояла настоящая дуэль с Данте. И уже не игрушечное, не деревянное, а самое настоящее, стальное, острое лезвие настоящего меча могло вспороть мой живот и насадить меня на себя, словно бабочку на булавку.

Эта мысль заставила меня покрыться мурашками с ног до головы.

– Что ж, тебе удалось, – поздравила я Патча. – Большего и ожидать было нельзя: я теперь представляю собой довольно скромную и убогую, но все же боевую единицу. Надо было с самого начала сделать тебя моим персональным тренером.

На лице Патча появилась ленивая, но лукавая улыбка:

– Для Патча нет ничего невозможного.

– Хм, – согласилась я и бросила на него застенчивый взгляд.

– Не хочешь отправиться сейчас ко мне и принять душ, а я бы съездил в «Границу» за едой? – предложил Патч, пока мы брели по скалистому берегу в сторону парковки.

Слова прозвучали достаточно небрежно, но я внимательно взглянула на него. Патч работал официантом в «Границе», когда мы познакомились. С тех пор этот ресторан всегда ассоциировался у меня с ним, проезжая мимо, я всегда думала о Патче. И меня тронуло то, что и он помнит о нем и что этот ресторан имеет особое значение и для него. Я постаралась выкинуть из головы мысли о завтрашней дуэли и о том, есть ли шансы у Пеппера справиться со своей миссией – сегодня вечером я хотела только наслаждаться обществом Патча и не беспокоиться о том, что меня ждет впереди. О том, что ждет нас, если я проиграю эту дуэль.

– А я могу заказать тако? – спросила я мягко, вспоминая, как Патч учил меня их готовить.

– Ты читаешь мои мысли, Ангел.

* * *

Войдя в дом Патча, я направилась в ванную, разделась и распустила волосы. Ванная комната была просто волшебная: плитка глубокого синего цвета и черные полотенца, а в огромной ванне легко могли бы уместиться и двое. Кусок мыла с ароматом ванили и корицы.

Я встала под душ и позволила тугим струям воды массировать мое уставшее тело. Я представляла себе, как Патч стоит под этим душем, упираясь руками в стену, пока струйки воды бьют по его спине и плечам. Я представляла себе капельки воды на его коже. Я представляла себе, как он вытирается тем же самым полотенцем, которое сейчас будет касаться моей кожи. Я представляла, как он лежит в своей постели, совсем рядом со мной…

И тут я заметила, как в зеркале мелькнула какая-то тень.

Дверь ванной была закрыта, под ней пробивался слабый свет из спальни.

Я затаила дыхание и внимательно вгляделась в эту полоску, не мелькнет ли тень снова, и отчаянно надеясь, что все это мне привиделось. Ведь это был дом Патча – никто на свете не знал о нем! Ни Данте, ни Пеппер. И я была очень осторожна, за мной точно никто не следил сегодня!

Но в зеркале снова что-то мелькнуло. Воздух, казалось, трещал от какого-то сверхъестественного напряжения.

Я выключила воду и завернулась в полотенце, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия. Выбор у меня был небогатый: туалетная бумага или флакон геля для душа.

Не желая раскрыть злоумышленнику то, что мне уже известно о его вторжении, я что-то беззаботно мурлыкала себе под нос.

Он был совсем близко, за дверью ванной – я чувствовала его присутствие кожей, волоски у меня на руках встали дыбом и наэлектризовались. Продолжая напевать, краем глаза я заметила, как поворачивается ручка двери, но снова не подала виду, выжидая.

Тихонько, на цыпочках, я подошла к двери и ударом босой ноги распахнула ее. Она отлетела и сорвалась с петель, ударив того, кто стоял за ней, и сбив его с ног. Я выскочила в освободившийся проход, сжав кулаки и приготовившись к бою.

На полу скорчился, словно пытаясь защититься от удара, какой-то мужчина.

– Не надо! – прохрипел он. – Не трогай меня!

Я медленно разжала кулаки и склонила голову, чтобы получше разглядеть лежащего.

– Блейкли?!

Глава 35

– Что ты здесь делаешь?! – Я очень волновалась, что полотенце может упасть, поэтому все время придерживала его. – Как ты нашел это место?

Оружие. Мне нужно какое-нибудь оружие! Мой взгляд метался по спальне Патча. У Блейкли, конечно, был сейчас довольно жалкий вид, но он ведь имел дело с «дьявольской силой» на протяжении многих месяцев. Я не доверяла ему – он в любой момент мог достать из-под своего плаща какой-нибудь острый и опасный – и светящийся голубым! – предмет и пустить его в ход.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он, демонстрируя руки, в которых ничего не было, и пытаясь одновременно встать на ноги.

– Не двигайся! – велела я. – Встань на колени. И держи руки так, чтобы я их видела.

– Данте пытается убить меня.

– Ты бессмертный, Блейкли. И вы с Данте в одной упряжке.

– Нет, больше нет. Теперь, когда я создал достаточное количество доз «дьявольской силы», я больше не нужен ему. И он хочет от меня избавиться. Он хочет единолично контролировать «дьявольскую силу». Он взял меч, который я специально заколдовал, чтобы убить тебя, и пытался убить меня. Мне едва удалось унести ноги.

– Данте приказал тебе создать меч, который убьет меня?

– Да. Для дуэли.

Я могла не знать об истинном положении дел с Блейкли, но предположить, что Данте попытается использовать против меня какой-нибудь запрещенный прием, я должна была бы!

– И что, этот меч действительно так хорош, как ты говоришь? Он меня действительно убьет?

Блейкли посмотрел на меня в упор:

– Да.

Я постаралась спокойно переварить эту информацию. Так. Мне нужно сделать так, чтобы Данте не смог пустить в ход этот меч. Но все по порядку.

– Дальше.

– Я подозреваю, что Данте работает на падших ангелов.

Я даже бровью не повела.

– Почему ты так думаешь? И почему говоришь об этом мне?

– За все эти месяцы он ни разу не попросил меня сделать хотя бы что-то, хотя бы какое-нибудь оружие против падших ангелов. Но зато я все время работал над образцами, которые способны были бы убить тебя. А если эти образцы могут убить тебя – они могут убить и любого другого нефилима. Но если нашими врагами являются падшие ангелы, разве не странно, что я должен был работать над тем, что приносит вред нефилимам?

Я вспомнила наш разговор с Данте в «Роллерленде» примерно неделю назад.

– Но мне Данте сказал, что ты как раз сейчас работаешь над образцом, который будет достаточно сильным, чтобы убить падшего ангела.

– Если и так – мне об этом не было известно. Он не дал мне ни единого шанса сделать это.

Возможно, это было рискованно, но я решила играть с Блейкли начистоту. Я по-прежнему ему не доверяла, но если я буду с ним откровенна – он может тоже ответить мне откровенностью. А мне нужно было во что бы то ни стало выведать у него все, что он знал.

– Ты прав. Данте действительно работает на падших ангелов. Я знаю это точно.

Он на мгновение прикрыл глаза – правда была слишком тяжела.

– Я никогда не доверял Данте, с самого начала не доверял. Довериться ему было идеей твоего отца. Тогда мне не удалось убедить Хэнка, что этого делать не надо, но теперь я могу исправить эту ошибку. Если Данте предатель, я должен уничтожить его ради доброго имени твоего отца.

Такая преданность по крайней мере впечатляла.

Я сказала:

– Расскажи мне побольше о напитке с «дьявольской силой». С тех пор как Данте начал работать на падших ангелов, почему он продолжал работать над чем-то, что может оказаться полезным нашей расе?

– Он никогда не давал этот напиток другим нефилимам, хотя обещал мне, что будет давать его всем. Он пил его сам. А теперь все образцы у него. И противоядие тоже. – Блейкли искоса взглянул на меня. – Все, над чем я работал, – он забрал все.

Мои мокрые волосы прилипали к коже, по спине стекали капли воды. Я вся покрылась мурашками и не могла бы сказать, от чего больше: от того, что замерзла, или от того, что сказал Блейкли.

– Патч будет здесь с минуты на минуту. Раз уж ты оказался настолько проницательным и ловким, чтобы найти его убежище, я полагаю, ты останешься, чтобы увидеться с ним.

– Я должен уничтожить Данте. – Голос Блейкли дрожал от ненависти.

– Другими словами, ты хочешь, чтобы Патч уничтожил его вместо тебя.

Интересно, почему все злодеи пытаются использовать моего парня в качестве наемного убийцы? Да, он одно время занимался этим, но это было очень давно. И воспоминания об этом уже не просто раздражают. Почему бы им самим не позаботиться о себе и не решить свои проблемы самостоятельно?

– И почему ты думаешь, что он за это возьмется?

– Я хочу, чтобы Данте провел остаток своей жизни в раскаянии, в нищете, чтобы он был изолирован от всего мира и чтобы его пытали и мучили до полного изнеможения. Единственный, кому я могу доверить это задание, – Патч. Цена не имеет значения.

– Патчу не нужны деньги… – Я запнулась, задумавшись. Мне в голову пришла одна идея – она была аферой в чистом виде. Конечно, не очень хорошо было использовать Блейкли, но ведь и он еще совсем недавно не отличался особой добротой по отношению ко мне. Я напомнила себе, что именно он всадил в меня отравленный нож, а значит, именно он виноват в моей зависимости от «дьявольской силы». – Патчу не нужны ваши деньги, но ему могут понадобиться твои свидетельские показания: если ты согласишься рассказать о преступлениях Данте завтра во время дуэли перед лицом Лизы Мартин и остальных влиятельных нефилимов, Патч поможет тебе избавиться от Данте. Он убьет Данте.

То, что Патч уже пообещал Пепперу убить Данте, совсем не значило, что мы не можем воспользоваться обстоятельствами и пообещать то же самое Блейкли. Выражение «убить двух зайцев одним выстрелом» подходило к этому случаю как нельзя более.

– Данте невозможно убить. Его можно только заточить в тюрьму, но не убить. Ни один из образцов не действовал на него. У него иммунитет, потому что его тело…

– Патч может справиться с этой работой, – перебила я его. – Если ты хочешь, чтобы Данте умер – условия я назвала. Ты соглашаешься на наши условия – Патч соглашается на эту работу.

Блейкли смотрел на меня изучающе, с некоторой настороженностью.

– Он… знаком с архангелами? – наконец догадался он.

– Я этого никогда не говорила. И вот еще что, Блейкли. Это важно. Достаточно ли у тебя доказательств вины Данте, чтобы убедить Лизу Мартин и всех остальных? Потому что, если нет – нам всем завтра конец.

Он колебался всего минуту.

– Данте с самого начала очаровал твоего отца, Лизу Мартин и других нефилимов, но они не общались с ним так тесно, как я. Если я скажу, что он предатель – они поверят. – Блейкли залез в карман и протянул мне маленький листочек. – Мне нужно кое-что взять из дома, прежде чем я перееду в безопасное место. Вот мой новый адрес. Дай мне немного времени, а потом приведи туда Патча. И вечером мы обговорим все детали.

Патч появился буквально через пару минут после того, как ушел Блейкли. Первыми словами, которые сорвались с моих губ, были:

– Ты в жизни не поверишь, кто только что отсюда вышел!

И я рассказала ему все, стараясь не пропустить ни одного словечка из нашего с Блейкли разговора.

– И что ты собираешься со всем этим делать? – спросил Патч, когда я закончила.

– Я думаю, Блейкли – наша единственная надежда.

– Ты веришь ему?

– Нет. Но враг моего врага…

– Ты заставила его поклясться в том, что завтра он даст показания?

Я замерла. Об этом я совершенно не подумала. Это была глупая ошибка, очень глупая – и я даже невольно задумалась, уж не являюсь ли я на самом деле плохим лидером. Я понимала, что Патч не ждет от меня совершенства во всем, но мне все же хотелось произвести на него впечатление. А услужливый идиотский внутренний голосок уже спрашивал меня: а могла ли Дабрия допустить подобную ошибку. Очень сомневаюсь. Очень.

– Когда встретимся с ним сегодня вечером – это будет первое, что я сделаю.

Патч задумчиво рассуждал:

– Очень правдоподобно, что Данте хочет иметь единоличный доступ к «дьявольской силе». И если он решил, что Блейкли подозревает его в связях с падшими ангелами, вполне логично, что он решил убить Блейкли, чтобы тот не выдал его тайну.

– Как ты думаешь, – спросила я. – Данте рассказал мне о «дьявольской силе» тогда, на катке, потому что рассчитывал, что я расскажу тебе, а ты начнешь охоту на Блейкли? Я все думала – зачем он мне все это рассказал. И, оглядываясь назад, прихожу к заключению, что у него, похоже, с самого начала была определенная стратегия: если бы ты добрался до Блейкли и стер его с лица земли – вся «дьявольская сила» оказывалась в распоряжении Данте.

– А именно это я и собирался сделать. Если бы Марси не нарушила наши планы.

– Значит, Данте использовал меня с самого начала, – признала я.

– Но больше не сможет. Теперь у нас есть показания Блейкли.

– Значит, мы идем на встречу с ним?

Патч взял ключи от мотоцикла, которые бросил на кухонный столик не больше пяти минут назад.

– Не мешкая ни минуты, Ангел.

Мы приехали по адресу, указанному Блейкли: это был отдельно стоящий одноэтажный кирпичный дом в одном из старых районов. По обеим сторонам двери темнели окна, а само здание, казалось, вот-вот готово было рассыпаться на части.

Патч дважды объехал дом, внимательно осматривая все вокруг, потом припарковался подальше от фонарей.

Он постучал в дверь три раза. В окне гостиной горел свет, но больше никаких следов чьего-либо присутствия в доме не ощущалось.

– Стой здесь, – велел Патч мне. – Я пойду посмотрю сзади.

Я осталась на крыльце, то и дело окидывая взглядом пустую улицу. Было слишком холодно для того, чтобы кто-то из соседей вышел гулять с собакой, и даже случайные машины не проносились мимо.

Замок, висящий на двери, упал, и Патч открыл дверь изнутри.

– Задняя дверь нараспашку. У меня дурное предчувствие, – сказал он.

Я вошла внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Блейкли? – позвала я тихо. Домик был маленький – повышать голос было незачем.

– На первом этаже его нет, – произнес Патч. – Но здесь есть лестница, она ведет в подвал.

Мы спустились по лестнице в маленькое освещенное помещение.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела какие-то красные пятна на ковре. На стенах были такие же красные отпечатки чьих-то рук, и вели они в том же направлении: к темной спальне впереди. И там, в полумраке, я почти могла различить контуры кровати, а перед ней скорчившееся тело Блейкли.

Патч немедленно выставил руку вперед, останавливая меня.

– Иди наверх, – велел он.

Я, не раздумывая, отбросила руку Патча и бросилась к Блейкли:

– Он ранен!

Белки глаз Блейкли мерцали потусторонним голубым светом, во рту у него булькала кровь, мешая ему говорить.

– Это сделал Данте? – спросил Патч, который последовал за мной.

Я присела на корточки, пытаясь понять, жив ли Блейкли. Сердце у него еще билось, но слабо и неровно. На глаза у меня навернулись слезы. Я даже не могу сказать, почему я плакала: переживала ли я за Блейкли или за себя, потому что его смерть порождала множество проблем. И к собственному стыду признала, что все-таки скорее второе.

Блейкли кашлял кровью, голос его прерывался:

– Данте знает… падшие ангелы… перья…

Я бросила на Патча недоумевающий взгляд: «Откуда Данте мог узнать про перья? Пеппер не мог ему сказать. А кроме нас двоих, никто больше об этом не знал!»

«Если Данте знает о перьях, он постарается перехватить его по пути на землю, – мысленно ответил мне Патч. – Мы не можем позволить ему завладеть перьями».

– Лиза Мартин… здесь… скоро… – прохрипел Блейкли, каждое слово давалось ему с невероятным трудом.

– Где лаборатория? – спросила я Блейкли. – Как мы можем остановить Данте и не дать ему использовать «дьявольскую силу»?

Блейкли тяжело затряс головой, как будто я задавала не те вопросы.

– Его меч… он… не знает… солгал… убьет… его тоже. – Он закашлялся, на губах его выступило еще больше крови. И эта кровь переливалась светящейся перламутровой голубизной.

– Хорошо, я поняла, – сказала я, слегка похлопывая его по плечу, чтобы поддержать. – Меч, который он использует на завтрашней дуэли, может убить и его тоже, только он об этом не знает. Это хорошо, Блейкли. А теперь скажите мне, где лаборатория.

– Пытался… сказать… тебе, – прохрипел он.

Я взяла его за руку.

– Но вы не сказали мне. Где лаборатория?

Я понимала, что уничтожение лаборатории не повлияет на исход завтрашнего поединка: Данте уже употребил столько «дьявольской силы», что ему не требовалось дополнительной порции. Но вне зависимости от того, что произойдет со мной, я хотела, чтобы «дьявольская сила» исчезла раз и навсегда. Я лично несла ответственность за то, чтобы исчадие ада вернулось обратно в ад и оставалось там навечно.

«Нам надо уходить, Ангел, – заговорил Патч у меня в мыслях. – Лиза не должна видеть нас здесь. Это все выглядит подозрительно».

Я сжала руку Блейкли:

– Где лаборатория?!

Его кулаки разжались, глаза, светящиеся мерцающим голубым светом, остановились, он уставился на меня невидящим взглядом.

– Нам нельзя здесь больше оставаться, – торопил меня Патч. – Нам нужно опередить Данте, чтобы он не перехватил Пеппера.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони:

– Мы что, просто оставим Блейкли здесь?

На улице послышался шум подъезжающей машины.

– Это Лиза, – констатировал Патч. Он распахнул окно спальни, втолкнул меня на подоконник и вскочил следом. – Последние слова уважения умершему.

Бросив полный скорби взгляд на Блейкли, я просто произнесла:

– Желаю удачи в следующей жизни.

У меня было чувство, что эта удача ему там понадобится.

Мы ехали обратно через лес на мотоцикле Патча. Новолуние Хешвана было две недели назад, теперь луна, как призрачный шар, висела высоко в небе и была похожа на огромный глаз, от взгляда которого нам негде было укрыться.

Я дрожала и старалась прижаться к Патчу как можно сильнее. Он мчался по узким тропинкам с такой скоростью, что все вокруг сливалось в одну размытую картину, а ветки деревьев казались костлявыми пальцами каких-то чудовищ, которые тянут ко мне сухие черные руки.

Понимая, что рев мотора мне все равно не перекричать, я прибегла к телепатической связи.

«Кто мог сказать Данте про перья?» – спросила я.

«Пеппер не стал бы так рисковать».

«И мы с тобой тоже».

«Если Данте знает – можно предположить, что и падшие ангелы тоже знают. И они сделают все, чтобы не дать нам завладеть этими перьями, Ангел. Может произойти все, что угодно».

Смысл этого утверждения был предельно ясен: мы в опасности.

«Нам нужно предупредить Пеппера», – сказала я.

«Если мы позвоним ему и архангелы перехватят звонок – мы никогда не получим перья».

Я взглянула на экран своего мобильника. Одиннадцать. Мы договаривались на полночь. У него почти не оставалось времени.

«Если он не позвонит в ближайшее время, Ангел, нам надо готовиться к худшему и разрабатывать новый план».

Он положил руку мне на бедро и слегка сжал его.

Я знала, мы думали с ним об одном и том же: у нас больше не было планов. Время вышло. Либо мы получим эти перья, либо…

Либо раса нефилимов проиграет гораздо больше, чем просто войну.

Нефилимы окажутся в рабстве у падших ангелов навсегда. Навечно.

Глава 36

В кармане у меня приглушенно зазвонил телефон.

Патч немедленно остановил мотоцикл у обочины, и я ответила на звонок с бьющимся сердцем и молясь, чтобы все получилось как надо.

– П-п-п-п-пперья у меня, – сказал Пеппер высоким и прерывающимся голосом.

Я облегченно выдохнула и схватила Патча за руку, переплетя наши пальцы. У нас были перья. У нас был кинжал. Завтрашняя дуэль будет недолгой – мертвые противники не фехтуют, независимо от того, заколдован их меч или нет.

– Хорошая работа, Пеппер, – проговорила я. – Осталось совсем немного. Нам нужно, чтобы ты принес перья и кинжал, – и тогда все кончится. Патч убьет Данте, как только получит кинжал. Но ты должен знать, что Данте тоже знает про перья. – У меня не было времени, чтобы подготовить его к этому. – И он хочет заполучить их так же сильно, как мы. Он охотится за тобой, поэтому будь очень осторожен. И не отдавай ему ни перья, ни кинжал, ни в коем случае!

– Я б-б-б-б-оюсь, – немедленно захныкал Пеппер. – А вдруг Данте меня найдет? А что, если архангелы заметят пропажу перьев? – Его голос срывался на испуганный визг. – Что, если они догадаются, что это я их взял?!

– Успокойся. Все будет хорошо. Мы сейчас направляемся в Дельфийский парк развлечений. Там мы и можем встретиться минут через сорок пять…

– Но это же почти час! Я не смогу держать перья у себя столько времени! Мне придется выбросить их! Сделка есть сделка! Вы ничего не говорили о том, что я должен с ними нянчиться. И что насчет меня? Данте за мной охотится! Если вы хотите, чтобы я сохранил перья для вас – пусть Патч сделает так, чтобы Данте не угрожал мне!

– Объясняю еще раз, – сказала я нетерпеливо. – Патч убьет Данте, как только у него будет кинжал.

– Но ведь сто против одного, что Данте обнаружит меня раньше! Пусть Патч сейчас же, немедленно, идет за Данте. И я не дам кинжал до тех пор, пока Данте не будет в руках Патча!

Я отвела телефон в сторону, оглушенная истерическими криками Пеппера.

– Он не в себе, – с тревогой сказала я Патчу.

Патч взял у меня трубку:

– Слушай меня, Пеппер. Возьми перья и кинжал и отправляйся в Дельфийский парк развлечений. Я пошлю двух падших ангелов встретить тебя у ворот. Они отведут тебя в мою студию. Только не говори им ничего и не показывай, что напуган.

Пеппер что-то закричал в трубку, но Патч продолжал:

– Спрячь перья в моей студии. И сам оставайся там до нашего приезда.

Еще один горестный вопль раздался в трубке.

– Ты не оставишь перья без присмотра, – возразил Патч, в каждом его слове слышалась убийственная уверенность. – Ты будешь сидеть на моем диване и охранять их, чтобы они оставались там до нашего приезда.

И снова отчаянное блеяние в трубке.

– Хватит истерить, Пеппер. Я захвачу Данте прямо сейчас, если ты так хочешь, а потом мне понадобится кинжал, поэтому ты будешь сидеть и ждать меня в студии! Езжай сейчас же в Дельфы и делай, что я сказал. И вот еще что. Прекрати рыдать. Ты позоришь доброе имя архангелов.

Патч повесил трубку и вернул мне телефон.

– А теперь скрести пальцы, чтобы это сработало.

– Думаешь, Пеппер будет ждать нас там с перьями?

Патч провел руками по лицу, из горла его вырвался звук, похожий на короткий хриплый стон:

– Нам не остается ничего другого, кроме как проверить это. Если мы отправимся за Данте вместе – мы рискуем потерять оставшиеся без охраны перья.

– Тогда отправляйся на поиски Данте один, а я позабочусь о перьях и о Пеппере.

Патч посмотрел на меня изучающе:

– Я знаю, ты сможешь. Но мне очень не нравится мысль о том, чтобы оставить тебя одну.

– Со мной все будет в порядке. Я послежу за перьями, позвоню Лизе Мартин прямо оттуда и расскажу ей, что они у меня, и она поможет нам осуществить наш план. Мы закончим эту войну и освободим нефилимов. – Я пожала Патчу руку, стараясь успокоить его. – Так и будет. Этот кошмар закончится совсем скоро.

Патч в задумчивости потер подбородок, вид у него был недовольный.

– Для моего большего спокойствия возьми с собой Скотта.

На моих губах появилась насмешливая улыбка.

– Ты веришь Скотту?!

– Я верю тебе, – ответил он таким голосом, от которого у меня защипало в носу, а в груди растеклось что-то теплое и влажное.

Патч прислонил меня к дереву и поцеловал очень страстно. Я перевела дыхание:

– Ого. Ребята, пометьте себе: вот это называется поцелуй.

Патч не улыбнулся в ответ. Его глаза потемнели, я не могла прочесть того, что в них было, но вдруг почувствовала, как холодеет у меня в животе. Челюсти его были крепко сжаты, мышцы на руках напряжены так, что вздулись под кожей.

– Мы будем вместе до самого конца. – На лице его мелькнула тень тревоги.

– Если мое мнение кого-нибудь интересует – то да.

– Что бы ни случилось сегодня – я люблю тебя.

– Не говори так, Патч, – прошептала я дрожащим от эмоций голосом. – Ты меня пугаешь. Мы всегда будем вместе. Ты найдешь Данте, потом мы встретимся в твоей студии, где покончим наконец с этой войной. Что может быть проще!

Он снова поцеловал меня, на этот раз нежно, сначала веки, потом обе щеки, а потом в губы.

– Я никогда не буду прежним, – произнес он хрипло. – Ты изменила меня.

Я обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. Я хотела избавиться от того холода, который поднимался изнутри меня.

– Поцелуй меня так, чтобы я никогда не забыла. – Я смотрела прямо ему в глаза. – Поцелуй меня так, чтобы этот поцелуй оставался на моих губах до того момента, как я увижу тебя снова.

«Потому что мы ведь очень скоро снова увидимся».

Патч смотрел на меня горящими глазами. В них я видела свое отражение – рыжие волосы и пылающие губы. Я была связана с ним силой, которую не могла контролировать, тонкие, но прочные нити соединили навечно мою судьбу с его. Луна светила ему в спину, и тени, которые падали от нее на его лицо, под глазами и на скулы, придавали его облику что-то дьявольское. И невыносимо притягательное.

Он держал мое лицо в ладонях. Мои волосы трепал ветер и обвивал их вокруг его запястий. Большими пальцами он провел по моим скулам – медленным, очень интимным жестом. Несмотря на холод, его прикосновения вызывали у меня внутри огонь. Его пальцы двигались медленно, еще медленнее, оставляя после себя горячую, пульсирующую дорожку. Я закрыла глаза, чувствуя, что плавлюсь, как лед под лучами яркого солнца: он зажег во мне пламя, подобного которому я никогда не испытывала и которое мне было не погасить.

Его большой палец коснулся моих губ – нежно, но настойчиво. Я слегка вздохнула от наслаждения.

– Поцеловать тебя? – спросил он.

Я не могла говорить, вместо ответа я только кивнула.

Его губы, горячие и властные, встретились с моими. Он больше не играл, он целовал меня со всей страстью, со всем своим черным огнем, глубоко и требовательно, он впитывал мое тело, мою душу… и это было по-настоящему, таким и должен быть настоящий страстный поцелуй.

Глава 37

Я услышала, как «Барракуда» Скотта рычит внизу на улице, задолго до того, как свет ее фар прорезал темноту. Приветственно махнув ему, я залезла на пассажирское сиденье.

– Спасибо, что приехал.

Он развернулся и поехал в ту сторону, откуда только что примчался.

– Ты была немногословна по телефону. Расскажи-ка мне, что я должен знать.

Я описала ему ситуацию вкратце, но, как всегда, максимально доходчиво. Когда я закончила, Скотт слегка присвистнул от удивления:

– Так Пеппер что, действительно достал эти ангельские перья?

– Невероятно, да? Он сейчас должен ждать нас в студии Патча. И лучше бы ему не оставлять перья без присмотра, – пробормотала я, скорее для себя, чем для Скотта.

– Я могу тебя доставить в целости и сохранности до Дельфийского парка: ворота закрыты, поэтому дальше нам придется пользоваться подземными туннелями. Кроме того, понадобится моя карта. И… я никогда не был у Патча дома.

Туннели – это разветвленная подземная сеть проходов, которая соединяет между собой части подземных Дельф. Я не имела понятия, что такой подземный город существует, пока не встретила Патча. Этот город был территорией падших ангелов, живущих в штате Мэн, и Патч жил там с момента падения и до недавних пор.

Скотт подъехал к тому входу, где разгружались грузовики и были склады. Мы пробрались в один из складов через боковую дверь и оказались в большом открытом помещении, заполненном какими-то коробками, а там нашли грузовой лифт. Скотт, не обращая никакого внимания на нормальные кнопки первого, второго и третьего этажа, нажал на маленькую и незаметную желтую кнопочку в самом низу панели. И хотя я уже знала о существовании подземного города под Дельфами, сведениями о том, что туда можно добраться и таким способом, я не располагала.

Лифт, по размерам напоминающий мою спальню, опускался все ниже и ниже, пока не остановился, слегка подпрыгнув. Тяжелая металлическая дверь открылась, и мы со Скоттом вышли наружу. Пол и стены здесь были грязными, единственным источником света служила одинокая лампочка без абажура, болтавшаяся на проводе под потолком.

– Куда дальше? – спросила я, вглядываясь в туннель впереди.

Я была благодарна Скотту за то, что он стал моим проводником по подземным Дельфам. Сразу было понятно, что он бывает в этих туннелях регулярно: он шел по темным, узким, затхлым коридорам быстро и уверенно, как будто знал дорогу наизусть. Мы сверились с картой, чтобы попасть к тому месту, где на поверхности была самая новая и самая крутая горка под названием «Архангел», а там, немного побродив по извилистым коридорам, мы наконец увидели вход в апартаменты Патча.

Дверь была закрыта изнутри.

Я подергала дверь.

– Пеппер, это Нора Грей. Открой.

Дав ему пару секунд, я снова постучала.

– Если ты не открываешь потому, что я не одна, так со мной Скотт – он не собирается причинять тебе никакого вреда. Так что открой дверь.

– Он один? – спросил Скотт тихо.

Я кивнула:

– Должен быть один.

– Я вообще никого не чувствую, – скептически сказал Скотт, прикладывая ухо к двери.

– Скорее, Пеппер! – позвала я.

И снова никакого ответа.

– Надо ломать дверь, – решительно заявила я Скотту. – На счет три. Раз, два… три!

Мы дружно навалились на дверь.

– Еще разок, – скомандовала я.

Мы снова вдвоем бросились на дверь, а потом еще и еще раз – наконец она поддалась и просто провалилась внутрь.

Я побежала через холл в гостиную в поисках Пеппера.

Вся обивка дивана была порвана и свисала клочьями. Картины, которые раньше висели на стене, теперь валялись в сломанных рамах на полу. Стеклянный кофейный столик был перевернут и в центре его красовалась огромная трещина. Одежда из шкафа была вывалена и разорвана на мелкие кусочки, она устилала пол, словно конфетти.

Я не знала, является ли этот чудовищный бардак результатом чьего-то недавнего вторжения – или это следы поспешного бегства Патча почти две недели назад, когда он вынужден был спасаться от нанятых Пеппером головорезов.

– Ты можешь позвонить Пепперу? – предложил Скотт. – У тебя же есть его номер?

Я набрала номер Пеппера, но он не брал трубку.

– Где же он? – раздраженно бросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Слишком многое сейчас было поставлено на карту. Мне нужны были эти перья, и немедленно.

– И что это за запах? – Я принюхалась, не сразу уловив в воздухе что-то странное.

Я прошла в глубь гостиной: сомнений не было – воздух источал какой-то едкий неприятный запах. Плохой запах. Будто бы горячей смолы – но не совсем…

Что-то горело.

Я бежала из одной комнаты в другую, озираясь в поисках перьев. Их нигде не было. Распахнув дверь в спальню Патча, я тут же отпрянула от жуткого запаха горящей органики. Времени на размышления не было, я бросилась в дальний конец комнаты, туда, где была дверь в секретное убежище Патча. Когда я открыла эту дверь – облако черного удушающего дыма вырвалось из нее и чуть не сбило меня с ног.

Закрыв рот и нос воротником рубашки, я крикнула Скотту:

– Я вхожу!

Он шел позади меня, разгоняя дым рукой.

Я уже была в этом помещении раньше – Патч держал там Хэнка Миллара перед тем, как я убила его. И теперь я пыталась вспомнить направление. Опустившись на колени, чтобы хоть немного спастись от чудовищного зловония, я быстро поползла, кашляя и давясь при каждом вдохе. Наконец я ухватилась за кольцо, вделанное в дверь, и дернула за него. Дверь медленно отворилась, выпуская очередное облако черного дыма наружу.

В чаду и дыму сверкнула вспышка света, там плясало буйное пламя, это было похоже на шикарное шоу: золотые, оранжевые, медные отблески и черные огромные клубы дыма…

По ушам мне ударил ужасный рев и треск, когда стена пламени двинулась на меня. Скотт схватил меня за плечи и попытался оттащить назад, закрывая своим телом от надвигающегося жара, который опалил наши лица.

И в следующую секунду я завыла от ужаса и отчаяния.

Глава 38

Я вскочила на ноги и, не обращая внимания на обжигающий жар, бросилась прямо в огонь, туда, где словно фейерверк сыпались искры. Бросилась в кучу перьев с воплем, полным панического ужаса.

От крыльев Патча оставалось только два пера. Одно перо хранилось у него самого, второе забрали архангелы и спрятали его у себя, когда Патч был низвергнут с небес на землю. И это перо сейчас было в той самой куче, которую я видела перед собой. Перо Патча могло быть любым из них, оно могло быть где угодно! Может быть, оно уже даже сгорело. Их было так много! А еще больше остатков от перьев, обугленных, опаленных, летали сейчас у меня над головой и перед лицом, словно сгоревшие бумажки.

– Скотт! Помоги мне найти перо Патча!

Думать. Я должна думать! Перо Патча. Его надо найти прежде всего.

– Оно черное, черное! – бормотала я. – Начинай искать, а я принесу одеяло, чтобы сбить огонь!

Я помчалась назад в студию Патча, от дыма у меня разъедало глаза. Внезапно я остановилась, увидев впереди в туннеле очертания кого-то еще. Сквозь застилающий мне глаза дым я щурилась и моргала, пытаясь разглядеть, кто там.

– Слишком поздно, – произнесла Марси. Ее лицо опухло от слез, кончик носа был красным. – Ты не сможешь потушить пламя.

– Что ты наделала?! – заорала я на нее.

– Я законная наследница своего отца! Я должна быть лидером нефилимов!

– Законная наследница? Да ты слышишь себя? Тебе что, нужна эта работа?! Мне вот, например, она совсем не нужна, но твой отец заставил меня!

Ее губы изогнулись в уродливой гримасе.

– Он любил меня больше! Он должен был выбрать меня! Ты… ты заняла мое место!

– Тебе не нужна эта работа, Марси, – проговорила я. – Поверь мне. Кто вообще вложил в твою голову эту мысль?

Слезы текли по ее щекам, дыхание прерывалось.

– Это моя мама придумала отправить меня жить к тебе, она и ее нефилимские друзья хотели, чтобы я приглядывала за тобой. И я согласилась сделать это, потому что думала, что ты знаешь что-нибудь о смерти моего отца, но не говоришь мне. Я думала, что если буду рядом с тобой, то смогу… смогу…

Только сейчас я заметила кинжал в ее руке: от него шел ослепительный белый свет, словно солнечные лучи пронизывали его насквозь. Это наверняка был тот самый заколдованный кинжал. Видимо, Пеппер был не слишком осторожен и привел за собой Марси. А потом он запаниковал, бросил перья и кинжал и сбежал, оставив все это в распоряжении Марси.

Я потянулась к ней.

– Марси…

– Не трогай меня! – завизжала она. – Данте сказал мне, что это ты убила моего отца! Как ты это сделала? Как ты смогла?! Я была уверена, что это Патч, но на самом деле это была ты, ты! – верещала она истерично.

Несмотря на жар от пламени, у меня по спине побежали мурашки.

– Я… могу объяснить.

Хотя вряд ли у меня бы получилось убедить ее хотя бы в чем-то. Все поведение Марси указывало на то, что она находится в шоке. Я сомневалась, что она будет в состоянии понять, что ее отец сам вынудил меня сделать это, грозясь отправить Патча в ад.

– Дай мне кинжал.

– Оставь меня! Не вздумай прикасаться ко мне! – Она отпрыгнула. – Мы с Данте все расскажем остальным! Что ты будешь делать, когда остальные нефилимы узнают, что это ты убийца Черной Руки?

Я смотрела на нее изучающе.

Если Данте знает, что я убила Хэнка, он узнал об этом только что. Иначе он давно рассказал бы об этом нефилимам. Патч не мог выдать моего секрета, значит, оставался только Пеппер. Наверно, Данте заставил его.

– Данте был прав, – выплюнула Марси, в ее голосе клокотала холодная ярость. – Ты украла у меня мой титул. Он должен был принадлежать мне. И теперь я сделала то, что не смогла сделать ты, – я освободила нефилимов! Когда огонь догорит, все падшие ангелы, все до единого отправятся в ад!

– Данте работает на падших ангелов, – сказала я, не скрывая своего отвращения.

– Нет, – ответила Марси. – Это ты работаешь на них.

Она попыталась ударить меня ножом, и я отпрыгнула в сторону, слегка споткнувшись. Дым совершенно застилал мне глаза, я почти ничего не видела.

– А Данте знает, что ты сожгла перья?! – закричала я, но она не ответила. Она исчезла.

Это Данте надоумил ее поступить так?

Неужели он сменил стратегию? Может быть, после того как все перья падших ангелов будут сожжены и победе нефилимов уже ничто не сможет помешать, он все-таки встанет на сторону своей расы?

Времени на споры и размышления не было. Я и так потеряла слишком много времени. Мне надо было помочь Скотту найти перо Патча. Кашляя и чихая, я побежала обратно.

– Они все стали черными от пепла, – заорал Скотт через плечо. – Они все выглядят одинаково! – Его щеки были красными от жары. Вокруг него кружились искры и горящие ошметки перьев, угрожая поджечь волосы, которые тоже стали черными от пепла. – Нам надо выбираться отсюда! Если мы задержимся еще – мы просто сгорим!

Я поползла к нему на четвереньках, чтобы хоть немного уберечься от обжигающего пламени.

– Сначала мы найдем перо Патча!

Я хватала горящие перья и ошметки перьев, летающие около меня, я разворошила горящую кучу, но Скотт был прав: густой слой черного пепла покрывал все перья. Я издала вопль отчаяния.

– Если мы не найдем его перо, он отправится в ад!

Я снова и снова собирала горстями перья, молясь о том, чтобы мне попалось перо Патча и чтобы я его узнала. Я молилась о том, чтобы оно уже не сгорело. Я не допускала даже мысли о худшем. Не обращая внимания на дым, выедающий мне глаза и легкие, я снова и снова искала перо. Я не могла потерять Патча! Так не должно было случиться, я не могла этого допустить.

Из глаз у меня текли слезы, из-за них я почти ничего не видела. Дышать было совершенно нечем, кожа на моем лице, казалось, плавилась, а голове было горячо, словно она была охвачена огнем. Я шарила в куче перьев в отчаянной попытке выудить оттуда черное перо.

– Я не могу позволить тебе сгореть! – закричал Скотт, с трудом перекрикивая рев пламени.

Он развернулся и потащил меня за собой. Я билась в его руках, словно рыба, пойманная в сети. Нет, я не могу уйти отсюда без пера Патча!

Огонь ревел со страшной силой, от недостатка кислорода я плохо соображала. Вырвавшись от Скотта, вытирая тыльной стороной руки глаза, я хватала перья, пытаясь нащупать нужное, но все было не то. Перья становились тяжелыми и неподъемными, каждое из них теперь, казалось, весило тонну. Перед глазами все расплывалось. Но я по-прежнему упиралась и не хотела уходить отсюда без пера Патча.

– Патч… – бормотала я даже тогда, когда загорелся рукав моей рубашки. Я не успела загасить его, пламя коснулось кожи локтя. Это прикосновение было таким болезненным и чувствительным, что я вскрикнула и отшатнулась. И тогда увидела, что мои джинсы тоже тлеют.

Скотт кричал что-то у меня за спиной. Что-то о том, что надо немедленно уходить. Он хотел закрыть дверь, чтобы огонь не распространился дальше этой комнаты. Но я не могла позволить ему сделать это. Я должна была спасти перо Патча.

Я бросилась вперед, ничего не видя перед собой, пляшущие языки пламени не давали мне видеть.

Скотт по-прежнему что-то кричал, но я уже не могла разобрать его слов…

…Даже еще не открывая глаз, я поняла, что нахожусь в машине. Я чувствовала, как колеса чуть амортизируют на неровностях дороги, слышала шум мотора. Я сидела, привалившись к дверце и прижавшись головой к окну. На моих коленях лежали чьи-то незнакомые руки, и я с удивлением заметила, что они меня слушаются. Медленно подняв вверх ладони, я уставилась на них – на эти странные, черные, обугленные руки, сплошь покрытые обгоревшим пухом.

Почерневшая плоть.

Еще одна рука – она пожала мою, словно утешая.

– Все в порядке, – сказал Скотт, сидящий за рулем «Барракуды». – Он уцелеет.

Я покачала головой. Он просто не понимал, ничего не понимал. Я облизнула пересохшие губы.

– Нам надо вернуться. Разворачивай машину. Нам надо спасти Патча.

Скотт ничего не ответил, только взглянул на меня слегка неуверенно.

Нет.

Это все неправда.

Горло мне стиснул животный, все поглощающий страх, огромный горячий ком вырос в груди, не давая дышать и говорить.

Это все неправда.

– Я знаю, ты сделала все возможное для него, – тихо сказал Скотт.

«Я любила его! И люблю! И всегда буду любить! И я обещала ему, что мы будем вместе!» – закричала я мысленно, потому что вслух не могла вымолвить ни слова – слова застревали у меня в глотке и царапали ее словно когтями.

Я отвернулась к окну и уставилась в ночь. Я смотрела на пролетающие мимо деревья и поля, на то, как один забор сменяет другой… Не высказанные вслух слова образовали в горле болезненный ледяной ком, безмолвный крик раздирал меня изнутри, мучительный и беспощадный, грозящий разорвать меня на мелкие кусочки.

Впереди блеснула груда металла.

Скотт слегка притормозил, подъезжая к ней, а я не стала ждать, когда он остановится, выскочила из машины и побежала. Это был мотоцикл Патча. Разбитый и изуродованный. Я бросилась к нему, я то и дело зажмуривала и снова открывала глаза, снова надеясь увидеть что-то другое. Но снова и снова я видела одно и то же: искореженный металл… как будто кто-то мчался на мотоцикле с невероятной скоростью, а потом врезался во что-то на всей скорости и испарился…

Я закрыла глаза руками, все еще ожидая, что страшная картина исчезнет. Потом осмотрелась – вдруг Патча отбросило куда-то в сторону, и он ранен… ведь его тело должно было бы лежать где-то поблизости. Я побежала и бежала все дальше и дальше, я искала его на обочине, в придорожных кустах, в тени деревьев. Он должен быть где-то здесь! Я звала его по имени. Я бегала туда-сюда по дороге, трясущимися руками вцепившись себе в волосы.

Я не слышала, как Скотт оказался рядом со мной. Я почти не почувствовала, как он обнимает меня за плечи. Меня переполняли отчаяние и скорбь, я ощущала почти физическую боль, и это пугало меня. Меня колотила дрожь, как от холода, и было трудно дышать.

– Мне жаль, – сказал он хрипло.

– Только не говори мне, что его больше нет! – огрызнулась я. – Он разбил мотоцикл и дальше пошел пешком. Он сказал мне, что мы встретимся в студии. А он никогда, никогда не нарушает своих обещаний! – Я говорила то, что хотела услышать сама.

– Ты дрожишь. Пожалуйста, давай я отвезу тебя к себе домой, к тебе домой, к нему домой… куда ты хочешь.

– Нет! – рявкнула я. – Мы возвращаемся в студию. Он там. Вот увидишь.

Я вырвалась из его рук, но что делать дальше – не знала. Ноги у меня подгибались, я с трудом сделала несколько шагов. Дикая, невозможная, чудовищная мысль билась у меня в голове: а что, если Патча действительно больше нет?

Ноги сами несли меня обратно к мотоциклу.

– Патч! – закричала я, падая на колени и всем телом прижимаясь к мотоциклу. Какие-то странные, сокрушительные и неудержимые рыдания вырвались из моей груди.

Это все сон. Это все ложь.

Патч.

Я мысленно произносила это имя – и ждала, ждала… Я выкрикивала это имя сквозь рыдания – и слышала сама, какое отчаяние и какая боль звучат в моем голосе. Слезы градом катились по моему лицу, сердце готово было разорваться. Я цеплялась за это имя, цеплялась за Патча в тщетной надежде, что это сможет удержать меня, не дать мне рассыпаться, разбиться на тысячи маленьких осколков.

И все же свет внутри меня погас.

Меня больше не было.

Глава 39

Я позволила себе уснуть.

Сны – вот единственное место, где я могла теперь встретиться с Патчем. Пусть призрак, пусть фантом, но это было лучше, чем совсем без него. Свернувшись калачиком в его постели, вдыхая его запах, я постаралась, чтобы память вернула его мне хотя бы на время сна.

Я не должна была верить в то, что Пеппер принесет перья. Я всегда подозревала, что он струсит. И нельзя было недооценивать Данте. Конечно, Патч бы отрицал всячески мою вину, и все же это я была ответственна за то, что случилось с ним. Если бы я только приехала в его студию на десять минут раньше! Если бы я остановила Марси и не дала ей чиркнуть спичкой…

– Проснись, Нора.

Надо мной склонилась Ви, она говорила тревожно и торопливо:

– Тебе нужно подготовиться к дуэли. Скотт мне все рассказал. А пока ты спала, пришло сообщение от Лизы Мартин. Дуэль состоится на восходе на кладбище. И ты должна стереть Данте с лица земли. Он забрал у тебя Патча, а теперь жаждет и твоей крови. Я скажу тебе, что я думаю по этому поводу. Черт, нет. Не будет этого. Что бы мы об этом ни думали и ни говорили.

Дуэль?

Сама мысль о ней казалась мне теперь почти смешной. Данте вовсе не нужен был меч, чтобы забрать у меня мой титул: у него было более чем достаточно средств, чтобы разрушить мою репутацию и доверие ко мне. Все падшие ангелы, все до одного, были заточены в ад. Нефилимы победили в этой войне. Данте и Марси могли теперь праздновать победу, рассказывая, как им удалось провести архангелов и раздобыть перья и как они наслаждались каждым моментом, наблюдая за тем, как эти перья горят.

Сознание того, что Патч тоже навеки заключен в ад, вызвало у меня внутри новую волну боли. Я не понимала, как смогу сдерживаться, когда нефилимы начнут торжествовать и отмечать свой триумф. Они ведь никогда не узнают, что Данте до последнего помогал падшим ангелам. Нефилимы наверняка отдадут ему власть. И я даже представить себе не могла, чем это грозит мне. Если армия будет распущена, имеет ли значение, что я потеряла контроль над ней и свое лидерство? Оглядываясь назад, я не могла не признать, что моя клятва была весьма расплывчатой. Я ведь не планировала ее исполнять.

Но у меня были все основания полагать, что у Данте были на меня планы. Как и я, он прекрасно знал, что, как только я проиграю бой за армию, моя жизнь будет кончена. И в своих собственных интересах он наверняка захочет арестовать меня за убийство Черной Руки. Не пройдет и дня, как я буду казнена или в лучшем случае заключена в тюрьму навечно.

Я бы предпочла казнь.

– Солнце уже почти встало. Просыпайся! – сказала Ви. – Нельзя дать Данте просто уйти от ответа.

Я зарылась поглубже в подушку Патча, вдыхая оставшийся его запах, прежде чем проститься с ним навсегда. Закрыла глаза и стала представлять, что он сейчас здесь, рядом со мной. Касается меня. Я представляла себе, как его черные глаза смягчаются, когда он гладит мою щеку, его руки были такими теплыми, и властными, и реальными…

– Нора! – позвала Ви.

Я не отвечала, я хотела остаться с Патчем. Почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. Он улыбался. Просунув руки снизу под мою спину, он развернул меня к себе.

«Ты замерзла, Ангел. Дай мне согреть тебя».

«Я думала, что тебя потеряла, Патч».

«Но я здесь. Я ведь обещал тебе, что мы всегда будем вместе, ты помнишь?»

«Но твое перо…»

«Тссс, – шепнул он и приложил палец к моим губам. – Я хочу быть с тобой, Ангел. Останься со мной. Забудь о Данте и о дуэли. Я не позволю им причинить тебе вред. Я буду тебя защищать».

Слезы вскипели у меня в глазах.

«Забери меня отсюда. Как ты обещал. Забери меня отсюда как можно дальше, где будем только ты и я».

– Патч был бы вне себя, если бы увидел тебя такой, – сказала Ви сердито, она пыталась взывать к моей совести.

Я натянула одеяло себе на голову и на невидимого Патча и хихикнула ему в ухо:

«Она не знает, что ты здесь».

«Да, это наш маленький секрет», – согласился он.

«Я не хочу уходить от тебя, Патч».

«А я тебе и не позволю уйти».

Едва уловимым движением он изменил положение тела и оказался на мне сверху.

«Попробуй убежать».

А я нахмурилась при виде холодного голубого свечения, которое вдруг появилось в его глазах. Я моргнула, чтобы лучше разглядеть его, но чем больше я всматривалась, тем ярче и очевиднее становился этот голубой ореол вокруг его зрачков.

Сглотнув, я сказала:

«Мне нужно выпить воды».

«Я принесу тебе, – заявил Патч. – Не двигайся. Оставайся в постели».

«Но я только на секундочку», – возразила я, пытаясь выбраться из-под него.

Патч сжал мне запястья.

«Ты говорила, что не хочешь уходить от меня».

«Но я же только попить», – бормотала я.

«Я не дам тебе уйти, Нора».

В этих словах явственно слышалась угроза. Его лицо начало меняться, черты исказились – и я увидела, что это лицо совсем другого человека: оливковая кожа, раздвоенный подбородок… и эти глаза, которым я чуть было не поверила… Данте!

Я откатилась в сторону, но недостаточно быстро, пальцы Данте больно вцепились мне в плечо, он снова навалился на меня всем телом. Его дыхание обожгло мне щеку.

«Все кончено. Сдавайся. Я победил».

«Убирайся прочь», – прошипела я.

Его хватка ослабла, а лицо превратилось в светящийся голубым светом полупрозрачный призрак, который повисел еще немного в воздухе, а потом исчез.

В лицо мне плеснула холодная вода, и я вскочила, хватая ртом воздух.

Сон окончательно слетел с меня. Ви стояла, вытянув вперед руку с пустым кувшином.

– Пора идти, – сказала она, держа кувшин с таким воинственным видом, словно в любой момент готова была использовать его в качестве оружия.

– Я не хочу, – прохрипела я, слишком несчастная, чтобы злиться на нее из-за этого холодного душа. В горле у меня пересохло, и я боялась, что в любой момент могу разреветься. Я хотела только одного, а это было невозможно. Патча было не вернуть. И я не могла изменить это никак. Все, что раньше меня волновало, все, ради чего стоило жить и бороться – даже борьба с Данте и уничтожение «дьявольской силы», – все это сейчас потеряло всякий смысл. Без него.

– А как же Патч? – возразила Ви. – Если ты не хочешь бороться ради себя, может быть, ты будешь бороться ради него, а?

– Патча больше нет. – Я прижала пальцы к глазам, чтобы не расплакаться.

– Он ушел. Но он не умер.

– Я не могу сделать это без Патча, – сказала я, силясь вздохнуть.

– Тогда ищи способ вернуть его.

– Он в аду, – всхлипнула я.

– Ну, это лучше, чем в могиле.

Я уткнулась головой в колени.

– Я убила Хэнка Миллара, Ви. Мы с Патчем сделали это. Данте знает об этом, и он просто арестует меня еще до начала дуэли. Он казнит меня за измену.

Мое воображение нарисовало весьма убедительную и реальную картинку: Данте сделает мое унижение как можно более публичным. Его охрана схватит меня, все будут плевать в меня и обзывать самыми разными мерзкими словами. А что касается самой казни – того, как именно он лишит меня жизни… что ж, у него есть его меч. Тот самый, который заколдовал Блейкли, чтобы убить меня.

– Вот поэтому я и могу пойти на эту дуэль, – заключила я.

Молчание Ви было довольно продолжительным.

– Но ведь это будут только слова Данте против твоих, – сказала она наконец.

– Этого я и боюсь.

– Ты ведь пока еще лидер нефилимов. У тебя есть какой-то кредит доверия. Если он попытается арестовать тебя – дай ему отпор. – В ее глазах светилась решимость. – Сразись с ним, в конце-то концов! Ты можешь облегчить ему задачу, а можешь стать занозой у него в заднице и заставить его попотеть.

Я всхлипнула, вытирая нос тыльной стороной ладони.

– Я боюсь, Ви. Мне ужасно страшно.

– Я знаю, детка. Но я знаю и то, что если кто и может сделать это – так это ты. Я не часто тебе это говорю, а может быть, я тебе вообще не говорила это ни разу, но я с детства хотела быть похожей на тебя. А теперь давай-ка вылезай из постели, пока я не вытащила тебя оттуда силой. Ты отправляешься на кладбище. И там преподашь Данте самый главный урок в его жизни.

* * *

Самые тяжелые мои ожоги зажили, но я по-прежнему чувствовала себя слабой и совершенно опустошенной. Я была нефилимом не так долго и не совсем понимала механизм заживления моих ран, но могла представить, как много энергии нужно было затратить на это. Смотреть на себя в зеркало перед выходом из дома Патча я не стала, но и без того хорошо представляла себе, насколько несчастной и разбитой выглядела. Один взгляд на меня – и Данте может сразу праздновать победу.

К тому времени, как мы с Ви подъехали к стоянке, с которой открывался вид на кладбище, я выработала свой план. После того как Данте объявит о том, что уничтожил падших ангелов и отправил их в ад и о победе в войне, он скорей всего обвинит меня в убийстве Хэнка и провозгласит себя новым лидером. А я не уступлю ему титул, не уйду в сторону молча – я буду защищаться. Ви права: я должна сражаться. Должна сражаться, несмотря ни на что. Данте станет лидером нефилимов только через мой труп – буквально.

Ви положила свою руку на мою.

– Иди и бейся за свой титул. Мы во всем разберемся потом.

Я проглотила невольный недоверчивый смешок. Потом? Меня совершенно не волновало, что будет потом. Я чувствовала полное безразличие относительно своего будущего, мне не хотелось думать даже о том, что может случиться через час. Не хотелось думать о завтрашнем дне. С каждой убегающей секундой моя жизнь все дальше уходила от Патча – а я хотела идти вместе с ним. Я не хотела будущего. Я хотела обратно – в прошлое. Туда, где я могла быть с Патчем снова.

– Мы со Скоттом будем там, в толпе, – продолжала твердо Ви. – Просто… будь осторожна, Нора.

У меня слезы навернулись на глаза.

То же самое говорил Патч.

Он был нужен мне сейчас. Если бы он был здесь – я бы смогла все сделать…

Небо было еще темным, луна лила свой белый свет на призрачный ландшафт. От мороза трава похрустывала у меня под ногами, пока я медленно брела к кладбищу, оставив Ви далеко позади. Ангел со сложенными крыльями простер две сломанные руки ко мне. В горле у меня застряло рыдание. Я закрыла глаза, снова представляя себе сильный, прекрасный образ Патча. Было так больно вот так представлять его себе, понимая, что больше я его никогда не увижу. «Только не вздумай заплакать!», – предупредила я саму себя и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не стал свидетелем моей непрошеной слабости. Никто не должен был видеть меня такой.

Сотни нефилимов собрались внизу.

При виде их я невольно замедлила шаг. Поскольку нефилимы перестают расти и стареть с того момента, как приносят клятву верности, большинство из присутствующих были молодыми, всего лет на десять старше меня, но заметила я и несколько пожилых мужчин и женщин. Лица всех горели любопытством и предвкушением. Дети бегали и играли в догонялки, родители строго грозили им пальцем, ловили и ставили около себя. Как будто сегодня утром был какой-то праздник и семейный выход – цирк, футбольный матч или ярмарка.

Подойдя ближе, я заметила, что двенадцать нефилимов, одетых в черные мантии, стоят отдельно. Это были те самые влиятельные нефилимы, с которыми я встречалась наутро после смерти Хэнка. Как лидер нефилимов я должна была бы знать, что означают эти мантии. Лиза Мартин и ее соратники должны были бы рассказать мне. Но они никогда не приглашали меня в свой круг. Они никогда не хотели, чтобы я была лидером. Я была уверена, что мантии символизируют власть и влияние, но я хотела во всем разобраться сама.

От группки отделилась фигура: Лиза Мартин, собственной персоной. Выражение ее лица было суровым, глаза сверкали от волнения. Она протянула мне черную мантию, словно это была самая великая ценность на свете. Мантия оказалась тяжелее, чем я думала, она была сделана из толстого бархата, который выскальзывал у меня из рук.

– Ты уже видела Данте? – спросила она меня.

Я накинула мантию на плечи, но не стала отвечать.

Я нашла глазами Ви и Скотта, и сердце у меня сжалось. Они держались за руки, и внутри у меня родилось какое-то нехорошее, злое чувство, похожее на зависть или ненависть. Моя собственная рука была пуста и дрожала на ветру. Я сжала кулаки, чтобы избавиться от этой дрожи. Патч не вернется. Никогда. Никогда больше он не возьмет меня за руку – глухой стон вырвался у меня из груди, когда я вдруг очень остро осознала это.

Рассвет.

На сером горизонте показались золотые проблески. Прошло не более минуты, как они позолотили верхушки деревьев и разогнали туман.

Сейчас придет Данте, и нефилимы узнают о своей победе. Ужас рабства и унижения Хешвана уйдет в историю и станет легендой. Они будут чествовать Данте и славить его за эту победу, они захотят сделать его своим лидером. Они поднимут его на плечи и будут выкрикивать его имя. А потом, когда он насладится моментом, он направит всю эту толпу на меня…

Лиза встала в центре, чтобы все ее видели.

Она произнесла громко и четко:

– Я уверена, что Данте вот-вот появится. Он знает, что дуэль назначена на рассвете. Опоздание на него не похоже, но в любом случае мы можем пока решить несколько…

Ее слова потонули в гуле, который, казалось, шел откуда-то из-под земли и становился все сильнее, земля под ногами у меня завибрировала. У меня сжалось все внутри. Что-то приближалось. Даже не что-то – кто-то. И их было много.

– Падшие ангелы! – прошептала Лиза, голос ее был полон ужаса.

Она не ошиблась: от них шла мощная энергия, она чувствовалась даже на расстоянии, заставляя дрожать каждую клеточку моего тела. Я сразу поняла, что их много – сотни, тысячи.

Но как?! Марси ведь сожгла их перья… я сама видела это, собственными глазами!

– Как они нашли нас? – раздался другой женский голос, и я узнала Сюзанну Миллар. Бросив взгляд в ее сторону, я увидела, как она нервно сбрасывает капюшон с головы.

– Что же, они наконец пришли, – прошипела Лиза, в ее глазах горела жажда крови. – Быстрее! Прячьте детей и берите оружие! Мы будет драться с ними – с Данте или без него. Пришло время решающей битвы!

Это прозвучало для толпы как приказ. Нефилимы забегали, засуетились и начали строиться неровными, неорганизованными рядами. У некоторых были ножи, но были и такие, кто поднимал с земли камни, разбитые бутылки и другой мусор, чтобы иметь в руках хоть что-нибудь, хоть какое-то подобие оружия.

Я побежала к Ви и Скотту. Задыхаясь, обратилась к Скотту:

– Уведи отсюда Ви, и поскорее! Отвези ее в безопасное место! Я найду вас обоих потом, когда все закончится.

– Ты, верно, сошла с ума, если думаешь, что мы оставим тебя здесь одну! – возмущенно воскликнула Ви. – Скажи ей, Скотт. А если понадобится, взвали ее на плечи и унеси отсюда силой!

– Но как падшие ангелы оказались здесь? – спросил Скотт, заглядывая мне в лицо, словно в поисках объяснения. – Мы ведь вместе видели, как горели их перья.

– Я не знаю. Но собираюсь выяснить!

– Ты думаешь, Патч тоже здесь. Так ведь? Ведь в этом дело, да? – сказала Ви, глядя в том направлении, откуда шел гул и где подрагивала уже земля.

Я встретилась с ней взглядом:

– Мы со Скоттом видели, как горят перья. Либо это был какой-то фокус – либо кто-то открыл врата ада. И интуиция подсказывает мне, что второе куда более вероятно. Если падшие ангелы вырвались из ада, я должна убедиться, что Патч тоже смог это сделать. И тогда я закрою врата, пока не слишком поздно. Если я не закончу это сейчас, второго шанса у меня не будет. Сегодня последний день, когда падшие ангелы могут овладеть телами нефилимов, но я не думаю, что для ангелов это теперь имеет значение. – Я имела в виду «дьявольскую силу», те возможности, которые она давала. – Я уверена, что они теперь собираются поработить нас навечно, если, конечно, не собираются нас просто убить.

Ви медленно кивнула, взвешивая мои слова.

– Тогда… мы останемся и будем тебе помогать. Мы будем вместе. Эта война не только твоя – она и наша со Скоттом.

– Ви… – начала я умоляюще.

– Если это действительно битва всей моей жизни – ты же понимаешь, что я должна быть здесь. Независимо от того, согласишься ты или нет. Эх, жаль, что нельзя напоследок полакомиться пончиками… можно было бы смотаться за ними – туда и обратно! – Ее тон был шутливым, но я понимала, что она не отступится. Она говорила серьезно. Мы действительно были вместе.

Я была слишком взволнованна, чтобы убеждать ее дальше.

– Хорошо, – наконец выдавила я из себя. – Тогда пойдемте и закроем врата ада раз и навсегда.

Глава 40

Солнце уже поднялось над горизонтом, освещая бесконечные ряды падших ангелов, которые вырастали над поверхностью кладбища. В лучах восходящего солнца их тени отсвечивали потусторонним голубым свечением, как будто огромный океан с ревом изливался на сушу. Впереди этой устрашающей армии бежал человек, нефилим, в руках у него горел голубым огнем меч. Меч, созданный, чтобы убить меня. Даже на этом расстоянии я видела, как сверкают ненавистью глаза Данте, рыщущие по толпе в поисках меня.

Я не могла понять, как врата ада оказались открыты – и теперь ответ был получен: темно-голубой светящийся ореол над падшими ангелами говорил сам за себя. Было очевидно, что Данте применил «дьявольскую силу».

Но вот зачем он заставил Марси сжечь перья, если собирался освободить падших ангелов, я понять пока не могла.

– Я должна встретиться с Данте лицом к лицу, – сказала я Скотту и Ви. – И он тоже ищет меня. Если сможете, направьте его на стоянку около кладбища.

– У тебя нет оружия, – возразил Скотт.

Я кивнула на наступающую армию: каждый падший ангел был вооружен мечом, который горел голубым пламенем.

– Нет. А вот у них есть. Все, что мне нужно, просто отобрать меч у одного из них.

– Они будут сопротивляться, – заметил Скотт. – Они пришли, чтобы убить всех нефилимов на кладбище, а затем отправиться в Колдуотер. И там покончить с остальными.

Я взяла его за руку, потом Ви. Мы на какой-то момент стали единым целым, и это придало мне уверенности. Когда я встречусь с Данте, я буду одна, но Ви и Скотт будут поблизости. И я буду помнить об этом.

– Что бы ни случилось, я всегда буду помнить о нашей дружбе.

Скотт прижал мою голову к своей груди, крепко обнял меня, потом нежно поцеловал меня в макушку. Ви порывисто обвила меня руками, обнимая так крепко и так долго, что на какой-то момент я испугалась, что у меня не хватит слез.

Вынырнув из их объятий, я побежала.

На территории кладбища было полно потайных местечек, и я пробиралась незаметно сквозь заросли вечнозеленых кустарников, пока не забралась на вершину холма, где находилась парковка. Отсюда мне было видно все, что происходило внизу, и я видела, как безоружные нефилимы, мужчины и женщины, противостоят стене надвигающихся падших ангелов, которых было как минимум в двадцать раз больше. В считаные секунды ангелы смяли оборону нефилимов, валя их с ног и выкашивая своими мечами, словно сорняки на грядке.

У подножия холма Сюзанна Миллер вела неравный бой с падшей, чьи светлые волосы разметались по плечам. Сюзана вытащила из складок плаща нож и метнула его в грудь Дабрии, а та, с громким яростным криком, держа меч обеими руками, обрушила его на Сюзанну, скользя ногами по мокрой траве. Они обе покатились в сторону надгробий и исчезли из виду.

Чуть в отдалении Скотт и Ви, спиной к спине, защищались от падших ангелов, используя в качестве оружия ветки. Несмотря на численное превосходство, ангелы не могли одолеть Скотта, чьи размеры и недюжинная сила позволяли ему быть с ним на равных. Он разбрасывал их в стороны веткой, а потом использовал ее в качестве кувалды, прибивая противников к земле.

Я оглядела кладбище в поисках Марси. Если даже она и была здесь, я ее не видела. И мне вовсе не казалось удивительным, что она решила не принимать участия в битве и спряталась, наплевав на понятие чести и достоинства.

Кровь заливала кладбищенскую траву. Это была кровь нефилимов и падших ангелов – она смешивалась, приобретая голубоватый оттенок, идущий от дьявольской силы.

Лиза Мартин и ее друзья в мантиях бежали по кладбищу, за ними тянулся черный шлейф дыма от факелов, которые они несли в руках. Они торопливо перемещались от одного дерева к другому, поджигая их. Огонь вспыхивал моментально, охватывая сухую листву, и это уменьшало поле битвы, создавая препятствие для падших ангелов. Дым, густой и тяжелый, пополз над кладбищем, как в ночном кошмаре. Конечно, Лиза не рассчитывала, что у них получится сжечь падших ангелов, но это все же давало нефилимам хоть какую-то защиту.

Из клубов дыма показался силуэт – по холму вверх шагал падший ангел, внимательно осматриваясь по сторонам, словно пытаясь кого-то найти. Я сразу поняла, что он чувствует меня. Его меч светился ярко-голубым светом, но он держал его так, что лица не было видно. Но я с уверенностью могла сказать, что он был высоким и худым.

Он очень осторожно и медленно шел между деревьями, вглядываясь в темноту. Еще пять секунд – и он будет прямо подо мной…

Четыре… три… два…

Я спрыгнула с дерева. Я оседлала его сзади, всем своим весом придавив к земле. Меч выпал у него из рук и улетел слишком далеко, туда, где я не могла до него дотянуться. Мы покатились по земле, но у меня было преимущество внезапности. Как можно быстрее вскочив на ноги, я встала у него за спиной и нанесла несколько сокрушительных ударов по шрамам от крыльев, пока он пытался подняться, одновременно стараясь сбить меня с ног. Мне с трудом удалось уклониться от ножа, который он вытащил из ботинка.

– Риксон? – Я вдруг узнала это бледное лицо. На меня смотрел бывший лучший друг Патча. Патч самолично отправил его в ад за попытку принести меня в жертву, чтобы получить человеческое тело.

– Ты? – произнес он.

Мы смотрели друг другу в глаза, стоя с согнутыми коленями, словно готовясь к прыжку.

– Где Патч? – спросила я.

Его маленькие, похожие на бусинки глаза не отрывались от моего лица, взгляд был ледяной.

– Это имя мне ничего не говорит. Этот человек для меня мертв.

Пока он не кинулся на меня снова с ножом, я рискнула задать еще один вопрос:

– Почему вы позволили Данте встать во главе вас?

– Он вынудил нас. Он заставил нас поклясться на крови в преданности ему, – проговорил он, его глаза превратились в две узкие щелочки. – Выбора не было: либо это, либо остаться в аду. Остались немногие.

Патч не мог остаться. Не мог – если был способ вернуться ко мне. Значит, он тоже принес клятву Данте. Даже несмотря на то что предпочел бы свернуть ему шею, а потом для верности развеять по ветру его прах.

– Мне нужен Данте, – сказала я Риксону.

Он расхохотался, а потом зашипел, словно змея:

– Мне обещана награда за тело каждого нефилима, которое я предъявлю Данте. Я не смог убить тебя раньше, теперь я исправлю свою ошибку.

Мы одновременно бросились к мечу, лежащему в нескольких футах от нас. Риксон схватил его первым, опустился на колени и крест-накрест полоснул мечом. Я пригнулась и ударила его со всей силы в грудь так, что он повалился на спину, прямо на свои шрамы от крыльев. Пользуясь его временной неподвижностью, я разоружила его, вынув меч из его левой руки и нож из правой.

Потом я ногой перевернула его тело и вонзила нож прямо ему в шрамы.

– Ты убил моего отца, – сказала я. – Я не забыла.

И поспешила снова по холму к стоянке, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что меня никто не преследует. Теперь у меня был меч, но мне нужно было кое-что получше. Вспоминая тренировку с Патчем, я мысленно повторяла каждое упражнение, которые мы делали вместе с ним. Когда я встречусь с Данте на парковке, я выбью его меч у него из рук. И убью его.

Данте уже ждал меня на вершине холма. Он смотрел на меня, водя пальцем по кончику своего меча.

– Отличный меч, – сказала я. – Я слышала, ты велел сделать его специально для меня.

Его нижняя губа чуть дрогнула.

– Все лучшее – тебе.

– Ты убил Блейкли. Довольно странный способ поблагодарить того, кто сделал для тебя все эти образцы и прочее.

– А ты убила Хэнка. Свою плоть и кровь. Так что, кто бы говорил, – возразил он. – Я потратил месяцы на то, чтобы проникнуть в тайное сообщество Хэнка и завоевать его доверие. И должен признаться, я поднял бокал за удачу в тот день, когда он умер. Его было бы куда сложнее свергнуть с трона, чем тебя.

Я пожала плечами.

– Меня частенько недооценивают.

– Я сам тренировал тебя. Я точно знаю, на что ты способна.

– Зачем ты освободил падших ангелов? – спросила я торопливо, пока он, казалось, готов был делиться своими секретами. – Они ведь были уже в аду. Ты мог просто воспользоваться этим и возглавить нефилимов. И никто никогда бы не узнал правду о твоем двурушничестве.

Данте улыбнулся – зубы у него были белые и острые. Он был сейчас похож больше на животное, а не на человека, – на смуглое, дикое и очень опасное животное.

– Я возглавлю обе расы, – сказал он таким обыденным тоном, что не оставалось сомнений в том, что он абсолютно уверен в этом. – Я дам тем нефилимам, которые сегодня останутся в живых, возможность сделать то же самое, что и падшие ангелы: присягнуть мне или умереть. Один правитель. Один на обе расы. Единые закон и власть для всех. Хочешь быть первой?

Я поудобнее перехватила меч Риксона, переступив с ноги на ногу.

– О, я много чего хотела бы сейчас, но только не это. А почему падшие ангелы не завладевали нефилимами в этот Хешван? Уверена, ты знаешь ответ на этот вопрос – и не воспринимай мою уверенность в качестве комплимента.

– Я приказал им не делать этого. Пока я не убил Блейкли, я не хотел, чтобы он исполнил мой приказ и передал напиток с «дьявольской силой» нефилимам. Он должен был бы сделать это, если бы падшие ангелы напали на нефилимов.

И снова он говорил так обыденно, так… высокомерно.

Он совсем ничего и никого не боялся.

– Где Патч?

– В аду. Я позаботился о том, чтобы он никогда не смог пройти через эти врата. Он останется там навсегда. И только я буду решать, через какие муки и испытания ему придется пройти, если кто-то захочет его там навестить.

Я бросилась на него, обрушив меч ему на голову. Он ответил серией ударов, от которых мой меч завибрировал, и я почувствовала отдачу в плечо. Я стиснула зубы от боли. Он был слишком силен, я не могла противостоять его мощи. Надо было найти способ выбить у него меч и воткнуть ему в сердце.

– Когда ты последний раз принимала «дьявольскую силу»? – спросил Данте, размахивая своим мечом, словно мачете.

– Я больше не принимаю «дьявольскую силу». – Я блокировала его удары, но моя оборона слабела, он наступал на меня с неотвратимостью, прижимая меня к забору. Бросившись вперед, я попыталась ранить его в бедро, но он увернулся, мой меч просвистел в воздухе, а я чуть не потеряла равновесие.

«Если ты выпрямишься, Данте будет проще ударить тебя». – Слова Патча, которые он говорил только вчера, явственно зазвучали у меня в голове. Я кивнула. «Точно, Патч. Говори со мной».

– Это заметно, – сказал Данте. – Я надеялся, что ты употребишь достаточно ядовитого напитка, который я давал тебе, чтобы он успел разрушить твой мозг.

Значит, вот таков был его тайный план: отравить меня «дьявольской силой» и потом легко убить.

– А куда ты дел остальные образцы?

– Туда, где я могу воспользоваться ими, когда захочу, – ответил он уклончиво.

– Надеюсь, это надежное место, потому что я не успокоюсь, пока не разрушу твою лабораторию!

– Новая лаборатория находится внутри меня. Образцы все здесь, Нора, они возобновляются снова и снова. Я и есть «дьявольская сила». Как ты думаешь, каково это – чувствовать себя самым сильным и могущественным созданием на планете?

Я очень вовремя увернулась от удара, направленного мне в сонную артерию. Держа меч впереди себя, я начала двигаться по кругу, мой меч был направлен острием ему в живот, я сделала выпад, но он уклонился, и лезвие лишь слегка задело его бедро, из которого немедленно начала сочиться голубая жидкость, пачкая полы его белой рубашки.

С яростным ревом Данте бросился на меня. Я побежала, перепрыгнув через каменную стену, окружающую стоянку.

Поскользнувшись на мокрой от росы траве, я упала и покатилась вниз по холму. И очень вовремя: меч Данте скосил траву на том месте, где я только что была, когда я укрылась за чьим-то надгробием. Данте несся за мной, размахивая мечом направо и налево, отбивая куски мрамора и камня от надгробий и памятников.

Увидев на пути горящее дерево, я спряталась за ним. Огонь трещал и сыпал искрами, я не обращала на это внимания и побежала влево, но Данте не был расположен к играм: он погнал меня вокруг дерева, держа меч над головой, как будто хотел разрубить меня пополам, от макушки до пят. Я снова убегала, прислушиваясь к голосу Патча, звучащему у меня в голове:

«Используй его рост в свою пользу. Сбей его с ног. Как следует ударь его по коленям, а потом забери его меч».

Я спряталась за мавзолеем, прижавшись спиной к стене. Когда Данте появился в поле моего зрения, я выскочила из укрытия и вогнала меч ему в бедро почти по самую рукоятку. Из раны хлынула голубая жидкость. Он употребил столько «дьявольской силы», что теперь буквально был полон ею вместо крови.

Я не успела вытащить свой меч из раны, как Данте бросился на меня. Мне пришлось отступить, оставив оружие, и пустота в моих руках была так пугающе реальна, что я сглотнула, готовая запаниковать.

– Ты кое-что забыла, – прорычал Данте, стиснув зубы. Он вытащил мой меч из своей ноги и бросил его на крышу мавзолея.

Я понеслась прочь, надеясь, что рана не даст ему бежать слишком быстро, пока не заживет. Но далеко убежать мне не удалось – горячее лезвие вонзилось мне в левое плечо, боль моментально расползлась по всей руке. Я с криком упала на колени. Оглянувшись, я увидела, что в плече у меня сидит перламутрово-белый кинжал Пеппера. Ну разумеется, Марси наверняка отдала ему кинжал еще ночью.

Данте вырастал у меня за спиной. Белки его глаз светились синим. На лбу у него выступил голубой пот. Из раны сочилась «дьявольская сила». Да, все образцы, которые он забрал у Блейкли, были теперь внутри его. Он употребил их все – и это превратило его тело в фабрику по непрерывному производству «дьявольской силы». Просто великолепный план, за исключением одной маленькой детали: если я смогу убить его, вся «дьявольская сила» уйдет с земли вместе с ним. Вся.

Если я смогу убить его.

– Твой упитанный дружок-архангел заколдовал этот кинжал специально для того, чтобы убить меня, – проговорил Данте. – Он просчитался. И Патч тоже.

Его губы изогнулись в самодовольной ухмылке.

Я оторвала от земли мраморное надгробие и запустила в него, но он отбил его с такой легкостью, как будто это был бейсбольный мяч. Опираясь на здоровую руку, я поползла назад. Слишком медленно.

И тогда я применила мысленную атаку.

«Брось меч и замри!» – ворвалась я в подсознание Данте.

Боль обожгла мне щеку. Кончик лезвия его меча ткнулся мне в лицо с такой силой, что я почувствовала кровь.

– Ты смеешь влезать в мое сознание?!

Я не успела отпрянуть, он схватил меня за шкирку и с силой швырнул об дерево. В глазах у меня все поплыло, дыхание перехватило. Я старалась удержать равновесие, но земля под ногами качалась и плыла.

– Отпусти ее.

Голос Скотта. Что он здесь делает?

Моя растерянность длилась всего секунду. Потом я увидела меч у него в руках, и тревога заставила мое тело задрожать.

– Скотт! – предупредила я. – Уходи отсюда сейчас же.

Он только крепче сжал рукоятку меча.

– Я поклялся твоему отцу защищать тебя, – сказал он, не сводя внимательного взгляда с Данте.

Данте расхохотался, запрокинув голову:

– Клятва, данная покойнику? И как это работает?

– Если ты тронешь Нору еще хоть пальцем – ты покойник. И это моя клятва тебе.

– Отойди, Скотт! – рявкнул Данте. – Это не твое дело.

– Вот тут ты ошибаешься.

Скотт бросился на Данте, их мечи скрестились. У Скотта была масса и сноровка атлета – это помогало ему противостоять опыту Данте и «дьявольской силе». Они обменялись ударами: Скотт нападал, Данте ловко уходил в сторону и атаковал в ответ. Сильным ударом меч Скотта разрубил пополам левую руку Данте. Скотт поднял обрубок вверх кончиком меча:

– Сколько кусочков ты хочешь?

Данте выругался, пытаясь достать Скотта здоровой рукой. Звон клинков резал утренний воздух, вызывая желание закрыть уши. Данте вынуждал Скотта отступить к высокому каменному изваянию, и я мысленно закричала: «Скотт! Сзади камень!»

Скотт ловко повернулся боком и таким образом избежал падения, одновременно отражая удары Данте. Из пор Данте сочился голубой пот, но если даже он замечал это, виду не показывал. Он отбросил влажные волосы с глаз и продолжал рубить и резать воздух, хотя его здоровая рука явно устала. Удары его становились все отчаяннее. Теперь я могла вмешаться в этот бой, зайдя со спины, тогда ему пришлось бы сражаться одновременно с нами обоими, и кто-то из нас мог бы прикончить его.

Хриплый вопль остановил меня на полпути.

Развернувшись, я увидела, как Скотт поскользнулся на влажной траве и упал на одно колено. Ноги у него разъезжались, когда он пытался подняться. Он увернулся от меча Данте, но у него не хватило времени, чтобы встать на ноги: Данте снова атаковал, и на этот раз меч вошел в грудь Скотта почти по самую рукоятку.

Ладони Скотта сомкнулись вокруг рукояти меча Данте, который вонзился прямо ему в сердце, он безуспешно пытался вытащить его. Огненная голубая волна хлынула от меча в его тело – его кожа сразу потемнела и стала призрачно-синего цвета. Он хрипло позвал меня:

– Нора?

Я закричала. Не в силах двинуться с места от шока и горя, я смотрела, как Данте заканчивает этот бой, поворачивая лезвие меча в груди Скотта и разрезая его сердце на куски.

Теперь я смотрела на Данте, дрожа от ненависти, подобной которой раньше никогда не испытывала. Я вся до краев наполнялась этой ненавистью и яростью. Яд бежал по моим венам. Руки сами собой сжались в кулаки, а в голове зазвучал голос, требующий немедленной мести.

Это новое, не изведанное мною раньше чувство давало мне какую-то новую силу. Во мне появилась уверенность. Я собирала всю эту ненависть, всю до капли, чтобы обрушить ее на Данте. Нет, я не позволю ему победить. Не такой ценой. Мне плевать на «дьявольскую силу». Он убил Скотта.

С холодной уверенностью я вторглась в его сознание и сразу завладела им. Я просто велела ему уверенно и строго: «Брось меч. Брось меч, ты, злобное и изворотливое ничтожество».

И услышала, как звякнула сталь лезвия о мрамор.

Я смотрела на Данте прямо и не моргая. На его лице было написано безграничное удивление, как будто он искал что-то давно потерянное.

– Правда, забавно, что именно ты указал мне на мою главную силу? – проговорила я. В каждом моем слове звучали неприкрытая ненависть и презрение.

Я поклялась, что никогда больше не буду использовать «дьявольскую силу», но сейчас был тот случай, когда я с радостью нарушала правила. Если я убью Данте, «дьявольская сила» исчезнет навсегда вместе с ним.

Где-то глубоко внутри меня мелькнуло искушение воспользоваться «дьявольской силой», взять ее себе, но я тут же отбросила эту мысль. Я была сильнее Хэнка, сильнее Данте. Я была сильнее даже самой «дьявольской силы». И я отправлю сейчас ее обратно в ад – ради Скотта, который пожертвовал жизнью ради меня.

Я уже почти дотянулась до меча, когда вдруг Данте ударил меня ногой, выбив оружие из моих рук. Он прыгнул на меня, его пальцы сомкнулись у меня на шее. Я вцепилась ногтями ему в лицо. Открыв рот, я хватала воздух, но воздуха не было.

Его холодные глаза горели триумфом.

Я беспомощно открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Лицо Данте стало расплываться у меня перед глазами, покрываясь сеткой, как бывает в старых телепередачах. Каменный ангел с интересом наблюдал за мной из-за его плеча.

Мне хотелось смеяться. Мне хотелось плакать.

Значит, вот оно как бывает, когда умираешь.

Уступить. Сдаться.

Но я не хотела сдаваться.

Данте коленом ударил меня под дых, а сам потянулся за мечом. Направил кончик лезвия мне в грудь. В сердце.

«Стань им, – вдруг скомандовал мне каменный ангел. – Войди в него и стань им. И убей его».

«Патч?» – спросила я почти мечтательно.

Чувствуя прилив сил от сознания, что Патч где-то рядом, что он наблюдает за мной, я перестала сопротивляться Данте, расслабила руки и ноги. Я поддалась ему, а сама мысленно сосредоточилась на том, чтобы полностью овладеть его сознанием. Войти в него. Стать им.

Мое тело почувствовало незнакомый доселе холод.

Моргнув, я посмотрела на мир вокруг глазами Данте. Вот его меч – в моей руке. Я чувствовала, как Данте, похороненный где-то глубоко внутри меня, яростно скрипит зубами, я слышала его утробный вой – вой затравленного зверя.

Я развернула меч острием к себе. Направила его себе в сердце. И сделала очень странную и неожиданную вещь.

Я упала грудью на лезвие.

Глава 41

Тело Данте исторгло меня с такой скоростью, что я почувствовала себя так, будто меня на полном ходу вышвырнули из машины.

Я вцепилась руками в траву, чтобы удержать равновесие, искала хоть что-нибудь устойчивое в мире, который ходил ходуном, крутился и вертелся. Как только головокружение начало утихать, я повернулась к Данте. Сначала я почувствовала запах, а потом только увидела его.

Его кожа приобрела теперь глубокий синий цвет, как у синяков, тело его раздулось. Из него извергались потоки жидкости, кровь вперемешку с «дьявольской силой» уходила в землю, уползала, словно живое существо, которое боится солнечного света. Плоть его разлагалась на глазах, превращаясь в тлен и прах. И буквально за секунды от него осталась только груда голых, высохших костей.

Данте был мертв. И «дьявольской силы» больше не было.

Я медленно поднялась на ноги. Джинсы мои были изодраны и покрыты грязью, на коленях красовались зеленые пятна от травы. Облизнув губы, я почувствовала соленый привкус крови и пота. Я пошла к Скотту, каждый шаг давался мне с трудом, горячие слезы текли по лицу, я простерла бесполезные руки над его распадающимся телом и закрыла глаза, вызывая в памяти его лукавую улыбку, а не эти пустые глаза. Я снова слышала его дразнящий смех, а не те булькающие, задыхающиеся звуки, которые он издавал перед смертью. Я вспоминала его теплые руки и шутливые толчки, чтобы не думать о том, что его тело сейчас стремительно гниет перед моим носом.

– Спасибо, – прошептала я, уговаривая себя, что он слышит меня, что он сейчас где-то рядом. – Ты спас мне жизнь. До свидания, Скотт. Я никогда не забуду тебя. И это моя клятва тебе. Никогда, – повторила я.

Дым, висящий над кладбищем, отливал в лучах солнца золотом и серебром. Не обращая внимания на огонь, который пылал в том месте, где воткнулся в меня кинжал Пеппера, я вытащила его и побрела прочь от надгробий к выходу с кладбища.

В траве валялись какие-то странные шишки, и только подойдя ближе, я разглядела их и поняла, что они собой представляли: это были трупы. Падшие ангелы, а вернее, то, что от них осталось. Как и в случае с Данте, их плоть превратилась в тлен буквально за секунды. Голубая жидкость вытекала из их тел и моментально впитывалась в землю.

– Ты сделала это.

Я обернулась, инстинктивно крепко сжав в руке кинжал.

Детектив Бассо стоял, сунув руки в карманы, легкая улыбка кривила его губы. Черный пес, который спас мне жизнь несколько дней назад, сидел у его ног – желтые глаза пса смотрели на меня покровительственно. Бассо наклонился и слегка погладил пса по голове, между ушами.

– Это хорошая собака, – сказал Бассо. – Когда я уйду, ему нужен будет дом.

Я невольно сделала шаг назад.

– Что здесь происходит?

– Ты сделала это, – повторил он. – «Дьявольская сила» уничтожена.

– Скажите мне, что я сплю.

– Я архангел. – Уголки его губ дрогнули, почти незаметно, но несомненно насмешливо.

– Не знаю, что сказать.

– Я пребывал на земле несколько месяцев, работая под прикрытием. Мы ожидали, что Чонси Лонже и Хэнк Миллар похитят «дьявольскую силу», и в мои обязанности входило следить за Хэнком, за его деятельностью и его семьей, включая тебя.

Бассо. Архангел. Работающий под прикрытием.

Я затрясла головой:

– Мне все еще кажется, что это происходит не наяву.

– Ты сделала то, что пытался сделать я. Ты уничтожила «дьявольскую силу».

Я молча переваривала все это. После всего, что мне пришлось узнать и увидеть за последние несколько недель, удивить меня было крайне непросто. Но сейчас я была по-настоящему удивлена. Возможно, я лучше бы разобралась во всем, если бы не была настолько измучена.

– Падшие ангелы ушли. Вечно это не продлится, но давай будем наслаждаться моментом, правильно? – проговорил он. – Я закрываю дело и возвращаюсь домой. Мои поздравления.

Я едва слышала его.

Падшие ангелы ушли. Ушли. Ушли. Внутри у меня росла и ширилась огромная, бесконечная пустота.

– Отличная работа, Нора. О, и тебе будет интересно узнать, что мы взяли Пеппера и на него заведено дело. Он утверждает, будто это ты заставила его украсть перья, но я собираюсь сделать вид, будто не слышал этого. И еще одно. Прими это как знак благодарности от меня: возьми чистое лезвие и сделай хороший надрез на запястье, там, где у тебя метка, – сказал он, показывая мне на своем запястье, что именно я должна сделать.

– Что? Зачем?

Многозначительная улыбка.

– Просто сделай это. Верь мне.

И он исчез.

Я прислонилась к дереву, пытаясь осмыслить все то, что только что услышала и увидела.

Данте – мертв.

«Дьявольская сила» – уничтожена.

Война – окончена.

Моя клятва – исполнена.

Скотт. О, Скотт. Как я скажу Ви? Как я смогу помочь ей в ее горе, отчаянии, обиде на несправедливую судьбу? И если подумать: как я могу поддерживать ее в будущем, если сама планов на будущее не имею? Пытаться заменить Патча, а значит, пытаться снова обрести счастье, пусть чуть-чуть, пусть с кем-то другим… нет, это будет ложью и самообманом. Я теперь была нефилимом, обреченным на вечную жизнь, на вечное проклятье – без Патча.

Впереди послышались шаги, кто-то шел по похрустывающей от мороза траве… знакомые шаги. Я резко повернулась, приготовившись дать отпор тому, кто сейчас выйдет из тумана. Этот кто-то то и дело склонялся к земле, словно в поисках чего-то. Он переворачивал каждое тело, оглядывал его торопливо, а потом отбрасывал в сторону с нетерпеливым ругательством.

– Патч?

Он замер над очередным телом, поднял голову, его глаза сузились, словно он не верил своим ушам. Взгляд его остановился на мне, и я прочла в его глазах странное выражение. Что это было: облегчение? Неверие? Утешение?

Избавление.

Я бегом преодолела последние разделяющие нас метры и кинулась в его объятия, вцепившись пальцами в его рубашку, зарывшись лицом ему в грудь.

– Пожалуйста, пусть это будет правда. Пожалуйста, пусть это будешь ты. Не отпускай меня. Никогда не отпускай меня! – Я начала плакать: – Я сражалась с Данте. Я его убила. Но я не смогла уберечь Скотта. Он умер. «Дьявольская сила» уничтожена, но мы потеряли Скотта!

Патч что-то бормотал мне на ухо, но его руки тряслись, когда он обнимал меня. Он посадил меня на каменную скамью, но он словно не верил в то, что я – это я, и обнимал меня так, словно боялся, что я могу исчезнуть, просочиться сквозь его пальцы, как песок. Глаза у него были опухшие и красные, он явно плакал.

«Продолжай говорить, – сказала я себе. – Пусть этот сон не уходит. Пусть Патч останется».

– Я видела Риксона.

– Риксон умер, – резко сказал Патч. – И все остальные тоже. Данте пообещал вывести нас из ада, но мы должны были присягнуть ему и позволить накачать нас «дьявольской силой». Это был единственный выход. Мы покинули ад, наполненные ею до краев, она была у нас вместо крови. Когда ты убила Данте, ты уничтожила «дьявольскую силу», и все падшие ангелы тоже погибли.

Нет, это было не похоже на сон.

Это должно было быть сном, и в то же время все происходящее было слишком реально. Его прикосновения, такие знакомые, заставляли мое сердце биться быстрее, а мою кровь закипать… я не могла бы так качественно создать иллюзию всего этого во сне.

– Но как ты выжил?

– Я не давал клятвы Данте и не принимал «дьявольскую силу». Я овладел Риксоном. И был в нем до тех пор, пока не вышел из ада. Я не доверял Данте и «дьявольской силе». Но я верил в тебя и в то, что ты сможешь покончить со всем этим.

– О, Патч! – Мой голос дрогнул. – Ты же… умер. Я видела твой мотоцикл. И ты все не возвращался и не возвращался. Я думала… – Сердце у меня вдруг замерло, горло сжалось. – Когда я не смогла спасти твое перо… – Чувство потери и отчаяния вновь захлестнули меня с головой, я свернулась у него на коленях калачиком, прижалась как можно крепче, боясь, что он может исчезнуть, и, всхлипывая, вцепилась руками в рубашку на его груди.

Патч покачивал меня в объятиях, как ребенка.

«Ангел, – произнес он мысленно. – Я действительно здесь, с тобой. Мы вместе. Все закончилось, и мы есть друг у друга».

Друг у друга… вместе…

Он вернулся ко мне. И все это было по-настоящему. Патч был здесь, со мной.

Вытирая слезы рукавом, я уселась на него верхом, запустила пальцы в его черные кудри и притянула его лицо к себе.

– Я хочу быть с тобой, – сказала я. – Я хочу быть как можно ближе к тебе, Патч. Я хочу тебя целиком.

Я поцеловала его, страстно и сильно, мои губы впились в него, поцелуй становился все глубже, я словно пробовала его на вкус. Его руки пробежали по моей спине, прижимая меня покрепче. Я гладила руками его плечи, руки, бедра, чувствуя, как напрягаются его мышцы, такие живые, такие сильные… его губы обжигали меня ответными поцелуями, столь же страстными, как мои.

– Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро и засыпать рядом с тобой каждую ночь, – сказал Патч хрипло. – Я хочу заботиться о тебе, оберегать тебя, любить тебя так, как никто никогда никого не любил. Я хочу, чтобы все, что у меня есть – каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая мысль, – чтобы все это принадлежало тебе. Я сделаю тебя счастливой. Каждый день я буду делать тебя счастливой. – Он держал в пальцах кольцо, которое в лучах утреннего света слегка поблескивало серебристыми гранями. – Я нашел это кольцо вскоре после того, как меня изгнали с небес. И хранил его, чтобы помнить о том, насколько бесконечны мои страдания и насколько велика может быть плата за одну-единственную ошибку. Я хранил его очень долго. А теперь я хочу, чтобы оно стало твоим. Ты прекратила мои страдания. Ты подарила мне новый смысл существования. Будь моей, Нора. Будь моей жизнью.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, которая предательски расползалась по моему лицу, я чувствовала себя на седьмом небе от счастья и даже посмотрела вниз, чтобы увериться, что я еще все же на земле.

– Патч?

Он провел неровным острым ребром кольца по своей ладони, оставляя тоненькую полоску крови.

– Клянусь тебе, Нора Грей, отныне и навсегда принадлежать только тебе. Я твой. Моя любовь, мое тело, моя душа – я отдаю все это тебе, владей и распоряжайся. – Он протянул кольцо мне в подтверждение своих слов и обещаний.

– Патч… – прошептала я.

– Если я нарушу эту клятву, пусть моя печаль и сожаление будут мне бесконечным наказанием. – Его глаза не отрывались от меня, такие искренние и чистые. – Но я не нарушу ее, Ангел. Я никогда не подведу тебя.

Я взяла кольцо, чтобы повторить то, что сделал Патч. И тут вспомнила странное напутствие Бассо. Острым ребром кольца я провела тонкую линию по запястью, там, где было у меня родимое пятно – метка, свидетельствующая о моей принадлежности к нефилимам. На коже выступили ярко-красные капли крови. Я прижала это место к ладони Патча, чувствуя странное покалывание там, где моя кровь смешивалась с его.

– Клянусь тебе, Патч, принимать и беречь твою любовь. И в свою очередь, отдаю тебе свое тело и свое сердце – все, что у меня есть, я отдаю тебе. Я твоя. Целиком и полностью. Люби меня. Береги меня. Всю меня. И я буду делать то же самое – обещаю.

Он надел кольцо мне на палец. А потом внезапно вздрогнул, как будто через его тело прошел электрический разряд.

– Моя рука… – сказал он тихо. – Моя рука… она… – Он смотрел на меня, не отрываясь. Выражение лица у него было как будто смущенное. – Моя рука… там, где твоя и моя кровь смешались… она… чувствует.

– Ты чувствуешь, – проговорила я, боясь поверить в то, что это происходит на самом деле. Я ужасно боялась, что это все какой-то обман и что вот-вот это чудо исчезнет и окажется розыгрышем.

Но это не был розыгрыш. Это был подарок Бассо.

Патч, падший ангел, отныне мог чувствовать. Он мог чувствовать мои поцелуи, каждое прикосновение. Мое тепло, мою нежность…

Он издал звук, который был одновременно похож на смех и на стон. В глазах его светилось изумление.

– Я чувствую тебя.

Он осторожно трогал мою кожу, лицо, руки. Потом поцеловал – страстно. И даже задрожал от наслаждения.

Патч сгреб меня в охапку, а я завопила от радости.

– Давай уйдем отсюда, – проговорил он, глаза его горели желанием. Я обвила его шею руками и положила голову ему на плечо. Его тело был таким надежным. И он теперь тоже мог чувствовать меня. И от этой мысли меня охватило пламя возбуждения и желания.

Все было так, как должно было быть. Вместе. Навсегда.

Мы уходили от прошлого, а солнце светило нам в спину, пригревая и освещая путь впереди.

И я знала, что все будет хорошо.

Эпилог

Три года спустя, Ланкашир, Англия

– Ладно, ладно, ты выиграла, – вздохнула я, поднимаясь со своего кресла и глядя на то, как Ви входит в церковь, изящно приподняв подол своего свадебного платья. Свет, льющийся из витражных окон, казалось, отражался в шелковой ткани, играя различными оттенками. – Да, я знаю, я настаивала на традиционном белом, но я ошибалась. Ви, ты просто великолепна.

Она покружилась на месте, демонстрируя солдатские ботинки, которых я не видела со времен старшей школы.

– Кое-что старое, – сказала Ви.

Я закусила губу.

– Боюсь, я расплачусь.

– Ты должна поймать букет, ты помнишь? И тогда ты сможешь отдать его мне, чтобы я могла его засушить и хранить вечно, а ты будешь издеваться надо мной всю оставшуюся жизнь, ладно?

– Я нефилим. Эти цветы окажутся у меня в руках раньше, чем все твои остальные подруги успеют вообще понять, что ты уже бросила букет.

Ви счастливо вздохнула.

– Детка, я так рада, что ты приехала.

– Было бы очень трудно удержать меня за три тысячи миль от того места, где моя лучшая подруга выходит замуж, – улыбнулась я значительно. – А где же вы проведете медовый месяц?

– Гэвин не говорит. Это его большой секрет. Он все планировал сам. Я сказала ему, что у меня одно-единственное пожелание: чтобы это был отель, в котором пончики подавались бы прямо в номер. Мы там пробудем десять дней. А когда вернемся, оба начнем искать работу.

– А ты никогда не думала о том, чтобы вернуться?

– В Колдуотер? Эх, нет. В Англии мне хорошо. И британцам так нравится мой акцент. Гэвин говорит, что поначалу встречался со мной только для того, чтобы послушать, как я говорю. На его удачу как раз это я умею делать лучше всего. – В уголке глаз у нее блеснули слезы. – Дома слишком много воспоминаний. Я не смогу ходить по этим улицам и не думать о Скотте, я буду искать его в толпе. Как ты думаешь – есть ли загробная жизнь? Как ты думаешь – он счастлив там?

Горло у меня сжалось, я не могла говорить. Не было дня, чтобы я не вспоминала о Скотте и не благодарила его за его жертву.

– Черт возьми, он должен был быть здесь. И черт возьми, я хотела бы, чтобы он был здесь! – воскликнула Ви, опустив голову и глядя на свои только что покрытые лаком ноготки.

– И я. – Я пожала ей руку.

– Твоя мама сказала, что Марси умерла несколько месяцев назад.

– Она и так прожила дольше, чем можно было ожидать.

– Она не изменилась перед смертью?

– Моя мама была на похоронах. Было всего пять человек, включая мать Марси.

Ви пожала плечами, без всякого сочувствия.

– Что ж, такая карма.

Высокие сводчатые двери в противоположном конце помещения открылись, и мама просунула в них голову. Она прилетела неделю назад, чтобы помочь маме Ви со свадьбой, и я думала, что в глубине души она искренне наслаждалась происходящим. Она наконец приняла тот факт, что мы с Патчем – с его присутствием в моей жизни она с годами смирилась – просто обменялись клятвами под открытым небом и скрепили их кровью и не устраивали никаких больших торжеств. Но сейчас был ее час. Кто бы мог подумать, что Ви окажется куда более горячим приверженцем традиций, чем я?

Мама взглянула на нас.

– Все, девочки, вытирайте глазки – уже пора.

Я засуетилась вокруг Ви, поправляя ей прическу, убирая несколько выбившихся локонов и вставляя ароматные стефанотисы в ее диадему. Когда я закончила, Ви порывисто обняла меня и начала качать из стороны в сторону. И тут мы обе услышали, как на ее платье разошелся шов.

– Вот ведь БЛИН, – сказала Ви, изворачиваясь, чтобы проверить шов. – Я специально взяла платье на размер меньше, планировала сбросить фунтов десять к свадьбе. Я бы не назвала себя толстой, но мне вполне можно было бы избавиться от пары лишних нефилимских килограммов. Проблема в том, что в моем буфете никогда не бывает дефицита печенек «Твикс».

Я ничего не могла поделать – смех так и душил меня.

– Что ж, я все понимаю. Я пойду сейчас впереди, и все увидят мое нижнее белье, а тебе совершенно все равно! – сказала Ви, но на самом деле она тоже смеялась. Достав из сумочки пластырь, она наклеила его поверх разошедшегося шва.

Мы хохотали так, что наши лица покраснели, мы задыхались от смеха.

Дверь открылась во второй раз.

– По местам! Быстро! – скомандовала моя мама, подталкивая меня к выходу.

Из часовни лилась органная мелодия. Я пошла туда, где стояли подружки невесты, все в одинаковых узких платьях из желтой тафты, и взяла свой букет из рук Майка, брата Ви.

Ви заняла свое место рядом со мной и глубоко вздохнула.

– Готова? – спросила я.

Она подмигнула.

– Не могу дождаться.

Помощники потянули массивные двери в разные стороны.

Рука в руке, мы с Ви шагнули под своды часовни.

* * *

После венчания мы фотографировались на улице.

Яркое полуденное солнце лило свет на зеленые живописные пастбища вдалеке. Ви сияла, она выглядела такой привлекательной и счастливой, какой я не видела ее никогда прежде. Гэвин не выпускал ее руки, то и дело касался ее щеки, шептал ей что-то на ухо. Ви не говорила мне, что он человек, но я и так это понимала. Поскольку Ви не давала клятву верности, она будет стареть вместе с ним. Впрочем, я не очень хорошо представляла себе, что будет происходить с ней или со мной дальше, как мы будем стареть – мы, нефилимы, которые не давали клятвы верности, ведь раньше такого ни с кем не случалось. Но как бы то ни было, она была бессмертна. Когда-нибудь Гэвин умрет и никогда не узнает, что его жена никогда не последует за ним в мир иной. Я не пыталась удержать Ви от этого шага, я восхищалась ее мужеством и упорством на пути к счастью, пусть и недолгому. До сегодняшнего дня я не была знакома с Гэвином, но его обожание было настолько искренним, очевидным и настоящим, так чего же мне было еще желать для нее?

Прием тоже проходил на улице, под большим белым шатром.

Щурясь от вспышек фотокамер, я пробралась к бару и попросила газированной воды. Пары танцевали под оркестр, но я едва замечала их, все мое внимание было отдано Патчу.

Он пришел на церемонию бракосочетания, одетый в смокинг, на лице сияла его лучшая фирменная улыбка. Смокинг обтягивал его мускулистую фигуру, а от улыбки у меня в венах закипала кровь и учащалось сердцебиение. Он увидел меня, и его глаза тут же зажглись удовольствием и желанием. У меня по коже побежали мурашки, я была без него целый день и теперь я хотела его. Невыносимо.

Патч двинулся ко мне, поднеся к губам бокал с вином. Его волосы закудрявились от влажности и жары.

– Гостиница находится ниже по дороге, вот там, за деревьями. Такая симпатичная деревенская гостиница, если ты чувствуешь игривый настрой, – сказал он, правильно уловив, в каком направлении движутся мои мысли.

– Ты сказал «игривый»?

Патч обхватил руками мои бедра и прижал меня к себе.

– Ага. Нужна демонстрация?

Он поцеловал меня. Потом еще, на этот раз позволив своему языку совершить несколько маневров у меня во рту.

– Я люблю тебя.

– Слова, которые мне никогда не надоедает слушать.

Он убрал волосы с моего лица.

– Я никогда не думал, что моя жизнь будет настолько полной. Я никогда не думал, что у меня будет все, чего я хочу. Ты для меня все, Ангел.

От его слов у меня стало тепло на сердце. Я любила его так, что невозможно было выразить это словами. Он был частью меня. А я была частью его. Мы были связаны с ним навсегда. Я наклонилась и поцеловала его.

– Пожалуй, я могла бы принять твое приглашение? Говоришь, симпатичная деревенская гостиница?

«Кадиллак» припаркован у входа, а мой мотоцикл – сзади, – произнес Патч у меня в мыслях. – Удалимся традиционно или сбежим?»

«Лично для меня традиций на один день достаточно. Так что я выбираю побег».

Патч подхватил меня на руки, и я вскрикнула от радости и удовольствия, когда он понес меня к выходу с церковного двора. Мы сели на мотоцикл и помчались по дороге, ведущей с зеленого холма прямо к гостинице.

Оказавшись в уютном маленьком номере, я потянула за кончик шелкового галстука Патча, ослабляя узел.

– Ты так оделся, чтобы произвести сильное впечатление, – сказала я с одобрением.

– Нет, Ангел. – Он склонился надо мной и зубами слегка прикусил мочку моего уха. – Ради того чтобы произвести впечатление, обычно я раздеваюсь.

Благодарности

Мое сердце полно благодарности тем людям, которые сделали возможным создание серии «О чем молчат ангелы»

Прежде всего я благодарю мою семью за их неизменную поддержку. Каждый день я удивляюсь и восхищаюсь терпением людей, которые любят меня настолько сильно и безусловно.

Море благодарности моему агенту, Катерине Дрейтон, за ее веру в успех.

Я благодарна судьбе за возможность работать с такими профессионалами, как Кортни Бонджолотти, Джулия Макгрей, Зарин Джеффри, Джастин Чанда, Анна Зафиан, Дженика Носфорти, Люсиль Реттино, Элке Вилла, Крисс Ноа, Джон Андерсон и Валери Ши.

Большое спасибо Анне МакКейн и Полю Кричтону за много-много часов работы над сюжетом и за заботу обо мне на этом пути.

Благодарю за дружбу Джен Мартин и Ребекку Саттон с портала FallenArchangel.com. Сохраняйте спокойствие и зовите Патча!

Линдси Блессинг, Чарли Ольсен и остальные члены команды InkWell Management – спасибо вам за то, что поддерживали меня.

Мне очень нравятся обложки моих книг, я аплодирую Джеймсу Порто и Люси Рут Камминс за их творчество и креативность.

Спасибо Лизе Мартин, выдающейся моей поклоннице, чье имя было дано одному из персонажей в награду за Kids Need to Read: твой энтузиазм восхищает, и теперь твое имя увековечено в этой книге!

Спасибо продавцам книг и библиотекарям: я жму вам руку, вам, тем, кто рекомендовал читателям мои книги.

С тех пор как была опубликована первая книга саги «Тише, тише…», я совершила несколько удивительных путешествий за границу и встречалась с читателями по всему миру. Это было бы совершенно невозможно без моих зарубежных помощников. Огромная благодарность Simon & Schuster UK, Simon & Schuster Australia, Simon & Schuster Canada, PiemmeFreeway и Lattés.

И наконец, я обращаюсь к моим читателям.

Какими прекрасными и удивительными были эти три года!

Спасибо вам за ваше внимание к тому, что я пишу. Спасибо за ваши письма со словами поддержки, с поздравлениями, за признания в любви Патчу, Нору, Ви и Скотту. Я надеюсь писать для вас и дальше.

Примечания

1

Black Entertainment Television (BET) – американский кабельный телеканал, ориентирован на афроамериканских зрителей.

2

Дамбо – слоненок из одноименного мультипликационного фильма студии Уолта Диснея.

3

The Outsiders – американский роман С. Е. Хинтон о противостоянии молодежной банды «гризеров» их сверстникам из состоятельных семей – «соушам». По книге снят одноименный фильм.

4

Today – американское утреннее ежедневное телешоу.

5

Рыцарь Тристан и его возлюбленная принцесса Изольда – персонажи средневекового рыцарского романа XII века. Но Марси скорее всего имеет в виду одноименный фильм кинокомпании 20th Century Fox 2006 года.

6

Главные герои романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром».

7

Персонажи сериала «Баффи – истребительница вампиров».

8

Персонажи романа Э. Р. Берроуза «Тарзан, приемыш обезьян», последняя экранизация романа анимационный фильм «Тарзан» компании Walt Disney 1999 года.

9

Согласно Ветхому Завету, Самсон – народный герой, обладал необычной силой, источником которой были его длинные волосы. Далила – женщина, обольстившая Самсона и предавшая его, выдав секрет его силы врагам.

10

Благородный разбойник Робин Гуд и его подруга Мэрион – персонажи английских средневековых баллад.

11

Halloween – серия фильмов-ужасов. Майкл Майерс – маньяк-убийца, главный персонаж фильма, няня – один из объектов его преследования.

12

Британская рок-группа.

13

Мой дом – твой дом (исп.).

Content

Бекка Фитцпатрик
Финал

Пролог Сегодня чуть ранее

Глава 1 Вечером того же дня

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог Три года спустя, Ланкашир, Англия

Благодарности

Примечания