Мерлин Мэрилин

Тайна Ундины

Annotation

Никогда не забуду лицо Кэри! Глаза впились в Ундину и излучали всепоглощающую ненависть. Она скрючила пальцы и выглядела безобразно. Так безобразно, как могут выглядеть лишь ненависть и безумие.

Все произошло очень быстро. Мне не удалось ее удержать. Подобно снаряду она устремилась на Ундину. Железной хваткой вцепилась в плечи девушки и толкнула ее. Ундина рухнула на пол и ударилась головой о край одного из столов со свечами.

Кэри выбежала из комнаты.

И тут я увидела пламя, которое с невероятной быстротой распространялось по гробу. При падении Ундины одна из свечей упала в гроб!

Я содрала тяжелые гардины с окна, с шумом они упали на пол. Я набросила тяжелую ткань на гроб, и пламя погасло от нехватки воздуха. Комната мгновенно наполнилась едким дымом. Мне показалось также, что я ощущаю запах сгоревшего мяса, но сказала сама себе, что мне это кажется.

Мэрилин Мерлин

Читайте в следующем номере

Мэрилин Мерлин

Тайна Ундины

Никогда не забуду лицо Кэри! Глаза впились в Ундину и излучали всепоглощающую ненависть. Она скрючила пальцы и выглядела безобразно. Так безобразно, как могут выглядеть лишь ненависть и безумие.

Все произошло очень быстро. Мне не удалось ее удержать. Подобно снаряду она устремилась на Ундину. Железной хваткой вцепилась в плечи девушки и толкнула ее. Ундина рухнула на пол и ударилась головой о край одного из столов со свечами.

Кэри выбежала из комнаты.

И тут я увидела пламя, которое с невероятной быстротой распространялось по гробу. При падении Ундины одна из свечей упала в гроб!

Я содрала тяжелые гардины с окна, с шумом они упали на пол. Я набросила тяжелую ткань на гроб, и пламя погасло от нехватки воздуха. Комната мгновенно наполнилась едким дымом. Мне показалось также, что я ощущаю запах сгоревшего мяса, но сказала сама себе, что мне это кажется.

Галл Хаус мне не понравился с первого взгляда. День был серым, все побережье окутывал холодный, влажный туман. Мой красный «Фиат» с зажженными фарами полз по шоссе, медленно преодолевая милю за милей. К счастью, машин на трассе было немного.

Неожиданно с океана подул ветер, туман слегка рассеялся. Наверху, прямо перед собой, я увидела Галл Хаус и машинально нажала на тормоз.

Дом был покрашен в цвет окружающих его скал. Он примостился на одной из них и был похож на огромную неуклюжую птицу, расправившую крылья, чтобы взлететь. Более уродливое строение трудно было себе представить. Мне стало как-то не по себе. Озябшая и несчастная, я пожалела, что приняла приглашение Кэри.

Узкая дорога вела наверх скалы. Я села в машину и осторожно поехала туда, туман опять сгустился.

Я припарковала машину на площадке перед домом, поднялась по широкой лестнице к входной двери и нажала на кнопку звонка. Ожидая, пока мне откроют, я гадала, насколько изменилась Кэри за прошедшее время. Мы виделись с ней в последний раз шесть лет назад.

Дверь бесшумно распахнулась, и на меня уставилась пара холодных серых глаз. Они принадлежали очень высокой женщине, одетой в черное платье с филигранной брошью на воротнике.

Эта брошь была единственной привлекательной деталью во всем ее облике. Женщина показалась мне до странности знакомой, хотя совершенно точно я никогда в жизни ее не видела. Ей было лет пятьдесят. Ее жидкие каштановые волосы были строго зачесаны назад, косметикой она не пользовалась.

– Меня зовут Маргарет Коннорс, – представилась я. – Миссис Джастис ждет меня.

Женщина отступила назад и попросила меня войти.

– Подождите в Солнечной комнате! – произнесла она. – Я доложу миссис Джастис, что вы приехали.

Она прошла к одной из дверей холла, открыла ее и пропустила меня вперед. Я невольно вскрикнула от восторга. Комната была великолепна! Две ее стены состояли полностью из толстого стекла, и даже в этот пасмурный день отсюда открывался изумительный вид.

Потрясенная, я опустилась в кресло. И чего я так расстроилась по пути сюда? Я же чудесно проведу время, отдохну неделю в обществе любимой подруги! А это как раз то, что мне сейчас так необходимо. Может быть, мои душевные раны наконец затянутся. Возможно, мне удастся забыть…

Кто-то выкрикнул мое имя. Я подняла голову и увидела Кэри Джастис – она бежала вниз по лестнице мне навстречу. На ней был зелено-голубой домашний костюм, рассеянный свет, льющийся через окна, подчеркивал красоту ее волос цвета шампанского.

Кэри была все так же красива. Я думала, что она будет выглядеть старше, но она стала только чуть бледнее и стройнее, немного меланхоличнее, но это делало ее еще привлекательней. Кэри обняла меня, и я испытала то счастье, которое охватывает человека, встретившего друга после долгой разлуки.

– Ты прекрасно выглядишь, Мэгги! – воскликнула она.

Это было, конечно, не совсем так. Я похудела за последние недели, лицо осунулось, на нем появились морщины, которых я раньше не замечала.

– Но и ты не стала матроной! – улыбнулась я.

– Майкл хочет, чтобы его жена всегда выглядела хорошо. Мэгги, миссис Бенсон сейчас покажет тебе твою комнату. Ты можешь немного освежиться, а затем мы перекусим на террасе!

Я хотела было возразить, что на террасе будет слишком холодно, но тут комнату осветило яркое солнце. Туман рассеялся, и картина мгновенно изменилась. Передо мной открылся великолепный пейзаж, и я впервые за долгие месяцы ощутила потребность рисовать.

Кэри рассмеялась, увидев мое удивленно лицо:

– Здесь часто так! Но так же внезапно туман может и вернуться.

К сожалению, гостевая комната соответствовала, скорее, моему первому впечатлению от Галл Хауса. Мебель была тяжелой и темной, через узкие, как щели, окна внутрь попадало мало света. Настроение мое вновь ухудшилось. Миссис Бенсон попрощалась со мной коротким кивком головы.

Я села на кровать, достала из сумки письмо Кэри и прочитала его еще раз. В нем она приглашала меня провести пару недель в Галл Хаусе, который они купили сразу после возвращения из Европы. Она непременно хотела меня видеть. «Ты нужна мне, Мэгги», – написала она.

Это предложение я подчеркнула красным. Я долго думала над его значением. Насколько я помнила, Кэри никогда ни в ком не нуждалась.

Мы были знакомы с детства, ходили в одну школу и проводили вместе каникулы. Я всегда находилась в ее тени. Она была красива, умна, обаятельна, слегка капризна, белокура и светлокожа. А вот я… Ну, я была, вероятно, совершенно обычным ребенком – невысокой, темноволосой, стеснительной и казалась рядом с сияющей Кэри замкнутой. Пара мальчиков, начавших было ухаживать за мной, переметнулись к Кэри. Я хотя и переживала, но, в принципе, эти ухажеры не имели для меня особого значения. И я была достаточно умна, чтобы понять, почему они предпочли Кэри.

Прошли годы. В девятнадцать лет Кэри ушла из колледжа и вышла замуж за Майкла Джастиса, адвоката, старше ее на пятнадцать лет. До последнего времени они жили в Европе, где Майкл работал в какой-то международной компании.

Я окончила университет в Чикаго и перебралась в Лос-Анджелес. С детства я мечтала стать художницей, и в то время всерьез занялась живописью. Сначала дела у меня не ладились. Но затем произошло невероятное. Владелец одной из известных галерей обратил внимание на мои картины и устроил мне выставку. Успех нельзя было назвать ошеломительным, но появилось несколько позитивных откликов в прессе, я продала пару картин и завязала несколько интересных знакомств.

А потом я влюбилась.

Его звали Эван Дюресс, он был искусствоведом и критиком, обладал привлекательной внешностью, был обаятельным, остроумным, богемным и… женатым. Наша связь длилась два года, а затем неожиданно и резко прекратилась. Эван вернулся к жене.

Для меня это было страшным ударом. Я даже подумывала о самоубийстве, перестала общаться с голливудской богемой и спряталась в своем доме.

Вот в этой ситуации я и получила письмо от Кэри…

Стол был уже накрыт, когда я вышла на террасу. Угощенье было отличным, небо голубым, Кэри излучала невероятный шарм. Мы вспоминали прежние времена и старых друзей, и нам было очень хорошо вместе.

Я как раз хотела спросить ее о письме, как вдруг на террасу вышел невысокий пожилой человек в испачканных травой брюках. Прихрамывая, он подошел к Кэри и что-то сказал ей тихим взволнованным голосом. До меня долетели слова: «… выбросило на берег».

– Что?! – Кэри так резко вскочила на ноги, что опрокинула свой бокал с вином. – Она мертва, Хуго? – Кэри впилась глазами в старика. Обо мне она, казалось, забыла совершенно. Мне ее реакция показалась слишком бурной.

– Нет, мэм. Скорее всего, что нет. Джордж и я отнесли ее в пляжный домик…

Кэри помчалась к деревянной лестнице, ведущей к пляжу. Я последовала за ней.Погода опять испортилась, туман вернулся. С лестницы мне было видно море – серое и неприветливое.

* * *

От лестницы к пляжному домику вел дощатый помост. Я посмотрела на Кэри, и опять мне бросились в глаза ее напряженная осанка, сжатые в кулаки кисти рук и сгорбленные плечи. Было очевидно, что она вне себя от волнения.

Хуго распахнул перед нами дверь. На диване неподвижно лежала молоденькая девушка, которую, как видно, только что вытащили из воды.

Кэри и Хуго наклонились над несчастной. На лице Кэри отражались самые противоречивые эмоции – страх, злость, брезгливость. Мне это показалось очень странным.

Я подошла ближе. Девушка была худенькой. Длинные мокрые волосы, как водоросли, прилипли к ее плечам. Было трудно определить цвет волос, скорее всего, они были рыжими.

На девушке было светло-зеленое платье. Совершенно мокрое, оно облегало стройное, но очень женственное тело. Девушка походила на попавшую в беду ундину, русалку. Она была очень красивой, и я подумала, что с удовольствием написала бы ее.

Какое-то время мы смотрели на нее, как завороженные. Затем Кэри нарушила молчание и сказала Хуго:

– Вызови доктора Элдера, Хуго. Скажи ему, что дело срочное!

Хуго кивнул и выбежал из домика.

– Мэгги, в шкафу есть пледы. Захвати еще несколько полотенец! – ее голос звучал твердо.

Я ринулась к шкафу и принесла несколько пледов и полотенец. Кэри попыталась влить в рот несчастной немного бренди, но у нее ничего не получилось. Мы раздели ее и насухо вытерли, затем завернули в пледы и стали ждать возвращения Хуго с доктором.

Доктор Элдер совершенно не соответствовал моим представлениям о враче. Он был молодым, загорелым, атлетически сложенным, с сияющими синими глазами и непослушными каштановыми волосами. Одет он был также необычно для медика – в белую футболку, льняные брюки и теннисные туфли. Только маленький черный саквояж напоминал о его профессии.

Не удостоив нас и взглядом, доктор направился прямо к девушке. Он измерил ей давление, сделал укол и только потом с нами поздоровался. Меня он одарил обезоруживающей улыбкой, и я осторожно улыбнулась ему в ответ.

Кэри молчала, и я задала само собой напрашивающийся вопрос:

– Она вне опасности?

Врач утвердительно кивнул головой и стал укладывать свои инструменты в саквояж.

– Она совершенно обессилена и переохлаждена, находится в шоке, но жить будет. Сейчас ей прежде всего нужен покой. Когда она придет в себя, дайте ей одну из вот этих таблеток, – он протянул Кэри маленькую пластиковую бутылочку. – И потом сделайте все, что делают в подобной ситуации.

– Что вы имеете в виду? – спросила Кэри.

– Поставьте в известность ее семью, позвоните в полицию или куда-нибудь еще. Девушка же где-то живет, и, скорее всего, там ее уже ищут.

– Конечно! – быстро ответила Кэри. – В первый момент я обо всем этом как-то не подумала.

– Ничего удивительного! – он кивнул в мою сторону. – Кэри, думаю, что в суматохе вы забыли представить меня вашей гостье.

– Извините, Линк. Это моя старинная подруга Мэгги Коннорс. Мэгги, это доктор Линкольн Элдер.

– Хелло, Мэгги! – мужчина протянул мне руку.

– Хелло, доктор Элдер!

– Называйте меня Линкольн, или просто Линк.

– Хорошо, Линк! – я почувствовала, что краснею.

Доктор взял саквояж и сказал:

– Позвоните мне, если понадоблюсь! Кто-нибудь должен быть рядом с ней, пока она не придет в себя.

– Конечно, Линк, – улыбнулась Кэри. – Я сама подежурю.

Я удивилась. Кэри никогда не вызывалась что-либо делать добровольно. Но она стала взрослой женщиной, сказала я себе, и, вероятно, за прошедшие годы изменилась.

Кэри проводила доктора Элдера до двери, затем обратилась ко мне:

– Я пару часов побуду здесь. Скажи миссис Бенсон или горничной, чтобы они меня сменили.

Она ослепительно мне улыбнулась. Настроение ее явно улучшилось.

– Договорились! – ответила я. – Позови меня, если нужно.

Только я вышла из пляжного домика, как раздался звонок телефона. Кэри выглянула из двери и позвала меня:

– Подожди, Мэгги! Это был Майкл, он придет сегодня домой пораньше. Тебя не затруднит посидеть с ней…

– Конечно, нет! Иди спокойно! – с готовностью согласилась я, в ответ она натянуто улыбнулась. Что с ней вдруг произошло? Она двигалась, улыбалась, говорила, но делала все это как-то механически. Подлинная Кэри оставалась ко всему безучастной, погруженной в непонятную внутреннюю борьбу. Казалось, что она совсем не рада, что Майкл приехал домой. У них что-то разладилось?

Я села рядом со спящей «ундиной» и закрыла глаза. Следующее, что я услышала, был звонок телефона. Я, оказывается, заснула.

– Мэгги? – это была Кэри. – Я посылаю вниз Салли, она тебя сменит. Поднимайся сюда и поздоровайся с Майклом!

Войдя в дом, я услышала голос Кэри:

– Это ты, Мэгги? Иди сюда, Майкл здесь!

Я пошла на голос и застала обоих в набитом книгами кабинете.

Кэри выглядела просто сногсшибательно. От недавних треволнений не осталось и следа. А Майкл… Ну, Майкл остался прежним – высоким, загорелым, невероятно красивым. Ему было слегка за сорок. Волосы на висках чуть поседели. На мой вкус, он был слишком серьезным, редко смеялся и частенько погружался в какие-то мрачные мысли, как будто ожидая каких-то неприятностей. Со свадьбы Кэри я не видела его ни разу.

Увидев меня, он широко улыбнулся.

– Маргарет! Ты классно выглядишь! – он повернул голову к Кэри. – Она стала настоящей красавицей, ты так не считаешь, дорогая?

Кэри, полностью осознавая свою собственную красоту, милостиво кивнула головой.

Майкл налил мне виски.

– Ну, чем вы тут занимались целый день? – спросил он.

Я хотела рассказать ему о вытащенной из воды девушке, но Кэри меня опередила:

– Мы болтали все время, дорогой. И, конечно, я показывала Мэгги наш дом.

Сказав это, Кэри предупреждающе глянула на меня, и я поняла, что должна помалкивать.

Совершенно сбитая с толку, я пригубила виски.

* * *

В ту ночь я спала крепко и без снов и проснулась отдохнувшей и в отличном расположении духа. Майкл и Кэри уже сидели за столом, когда я спустилась вниз к завтраку. Кэри встретила меня теплой улыбкой:

– Садись, дорогая! Мы уже пару часов как встали. Вот твой апельсиновый сок.

Я села за стол.

– Я рассказала Майклу, что произошло вчера, – беззаботно сказала Кэри.

Я поперхнулась соком и замерла.

– Да, – продолжила Кэри бодрым голосом. – Я объяснила Майклу, что вчера вечером мы не хотели волновать его этой историей.

– Да, так оно и было. Кэри знала, что ты устанешь после долгой поездки. Ну, а ночью ты все равно ничего предпринять бы не смог.

Я бросила на Кэри быстрый взгляд и увидела, как благодарно загорелись ее глаза.

– Но все-таки нужно было хоть кому-то сообщить, – возразил Майкл, нахмурив лоб. – Родителям или полиции.

– Дорогой, я же тебе уже сказала, что мы понятия не имеем, есть ли у нее родители. Ну а то, что касается полиции… Они бы сразу набросились на бедную девочку с вопросами. Пусть она лучше придет в себя и успокоится.

Майклу эти доводы не показались убедительными:

– А как девушка чувствует себя сегодня?

– Хорошо! Сознание к ней вернулось. У нее ничего не болит. Правда, она ничего не может вспомнить.

Я удивленно смотрела на подругу.

– Но рано или поздно мы должны сообщить обо всем в полицию, – сказал Майкл.

– Да, ты прав, – неуверенно ответила Кэри. – Наверное, должны.

– После завтрака проведаем девушку, а затем позвоним Фрэнку, – Майкл повернул ко мне голову. – Фрэнклин Фрэйм – шеф местной полиции.

Встав из-за стола, мы направились на пляж. Воздух был прозрачным, день обещал быть жарким.

– Ну, как она? – спросила Кэри у Салли, открывшей нам дверь.

– По-моему, все хорошо, – Салли подавила зевоту.

Незнакомка не спала. Ее зеленые глаза смотрели на нас растерянно и чуть боязливо. Волосы ее оказались действительно рыжими. Девушка выглядела очень молодо – лет на восемнадцать или даже меньше.

– Вам нечего бояться, – дружелюбно сказал Майкл. – Вчера вас выловили из воды.

Девушка покачала головой:

– Я… я ничего не помню. Помню только, что очнулась здесь. Не знаю, кто я и где я.

– Все хорошо, моя дорогая, – мягко сказала Кэри. – Вы можете оставаться у нас как угодно долго.

– Мы подключим полицию, – ободряюще сказал Майкл. – Они выяснят, кто вы и что произошло. Ну, а теперь о другом: вы хотите есть?

Девушка быстро кивнула.

– Ну, хотя бы одну проблему мы можем решить быстро и на месте! – промолвила Кэри и взялась за телефон, чтобы заказать завтрак.

– Простите… – Майкл запнулся. – Мы должны вас как-то называть. У вас есть предложение?

Девушка покачала головой.

– Ундина! – выпалила я. – Ведь она пришла к нам из моря.

Майкл улыбнулся.

– Отличная идея, Маргарет! Назовем ее Ундиной, – он вопросительно посмотрел на девушку. – Вы согласны?

– Я не возражаю, – серьезно ответила она. – Спасибо, Маргарет.

Мы вернулись наверх, Майкл извинился и ушел, сославшись на срочную работу.

– Кэри? – спросила я быстро. – Что все это значит?

– Ты что имеешь в виду?

– Ладно, хватит! Ты понимаешь, что я имею в виду. Вчера вечером ты ничего не сказала Майклу об Ундине. А сегодня ему все выложила. Кроме того, заметно, что ты нервничаешь и вообще ведешь себя как-то необычно.

Кэри долго смотрела на меня, потом вымученно улыбнулась:

– Вообще-то, я не хотела тебе ничего рассказывать. Дело в том, что в Европе со мной кое-что произошло. Я пережила нервный срыв.

Я была потрясена и не знала, что сказать. Кэри заметила мою реакцию и кивнула:

– Знаю, это кажется невероятным. Все считают меня сильной личностью. Но иногда и самый сильный человек может сломаться.

– Но почему? Что с тобой случилось?

– Не хочется об этом говорить. Я бы вообще об этом не упомянула, если бы ты не сказала, что я веду себя странно. Это действительно так, хотя, в принципе, я чувствую себя хорошо. Поэтому я тебе и написала… Было бы лучше, если бы ты не стала обращать внимания на мои маленькие странности.

– Конечно, Кэри, – спокойно ответила я.

Она опять овладела собой и широко улыбнулась:

– У меня есть кое-какие дела, Мэгги. Можно попросить тебя об одолжении? Позвони, пожалуйста, доктору Элдеру и скажи ему, что наша «русалка» чувствует себя намного лучше. Однако пусть он все-таки приедет и осмотрит ее еще раз, – Кэри опять многозначительно улыбнулась. – Мне кажется, ты ему понравилась, Мэгги.

Я спустилась в холл, подошла к телефону и набрала номер доктора Элдера. Слушая монотонные сигналы вызова, я через окно смотрела на берег. С того места, на котором я стояла, был виден кусок дощатого настила, ведущего к пляжному домику.

Вдруг я увидела высокую худую женщину, одетую в черное платье. Это была миссис Бенсон, экономка. Что-то в ее облике меня насторожило. Наконец, я поняла – она шла по направлению к пляжному домику. А ведь она должна была остаться с Ундиной, после того как принесла ей завтрак. Теперь же она возвращалась туда. Где же она была только что? Почему оставила Ундину одну?

* * *

Голос доктора Элдера оторвал меня от размышлений.

– Когда мне прийти? – спросил он.

В этот момент в комнату вошла Кэри. Рассеяно глядя по сторонам, она сказала:

– Ах, я совсем забыла. Скажи Линку, что мы приглашаем его сегодня на ужин. Пусть приходит часов в семь. А перед этим он сможет осмотреть девушку.

Сказала и ушла, не дожидаясь ответа врача. Со смешанными чувствами я передала Линку приглашение. Он тут же согласился.

Я поднялась в свою комнату и задремала. Вдруг я резко проснулась. Кто-то закричал, или мне послышалось?

Одевшись и приведя себя в порядок, я оценивающе посмотрела на себя в зеркало. Я выглядела как женщина, которой не все равно, какое впечатление она произведет на определенного мужчину. Так и должно быть!

Кэри, Майкл и я смешивали себе второй коктейль, когда доктор Элдер вместе с Ундиной вошли в комнату. На девушке было простое синее платье, которое ей одолжила Кэри.

Майкл улыбнулся, подошел к девушке и взял ее за руку. Она доверчиво взглянула на него. Я посмотрела на присутствующих. В глазах доктора Элдера читалось обычное любопытство, лицо Кэри было непроницаемым.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спросил Майкл.

Ундина смутилась на какое-то мгновенье, а затем печально улыбнулась:

– Думаю, что да. Хотя не знаю, нравится ли мне спиртное.

Доктор Элдер засмеялся:

– А мы не знаем, сколько вам лет и можно ли вам вообще пить алкоголь!

Кэри подошла к девушке и обняла ее за плечи:

– Вам не о чем беспокоиться! Ведь вы среди друзей.

Ундина благодарно на нее взглянула и взяла бокал, протянутый ей Майклом.

Скоро мы поняли, насколько трудно общаться с человеком, потерявшим память. Ему нельзя задать обычные вопросы: где вы живете, кем работаете и так далее.

Доктор Элдер заговорил о том, что делать с Ундиной дальше:

– Я думаю, будет лучше, если мы пока ничего не скажем полиции.

– Почему? – удивился Майкл.

– Потому что наша маленькая «русалка» в любой момент может вновь обрести память, и необходимость подвергать ее малоприятным расспросам в полиции отпадет.

– А что, если ее память через пару дней не вернется? – спросила я. – Рано или поздно полиция все узнает, и тогда нас спросят, почему мы так долго все скрывали.

Майкл и Линк посмотрели друг на друга. Затем Майкл сказал:

– Мы просто скажем, что она находилась под присмотром квалифицированного врача.

– Кроме того, мы очень хорошо знаем Фрэнка Фрэйма, нашего шерифа, – заметила Кэри. – Думаю, Линк совершенно прав. Мы подключим полицию, когда другого выхода не будет.

На этом дискуссия прекратилась. Но меня не оставляло ощущение, что от меня что-то скрывают, и это меня злило.

После ужина мне удалось поговорить с Линком наедине. Устроить это было несложно. Я вышла с бокалом бренди на террасу, он последовал за мной. Поболтав о том о сем, я перевела разговор на Ундину:

– Вы действительно думаете, что будет лучше оставить ее тут и ничего не говорить полиции?

– Возможно. Конечно, нелегко в подобной ситуации найти правильное решение.

Он взглянул на меня:

– Вы должны признать, что место здесь великолепное!

– И что люди тут очаровательные.

– Вот именно.

– Как давно вы знаете Кэри и Майкла?

Прошло некоторое время, прежде чем он ответил:

– Не очень давно. Но думаю, что знаю их хорошо.

– Вы были лечащим врачом Кэри?

– С чего вы взяли?

– Ну, сегодня она рассказала, что в Европе у нее был нервный срыв.

Он снисходительно посмотрел на меня, и я почувствовала, что краснею. Он, наверное, решил, что я сплетница.

– Это не простое любопытство, – стала я оправдываться. – Я хотела узнать, сказала ли она мне…

– Сказала ли она вам правду?

Я кивнула:

– Кэри склонна иногда, скажем, приукрашивать свои истории.

Вместо ответа врач сделал мне какой-то комплимент, и я почувствовала себя школьницей, задающей слишком много глупых вопросов.

В этот момент на террасу выпорхнула Кэри. В руках у нее был бокал. Она по-хозяйски взяла Линка под руку. Он ласково посмотрел на Кэри, и мой внутренний голос прокричал: «Кэри, не тронь его!»

Мы вернулись в столовую, и я села рядом с Ундиной. Я взглянула на нее, и тут мне в голову пришла идея:

– Ундина, как только вы окрепнете, я бы хотела написать ваш портрет. Конечно, если вы не против.

Девушка испуганно посмотрела на меня:

– Меня? Вы хотите писать меня?

– Да, и очень!

– Я буду этому очень рада! Миссис Джастис рассказала мне, что вы известная художница.

– Хорошо. Мы пойдет на берег. Я хотела бы написать вас на фоне моря.

– О, я и сейчас чувствую себя совсем хорошо. Правда! Может быть, начнем прямо завтра? Тогда у меня будет хоть какое-то занятие.

Тут я заметила, что она как-то тревожно и даже со страхом смотрит куда-то поверх моего плеча. Я оглянулась. За мной стояла миссис Бенсон. Она не посмотрела на Ундину ни разу.

Кэри, которая, вероятно, услышала, о чем мы говорили, сказала:

– Я распоряжусь, чтобы кухарка приготовила вам что-нибудь перекусить. Что бы вам хотелось?

– Ну, может быть, фрукты, пару бутербродов, что-нибудь в этом роде.

Кэри посмотрела на Ундину, но та лишь нерешительно развела руками:

– Я не знаю, чего бы мне хотелось. Извините!

Казалось, что она вот-вот расплачется. Импульсивно я взяла ее за руку. Она подняла голову и попыталась улыбнуться.

Я взглянула на Кэри. Она смотрела на нас – холодно и подозрительно.

* * *

Следующий день был чудесным! Утренний туман рассеялся, небо было невероятно голубым. Мы с Ундиной спустились на берег.

Наконец, мы нашли подходящее место между двух скал, откуда открывался красивый вид на море. Белая пена попадала на камни, когда волны разбивались о скалы. Идеальный фон для русалки!

Я установила мольберт. Ундина послушно села на место, которое я ей указала. Я чувствовала, что у меня может получиться самая лучшая картина из всех, которые я когда-либо писала.

Я работала, пока солнце стояло над нами. Ундина оказалась моделью, о которой можно только мечтать – во время всего сеанса она не промолвила ни слова и сидела совершенно неподвижно. Но в какой-то момент ветер стих, и стало довольно жарко.

– Вы, наверное, устали, – сказала я. – Может быть, перекусим?

– Да, перерыв мне не повредит.

Она склонила голову чуть на бок и нерешительно посмотрела на меня:

– Можно мне посмотреть на картину?

Я отрицательно покачала головой:

– Я никому не разрешаю смотреть на мои работы, пока их не завершу. У меня такая примета. Все художники немножко суеверны, знаете ли!

– Понимаю!

Мы расстелили на песке большое полотенце и открыли пакеты с едой. Повариха поработала на славу: тут был термос с горячим кофе, сыр, яблоки, сэндвичи и два огромных куска шоколадного торта. Я развернула сэндвич.

Тунец!

Кэри, наверное, забыла, что школьницами мы всегда менялись бутербродами, если моя мама давала мне сэндвич с тунцом. Я всегда ненавидела его. Как быстро мы все забываем!

– Вы не любите тунца? – спросила Ундина.

И она взяла мой сэндвич себе. Откусив от него пару раз, девушка заявила:

– Кажется, и я не люблю тунца.

– Возьмите сыр и яблоко! Это очень вкусно!

Эта еда ей понравилась явно больше. Затем мы прилегли, и я немного задремала.

Проснулась я от того, чтобы мне было холодно. Я села. С моря тянулись обрывки тумана. Солнце исчезло. Я повернулась к Ундине. Она стояла рядом и смотрела на воду. Ее лицо было напряжено. Я стала собирать вещи. Ундина бросилась мне помогать. Она дрожала.

– Ненавижу туман, – сказала она вдруг.

Ундина, казалось, чувствовала себя нормально, только была очень бледной. Туман сгущался. Я постепенно стала беспокоиться – удастся ли мне на незнакомом берегу найти лестницу, ведущую в дом. Ундина ускорила шаг.

– Эй, не так быстро! – крикнула я ей. Она оглянулась, и я увидела в ее глазах страх.

Ундина пошла еще быстрее, и мне пришлось почти бежать, чтобы не упустить ее из виду.

Наконец, перед нами появилась зеленая лестница. Только я поставила ногу на первую ступеньку, как услышала хрип. Ундина выронила сумку, схватилась руками за живот и скорчилась от боли.

Я бросилась к ней. Лицо девушки было серым, она тихо стонала. Я позвала ее по имени, но она меня не слышала. Вынув полотенце из сумки, я накинула его Ундине на плечи, затем побежала по лестнице вверх.

Наверное, я выглядела ужасно, когда ворвалась в гостиную, где сидели Кэри, Майкл и Линк. Майкл резко повернулся в мою сторону, Линк удивленно на меня взглянул и поднялся с места. А Кэри? На лице Кэри было выражение, которого я никогда раньше не видела. Она напомнила мне хищную кошку, смотрящую на добычу. Упав на руки Линку, я с трудом выдавила из себя:

– Ундина! Внизу у лестницы! Ей плохо!

Линк выбежал вон. Майкл повел меня к дивану. Кэри подала мне бокал и спокойно сказала:

– Вот, Мэгги, попей.

Я с благодарностью взяла стакан и сделала несколько глотков. Постепенно дыхание пришло в норму, тело обмякло от усталости. Майкл неловко похлопал меня по плечу и сказал Кэри:

– Займись ею, Кэри. Я пойду помогу Линку.

Кэри кивнула. Она выглядела совершенно спокойной и бодрой. Это мне показалось странным.

Вдруг я вспомнила о своей картине:

– Кэри, наши вещи остались у лестницы. Не мог бы кто-нибудь сходить за ними? Только пусть осторожно обращаются с моей картиной.

– Конечно, дорогая, – улыбнулась Кэри. – Я сейчас пошлю туда Хуго.

– Кэри, тебе совсем неинтересно, что произошло? Ты не хочешь знать, что случилось с Ундиной?

– Не хочу ли знать? Странный вопрос! Мужчины с ней, Линк – врач, он сделает все, что нужно. Уверена, что с ней ничего серьезного, только общая слабость после всего, что она пережила. Кроме того, я осталась с тобой, ты моя подруга, и кажется, что в данный момент и тебе нехорошо.

Она с укором на меня посмотрела.

Вскоре вернулись Линк и Майкл. Линк сел рядом со мной:

– Мэгги, что вы сегодня ели? И как вы себя чувствуете?

– Почему вы спрашиваете? Что с Ундиной?

– Насколько я могу судить, речь идет о легком отравлении рыбой. Поэтому я и хотел узнать, что вы обе сегодня ели.

– А сейчас ей лучше?

– Значительно лучше. Как я уже сказал, отравление не очень серьезное. Она еще довольно слаба, поэтому на нее это так повлияло. Но, пожалуйста, ответьте на мой вопрос!

Я посмотрела на Кэри и Майкла. Лицо Кэри не выражало абсолютно ничего. Майкл ждал моего ответа, но был как-то напряжен, как будто боялся того, что может от меня услышать. Но, может быть, это мне просто померещилось?

– Ну, на завтрак мы ели яичницу с тостами. Я пила кофе, Ундина молоко.

– А что было на ланч?

– Мы ели то, что нам дала с собой кухарка – сыр, яблоки и шоколадный торт.

– Это было все?

– Ах да! Ундина пару раз откусила от сэндвича с тунцом.

– А вы? Вы его ели?

– Я не люблю тунца. И Ундине он тоже, кажется, не понравился.

– Наверное, это он и был. Кэри, не знаете, остался ли еще тунец на кухне?

– Понятия не имею, Линк. Но я спрошу кухарку. Ундина в пляжном домике?

– Конечно! – ответил он. – Не могли же мы тащить ее вверх по этой чертовой лестнице!

– Салли с ней, – заметил Майкл. – Нам не о чем беспокоиться. К утру она поправится. А ты, Мэгги? Не хочешь прилечь до ужина?

Я благодарно ему улыбнулась и кивнула. Линк, выяснив, что со мной все в порядке, кажется, забыл обо мне. Я встала, но голова немного кружилась. Кэри поспешила ко мне и поддержала меня под руку:

– Пойдем, Мэгги, я помогу тебе.

Она довела меня до комнаты и вернулась назад к мужчинам. Мне показалось, что они хотели от меня избавиться, чтобы спокойно все обсудить между собой. Но я слишком устала, чтобы думать об этом. Я наполнила ванну водой и попыталась расслабиться.

* * *

На следующий день к обеду Ундина полностью поправилась. Разве что была бледнее, чем обычно.

Кэри поговорила с поварихой. Тунца на кухне не осталось. А так как мы остатками сэндвича покормили чаек, исследовать рыбу возможности не было.

На обед мы все собрались на террасе. Майкл обратился к Кэри:

– Дорогая, мне вот что пришло в голову. Ундине нужен врач. Линк мог бы пожить у нас пару дней, чтобы не мотаться все время туда-сюда.

Я удивленно посмотрела на него. Кэри, судя по всему, была не в восторге от этой идеи.

– Я не хочу доставлять вам столько неудобств, – стесняясь, проговорила Ундина.

– Нет никаких неудобств, – возразил Майкл. – Линк – друг нашей семьи. Мы будем рады, если он поживет у нас. Так ведь, Кэри?

Кэри послушно кивнула и улыбнулась.

– Конечно, – не очень убедительно сказала она. Она приложила руку ко лбу и встала. – У меня разболелась голова. Вы не будете возражать, если я поднимусь к себе и ненадолго прилягу?

Ундина посмотрела на меня:

– Может быть, вы опять захотите рисовать?

– Конечно, захочу. Но вы уверены, что уже достаточно окрепли?

– Да, да. Кроме того, я же во время сеанса все время сижу.

Я подумала, что фон и фигуру Ундины я уже набросала, поэтому идти на берег незачем.

– Хорошо, – сказала я. – Но останемся здесь, на террасе. Свет тот, что нужно.

– Ну, вот и чудно! – сказала Кэри. – Майкл поедет в город, Мэгги будет рисовать, а я отдыхать.

Она одарила нас ослепительной улыбкой и удалилась. Я взглянула на Майкла. По его лицу я увидела, что он чего-то боится. Невольно я схватила его за руку. Он тут же взял себя в руки и ласково посмотрел на меня.

– Дорогая моя Мэгги, – проговорил он мягко.

Я заметила, что покраснела. В присутствии Майкла я всегда себя чувствовала неловко. Он был так красив и обладал такими безупречными манерами, что на его фоне я чувствовала себя недотепой. Я быстро встала.

– Я пойду с тобой, нужно собрать кое-какие вещи, – сказал он.

У двери в дом Майкл серьезно посмотрел на меня.

– Мэгги… – начал он и замолчал. – Вероятно, ты заметила, что Кэри ведется себя несколько странно. Ты наверняка спрашивала себя, что с ней?

Я кивнула.

– Я так и думал. Знаешь, после нашего возвращения из Европы все стало как-то по-другому. Она… была очень больна в Европе и…

– Я знаю. Кэри рассказала мне, что у нее был нервный срыв.

– Она тебе рассказала? Что у нее был нервный срыв? Она не перестает меня удивлять!

В его голосе чувствовалось одновременно и удивление, и облегчение.

– Кэри – сильная личность. Она наверняка поправится.

– Я так рад, что ты здесь, Мэгги. Думаю, это поможет Кэри. Она чувствовала себя совершенно нормально последнее время, но теперь… С тех пор как появилась Ундина, Кэри постоянно напряжена, и я не знаю почему. Я знаю, что тебе нравится Ундина, Мэгги, но если ее присутствие будет пагубно влиять на Кэри, то ей придется покинуть наш дом.

– Да, но именно Кэри настояла на том, чтобы Ундина осталась.

– Я знаю, но я чувствую, что что-то тревожит Кэри. А она мне дороже всех на свете.

Сказав это, он ушел в дом.

Когда я с принадлежностями для живописи вернулась на террасу, Ундина задумчиво смотрела на море. Она повернула ко мне голову и улыбнулась:

– Куда мне сесть?

– На стенку, в той же позе, что тогда на скалах.

– Мне сидеть молча, или мы можем разговаривать?

– Конечно, можем. Только не двигайтесь.

– Мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить. Я все время думаю и пытаюсь вспомнить хоть что-то.

– Ну, и вам удалось вспомнить что-нибудь?

– Нет, ну, если только кое-что.

– Что значит «кое-что»? Любая мелочь может стать отправной точкой.

– Ну, это не больше, чем ощущение. Я не могу выразить это словами. Мне кажется, что я ее уже когда-то видела, но не знаю где.

– Боже мой, кого? Кого вы уже видели раньше, Ундина?

– Но я не уверена. Я имею в виду миссис Бенсон, экономку. И я ее боюсь, Мэгги!

Я вспомнила, с каким страхом Ундина посмотрела на миссис Бенсон, увидев ее впервые.

– Вы уже сказали об этом доктору Элдеру? – спросила я.

– Нет, еще нет.

– Не рассказывайте ему об этом! – вырвалось у меня.

Девушка не удивилась моей реакции:

– Если вы так считаете, то не буду.

По ее тону я поняла, что она полностью мне доверяет.

Когда на следующее утро я спустилась к завтраку, доктор Элдер уже был в столовой:

– Как вижу, вы такая же ранняя пташка, как и я, Мэгги. Вы удивились, увидев меня?

Я села за стол:

– Вообще-то, нет. Майкл сказал вчера, что попросит вас побыть здесь.

– Кажется, вы от этого не в восторге.

– Мне, в принципе, все равно.

Он нахмурил брови, возникла неприятная пауза. Но тут в столовую вошел Майкл:

– Линк, ты доволен своей комнатой?

– Да. Спасибо, Майкл.

– Ты неважно выглядишь сегодня, – Майкл обратился ко мне. – Плохо спала?

Я попыталась улыбнуться:

– Спала я нормально. Думаю, просто я еще не совсем проснулась.

Майкл взял газету:

– Дать тебе спортивный раздел, Линк?

– Нет, я лучше поем. Я, честно говоря, голодный, как волк.

В этот момент появилась Кэри в сопровождении Ундины. Девушка чувствовала себя, судя по всему, хорошо. Ее щеки заметно порозовели.

Мы уже позавтракали, когда Майкл, читавший газету, воскликнул:

– Послушайте, что тут написано! «Вчера в шесть часов утра к пляжу Шелл Бич прибило тело женщины лет сорока. Тело находилось в воде предположительно несколько дней. Его удалось идентифицировать: это жительница Лос-Анджелеса Эдна Барлоу. Причина смерти женщины еще не установлена…»

Раздался звук разбивающегося фарфора. Ундина сидела неподвижно, бледная как смерть. Ее рука застыла над разбившейся чашкой…

* * *

Линк бросился к Ундине и пощупал ее пульс. Мы все вскочили со своих мест. Только Кэри осталась сидеть. Ее лицо было таким же мертвенно-бледным, как и у Ундины.

Майкл склонился над ней:

– Кэри, что с тобой?

– Со мной? Ничего.

– С тобой все порядке, Кэри? – спросила я озабоченно.

– Конечно! Не дури, Мэгги! Что это на вас нашло? Позаботьтесь лучше об Ундине!

Девушка медленно приходила в себя. Казалось, что она просыпается от страшного сна.

– Что с вами, Ундина?

– Статья… газета… Майкл что-то прочитал вслух… И в какой-то момент мне показалось…

Ундина содрогнулась и закрыла лицо руками.

– Что? Что вам показалось? – настаивала Кэри.

Линк притронулся к ее руке:

– Не сейчас, Кэри.

– Но может быть, она вспомнила что-то, что поможет ей вернуть память!

– Вы что-то вспомнили? – спросил Линк девушку.

– Да, на какой-то момент, но теперь опять забыла.

Майкл еще раз прочитал заметку.

– Это как-то связано с этой женщиной, с Эдной Барлоу. Вам что-нибудь говорит это имя?

Ундина покачала головой.

– Я все забыла, я больше ничего не знаю. Мы не могли бы поговорить о чем-нибудь другом? – девушка бросила на меня умоляющий взгляд. – Пойдемте, Мэгги! Прогуляемся к скалам! Вы могли бы продолжить картину.

Я взглянула на Линка. Он кивнул:

– Только на этот раз без сэндвичей с тунцом.

Мы вышли из столовой и прошли на кухню. На этот раз мы решили сами собрать себе что-нибудь поесть. Затем я поднялась наверх, чтобы переодеться и собрать принадлежности для живописи. Я как раз проходила мимо кабинета Майкла, когда там зазвонил телефон. Он звонил громко и настойчиво, снять трубку было некому, и я вошла в кабинет. У меня не было ни малейшего желания объяснять звонившему, кто я, поэтому я сняла трубку и секретарским голосом сказала: «Дом мистера Джастиса».

Запыхавшийся и хриплый женский голос спросил:

– Хелло! Доктор Элдер у вас?

– Он где-то поблизости. Я могу попробовать найти его, если вы подождете.

– Нет, нет, у меня нет времени. Я должна с ним поговорить. Пожалуйста, передайте ему, чтобы он позвонил мне, как только может. Мое имя Фонтайн. Это очень важно, он мне нужен. Зачем вообще нужен психиатр, если в случае необходимости нельзя с ним связаться?

– Конечно! Я попрошу его позвонить вам как можно быстрее.

– Большое спасибо!

Я положила трубку. Оказывается, доктор Элдер психиатр!

Когда мы дошли до скал, Ундина села на свое место. Я сосредоточенно работала около часа и как раз собиралась спросить Ундину, не пора ли нам перекусить, как вдруг она замерла от ужаса. Я отложила кисть в сторону, тщательно прикрыла холст платком и оглянулась.

За мной стояла миссис Бенсон.

– Ваша картина успешно продвигается, мисс, – сказала она.

– Я не люблю, когда смотрят на мои незаконченные работы, – ответила я, не скрывая раздражения.

– Я не знала этого, мисс, – ее голос звучал дружелюбно, но взгляд оставался холодным.

Конечно, она знала. Слуги всегда все обо всех знают.

– Вам что-нибудь нужно от нас, миссис Бенсон? – спросила я экономку.

– Мне? Нет. Я просто гуляла после обеда. Я часто хожу вдоль берега. Но сейчас мне пора назад. Вы, я вижу, тоже любите прогулки. Тут неподалеку есть нечто, что может заинтересовать мисс Ундину и вас. Местная достопримечательность. Морские пещеры в четверти мили отсюда.

– Спасибо, миссис Бенсон, но не думаю, что нас эти пещеры заинтересуют, – ответила я холодно.

Миссис Бенсон повернулась к нам спиной и зашагала в сторону Галл Хауса.

– Вы и вправду ее боитесь, – сказала я через минуту Ундине.

– Да, и чем дальше, тем больше! – призналась девушка. – И что меня особенно злит, это то, что я не знаю почему!

– Да, обаятельной ее не назовешь! Я тоже ее терпеть не могу, если вас это утешит. Вы не проголодались?

– Еще как!

Мы съели припасы и расположились отдохнуть на песке. Через какое-то время я спросила:

– Не хотите вернуться в дом, Ундина?

– Нет, если вы не против. Здесь… здесь мне лучше, – она испуганно замолчала. – Эта мысль мне пришла в голову впервые! Я только что поняла, что боюсь и Галл Хауса. Я кажусь себе чем-то вроде привидения. Вы думаете, я сумасшедшая, Мэгги?

– Конечно, нет, – горячо возразила я. – В вашем положении я, наверное, боялась бы собственной тени. Ну, чем займемся?

– Мы могли бы пройтись по берегу. Но, похоже, что сегодня будет туман.

Через какое-то время мы вышли к скалам, в которых, по словам, миссис Бенсон находились пещеры.

– Не хотите в них заглянуть, Ундина?

– Да, пойдем туда! – воскликнула она и захлопала в ладоши, как ребенок.

Но тут я пожалела о своем предложении. Мои сомнения объяснялись тем, что я не очень-то доверяла миссис Бенсон.

– А вам не будет трудно? – спросила я Ундину.

– Господи, Мэгги! То, что у меня с памятью не все в порядке, еще не значит, что я инвалид!

– Хорошо. Давайте попробуем.

Ну что с нами могло случиться? Мы заглянем внутрь, а затем быстро вернемся к ужину. Мы положили наши вещи в месте, где вода не могла их достать, и пролезли в узкое отверстие в скале.

– Как красиво! – воскликнула Ундина, когда наши глаза привыкли к темноте.

Действительно, морская вода создала такие причудливые тени на стенах пещеры, красивее которых не мог бы сделать ни один художник.

– Посмотрите наверх, Мэгги! – сказала Ундина. – Там проход в следующую пещеру.

Она была великолепнее, чем первая, залитая мерцающим светом, льющимся через отверстие наверху. Весь пол был покрыт камешками и ракушками. Ундина стала подбирать их, и я присоединилась к ней.

Мы забыли обо всем на свете, тем временем стало смеркаться, и я заметила, что было уже довольно поздно. И тут меня пронзила страшная мысль.

Не говоря о своей догадке Ундине, я прошла к отверстию, соединяющему обе пещеры. Там я убедилась, что мои опасения не напрасны. Пол первой пещеры был покрыт водой, уровень которой поднимался с каждой секундой.

Начался прилив, и мы были в ловушке!

* * *

Я замерла и попыталась спокойно осмыслить ситуацию. Плавала я довольно хорошо, но Ундина?..

– В чем дело, Мэгги? Что-то не так? – раздался ее голос.

Я вздрогнула и попыталась говорить как можно беззаботнее:

– Мне очень жаль, но я только что выяснила, каким образом все эти красивые ракушки попадают внутрь пещер.

Ундина подошла ко мне и все поняла.

– А другой выход есть? – испуганно вскрикнула она.

– Ундина, вы хорошо плаваете?

Я взглянула на нее и уже знала ответ.

– Я не знаю, – нерешительно проговорила она.

Мне было ясно, что ничто, даже страх перед смертью, не заставит Ундину броситься в бурлящую воду. Конечно, должно пройти какое-то время, прежде чем пещера полностью заполнится водой, но сколько конкретно, я не знала. А что если вода заполнит пещеру целиком? Даже если этого не случится, нам предстояла неприятная ночь. Нам нужен был воздух, чтобы дышать. Отверстия наверху вполне достаточно для притока воздуха. Я забралась на выступ в скале и просунула руку через отверстие. То, что мне удалось нащупать, не вселяло оптимизма. Я обнаружила маленькие углубления, наполненные водой, в которых были маленькие ракушки и обрывки водорослей.

Ундина с надеждой взирала на меня снизу.

– Нам нужно попробовать как-то отсюда выбраться! – прокричала я ей.

Я вспомнила, что в первой пещере было много трещин и углублений в скалах. Возможно, где-то там был выход на берег. Я сказала Ундине, чтобы ждала меня здесь, и отправилась на поиски.

Пару минут спустя я дрожа села рядом с Ундиной. Я не нашла выход. Оставалось только одно: я выплыву наружу и приведу кого-нибудь на помощь. Я как раз думала о том, как эту идею преподнести Ундине, когда она положила свою руку на мою и спросила:

– Мэгги, а вы сможете доплыть до берега?

– Не уверена, но думаю, что смогу.

– Ну, тогда выбирайтесь отсюда и идете за помощью. А я подожду вас здесь.

Я удивленно посмотрела на нее:

– Скоро стемнеет. Тут будет полная тьма.

– Я знаю. Но это ничего.

Я сняла с себя ветровку:

– Вот, возьмите, становится холодно.

Тем временем уровень воды в первой пещере повысился еще больше, вскоре она должна была залить пол и во второй пещере. Я оглянулась. Ундина уже забралась куда-то повыше. Я сделала над собой усилие и шагнула в воду. Никогда в жизни мне не было так страшно, как в тот момент.

Перед выходом из пещеры напор воды был настолько силен, что я схватилась за скалу, чтобы не потерять равновесие. Когда волна в очередной раз отпрянула, я нырнула.

До берега я добралась за несколько минут, но мне они показались вечностью. Сначала я подумала, что мне не вынырнуть, но, наконец, моя голова достигла поверхности воды.

Я находилась в центре кипящего прибоя. С невероятным облегчением я вдохнула холодный соленый воздух. Но опасность еще не миновала. Мощная волна подхватила меня и чуть не бросила на скалы. Стало ясно, что тут мне на берег не выйти.

Я поплыла параллельно берегу, выискивая глазами место без скал. Найдя такое место, я без особых трудностей выбралась на берег.

Какое-то время я лежала на песке, чтобы хоть немного отдышаться. Наконец, мысль об Ундине заставила меня подняться на ноги. И, спотыкаясь, я побрела к Галл Хаусу. Я хотела бежать, но не могла. К счастью, рядом с домом я буквально столкнулась с Линком и дрожа бросилась ему на грудь.

– Господи! Что случилось? Где Ундина?

– Ундина… – прохрипела я, – пещеры…

– Уж не хотите ли вы сказать, что были в пещерах и что Ундина до сих пор там?

Я кивнула:

– Когда начался прилив, мы оказались в ловушке. Я выплыла на берег, но Ундина…

Он негодующе посмотрел на меня.

– Вы две глупые, наивные… – начал было он, но затем сдержался. – Окей, идите в дом, я заберу Ундину.

– Как?

– Не бойтесь, есть еще один выход!

– Этого не может быть. Я обыскала там все!

Он снял куртку и набросил мне на плечи:

– Нужно просто знать, где он. А теперь идите, наконец, в дом и переоденьтесь.

Я уже собиралась его послушаться, как вдруг вспомнила о своей картине:

– Я иду с вами!

– Не надо, Мэгги! – взмолился он. – Я справлюсь один. В вашем теперешнем состоянии вы будете мне только мешать!

– Моя картина осталась там, – пролепетала я.

– Ваша картина! – возмутился он. – Сейчас не время для живописи! Хорошо, если вы самостоятельно доберетесь хотя бы до дома!

Я упрямо покачала головой:

– До утра она пропадет. Я пойду с вами.

Линк махнул рукой и побежал к берегу.

Путь назад был для меня нелегким. Когда мы, наконец, добрались до пещер, Линк приказал мне забрать мою «чертову картину» и ждать его тут. Затем он залез на выступ над входом в пещеры и исчез между скалами.

Уже почти совсем стемнело, я сидела на корточках на берегу. И хотя ужасно замерзла, немного задремала. Я очнулась, когда Линк и Ундина неожиданно возникли передо мной.

Девушка опустилась рядом со мной на колени и обняла меня:

– Я думала, что уже никогда не увижу вас, Мэгги!

– То же самое я думала и про вас.

– Ну, уж коли вы спасли свой шедевр, может быть, вернемся в дом? – спросил доктор.

Мы ввалились в гостиную, где Кэри и Майкл сидели перед телевизором. Увидев нас, оба вскочили на ноги. Мы выглядели, вероятно, как жертвы кораблекрушения.

– Они залезли в пещеры, – сказал Линк. – И не подумали о приливе.

Саркастические нотки в его голосе взбесили меня.

– Мы отправились в эти пещеры, потому что их нам порекомендовала миссис Бенсон, – пронесла я, с трудом сдерживая себя. – И эта миссис Бенсон забыла предупредить нас, что во время прилива пещеры заливает водой. Она также забыла рассказать нам о втором выходе.

– О, Мэгги, я уверена, миссис Бенсон предположила, что вам это известно.

– Как это? После того, как я ей сказала, что не имею понятия о существовании этих пещер?

– Мэгги, ну зачем было бы миссис Бенсон поступать подобным образом? – вступил в разговор Майкл. – Ты сейчас устала и раздражена…

– Вот тут ты прав! Я раздражена! И нам лучше прекратить этот разговор, иначе я буду раздражаться еще больше.

Я отправилась в свою комнату и залезла в горячую ванну. Но чувство голода заставило меня спуститься к ужину.

Все уже сидели за столом, когда я вошла. Майкл двинулся мне навстречу:

– Мэгги, дорогая! Как ты себя чувствуешь?

– Если учесть обстоятельства, то неплохо, – ответила я. – Кэри, я хотела бы поговорить с миссис Бенсон.

– Конечно, Мэгги, – улыбнулась она. – Но это можно сделать после ужина, не так ли?

Когда бесконечный ужин все-таки кончился, Кэри попросила, чтобы позвали миссис Бенсон. Мы взяли чашки с кофе и прошли в гостиную.

– Уверена, что тут какое-то недоразумение, – сказала Кэри. – То, что ты рассказала, похоже на…

В этот момент в комнату вошла миссис Бенсон. На ней было, как всегда, черное платье, и даже после дневной прогулки по берегу ее щеки оставались бледными.

– Миссис Бенсон, – сказала Кэри, – мисс Коннорс хотела бы поговорить с вами.

– Конечно, миссис Джастис, – сдержанно кивнула она.

Я поднялась с кресла:

– Миссис Бенсон, почему вы предложили мне и Ундине осмотреть пещеры, хотя знали, что это может быть очень опасно во время прилива? И почему вы ничего не сказали нам, что из пещер есть второй выход?

– Не понимаю, о чем вы, – холодно возразила она. – Я говорила с вами только о картине. Сказала, что она мне нравится. Пещеры я вообще не упоминала.

* * *

От возмущения и злости мое лицо запылало. Все вопросительно смотрели на меня.

– Миссис Бенсон, не знаю, почему вы это делаете, но вы лжете! – я повернулась к Ундине. – Ундина, расскажите всем, что миссис Бенсон сказала на пляже.

Девушка побледнела. Воцарилась тишина.

– Ундина? – в отчаянии вскричала я.

– Мне ужасно жаль, Мэгги, но я не могу ничего сказать. Я заткнула уши и ничего не слышала. Но Мэгги наверняка не лжет. Зачем ей это?

– Ундина, а почему вы заткнули уши? – спросил Линк.

– Потому что я боюсь миссис Бенсон. Если тут кто и лжет, то только она!

Опять воцарилась тишина. Наконец заговорил Майкл.

– Ты говоришь одно, миссис Бенсон – совершенно другое, – его голос звучал холодно, почти осуждающе. – Ситуация сложная.

– Да, я вижу. И мне ясно, кому вы верите.

Я повернулась и вышла из гостиной.

– Мэгги, подожди! – прокричала мне вслед Кэри.

Но я не остановилась. Я чувствовала себя усталой, и меня трясло от возмущения. Я быстро разделась и легла в постель, решив завтра собрать вещи и уехать.

Я уже почти заснула, когда услышала, как тихо отворилась дверь моей комнаты. Кто-то осторожно подошел ко мне.

– Это я, Кэри. Мэгги, нам нужно поговорить.

– Да, пора объясниться, – мрачно сказала я.

– Ты все еще злишься, – вздохнула она.

– Да, злюсь! Потому что вы мгновенно поверили этой миссис Бенсон, а не мне!

– Не то чтобы мы не верили тебе, Мэгги. Но миссис Бенсон… Понимаешь… Я тебе уже рассказывала, что в Европе я… заболела. Нам стоило большого труда найти человека, который мог бы ухаживать за мной. Наконец, Майкл наткнулся на миссис Бенсон, и она оказалась настоящим сокровищем. Поэтому когда мы решили вернуться в Америку, то взяли ее с собой. Знаю, она кажется холодной и закрытой, но если бы ты узнала ее лучше… Поэтому я не могу представить, что она нас обманывает…

– Но, значит, ты можешь представить, что вас обманываю я!

– Конечно нет, Мэгги! Попытайся войти в мое положение. Я не могу обвинить тебя во лжи, потому что ты моя лучшая подруга. Но и ее мне не в чем обвинить. Я могу только предположить, что одна из вас ошиблась.

– Хорошо, Кэри, – со вздохом сказала я. – Не будем больше об этом. Давай будем считать, что я ее неправильно поняла.

– Вот и чудесно! – просияла Кэри. – Кстати, как себя чувствует Ундина? Она вспомнила хоть что-нибудь?

Эта мгновенная смена темы показалась мне странной.

– Она не вспомнила ничего… только миссис Бенсон.

Лицо Кэри напряглось:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты же слышала, как она сказала сегодня вечером, что боится миссис Бенсон. А до этого девочка мне сказала, что знает ее.

– Странно, но, конечно, она ошибается. Ну откуда ей знать миссис Бенсон! Думаю, теперь тебе нужно поспать.

Хорошо, что Кэри ушла. Я чувствовала себе неловко в ее присутствии. Выключив свет, я попыталась уснуть. Но вдруг поняла, что хочу есть, ведь за ужином я практически ничего не ела. Я выбралась из постели, надела тапочки и халат и отправилась вниз. Спускаясь вниз по лестнице, я услышала раздраженные голоса. Я остановилась и прислушалась. Это были голоса Кэри и Майкла. Я быстро пошла дальше – не хотела быть свидетельницей их ссоры.

Я подогрела себе молока, нашла яблоко и с жадностью его съела. Затем я вымыла чашку и погасила свет на кухне. Теперь я, наконец, надеялась заснуть. Я не стала зажигать свет на лестнице, мне и так все было видно. Наверху я заметила, что из полуоткрытой двери кабинета Майкла льется свет. Я пошла дальше, но тут услышала звук разбивающегося стекла. Нерешительно я приоткрыла дверь кабинета и заглянула внутрь. Там был Майкл, но таким я его не видела никогда в жизни.

Его волосы растрепались, одежда была измята. Бутылка виски, из которой он себе наливал, была наполовину пуста. Рядом с ним на полу лежал разбитый стакан.

Майкл был пьян, сильно пьян.

Увидев меня, он поднял свой стакан и криво улыбнулся:

– А-а! Мэгги, дорогуша!

– Майкл, я как раз собиралась лечь в постель, но услышала странный шум… – я попятилась назад.

– Нет, нет, не уходи. Выпей со мной, тебе не помешает. Нам обоим это не помешает!

Он говорил громко, его язык заплетался. Я подошла к нему ближе, но дверь оставила открытой:

– Хорошо, давай выпьем!

Майкл налил мне виски.

– Садись, Мэгги! Устраивайся поудобнее! Выпьем за Кэри! За нашу расчудесную Кэри, которая кого угодно может свести с ума!

Я только сделала вид, что пью – виски я терпеть не могу. Майкл наклонился ко мне:

– Ну, как проходит отпуск? Все хорошо?

– Не так хорошо, как хотелось бы.

– Да, понимаю, что ты имеешь в виду. Незнакомую девчонку прибило к нашему берегу. Хозяйка дома ведет себя неадекватно. Потом эта история с пещерами. С хорошим отпуском все эта действительно не вяжется!

Его голова упала на грудь, и я уже подумала, что он заснул. Но он встрепенулся:

– Все было в порядке, пока не появилась она.

– Кто? – прошептала я.

– Эта девушка. Этот ребенок. Ундина. Она красивая, даже очень. Но Кэри ее терпеть не может. Это я точно знаю.

– Но Майкл, именно Кэри просила Ундину остаться. Она дала ей свою одежду и трогательно о ней заботится. Если она не хочет, чтобы девушка тут оставалась, то нужно сообщить в полицию, и все!

Майкл хрипло рассмеялся:

– Не так-то это и просто. С Кэри все непросто. Уж тебе ли это не знать, Мэгги!

Я встала:

– Я пойду, Майкл. Смертельно хочется спать.

Вдруг он вскочил, схватил меня за плечи и с силой толкнул назад в кресло:

– Нет, ты останешься тут, пока я не разрешу тебе уйти! Возможно, и ты виновата!

– Что ты имеешь в виду? В чем я виновата?

– Ты приехала в то же самое время. Может, не Ундина, а ты виновата в том, что Кэри сама не своя? – спросил он, подозрительно глядя на меня.

– Майкл, не говори ерунды! Кэри сама меня пригласила. Она написала, что я нужна ей.

Его взгляд вдруг прояснился:

– Она тебе это написала? Что ты ей нужна? С чего бы это вдруг?

Он поднял меня из кресла и встряхнул. Его пальцы опять больно впились мне в плечи.

– Майкл, мне больно! – вскричала я. Он отпустил меня. – Она не сказала мне этого, Майкл. Я думала, что она расскажет мне все в первый же день, но тут нашли Ундину, а затем… Затем Кэри как-то отдалилась от меня. Майкл, что здесь происходит?

Не глядя на меня, он жестом показал, чтобы я ушла.

Я быстро вышла и закрыла за собой дверь. В моей комнате все еще горел ночник. Его свет был теплым и уютным. Но меня била дрожь. О сне можно было забыть.

В смятении я подошла к мольберту и сняла с него покрывало. Я взглянула на портрет Ундины и поняла, что просто должна закончить работу. Что бы ни происходило со мной в Галл Хаусе, я должна остаться тут, пока картина не будет завершена. Еще пару дней.

Я внимательно вгляделась в лицо девушки и впервые заметила в нем что-то, что насторожило меня. Но я не могла сказать себе, что именно.

* * *

Я писала приблизительно час, когда Ундина вдруг воскликнула:

– Мэгги! К нам кто-то идет. По-моему, это миссис Бенсон.

Я оглянулась. Женщина в черном платье шла по берегу, направляясь к нам. Без сомнения, это была миссис Бенсон.

Ундина слезла со скалы и встала рядом со мной. Я поняла зачем. На этот раз у меня будет свидетель, который сможет подтвердить каждое слово миссис Бенсон.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем экономка подошла достаточно близко и подняла голову.

Я испугалась. Ее глаза окружали глубокие тени, черты лица заострились. Она выглядела так, как будто не спала всю ночь. Ундина взяла меня за руку. Наконец, женщина заговорила. Ее горящий взгляд и страстные слова были обращены к Ундине, прижавшейся ко мне:

– Я знаю, что вы задумали, мисс! Я знаю, кто вы и чего добиваетесь. Я…

С меня было достаточно:

– Что вы знаете, миссис Бенсон? Если вам известно, кто такая Ундина, то почему вы не рассказали об этом?

Женщина презрительно посмотрела на меня и снова обратилась к Ундине:

– Вы такая невинная овечка, мисс? Да еще с такой трагической судьбой? Потеряли память, не так ли? Почему же вы тогда помните меня? Но я-то знаю, что вы задумали! Вы пытаетесь уничтожить ее. Вы хотите заполучить его! Я знаю, что той ночью…

Она вдруг замолкла, поняв, что сказала слишком много.

– Какой ночью, миссис Бенсон? О чем вы говорите?

Глаза женщины горели ненавистью:

– Она это знает! Очень хорошо знает!

Я увидела такую ненависть в ее глазах, что отпрянула, испугавшись, что она сейчас бросится на Ундину. Я чувствовала, как дрожит девушка.

– Мне кажется, она сумасшедшая, – прошептала она.

И тут я облегченно воздохнула, увидев, как к нам направляется доктор Элдер. Линк пробормотал мне что-то маловразумительное и протянул руку к миссис Бенсон.

Женщина стала истерично на него кричать. Я не могла понять что, так как ветер уносил ее слова. Затем экономка побежала прочь. Линк не стал пытаться ее догнать.

– Спасибо, доктор Элдер! – сказала Ундина с облегчением. – Мне кажется, она хотела меня избить, хотя не пойму за что.

Тогда и я решила сказать, что чувствую:

– Ну, теперь-то вы верите в то, что я рассказала о пещерах? Или вы все еще думаете, что я лгала?

– Я никогда не говорил, что вы лжете, – возразил он спокойно.

– Но и не заступились за меня!

Линк накинула на плечи Ундины большое полотенце и спросил:

– Ундина, я почти не слышал, что говорила миссис Бенсон. Но вы имеете представление, о чем она говорила?

– Нет! Только вот… У меня опять было такое ощущение, что я что-то вспоминаю, пока она говорила. Но мне было страшно. Я не хотела знать, что это было.

– В этом нет ничего необычного, – кивнул Линк. – Память часто вытесняет ужасные переживания. Но рано или поздно вам придется их вспомнить, если вы хотите, чтобы память к вам вернулась.

– В любом случае миссис Бенсон имеет ко всему этому какое-то отношение, – заметила я. – Ее вид каждый раз вызывает у Ундины ужас. Вероятно, она чувствует, что однажды уже встречала где-то эту женщину.

– Почему мне об этом никто не сказал? – обратился ко мне Линк.

– Мы думали… Нет, я думала, что будет лучше пока об этом никому не говорить.

– Никому или только мне? – Линк бросил на меня мрачный взгляд. – Я – ее врач, вы это не забыли?

Он повернулся к Ундине:

– Вы действительно не знаете, где и когда ее видели?

Ундина покачала головой:

– Это ужасно! Я только знаю, что это так.

– Ладно, Ундина. Пока оставим все как есть. А сейчас нам лучше отправиться в дом.

Когда я собирала принадлежности для живописи, доктор тихо сказал мне:

– Думаю, мне нужно рассказать Кэри и Майклу, что сегодня тут произошло. Я знаю, что вы опять будете втянуты. Но все же лучше, если я с ними поговорю.

– Хорошо. Может быть, хоть вам они поверят.

– Надеюсь, – он так приветливо мне улыбнулся, что я почувствовала себя лучше.

– У вас удивительный дар появляться в нужный момент, – сказала я. И тут мне в голову пришла странная мысль. А что если он совсем не случайно уже дважды появлялся в нужный момент?

Мы уложили Ундину в постель, Линк дал ей успокоительное.

– Что-то рвется наружу из ее памяти, – сказал он, когда девушка заснула. – Но она боится выпустить это.

Тут он серьезно посмотрел на меня:

– А вам я прописываю горячий душ, затем двойной виски и хороший ужин. А я сейчас поговорю с Майклом и Кэри о миссис Бенсон.

– Ненавижу виски.

Он похлопал меня по плечу, как старший брат, и какое-то мгновенье я думала, что он сделает еще что-то. К своему удивлению, я поняла, что хочу, чтобы он это сделал…

Но я быстро отбросила эту мысль и укрылась в своей комнате.

Прежде чем отставить картину в сторону, я опять внимательно рассмотрела лицо Ундины. Какая-то знакомая черточка в ее облике не давала мне покоя. Какое-то неясное воспоминание мучило меня, как зубная боль, но ничего конкретного в памяти так и не всплыло.

Когда я спустилась вниз, Майкл сунул мне в руки стакан со спиртным. Это был опять безупречный, улыбающийся Майкл, у которого не было ничего общего с ночным пьяницей.

– Мэгги, дорогая моя! – заговорила Кэри. – Мне так жаль! Представляю себе, что ты пережила!

Майкл похлопал меня по плечу:

– Эта женщина, вероятно, спятила. А ведь до сих пор она была такой спокойной и рассудительной. Ничего не понимаю!

– А что она конкретно вам сказала? – спросила Кэри. – Линк нам ничего толком не объяснил.

– Это была довольно бессвязная речь. Она все время утверждала, что знает все о планах Ундины. Она сказала: «Я знаю, кто вы и что задумали». Она, вероятно, думает, что Ундина лишь симулирует потерю памяти.

– А как реагировала на это Ундина? – спросил Майкл.

– Конечно, она растерялась. Все происшедшее потрясло ее. Кажется, Линк думает, что благодаря этому происшествию Ундина почти вновь обрела память.

Кэри посмотрела на доктора:

– Вы думаете, она сможет когда-нибудь вновь обрести память?

– Возможно, – уклончиво ответил тот. – Ундина – сильная личность. У нее сильная воля.

– Ну и великолепно! – радостно воскликнул Майкл. – Выпьем за это!

Мы просидели вместе до глубокой ночи. После обильного ужина, на котором Ундина не присутствовала, мы вернулись в гостиную. Я наблюдала за Майклом. Хотя он и изрядно выпил, но держался хорошо. Кэри была мила и раскованна. А Линк… ну, Линк был как всегда.

У меня возникло такое ощущение, что мы отмечаем какой-то маленький праздник, хотя никаких причин для веселья не было. И наше радостное настроение становилось с каждой минутой все более и более вымученным.

Было уже почти два часа ночи, когда сон стал одолевать меня, и я уже не могла этому сопротивляться.

– Ну, не разбивай компанию! – шутливо стала укорять меня Кэри.

– Мне очень жаль, но у меня глаза слипаются! – я поцеловала Кэри в щеку и повернулась к Майклу. В этот момент дверь так стремительно распахнулась, что ударилась о стену. На пороге стояла Салли, волосы ее были растрепаны, глаза широко раскрыты. Она пыталась нам что-то сказать, но какое-то время не могла произнести ни звука. Наконец, она прохрипела:

– Миссис Джастис, о, миссис Джастис! Она мертва! Мертва!

– Ундина… – прошептала Кэри.

– Нет! Нет, не Ундина. Миссис Бенсон! О, миссис Джастис, это так ужасно. Она лежит одетая на кровати и ее лицо… О господи! У нее такое лицо!

Я услышала за спиной звук падающего тела и обернулась. Кэри лежала в обмороке.

* * *

Та ночь осталась в моей памяти как цепь странных событий. Я помню, как мы отнесли в постель Кэри. Потом, вероятно, кто-то позвонил в полицию, потому что вскоре Галл Хаус наполнился многочисленными мужчинами в форме.

Я видела, как тело миссис Бенсон вынесли из дома. Рыдающую Салли отправили спать, после того как шериф Фрэйм обо всем ее расспросил. Майкл, Линк и я сидели в гостиной и молча смотрели друг на друга. Майкл курил одну сигарету за другой.

Наконец, шериф пришел к нам. Она задал мне массу вопросов о разговоре между мной и миссис Бенсон на берегу и о нашей перебранке накануне вечером. Я спросила, нельзя ли отложить его расспросы до завтра.

– Мисс Коннорс, – возразил он. – Мы еще не знаем причину смерти миссис Бенсон.

Я неотрывно смотрела на него, пока, наконец, смысл его слов не дошел до меня:

– Уж не хотите ли вы сказать, что…

– Да, мисс Коннорс. Не исключено, что она была убита. Точно мы сможем это установить только после вскрытия, но мы выяснили, что у миссис Бенсон не было никакого сердечного или иного заболевания, которое могло вызвать ее внезапную смерть. Для своего возраста она обладала отменным здоровьем, – он посмотрел на Майкла и Линка. – Я мог бы этого и не говорить, но позаботьтесь о том, чтобы никто не покидал дом. Завтра я хочу еще раз поговорить со всеми.

В четыре часа утра я наконец легла в постель, но спала плохо, мне снилось что-то страшное. Проснулась я совершенно разбитая, с опухшими веками.

Остальные обитатели дома были не в лучшем состоянии. Мы завтракали на террасе. День был чудесным, но никто, казалось, этого не замечал. Мы почти не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Уверена, что все думали об одном и том же. Если миссис Бенсон умерла не своей смертью, то, значит, кто-то убил ее. Но кто?

После завтрака Майкл и Линк извинились и ушли. Кэри, Ундина и я остались сидеть за столом. Пауза в нашем вымученном разговоре становились все длиннее.

Наконец, я не выдержала:

– Кэри, как ты думаешь, что с ней произошло?

– Я не знаю. Она была для меня как мать. Не могу себе представить, чтобы кто-то хотел ей зла.

Кажется, Кэри переживала по-настоящему, поэтому в ответ на ее слова я только кивнула головой. Я взглянула на Ундину, наблюдавшую за нами со странным выражением лица.

Вдруг она встала:

– Я все еще неважно себя чувствую. Если вы не против, я пойду в свою комнату.

Я улыбнулась девушке, но она не ответила на мою улыбку. Глядя ей вслед, я спрашивала себя, что с ней случилось.

Слова Кэри вернули меня к действительности:

– Я знаю, как ты относилась к миссис Бенсон, Мэгги. Но она была действительно замечательной женщиной.

– Конечно, – ответила я, – со стороны трудно разглядеть суть человека. Я имею в виду, что сначала человека нужно как следует узнать, прежде чем составить о нем какое-то мнение.

Это были банальные, ничего не значащие слова, сказанные только для того, чтобы утешить Кэри. Но она вдруг разрыдалась, как будто я сказала что-то очень мудрое и прекрасное.

– Как верно, Мэгги, как верно! – лепетала она.

Она еще долго плакала, погруженная в свои мысли. Я сидела напротив и не знала, что делать. Мне пришла в голову мысль позвать Майкла или Линка, я даже встала, но Кэри движением руки остановила меня:

– Останься, Мэгги. Пожалуйста! Мне нужно поговорить с тобой. Ты не можешь себе представить…

– Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Ты мне рассказывала, что… ты была серьезно больна в Европе.

Она подняла голову и посмотрела на меня, перестав плакать:

– Мэгги, то, что я тебе рассказала… Знаю, я сказала тебе, что была больна, но на самом деле…

Кэри замолчала, покачала головой и, убрав волосы с лица, продолжила:

– Ах, ерунда! Все это неважно. Поговорим о чем-нибудь другом.

– Но, Кэри, ты не можешь вот так просто…

– Нет, правда. Я не хочу больше об этом. Поговорим лучше об Ундине. Она тебе что-нибудь рассказывала? Она что-нибудь вспомнила?

Я молча покачала головой. Эта неожиданная смена темы сбила меня с толку.

– Но что-то она должна была тебе рассказать! Вы же обе были постоянно вместе! – настаивала Кэри.

– Нет, – честно сказала я. – Ничего такого, чего бы я тебе не рассказала. Но сегодня она выглядит очень подавленной. Смерть миссис Бенсон, судя по всему, потрясла ее. Как думаешь, возможно, что она уже встречала ее раньше?

Кэри нетерпеливо отмахнулась:

– Конечно нет!

– Не стоит ли доктору Элдеру еще раз ее осмотреть?

– Ну, пусть осмотрит! – Кэри вскочила со стула. – Пойду поищу его. Увидимся за обедом, Мэгги!

Ее внезапный уход удивил меня еще больше, чем нежелание говорить о болезни. Я медленно поднялась, подошла к краю террасы и стала смотреть на волны, которые с гипнотической равномерностью набегали на берег.

Опять я подумала о миссис Бенсон. Неужели она действительно знала, кто такая Ундина? Поэтому ее убили, если ее и вправду убили? Если это так, то мотив есть только у Ундины.

Предположим, миссис Бенсон сказала правду. Что если Ундина на самом деле только притворялась, что потеряла память? Что она действительно замыслила что-то против Майкла и Кэри? Но это было невероятно! Кто угодно, только не Ундина!

А вдруг?

Я давно уже хотела уехать, но не сделала этого, потому что хотела закончить картину. Но сейчас мне стало ясно, что это была не единственная причина. За прошедшие дни я очень привязалась к Ундине и не хотела оставлять ее в трудной ситуации.

И вот теперь я подозреваю ее в убийстве!

Вздрогнув, я побежала в дом. Я хотела найти Линка. При этом мне вообще не пришло в голову, почему я хочу поговорить об этом именно с ним.

Он сидел в кабинете и разговаривал по телефону. Я сделала вид, что рассматриваю книги, пока он говорил. Наконец, он положил трубку и спросил меня:

– Как вы себя чувствуете?

– Немного дрожат колени, – ответила я. – У меня такое чувство, что я провела ночь в бетономешалке.

Он кивнул:

– Понимаю.

– Линк, мне нужно поговорить с вами.

Мне показалось, что особого интереса он не проявил.

– Хорошо, присядем, – он указал рукой на кожаный диван.

Мы сели.

– Итак, что вы хотели мне сказать, Мэгги?

– Линк, вы думаете, в этом доме все в порядке?

Он удивленно посмотрел на меня:

– Что за странный вопрос, Мэгги, если учесть, что миссис Бенсон сегодня ночью внезапно умерла?

– Я не это имела в виду, во всяком случае, не только это. Я только чувствую, что в этом доме что-то не так.

– Вы не могли бы пояснить свою мысль?

Он был очень терпелив, но мне опять показалось, что в его голосе зазвучали снисходительные нотки.

– Ну, например, Кэри. Она какая-то странная. Она не такая, как была раньше.

– В чем это выражается?

– Даже не знаю! Вся жизнь тут нарушена. Таинственную молодую девушку прибивает к берегу. Она теряет память. Миссис Бенсон преследует нас, извергает угрозы и странные обвинения. А Майкл? Вчера ночью он жутко напился и стал делать мне таинственные намеки…

Линк вдруг оживился:

– Когда это было? Что он сказал?

Вообще-то я не хотела даже упоминать Майкла. Я что-то залепетала, и взгляд Линка опять погас. Почему я, собственно, рассказываю ему все это? Он занят только собой и на других смотрит свысока.

Я вскочила:

– Извините, что надоедаю вам. Как вижу, вам совсем неинтересно меня слушать.

Он схватила меня за запястье:

– Как раз напротив! Мне очень интересно. Но до сих пор вы по большому счету вообще ничего не рассказали.

Я освободила руку.

– Меня волнует, – начала я холодно, – что кто-то пытается причинить зло мне или Ундине, или нам обеим. По словам шерифа Фрэйма, не исключено, что миссис Бенсон умерла не своей смертью. Для меня это означает, что кто-то ее убил. И я не хочу, чтобы следующей жертвой оказалась я или Ундина. Вот это меня волнует!

Линк обезоруживающе улыбнулся:

– Мэгги, не принимайте это так близко к сердцу! Ну подумайте, что вы говорите! Прежде всего, почему кто-то должен желать вам или Ундине зла?

– Я уже сказала вам, что не знаю этого. Но вы должны признать, что с Ундиной произошло за последние дни много странного. Как она вообще оказалась в море? Вы сами предположили, что она потеряла память вследствие чего-то ужасного, что она хочет забыть. Что это было? Потом это отравление рыбой? Затем случай в пещерах… Мы же могли там погибнуть! Разве это была случайность? Не слишком ли много случайностей за пару дней?

Я замолчала и торжествующе посмотрела на Линка.

– Хорошо, – его голос теперь звучал более серьезно. – Предположим, кто-то хочет избавиться от Ундины. Причина нам неизвестна, мы вообще ничего не знаем об Ундине. Но рыбой с тем же успехом могли отравиться и вы. Да и в пещерах вы были вместе с девушкой. Вы-то кому помешали?

– Потому что я много времени провожу с Ундиной. Возможно, злоумышленник думает, что она мне что-то рассказала. Она этого не сделала, но этот человек, кем бы они ни был, этого не знает. Он думает, скорее всего, что я знаю слишком много.

Линк покачал головой:

– Все это напоминает мне плохую пьесу, Мэгги. Я просто не могу воспринимать это всерьез.

– Ну и не воспринимайте! Но вы вспомните о моих словах, когда найдут мой труп или труп Ундины. Это тоже будет напоминать вам плохую пьесу?

Он широко улыбнулся. Я бросила на него уничтожающий взгляд и гордо вышла из комнаты. Мне опять хотелось срочно собрать вещи и уехать. Но я тут же вспомнила, что шериф Фрэйм это запретил. Я упала на постель и зарыла лицо в подушки.

Я чувствовала себя ужасно одинокой. Единственным близким мне человеком была Ундина. Я опять вспомнила, как странно она вела себя сегодня утром. Вдруг я почувствовала недоброе. Я вскочила с кровати и побежала к ее комнате.

Я постучала. Ответа не последовало. Я тихонько отворила дверь, гардины были задвинуты, в комнате царил полумрак.

– Ундина? – позвала я. Опять тишина. Я подошла к постели. Она была пуста. Я похолодела.

– Ундина!

Я включила свет. Никого! Заглянула в ванную. И там никого. Может быть, она просто спокойно сидит в гостиной, утешала я себя. Но интуиция подсказывала мне, что это не так. Мне необходимо было ее найти и притом немедленно.

Пока опять не случилось что-то ужасное.

* * *

Сначала я хотела найти Линка, чтобы он мне помог…

Но потом передумала. После нашего последнего разговора мне было как-то неловко просить его о помощи. Как объяснить ему, почему я боюсь за Ундину? Может быть, она просто пошла погулять? Тот факт, что ее нет в комнате, не значил абсолютно ничего. Но я чувствовала, что-то случилось.

Я упала на постель Ундины и стала лихорадочно думать. Первое, что нужно сделать, это обыскать дом. Тут мой взгляд упал на что-то белое, выглядывающее из-под кровати. Я наклонилась и подняла листок бумаги, исписанный буквами разного размера и вида. У меня перехватило дыхание, когда я прочитала написанное на листке: «Если вы хотите знать, кто вы, приходите в четырнадцать часов в подвал». Ни обращения, ни подписи на записке не было.

Я сунула листок в карман платья и выбежала из комнаты, при этом даже не подумала о том, что нужно было позвать кого-нибудь на помощь. Кому, кроме Ундины, можно было доверять в этом доме?

Где находится вход в подвал, я не знала, но предположила, что, скорее всего, он на кухне. В холле я встретила Салли. Ее глаза были заплаканы, она еще не отошла от пережитого шока. На меня она даже внимания не обратила.

На кухне никого не было. Я огляделась, но двери в подвал не обнаружила. Вынув записку из кармана, я еще раз прочитала ее в надежде найти там какие-то подробности, которые я могла не заметить вначале. Но ничего такого там не было.

И тут я увидела дверь. Из кухни вел узкий коридор к комнатам прислуги. Приблизительно в середине находилась массивная деревянная дверь. Она была приоткрыта. Я подбежала к двери и распахнула ее. За ней находилась лестница, ведущая в подвал. Я пошарила на стене рукой в поисках выключателя, нажала на него, но свет не зажегся. Я попыталась еще и еще, но безуспешно.

– Ундина! Ундина! – крикнула я в темноту. Но никто мне не ответил.

Нужен фонарь! На кухне все еще никого не было. Я стала рыться в ящиках столов, но нашла лишь коробок спичек.

Я зажгла спичку и стала спускаться по лестнице, все время зовя Ундину. Она где-то здесь! Но почему она не отвечает?

На последней ступени я зажгла еще одну спичку и пошла вперед. Вдруг я ощутила страшный удар по голове и услышала сдавленный хрип, который, как до меня дошло, издала я сама. Медленно я опустилась на пол.

Я плыла в море боли, но оставалась в сознании. Я видела, что кто-то перешагнул через меня, услышала, как этот человек тяжело дышит. Затем я ощутила густой сладковатый запах и окончательно потеряла сознание, глубже и глубже погружаясь в темноту.

* * *

Сквозь пелену боли я медленно приходила в себя. Я попыталась открыть глаза и тут же их закрыла, но успела увидеть лицо Линкольна Элдера, склонившегося надо мной. Опять открыв глаза, я стала смотреть на озабоченное лицо Линка, затем скосила глаза в сторону. Я лежала на своей постели, рядом горел ночник.

Голова болела страшно. Я подняла руку – она была ужасно тяжелой – и ощупала голову. На ней была повязка. Я все еще чувствовала густой сладковатый запах. Меня тошнило, но сил на рвоту не было. Я вопросительно посмотрела на Линка, и он наклонился надо мной:

– Все в порядке, Мэгги. Ничего не говорите. Лежите спокойно. Вам скоро полегчает.

– Ундина? – прохрипела я.

– С ней тоже все хорошо. Она лежала в подвале. Вас обеих ударили по голове, а затем пустили газ. Если бы повариха не нашла вашу записку и не позвала Майкла, вы были бы уже мертвы.

Его глаза гневно сверкнули.

Меня так и подмывало сказать ему «Вот видите!», но делать этого было не нужно. Он взял мою руку и произнес проникновенно:

– Мэгги, я не могу выразить, как мне жаль. Как мне хочется объяснить вам…

Он отвернулся, и я стала смотреть на его профиль. У меня перехватило дыхание – как же он хорош собой!

Но тут он опять посмотрел на меня:

– Я не отнесся легкомысленно к тому, что вы мне рассказали, хотя вам так могло показаться. Но я должен был лучше за вами приглядывать. К счастью, вы обронили эту записку в кухне.

Вот, значит, как все произошло. Записка выпала у меня из кармана, когда я прочитала ее еще раз.

– Почему вы отправились в подвал одна? Почему не позвали меня или Майкла? – спросил Линк.

– Вы должны бы сами понять почему, – ответила я.

Он отвел взгляд:

– Да, пожалуй, вы правы. Ну… не хочу вас больше мучить расспросами. Вам нужен покой. Когда вам обеим станет легче, шериф хотел бы с вами поговорить. Он сказал, что к тому времени он получит и результаты вскрытия.

Линк поднялся, ласково провел рукой по моей щеке и вышел. Приятное тепло пробежало по всему моему телу, затем я вновь погрузилась в забытье.

На следующее утро я уже не чувствовала никаких последствий отравления газом. Я смогла встать и посмотреть на себя в зеркало. Там я увидела бледное лицо с ввалившимися глазами. Над правым ухом была прикреплена белая повязка. На этом месте волосы мне выбрили. Интересно сколько понадобится времени, чтобы они отросли? Я потрогала повязку и вздрогнула – было больно.

В этот момент в комнату впорхнула Кэри в сопровождении Салли, несшей поднос с завтраком. Лицо Кэри раскраснелось, глаза лихорадочно горели. Она стала обхаживать меня, как наседка цыпленка, – уложила меня опять в постель и стала буквально кормить из ложечки, при этом болтала без умолку. Вероятно, она не сказала ничего существенного, потому что я не запомнила ни слова.

Наконец, мне удалось прервать поток ее красноречия:

– Ты уже видела сегодня утром Ундину?

Кэри просияла и улыбнулась:

– Конечно! Она чувствует себя прекрасно! Ее тоже ударили по голове, но не так сильно, как тебя. Она уже встала и разговаривает в Фрэнком Фрэймом.

Вдруг она взяла меня за руку. Лихорадочное возбуждение исчезло, и она сказала спокойным голосом:

– Мне очень жаль, Мэгги!

– Что тебе жаль? – спросила я недоуменно. – Ты же ни в чем не виновата.

– В какой-то степени виновата. Я пригласила тебя провести несколько приятных дней в нашем доме. А вместо этого произошли все эти ужасные вещи. Ты должна знать, что я очень об этом сожалею.

Я была тронута. Молча я пожала ее руку. Но затем ее радостное возбуждение вернулось. Она быстро подхватила поднос и ринулась к двери:

– Пока, дорогая!

Я медленно оделась. Мне очень хотелось увидеть Ундину. Когда я красила губы, мне вдруг стало дурно – впервые до меня полностью дошло, что кто-то пытался меня убить! Я окаменела от этой мысли, не в силах двинуться с места. Лишь через какое-то время я взяла себя в руки и нашла в себе силы спуститься вниз.

Когда я входила в гостиную, Ундина как раз из нее выходила. Она слегка дотронулась до моей руки и прошептала:

– Я подожду вас на террасе, Мэгги!

Шериф Фрэйм был со мной очень вежлив и предупредителен.

Я рассказала ему все, что могла вспомнить. Сидевший в углу молодой человек прилежно записывал мои показания.

Когда шериф закончил меня расспрашивать, свой вопрос задала ему я. Ответ не очень удивил меня: миссис Бенсон умерла не своей смертью. Она была отравлена. В ее желудке и в стакане молока рядом с ее постелью нашли следы цианида.

– Цианид обладает специфическим запахом. Я его почувствовал, как только мы ее нашли. Но хотел знать точно, прежде чем предпринять дальнейшие действия.

– Конечно… – у меня перехватило дыхание. – Вы уже знаете, кто это сделал?

– Нет, мисс Коннорс, еще нет. Но я это выясню, – решительно произнес он. – Это кто-то из обитателей дома. Я в этом уверен.

Закончив разговор с шерифом, я вышла на террасу, где Ундина сидела со стаканом апельсинового сока в руке. Я присела рядом:

– У вас нет повязки на голове, – сказала я с шутливым упреком.

Девушка потрогала голову и улыбнулась.

– Меня ударили не так сильно. Линк говорит, у вас сильно шла кровь. Мэгги, огромное вам спасибо!

– За что?

– Вы знаете за что. Если бы вы не нашли записку и не стали меня искать, меня бы сейчас не было в живых, – она наклонилась ко мне. – Мэгги, я решила все вспомнить. Я все еще боюсь того, что должна вспомнить. Но, думаю, то, что я забыла, и есть ключ ко всему происходящему. Я хочу знать, что случилось, и поэтому буду вспоминать.

– Вы правы, Ундина. Я тоже думаю, что происшедшее до того, как вы потеряли память, связано с последними событиями.

Нерешительно она спросила:

– Мэгги, вы останетесь моим другом… несмотря на то, что тут произошло?

Я взяла ее за руку:

– Конечно, останусь! Вы для меня теперь, как сестра. А сестры держатся в трудную минуту друг за друга, не так ли?

– Да, да. Именно так! – она улыбнулась мне сквозь слезы. – Я даже не знаю, есть ли у меня на самом деле сестра.

На следующий день Ундина и я по совету Линка оставались почти все время в доме. Атмосфера в нем была, мягко говоря, напряженной.

Кэри излучала наигранную, почти истерическую веселость. Майкл был погружен в себя. Казалось, его что-то чудовищно тяготит, а у меня было такое чувство, что под его спокойной личиной кипят неизвестные никому страсти. Линк был вежлив, но рассеян. После того эпизода в моей комнате, я надеялась, что он будет относиться ко мне более дружески и доверительно. Но я ошибалась и даже попыталась уговорить себя, что мне, в сущности, все равно. Но уговаривать себя мне приходилось постоянно.

Шериф Фрэйм и его люди все время находились в доме или поблизости. Но мне они не мешали. Ничто не указывало на то, что в поисках убийцы миссис Бенсон или напавшего на меня и Ундину они хоть как-то продвинулись вперед.

Я отстранилась от всего, чтобы продолжить картину. Ундина, как казалось, полностью погрузилась в исследование собственного «я». Прошел день, и ближе к вечеру моя картина была готова.

Мы с Ундиной были на террасе. Она, как всегда, сидела на каменном парапете. Я положила на холст еще чуть-чуть синего и, наконец, сказала себе, что работа завершена. Каждый дополнительный мазок кистью только испортил бы картину. Я отступила на шаг назад и стала смотреть на портрет. Он был хорош. Даже очень хорош!

Впервые с момента приезда в Галл Хаус у меня на душе было хорошо. Воздух был свеж и напоен сладостью, ласково светило солнце, и моя картина была прекрасной.

– Что с вами, Мэгги? – забеспокоилась Ундина, но потом все поняла. – Картина готова? Так ведь, Мэгги?

Я медленно кивнула. Она вскочила и захлопала в ладоши. Я накрыла картину платком. Девушка разочарованно взглянула на меня.

Я обняла ее за плечи:

– Еще не время, Ундина. Сегодня вечером, после ужина, я покажу картину всем. Даже если она кому-то не понравится, у нас хотя бы будет тема для разговора.

– Мне она понравится, Мэгги. Уверена в этом! – сказала девушка, но разочарование вновь овладело ею. – Но я не понимаю, почему я не могу посмотреть картину первой. Ведь я же позировала вам!

– Ну, потерпите! – возразила я с улыбкой. – У нас, у богемы, свои странности.

Она радостно кивнула. Вместе мы отнесли мои художественные принадлежности в дом.

Я не могла насмотреться на свою картину. Совершенно явно образ Ундины мне удался, и прежде всего я смогла передать ту ее странную, неземную черточку, возникшую в ее лице вследствие потери памяти.

Я переоделась. Приподнятое настроение не покидало меня. Все происшедшее со мной в последнее время уже не имело особого значения. Художник живет только искусством. Почему я до этого не смогла довольствоваться им? Почему я не смогла преодолеть зависимость от других людей и повседневных оков? Но тут я вдруг вспомнила Линка, и это, как укол иголки, напомнило мне, что я, прежде всего, человек и лишь затем художник. Но я тут же отодвинула эту мысль.

Мое волнение было настолько сильным, что я решила поделиться с кем-нибудь своими переживаниями. Но это должен быть кто-то, кто мог бы понять мои эмоции. Тоже художник. Впервые за долгое время я вспомнила Эвана Дюресса, его тонкое, чувственное лицо, его взгляд, когда мы прощались навсегда.

– Если я тебе когда-нибудь буду нужен, Мэгги, дай мне знать, – сказал он тогда.

Я вынула портмоне из сумки и нашла в нем листок бумаги, на котором был написан только один номер телефона.

Я вертела бумажку в руке и смотрела на цифры. Звонить? Не звонить? Почему бы и нет? Эван был единственным, кто бы мог сказать, хороша ли картина или нет. О, я знала, что она хороша. Но Эван сможет предположить, как отнесется к ней критика. Кроме того, мне хотелось узнать, как я отреагирую на новую встречу с Эваном. Часто после перенесенной болезни обретаешь иммунитет против нее. Так вот, я хотела выяснить, приобрела ли я иммунитет против Эвана Дюресса или нет.

Я решительно подошла к телефону и набрала его номер.

Сердце бешено колотилось в груди. Я почти надеялась, что его не будет дома. Сигнал прозвучал несколько раз, я уже хотела положить трубку, как в телефоне вдруг что-то щелкнуло, и в трубке раздался низкий голос, который я так хорошо знала.

– Алло?

Он повторил это слово несколько раз, прежде чем я смогла ответить:

– Это я, Мэгги.

– Мэгги, какое счастье, что ты позвонила! – его голос звучал радостно и возбужденно. – Это просто какая-то телепатия! Вот уже несколько дней я пытаюсь связаться с тобой. У тебя дома мне сказали, что ты куда-то уехала, но никто не знает куда.

Мне показалось, что он обо мне беспокоился. Ну, так ему и надо, после всего, что я пережила из-за него! Всем соседям я строго-настрого наказала никому не говорить, куда я уехала. Я хотела, чтобы меня оставили в покое. Хотя слово «покой» после всего, что случилось в Галл Хаусе, уже никак не соответствовало действительности.

– Где ты, Мэгги? Откуда ты звонишь?

– Я у друзей. Ты помнишь Кэри и Майкла?

– Очень смутно.

– У них великолепный дом на побережье.

– Слава богу, что с тобой все в порядке! Ты хорошо отдохнула?

Рассказывать о своих приключениях сейчас было глупо, особенно по телефону.

– Я немного писала, – сказала я. И это было правдой.

– Отлично! Хотелось бы посмотреть!

– Как раз по этому поводу я и звоню. Я написала картину, которую считаю лучшей из всего, что сделала до сих пор. Мне бы хотелось услышать твое мнение. Не мог бы ты приехать и взглянуть на нее?

– С огромным удовольствием! Мэгги… я должен тебе кое-что сказать. Поэтому и пытался связаться с тобой. Я ушел от Марты и подал на развод.

Он сделал паузу в ожидании моей реакции.

Я тоже молчала и прислушивалась к себе. Его слова мало тронули меня. Еще несколько месяцев назад сердце, наверное, выпрыгнуло бы из груди от радости. Теперь он свободен, ушел от жены! А я не чувствовала ничего. Почему? Он стал мне безразличен? Что будет, когда я вновь увижу его?

– Об этом мы можем поговорить, когда ты приедешь, – довольно нейтрально ответила я.

На другом конце провода повисла пауза. Потом Эван медленно сказал:

– Хорошо. Я бы мог приехать в воскресенье, если ты не против.

– Нет, не против.

Я подробно объяснила ему дорогу и положила трубку. Эван был явно разочарован, что я так равнодушно восприняла его сообщение. Может быть, я «переболела» им и теперь выздоровела?

В воскресенье я узнаю это точно.

* * *

Когда вечером я спустилась к ужину, то была еще приятно возбуждена. Почему-то я чувствовала, что со мной теперь будет все в порядке. Картина закончена, и она получилась отменной. В воскресенье приедет Эван. Я не знала, какой будет наша встреча, но он приедет, потому что хочет меня видеть. Он приезжает из-за меня. Даже если я стала к нему равнодушной, тем не менее его интерес льстил мне.

Ужин прошел в довольно натянутой обстановке. Ундина была слегка взволнованна, зная, что после ужина я покажу всем свою картину. Кэри казалась уже не такой взвинченной, а Майкл был не так напряжен, как еще пару часов назад. Линк был удивительно любезен. Мы вели неспешную беседу. Никто не упомянул о смерти миссис Бенсон или других происшествиях.

Я подождала, когда Кэри позовет нас в гостиную выпить кофе или бренди, и объявила, что у меня для всех есть сюрприз. Какое-то мгновенье я наслаждалась эффектом от сказанного, все с интересом смотрели на меня.

– Сегодня я закончила портрет Ундины! И все равно, хотите ли вы его видеть или нет, я намереваюсь через пару минут продемонстрировать его здесь!

– Великолепно! – отреагировал Майкл и натянуто улыбнулся. Я заметила, что в этот день он улыбнулся впервые.

Линк тоже смотрел с интересом. Я взглянула на Кэри. Ее глаза опять блестели, а щеки горели. Она захлопала в ладоши и воскликнула чуть радостней, чем было уместно:

– Фантастика! Не могу дождаться, когда взгляну на картину! Давай, Мэгги, неси ее сюда!

Я взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Когда я с картиной вернулась в гостиную, все уже расселись. Я поискала глазами подходящее место и решила поставить картину рядом с окном.

Майкл держал графин с бренди в руках:

– Подожди, пока я налью всем бренди! Потом мы можем выпить за картину!

– Хорошая идея! – заметил Линк и подарил Ундине ослепительную улыбку. – Сейчас мы узнаем, как Мэгги видит нашу «русалочку»!

– Уверена, портрет удался! – воскликнула девушка.

– Я тоже так думаю, – рассмеялся Линк. – А вам не приходило в голову, что Мэгги может писать в стиле Пикассо и что у вас на портрете будет два носа и три глаза? Возможно, поэтому она нам и не показывала картину!

Все рассмеялись.

Ундина посмотрела на меня с наигранным недоверием:

– Да, об этом я не подумала.

– Ладно, Мэгги, покажи нам свое творение! – сказал Майкл и поднял бокал. Остальные сделали то же самое и стали ждать. Театральным жестом я сдернула покрывало с холста.

Наступившая тишина показалась мне слишком долгой. Наконец, я не выдержала и взглянула на их лица. На Линка картина произвела должное впечатление, Майкл кивнул, глаза Ундины сияли.

– Это великолепно, Мэгги! – проговорила она. – Но я совсем не такая красивая и таинственная!

– Нет, именно такая, – возразил Линк. – Мэгги прекрасно удалось передать ваш образ. Что может быть более загадочным, чем не знать, кто ты на самом деле?

Кэри была единственной, чье выражение лица я не смогла определить. Она прищурила глаза и сжала губы.

Майкл посмотрел на нее:

– А ты что думаешь, Кэри? Я считаю, что картина чертовски хороша.

Ее лицо расслабилось, она оглянулась так, как будто только сейчас до нее дошло, что все на нее смотрят:

– Конечно! Портрет просто прекрасен, Мэгги. Ничего лучше я уже давно не видела. Я бы охотно купила его, но, наверное, ты не захочешь его продавать.

– Нет. Во всяком случае, пока. Я позволила себе пригласить сюда на воскресенье Эвана Дюресса. Я бы хотела услышать его мнение. Надеюсь, вы не против, что я его пригласила?

– Конечно нет, – сказала Кэри. – А разве вы не…

– Да, это тот критик-искусствовед, о котором я тебе рассказывала, – оборвала я Кэри. Она поняла намек и замолчала. У меня не было ни малейшего желания распространяться о своей личной жизни.

Опять возникла пауза, все стали рассматривать картину.

Майкл подошел ближе и сказал задумчиво.

– В картине есть что-то призрачное. Что-то призрачное… и знакомое, – он натянуто рассмеялся. – Но этого же не может быть, так ведь?

– Нет, Майкл, ты прав, – возразил Линк. – Я тоже заметил. Лицо. Оно кого-то мне напоминает, кого я…

Линк вдруг замолчал.

У меня пробежали мурашки по спине. Значит, и они это заметили. Конечно, мы все хорошо знали лицо Ундины, но на холсте в нем было нечто, что не было так заметно в реальной жизни.

Майкл резко поднял свой бокал:

– Выпьем за портрет «русалки»! За Мэгги, написавшую его, и за Ундину, которая позировала!

Мы подняли бокалы. Кэри тоже подняла, и тут я заметила, что ее рука дрожит. Она улыбалась. Но только губами, и поэтому улыбка была больше похожа на гримасу на лице куклы. Мне стало не по себе.

– Спасибо, Майкл, – ответила я на слова Майкла.

– За портрет «русалки»! – сказал Линк.

Я была рада, что картина всем понравилась. Уже давно никто не хвалил мои произведения. Это согревало меня так же хорошо, как и бренди.

Около одиннадцати разговор стал затухать. Ундина уже давно ушла спать, да и у меня глаза слипались. Все пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Я уже разделась, когда вспомнила, что оставила картину внизу в гостиной. Я опять надела платье и хотела спуститься вниз, чтобы забрать ее. Но потом одумалась и посмеялась над собой. Я привыкла, что картина всегда со мной. Но теперь-то она была закончена. Я хотела ее выставлять. Почему бы ей не остаться внизу в гостиной?

Зевая, я легла в постель и мгновенно заснула.

Мне снилось что-то чудесное и фантастическое. Во сне фигурировали мы все. Мы были очень высокими и радостными. Майкл и Кэри, держась за руки, стояли на террасе, смотрели на море и смеялись. Потом по лестнице с берега стала подниматься Ундина. На ней было то самое зеленое бархатное платье, в котором ее нашли на берегу. Смеясь, она подошла к Майклу и Кэри. Майкл протянул руку, и Ундина встала рядом с ним. Они выглядели как…

Я мгновенно проснулась. Сердце бешено билось, во рту пересохло. Я поняла, что в лице Ундины мне казалось таким знакомым. Я выпрыгнула из кровати и набросила на себя халат. Мне необходимо было еще раз взглянуть на картину, чтобы убедиться в своей догадке.

Я вошла в гостиную и стала искать рукой выключатель на стене. И тут я почувствовала, как что-то обхватило и с силой сжало мое горло. Я хотела закричать, но из горла вырвался лишь ужасный хрип, и все вокруг померкло.

Когда я опять пришла в себя, то обнаружила, что лежу на полу. Дрожа, я глубоко вздохнула и почти закричала от боли в горле. Через гардины в комнату пробивался слабый свет, и я увидела, что все еще лежу в гостиной. Шатаясь, я поднялась на ноги и рукой нащупала выключатель на стене.

Вспыхнувший свет ослепил меня, я зажмурилась. Открыв глаза, я стала прежде всего искать картину.

Если бы я могла, то закричала бы. Мои воспаленные глаза наполнились слезами. Картина стояла на своем месте, но она была совершенно уничтожена. Кто-то в безумной ярости искромсал ее острым ножом. Только глаза Ундины остались нетронутыми и печально взирали на меня.

Я стала барабанить кулаками в стену, пока все не сбежались в гостиную. Я слышала их недоуменные голоса, когда они шли по холлу. Но, войдя в комнату, они мгновенно замолкли.

– Господи! – ужаснулся Майкл.

Линк заботливо усадил меня на стул.

– Какой ужас! – вскричала Кэри. – Кто это мог сделать?

Ундина последней вошла в комнату и издала крик, на который была неспособна я. Она кричала так, как будто напали не на картину, а на нее.

– Мэгги, твоя картина! – рыдала она. – Твоя чудесная картина!

* * *

Мое пробуждение на следующее утро было ужасным. Я ощупала горло и застонала от боли и от мысли о том, что произошло прошлой ночью.

Я попыталась вспомнить, что чувствовала, когда сидела в гостиной и все стояли вокруг меня. Кто-то из них настолько меня ненавидит, что уничтожил то, что было мне так дорого! В воскресенье должен приехать Эван, но теперь у меня не было картины, которую я могла бы ему показать. Больше всего мне хотелось забиться под одеяло и оставаться там, пока шериф Фрэйм не разрешит мне уехать.

Бессмысленное уничтожение моей картины было более ужасным ударом для меня и пугало даже больше, чем смерть миссис Бенсон и покушение на мою жизнь.

Я услышала, как Салли осторожно постучала в мою дверь и тихонько сказала:

– Мисс Коннорс? Шериф хочет с вами поговорить.

С трудом я встала из постели, надела на себя, что попало, провела пару раз расческой по волосам и вышла из комнаты.

Наверху я никого не встретила. Вероятно, никто не торопился вставать. Каждый новый день приносил все новые неприятности, и поэтому никто не радовался утру.

Внизу я заметила, что дверь в бывшую комнату миссис Бенсон открыта настежь. Несмотря на апатию, меня вдруг охватил страх. Но я тут же себя одернула. Скорее всего, комнату просто убирали, потому что наняли новую экономку.

Но когда я прошла мимо и заглянула внутрь, то замерла от ужаса.

Вся комната была увешена черными платками. На двух маленьких столиках горели высокие белые свечи. Между ними стоял гроб – длинный, черный и узкий. Озноб пробежал по моему телу. С того места, на котором я стояла, не было видно, кто лежал в гробу. Но было ясно, что это могла быть только миссис Бенсон.

Я закрыла глаза и ринулась в гостиную. Почему Кэри не передала тело миссис Бенсон ее родственникам, после того как полиция его обследовала? Это было бы совершенно нормально. С чего ей вздумалось привезти его сюда? А в том, что это произошло по инициативе Кэри, я не сомневалась. Хотя я и не входила в комнату бывшей экономки, но хорошо себя представляла, как та выглядит в гробу: холодное бледное лицо, белые руки, сложенные на груди…

– Мисс Коннорс…

Шериф Фрэйм встал при моем появлении. Рядом с ним на столике стояла чашка с кофе. Он выглядел уставшим, стенографиста на этот раз не было.

– Доброе утро, шериф.

Картину к этому моменту уже убрали. Я села напротив шерифа. Он подошел ко мне, пальцем поднял мое лицо за подбородок и внимательно осмотрел красный след на шее.

– Какой-то кусок ткани, – решил он. – Вероятно, шейный платок. Веревка оставила бы другие следы, возможно, даже ссадины. Мисс Коннорс, у вас есть предположения, кто бы мог уничтожить вашу картину?

Я покачала головой.

– Еще один вопрос. Знаю, что уже задавал вам его… Но не известна ли вам причина, по которой кто-то желал бы вам смерти? У вас есть враги?

Я опять покачала головой:

– Я уже говорила вам, что я могу всего лишь строить предположения.

– Тогда, пожалуйста, поделитесь со мной этими предположениями.

Голос шерифа звучал очень дружелюбно, но его глаза смотрели на меня строго и выжидательно.

– Я предполагаю, что все это из-за Ундины.

– Ундины?

– Да. Убеждена: все, что произошло здесь, имеет отношение к ней, кем бы она ни была. Доктор Элдер предполагает, что она потеряла память, потому что с ней произошло нечто ужасное. Что-то, о чем она не хочет вспоминать. Думаю, что здесь в доме есть по меньшей мере один человек, замешанный в том, что с ней произошло. Я очень много времени провела с Ундиной. Возможно, этот человек думает, что Ундина мне что-то рассказала. Во всяком случае, я предполагаю, что этот человек хочет избавиться от нас обеих. Если память когда-нибудь вернется к Ундине, то мы сможем ответить на большинство вопросов.

– Вы подозреваете кого-нибудь в этом доме?

– Всех и никого. Не очень приятная ситуация.

– Да, могу себе представить, – шериф провел рукой по лицу. – Сегодня ночью, прежде чем на вас было совершено нападение, вы видели или слышали что-нибудь необычное?

– Нет. Просто мне вдруг захотелось еще раз взглянуть на картину.

– Но почему? Насколько я знаю, вы все вместе рассматривали картину незадолго до того, как пойти спать…

Я колебалась с ответом. Но, наконец, решила, что могу спокойно рассказать ему правду:

– В то время, когда я работала над картиной, я постоянно думала, что лицо Ундины мне кого-то напоминает. Когда я вчера вечером демонстрировала картину остальным, то у них было то же самое ощущение. Двое из присутствующих упомянули это. Ночью я вдруг проснулась, потому что поняла, в чем дело. Я пошла вниз, чтобы лишний раз убедиться в правильности своей догадки.

– И что это за догадка?

– Ну… я вдруг поняла, что Ундина ужасно похожа на Майкла, мистера Джастиса. Я не сразу это заметила, потому что у них разный цвет волос и кожи, не говоря уже о естественных различиях в чертах мужчины и молоденькой девушки. Но на холсте сходство было видно лучше.

– Вы сказали, что и другие это заметили?

– Да, это увидел Майкл и… как я думаю… доктор Элдер.

– А миссис Джастис и Ундина заметили сходство?

Мне вспомнился восторг Ундины и странное выражение лица Кэри.

– Если и заметили, то не говорили об этом.

Шериф Фрэйм поднялся:

– Я благодарю вас, мисс Коннорс. Мы еще раз поговорим чуть позже.

– Шериф, у вас есть предположение, кто…

– Предположение есть. Но больше я ничего вам сказать не могу, – он нервно улыбнулся. – Думаю, если бы вы сразу проинформировали нас, когда нашли Ундину, то многих неприятностей можно было бы избежать.

После его ухода я еще некоторое время оставалась сидеть, погруженная в свои мысли. Кэри отреагировала на картину очень странно – отрицательно и злобно. Она тоже заметила сходство? Может быть, в этом была причина ее реакции. Существует ли связь между Майклом и Ундиной? Тут столько вариантов, что у меня голова пошла кругом.

Единственно правильное – это спросить Кэри напрямую, решила я. Хотя у нее был удивительный дар уходить от ответа. Но, может быть, мне удастся вытянуть из нее хоть что-то? Я хотела наконец разобраться во всем до конца, вернуться домой и вновь зажить нормальной жизнью.

Мне понадобится помощь Ундины. Я долго говорила с ней и рассказала ей о своих теориях. Она внимательно меня слушала, во многом разделяла мое мнение и охотно согласилась поговорить вместе со мной с Кэри.

Вечерело. В комнате миссис Бенсон было темно, ее освещали только свечи. Тут мы, наконец, нашли Кэри. Она стояла на коленях перед гробом. Ее лицо было белым как мел. Широко открытыми глазами она смотрела прямо перед собой.

До этого я весь день пыталась с ней поговорить. Дважды я подходила вместе с Ундиной к ее комнате, но каждый раз дверь оказывалась закрытой. Даже если Кэри и была в комнате, на наш стук она не откликалась.

И вот мы нашли ее. В нерешительности мы встали в дверях. Мне не хотелось входить внутрь. Но я собрала все свое мужество, переступила через порог и подошла к Кэри и гробу. Она подняла на нас глаза, но, кажется, не видела нас. Она вцепилась в край гроба, да так, что косточки на руках побелели. Я старалась не смотреть в гроб.

Но он неотвратимо притягивал к себе мой взгляд.

Я затаила дыхание, спрятанный внутри страх опять охватил меня. Миссис Бенсон выглядела именно так, как я себе представляла – со скрещенными на груди руками. В день ее смерти Салли сказала, что ее лицо было искажено. В похоронном бюро, вероятно, удалось убрать эта гримасу. Но все равно ее облик нельзя было назвать умиротворенным.

Как завороженная, я смотрела на нее, совершенно забыв, зачем сюда пришла.

Наконец, Ундина дотронулась до моей руки, я вздрогнула. Ундина была бледна, но держала себя в руках. Я заставила себя взглянуть на Кэри. Она все еще смотрела сквозь меня. Я обошла гроб и положила руку ей на плечо. Она не отреагировала. Я легонько потрясла ее за плечо.

– Кэри, Кэри! – позвала я негромко.

– Да, Мэгги?

– Мы хотели бы с тобой поговорить.

– Хорошо, – ответила она.

– Мы не могли бы пойти в другое место?

– Нет, я хочу остаться здесь.

– Кэри, посмотри на меня.

Она подняла голову, наши взгляды встретились, но я не была уверена, что она действительно меня воспринимает.

– Кэри, ты знаешь что-нибудь о моей картине? Знаешь, почему ее изрезали?

Она не отвечала.

– Может быть, потому что на картине Ундина так похожа на Майкла?

Опять никакого ответа. Мне это стало надоедать:

– Кэри, послушай меня! Это очень важно. Ундина состоит в родстве с Майклом? Есть ли какая-то связь между ней и мертвой женщиной на берегу, этой миссис Барлоу? Майкл имеет какое-отношение ко всему этому? Это так?

Я тряханула ее что есть силы, но совершенно безрезультатно. Кэри все еще крепко держалась за гроб.

И тогда она сказала только два слова:

– Майкл, Ундина.

Я услышала тихий всхлип и оглянулась. Ундина стояла, неестественно выпрямившись. Когда я посмотрела на нее, она вдруг сильно задрожала. Я отпустила плечи Кэри, обняла Ундину и притронулась к ее щеке. Ее лицо было холодным как лед.

– Ундина! Что с вами? Ради бога, что произошло?

Ее зубы стучали, наконец, она смогла произнести несколько слов:

– Мэгги! О, Мэгги! Я вспоминаю, я вспоминаю!

У меня замерло сердце. Я ощущала радость и страх одновременно. Ундина была не единственной, кто боялся узнать тайну, из-за которой она потеряла память.

Девушка прерывисто дышала. Я так была занята Ундиной, что на какое-то мгновенье забыла о Кэри и совершенно не заметила, как та встала.

Ундина продолжала дрожать и тихо всхлипывать:

– Я вспоминаю! Боже мой, я вспоминаю!

Я увидела Кэри вновь, когда та бросилась на Ундину с такой силой и ловкостью, которой я у нее и предположить не могла.

Никогда не забуду лицо Кэри! Глаза впились в Ундину и излучали всепоглощающую ненависть. Она скрючила пальцы и выглядела безобразно. Так безобразно, как могут выглядеть лишь ненависть и безумие.

Все произошло очень быстро. Мне не удалось ее удержать. Подобно снаряду она устремилась на Ундину. Железной хваткой вцепилась в плечи девушки и толкнула ее. Ундина рухнула на пол и ударилась головой о край одного из столов со свечами.

Кэри выбежала из комнаты.

И тут я увидела пламя, которое с невероятной быстротой распространялось по гробу. При падении Ундины одна из свечей упала в гроб!

Не знаю, как долго я стояла в оцепенении. Ундина лежала передо мной на полу, по ее щеке текла кровь и капала на ковер. Покрывало на покойнице сгорело, и теперь начал гореть сам гроб. Я не могла оторвать от него взгляда. Огонь разгорался.

Наконец, я пришла в себя и вновь обрела возможность двигаться. Нужно погасить пламя! Иначе сгорит весь Галл Хаус!

Я содрала тяжелые гардины с окна, с шумом они упали на пол. Я набросила тяжелую ткань на гроб, и пламя погасло от нехватки воздуха. Комната мгновенно наполнилась едким дымом. Мне показалось также, что я ощущаю запах сгоревшего мяса, но сказала сама себе, что мне это кажется.

Глаза слезились. Я подхватила Ундину под мышки. Она пошевелилась.

– Все хорошо, Ундина! Все в порядке!

Девушка открыла глаза и посмотрела на меня так, как будто видит меня впервые. Но потом узнала меня и с трудом встала на ноги. Вместе мы вышли в холл.

Наверху раздался страшный шум. Кажется, он шел из кабинета Майкла. Я не знала, в каком Майкл был состоянии, был ли он трезв, но, кроме него, поблизости никого не было. Я протащила Ундину через холл, посадила на нижнюю ступень лестницы и поспешила наверх к Майклу.

Там я увидела причину шума. Кэри – странная, незнакомая, безобразная – как сумасшедшая барабанила кулаками в дверь кабинета.

Когда я к ней подбежала, она обернулась. На какой-то момент ее взгляд прояснился. Но затем она закричала. Это был ужасный, оглушительный вопль.

Я оглянулась. Ундина стояла за нами, у нее все еще сильно шла кровь.

Она покачнулась и дрожащей рукой показала на Кэри. Та опять пронзительно завопила.

Затем она бросилась на нас, я инстинктивно посторонилась. Не прекращая кричать, Кэри побежала вниз по лестнице.

Ундина с закрытыми глазами прислонилась к стене. В этот момент открылась дверь кабинета, и оттуда вышел Майкл. Он обомлел, увидев Ундину.

Я бросилась догонять Кэри. Когда я сбежала вниз по лестнице в холл, она уже выскочила из входной двери. Я помчалась за ней и увидела, что Кэри устремилась к лестнице на пляж. Рукава ее платья развевались на ветру, что делало ее похожей на огромную моль.

Она добежала до лестницы и замерла в нерешительности, согнувшись и глядя вниз. Я думала, что сейчас она упадет на землю, но она распрямилась и ринулась вперед.

Наконец, и я подбежала к лестнице. За это время Кэри одолела четверть ступеней. Медленно и шарахаясь из стороны в сторону, она продвигалась вперед. Я крикнула, чтобы она остановилась. Ступени этой опасной лестницы были очень крутыми.

Она не обращала на меня никакого внимания, но думаю, что голос Майкла, который тоже звал ее по имени, она не могла не слышать. Она остановилась и оглянулась. В следующее мгновение она бешено затрясла головой и побежала вниз. Буквально через несколько ступеней она запуталась ногами в платье и упала.

Я в ужасе застыла. Беспомощно я наблюдала, как она падала… Наверное, ее тело было очень легким, оно подпрыгивало и переворачивалось в воздухе, как неодушевленный предмет, и катилось по ступеням все ниже и ниже. Наконец, оно достигло конца и застыло там неподвижно – комок из шелка, вывернутых белых рук и ног.

С хриплым криком Майкл бросился мимо меня по лестнице вниз.

Но я знала, что он уже ничего не сможет сделать для Кэри.

* * *

Я стояла на террасе и смотрела, как шериф Фрэйм, Майкл и Линк несли тело Кэри вверх по лестнице. Шериф появился через десять минут после того, как я ему позвонила.

Они обернули тело Кэри пледом. Я не испытывала ни страха, ни ужаса, только жалость к той Кэри, которую я когда-то знала. Когда они проносили тело мимо меня, я увидела, что Майкл плачет.

Через несколько минут я, Линк, Ундина и шериф Фрэйм встретились в гостиной. Линк обрабатывал рану на голове Ундины. Шериф сидел в кресле. Он выглядел уставшим.

Я села на диван. Какое-то время в комнате были слышны лишь вздохи Ундины, когда Линк промокал ее рану.

Как только Линк закончил, шериф наклонился вперед к девушке:

– Ну, юная леди. Вы сказали, что все вспомнили. Почему бы вам не рассказать нам об этом?

В глазах Ундины блестели слезы, но она кивнула и пролепетала:

– Даже не знаю, с чего начать.

Линк положил ей ладонь на руку:

– Ну, для начала скажите, как вас зовут.

– Глория… Глория Барлоу.

Ундина закусила губу. Я увидела, что она борется со слезами.

Линк сел рядом со мной на диван. Шериф задал следующий вопрос:

– Тогда женщина, которую недавно выбросило на берег…

– Моя мама. Эдна Барлоу.

– А кто ваш отец?

– Мой отец Майкл Джастис.

Эффект от этих слов был ошеломительный. Онемевшие от удивления, Линк и шериф уставились друг на друга.

Я тоже была шокирована, но новость меня не очень удивила.

– А почему он нам ничего не сказал об этом? – спросила я. – Или хотя бы вам?

– Он не знал этого, – просто объяснила Ундина. – Он не знает этого.

Шериф наклонился к девушке:

– Поясните, пожалуйста.

– Это довольно сложная история. Моя мать и Майкл, мистер Джастис, собирались пожениться, когда были еще очень молоды. Его родители были категорически против и настояли, чтобы он бросил девушку. Но моя мать к этому моменту уже была беременна.

– И она ему об этом не сказала? – спросил шериф.

– Да. Из гордости. Она сменила имя и уехала в другой город, где ее никто не знал. Там она нашла работу и вырастила меня одна. Она никогда потом не вышла замуж. Думаю, что она всю жизнь не переставала любить Майкла.

Ундина уже не могла сдержать слез. Шериф налил ей бренди. Прошло некоторое время, прежде чем Ундина взяла себя в руки и продолжила свой рассказ:

– Она всегда говорила мне, что мой отец умер. Еще полгода назад я и знать не знала, что он жив. Думаю, что мама не переставала следить за его жизнью. Она знала, где он живет и что он снова женился. Когда она, наконец, рассказала мне о нем, то показала старую газетную вырезку с объявлением о его свадьбе. Там было написано, что он успешный адвокат и что это его первый брак. Мать, как мне показалось, не очень сердилась на него. Все эти годы мы жили только на то, что она зарабатывала. Она была официанткой. Иногда подрабатывала в других местах. Но никогда она не просила у него денег. Она вообще только потому рассказала мне об отце, потому что…

Ундина закрыла глаза:

– … ей оставалось жить совсем немного. У нее был рак. Врачи дали ей всего полгода. Поэтому она мне все и рассказала. Она знала, что во втором браке у отца нет детей. Она захотела обеспечить мое будущее и надеялась, что так как отец бездетный, то он обрадуется дочери. Я сказала ей, что справлюсь в жизни и без него, но переубедить ее мне не удалось.

– И тогда она написала мистеру Джастису?

– Да. Она написала, что мы хотели бы навестить его. Но ответа не получили. Позже мы узнали, что он в это время находился в деловой поездке.

– То есть мистера Джастиса не было тут, когда вы приехали? Ваша мать действительно вас сюда привезла?

– Да, мы приехали сюда как-то вечером. Мы не сразу нашли дом, но когда подъехали, то увидели, что он ярко освещен. Тут была вечеринка. Я не хотела даже входить. Но мама настояла на этом. Она думала, что должна сделать это ради меня, хотя я все время говорила ей, что мне это не нужно. Мама несколько раз позвонила в дверь, и, наконец, нам открыла миссис Бенсон. Она отвела нас в комнату, которую назвала Солнечной.

– Кто-нибудь из гостей вас видел?

Ундина покачала головой:

– Точно нет. Они все были в гостиной или на террасе. Мы подождали какое-то время, потом пришла Кэри. Она была очень красивой, но мне она не понравилась. Она была замужем за моим отцом, жила в великолепном доме, окруженная слугами, а моя мать должна была вкалывать, чтобы прокормить меня и себя. Я понимаю, Кэри была в этом не виновата, но я возненавидела ее с первого мгновенья.

– Как она отнеслась к вам?

– О, она была очень любезна, даже слишком. Она спросила маму, что она хочет, хотя точно это знала. Как потом выяснилось, это она вскрыла и прочитала наше письмо, но не показала его Майклу. Мама очень устала, плохо себя чувствовала и хотела уладить дело как можно быстрее. Думаю, она надеялась, что Кэри ее поймет и примет меня как дочь Майкла. Но вы бы видели лицо Кэри, когда мама говорила ей об этом!

Ундину передернуло при воспоминании.

– Потом Кэри улыбнулась, но как-то странно посмотрела на меня и сказала что-то вроде «Так это дочка Майкла? Так-так. Такая молоденькая и хорошенькая». И тогда она предложила нам горячего шоколада. Мама хотела отказаться, но я настояла. Миссис Бенсон принесла чашки, и мы выпили. И после этого я ничего не помню. Наверняка они почто-то положили в шоколад.

– То есть вообще ничего не помните? – спросил шериф.

– Ну, смутно, я помню, что меня волокли к какой-то машине. Затем я потеряла сознание. Пришла в себя в какой-то лодке. Миссис Бенсон толкнула меня в воду. Я была в таком состоянии, что не могла сопротивляться. Помню ее лицо – оно было жестоким и холодным. Думаю, что именно поэтому я потом испытывала такой страх перед ней, хотя и не могла вспомнить, что произошло. Я помню, что пыталась какое-то время плыть, но пловчиха из меня неважная. Я опять потеряла сознание. И следующее, что я помню, это как я лежу в пляжном домике. Ну, а остальное вы сами знаете.

Какое-то время все молчали. Многое стало для меня проясняться. Значит, вот почему Кэри пригласила меня к себе. Ей нужен был кто-то, кто бы отвлек ее от чувства вины. Она совершила двойное убийство, и то, что Ундину прибило к берегу, стало для нее ужасным шоком.

Бедная миссис Барлоу сделала роковую ошибку, решив поговорить с Кэри «как женщина с женщиной». Кэри так и не повзрослела, а осталась избалованным ребенком, который не был готов разделить свое место под солнцем с девочкой-подростком. Кэри никогда своего не уступала, никогда ни с кем не делилась. Но то, что она не остановилась перед убийством…

– Я с трудом в это верю, – произнесла я в ужасе.

– Но все сходится, – заметил шериф Фрэйм. – Вечеринка предоставляла идеальное алиби. Кэри могла назвать двадцать или тридцать свидетелей, которые бы подтвердили, что она не покидала дом. При таком обилии народа всегда трудно точно определить, где кто находится.

– Кэри была какое-то время моей пациенткой, – вступил в разговор Линк. – Майкл рассказал мне о ее нервном срыве в Европе. Кэри вбила себе в голову, что у Майкла есть любовница. Это не соответствовало действительности, но она была в этом убеждена. Это было ужасное время для них обоих. Потом они нашли миссис Бенсон, и между ней и Кэри возникла тесная дружба. Миссис Бенсон – не уверен, что это ее настоящее имя – незадолго до этого потеряла свою пятнадцатилетнюю дочь, а Кэри никогда не знала своей матери. Не думаю, что их связь была здоровой, но я опасался, что разлука с миссис Бенсон повредит ей еще больше. Эта женщина была готова ради Кэри на все. И она это доказала. Миссис Барлоу и Глория появились в крайне неблагоприятный момент. Кэри переживала вновь один из своих кризисов, она ужасно боялась потерять молодость и красоту, но прежде всего Майкла. По непонятным причинам она восприняла Ундину как «другую женщину». Сейчас это кажется невероятным, но в тот момент Кэри не видела другого выхода из ситуации, кроме убийства…

– Но миссис Бенсон? – спросила я. – Кто ее убил?

– Миссис Джастис, конечно, – ответил шериф. – Я уже давно это предполагал. Но сейчас уверен в этом.

– Кэри испытала шок, когда Ундину нашли живой, – продолжил свой рассказ Линк. – Мне бросилось в глаза, что ее состояние все время ухудшалось, но я не мог объяснить себе, почему это происходит. Я не знал, что ее положение так серьезно. Она находилась в невероятном нервном напряжении. Ведь в любой момент память могла вернуться к Глории.

Он повернулся ко мне:

– Мне очень жаль, Мэгги, что вам пришлось вынести все это. Это моя вина. Я слишком долго сомневался. Но когда она распорядилась привезти тело миссис Бенсон в дом, я понял, что пора что-то предпринимать. Сегодня я и Майкл подготовили все, чтобы отправить ее в клинику для душевнобольных, – он горько рассмеялся. – Но, к сожалению, было поздно.

Я невольно взяла его за руку, но, кажется, он не сразу это заметил. Потом он повернулся ко мне и накрыл мою руку своей.

– Тот, кто убил хоть раз, в следующий раз уже не испытывает лишних колебаний, – сказал шериф Фрэйм. – Она попыталась убить Глорию. Когда решила, что мисс Коннорс может быть для нее опасной, сделала попытку убрать и ее. Думаю, ей было нелегко решиться отравить миссис Бенсон, но та тоже стала опасной, так как слишком много болтала. Кэри не могла чувствовать себя в безопасности, пока миссис Бенсон оставалась в живых.

Я услышала шорох и посмотрела на дверь. В гостиную вошел Майкл. На его лице застыло страдальческое выражение.

Ундина поднялась и нерешительно двинулась к нему.

– Отец… – произнесла она неуверенно.

* * *

Был ранний вечер воскресенья. Я стояла на террасе и наблюдала, как машина Эвана вскарабкивается по крутому серпантину. У меня уже не было картины, которую я хотела ему показать, но моя боль как-то улеглась. Ундина – думаю, для меня она навсегда останется Ундиной – спросила меня, хочу ли я, чтобы она присутствовала при нашей встрече с Эваном. Я не захотела.

Ундина была в доме, она знакомилась со своим отцом. Я опасалась, что смерть Кэри совершенно сломит Майкла. Но он так устал бороться против постоянных подозрений Кэри, что его боль не была такой уж острой.

Разрываемый между любовью к Кэри и осознанием того, что она была замешана в чем-то ужасном, он, вероятно, почувствовал облегчение, что все закончилось. Он полностью признал Ундину своей дочерью, и, думаю, что они подружатся.

Оба попросили меня пожить в Галл Хаусе еще неделю. А сегодня утром Ундина спросила меня нерешительно, не хочу ли я написать ее еще раз. К своему собственному удивлению, я сказала «да».

Машина Эвана остановилась на площадке перед домом. Он вышел из автомобиля, я пошла ему навстречу.

Он выглядел потрясающе – сияющая улыбка, широкие плечи, пружинящая походка. Но ни в моем сердце, ни в моем теле ничего не дрогнуло.

Он шел ко мне, широко раскинув руки. Он обнял меня и поцеловал.

Я мягко освободилась из его объятий:

– Хорошо выглядишь, Эван.

– Ты тоже, Мэгги. Чуть похудела, но тебе это идет.

– Эван, боюсь, что ты зря приехал.

– Как? – он внимательно посмотрел на меня и затем улыбнулся во весь рот. – Но ты-то ведь здесь, не так ли? А это главное.

– Возможно, что меня здесь нет. Во всяком случае, не так, как ты думаешь. Кое-что изменилось, Эван.

Эван был тонко чувствующей натурой. Он задумчиво взглянул на меня:

– Понимаю. Но что с твоей картиной? Лучшей из тобой написанных?

До сих пор мне было больно вспоминать о ней.

– Я ее уничтожила, – солгала я. – Это была самая плохая картина из написанных мною.

Эван опять посмотрел на меня – долго и внимательно.

– Понимаю, – повторил он с серьезным лицом. – Тогда я действительно зря сюда приехал. Я тебе больше не нужен.

– Пожалуй, что так, – кивнула я.

Он бросил взгляд на дом, на небо и потом опять на меня. Затем мягко поцеловал в лоб и улыбнулся с некоторой печалью, которая, как я предполагаю, скоро пройдет. Быстрым шагом он вернулся к своей великолепной машине, энергично сел за руль и умчался, да так, что только колеса завизжали. Я проводила машину взглядом.

Кто-то позвал меня по имени. Я повернулась, Линк, широко улыбаясь, шел ко мне.

Нежно глядя мне в глаза, он спросил:

– Ну, все улажено?

– Да, – ответила я серьезно.

Он взял меня за руку, и мы вместе вошли в дом.

Читайте в следующем номере

Тина Ларсен

Портрет-убийца!

Виктория фон Ленхард стояла, не шелохнувшись, и испуганно смотрела на мужчину, который был раньше таким импозантным и так ужасно изменился со дня их первой встречи во дворце: исхудавшее лицо, горящие недобрым огнем глаза, трясущиеся руки.

– Значит, вы все-таки купили портрет леди Тэлбот? – потрясенно спросила она и почувствовала, что ее охватывает смертельный страх. – Я же вас предупреждала: она уничтожит вас, поверьте мне!

В голосе девушки слышалось отчаяние. Слабая улыбка исказила измученное лицо мужчины, он пожал плечами и равнодушно бросил:

– Пусть так! Я с ума схожу по ней…

Content

Мерлин Мэрилин Тайна Ундины