Колман Орландина

Доктор по имени Зло

Annotation

В храме находились странные люди. Около дюжины мужчин в длинных темных рясах и с накинутыми на головы капюшонами стояли полукругом перед алтарем, расположенным сразу под статуей Сета. Перед алтарем стоял человек, это был Харви Флетчер. На нем тоже была ряса, со сдвинутым на затылок капюшоном. Его глаза горели фанатичным огнем, когда он высоко поднял обе руки, в которых блеснул инкрустированный драгоценностями ритуальный кинжал. Только сейчас Эллисон заметила, что алтарь не пустовал. По его углам стояли свечи, и их пламя нервно колыхалось от легкого сквозняка. А посреди алтаря лежал привязанный за руки и за ноги человек…

Орландина Колман

Читайте в следующем номере

Орландина Колман

Доктор по имени Зло

В храме находились странные люди. Около дюжины мужчин в длинных темных рясах и с накинутыми на головы капюшонами стояли полукругом перед алтарем, расположенным сразу под статуей Сета. Перед алтарем стоял человек, это был Харви Флетчер. На нем тоже была ряса, со сдвинутым на затылок капюшоном. Его глаза горели фанатичным огнем, когда он высоко поднял обе руки, в которых блеснул инкрустированный драгоценностями ритуальный кинжал. Только сейчас Эллисон заметила, что алтарь не пустовал. По его углам стояли свечи, и их пламя нервно колыхалось от легкого сквозняка. А посреди алтаря лежал привязанный за руки и за ноги человек…

Эллисон Клинтон все еще злилась. Буквально из-под носа у нее ушла работа, о которой она мечтала всю свою жизнь. И виноват в этом был надменный выскочка, заносчивый хвастун и эгоистичный очковтиратель Харви Флетчер.

Молодая симпатичная женщина с темными волосами до плеч, узким лицом с точеными скулами и выразительными глазами с разочарованием захлопнула выставочный каталог.

Эллисон была историком, специализирующимся на египтологии. Эта стихия была ей куда роднее, чем Харви Флетчеру. Но комитету по ассигнованиям он преподнес себя значительно лучше: источал лесть и успешно втерся в доверие. Эллисон ограничилась сухими фактами, без анекдотов и наигранного шутовства. Теперь Флетчер оказался руководителем выставки и мог загребать славу обеими руками.

Другой такой шанс ей выпадет не скоро. Это Эллисон хорошо знала и злилась еще больше. Когда она снова и снова перелистывала выставочный каталог, то практически на каждой странице замечала, что она все бы сделала по-другому и, скорее всего, гораздо привлекательнее.Но сожалеть об упущенном шансе не было никакого смысла. Жизнь продолжалась, Эллисон нужно было как можно быстрее забыть об этой неудаче и сконцентрироваться на своей повседневной деятельности. Нужно было продолжать работать экспертом по истории Египта в Лондонском музее и ждать следующей возможности проявить себя. Уж тогда она покажет всем, на что она способна! Эллисон со вздохом отложила каталог в сторону и решила, несмотря на злость, внимательно осмотреть выставку.

* * *

Дэвид Эссекс с любопытством и жадностью рассматривал маленькую статуэтку, стоявшую перед ним на письменном столе. Как давно он хотел, чтобы этот драгоценный и практически недоступный экспонат оказался в его владении!

Статуэтка изумительной ручной работы изображала египетского бога Анубиса с головой шакала и телом человека. А мужчина, который сейчас стоял перед ним, гарантировал ее подлинность.

Стоимость этой драгоценности была огромной, что не удивительно, если принять во внимание тот факт, что статуэтка являлась частью выставки, предоставленной Лондону во временное пользование Каиром. Как и почему эта статуэтка вдруг оказалась в свободной продаже, его не интересовало; все равно после ее приобретения никто, кроме него, не сможет ею любоваться. И никто ее больше не увидит.

Эссекс был очень богатым промышленником, и коллекционирование произведений искусства являлось его давней страстью. При этом для него не играло никакой роли, как именно к нему попадали те или иные драгоценности – легально или нет.

– Вам известна цена, мистер Эссекс. Вы получите статуэтку при передаче денег. Маленькими купюрами, пожалуйста. Мы встретимся с вами на ипподроме в воскресенье в одиннадцать часов.

Темные глаза собеседника не то с жалостью, не то с презрением смотрели на бизнесмена, готового ради своей страсти на все. Эссекс согласно кивнул.

Две худые руки снова тщательно упаковали Анубиса в тонкий чемодан-дипломат, после чего мужчина вышел из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, Дэвид Эссекс схватился за телефон и позвонил в свой банк. Нужно было так обналичить крупную сумму, чтобы не вызвать подозрений у налоговой службы.

* * *

Фарух бен Салах родился в Каире, вырос в бедной семье. Ему несказанно повезло – благодаря своей природной сообразительности и пытливому уму он смог получить образование. В своей стране он считался экспертом в области истории Египта и поэтому в этот раз сопровождал выставку, которую Национальный музей Каира устраивал в Лондоне. Вместе с Харви Флетчером он сейчас отвечал за бесценные артефакты.

До открытия оставалось два дня, но еще не все ящики и коробки удалось распаковать. Однако основной экспонат был готов – копия гробницы с лабиринтами, несколькими входами и воссозданными старинными ловушками. Эта копия должна была наглядно продемонстрировать посетителям, насколько хитроумно египтяне охраняли имущество фараонов.

Фаруха бен Салаха тяготила необходимость работать вместе с Флетчером. Этот человек был просто одержим стремлением осуществить свои амбициозные планы. Египтянина удивляло, что человеку с такими взглядами дали такие полномочия. Ему было бы гораздо приятнее работать с очаровательной Эллисон Клинтон, с которой он недавно познакомился в Каире. Молодая женщина очень хорошо разбиралась в предмете и стремилась к тому, чтобы как можно больше людей прониклись великой историей древнего народа.

Ладно, в конце концов, решать подобные вопросы не входило в компетенцию Фаруха. Он должен вместе с Флетчером представить отличную выставку – это было сейчас важнее всего. В стеклянных витринах располагались свитки папирусов и статуи, электрики как раз заканчивали установку сигнализации.

– Где таблички для обзорной экскурсии? – Харви Флетчер был стройным, высоким мужчиной с темными волосами до плеч и темно-голубыми глазами. Ему было около тридцати, и своим тщеславием он уже успел многого добиться. Он мог казаться исключительно очаровательным, когда хотел, но многие люди считали его высокомерным.

К нему подошел один из помощников.

– Обход экспозиции начинается там, впереди, а таблички мы поставим, когда будут установлены последние статуи.

– Не забудьте об этом, – напомнил Флетчер.

– Все будет установлено в срок, – дружелюбно сказал Фарух.

– Я хочу еще до открытия увидеть, что все в порядке. Где статуи Сета?

Флетчер нервничал все сильнее и даже не пытался это скрыть. Фарух едва заметно покачал головой. Нет, он бы все-таки предпочел работать с Эллисон. Бен Салах надеялся, что она придет на выставку. И, кто знает, может, ему удастся пригласить ее на ужин…

* * *

В воскресное утро на ипподроме было привычно суетливо и многолюдно. В этот день намечалось шесть крупных скачек, трибуны кишели людьми.

У Дэвида Эссекса была с собой весьма крупная сумма денег. Чтобы не привлекать лишнего внимания портфелем, он предпочел положить деньги поближе к телу – в специальный карман.

Около одиннадцати мужчина поспешил вниз к кассам, находившимся недалеко от входа в конюшни. Здесь он должен был встретиться с продавцом. Эссекс нетерпеливо ждал, то и дело оглядываясь по сторонам, но знакомое лицо нигде не появлялось.

Неожиданно продавец возник будто из ниоткуда. В руках он нес небольшой пакет.

– Деньги у вас с собой?

– Конечно! Как вы и просили, мелкими купюрами. Это она?

В глазах промышленника снова блеснул алчный огонек.

– Да, вот, убедитесь сами.

Продавец раскрыл пакет, в то время как Эссекс доставал из внутреннего кармана толстый конверт с деньгами.

Дрожащими пальцами Эссекс развернул упаковку. Обертка упала на пол, и влажные от волнения пальцы Эссекса вцепились в статуэтку Анубиса. Он не мог на нее насмотреться, одержимо гладил ее изгибы, ощупывал контуры искусно вырезанной головы и лишь краем глаза следил за продавцом. Тот медленно и дотошно пересчитывал деньги в конверте.

Неожиданно Эссекс почувствовал нарастающее головокружение. Статуэтка выпала из рук бизнесмена и покатилась по полу. Его лицо исказила гримаса изумления, ноги подкосились, и Эссекс как подкошенный рухнул на бетонный пол. Тупая боль заполнила все его тело. Минуту спустя сердце мужчины остановилось.

Продавец хладнокровно поднял статуэтку. На руках он носил перчатки из тонкой кожи, не совсем вязавшиеся с его спортивным костюмом. Мужчина снова завернул маленькую статуэтку в бумагу и засунул ее в пакет. Лишь после этого он склонился над лежащим без движения Эссексом и сделал испуганное лицо.

– На помощь! – громко закричал он, чтобы привлечь внимание. – Скорее, здесь кому-то стало плохо.

Когда к нему подбежало несколько человек, мужчина в спортивном костюме поднялся.

– В конторе ипподрома есть кабинет врача, – взволнованно заговорил он и махнул в сторону трибун. – Я сейчас быстро сбегаю за ним.

После этого он убежал и больше не появился. Через какое-то время врач все-таки пришел, но смог только констатировать смерть. Правда, не смог назвать ее причину. Затем прибыла вызванная полиция. Конечно, инспектор Джон Келли далеко не в первый раз оказывался перед трупом, но нынешний случай оказался еще одним «загадочным» за последнее время.

* * *

Разумеется, никто ничего не видел. На ипподроме находилось несколько тысяч человек. Однако даже сейчас, когда у входа на трибуны уже стояли полицейские машины с включенными мигалками, мало кто обратил на это внимание или поинтересовался происходящим. Все были заняты только скачками, ипподром жил своей жизнью.

– Доктор, как обстановка? Можете уже что-то сказать? – обратился Келли к судмедэксперту. Тот бессильно покачал головой:

– На первый взгляд это похоже на сердечный приступ. Однако против этой версии говорит очень странное, слишком быстрое окоченение конечностей, а также изменение цвета зрачков и губ.

Келли еще раз осмотрел тело, а затем взял бумаги, которые ему протянул помощник. Отпечатки пальцев уже были в работе, необходимые фотографии сделаны. Инспектор также уже успел выяснить, что погибший являлся довольно влиятельным и состоятельным человеком.

– Доктор, если мне не изменяет память, это не первый случай с похожими симптомами.

Доктор кивнул.

– Значит, у нас теперь «висяк» из трех трупов, однозначно умерших, скорее всего, насильственной смертью, и при этом мы не можем установить ее причину…

– Можно и так сказать.

– О господи, ну в чем я провинился! За что мне такое наказание!

– Должно быть, это яд, но мы до сих пор не можем его опознать, – сказал судмедэксперт, не обращая внимания на жалобы полицейского.

– Да? Вы хоть понимаете, что завтра утром газеты разнесут нас в пыль? Этот мертвец не просто какой-то там неизвестный бездомный из подворотни.

– Даже если бы он оказался премьер-министром, я не могу вам сказать ничего другого.

Вскрытие не дало ничего нового; так же, как и в случае с первыми двумя трупами, было невозможно установить, что стало причиной смерти мужчин. В крови не имелось никаких следов яда, никаких ранений или внутренних повреждений. Люди просто умерли, и все. И у всех у них имелся этот странный голубоватый окрас зрачков и губ, а также необъяснимо быстрое окоченение конечностей.

Разумеется, на следующее утро все газеты пестрели броскими заголовками. Однако комиссар Уолтер Гордон настоял на том, чтобы инспектор Келли продолжил заниматься этим случаем, а лучше сказать, случаями. Потому что вскоре было найдено еще одно тело с похожими симптомами.

– Это дело сведет меня с ума, – бранился Келли.

Эти четыре случая, несомненно, имели что-то общее, в этом инспектор был абсолютно уверен. Однако на этот раз у следователя появилось кое-что, что можно было считать зацепкой, пусть и не очевидной.

Когда люди из команды судмедэксперта подняли на носилки труп Энтони Паркинсона, скандального парламентария, из его скрюченной руки что-то выпало. Келли поднял предмет – им оказалась фигурка жука, искусно выточенная из полудрагоценного топаза.

Жук скарабей! Келли задумался. Такие штуковины изготавливали и использовали древние египтяне. Келли мало что об этом знал, но был знаком с одной очаровательной женщиной, специализировавшейся по этой теме, – с доктором археологии Эллисон Клинтон. Они познакомились во время одного расследования. Нынешний случай был хорошей возможностью снова с ней увидеться и, возможно, пригласить ее на свидание.

* * *

Открытие египетской выставки имело грандиозный успех. Еще задолго до официального открытия люди стояли в очереди, и когда египетский посол и британский министр культуры в блеске вспышек многочисленных фотоаппаратов и в окружении десятков микрофонов произносили приветственные речи и затем в качестве первых посетителей отправились осматривать выставку, Фарух бен Салах был убежден, что подготовка прошла безупречно.

Желающих посетить выставку оказалось так много, что организаторам пришлось вечером продлить часы ее работы. Пришла посмотреть выставку и Эллисон.

Она получила специальное приглашение и не должна была толкаться со всеми остальными посетителями. Но перспектива встретить на официальном приеме Харви Флетчера удержала ее от такого соблазна. Так что она зашла на выставку как обычная посетительница и удивилась, когда ее неожиданно кто-то схватил за рукав и потянул в сторону.

– Доктор Клинтон, рад вас видеть! – Фарух бен Салах сиял от удовольствия. – Я почти потерял надежду. Вы же не собирались посетить выставку тайно?

– Честно говоря, да, мистер бен Салах, я так и собиралась, тайно. Не люблю официальный пафос и суету.

– Пойдемте, я пройдусь с вами по выставке, – дружелюбно предложил он.

– С удовольствием!

– О, доктор Клинтон, или я могу звать вас Эллисон?

Она кивнула.

– А я Фарух. Итак, Эллисон, вы ведь можете практически всех людей в этом здании заткнуть за пояс своими познаниями.

– Кажется, вы единственный, кто так думает, – произнесла она с горечью.

– Вы не должны слишком серьезно к этому относиться, Эллисон. Я уверен, что этот неверный выбор организаторов каким-нибудь образом обернется вам на пользу.

– Неверный выбор? – удивилась девушка.

Фарух мягко взял ее за руку:

– Я бы не поручил Харви Флетчеру это задание. Он может быть неплохим ученым и, безусловно, умеет очаровать и произвести хорошее впечатление, если необходимо. Но также верно и то, что он занимает не свое место. Он самый настоящий фанатик, на свой лад стремящийся яростно оберегать произведения искусства.

– С чего вы так решили? – Эллисон удивлялась все больше.

Фарух подвел ее к статуе бога Сета, изготовленной из чистого золота.

– Видите ли, сначала я думал, что он любит золото, сокровища как таковые. Но это не так. Он поклоняется этому божеству.

– Но это нелепо, Фарух. С чего вдруг…

– Вы можете мне не верить, Эллисон, я сам знаю, что это звучит странно. Но сейчас давайте поговорим о другом. Я был бы очень рад, если бы вы согласились поужинать со мной.

Молодая женщина опешила от такой резкой смены темы и первые секунды задумчиво смотрела на собеседника. Эллисон испытывала смутное влечение к нему, но так быстро поддаваться внезапно возникшему чувству она не планировала. Но сходить поужинать… В конце концов, почему бы нет?

– Хорошо, Фарух, я согласна. Когда и где?

Не успел бен Салах открыть рот, как неожиданно возник Харви Флетчер:

– Что скажете? Как вам моя выставка, Эллисон?

– Полагаю, Харви, вы преувеличиваете, называя ее вашей, – сухо заметила Эллисон. – Возможно, вы являетесь одним из ответственных за эту выставку, но не более того. Я бы охотно оказалась на вашем месте, но знаю точно, что в итоге ваша слава долго не продлится.

– Вы мне просто завидуете, – холодно сказал он.

У Эллисон на языке вертелся острый ответ, но Фарух попытался разрядить обстановку:

– Думаю, каждому нравится оказаться в центре внимания, но реалист знает, что это внимание не вечно.

Флетчер недовольно посмотрел на него:

– Не думаю, что вам стоит вмешиваться. Вы останетесь на выставке ровно столько, сколько она продлится. И кстати, соперничество с вами оказалось бы не настолько острым, как в данном случае.

– В любом случае, это была бы честная игра, – заметил Салах. – Или в вашей стране не считается грубым нарушением спортивных правил нападать на побежденного и говорить в его адрес гадости?

– Не думаю, что вам подобает критиковать мое поведение, – сухо ответил Флетчер.

– А я думаю, господа, что вам еще предстоит вместе работать, и не стоит распылять силы на бессмысленные споры, – на этот раз разумно вмешалась Эллисон. – Благодарю вас, Фарух, за то, что уделили мне время. Хорошего дня, доктор Флетчер.

Она развернулась и с гордо поднятой головой вышла из зала, оставив обоих мужчин с озадаченными лицами.

– У этой женщины есть свой собственный стиль, – пробормотал египтянин. С загадочной улыбкой он повернулся к одному из почетных гостей и оставил Флетчера в одиночестве.

– Мы еще посмотрим, кто посмеется последним, – тихо проговорил директор выставки, когда все отошли на безопасное расстояние.

* * *

На следующий день Эллисон разыскал инспектор Келли. Это было обычной практикой, когда полиция обращалась за советом к историкам и другим специалистам. Особенно в случаях мошенничества, когда очень важен опытный взгляд того, кто в состоянии отличить подделку от оригинала. Так что молодая женщина сразу же предположила, что визит инспектора Келли опять связан с одним из таких случаев.

Эллисон считала Джона симпатичным. На его губах часто играла забавная, хитрая улыбка, а приветливая манера общения делала его весьма приятным собеседником. К тому же он был умен, но не заносчив, и всегда мог признаться в том, что чего-то не знает.

– Инспектор Келли, не думала, что мы с вами так скоро снова увидимся! – поприветствовала его Эллисон.

Он пожал ей руку и не отпускал дольше обычного. Но долг заставил его через пару мгновений со вздохом вынуть из кармана каменного жука. В полицейской лаборатории его тщательно исследовали, но не нашли никаких отпечатков. Вообще никаких следов, кроме отпечатков пальцев жертвы:

– Доктор Клинтон, у меня есть для вас одна загадка.

– Скарабей?

Затем она внимательно его осмотрела:

– Очень красивая вещица, суда по всему, подлинная и древняя. Откуда она у вас?

– Нашли в руках одного мертвеца.

– Он умер из-за скарабея?

Келли пожал плечами:

– Если бы я знал. Мы до сих пор даже не можем установить причину смерти. Я надеялся, вы сможете нам помочь.

– Если вы думаете, что я скажу, что эта вещица проклята и убивает своих владельцев, то вынуждена вас разочаровать – скарабей является, скорее, талисманом счастья. Это изделие великолепно, но никакой особенной информации у меня нет.

– Жаль, мне это не особо помогло, – погрустнел Келли. – Но, может быть, вы знаете, откуда этот жук? Кому раньше принадлежал? Находился ли он в частной коллекции или в музее?

Эллисон помедлила и задумчиво повертела в руках фигурку скарабея.

– Нет, я не владею такой информацией. Но мы можем еще кое-кого спросить, – предложила она.

– Кого?

– Вы разве не знаете, что сейчас в Лондоне проводится чудесная египетская выставка? – с удивлением спросила она.

Инспектор не знал.

– Ну, тогда пойдемте со мной, инспектор. Возможно, мой коллега из Каира сможет вам рассказать больше.

Эллисон решительно схватила свою куртку, не оставляя инспектору другого выбора.

* * *

Когда Келли увидел египтянина, то сразу же испытал укол ревности. Взгляд, которым бен Салах поприветствовал Эллисон, создавал ощущение, что между ними уже существуют доверительные отношения. Она показала ему скарабея, и Келли, внимательно следивший за мужчиной, заметил на его лице смесь испуга, недоверия и несомненной ярости. Но египтянин сразу же мастерски овладел собой.

– Фарух бен Салах, инспектор Келли, – представила мужчин Эллисон. – Фарух, что вы можете сказать об этом скарабее?

– Очень красивый экспонат, – ответил он уклончиво и еще раз внимательно осмотрел жука. – Откуда он у вас?

– От одного мертвеца, – быстро ответила Эллисон, до того как Келли успел что-то сказать. Бен Салах нахмурился.

– Этот скарабей очень старый, инспектор, и он вполне мог бы быть частью этой выставки.

Подобная мысль уже приходила Келли в голову.

– Человек умер при невыясненных обстоятельствах, – уточнила Эллисон.

– Ага, и теперь вы предполагаете, что эта скульптура может быть с этим связана?

– Это предположение напрашивается само собой, потому что убитый держал этого жука в руке. Вам, случайно, не известен какой-нибудь древнеегипетский яд, который убивает, не оставляя следов?

Бен Салах наморщил лоб:

– Насколько мне известно, у моих предков имелся целый арсенал ядов природного происхождения, но знания о них уже давно считаются утерянными.

– Ну, тогда нам это тоже не поможет, – сказал инспектор. – Простите за беспокойство, и спасибо.

Было очевидно, что египтянин не особо понравился полицейскому, и Эллисон выглядела расстроенной. Она насторожилась, когда неожиданно снова появился Харви Флетчер. Он также был лично знаком с инспектором и приветствовал его широкой улыбкой:

– Что привело вас сюда, мистер Келли? Не думаю, что вы вдруг захотели посетить нашу выставку.

– У него есть вопрос по поводу вот этого жука скарабея, – быстро проговорил Фарух и протянул ему статуэтку.

Неужели Келли показалось, что Флетчер побледнел и забеспокоился? Нет, явно показалось. С чего бы?

– Очень ценная вещица.

– Это я уже знаю, – заметил Келли с раздражением. – Не могли бы вы мне рассказать что-то, чего я не знаю?

– Ведь у вас на выставке есть подобный скарабей, не так ли? – вмешалась Эллисон.

– Нет, кажется, нет, – этот ответ Флетчера всем показался слишком поспешным.

– Вы разве не знаете свою собственную выставку, Харви? – насмешливо спросила она. – Со мной бы такого не случилось.

– Не вы здесь несете за все ответственность. И не вам меня учить работать, Эллисон. У вас был шанс, и вы его не использовали. Так что избавьте меня от вашей зависти.

Фарух бен Салах молча слушал разговор, хотя ему наверняка было что сказать. Вместо этого он взял девушку за руку и мягко спросил:

– Как насчет нашей договоренности?

Келли снова почувствовал укол ревности. Эллисон улыбнулась Фаруху:

– Завтра вечером?

– С удовольствием. Я заеду за вами.

Келли убрал фигурку скарабея в карман и сухо со всеми попрощался.

* * *

В этот вечер Фарух привел Эллисон в необычный ресторан. Он случайно наткнулся на него пару недель назад и был рад возможности предложить девушке что-то неординарное. Вместо привычных столов, которые можно найти в каждом ресторане, владелец установил в просторном зале палатки, напоминающие укрытия арабских кочевников. Гости сидели на полу на мягких подушках. Еда подавалась в пиалах на подносе, который ставился для подогрева на открытый огонь посреди палатки.

Эллисон была в восторге. Еда оказалась превосходной, и молодых людей изрядно повеселила возможность поесть руками. После ужина они немного прогулялись и в итоге снова оказались у музея. У Фаруха был ключ, и он быстро выключил сигнализацию.

– Что мы здесь делаем? – полюбопытствовала Эллисон.

– Заходите в мой мир. Только мы вдвоем, посреди ночи – вам разве не кажется это маленьким приключением?

Сейчас в полутьме белоснежные зубы Фаруха сияли, когда он улыбался.

– Да, почему бы нет, – согласилась она. – Давайте отправимся в гробницу фараона и заново ее откроем.

– А вы знаете, что мы воссоздали часть древних ловушек? Во время экскурсий мы приводим их в действие, и они всегда застают людей врасплох.

– Ну, тогда вы застанете врасплох и меня, – рассмеялась Эллисон и сделала несколько быстрых шагов вперед, почувствовав, что Фарух намеревается обнять ее. Она не знала, стоит ли доводить ситуацию до объятий и поцелуев. Конечно, Фарух привлекательный и симпатичный, он ей очень нравится. Но у подобных отношений не было никакого будущего. Вскоре он поедет со своей выставкой дальше по миру и когда-нибудь снова вернется домой, в Каир. А она? Нет, она никогда не поедет за ним в Египет, по крайней мере, она так думала.

В большом вестибюле музея стоял скелет мамонта, а вокруг него была воссоздана сцена охоты, жутковато смотревшаяся в скудном ночном освещении. Фарух и Эллисон прошли через вестибюль, пересекли два зала и, наконец, оказались у входа в лабиринт, который вел к гробнице фараона. Здесь также царил полумрак, и Фарух нащупал хорошо спрятанную кнопку. Одна из стен вдруг отъехала в сторону, освобождая проход в темную нишу. Эллисон с любопытством заглянула внутрь. В тот же миг откуда-то сверху раздался свист, и в полуметре над головой девушки задрожал клинок. Она испуганно отпрыгнула назад.

– В реальности расхититель гробниц был бы уже мертв, – ухмыльнулся Фарух. – И это лишь простенькая инсталляция. Чаще всего ловушки приводились в движение, когда кто-то наступал на определенный камень. Если ты не знал пути, то рано или поздно все равно бы наступил на этот камень. А люди, которые возводили эти лабиринты…

– … обычно умирали вместе с фараоном, – закончила Эллисон.

– Кому я это рассказываю! Вы знаете историю не хуже меня.

Имелись и другие ловушки, которые, разумеется, сейчас были безопасны и лишь демонстрировали то, насколько ловкими и искусными были архитекторы того времени. Эллисон радовалась, когда обнаруживала тот или иной скрытый механизм. Она и Фарух беззаботно смеялись, их тела то и дело приближались, возбуждение нарастало, глаза начинали блестеть, а губы – дрожать. Потом они отдалялись друг от друга, и контакт терялся.

Наконец, Фарух схватил ее за руку.

– Пойдемте! – произнес он с загадочной торжественностью. Эллисон не впервые видела саркофаг, но всякий раз ее охватывало странное волнение. Это же чувство возникло и здесь, хотя она знала, что речь идет лишь об искусной копии. Посмертная маска фараона в полутьме сияла загадочным светом. Предметы, опускаемые в могилу с покойником, – настоящие скульптуры – отбрасывали причудливые тени и, казалось, жили своей жизнью.

– Как чудесно, – прошептала Эллисон. – Это нечто особенное! Спасибо вам, Фарух!

Тот снова нажал на потайную кнопку, и крышка саркофага вместе с маской бесшумно открылась. Под крышкой обнаружилась мумия, которой, разумеется, было гораздо меньше, чем несколько тысяч лет. Людям с бурной фантазией это показалось бы жутковатым, но Эллисон и Фарух считали эту обстановку вполне романтической.

По стенам располагались электрические лампы, сделанные в виде факелов. Две из них горели, распространяя вокруг тусклый свет. Фарух привлек Эллисон к себе; молодая женщина уже не сопротивлялась, когда он нежно поднял пальцами ее подбородок вверх и медленно дотронулся своими губами до ее губ. Эллисон ответила на поцелуй, и через секунду молодые люди стояли в полутьме, тесно обнявшись, позабыв обо всем на свете.

* * *

Весь следующий день дождь лил как из ведра. Но, несмотря на непогоду, на выставку снова пришло множество людей. Когда последние посетители покинули музейные залы, Фарух бен Салах и Харви Флетчер, как и положено, начали ежевечерний обход.

– Харви, а почему вы отрицали, что скарабей, которого принес инспектор Келли, является частью этой выставки?

Оторопевший Флетчер остановился и с ненавистью уставился на коллегу.

– О чем это вы говорите? – резко спросил он.

– Не держите меня за дурака. Я отбирал для этой выставки все экспонаты и поэтому знаю каждый предмет, – не меняя интонации, произнес египтянин. – Я намеренно не сказал ничего инспектору, потому что хотел сначала поговорить с вами.

– Вы, должно быть, ошибаетесь, Фарух. Возможно, в коллекции есть другой скарабей.

– Я не ошибаюсь, Харви. Вещица ручной работы. Другой такой во всем мире нет. И я очень хотел бы знать, какое вы имеете к этому отношение и как фигурка скарабея оказалась в руках мертвого политика, который ни разу в жизни не посещал эту выставку?

– Это длинная история, – ответил Флетчер и ухмыльнулся. Он даже не пытался лгать, поняв, что египтянин его подозревает и так просто не отступит.

– У нас полно времени, – ответил бен Салах.

Флетчер выпустил сквозь зубы воздух и продолжил, громко и злобно рассмеявшись:

– Фарух, поверьте, я не собираюсь выпустить из своих рук даже крохотную часть этих фантастических предметов. Наоборот, я позабочусь о том, чтобы все они находились под защитой бога.

Бен Салах покачал головой:

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Нет? А ведь это так просто! Я имею в виду бога Сета, под защитой которого находятся все эти экспонаты и я. Однако, чтобы надлежащим образом отблагодарить бога, мне нужны деньги. Много денег. И я их добываю очень ловким способом у доверчивых невежд.

– Так это вы убили тех четверых, о которых говорил инспектор? – Фарух почувствовал легкий приступ панического страха. Флетчер спятил? Или он на самом деле хладнокровный убийца?

– Я еще никого не убил! – возмущенно ответил Харви, уверенный в своей невиновности. – Во всяком случае, собственными руками. Убивает бог, который считает это правильным. Он ведь знает, кто именно сомневается в его могуществе и кто собирается использовать хотя бы часть древних сокровищ для своих личных целей.

Теперь Фарух был уверен в своей догадке:

– Вы сошли с ума, Харви. Но об этом не мне судить. Расскажите, как вы все это устраиваете? Как вы получаете деньги, о которых говорите? И как именно убивает бог?

– Это не ваше дело, – отрезал Флетчер. – Вы отрицаете могущество бога! Вы неверный, Фарух бен Салах!

Последние слова он прокричал громко. У египтянина в этот момент возникла одна единственная мысль – бежать! Он развернулся и рванулся в сторону.

Но Флетчер это предвидел. Словно хищник, он прыгнул на мужчину сзади, повалил его на пол и безо всяких эмоций стал колотить кулаками по голове. У растерявшегося Фаруха не было никаких шансов, и после нескольких сильных ударов он потерял сознание.

Харви Флетчер перевел дыхание, замер и прислушался к голосу, который отдавал ему приказы. Сразу после этого он утащил тело с прохода.

* * *

Джон Келли в недоумении стоял перед трупом Фаруха бен Салаха. Его тело застряло в одной из воссозданных ловушек, которые должны были быть абсолютно безопасными. Это оказалась как раз та потайная ниша, которую Фарух показывал Эллисон накануне. Инспектор об этом знать не мог, разумеется. Однако клинок, который выскакивал из потолка и останавливался в полуметре от головы любопытного посетителя, на этот раз вылетел оттуда на всю длину. Поскольку его лезвие было не таким острым, как у оригиналов древних египтян, то тупое острие изрядно раздробило череп мужчины, пройдя насквозь.

Был и другой вариант: кто-то это сделал намеренно. В любом случае, зрелище было не для слабонервных. И хотя инспектор не испытывал особой симпатии к погибшему, такой смерти он не пожелал бы никому.

Что-то подсказывало Келли, что этот труп имеет прямое отношение к предыдущим четырем, хотя, на первый взгляд, никакой очевидной связи между ними не было. Инспектор уступил место преступления своим коллегам для фиксации следов, а сам разыскал Харви Флетчера. Тот сидел в своем кабинете и казался растерянным и убитым горем.

Лицо мужчины было бледным, как бумага. Рядом с чашкой на столе стояла початая бутылка коньяка. Это Джон мог понять. Однако сейчас Флетчер должен был прийти в себя, чтобы ответить на вопросы инспектора. Затем Джону предстояло еще одно неприятное дело – рассказать об убийстве также и Эллисон. Инспектор надеялся, что она стойко воспримет эту новость.

Келли толкнул дверь кабинета, вошел и сел напротив Харви. Тот выглядел спокойным, даже привычная надменность вернулась к нему, по крайней мере, взгляд, которым он изучал инспектора, был каким угодно, но только не потрясенным.

– Я должен задать вам несколько вопросов, – осторожно начал инспектор, однако Флетчер нетерпеливо кивнул.

– Я мало что могу по этому поводу сказать. Когда я сегодня рано утром пришел в музей, то удивился, что Фаруха не было на месте. Обычно он приходит раньше меня. Я подумал, что он проспал, и поэтому отправился на обход один. Так я его и нашел. Собственно, это все.

– Кто-нибудь в это время еще находился в музее? – продолжил расспрашивать Джон, которому не понравилось явное намерение Харви побыстрее от него отделаться.

– Я никого не видел.

– Когда вы вчера ушли из музея?

– Около восьми вечера. Фарух и я сделали контрольный обход и затем разошлись.

– Вы вместе вышли из здания?

Флетчер на мгновение замешкался, но потом покачал головой:

– Нет, не вместе. Мне… мне нужно было спешить, и я поручил ему все закрыть. Вы полагаете, что после моего ухода кто-то мог проникнуть в музей? Если бы я только…

– Я не знаю, к чему бы это привело, – перебил ученого инспектор. – Но время смерти известно доподлинно – как раз вчерашний вечер. Подумайте хорошо, доктор Флетчер, может, вы кого-нибудь видели у здания?

– Нет, я же говорю, никого не видел.

– У доктора бен Салаха были враги?

Флетчер удивленно посмотрел на инспектора:

– На этот счет у меня нет информации. У нас с ним были исключительно профессиональные отношения, и за эти рамки они никогда не выходили.

– Охотно верю, – пробормотал полицейский так тихо, что его собеседник не смог его услышать. – Ну, хорошо, пока спасибо. Если у меня еще возникнут вопросы, я к вам обращусь, если вы не против.

– В любое время к вашим услугам, инспектор, – ответил Флетчер. – Бедный, бедный Фарух.

Инспектор чувствовал, что словам доктора верить не стоит, но никаких доказательств у него пока не было.

* * *

Радостная улыбка моментально слетела с лица Эллисон, когда Джон максимально тактично сообщил ей о смерти Фаруха.

– Боже мой, какой ужас! – воскликнула потрясенная девушка.

– Это – простите, что я вынужден уточнить, – однозначно было убийство. Мне очень жаль, Эллисон, ведь вы были хорошими друзьями?

К удивлению и радости инспектора Келли девушка покачала головой:

– Мне он нравился, и мы всего один раз встречались. Это был действительно чудесный вечер, но не более того.

– У него были враги?

Она задумчиво посмотрела на Джона:

– Нет, насколько мне известно. Но настолько хорошо я его не знала. Что теперь будет? Его тело отправят в Египет или похоронят здесь? Боже, я до сих пор не могу в это поверить! Такой милый, дружелюбный парень… Как это вообще произошло? Вы сказали, что его убили? На него кто-то напал на улице?

– Нет, это произошло в музее. Он попал в одну из искусственных ловушек, видимо, кто-то это подстроил.

Эллисон ахнула и зажала рот рукой:

– Вы хотите сказать… кто-то намеренно…

– Именно так, – кивнул инспектор.

Эллисон стала нервно перебирать бумаги на своем письменном столе, совершенно не понимая, что делает. Джон подошел ближе и решительно положил свою ладонь на ее руку:

– Мне, правда, очень жаль. Для вас, наверное, это большой шок. Если я могу вам чем-то помочь…

Она посмотрела на него глазами, в которых отчаянно боролись гнев и бессилие:

– Да, на самом деле вы можете мне помочь, Джон. Вы окажете мне большую услугу, если сегодня вечером куда-нибудь сходите со мной. Я… я бы не хотела сидеть одна дома и думать о том, что…

Такое предложение инспектор не мог себе представить даже в самых смелых мечтах. Даже если нынешний повод никак нельзя назвать радостным, с его стороны было бы глупо отказываться.

– Все, что пожелаете, – пообещал он. Но боль и страх, которые не могли скрыть глаза девушки, огорчили его.

* * *

Келли проводил Эллисон до дома. Весь вечер она старалась выглядеть как обычно, но получалось плохо. Она все время перескакивала в разговоре с темы на тему. Джон первое время пытался следить за ходом ее мыслей, но затем перестал. В итоге вечер прошел совсем не так, как себе представлял инспектор.

У дверей дома Эллисон попрощалась с Джоном.

– Я очень благодарна вам за то, что вы уделили мне свое драгоценное время, – тихо сказала она. – Боюсь, я сегодня была не самой подходящей компанией, простите меня.

– Вам не за что просить прощения, – он взял девушку за руку и поцеловал ее. – Спокойной ночи, Эллисон. Я уверен, к нашей следующей встрече вам уже будет гораздо лучше.

Келли поехал домой. Но если бы он знал, что Эллисон вскоре вышла из дома и решила провести собственное расследование, то вряд ли бы спокойно отправился спать.

* * *

В музее что-то происходило, и в этом девушка нисколько не сомневалась. Она также была уверена, что к этому каким-то образом причастен Флетчер. Конечно, это чувство могло крепнуть в ней из-за неприязни к этому человеку. Поразмыслив немного, она все-таки решила, что дело не только в этом. Да, Харви определенно ей не нравился, но только из-за этого она бы не стала его подозревать в убийстве. Версия, которую он рассказал инспектору, казалась ей неправдоподобной. Возможно, она ошибалась, и это всего лишь ее домыслы… В итоге Эллисон решила сама осмотреться в музее. На этот опрометчивый поступок ее подтолкнуло случайное совпадение. Пару недель назад ей пришлось несколько раз во внерабочее время посещать музей в рамках одной исследовательской работы. Ключи от входа и от сигнализации с тех пор она так и не вернула. Теперь было самое время воспользоваться ими еще раз.

В полном одиночестве она вошла в огромный вестибюль, заперла за собой дверь и осмотрелась. Странное чувство овладело ею. Еще вчера вечером здесь было все по-другому.

А теперь Фарух мертв…

Эта мысль причиняла ей боль, хотя она и не была настолько хорошо знакома с Фарухом, чтобы утверждать, что их более близкие отношения смогли бы долго продержаться.

Эллисон встряхнулась. Сейчас ей следовало абстрагироваться от этих мыслей.

Здание пустовало, тем не менее отовсюду раздавались какие-то шорохи, которые Эллисон не могла сразу опознать. Девушке приходилось постоянно напряженно прислушиваться. Она резко остановилась.

Ей что-то послышалось? Шаги? Или они раздавались с верхней галереи?

Сердце Эллисон учащенно забилось, ладони вспотели от напряжения, а тело стала сотрясать мелкая дрожь, пока она затаив дыхание стояла посреди вестибюля и прислушивалась.

Вдруг она чуть не рассмеялась от облегчения: это были часы! Ровное тиканье их секундной стрелки в тишине создавало иллюзию шагов. Эллисон вытерла пот со лба и глубоко вздохнула. Неужели она такая трусиха, что даже от такой мелочи готова испугаться? Что она вообще здесь делала? Она пошла дальше.

Как обычно, по ночам музей скудно освещался лампами аварийного освещения, создававшим в залах таинственную полутьму. Причудливые, продолговатые тени, возникавшие в свете немногочисленных ламп, грозили несуществующими опасностями. Эллисон взяла себя в руки, ведь она пришла сюда, чтобы выяснить хоть что-нибудь о смерти Фаруха. Может, от глаз полицейских что-нибудь ускользнуло? Но если она будет продолжать бояться каждого шороха и каждой тени, то лучше сразу отправиться домой.

Девушка уверенно шла прямиком к египетской выставке. Как бы это ни было ужасно, ей хотелось увидеть место, где это случилось.

У Эллисон пересохло во рту. Но она храбрилась изо всех сил.

Она медленно продвигалась вперед. Сначала она хотела найти ту самую кнопку, которой Фарух открыл потайную нишу, ставшую затем местом его гибели. Но этого не понадобилось. Путь ей перегородила ярко-желтая полицейская лента, которой было огорожено место преступления. Очевидно, под давлением какого-нибудь министерства было решено не закрывать полностью выставку и музей, а только перегородить вход в импровизированный лабиринт. Но ломать над этим голову Эллисон не стала.

Девушка медленно приближалась к злополучной нише, боясь в нее заглянуть. Слезы непроизвольно навернулись на ее глаза, когда она с ужасом представила, что здесь произошло с Фарухом.

Об этом она сейчас не хотела думать. Эллисон быстро вытерла слезы и отвернулась. Здесь она уже вряд ли что-нибудь найдет. Наверняка полицейские ощупали вокруг каждый сантиметр. Эллисон миновала ограждение и двинулась дальше, вглубь лабиринта.

Внезапно она услышала шаги! В музее однозначно был кто-то еще. Кто-то, кто также хотел остаться незамеченным. Эллисон затаила дыхание и замерла на месте.

Кто это мог быть? Лишь у строго ограниченного круга лиц были ключи от музея. Почему-то мысль об обычной краже со взломом показалась Эллисон самой неправдоподобной.

Девушка завернула за угол и резко остановилась. Да, вот он! Человек стоял в центре гробницы, смотрел на стену и, казалось, чего-то ждал.

Со спины мужчина напоминал Харви Флетчера. Он протянул руку и прикоснулся к одному из рисунков на стене. Раздался легкий треск, и часть стены отъехала в сторону.

* * *

Эллисон не верила своим глазам. Что вообще здесь делал Флетчер? И откуда взялся этот проход? Она была уверена, что Фарух ничего об этом не знал. Какой смысл сооружать этот потайной ход?

Девушка не сомневалась, что ничего хорошего в том, что ее коллега так тщательно это скрывал от остальных, не могло быть. У нее в голове быстро созрел подкупающий новизной план – последовать за Флетчером и выяснить, что же он скрывает. При этом ей даже не пришло в голову, что в складывающихся обстоятельствах подобная авантюра могла оказаться опасной. Один мертвец на повестке дня уже имелся, и нельзя было исключать, что кто-то попытается любыми средствами сохранить свою тайну и на одном убийстве не остановится.

Когда за Флетчером задвинулась стена, Эллисон выждала несколько минут, зашла в помещение гробницы и стала нащупывать потайную кнопку на одном из настенных рисунков. Она нашлась на удивление быстро: кусок стены снова бесшумно отъехал в сторону, открыв маленькую площадку с круто уходящей вниз лестницей.

Здесь горел свет: на стенах висели лампы, и их свет хорошо освещал путь. Девушка шагнула к лестнице, даже не заметив, что стена за ее спиной снова встала на место. Винтовая лестница закончилась, освещенный коридор вел дальше. Пахло сыростью и плесенью. Тут и там капала вода, а когда она случайно прикоснулась к скользкой, покрытой гнилью стене, то чуть не вскрикнула от отвращения.

Вдруг она услышала голоса и замерла. Флетчер был не один?

Эллисон стала осторожно приближаться к разговаривавшим. Когда коридор закончился, она замерла от удивления.

Перед ее взором открылся огромный каменный собор со статуей египетского бога Сета.

В храме находились странные люди. Около дюжины мужчин в длинных темных рясах и с накинутыми на головы капюшонами стояли полукругом перед алтарем, расположенным сразу под статуей Сета. Перед алтарем стоял человек, это был Харви Флетчер. На нем тоже была ряса, со сдвинутым на затылок капюшоном. Его глаза горели фанатичным огнем, когда он высоко поднял обе руки, в которых блеснул инкрустированный драгоценностями ритуальный кинжал. Только сейчас Эллисон заметила, что алтарь не пустовал. По его углам стояли свечи, и их пламя нервно колыхалось от легкого сквозняка. А посреди алтаря лежал привязанный за руки и за ноги человек.

Она беспомощно стояла и смотрела, как кинжал Флетчера медленно опустился и пронзил грудь мужчины.

Но тело даже не шелохнулось, а из раны не пролилось ни капли крови. Люди в рясах стали напевать какую-то молитву, из которой Эллисон иногда выхватывала отдельные слова на древнеегипетском языке. Часто упоминалось имя бога Сета и слово «смерть».

Девушка замерзла. В тот момент, когда она решила вернуться обратно в музей, незнакомцы в рясах стали расходиться. Эллисон кое-как втиснулась в узкую влажную от сырости нишу, боясь быть обнаруженной. Она не увидела, куда исчезли люди из храма, и в этом была ее ошибка. Когда она отважилась выбраться из своего укрытия и выйти из пахнущей смрадом канализации, она выяснила, что обратный путь в музей закрыт.

* * *

Этой ночью Джон Келли мучился от бессонницы. Его беспокоила Эллисон. То, как нервно и возбужденно она вела себя прошлым вечером, было нетипичным для этой общительной, но, прежде всего, уравновешенной молодой женщины. Смерть коллеги, видимо, потрясла ее сильнее, чем он предполагал.

В любом случае, Келли хотел убедиться, что с Эллисон все в порядке. Возможно, он мог бы что-нибудь для нее сделать. И он бы сделал это с удовольствием.

Все знакомые Эллисон знали, что она ранняя пташка. Знал об этом и инспектор Келли; он позвонил ей рано утром, перед тем как поехать в полицейское управление. Звонил он долго, но трубку так никто и не поднял.

Джон позвонил в офис, но, кроме дежурного, в здании никто еще не появлялся. Келли решил попробовать дозвониться до девушки в течение дня.

Но день оказался непростой. Инспектора вызвали на место очередного преступления, хотя он и не должен был брать на себя это дело. В итоге время на новый звонок Эллисон он нашел только к обеду. Результат остался прежним – на своем рабочем месте она так и не появилась, более того, никому не сообщила о том, что задерживается или не придет вовсе. Если бы она себя неважно чувствовала, то наверняка позвонила бы коллегам, но никто ничего о местонахождении девушки не знал. Дома трубку тоже никто не брал.

Тут инспектор забил тревогу. У него была масса возможностей для быстрого поиска пропавшего человека – несчастные случаи на дорогах, новые пациенты в клиниках, морги. Но нигде не могли найти женщину, похожую по описанию на Эллисон. По крайней мере, пока такая не поступала. Но куда же она подевалась?

До позднего вечера Джон пытался до нее дозвониться. После работы инспектор заехал к ней домой, но там, судя по всему, никого не было, и соседи ничего и никого не видели.

* * *

Как только Эллисон поняла, что она оказалась запертой в подземелье, ее охватило отчаяние. Выход в музей не открывался, сколько бы она ни искала потайную кнопку. Сантиметр за сантиметром она ощупала все стены и ступени – бесполезно.

Она уже давно справилась с отвращением при виде покрытых скользкой слизью и гнилью стен. А когда мимо ног прошмыгнула приличных размеров крыса, то Эллисон пришлось зажать рот рукой, чтобы не завизжать. Вдобавок ко всему погас свет, и девушка в отчаянии и бессильной ярости села на металлическую ступеньку.

Девушка не знала, сколько прошло времени – она редко носила часы. Но несколько часов точно прошло; она изрядно замерзла, желудок недовольно урчал, и ее мучила жажда.

Дрожа от холода и голода, она задремала и ударилась головой о мокрую стену. Эллисон сначала решила, что нужно всеми способами заставлять себя не спать, но потом поняла, что не будет никакой пользы, если она без сил будет шататься по подземным коридорам. Хотела она или нет, ей следовало отбросить все неприятные мысли и успокоиться.

Эллисон мечтала о горячей ванне, большой чашке чая, чистой одежде и теплой постели. Ей нужно дождаться, пока включится освещение, и тогда она попытается найти выход из этой смердящей западни.

* * *

Вскрикнув, Эллисон проснулась. Ее разбудил крысиный писк, и молодая женщина почувствовала, что как минимум одна из этих отвратительных бестий забралась на ее туфлю. Она вскочила, лихорадочно затрясла ногой, а затем сбежала вниз по ступенькам. Эллисон только сейчас осознала, что в ее западне снова горит свет.

Тому было два объяснения. Либо сюда снова приближается Флетчер, либо свет здесь напрямую связан с уличным освещением. И это означало, что на улице снова наступил вечер. Ни одно из этих объяснений Эллисон не радовало. Флетчеру она бы не хотела попадаться на глаза, поскольку этот человек, судя по всему, откровенно шел по трупам, и ему ничего не стоило разделаться и с ней. А если уже наступил вечер, то ее наверняка кто-нибудь ищет. Только кто же ее здесь найдет?

При свете она без труда нашла коридор к подземному храму. Возможно, отсюда имелся и другой выход, необязательно прямо в музей.

На алтаре все еще лежал человек. Подавив в себе ужас, девушка подошла ближе. Конечно, она бы уже ничем не смогла помочь ему, но до того, как тело куда-нибудь спрячут, имело смысл хотя бы запомнить его лицо, чтобы потом рассказать полиции.

Его белая, бледная кожа слегка отсвечивала в тусклом освещении храма, холодные, пустые глаза безжизненно смотрели вверх. Молодой женщине пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не отказаться от своей затеи.

Но это оказался не человек! Тело «жертвы» было сделано из пластика. Большая кукла!

И хотя Эллисон обрадовалась, что во время ритуала никто не пострадал, вся эта устроенная Флетчером театральная сцена показалась ей безвкусной и жуткой. Как же такой чистоплюй мог обманывать бога Сета? Или, может быть, это репетиция? И вскоре вместо куклы окажется настоящий человек?

Разобравшись с куклой, девушка начала искать другой выход. Внезапно она услышала плеск воды. Радости Эллисон не было предела – это оказалась труба с чистой водопроводной водой. В одном месте в трубе оказалась течь, и небольшая струйка брызгала на образовавшуюся на полу лужу. Сложив вместе ладони, Эллисон ловила капли живительной влаги и жадно пила. Прошло некоторое время, прежде чем девушка смогла утолить жажду. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше.

Эллисон приободрилась и продолжила поиски. Пока снова не услышала шаги, которые однозначно двигались по направлению к храму. Девушка спряталась за одной из больших круглых колонн. Но она столкнулась с новой проблемой – ей вдруг нестерпимо захотелось чихнуть. Эллисон зажала чесавшийся от пыли нос, но естественное желание оказалось сильнее…

* * *

В мыслях Харви Флетчера не было места для сожаления или раскаяния по поводу смерти египетского коллеги. Вместо этого его распирало самодовольство: ведь он оказался в ситуации, при которой мог целиком и полностью сконцентрироваться на своем божестве и получать от него послания. Он не замечал того, что его поведение абсурдно; вполне возможно, ему самому оно казалось абсолютно нормальным. Но как только он скидывал с себя маску цивилизованного человека, под ней обнаруживался настоящий фанатик.

Флетчер приобщился к культу во время своего первого визита в Египет. Тогда он заблудился в пустыне, и его спасли буквально в последнюю минуту. После этого он стал утверждать, что в уже бредовом состоянии к нему явился бог Сет, который сохранил ему жизнь, потребовав поклонения. Тогда никто всерьез не отнесся к его словам, посчитав их бредом едва не умершего от жажды человека. Но Харви с тех пор стал считать Сета своим господином. Он почитал его настолько, что потратил все свои накопления на сооружение в лабиринтах под Лондонским музеем целого храма в его честь. Флетчер начал заманивать состоятельных коллекционеров редкими египетскими артефактами, встречался с ними в оживленных местах, отравлял их быстродействующим и не оставляющим следов ядом, забирал деньги и незамеченным исчезал. Яд он тоже привез из Египта. Он действовал в считанные секунды через кожу. Так что идея покрывать этим ядом предметы, которые Флетчер якобы хотел продать, возникла сама собой. Сам он всегда носил перчатки, чтобы не отравиться. Эти редкие древнеегипетские вещицы он собирал затем в храме, а чтобы никто не заметил их исчезновения из экспозиции, заменял их первоклассными подделками. Поскольку Харви Флетчер сам считался экспертом в этой области, то никаких проблем не возникало.

Но одна заноза ему постоянно досаждала – Эллисон Клинтон. Эта умная женщина лучше него ориентировалась в некоторых разделах их общей узкой специализации, имела хорошую репутацию и, таким образом, являлась опасным соперником. То, что она нашла общий язык с Фарухом, тоже его обеспокоило. Харви даже удивлялся, что Эллисон до сих пор не пришла к нему и не стала задавать неприятные вопросы или даже в чем-то обвинять. В этом случае ему нужно было бы что-то срочно придумывать.

О том, чтобы просто ее убить, не могло быть и речи. Этот инспектор и так достаточно любопытен. Кроме того, он явно положил на Эллисон глаз, и если с ней что-нибудь случится, он не отступится, пока не докопается до правды. Теперь Флетчеру уже не казалась удачной идея оставить труп египтянина в музее. Наоборот, надо было сделать так, чтобы все указывало на Эллисон и полицейского, и тогда бы у него оказались развязаны руки. Но Флетчер не сильно расстраивался на этот счет, он был уверен, что, когда придет время, Сет сам даст ему нужные инструкции.

Сейчас он снова пришел в храм, чтобы подготовиться к новой церемонии. И впервые в жертвоприношении должна была участвовать не только кукла. На самом деле все оказалось настолько просто, что он удивился, как эта идея не пришла ему в голову раньше. На улицах Лондона хватало попрошаек и бездомных, которых вряд ли кто-нибудь будет разыскивать. Зато они хотя бы пожертвуют собой во славу великого Сета, и их жизнь обретет хоть какой-то смысл!

Флетчер заставил себя преодолеть отвращение перед отбросами общества и отправился на одну из таких встреч. Оказалось несложно приманить небольшой суммой денег одного бездомного и заставить его пойти с собой. Затем – быстрый и сильный удар, чтобы оглушить жертву, и вот она лежит, крепко привязанная к алтарю, и готовится отдать свою жизнь во имя Сета.

Флетчер не знал, что Эллисон в этот момент находилась внизу и видела все, что он делал. Его сторонники должны были присоединиться к нему позднее, чтобы провести вместе еще одну церемонию в честь воинственного божества. Эту дюжину человек Харви отбирал очень тщательно, и они были слепо преданы ему и Сету.

Харви в очередной раз почистил ритуальный кинжал, убрал с алтаря нелепую пластиковую куклу и протер идеально гладкую мраморную поверхность.

Эллисон кое-как справилась с желанием чихнуть и сейчас молилась, чтобы ее никто не заметил. Она с удивлением увидела, что Флетчер убрал с алтаря куклу. Ведь не собирается же он…

Ее худшие предположения подтвердились, когда чуть позднее появились и другие участники ритуала и взгромоздили на алтарь активно сопротивляющуюся жертву. Неужели она действительно станет свидетельницей убийства?

Девушка уже давно забыла о том, что окоченела от холода и проголодалась до полуобморока. Сейчас она тряслась от страха. И тут ей пришла в голову спасительная мысль. Возможно, на время церемонии потайной вход из музея в подземелье остался открытым? Вряд ли Флетчер предполагал, что внизу находится еще кто-то, кто может им воспользоваться. Ей нужно было срочно отсюда выбираться.

Эллисон бросила последний взгляд на жуткий ритуал. Человек на алтаре больше не шевелился, возможно, от страха потерял сознание. Так для него даже лучше.

Женщина бесшумно отошла от колонны, дошла до знакомого коридора и бросилась прочь из этого ужасного места. Она не замечала, как слезы ручьями текли по ее щекам. Когда выяснилось, что тайный проход открыт, то она почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение.

Она выскользнула наружу и не заметила, что ее испачканные в грязи туфли оставили следы. Зато их увидел Харви Флетчер.

Сначала это неприятное открытие его изрядно напугало. Он сразу же подумал, что следы принадлежат Эллисон: эта женщина была слишком любопытна и, скорее всего, слишком умна. Но, может быть, она ничего особенного и не успела увидеть? Ведь пока так никто и не появился в музее, чтобы арестовать его и помешать его ритуалам.

У Флетчера в этот момент возникла гениальная, как он полагал, шахматная комбинация. Он сегодня же разыщет Эллисон Клинтон и поговорит с ней. В зависимости от ее поведения он поймет, насколько много она знает.

Доктор закрыл за собой потайной вход и вытер все следы на полу. Ритуал прошел почти безупречно – бог должен быть доволен.

* * *

Четыре часа утра. Этой ночью Джон Келли тоже не находил себе места. Он постоянно ломал голову над тем, где могла находиться Эллисон. Никто ее так и не видел и ничего о ней не слышал.

Келли пока исключал, что с ней случилось несчастье. Выжатый за день как лимон, полицейский лег в постель и понял, что уснуть не получится. Его волновала эта женщина, и даже если бы это было не так, стоило подумать об ее исчезновении с профессиональной точки зрения. Все это так или иначе касалось расследования тех странных смертей, которое никак не сдвигалось с мертвой точки. Вдруг бесследно исчез эксперт, который, возможно, был в состоянии внести хоть какую-то ясность в эту загадочную историю.

Раздосадованный, Келли встал с кровати и сварил крепкий кофе. Первым же глотком он обжёг язык и крепко выругался. Затем сел за кухонный стол, взял лист бумаги и попытался перечислить все факты, которые ему были известны на данный момент. Результат восторга не вызывал. Инспектор не рассчитывал, что убийца допустил где-то ошибку. А это означало, что можно ждать и другие убийства. Не самая приятная перспектива, должен был признать Келли. Он подпер голову руками и еще раз пробежал глазами по имеющейся информации. Может, у него все-таки есть хоть какая-то крохотная зацепка?

Он настолько погрузился в свои мысли, что от неожиданного пронзительного звонка в дверь подскочил.

Джон вооружился табельным пистолетом и тихо спустился вниз по лестнице, не включая в прихожей свет. В дверь снова нетерпеливо позвонили. Полицейский рывком открыл дверь и одновременно поднял пистолет. И замер от удивления. За дверью стояла Эллисон Клинтон.

Инспектор с облегчением выдохнул, убрал пистолет и втянул дрожащую девушку за руку в дом.

– Боже мой, Эллисон, я вас вторые сутки везде разыскиваю, уже не знал, что думать, – взволнованно заговорил Келли. – А тут еще и пристрелить мог…

И без дальнейших разговоров поцеловал молодую женщину, которая жадно отозвалась на это неожиданное проявление чувств. Будто только этого и ждала…

Келли отвел Эллисон наверх и только тут заметил, в каком состоянии она находится.

– Что случилось?

Полицейский быстро приготовил ей кофе и несколько сэндвичей, закутал в одеяло и дал ей время прийти в себя. Лишь когда девушка согрелась, утолила голод и почувствовала себя в безопасности, она смогла рассказать ему все, что увидела ночью в подвалах музея.

– Я сейчас же проинформирую своих коллег, и мы быстро накроем это гнездо, – уверенно произнес Келли, когда девушка закончила, и перешел на ты. – Эллисон, ты точно опознала своего коллегу Харви Флетчера? Это важно, понимаешь? Ты сказала, что там плохое освещение. Ты уверена, что не ошиблась? Может, ты еще кого-то опознала?

Эллисон вдруг пришла в замешательство. А действительно ли это был Флетчер?

Она медлила.

– Я не знаю. До этой минуты я была готова поклясться, что это Флетчер. А теперь, когда ты спросил, я в этом не совсем уверена.

Келли серьезно посмотрел на нее.

– Я верю тебе, – сказал он тихо. – Но то, что ты рассказала, для большинства прозвучит неправдоподобно. Так что нам потребуются доказательства. Ты должна понимать, что в этом случае мы обвиним Флетчера в убийстве.

Девушка кивнула. Джон сел рядом с ней на диван и взял ее за руку:

– Вся эта история настолько безумна, что мне будет непросто убедить своих коллег. Сначала я должен сам посмотреть, что там происходит.

Это спонтанное решение полицейского вызвало у Эллисон еще большее замешательство:

– Тебя могут убить!

– Да, они могут попытаться, – согласился Келли. – Но я буду к этому готов.

– Тогда я пойду с тобой.

– Исключено.

– Без меня ты даже вход туда не найдешь, – иронично заметила Эллисон. – Ты же не думаешь всерьез, что я покажу тебе вход в подземелье, а сама спокойно пойду домой и буду там сидеть и гадать – вернешься ты живой или нет?

– Но ты сама сказала, что это может оказаться опасной затеей.

– Тогда пусть мы оба окажемся в опасности, – храбро ответила девушка. – Я теперь тебя одного никуда не отпущу.

– Тогда ближайшей ночью и отправимся, – согласился Келли. – Но ты должна взять на работе больничный.

– Нет, я сегодня пойду на работу, как обычно. Я не хочу, чтобы у Харви Флетчера возникли подозрения. Ну, если он все-таки во всем этом замешан. А поскольку мы коллеги, которые вынуждены работать вместе…

– Да, я понимаю, к чему ты клонишь, но мне это не нравится, – пробурчал Джон. – Мне было бы спокойнее, если бы ты на целый день осталась здесь.

Эллисон улыбнулась и ласково погладила его по щеке.

– Уверена, дойдет и до этого, – пообещала она.

Вскоре девушка уснула, тесно прижавшись к Джону.

Ровно в девять часов она уже сидела на своем рабочем месте, объяснив свое вчерашнее отсутствие гриппом.

* * *

Эллисон взяла в руки лупу и склонилась над листом папируса. Она относилась к тем немногим людям на земле, которые были способны практически свободно читать египетские иероглифы и переводить их на английский язык. Эта была одна из причин, почему мисс Клинтон высоко ценили в профессиональных кругах.

Она была искренне удивлена, когда после короткого стука в дверь в ее кабинет зашел Харви Флетчер. Свой неловкий испуг она объяснила неожиданным появлением коллеги.

Флетчер заставил себя вежливо улыбнуться:

– Эллисон, извините за беспокойство, я смотрю, вы очень заняты. Но у меня возникла небольшая проблема. Насколько я знаю, вы с Фарухом были, скажем так, дружны.

Его голос звучал так слащаво и елейно, что у Эллисон возникло едва сдерживаемое желание дать ему пощечину. Но тем самым она бы все испортила, и в случае если Харви невиновен, их дальнейшее сотрудничество оказалось бы под вопросом. Так что девушка совладала с собой и открыто посмотрела ему в лицо. Ей было все равно, заметит ли он в ее глазах боль, которую вызвал у нее его вопрос.

– Да, можно и так сказать, – ответила она немного неуверенно.

– Не знаю, как вам это сказать, Эллисон. Возможно, он говорил вам насчет того, что в Лондоне на одной из выставок обнаружились искусные подделки?

– Подделки постоянно где-то обнаруживаются. К чему вы клоните, Харви?

– Я не хочу никого обвинять, совершенно не имею намерения, но, кажется, в данном случае речь идет о большом количестве подделок. Собственно, я хотел поговорить об этом с Фарухом, но теперь уже слишком поздно. Я подумал, что, возможно, его смерть с этим как-то связана…

Эллисон резко выпрямилась, ее глаза вызывающе и гневно заблестели.

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросила она. – Что Фарух был связан с бандой мошенников, подделывавших произведения искусства? Да вы сами в это не верите! Если бы это было так, то в Каире у него было бы больше возможностей на этом заработать, чем в Лондоне. Здесь есть эксперты, так что рано или поздно нам бы эти артефакты показали. А там бы их слепо купили. Нет, Харви, я в ваши предположения не верю и считаю возмутительным, что вы хотите таким способом запятнать память о погибшем.

На такой конкретный ответ девушки Флетчер не рассчитывал. Может, он ошибся, и Эллисон ничего не знает о его тайне? Так надо попытаться еще что-нибудь разузнать…

– Видите, я и раньше боялся, что мои слова будут превратно истолкованы. Но такая возможность есть, даже если Фарух в этом и не замешан. Во всех этих сооруженных коридорах и лабиринтах музея имеется множество укромных уголков, где можно осуществить подмену экспонатов, а может, даже есть потайной ход…

Харви внимательно следил за реакцией Эллисон на его слова о потайном ходе. На какой-то миг его лицо напряглось, глаза беспокойно забегали. Но как бы мужчина ни высматривал во взгляде Эллисон растерянность или беспокойство, он все равно ничего бы не заметил, потому что мисс Клинтон даже бровью не повела. Ее коллега быстро успокоился и расслабился.

– Харви, вы являетесь руководителем выставки. Если у вас есть обоснованные подозрения в том, что что-то не так, тогда разберите эти стены на кирпичи или сообщите об этом в полицию. А если хотите обрадовать общественность недоказанными слухами, то тогда вы обратились не по адресу. Это я могу вам точно сказать.

На лице мужчины снова отразилось смирение, когда он попытался успокоить возмущенную Эллисон:

– Простите, полагаю, я не самым удачным образом сформулировал свою мысль. Я лишь отреагировал на некоторые нестыковки, и они прямо-таки создали у меня впечатление, что проведение выставки совпало с частыми…

– Вы это уже говорили, – резко оборвала она его. – Думаю, Харви, вам не помешает пара дней отпуска, вы явно перетрудились. Мне действительно по этому поводу нечего вам сказать. И пусть Фарух покоится с миром.

– Да, вы правы. Извините, пожалуйста!

Он развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь, а Эллисон снова села на стул. Ее трясло. Чего Флетчер собирался добиться своими намеками? Может, он ее в чем-то подозревал или выследил? В то, что он всерьез в чем-то подозревал Фаруха, молодая женщина не верила.

Даже если они и не отправятся сегодня с Джоном исследовать египетскую выставку, она все равно должна сообщить полицейскому об этом странном разговоре.

Но после обеда Келли сам приехал к ней из полицейского участка, чтобы провести с девушкой побольше времени.

* * *

– Ты точно уверена, что хочешь пойти со мной? – еще раз спросил Джон. Ему совсем не нравилось, что Эллисон набивается к нему в сопровождающие. Но та оставалась непреклонной.

Оба тщательно подготовились к «экспедиции». Взяли длинные веревки, карманные фонари с запасом батареек, бутылки с водой и кое-что из провианта. Конечно, они не рассчитывали провести под землей дольше необходимого времени, но после того, с чем пришлось столкнуться Эллисон, Джон не хотел рисковать даже самую малость.

Около полуночи Эллисон привычно открыла своим ключом дверь в музей и отключила сигнализацию. Она целенаправленно провела Джона через всю выставку прямиком в гробницу. Ее пальцы нащупали на стене знакомую кнопку, и потайной ход открылся.

Полицейский присвистнул от удивления.

– Чертовски хитро придумано, – прокомментировал он.

– Тихо! – шикнула на него Эллисон и приложила палец к губам. – Возможно, он уже здесь.

Джон пожал плечами:

– Боюсь, что так повезти нам просто не может. Это бы избавило меня от большого количества работы и дальнейшего расследования.

Они спустились по ступеням вниз, где на стенах уже подмигивали лампы. Они действительно оказались связаны с уличным освещением, поэтому карманные фонарики пока не понадобились. Внизу отвратительно пахло канализаций, так что оба невольно сморщили носы. Но вонь была неизбежна.

Эллисон обладала фотографической памятью и поэтому хорошо ориентировалась на местности. Впрочем, сейчас в этом тоже не было необходимости, поскольку коридор вел лишь в одном направлении. Вскоре они дошли до подземного храма.

Келли замер. Конечно, Эллисон описала ему, как храм выглядел, но это огромное сооружение, статуя и массивные колонны впечатлили его, можно сказать, потрясли. На какой-то момент мужчина почувствовал себя крохотным перед гигантским изваянием властного и злого божества.

– Оно огромно, – прошептал он. – Если бы оно не служило для таких гнусных целей, им можно было бы даже восхищаться.

Полицейский стряхнул с себя овладевшее им оцепенение и подошел ближе к алтарю. Его мраморная, сияющая поверхность казалась безупречно чистой. Ничто не указывало на то, что тут кого-то принесли в жертву. Или все же принесли?

Внимание Джона привлекли два маленьких пятнышка крови на самом краю мраморной плиты. А затем он увидел на искусно выложенной мозаике на полу другие пятна крови.

Келли задумчиво кивнул:

– Сейчас мы должны выяснить, действительно ли это Флетчер играет здесь в верховного жреца. Я бы еще хотел знать, кто его подельники.

Эллисон подошла вплотную к Джону: холодок вдруг пробежал у нее по спине. Ее наполнило предчувствие ужасной опасности, которое было невозможно описать словами. Полицейский посмотрел в испуганные глаза девушки. Он чувствовал себя не лучше. Его тоже предупреждал внутренний голос.

– Нам нужно отсюда убираться, – быстро произнес Келли. – У меня такое чувство, что мы слишком скоро должны узнать то, о чем хотели узнать. Только вот воспользоваться этим мы не сможем.

Эллисон кивнула и вдруг остолбенела.

– Я тоже считаю, что вы этим не сможете воспользоваться. Вы слишком глубоко проникли в мою тайну. И я думаю, что если я вас отпущу, то вы изрядно мне навредите. В интересах Сета я не могу этого допустить.

Громкий голос Харви Флетчера разносился по всему храму. Через несколько секунд он вышел из-за одной из колонн со снятым с предохранителя пистолетом.

* * *

Все было просто. Флетчер все-таки убедил себя, что именно Эллисон наследила ночью в музее. А поскольку к нему в кабинет тут же не нагрянула свора полицейских, то была вероятность, что она посвятит в это своего знакомого инспектора. Естественно, тому понадобится самому убедиться в словах женщины – очень фантастически, должно быть, прозвучал ее рассказ. Так что Флетчеру оставалось лишь спрятаться и подождать, пока не появится сладкая парочка.

Сейчас его совсем не радовала необходимость ликвидировать этих двоих, ведь тогда их поиски рано или поздно выведут полицию на него. С другой стороны, он не мог допустить, чтобы они выбрались на поверхность, тут же вызвали подкрепление и все разрушили. Так что стоило рискнуть и сделать так, чтобы пронырливая девица и ее новый дружок исчезли при невыясненных обстоятельствах. Уж он-то придумает, куда спрятать трупы и как замести следы. В конце концов, в Лондоне ежедневно происходит масса непонятных происшествий и бесследно исчезают люди.

Харви бесшумно последовал за ними вниз и даже с удовольствием отметил, что полицейский по достоинству оценил его подземное достижение. Но теперь нужно было избавиться от этих нежелательных свидетелей.

Так что он вышел к ним с оружием наготове и обрадовался удивленным лицам полицейского и его спутницы.

– Эллисон, будьте так любезны, свяжите вашей веревкой господина инспектора. И покрепче.

– Вас это не спасет, – уверенно ответил Джон, который пока не спешил вытаскивать оружие. В этом случае Флетчер выстрелит раньше, чем он воспользуется своим револьвером. Инспектор Келли не был самоубийцей и хорошо оценивал их с Эллисон положение. Ему оставалось только ждать удобного момента, чтобы нейтрализовать противника.

– Я бы на вашем месте об этом уже не беспокоился, инспектор, – нарочито вежливым тоном ответил Флетчер.

– Харви, что вы собираетесь делать? – спросила Эллисон по возможности спокойно, медленно разворачивая тонкую веревку. Она внимательно следила за коллегой. «Как только он допустит ошибку, я сразу же среагирую», – подумала девушка.

Но Флетчер продолжал стоять вне пределов их досягаемости и держал обоих на мушке. На его лице появилось слегка удивленное выражение:

– Разве вам до сих пор не ясно, Эллисон? Честно говоря, я думал, что вы умнее. Или отрицать очевидное – это ваша характерная особенность, которая мне пока не знакома?

Девушка покачала головой:

– Вы хотите нас убить?

– Нет, мы назовет это по-другому. Я преподнесу вас в подарок Сету, ведь такая особенная жертва обязательно доставит ему радость.

– Вы больной, псих! – в ужасе воскликнула Эллисон.

– Ну зачем же вы так, уважаемая коллега. Давайте обойдемся без личных оскорблений. Кроме того, я не считаю вас достаточно компетентной, чтобы оценивать мое психическое состояние.

Он оставался удивительно спокойным и подчеркнуто вежливым, что стало вызывать у Эллисон панику. Этот мужчина был в здравом уме, и тем не менее он казался до крайности безумным.

– Лучше ничего не говори, – тихо посоветовал ей Джон. – Ты ничего этим не добьешься, только можешь разозлить его.

– Умное решение, – похвалил Флетчер. – Могу я вас попросить разматывать веревку побыстрее, Эллисон? Вы ничего не добьетесь, если таким способом будете стараться оттянуть неизбежное.

Молодая женщина сжала от злости зубы, но ей не оставалось ничего другого, как последовать приказу. Затем Флетчер приказал инспектору, стоявшему в трех шагах от девушки, сесть на пол, чтобы избежать неожиданного нападения с его стороны.

Мужчина подошел ближе, чтобы связать Эллисон, однако та отшатнулась от него.

– Пожалуйста, не делайте глупостей, – попросил он. – Действительно, будет очень жаль, если придется воспользоваться пистолетом.

Эллисон пришлось стоять и не шевелиться; слезы бессильной ярости выступили у нее на глазах. Флетчер схватил ее за руку, и она едва сдержалась, чтобы не ударить его. Флетчер накинул петлю на ее запястья; чтобы затянуть веревку, ему пришлось наклонить ствол пистолета вниз.

«Сейчас или никогда, – подумала девушка. – Если ты ждала шанс, то это он и есть». Она резко вырвала из петли руки и бросилась на Флетчера, чтобы в следующее мгновение пожалеть, что в свое время забросила ради учебы занятия дзюдо. Затея оказалась ей не под силу.

Мужчина отреагировал моментально. Казалось, он предвидел любое ее движение, любой шаг. Так что ему потребовалось немного усилий, чтобы справиться с девушкой.

Теперь Эллисон действительно заплакала, от отчаяния и от боли, получив от Флетчера несколько чувствительных ударов.

Джон смотрел на нее с мучительным выражением лица, и все же он не казался подавленным или унылым, как будто у него в рукаве еще имелся козырь.

Теперь была связана и Эллисон. Ее коллега не церемонился и затянул все узлы потуже. Затем он наклонился к полицейскому и вытащил из его кобуры пистолет.

– Я устрою специально для вас особенную церемонию, такую, которая станет ярчайшим событием в вашей жизни.

– Я могу прекрасно обойтись и без этих впечатлений, – проговорила сквозь зубы Эллисон.

– Вы все видите в неправильном свете, Эллисон, – с пафосом заявил Флетчер. – Разве это не потрясающе – отдать свою убогую жизнь ради великой цели?

– Почему же вы тогда не пожертвуете ради этого собой? – язвительно спросила девушка.

Харви серьезно на нее посмотрел:

– Моя жизнь и так уже принадлежит Сету. С тех пор, как он спас меня в пустыне, каждую секунду своей жизни я служу ему. И он сам даст мне знать, когда ему понадобится моя жизнь.

После этого он подхватил Эллисон на руки и понес ее к алтарю. Очевидно, он решил не тратить больше времени на увлекательную дискуссию. Тут молодая женщина заметила, что Джон пристально на нее смотрит и подбадривающе улыбается. В ту же минуту раздался голос, при звуке которого Харви Флетчер замер.

– Медленно опустите женщину на землю. Затем поднимите руки и больше не двигайтесь.

* * *

На теле Эллисон прибавилось синяков, когда Флетчер от неожиданности выронил ее на мозаичный пол. Только что появился шанс на спасение, а ради спасения Эллисон могла и потерпеть. Откуда звучал этот голос?

Улыбка Джона подсказала ей, в чем дело. Конечно, как и всякий опытный полицейский, он решил подстраховаться и не стал безрассудно впутываться в опасную авантюру без подкрепления. Эллисон сейчас расцеловала бы его, но пока еще оставалась крепко связанной.

Она увидела, как Харви побледнел. Затравленным взглядом он стал осматриваться, затем нехотя поднял руки вверх и посмотрел на лежащего на земле противника. Тот хитро улыбался.

– Все кончено, доктор Флетчер, – спокойно произнес инспектор.

– Да, пока похоже на то, – пожал плечами Флетчер и вымученно улыбнулся. – Вы оказались достойным противником. Но вы ошибаетесь, думая, что все кончено!

Эллисон насторожилась. Что он имеет в виду? Неужели этот кошмар еще не закончился? Как еще Харви планировал проявить свое больное сумасшествие?

Впечатляющий ответ на все эти вопросы был дан через несколько секунд. Флетчер рассмеялся; из его правой, поднятой вверх руки вдруг что-то посыпалось. Видимо, к его запястью крепился пакет с порошком, магнием, фосфором или чем-то подобным. Это внесло решающий перевес в возникшем противостоянии, как все присутствующие в скором времени убедились. От резкой, ослепительно яркой вспышки, разорвавшей полумрак подземелья, Эллисон, Флетчер и другой полицейский непроизвольно зажмурились. А когда глаза снова обрели способность видеть, Харви Флетчер уже исчез.

– Черт побери, куда он делся! – с досадой воскликнул Келли и стал срывать с себя намотанную девушкой веревку. Его коллега Джеймс Филби несколькими взмахами острого ножа освободил Джона от пут, а затем помог Эллисон. Она неуверенно поднялась на ноги, стала потирать ушибленные места и застонала, когда прикоснулась к сильно пораненной руке.

– Врач уже в пути, – сказал Филби, но девушка раздраженно замотала головой.

– Это сейчас не столь важно. Где Флетчер? Кто-нибудь видел, куда он побежал?

– Мы все на какое-то время ослепли, – констатировал полицейский. – Хорошо еще, что я вовремя подоспел. На самом деле сначала Джон не планировал, чтобы я спускался под землю. Он считал…

– Все в порядке, мой друг, ты оказался прав, – прервал его Келли с извиняющейся улыбкой. – С меня – вечеринка, можешь не сомневаться, но с ней придется немного подождать.

Эллисон с удивлением посмотрела на него:

– Так это не было запланировано?

Инспектор загадочно улыбнулся:

– Ну, скажем так, частично. После того как Джеймс замучил меня расспросами, я согласился, чтобы он последовал за нами. Кроме того, он приказал наверху следить за всеми известными выходами, после того как нашелся относительно недавний план канализации. Очень хорошая, основательная работа, господин полицейский!

Филби ухмыльнулся:

– Без активной помощи известной нам любопытной дамы это было бы невозможно.

– Сейчас же организовать преследование, – Джон снова взял командование на себя. – Известить патрули в аэропортах, проверить фирмы по прокату автомобилей. Я не думаю, что он воспользуется своей машиной.

Филби отправил наверх подоспевшего полицейского, передав ему все необходимые инструкции. Инспектор внимательно посмотрел на Эллисон:

– Ты ведь его лучше знаешь… Этот человек наверняка предусмотрел для себя какую-нибудь лазейку. Как думаешь, что это может быть? Есть какие-то идеи?

Эллисон невесело покачала головой:

– Трудно сказать… Но вы же знаете, он некоторое время жил в Каире, так что, возможно…

– Сейчас же проверить все рейсы в Египет, и в случае необходимости вылет задержать, – приказал Келли. – Я всю ответственность беру на себя.

Часть полицейских стала обыскивать храм, другие отправились в квартиру ученого. Без особого почтения следователи стали выворачивать все шкафы и полки в кабинете Флетчера наверху в музее и раскладывать их содержимое на полу. Эллисон села за письменный стол коллеги и постаралась сосредоточиться. Она внимательно осмотрелась, без разбора полистала настольный календарь. Большинство внесенных в него пометок были напрямую связаны с профессиональной деятельностью Флетчера и деловыми встречами. За исключением нескольких, не опознаваемых.

– Воскресенье, одиннадцать утра, – вслух произнесла она. – Может, это встреча с Эссексом на ипподроме?

– По времени совпадает, – подтвердил стоявший рядом Джон. – Что там еще есть?

Она усмехнулась:

– Ты не поверишь, остальное написано на арабском языке. Но я это могу прочитать, по крайней мере, большую часть.

Выяснилось, что Флетчер подробно фиксировал все встречи со своими ныне мертвыми клиентами. И если все написанное являлось правдой, то речь шла о существенно большем количестве мертвых, чем было известно полиции. В ряде случаев наверняка просто фиксировалась остановка сердца.

Вскоре полицейские обнаружили под столешницей плоский ящичек, в котором лежала записная книжка в кожаном переплете. Эллисон и Флетчер с удивлением разглядывали исписанные мелким почерком страницы книжки. Они нашли дневник Флетчера.

– Ну вот, написано черным по белому, – через несколько минут констатировала египтолог. – Я абсолютно уверена в том, что Харви попытается попасть в Каир. Там имеется гораздо больше почитателей Сета, и он поддерживал постоянный контакт с ними. Там он и планирует найти себе убежище.

– Не хотелось бы думать, что ему вообще удастся покинуть Лондон, – проворчал инспектор Келли.

В этот момент зазвонил мобильник Джеймса Филби. Он ответил, и его лицо быстро помрачнело. Затем он гневно ударил кулаком по столу.

– Это просто невозможно! – воскликнул Филби. – Видимо, Флетчер сразу рванул на такси в аэропорт. И будто при помощи своего трижды проклятого божка он в последнюю минуту успел забронировать ближайший рейс до Каира и сесть на него. Наше предупреждение запоздало, самолет взлетел практически через минуту после объявления о розыске. Мне позвонить коллегам в Каир?

Флетчер покачал головой:

– Ты же не хуже меня знаешь служебные процедуры в таких случаях. Даже если мы сейчас позвоним туда, то никто не будет Флетчера арестовывать. Пока не объявлен международный розыск, наши коллеги ничего не смогут сделать. А на все заявления и получение необходимых бумаг уйдет время. Думаю, мне самому стоит полететь в Каир. Так будет быстрее.

– Ну, хорошо. Может, ты лучше для начала поедешь домой и отдохнешь? – предложил Филби. – Честно говоря, мисс Клинтон, вам тоже нет необходимости здесь находиться. Врач внизу, если вы хотите, то…

– Ради бога, нет, – отмахнулась девушка. – Из-за пары царапин мне не нужен врач. Думаю, горячая ванна сотворит чудо. А затем я отправлюсь с инспектором в Каир.

– Ни в коем случае, – возмутился Джон. – Тебе лучше остаться здесь и…

– … и ты не сможешь мне это запретить, – мягко, но твердо парировала она. – Если ты не полетишь со мной, то тогда я полечу одна. Я там жила какое-то время, у меня там есть знакомые, и я владею арабским языком.

Джон в поисках поддержки посмотрел на своего коллегу.

– Что же мне делать? – пожаловался он. – Она буквально шантажирует меня.

– Это все женщины умеют делать особенно хорошо, – покорно вздохнул Джеймс, имевший большой опыт семейной жизни с красивой, но строптивой женой. – И чаще всего они оказываются правы.

– Конечно, я права, – подтвердила Эллисон, когда они с Джоном спустились с галереи в вестибюль пустого музея. – Кроме того, беглое знание арабского я считаю отличным аргументом. Если для тебя это не аргумент, то назови другой.

– Я боюсь за тебя, – признался инспектор.

– Я понимаю, но если мы останемся вдвоем, то все будет хорошо, – она внимательно посмотрела на полицейского. В ее взгляде читалась любовь и неожиданная для Джона непреклонность. Харви Флетчеру не стоило заводить себе такого врага!

– Нет смысла тебе опять говорить, что меня нисколько не радует твое решение. Но я уже выяснил, насколько упрямой ты можешь быть, моя дорогая.

– Тебе же на пользу, – промурлыкала девушка и поцеловала инспектора.

– Мне приставить к тебе охрану, или ты предпочтешь переночевать в отеле? – спросил он серьезно. – Предполагаю, что сообщники Флетчера захотят расквитаться с нарушителями их спокойствия и твоя квартира у них уже на примете. Пока мы не выяснили, кто именно участвовал в его шабашах, и не схватили их, тебе небезопасно находиться одной.

– Тогда у меня встречное предложение. Мы поедем к тебе.

Лицо Джона засияло от радости:

– Это самая лучшая идея! Я скажу Джеймсу, чтобы занялся нужными бумагами и забронировал два места на завтрашний рейс до Каира. А пока нам действительно нужно отдохнуть.

Обнявшись, они вышли из музея. Филби с улыбкой смотрел вслед своему шефу и искренне пожелал ему счастья. У него самого была самая лучшая в мире жена, так что черная зависть была неуместна. Конечно, Филби не мог знать, что счастье молодой пары было в большой опасности…

* * *

Людей, выходящих из самолета в каирском международном аэропорту, встречала липкая, душная жара. Но среди большинства пассажиров – речь шла о многочисленных туристах – царило радостное предвкушение отпуска, приключений, знакомства с новыми достопримечательностями и местной экзотикой.

Джон и Эллисон подготовились к тому, что будет жарко. В конце концов, девушка была в этой стране несколько раз, сначала стажировалась, затем занималась научной работой.

Впрочем, выспаться накануне молодым людям так и не удалось. Как только они переступили порог квартиры Джона, то кинулись друг другу в объятия. Бессмысленно было делать вид, что они только симпатизируют друг другу. Это была любовь! Они окунулись в нее со всей страстью, на какую только способны два чистых сердца.

Их тела сплетались снова и снова, они покрывали поцелуями тела друг друга, шептали друг другу слова любви, нежно целовались и снова погружались в омут страсти.

Когда наступило утро, они были наполнены любовью друг к другу и готовы, кажется, к чему угодно. Главное, они были вместе. Они собрали вещи, заехали на квартиру к Эллисон и, наконец, забрали необходимые документы в полицейском участке.

Официально Эллисон летела как частное лицо, иначе бы пришлось долго и нудно оформлять ее в качестве сопровождающего эксперта. Но она ни в коем случае не хотела оставлять Келли одного.

В приятно охлаждаемом кондиционерами зале прилета их уже ждали двое полицейских, с которыми связались из Лондона и ввели в курс дела.

Увидев одного из них, Джон радостно засмеялся и развел руки в стороны:

– Ну бывают же совпадения! Мой дорогой коллега Мохаммед аль-Фарузин!

Мужчины крепко обнялись.

– Это доктор Эллисон Клинтон, – спохватившись, Джон представил свою спутницу, и черноволосый египтянин, которому было за пятьдесят, закивал головой.

– Я давно слежу за вашей работой, доктор Клинтон, и не устаю удивляться вашей проницательности и вашим познаниям, – сказал он на хорошем английском с заметным акцентом.

Представление сопровождавшего его сотрудника ограничилось лишь упоминанием его имени и коротким кивком головы. Затем компания двинулась на авто по запруженным каирским улицам в полицейское управление, где Джону нужно было закончить обязательную бумажную волокиту. В это время Эллисон сидела в странно пахнущей комнате для посетителей и пила кофе. Поскольку она приехала частным образом, у нее не было доступа в служебные помещения.

Наконец, Джон и Мохаммед освободились и решили обсудить ситуацию в кафе неподалеку от управления. Аль-Фарузин не видел причин исключать Эллисон из разговора. Джон коротко обрисовал ситуацию.

– По нашим данным, здесь имеется некое подобие тайного общества поклоняющихся Сету фанатиков. Предположительно, именно там Флетчер и укрывается. Что тебе об этом известно?

– Об этом практически ничего не известно, по крайней мере, официально, – сказал аль-Фарузин. – Тысячелетиями здесь существовали поклонники каких-нибудь божеств и всякие странные секты. Есть они и сегодня. Лучше всего в них всегда функционировала конспиративность. До сих пор нам не удалось напасть на след этих людей. Хотя, должен сказать, никто никогда на официальном уровне и не пытался их искать. Вот так просто в моей стране: жить и дать жить другим, умереть и дать умереть другим, как бы жестоко это ни звучало.

– Возможно, нам в этом сможет помочь директор Национального музея, профессор бен Хассан, – предложила Эллисон.

Аль-Фарузин удивленно посмотрел на женщину.

– А ведь это дельный совет! Стоит попробовать, – согласился Мохаммед и достал телефон. – Я ему позвоню и сообщу о нашем визите.

– Откуда вы друг друга так хорошо знаете? – поинтересовалась Эллисон у Джона. – Я думала, ты никогда не был в Египте.

– Все верно. Но Мохаммед несколько лет назад провел три месяца в нашем участке по обмену, и мы с первого дня нашли общий язык. Я даже предположить не мог, что его дадут нам в помощь, это чистое совпадение. Хотя он бегло говорит по-английски и немного знаком с британским менталитетом. Так что со стороны все выглядит вполне логично. В любом случае, он сделает для нас все возможное. Ты должна знать, что в качестве полицейского я не имею здесь никаких служебных полномочий и вынужден рассчитывать на добрую волю местных коллег. Поэтому я рад, что к нам приставили Мохаммеда.

– Ну, тогда это, видимо, самый удачный вариант, – согласилась девушка.

Аль-Фарузин вскоре вернулся.

– Мы можем сейчас же к нему поехать, – сказал он довольным тоном.

* * *

– Эллисон, дитя мое, как хорошо, что мы снова увиделись! Вы должны были сообщить мне заранее, я бы приготовил торжественный обед! – с распростертыми объятиями директор Национального музея Элизар бен Хассан встретил Эллисон и обнял ее. – Зачем вы вообще первым делом отправили ко мне полицию? Вам нужно было самой сразу мне позвонить. Не очень-то мило с вашей стороны водить старика за нос!

– Профессор, я так рада вас видеть! А капитан аль-Фарузин просто быстрее оказался у телефона, – Эллисон улыбнулась пожилому седовласому мужчине в элегантных очках. Девушка не только была лично знакома с профессором, но и когда-то гостила у него в доме. Элизар относился к ней по-отечески и располагал ее полным доверием.

Вскоре они сидели за столом в уставленном древними сокровищами рабочем кабинете директора музея. Из чайника доносился тонкий аромат мятного чая, а Эллисон кратко пересказывала Элизару важнейшие обстоятельства событий последних дней в Лондоне.

Бен Хассан медленно покачал головой. Его лицо было печально, он как будто еле сдерживался, чтобы не расплакаться:

– Бедный Фарух, мне будет так его не хватать. Он был для меня как сын… Конечно, Харви Флетчер мне тоже знаком. Да, можно было предположить, что он рано или поздно встанет на этот путь. Сколько я его знал, он всегда легко поддавался влиянию, а культ Сета обладает, как известно, особой притягательностью. Но я и предположить не мог, что он так быстро обратится к самой жуткой стороне этого культа. Мне его жаль, хотя для вас, наверное, это звучит неуместно.

Он поднял руку, когда заметил, что Эллисон с Джоном хотят возразить.

– Да, мои дорогие, все выглядит так, будто он хладнокровный убийца, в чем он сам не отдает себе отчета. Я думаю, сейчас вы бы хотели узнать, что мне известно о тайных обществах, поклоняющихся древним богам. Признаюсь, у меня информации немного, но я знаю того, кто может знать больше. Я спрошу его – наедине.

Это прозвучало категорично и безапелляционно:

– Пока я не переговорю с этим человеком, вы мало что можете сделать. Так что, почему бы вам не устроить себе выходной? Предполагаю, Эллисон, вы не захотите на этот раз останавливаться у меня. Если я правильно понимаю, то вы остановитесь в отеле с инспектором, верно? Возьмите своего молодого человека и проведите его по городу, покажите парочку мало кому известных достопримечательностей. А если вдруг возникнут трудности, то ссылайтесь на меня. Но, думаю, большинство вас и так узнает.

Профессор улыбнулся, понимая, что такого знатока египетской истории везде будут рады видеть. Эллисон, в свою очередь, хорошо знала своего старого учителя и была уверена, что по поводу актуальной темы он сейчас больше ничего не скажет. Кстати, это была неплохая идея – показать Джону несколько интересных мест в этом восхитительном городе. Инспектор не решился протестовать, поскольку Мохаммед тоже согласился с директором музея.

* * *

Джон и Эллисон мило поужинали в одном симпатичном ресторанчике, после того как они прогулялись по Старому городу и девушка показала ему несколько действительно древних редкостей. При этом Эллисон встретила несколько старых знакомых и с трудом отказалась от гостеприимных приглашений. Затем они отправились в свой отель, чтобы отдохнуть. Последние несколько дней потребовали от них большого напряжения, и сейчас у них появилась та самая возможность просто побыть вместе и выспаться. Все равно им ничего не оставалось другого, как ждать.

Оставшись наедине, они страстно обнялись.

– Ты совсем устала, дорогая. Может быть, ляжешь отдохнуть? – заботливо спросил Джон.

– Я еще не успела устать от тебя, – лукаво улыбнулась девушка и нежно поцеловала инспектора. – У меня встречное предложение: давай вместе примем душ и потом отдохнем, если ты так настаиваешь.

– Да нет же, я не настаиваю, я просто хотел…

Его слова прервал стук в дверь. Келли осторожно открыл дверь. Даже если это и казалось маловероятным, Флетчеру каким-то образом могло быть известно их местонахождение. Так что в любом случае было благоразумно не стоять на линии огня.

За дверью стоял профессор Элизар бен Хассан, который немного натянуто улыбнулся полицейскому, держащему в руках табельный револьвер.

– Вы меня здесь пристрелите или сначала пригласите войти, молодой человек? Полагаю, нам нужно обсудить кое-что важное.

Джон спрятал пистолет и пропустил профессора в номер. Эллисон снова сердечно поприветствовала своего старого учителя, а затем взоры молодых людей обратились на него с немым вопросом.

– Я не хочу долго ходить вокруг да около, как у вас говорят. Было бы по меньшей мере странно, если бы я не знал о том, какой именно культ и где в этом городе почитается. Но по ряду причин я предпочитаю не говорить об этом в присутствии представителя местной полиции или национальной безопасности. Даже если это и достойный доверия капитан аль-Фарузин.

– Хорошо, я понимаю, однако я тоже полицейский, – разумно напомнил ему Джон.

– Здесь, в Каире, вы не более чем частное лицо. Или вы всерьез думаете, что местная полиция позволит вам вести собственное расследование? Нет, нет, даже не рассчитывайте на это, молодой человек. Но с другой стороны, я не испытываю особого доверия к нашим официальным органам. И это даже не упрек, ведь наша система функционирует так уже долгие годы. Определенный уровень коррупции здесь всегда существовал, наверное, без нее здесь вообще ничего бы не работало. Возможно, это заложено в нашем менталитете.

– Полагаю, я понимаю, к чему вы клоните, господин профессор, – дружелюбно сказала Эллисон, – но давайте перейдем к сути проблемы.

– Дитя мое, вы всегда были слишком порывисты и неугомонны, – шутливым тоном произнес египтянин. – Удивляюсь, как из вас получился столь рассудительный ученый.

– Ну, у меня одно объяснение – у меня был хороший учитель!

Он согласно кивнул, и в его мудрых глазах мелькнул огонек гордости. Однако лицо профессора быстро стало серьезным:

– Эллисон, и вы, инспектор…

– Пожалуйста, зовите меня просто Джон. Если уж у меня здесь нет никаких полномочий, как вы верно заметили, я бы хотел, чтобы вы считали меня другом Эллисон.

– Хорошо, почему бы нет. Кажется, вы избранник Эллисон, а ее друзья – мои друзья. При этом я надеюсь, дитя мое, что вы хорошо разбираетесь в людях.

Эллисон улыбнулась:

– Поскольку я вас считаю своим другом, то вам достаточно посмотреть в зеркало, чтобы проверить, насколько я разбираюсь в людях.

– Отличный ответ! Но давайте действительно перейдем к важному. Все же я надеюсь, что у нас еще будет время пообщаться друг с другом в приватной обстановке. Для вас будет очень непросто найти контакт и поговорить с ярым приверженцем культа Сета.

– Мне это не обязательно, – ответил Джон. – Мне бы только знать, где их храм или место сбора… Тогда бы я выяснил, там ли скрывается Флетчер.

Профессор только покачал головой:

– Ох уж эта нетерпеливая молодежь! Отыскать это место так же трудно, как и пообщаться с приверженцем Сета. Не хочу, чтобы у вас были на этот счет какие-то иллюзии.

При этих словах глаза профессора странно блеснули, и Эллисон почувствовала, что ее старый учитель на самом деле знает гораздо больше, чем говорит. Возможно, он им даже сможет помочь по старой дружбе.

– Официально этот культ не признается, неофициально его терпят, поскольку уже давно не было никаких человеческих жертвоприношений.

– Но для чего вы тогда здесь, профессор, если все это настолько невозможно? – с улыбкой спросила Эллисон своего старого учителя. – Ведь не для того, чтобы рассказать нам, что мы не сможем выйти на приверженцев культа и не сможем найти Флетчера?

– Вы слишком умны, дитя мое. Подумайте о том, что мужчинам не всегда нравятся умные женщины, иначе в итоге вокруг вас никого не останется, – снова пошутил бен Хассан.

– А мне нравится, что Эллисон не только очень красива, но и умна! – заверил его Джон, при этом его лицо оставалось напряженным. Ему явно не нравилось, что профессор своей ненавязчивой болтовней тянет время и отвлекает их от насущной темы.

– И все-таки давайте говорить начистоту, – серьезно произнес инспектор. – Мне нужен Флетчер, и нужен как можно быстрее, хоть с помощью местных коллег, хоть без них. Я знаю, что Флетчер опасен, он уже убил минимум пять человек и вряд ли на этом остановится. Так что я прошу вас, профессор, если вы в состоянии оказать мне хоть какую-то помощь, я охотно ее приму.

– Это слова, которые я хотел услышать, молодой человек, – спокойно сказал бен Хассан и достал из внутреннего кармана своего жакета записку:

– По этому адресу вы найдете дом, где сможете встретить того, кто знает путь к храму Сета. Если вы найдете с ним общий язык, то, возможно, он объяснит вам, где его найти.

Инспектор Келли смутился, но Эллисон тут же звонко рассмеялась.

– Это значит, что без меня ты не справишься! – воскликнула она. – Но я бы этого и так не допустила.

Девушка с благодарностью и уважением посмотрела на своего учителя:

– Профессор, я понимаю, в какое неудобное положение вы сами себя можете поставить перед некоторыми людьми. Но вы не представляете, насколько мы вам признательны за помощь.

– Ну, наверняка эти самые «некоторые люди» давно на меня косо смотрят. Так что с этим я уж как-нибудь проживу и дальше.

Седой мужчина чуть не прослезился, когда Эллисон поклонилась ему и поцеловала в щеку.

– Когда все закончится, я имею в виду, если все хорошо закончится, я обязательно навещу вас и вашу дорогую жену у вас дома.

Девушка уже давала это обещание и даже не сомневалась, что выполнит его.

– Это мое основное условие, дитя мое. И защитит вас Всевышний.

Он как-то неловко и быстро попрощался, но в дверях еще раз обернулся.

– Ритуалы во славу Сета регулярно проводятся в новолуние, – сказал он и закрыл за собой дверь.

Эллисон посмотрела в окно, затем покопалась в своей сумочке и достала оттуда календарь с указанными фазами луны.

– Завтра ночью как раз новолуние, – удовлетворенно отметила она.

* * *

Просившие милостыню дети смотрели на них широко раскрытыми от удивления глазами и протягивали свои худые ручки. Мимо изредка пробегали укутанные в чадру женщины, а уличные торговцы дергали их за рукава, предлагая, разумеется, самую выгодную в жизни сделку. На детей Эллисон реагировала смехом: она прекрасно знала, что они специально строили глазки многочисленным туристам, чтобы разжалобить их и выудить у них как можно больше денег. Тут и там встречались небольшие кафе, из которых соблазнительно пахло различными пряностями, сувенирные лавки с аляповатыми товарами и седые старики, которые спокойно сидели у стен домов, курили свои кальяны и вряд ли обращали внимание на уличную суету. Все это придавало уникальное очарование этому древнему городу.

Ощущение живой тысячелетней истории, к которой можно было буквально прикоснуться руками, потрясало Джона Келли, никогда ранее не интересовавшегося подобными вещами. Если бы причина визита сюда не была столь важной и серьезной, если бы Эллисон не в первый раз целиком и полностью проникалась атмосферой этого сказочного города – она довольно быстро говорила на родном для этих мест арабском языке, – то их бы забавляли все эти настырные торговцы. Они бы не отказывали себе сейчас в удовольствии побездельничать, попробовать все эти лакомства, по которым она скучала в Лондоне: финикам и инжиру, кебабам и хумусу и множеству других вещей.

Конечно, инспектор снова попытался уговорить Эллисон остаться в отеле. Но сейчас это был как раз тот случай, когда ему могли пригодиться ее лингвистические познания. И, конечно, молодая женщина ни в коем случае не поддалась бы на уговоры.

Большую часть дня они провели в компании Мохаммеда аль-Фарузина, гостеприимно позаботившегося об инспекторе Келли и его спутнице. С сожалением он сообщил, что пока нет никакой информации, хоть как-то указывавшей на местонахождение тайной секты бога Сета. И пара, благоразумно умолчав о недавнем разговоре с профессором, поняла, что эту проблему им придется решать без участия официальных лиц. Прогулявшись по городу, аль-Фарузин пригласил Джона и Эллисон на ужин, но они с благодарностью отказались.

Сейчас двое британцев направлялись по адресу, указанному в записке профессора. Эта улица располагалась не так далеко от центра, в одном из жилых кварталов. Магазинов здесь было очень мало, поэтому и туристы встречались крайне редко. Наконец, пара неуверенно остановилась перед вполне респектабельным домом.

– Нам нужно позвонить? – немного растерянно спросил Джон. – А что потом? Просто спросить у него, где храм Сета?

– Звонок ты здесь вряд ли найдешь, нам нужно постучать, чтобы привлечь внимание. Надеюсь только, что мы не ошиблись адресом.

– Чем могу вам помочь? – вдруг из ниоткуда вынырнул невысокого роста мужчина лет сорока. На нем был костюм европейского покроя. Короткая стрижка, темные, внимательные глаза, тонкий нос. Английский, на котором он обратился к британцам, был практически безупречен. Разумеется, было трудно не заметить, что молодой человек и девушка – европейцы, но Джона насторожило, с какой уверенностью он обратился к ним именно на английском языке. Хотя, возможно, он услышал последние слова Эллисон. Но та уже взяла инициативу в свои руки:

– Мы ищем этот адрес. Мы не совсем уверены, что это именно тот адрес.

Она протянула мужчине записку, но он даже не посмотрел на нее, а стал пристально разглядывать англичан.

– Для чего вы разыскиваете храм Сета? – неожиданно спросил он.

– Чтобы кое-кого там найти, – быстро ответил Джон, боясь, что его спутница скажет что-нибудь лишнее. Им следовало быть предельно осторожными. – Сколько вы хотите за то, чтобы нас туда отвести? У нас нет больших средств, но мы сделаем все, что сможем.

Инспектора ожидал взгляд, полный презрения:

– Мне не нужны от вас деньги. Но у меня есть условие. Я хочу, чтобы вы сильно навредили им. Я знаю, что вы не сможете разрушить этот культ. За многие годы никто этого не смог, и он будет существовать и дальше. Но вы должны сделать так, чтобы эти мясники хотя бы какое-то время не могли спокойно совершать свои ужасные преступления.

Джон медлил с ответом:

– А почему вы не сообщите об этом в полицию, раз вы так хорошо об этом осведомлены? Почему вы думаете, что какие-то иностранцы чего-то смогут добиться? И почему вы называете этих людей мясниками?

Египтянин снова презрительно посмотрел на Джона:

– Этот вопрос может задать только тот, кто понятия не имеет, что происходит. Потому что Каир – это Каир. И именно потому, что вы иностранцы. Все остальное вас не должно интересовать.

Некоторое время Джон и незнакомец обменивались многозначительными взглядами, пока между ними не установилось некое подобие молчаливого согласия. Инспектор Келли согласно кивнул:

– Я понимаю. Обещать ничего не могу, но полагаю, что у нас схожие интересы, и мы сделаем все, что в наших силах.

– Мне этого достаточно. Пойдемте.

Он развернулся и двинулся по улице, даже не проверяя, идут Джон и Эллисон за ним или нет. Путь вел дальше вглубь жилых кварталов, уличного освещения становилось все меньше, людей на улицах тоже. Туристы, которые и так редко оказывались в подобных районах Каира, в это время обычно уже сидели по ресторанам или искали заведения с «настоящими» развлечениями, в которых их нередко обирали до нитки. А местные жители возвращались домой после изнурительного рабочего дня.

Через некоторое время незнакомец повернулся:

– Дальше пройдете по этой улице примерно триста метров и увидите справа пустующий дом. Зайдете в него и найдете в подвале дверь, ведущую в подземный ход. На другом его конце вы, скорее всего, найдете то, что ищите.

Эллисон и Джон даже не успели его поблагодарить – мужчина смешался с другими прохожими и вскоре исчез за углом соседнего дома.

* * *

От страха у Эллисон бегали по спине мурашки. Да, они были экипированы так же хорошо, как при обследовании храма Сета в Лондоне. Но никто из них не мог знать, что их ожидает в каирской версии. Так что их подготовка в данный момент ничего не гарантировала.

Нужный дом выглядел не только пустым и заброшенным, но еще и предельно ветхим – лишь на первый взгляд. Кто-то очень хорошо постарался, чтобы дом производил именно такое впечатление.

По захламленной строительным мусором лестнице они спустились в подвал, где обнаружили покосившуюся деревянную дверь. Она вела в небольшое помещение. Сначала Джон подумал, что незнакомец обманул их или они ошиблись домом, потому что среди пыльного старья ничто не указывало на подземный ход. Однако за старой мебелью обнаружилась маленькая ниша, которую вряд ли бы нашел непосвященный.

Из нее далее вел узкий ход. Непроницаемую тьму прорезали два узких луча от карманных фонарей.

– Почему эти храмы обязательно сооружать под землей, в полной темноте? – риторически проворчала Эллисон, у которой остались не самые приятные впечатления от последнего посещения подобного заведения. Надежда, что здесь будет по-другому, быстро погасла.

– Потому что этот культ боится света, – последовал лаконичный ответ Келли.

Молодая женщина вздохнула, но мужественно продолжила следовать за полицейским. Какой сейчас был смысл в подобных дискуссиях?

Прошло еще какое-то время, прежде чем пол и потолок из глины стали расширяться. Издалека послышались голоса, и англичане резко остановились, погасив фонари.

Когда глаза привыкли к темноте, Джон и Эллисон заметили, что впереди в лаз проникает слабый свет. Они прижались к стене и бесшумно прошли несколько шагов вперед, чтобы разобрать чужую речь.

За ближайшим поворотом находился искомый храм. Он ярко освещался множеством свечей, расставленных в больших подсвечниках. У алтаря висели две емкости с ароматическими маслами; под ними горели зажженные фитили, нагревавшие масло и распространявшие по большому залу приятный аромат. По краям зала также стояли резные колонны, подпиравшие свод, а перед алтарем возвышалась огромная статуя Сета, грозно взирающая на своих сторонников. В Эллисон пробудился профессиональный интерес: интересно, как давно здесь уже существует это храм? По крайней мере, он казался на первый взгляд древним. Если да, тогда в нем находятся бесценные сокровища, которые вызовут слезы умиления у любого историка. Но, может, у нее появится возможность заняться этим позднее? Если все закончится благополучно…

Семь, нет, восемь египтян стояли посреди зала лицом к статуе. Никто из них не заметил проникновения посторонних, как и те двое мужчин, стоявших у самого алтаря. Они вместе держали за длинную рукоятку один ритуальный кинжал и медленно его опускали.

Эллисон невольно зажала рот рукой. Она не хотела снова становиться свидетельницей очередного убийства. Однако как она могла его предотвратить? Но когда она заставила себя посмотреть на сам алтарь, то с облегчением поняла, что вместо человека там лежит овца. Она уже умирала, и кровь струями брызгала во все стороны.

– Что нам делать, опять ждать? – прошептала Эллисон.

Джон кивнул. Против десяти человек они мало что могли сделать. Им оставалось надеяться, что подельники Флетчера когда-нибудь разойдутся, а он останется. Да, ученый из Лондона тоже был там. Он стоял впереди всех и наслаждался кровавым ритуалом.

Минуты тоскливо тянулись, пока жуткая церемония не закончилась. Эллисон продолжало знобить от волнения. Сейчас бы она, подобно Флетчеру, с удовольствием нашла бы для себя укромное местечко. Это стоило сделать в любом случае, ведь если люди у алтаря захотят выбраться наружу, то им придется столкнуться с инспектором и его спутницей.

Большие колонны и на этот раз дали им возможность укрыться. Никто бы их там не увидел. Эллисон в это время ощупывала пальцами тонкую резьбу и искусные рисунки, покрывавшие колонны. Она все еще была не уверена, что эти колонны древние.

Как и предполагал инспектор, большинство участников церемонии, а именно восемь человек, вскоре после завершения ритуала покинули храм. Лишь два человека остались стоять у алтаря. Они разговаривали между собой по-английски, причем разговаривали на повышенных тонах. Но каменный свод настолько искажал голоса, что невозможно было разобрать, о чем именно они спорят. Впрочем, инспектора предмет их спора нисколько не интересовал.

С молчаливого согласия Мохаммеда аль-Фарузина инспектор Келли взял с собой незарегистрированный пистолет. Он купил его в тот же день на базаре, и египетский полицейский даже не стал возражать. Судя по всему, местных коллег Джона не сильно беспокоило, что иностранец разгуливает по городу с оружием. А может, Мохаммед просто беспокоился за старого приятеля, понимая, что Флетчер реально опасен.

Как бы там ни было, Келли вытащил пистолет, шагнул из своего укрытия и направил оружие на стоящих у алтаря мужчин:

– Не двигаться! Поднимите руки и не делайте резких движений!

Мужчины оцепенели при первых же словах. Особенно Флетчер, недоверчиво смотревший на инспектора. Его собеседник, напротив, выглядел взбешенным.

– Вы меня очень быстро нашли, – сдавленным голосом произнес Флетчер. – Хорошая работа, инспектор. Хвалю британскую полицию.

Или голос доктора звучал насмешливо? Неважно!

– Эллисон, зайди сбоку, чтобы у меня был открыт сектор обстрела, а затем свяжи обоих, – спокойно приказал Келли, хотя от напряжения у него вспотели ладони. Все это выглядело слишком просто, и он в любую секунду ждал неприятного сюрприза. Молодая женщина двинулась к алтарю в сопровождении издевательского смеха Флетчера.

– Я должен был догадаться, что вы в этом участвуете, Эллисон. Но я удивлен: неужели вам уже не нужно мое место в Лондоне? Вам стоит побыстрее вернуться домой, чтобы никто снова не увел у вас из-под носа эту должность.

– Это подождет до тех пор, пока вы не окажетесь за решеткой, – ответила девушка.

Сначала Эллисон подошла к Флетчеру. Она сняла с себя веревку, обмотанную, как и тогда, в Лондоне, вокруг тела, и стала связывать руки Харви.

– Похоже на дежавю, не правда ли? – усмехнулся он. – Ситуация повторяется. Вы не боитесь, что снова что-нибудь пойдет не так?

– Лучше заткнитесь, – процедила Эллисон сквозь зубы, стараясь не обращать внимания на слова бывшего коллеги.

А затем все произошло так быстро, что у нее не было ни малейшего шанса хоть как-то отреагировать. Джон, который находился вне зоны досягаемости, тоже оказался бессилен. Второй мужчина вдруг сорвался с места со стремительной скоростью. То он стоял практически без движения и даже расслабленно, а через секунду уже держал у горла Эллисон окровавленный ритуальный кинжал. Она даже не успела ничего сделать, чтобы защититься.

– Оружие на пол! – взревел мужчина.

Эллисон попыталась вырваться из крепкой хватки незнакомца, но лезвие кинжала было настолько острым, что попытка девушки освободиться быстро закончилась надрезом на ее шее, из которого тут же засочилась алая кровь. Увидев это, Джон опустил пистолет.

– Подойдите сюда, инспектор. Вы неплохо играли, но финал у вашей игры оказался неудачным. Не могу сказать, что очень сожалею по этому поводу.

Флетчер был доволен. Он снял со своих рук узел, который Эллисон так и не успела затянуть.

Никаких надежд у Келли не было. Никто не знал, где они, кроме профессора, который до завтра их не хватится. Так что никто не придет, чтобы им помочь. Теперь он жалел, что не рассказал обо всем Мохаммеду, потому что этой ночью они с мисс Клинтон могут бесследно исчезнуть, и никто никогда даже не найдет их тел.

Джон опустил плечи и посмотрел на Эллисон взглядом, выражавшим одновременно любовь и просьбу о прощении за то, что впутал ее в такую неприятную ситуацию. Молодая женщина теперь стояла не шевелясь. Тонкая струйка крови из пореза на шее медленно стекала ей в разрез спортивной рубашки. Инспектор покорно подошел ближе, боясь за жизнь девушки. Неужели он не найдет никакого способа спасти ее?

– Вам нужен только я, – надтреснутым голосом произнес полицейский. – Отпустите Эллисон. Она будет молчать, если я ее об этом попрошу.

Злорадный смех ученого завибрировал под сводами храма:

– Мы все-таки в храме бога Сета, инспектор. Когда-то я обещал ему две жертвы, и сегодня, наконец, исполню свое обещание. Вы что, серьезно думаете, что эта девушка будет помалкивать, если я ее отпущу? Никогда, я слишком хорошо ее знаю. Она будет думать лишь об одном – о мести. И она сделает все, чтобы отомстить, не правда ли, Эллисон? Нет, инспектор, никаких шансов. Только не думайте, что вам в этот раз удастся справиться с нами.

Джон понимал, что он больше ничего не может предпринять. Он тянул время и медленно подходил к Флетчеру и державшему Эллисон мужчине.

– Ложитесь на алтарь! – приказал незнакомец. – А вы, Флетчер, крепко его привяжите. И, прежде всего, хватит так много болтать. Вы действуете мне на нервы.

Харви пожал плечами и ухмыльнулся.

– Все равно это уже не играет никакой роли, – заметил он.

Алтарь был изготовлен из черного гранита и гладко отполирован. Джон удивился, что, несмотря на страх, он продолжает обращать внимание на такие мелочи. Человеческий мозг – странная штука. Чтобы выбраться из безвыходной ситуации, он выдает порой весьма причудливые идеи, предположения или выводы.

Сердце инспектора бешено колотилось. Но перед лицом не самой заманчивой перспективы – умереть через несколько минут на жертвенном алтаре посреди Каира – он оставался на удивление спокойным. С обреченным выражением лица он прикоснулся к прохладному камню, а затем снова посмотрел на Эллисон, также остававшуюся спокойной.

– Прости, любимая, у нас могло быть все так хорошо, – с сожалением обратился к Эллисон инспектор.

– О, вам скоро будет намного лучше, – отозвался Харви и рассмеялся над своей нелепой шуткой.

Девушка оторопела, когда до нее дошел смысл его слов. Что они собирались с ней сделать? В таком случае смерть, видимо, предпочтительнее.

Она снова попыталась избавиться от схватившей ее руки, но с холодным лезвием у шеи это было бессмысленно. Кровь лишь сильнее засочилась из раны.

– Бросьте нож на пол и медленно поднимите руки вверх! – раздался в этот момент знакомый голос Мохаммеда аль-Фарузина.

* * *

Эллисон почувствовала, что хватка на ее шее стала только крепче. Но державший ее незнакомец определенно испугался. Как Мохаммед сюда попал? Эллисон бросила косой взгляд на Джона и поняла, что он сам удивлен таким развитием событий. Вместе с тем на его лице читалось огромное облегчение. Однако опасность еще не миновала.

– Отбросьте кинжал в сторону! – повторил свой приказ египетский полицейский.

– И не подумаю! – воскликнул незнакомец, продолжая удерживать девушку. – Сделаете хоть один шаг, и я зарежу ее!

– В вашей ситуации это больше ничего не изменит, – последовал ледяной ответ Мохаммеда. – Вы сможете спасти себя, только если не будете делать глупости. Если вы что-нибудь сделаете женщине, я вас тут же пристрелю.

Флетчер стоял рядом с поднятыми руками, понимая, что его песенка спета. Теперь и у него не оставалось никаких иллюзий по поводу своего поражения. Он повернулся к своему подельнику:

– Сдавайтесь, – спокойно сказал он. – В этом нет смысла. Не ухудшайте наше положение. Мне очень жаль, что так все закончилось, но, кажется, наш бог нас покинул.

Хватка незнакомца ослабела. Эллисон почувствовала, как он убрал лезвие кинжала от ее шеи; колени девушки подкосились, и она, обмякнув, стала оседать на мраморный пол. Ее тут же подхватил Джон, в два шага оказавшийся рядом с ней. В этот момент в зал вбежали примерно двадцать египетских полицейских, которые быстро скрутили двух сектантов.

Мохаммед подошел к англичанам и шутливо погрозил им пальцем:

– Жаль, что вы такой недоверчивый, Джон. Если бы я с самого начала не велел двум полицейским в штатском не спускать с вас глаз, то финал у этой истории мог оказаться прямо противоположным.

– Вы не представляете, как я благодарен вам за то, что вы мне не доверяли, – радостно констатировал его коллега.

– Это было лишь предчувствие, и оно меня не подвело, – заметил Мохаммед. – Хотя мое руководство не всегда разделяет мое мнение.

– Если хотите, я встану на колени и публично попрошу прощения, – с благодарностью и большим облегчением произнес Джон.

– У меня есть предложение получше, – сказала Эллисон, которая уже оправилась от шока и поднялась на ноги. Она подошла к Мохаммеду и расцеловала его в обе щеки. Тот вдруг смутился.

– Хорошо, что моей жены нет рядом, – пробормотал он. – Но я прошу вас, Джон, не устраивать больше подобного. Я из-за вас постарел лет на десять, не меньше. Когда я увидел, какая опасность угрожает мисс Клинтон, я не был уверен в благополучном исходе.

– Вы действовали правильно, – заверила его Эллисон. – И я надеюсь, что ваше руководство это отметит и повысит вас в должности.

Египтянин хитро улыбнулся:

– У нас это происходит немного по-другому. Но в любом случае, спасибо на добром слове.

* * *

Через два дня счастливая пара возвращалась в Лондон. Молодые люди пообещали вернуться в Каир во время своего свадебного путешествия и устроить праздник для профессора бен Хассана и знакомых египетских полицейских.

Разумеется, Элизар бен Хассан потребовал от пары еще одну малость. Как и обещала Эллисон, они отправились в гости в дом профессора, который был ужасно рад, что его наводка помогла остановить деятельность преступной секты – хотя бы на некоторое время. Все понимали, что последователи Сета будут появляться снова и снова, но на этот раз бой был выигран.

Профессор и его жена сердечно попрощались с молодыми людьми, ощутившими после всех этих волнующих событий непередаваемые чувства друг к другу. Им уже не требовалось много слов, чтобы выразить, насколько они близки. Достаточно было одного прикосновения или взгляда. Эта любовь не могла быть ошибкой!

С подачи Интерпола Харви Флетчера депортировали из Египта в Лондон в вооруженном сопровождении, чтобы тот смог предстать перед судом в родной стране. Хотя вполне могло так случиться, что какой-нибудь хитрый адвокат добьется для него более мягкого приговора.

Джона сейчас это заботило меньше всего. Он свою работу выполнил. Но инспектор был бы потрясен, может, даже больше, чем Эллисон, если бы они на несколько дней задержались в Каире и еще раз наведались в храм Сета.

Когда на египетский мегаполис опустилась новая ночь, в тайном храме злобного древнего божества собралось несколько человек. Они с успехом провели торжественный ритуал, и, судя по всему, божество осталось довольно. Затем большинство участников церемонии снова исчезли. А когда верховный жрец остался один, он откинул капюшон своего плаща назад. Его довольное, улыбающееся лицо с восторгом смотрело на статую бога. Ведь это он сделал так, чтобы ловко убрать с дороги недостойного соперника. В конце концов, в храме может быть только один верховный жрец!

С большим усердием Элизар бен Хассан благодарил и благодарил своего бога за оказанную им великую милость…

Читайте в следующем номере

Барбара Бёртон

Внучка палача

Перед Сарой были кусты дрока, она опустилась на колени и поползла на четвереньках под прикрытием ветвей. Где-то здесь должен был прятаться этот тип. Пару мгновений спустя она в этом убедилась. Ее голова ударилась обо что-то твердое, что на ощупь было похоже на человеческую голову. Она отпрянула, вскочила на ноги и зажгла фонарь. Луч упал на фигуру человека, он нагнулся и в следующее мгновенье бросился на нее. Она вскрикнула. Что-то ударило ее по руке, она выронила фонарь, он упал на землю и погас. Одна рука неизвестного зажала ей рот. Вторая обхватила за горло.

– Ни звука! – прошипел мужской голос прямо ей в ухо. – Если вы закричите, я перережу вам горло.

Она послушалась, и незнакомец потащил ее к задней стене участка. Сара пыталась сопротивляться. Он тихо выругался и ударил ее ребром ладони по затылку. – Без глупостей! – предупредил он. – Или вам конец!

...

Content

Колман Орландина Доктор по имени Зло