Татьяна Луганцева

Попугай – птичка райская

© Т. И. Луганцева, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Глава 1

Следователь Молотов Станислав Андреевич всю жизнь отдал службе в управлении полиции. Он любил свою работу и отдавал ей много времени. Награды получал одну за другой, а вот в должности его повышать не спешили. Дело в том, что Станислав Андреевич имел конфликтный, взрывной характер и всегда делал то, что считал правильным, а не то, что ему приказывали. За это начальство его недолюбливало и повышать в должности не спешило. Поэтому некоторые коллеги Молотова дослужились до подполковников и полковников, а Станислав Андреевич в свои сорок пять оставался майором. Но к звездочкам на погонах он оставался равнодушным. Единственное, что его раздражало, так это то, что начальство, словно нарочно, подсовывало ему такие дела, которые при всем опыте и умении раскрыть было почти невозможно, попросту говоря «глухари». Ему объясняли, что это происходит не выборочно, что у каждого следователя есть такие «нераскрываемые» дела, но Станислав Андреевич все равно оставался при своем мнении, что таким образом руководство пытается избавиться от неугодного сотрудника.

Жил Станислав Андреевич один в однокомнатной холостяцкой берлоге. И хотя на вид он был вполне привлекательный мужчина – высокого роста, спортивного телосложения, с прямыми, вечно торчащими в разные стороны темными волосами и голубыми, с прищуром глазами, женщину, которая смогла бы смириться с его характером, он так и не встретил. Огромная куча грязного белья, к стирке которого Молотов готовился заранее, как к взятию Бастилии, горы немытой посуды, разбросанные повсюду вещи – все это было обычным для него делом. В холодильнике стандартный для холостяка набор провианта – яйца, колбаса, сыр. Ни мяса, ни круп, ни овощей, ни других продуктов, из которых надо было бы готовить.

Проснувшись рано утром, Станислав Андреевич, как всегда, принял холодный душ, выпил чашку кофе, больше напоминающую ведерочко, выкурил пару сигарет и поехал на работу. Там его и обрадовали очередным «интересным делом» и отправили в травматологическое отделение городской больницы.

– А что там? – нахмурился Молотов, чувствуя подвох.

– Не что, а кто! Заявительница! – ответили ему коллеги, как-то странно переглядываясь.

– Ну-ну… – окинул их взглядом Станислав Андреевич и поехал в больницу. Деваться-то ему было некуда.

В регистратуре он спросил, где найти Раевскую Анжелику Юрьевну, именно так звали заявительницу.

– Палата номер шесть, – ответила молодая, симпатичная регистраторша.

– Прямо по классику, – усмехнулся Станислав Андреевич. – Надеюсь, там меня ждут не сумасшедшие.

– Не надейтесь, – загадочно ответила девушка, но Молотов не обратил внимания на ее слова.

Анжелику Раевскую он застал лежащей на больничной кровати в позе то ли лотоса, то ли пальмы, а может, и вовсе лягушки. Глаза женщины были закрыты, ноги скрещены, а руки раскинуты в стороны – видимо, для входа космической энергии.

– Анжелика Юрьевна? – спросил Станислав.

– Можно просто Анжелика. Даже не можно, а нужно, чтобы я не чувствовала себя старше, чем есть на самом деле, – не открывая глаз, ответила она.

Молотов окинув ее профессиональным взглядом следователя. На вид заявительнице было от тридцати до сорока лет, лицо ухоженное, волосы светлые, фигура, насколько он смог рассмотреть, стройная. Но первое, что бросилось Молотову в глаза, это ее большая грудь.

– Станислав Андреевич Молотов, следователь, – после затянувшейся паузы представился он.

Госпожа Раевская тут же открыла глаза. Большие, ярко-синие, в обрамлении темных ресниц, они казались двумя бездонными озерами на красивом лице. Молотов даже растерялся.

– Следователь! Ну, наконец-то! Сколько можно ждать?! Хорошо же вы работаете, ничего не скажешь! – надула заявительница губки.

– Какие претензии, гражданочка? – начал сердиться Станислав Андреевич. – Меня еще не ввели в курс дела, и я ничего не знаю, – ответил он.

– Вот именно! Никто ничего не знает! А людей убивают! – Раевская свела брови на переносице и устремила на следователя взгляд, полный негодования.

Молотов потихоньку начал закипать.

– Можно ближе к делу, гражданочка? – играя желваками, сказал он.

– А это как скажете! И я, между прочим, не гражданочка, а Анжелика Раевская! Известная оперная певица! Пятнадцать лет отдала сцене, – заявила она, уставившись на следователя.

Станислав Андреевич нервно оглянулся, словно ища свидетелей своей выдержки, которая не дает ему задушить эту певицу прямо здесь, на месте…

– Что вы так на меня смотрите? Я аплодировать должен? Мне все равно, кто вы. Я не интересуюсь пением… оперным.

– А не мешало бы! Я, между прочим, заслуженная артистка России! – надменно ответила Анжелика.

– Браво! – крикнул Молотов на всю палату. Он уже еле сдерживал себя.

– Не юродствуйте! – стрельнула Раевская глазами. – В общем, дело было так. Выхожу я из дома, вот буквально метр отхожу от крыльца – и раз!!! – мне на голову падает сосулька! Вот такой величины и вот такой остроты! – И Анжелика развела руки в стороны чуть ли не на метр.

– И что? – Молотов еле сдержал зевок.

– Сказали, что я чудом выжила… – Анжелика показала на забинтованную голову. – Спасла меховая шапка… Да-да, не удивляйтесь! Некоторые уже без шапки ходят, март все-таки на дворе, а я вот в меховой… Но я всю жизнь так берегусь… Не дай бог на сквозняк попаду или переохлажусь немного, горло может заболеть… А это – самый важный для меня орган. Вот и берегусь.

– Я понял, – сказал Станислав Андреевич.

– Вот эта шапка меня и спасла, отделалась сотрясением и шишкой на темени. А так бы уже все…

Анжелика наконец встала с кровати и посмотрела в непонимающее лицо следователя.

– Еще выхожу такая из подъезда, солнышко светит, снег тает, птички чирикают. Ну, сразу чувствуется – весна… И начинаю петь.

– Чего? – оторопел Станислав Андреевич.

И тут Анжелика высоким оперным голосом заголосила не то что на всю палату, а на все отделение:

– Журчат ручьи, слепят лучи, и тает лед, и сердце тает…

– Тише-тише! Вы что, с ума сошли? – испугался Молотов.

– Песней я выражала свое весеннее настроение! А тут эта злосчастная сосулька… И все испортила.

«Сосулька просто не выдержала. Еще бы, такой резонанс», – подумал Станислав Андреевич, поражаясь своему терпению, но вслух произнес:

– Хорошо. А при чем тут мы? Полиция? Пишите заявление в суд на компанию, которая вовремя не очистила крышу от снега и льда, и требуйте компенсацию за подпорченное здоровье.

– А разве не вы занимаетесь убийствами? – удивилась Раевская, хлопая длинными ресницами.

– Какое убийство? – не понял Молотов. Он уже понял, что женщина и так какая-то странноватая, а тут еще и по голове стукнутая.

– Так меня убить хотели! – воскликнула Анжелика.

– Чем? Сосулькой? – спросил Станислав Андреевич. – Да это просто несчастный случай!

– И вы туда же! Я буду жаловаться вашему начальству! – Анжелика снова перешла на высокие ноты, а они ей явно удавались.

– А вот это – пожалуйста! Дело ваше! Жалуйтесь на здоровье, – махнул рукой Молотов и покинул палату.

В спину ему долетали визгливые крики:

– Хам! Беспредельщик!

«Лучше бы сосулька тебя совсем прибила», – в сердцах подумал Станислав Андреевич и поехал в управление.

После двух часов бумажной работы его вызвали к начальству.

Полковник Алексей Викторович Губарев, с большой лысой головой и седыми бровями, с недовольством посмотрел на своего подчиненного.

– Станислав Андреевич, когда же ты уже перестанешь топить наш отдел бесконечными жалобами? Ну что это такое? «Не проявил сочувствия», «нахамил», «отнесся с пренебрежением»… Просто сыплются как из рога изобилия. Да что же ты за человек такой?!

– Охота вам, Алексей Викторович, мне лекции читать? Не маленький, не исправлюсь уже. В чем дело-то? Хотя я, кажется, знаю, откуда ветер дует… – усмехнулся Молотов. – Анжелика Юрьевна напела? Как там? «…и даже пень в апрельский день березкой снова стать мечтает…» – пропел Станислав Андреевич, чем вверг начальника в шок.

– Какой еще пень? Совсем ты уже… Может, тебя в отпуск отправить? Пять лет не отдыхал, это на тебе плохо сказывается.

– Да что за наезды такие? Дамочка совсем чокнутая. Вышла она из подъезда, и ей на голову сосулька упала! Убийство! Вы издеваетесь, что ли, надо мной?

– А ты выслушал гражданочку до конца? На нее уже десятая сосулька падает.

– Какая? – переспросил Станислав Андреевич.

– Десятая! Нормально, да? И все несчастный случай?

– А что же она раньше не обращалась?

– К кому? К такому же следователю, как ты? Чтобы он также над ней посмеялся? Да и падали они в сантиметре от ее головы. Сначала она тоже думала, что это совпадение, потом решила, что ее преследует злой рок… Ну а когда одна сосулька все-таки добралась до нее и девка решила обратиться к нам, ей опять не повезло – из всех полицейских она нарвалась на тебя! Бездушный камень! Так что вернись к заслуженной артистке Раевской, попроси у нее прощения и разберись там…

– Мне бы еще место преступления осмотреть, – все-таки с некоторой долей сарказма произнес Станислав Андреевич.

– Вот ее адрес. Все сосульки срывались с крыши ее дома, когда она выходила из подъезда. Установить время, когда она выходит из дома и возвращается, не сложно. Может, на нее действительно покушались, – несколько смягчился полковник.

– Сделаем… – прищурился Стас, понимая, что это его преследует злой рок.

Глава 2

На следующий день Станислав Андреевич снова приехал в городскую больницу и прямиком направился в палату номер шесть, где накануне имел пренеприятнейшую беседу с гражданкой Раевской. Но кровать певицы оказалась пуста, а женщины-соседки сообщили ему, что ночью Раевской стало плохо и ее перевели в инфекционное отделение.

– А что случилось-то? – спросил Молотов.

– Отравилась! – закивали женщины, а одна из них, понизив голос, добавила: – Только сама Анжелика утверждает, что ее хотели отравить.

– Даже так? – почесал затылок Станислав Андреевич.

– А что? Сегодня с утра кто-то кричал в коридоре, что украли еду из общего холодильника. Значит, вор есть! А где вор, там и до убийцы недалеко. А вдруг в больнице завелся маньяк? – загалдели женщины, и Молотов предпочел ретироваться.

* * *

Анжелика чувствовала себя мухой в банке. Не птицей в клетке и не бабочкой в сачке, а именно мухой в банке. Ее положили в отдельный бокс, половина стен в котором была выкрашена в неприятный зеленый цвет, а другая половина сделана из прозрачного пластика, чтобы медработники могли наблюдать за инфекционными больными, не входя лишний раз в палату и не вступая с ними в контакт. В боксе было душно и жутко пахло хлоркой, впрочем, как и во всем отделении. Хлор был призван убивать бактерии, и он явно их убивал, а заодно и людей.

В окне между рамами вяло перебирала лапками сонная муха. На нее-то и смотрела Анжелика, лежа на кровати, погруженная в свои мысли, когда в бокс вошел человек в халате, маске и медицинской шапочке.

– Здрасьте. Я к вам, – сказал он и, оглядев свой прикид, добавил: – Чувствую себя словно космонавт, которого вывели на орбиту.

Анжелика посмотрела на него.

– Вы кто? Голос знакомый, но не узнаю.

– Уф, дышать нечем, – и мужчина снял маску. – Это я, следователь Молотов, что приходил к вам вчера.

– А, это вы! Нарушаете инструкцию, – кивнула Анжелика на маску, которую Молотов держал в руке.

– Ничего. Я всю жизнь нарушаю. – Он присел на единственный в боксе стул.

– Чего пришли? Моя жалоба подействовала? – спросила Раевская.

– Да! Очень подействовала! Меня начальник как к себе вызвал, как припугнул… Так я сразу свое поведение пересмотрел и пришел! – горячо заговорил Станислав Андреевич.

– Вот-вот! – удовлетворенно кивнула Анжелика.

– И я сразу же обратил свое пристальное внимание к вашей персоне и к вашей проблеме! Я сразу же исправился! – И Молотов выпятил грудь колесом, словно отличник-пионер.

– Вот и правильно! – Анжелика приняла вальяжную позу. – Вы пришли извиниться? Давайте начинайте, я подумаю.

– Не вели казнить, царица, вели миловать! – сложил руки в молитвенном жесте следователь.

– Говорите нормальным голосом! – вскочила Анжелика. Она только сейчас почувствовала подвох в поведении Молотова.

– Как скажете! Я сразу же бросился расследовать покушение на вас!

– И как? – посмотрела на него своими огромными глазищами певица.

– С большим успехом, дорогая моя, с большим успехом. Сначала я познакомился с вашими соседями и спросил у них, что вы за женщина.

– Это еще зачем? – не поняла Анжелика.

– Так положено. О жертве я должен знать все, чтобы понять, кто на нее мог покушаться, – пояснил Станислав Андреевич.

Анжелика вздохнула. Новость, что Молотов беседовал с ее соседями, Раевскую совсем не радовала.

– Я узнал много интересного о вас, – сказал Станислав Андреевич и открыл блокнот. – Вот некоторые зарисовки: «Принес же Бог эту стерву к нам в подъезд!», «Жили без этой сучки и дальше прожили бы!». Вы меня извините. «Высокомерная тварь», «Ни слова доброго не скажет, не поздоровается!» Извините еще раз… – Следователь закрыл блокнот и совершенно серьезно посмотрел на певицу.

– Вы издеваетесь? – прошипела Анжелика.

– Никак нет! Это все слова свидетелей! Они готовы их подтвердить под присягой!

– Под какой присягой?! Вы зачем пришли в больницу? Добить меня, что ли?! – не унималась она.

– Я работаю над вашим делом! Я не понимаю, чем вы опять недовольны! – воскликнул Станислав Андреевич.

– Оскорбления в мой адрес, которые вы прочли с таким плохо скрываемым удовольствием, вам помогут? – спросила Раевская.

– А как же?! Это же упрощает дело! У вас очень много врагов! Все соседи к вам относятся плохо! Значит, любой из них может быть подозреваемым. На вас действительно могли покушаться!

Анжелика несколько расслабилась.

– Так я об этом и толкую… Одни сволочи вокруг.

– Вот и меня иногда посещает такое же чувство… – вздохнул Станислав Андреевич. – А дальше я полез на крышу, чтобы оценить, так сказать, степень опасности на месте. Может, следы какие или еще что…

– И что? – поинтересовалась Анжелика.

– Боюсь, ничего. Абсолютно ровная, убранная крыша.

– Так конечно! Это все ЖЭК! Как только меня чуть не убило, они сразу же и убрали все!

– Я тоже так подумал и пошел в ЖЭК, и они показали мне график уборки крыш.

– Приписки! – безжалостно заявила Анжелика.

– Я нашел свидетелей, и их много, которые подтвердили, что крыша была чистая.

– Они все против меня! – не сдавалась она.

– Сейчас такое интересное время, – задумался Станислав Андреевич. – Люди живут в многоквартирных домах, но при этом совсем одиноки. Некоторые из них находят своеобразный выход из положения, развлекают себя кто как может…

– Вы о чем? – подозрительно посмотрела на него Анжелика.

– Например, покупают бинокль и наблюдают за другими людьми в доме напротив, – пояснил следователь. – Я поговорил с людьми, и мне сказали, что есть у них во дворе такой старичок, который любит подглядывать за соседями. А заодно попросили меня повлиять на него, чтобы он прекратил свою шпионскую, так сказать, деятельность. Я и направился к этому шалунишке. Испугался старичок, ничего не могу сказать.

– Зачем вы мне это все рассказываете? – занервничала Анжелика.

– Что вы, это очень важно! Может быть, он видел того, кто готовил на вас покушение? Так вот, старичок признался, что в тот день никого подозрительного он не видел, но от его внимания не ускользнул один очень интересный факт. Одна женщина выходила на балкон и поливала его водой, потом еще и еще… Было видно, что она мерзнет и что-то у нее не получается, но она все равно продолжала это делать. Старичок так и не понял зачем. Но знаете что удивительно? Он точно описал вас! Просто один в один. И четко указал на ваш балкон. Возникает справедливый вопрос – что это за странные ритуалы вы совершали на балконе? Я так понимаю, пытались вырастить сосульку? Ну и как? Получилось? А потом вы сбили ее, чтобы внизу появились куски льда, вышли из подъезда, стукнулись головой и упали. Не так ли?

– Вы что себе позволяете? – прикрикнула Анжелика.

– Ничего личного, только расследование! – заверил Раевскую Станислав Андреевич и пристально посмотрел на нее.

Певица молчала.

– А сегодня в отделении, – продолжил следователь, – я узнал, что кто-то с вечера украл огурцы и молоко из холодильника… А вас, извините, с расстройством желудка перевели в другое отделение, но вы утверждали, что вас якобы хотели отравить… Вот я и пришел вас спросить – зачем вам все это? Если вы психически ненормальный человек, то это одно. А если все это сделано специально, то вам грозит уголовная ответственность. Вы это осознаете?

– Да как вы смеете?! Вы думаете, что я сама?! – возмутилась мгновенно покрасневшая певица.

– Я не думаю, я это точно знаю, – спокойно ответил Станислав Андреевич. – И жду объяснений! Вы плохая актриса, по вам же видно, что вы лжете!

– Я буду на вас жаловаться, – только и смогла произнести Раевская.

– А вот это – пожалуйста! Сколько угодно! – Казалось, что Станислав Андреевич даже обрадовался. – Только давайте напишем вместе.

– Что напишем? – не поняла Анжелика.

– Жалобу на меня! Главное, включить туда фразу, что вы очень хотите, чтобы вашим делом занялся другой следователь! Хорошо? Так и напишем, что я совсем вас не устраиваю, что я козел, осел, кто угодно… Что вы не хотите меня больше видеть! – Молотов говорил очень убедительно, ведь перед ним замаячила реальная перспектива избавиться от этой ненормальной певички.

Анжелика смотрела на него широко распахнутыми глазами.

Станислав Андреевич ждал, что сейчас она разразится проклятиями и обвинениями в его адрес. Он готов был услышать ее жуткие вопли о том, что она его раскусила, что он всего лишь хочет избавиться от нее… Но вместо этого Анжелика накрылась одеялом с головой и тихо сказала:

– Уходите.

– Что?

– Просто уходите. Я не буду никому ничего говорить, чтобы вам не сделали хуже и чтобы никому другому не пришлось мучиться со мной. Уходите…

Станислав Андреевич выдохнул, встал и сделал несколько шагов к двери. Он не обладал музыкальным слухом, но этого и не требовалось… Молотов явно уловил, что Анжелика плачет.

«Нет… Только не это… Это удар ниже пояса… – подумал он. – Ну какой нормальный мужик сможет уйти от плачущей женщины?»

Вот и следователь замер на пороге. Вообще, ситуация была нелепейшая.

– Эй, – обратился он к сотрясающейся фигуре под белым одеялом. – Ну, ты там чего?

– Мы на «ты» с вами не переходили, – сквозь рыдания буркнула Анжелика.

– Извините… Это я так, по привычке. Так что вы там слезы льете? Успокойтесь! Ну сами подумайте, вы же создали опасную ситуацию… А если бы сосулька действительно упала кому-нибудь на голову? Это же непреднамеренное покушение на убийство, а то и, не дай бог, убийство. Затем, введение в заблуждение органов правопорядка, мелкая кража… Медицинские работники, вместо того чтобы помогать реально нуждающимся, занимаются вами. Им и невдомек, что это не инфекция никакая, а обычное расстройство…

– Умеете вы успокоить, – буркнула Анжелика.

– А я не успокаивать должен, а ловить преступников. А вместо этого вожусь вот с вами.

Внезапно Анжелика скинула с себя одеяло, вскочила с кровати и кинулась к следователю, вытянув вперед руки.

– Арестуйте меня! Пожалуйста!

– Ненормальная… – Молотов чертыхнулся. – Хоть бы прикрылась чем, стыдобище! – окинул он суровым взглядом ее фигуру в полупрозрачной рубашке и вышел из бокса.

Глава 3

– Самовлюбленная идиотка! – рявкнул Станислав Андреевич.

– Кто?! Я?! – оторопела свидетельница, которая проходила у Молотова по делу о краже в шляпном магазине и в данный момент сидела у него в кабинете, вызванная повесткой.

– Это я не вам! – ответил Станислав Андреевич, полностью погруженный в свои мысли.

– Да? – удивилась свидетельница, оглядываясь по сторонам и никого больше не видя. – Ну, так я и говорю, что моя подруга Лена совершенно не хотела красть эту дорогую шляпу. Она просто все время носит головные уборы, они у нее и дома висят в прихожей. Вот Лена машинально и взяла висевшую шляпу, – сказала свидетельница.

– Сумасшедшая певичка, – подытожил свои умозаключения Станислав Андреевич.

– Кто? Лена? Лена не певичка, она бухгалтер, – ответила свидетельница.

Молотов сфокусировал на ней свой взгляд.

– Какая Лена? Что вы мне голову морочите?

– Что значит – морочите? Вы же меня сами вызвали! Я за Лену заступаюсь! – удивилась женщина.

– Ах, да, – тряхнул головой следователь. – А ценник со шляпы она срезала потому, что он глазам мешал?

Свидетельница потупила глаза.

– Я не знаю. Наверное, и это произошло случайно. Задумалась она так, ну и…

– Конечно! Кто бы сомневался! Как же вы мне все, артистки, надоели!

– Да мы с Леной не артистки! Она бухгалтер, я…

– Да мне все равно! А то, что шляпа была самая дорогая, из кожи крокодила и с золотой брошью, ваша Лена, естественно, даже не догадывалась?! Две тысячи долларов.

– Я не знаю. Я готова внести за нее залог! – выпалила женщина.

– Это не я буду решать.

– Знаете, какая непростая судьба была у Лены? Да она…

– Это к психоаналитику, не ко мне, – прервал ее Станислав Андреевич.

– Вы очень грубый и бесчувственный человек! Я буду на вас жаловаться! – выпалила свидетельница. – Нет! Я попрошу заменить следователя!

Молотов встал со своего места, подошел к женщине, рывком поднял ее со стула и, развернув за плечи, вытолкнул за дверь. По его мнению, она должна была еще радоваться, что он не придал ей ускорение ногой.

– Что вы себе позволяете?! Хам! Безобразие! Переименовали милицию в полицию, а что толку?! Лучше бы от таких сотрудников избавились! Очистили бы ряды! – доносилось из-за двери.

А перед глазами Станислава Андреевича стояло лицо этой несносной Анжелики с большими ярко-синими глазами, которые смотрели на него с отчаянием и упрямством одновременно.

Из задумчивого состояния Молотова вывел телефонный звонок по внутренней линии. Он снял трубку.

– Да?

– Это полковник Губарев.

Станислав Андреевич закатил глаза: «Началось…»

– Здравия желаю.

– Где у меня заключение по делу о певице Раевской? Нашли того, кто на нее покушался?

– Работаем, – ответил Молотов.

– Плохо работаете. Жду отчет. Да… и у меня в кабинете одна гражданочка, свидетельница по делу, которое ты ведешь… Так вот, она утверждает, что ты очень грубо разговаривал с ней, постоянно оскорблял, не слушал.

– Извините, товарищ полковник, но мне пора! Я на срочное дело! – прервал его Станислав.

– Как это? Куда?! Немедленно ко мне в кабинет!

– Стреляют… – выдал под конец разговора загадочную фразу Станислав и, отключившись, покинул кабинет.

«Уволят? Ну и черт с ним! Надоело! Я и без них проживу!» – подумал он.

Со слабым полом Станиславу Андреевичу откровенно не везло, но все-таки в его жизни была одна женщина, с которой он умудрился как-то сосуществовать, пусть не всегда мирно, но все же… Этой женщиной была его сестра Анастасия.

Она была старше Молотова на двенадцать лет и в свое время заменила ему родителей. Хотя Станислава Андреевича до сих пор не покидало чувство, что Настя настолько вошла в роль мамы, что так из нее и не вышла.

Анастасия постоянно опекала брата, давала ему советы, воспитывала. Станислав по-разному реагировал на такую заботу – старался не обращать внимания, сердился, пытался доказать, что уже не маленький, но все было бесполезно. На этой почве брат с сестрой частенько ругались, но тем не менее держались по жизни вместе, потому что у них не было никого, кроме друг друга. Именно сестра неотлучно сидела у постели Молотова, когда, будучи в командировке в «горячей точке», он получил тяжелое ранение и долгое время находился между жизнью и смертью.

По образованию Анастасия была педагогом, но так как по ряду причин не могла работать «от звонка до звонка», трудилась в частном антикварном магазине-галерее по свободному графику. С хозяйкой галереи, особой весьма чувствительной и экзальтированной, они даже дружили. А окружающие недоумевали – что между ними могло быть общего?

На Анастасию Станислав Андреевич оформил и фирму по разработке программного обеспечения. Сам-то он не мог быть ее официальным владельцем, так как находился на государственной службе. А вот программы писал лично – по выходным, а иногда и по ночам, чем вызывал недовольство сестры. «Угробишь ты себя совсем!» – назидательно замечала она.

Сначала фирма приносила совсем незначительный доход, но со временем благодаря «сарафанному радио», которое является самой лучшей рекламой, у Станислава Андреевича появилось столько клиентов, что он едва справлялся. Все-таки основная служба занимала у него львиную долю времени.

Тогда Молотов снял небольшое помещение на первом этаже в своем же доме и нанял двух студентов старших курсов факультета информационных технологий. Те были рады получить значительную прибавку к скудной стипендии, да и отношения с руководителем фирмы, то есть со Станиславом Андреевичем, сложились прекрасные. В общем, все были довольны. Кроме полковника Губарева.

Начальник Молотова был не идиот и все прекрасно понимал. Однажды он вызвал Станислава Андреевича на доверительный разговор.

– Ты же знаешь, что мы не имеем права заниматься коммерческой деятельностью. Но твой «БМВ»… – Полковник замялся, подбирая слова.

– Бизнесом занимается моя сестра, – ответил Станислав Андреевич.

– Ага! Учительница русского языка и литературы возглавляет фирму по разработке программного обеспечения.

– Талантливый человек талантлив во всем, – тут же нашелся с ответом Молотов.

– Да брось! Кого ты хочешь обмануть?! Все понимают, что это ты зарабатываешь! – повысил голос Алексей Викторович.

– И что? Зависть берет? Может, мне лучше брать «откаты» с клиентов или «прессовать» родственников задержанных? Только не делайте вид, что ничего про это не знаете. Не легче ли допустить, что сотрудник зарабатывает абсолютно чистые, легальные деньги? Заметьте, без ущерба для его основной деятельности. А что касается юридической стороны вопроса, то у меня все документы оформлены как положено.

– Ладно, – махнул рукой полковник. – Но если наедут сверху, я свою задницу подставлять не собираюсь, – предупредил он.

На этом тот неприятный разговор был закончен.

Естественно, в жизни Анастасия не имела никакого отношения к брату. Ну, если только не учитывать тот факт, что каждый день она спускалась в помещение, арендованное братом, и кормила студентов, Михаила и Юрия, супчиком или горячими пирожками.

Анастасия почему-то воспринимала их как бедных мальчиков, которым нечего кушать и которые у ее Стасика находятся в рабстве, подолгу сидя за этими «адскими машинами». Именно так Анастасия называла компьютеры. Станислав Андреевич же находился с парнями во вполне дружеских отношениях, но все же выступал на правах босса.

Именно к ним и приехал Молотов, убежав с работы.

– Послушайте, можно мне нарыть информацию об одном человеке? – тут же приступил он к делу.

Ребята удивленно уставились на него. Миша был огромного роста с длинными, нескладными руками и ногами и большой, кудрявой головой. На круглом лице особо выделялись мясистые полные губы и крупный лоб. Юра же являл собой полную противоположность – маленький, худенький, с острым носиком. Миша был медлительным, вдумчивым, а Юра, наоборот, очень импульсивным и шустрым. Но в компьютерах оба разбирались одинаково хорошо.

– Можем, конечно, чисто теоретически, но разве это законно? – задал вопрос Юра.

– Ты это у меня спрашиваешь? Вообще-то я – майор полиции и ваш босс.

– Не вопрос! О ком найти информацию? – спросил рассудительный Михаил.

– Об оперной певице Анжелике Юрьевне Раевской, – ответил Станислав Андреевич.

– Она жертва или преступница? – деловито поинтересовался Юра, сразу включаясь в работу.

– А вот это нам и предстоит выяснить. Я должен знать все.

– Какого рода информация вас интересует? – уточнил Михаил.

– Ты не понял, что ли? Любая информация! Где родилась, с кем сидела в песочнице, кто дети, мужья… В общем, всё!

– Поняли, босс! – хором ответили парни и застучали по клавишам.

Молотов уехал по делам, но вечером вернулся на фирму, так как ребята подготовили полное досье на мисс Невыносимость, а именно на Анжелику Раевскую.

Глава 4

Анжелика появилась на свет в семье глухонемых, но родилась абсолютно здоровой. Судьба таких детей предрешена с самого начала – они вынуждены были жить в интернате, иначе существовал риск, что ребенок никогда не заговорит.

Для детей это, с одной стороны, трагедия, ведь они вынуждены подолгу жить в разлуке с самыми близкими людьми. С другой – они могли считать себя счастливчиками, потому что могли родиться инвалидами и быть лишенными мира звуков и нормального человеческого общения.

Вот в таком интернате и провела свое детство и школьные годы будущая оперная дива.

Правда, с Анжеликой было не все так гладко, как с другими детьми из подобных семей. Девочка не разговаривала и вообще ни на что не реагировала. Ее много раз обследовали, но вердикт врачей всегда был один и тот же: девочка здорова, правда, ее поведение доказывало обратное. Посчитав, что у ребенка нервно-психическое расстройство, Анжелику стали показывать врачам другого профиля. Но и эти специалисты не нашли у нее никаких отклонений. И никому даже в голову не пришло, что все это время Анжелика играла – играла роль глухонемной девочки, и делала она это только для того, чтобы все подумали, что она такая же, как ее родители, и разрешили ей жить с ними. Пять лет Анжелика держалась как стойкий партизан, а потом случилось непоправимое. Родители Анжелики погибли, и девочке об этом сообщили. В тот же день она заговорила – без ошибок, не картавя и не проглатывая звуки.

Так Анжелика осталась в интернате навсегда.

Она неплохо училась по всем предметам, за исключением, пожалуй, только физики и математики. Именно в интернате обнаружилось, что у девочки несомненно есть музыкальные способности, вот только водить ее в музыкальную школу было некому. Анжелика прекрасно пела, участвовала во всех смотрах самодеятельности и даже научилась подбирать музыку на слух.

После интерната девочек направляли учиться в основном в кулинарный или швейный техникум. Анжелика же, благодаря уникальному голосу и слуху, поступила в музыкальное училище. Первое время ей пришлось нелегко, ведь она была самоучка и даже нотную грамоту не знала. Да еще и другие, «домашние» дети приняли ее в штыки. Ведь Анжелика одна была дикаркой из интерната. С ней не общались год… А потом, когда поняли, что она нормальная девушка, наконец-то приняли в коллектив. Окончила училище Анжелика с отличием и по настоянию своего педагога по вокалу продолжила образование, поступив в консерваторию.

Государство к тому времени выделило Анжелике квартиру – пусть однокомнатную и в обычной пятиэтажке, но девушка и этому была рада.

А дальше – годы учебы в консерватории, очень серьезное отношение к профессии, каждодневная работа с голосом… В итоге на последнем курсе Анжелику пригласили в престижный оперный театр. Несколько лет она пела в массовке, а потом получила ведущую партию – одну, вторую, третью… Так, достаточно быстро, Анжелика стала примой театра и исколесила с гастролями полмира. Она давно продала свою «однушку» и купила в престижном районе шикарные апартаменты с видом на набережную Москвы-реки.

Анжелике с детства приходилось пробиваться везде самой, все, чего она добилась, было исключительно ее заслугой. Может быть, поэтому характер у нее был нелюдимый, жесткий, колючий, а попросту говоря, скверный. Соответственно, и кучей друзей Анжелика похвастаться не могла. Правда, одна подруга у нее все же была. Они подружились еще в школе. Мария Гроздь работала гримером в том же театре. Она тоже не сразу нашла подход к норовистой однокласснице, но когда поняла, что в душе Анжелика добрая, отзывчивая и весьма ранимая, девочки подружились. Мария была единственным близким человеком, которому Анжелика могла полностью доверять.

А вот с мужчинами обстояло все намного хуже. Только-только закончив консерваторию, Анжелика пережила два краткосрочных романа, которые закончились ничем. В то время она больше думала о работе. Уходя, оба парня заявили ей, что как жена она – ноль, что ей вообще противопоказано заводить семью, потому что она даже не представляет, что это такое. Анжелика согласилась с такой оценкой своих «семейных» способностей и занялась исключительно пением. Она жила только работой и смирилась с тем, что не создана для семейного счастья. «У меня не было перед глазами примера счастливой семьи», – с грустью признавала Анжелика. И когда видела гуляющих в парке родителей с детьми, понимала, что обделена чем-то несомненно важным.

Когда Анжелике было уже за тридцать и сердце снова наполнилось тоской одиночества, она встретила Сергея. Он пришел в театр на оперу «Руслан и Людмила» и когда увидел на сцене Анжелику, то просто влюбился. После этого вечера Сергей буквально задавил Анжелику своими ухаживаниями – каждый день корзины цветов, коробки конфет, мягкие игрушки… А однажды, войдя в свою грим-уборную, Анжелика почувствовала себя словно во фруктовой лавке. Кругом стояли ящики самой сочной черешни и отборной клубники. Сергей узнал марку ее любимой минеральной воды, и Анжелике стали доставлять эту воду прямо из Италии.

У любого артиста высокого уровня имеются толпы поклонников. Не стала исключением и Анжелика. Правда, в большинстве своем это были женщины. Мужчины среди почитателей таланта Раевской встречались гораздо реже, и были они, как правило, намного старше ее – этакие интеллигентные старички, которые кроме как букетиком цветов в конце выступления или благодарственным письмом ничем ее не тревожили.

Сергей был поклонником иного рода. Он не просто ухаживал за Анжеликой, он ждал своего часа. Анжелика чувствовала, что нравится ему не только как певица, но и как женщина. Причем как женщина – больше. Однажды Сергей осмелился и пригласил Анжелику на ужин в ресторан. Анжелика не сразу, но согласилась. А на следующий день она вместе с театром улетела на гастроли во Францию.

Поселили артистов в дорогом отеле в самом сердце Парижа. Как-то вечером, привлеченная звуками чудесной музыки, Анжелика вышла на балкон. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что весь он украшен фиалками, а внизу развернулся настоящий спектакль с участием уличных артистов. Заканчивали представление знаменитые парижские мимы. Один из них «вырвал» из своей груди сердце в виде воздушного шарика и отправил его Анжелике. К шарику была прикреплена записка с предложением руки и сердца. Вопрос решился сам собой.

В Париже молодожены провели и медовый месяц.

По возвращении в Москву Сергей продолжал оставаться любящим и заботливым. Он не переставал объясняться Анжелике в любви, уделял внимание и каждый раз встречал после спектакля. Только вот детей не хотел, мотивируя это тем, что они еще успеют, а сейчас хочется пожить для себя.

Анжелика достаточно зарабатывала, но денег у них в семье никогда не было. Сначала Сергей прикупил недалеко от Москвы небольшой, как он выразился, домик с десятью гектарами земли, затем дорогую машину, чтобы было на чем в этот домик ездить. Продукты он тоже закупал сам и всегда самые лучшие. Дорогой коньяк у них в доме вообще не переводился. Анжелику такое транжирство мужа напрягало, и она несколько раз пыталась поговорить с ним об этом.

– Дорогой, я много работаю, иногда до боли в горле, до сильного напряжения связок, и меня беспокоит…

– Что тебя беспокоит, богиня?

– Рано или поздно я уйду со сцены, а у нас за за душой ни гроша. Я предлагаю… как бы это выразиться?.. – Анжелика задумалась. – Урезать аппетиты и начать немного откладывать. Да и покупать можно не самые дорогие вещи и продукты.

Сергей смотрел на нее удивленными и наивными глазами.

– Дорогая, о чем ты?! Да разве можно понижать наш с тобой уровень жизни? То, что мы едим и пьем, – это наше здоровье! Мы то, что мы едим!

– Мясо можно купить и в магазине, а не самое дорогое на рынке.

– Да что ты! Духовая свининка и молоденький барашек могут быть только на рынке! Я разве плохо делаю шашлык?

– Ты прекрасно делаешь шашлык, но… – Анжелика замялась. – Машина, к примеру, у нас могла бы быть на пару миллионов дешевле, при этом не менее комфортная.

– Моя жена должна ездить на самых лучших машинах! Не забывай, ты – звезда! Ты должна быть недосягаема для обычных обывателей. И потом, поверь мне, любовь моя, будь машина более дешевая, ты бы сразу же это почувствовала! Да и я у тебя не могу не выглядеть дорого и красиво! Рядом с такой женщиной и мужчина должен быть соответствующий. Пусть все тебе завидуют, небожительница ты моя! А я буду всегда любить только тебя!

Таких разговоров было много, но заканчивались они ничем.

А потом у Анжелики начались проблемы с голосом. Она как всегда репетировала, затем распевалась в день выступления и бодро выдерживала первое отделение, а вот во втором начинались проблемы. Голос терял свою звонкость, чистоту. Коллеги, конечно, это заметили, но ничего не говорили. Потом пошли жалобы типа: я не могу и не хочу петь вполголоса, чтобы совсем не заглушить ее. Анжелика старалась петь громче, и от этого у нее нестерпимо стало болеть горло. В конце концов ее вызвал к себе главный режиссер и, пряча глаза, очень осторожно, издалека начал говорить:

– Я надеюсь, что это явление временное, мы все на это надеемся, но… С таким голосом выходить на сцену нельзя, у вас же ведущие партии. Уже в Интернете вовсю судачат, что с солисткой что-то не так… Анжелика, я советую вам обратиться к врачу. Нельзя запускать это дело, потом может стать только хуже. А пока я отправлю вас на месяц в отпуск.

Анжелика принялась бегать по врачам. Она ходила от одного фониатра к другому, но никаких патологий на связках у нее не находили.

– Почему у меня слабеет голос? – чуть не заплакала она на приеме у очередного врача.

– Сколько вам лет? – мягко спросил тот.

– Тридцать девять, а что? Сколько певцов поют и в шестьдесят лет! – ответила Анжелика, нервно перебирая пальцами жабо на блузке.

– Почти сорок, – глубокомысленно заметил фониатр, гнущий свою линию. – Не секрет, что это переломный возраст для женщин. Если после тридцати лет изменения только начинаются, то после сорока организм женщины входит в предменопаузу.

– Да при чем тут это?! – возмутилась Анжелика. – Я каким местом пою?

– Дослушайте! У меня большой опыт в этих делах. Начинают провисать ткани тела, лица, уменьшается выработка коллагена и эластина плюс гормональная перестройка всего организма. А следовательно, изменение тургора, то есть упругости всей соединительной ткани. А наша гортань, легкие, связки – это все ткани. И они тоже провисают, изменяются. Обычному человеку это ни о чем не говорит, хотя почти у всех людей голос с возрастом становится ниже из-за уплотнения связок. Ну а для певцов такого уровня, как вы, это, конечно, катастрофа.

– Не говорите при мне такие слова! Как же другие поют столько лет?! – в отчаянии воскликнула Анжелика.

– Люди разные. Кто-то до шестидесяти лет живет, а кто-то и до ста, генетика разная, предрасположенность разная. Все равно мужчинам дольше и чаще удается сохранить голос.

– То есть это приговор?

– Это возраст. Но это не должно смущать такую красивую женщину, как вы! Время пощадило вашу внешность, изменения коснулись только голоса.

– Так вы меня даже лечить не будете? – упала духом Анжелика.

– Я все для вас сделаю, но вы не услышали меня, – покачал головой фониатр.

Анжелика сделала для связок все процедуры, которые только были возможны и на которые она раньше не решалась. Ей заливали адреналин с гормонами прямо в гортань, делали уколы, сажали в барокамеру… Получив такую встряску, голос вернулся.

Анжелика вышла на работу, но стала прибегать к определенным ухищрениям. А именно она стала меньше распеваться, чтобы сохранять голос до конца оперы. Этого хватило на месяц, а потом все повторилось.

Анжелику снова вызвал главный режиссер. К нему в кабинет она шла как на Голгофу, предчувствуя, что ничем хорошим разговор не закончится. Режиссер был жесток.

– Я прекрасно понимаю, что вы заслуженная артистка России, что больше десяти лет поете ведущие партии… Но больше вы этого делать не будете. Зрители должны наслаждаться пением не одно отделение, а весь спектакль. Я надеюсь, вы воспримите это с достоинством. Извините, Анжелика. Ничего личного.

– Что со мной будет? – Анжелика, белая как мел, вела себя сдержанно.

– Ну, жизнь продолжается! Надо двигаться вперед! – Режиссер явно обрадовался, что не будет истерики, слез, упреков. – Я могу предложить вам несколько вариантов, – оживился он. – Вы можете по состоянию здоровья пойти на пенсию и жить себе спокойно. Если хотите работать, могу давать второстепенные партии с меньшей голосовой нагрузкой. В массовке вообще можете петь сколько угодно. Потом, я могу поговорить с коллегой из театра оперетты. Захотите – перейдете туда. Там можно иметь голос послабей. Я не хочу обижать оперетту, но вы же понимаете…

– Еще можно пойти петь в ресторан, – добавила Анжелика с каменным лицом.

– Можно конечно. Но вы ведь шутите сейчас? – забеспокоился режиссер. – Зачем в ресторан? В конце концов, можно и по другой специальности работать.

– Я все поняла. – Анжелика встала.

– Нет, вы так не уходите! Вы подумайте. Может, все-таки позвонить в театр оперетты? Оперетта – это весело.

– Нет, спасибо, – покачала головой Анжелика и вышла из кабинета главного режиссера, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Это была катастрофа. Вся ее жизнь рушилась прямо на глазах.

Не помня как, Анжелика добралась до дома. А дома ее ждал сюрприз, так сказать, «последний гвоздь в крышку гроба». Она застала своего мужа, клявшегося ей в любви и говорившего про себя, что он «счастливый однолюб», с молодой и аппетитной девушкой в их супружеской постели.

– Что? – чуть не задохнулась Анжелика.

Сергей в одночасье из красивого, любимого мужчины превратился в похотливого жеребца.

Но он даже не испугался и не пытался загладить вину или как-то оправдаться. Сергей был просто недоволен, что его оторвали от такого лакомого кусочка.

– Ты почему пришла? У тебя же репетиция! Генеральный прогон! – бесновался он, словно Анжелика во всей этой ситуации была еще и виновата.

Брак рушился на глазах. Может быть, если бы на работе у Анжелики все было в порядке, она бы очень бурно отреагировала на происходящее. Но силы оказались на исходе, и потому Анжелика, абсолютно опустошенная, просто сидела в кресле и равнодушно наблюдала за тем, как муж и его подружка голыми бегали по спальне и в спешке собирали свои вещи.

Сергей ушел от нее через неделю, забрав дорогую машину, которая чудесным образом оказалась записана на его имя. Так же как и дача, и многое другое, что было нажито за годы их совместной жизни. Не смог он присвоить только квартиру, и то потому, что она была куплена Анжеликой еще до замужества.

– Как ты могла быть такой беспечной! – ругалась ее подруга Маша. – Надо идти в суд и доказывать, что все имущество приобреталось, когда вы были в браке! Да что говорить! Все приобреталось на твои деньги!

– Маша, я не пойду ни в какой суд! У меня нет сил. И Сергея я видеть не хочу! И потом, у меня на руках ничего нет, а у Сергея доказательства, что и дачу, и машину покупал его брат, а потом подарил ему. Так что я не имею никакого отношения ни к этой машине, ни к даче!

– Какой ужас! Ну а куда тогда девались твои гонорары? У тебя же ничего нет! – не унималась Мария.

– Этот козел подстраховался на все случаи жизни! Он предупредил, что если я только сунусь в суд, он сотрет меня в порошок. А что будет с моей репутацией, ты об этом подумала? У него куча счетов из ресторанов, куда он меня таскал, иногда помимо моей воли, чеков из дорогих магазинов… Его свидетели подтвердят, что я транжира, много пила, не вылезала из ресторанов, где и оставляла все свои заработки. А Сергей пытался меня образумить, но все безрезультатно…

Маша, выслушав подругу, пришла в ужас.

– Да он же проходимец! Альфонс! За твоей спиной проворачивал такие махинации и при этом жил с тобой, улыбался и признавался в любви.

– А чего на него злиться, раз нашлась дура, которая на это согласилась? – спросила Анжелика.

– Ну ничего! Бог есть, и Сергей ответит за свою подлость! Рано или поздно ответит, – успокаивала ее Маша. – Мы что-нибудь придумаем и отомстим ему.

Анжелика сидела, уставившись в одну точку. Ни о какой мести она даже не помышляла. У нее просто в голове не укладывалось, что они с Сергеем столько лет были вместе, а теперь он ушел, да еще так подло.

– И неспроста он выбрал момент, когда ты потеряла работу, за которую платили приличные деньги! В массовке люди получают мало, вот он и свалил! – не унималась Мария. – Я ведь тебе намекала, что с ним что-то не так… Напрямую сказать не могла, ты бы за своего любимого глаза мне выцарапала.

Анжелика понимала, что подруга абсолютно права. Она ничего не видела или не хотела видеть. А сейчас у нее будто пелена упала с глаз. Она припомнила, как Сергей часто где-то задерживался, выключал телефон… Да что говорить, она толком не знала, чем он вообще занимался. Какой-то бизнес – то там, то сям, впрочем, не приносивший ему никаких доходов. Сергей все время только брал у нее деньги якобы для серьезных вложений и повторял как заведенный: вот-вот, еще немного времени и дело пойдет! И тогда его несравненная богиня сможет не надрываться на работе, а наслаждаться жизнью. Он ее полностью будет обеспечивать.

– А в итоге что оказалось? Когда птичка певчая не смогла ему приносить деньги в клювике, он ее и бросил, – истерично рассмеялась Анжелика. – И что характерно, заранее подготовился! Стратег, его мать!

– Да, когда ты в первый раз легла в больницу лечить голос, я ж к тебе приходила фактически каждый день… – задумалась Мария.

– И что? Сергей тоже приходил, правда, редко…

– Вот-вот! А я его видела в больнице частенько. Он еще избегал встречи со мной, а я не могла понять почему. Но теперь-то все ясно. Он изображал любящего мужа, а на самом деле все время общался с твоим лечащим врачом. Видимо, тот сочувственно и сообщил ему, что больше не быть тебе солисткой. Конечно, может, врач конкретно так и не говорил, но Сереженька у нас умный мальчик, он и сам догадался, что пора искать замену. Не может больше курочка Ряба нести золотые яйца.

– Каков подлец, – выдохнула Анжелика и утерла набежавшие слезы.

А дальше Маша узнала, что ушел Сергей к некой Ниночке, а точнее к Поповой Нине Павловне, папа которой весьма успешно занимался похоронным бизнесом. Он владел несколькими похоронными бюро, моргами, а также кладбищем и даже крематорием.

– Денег там куры не клюют, – заключила Маша.

– И не поет никто, – отметила Анжелика.

– Точно! А главное – очень выгодный бизнес и не прогорит никогда. Люди помирают в любые времена, а при нашей-то жизни… – и подруга махнула рукой. – В общем, твой Сереженька сделал очень выгодную партию, поэтому так быстро и ушел!

– Я хочу побыть одна, – резко сказала Анжелика.

Маша сначала опешила, но потом поняла, что подруга не хочет, чтобы видели ее отчаяние. Анжелика была очень гордая.

– Конечно, конечно! – засобиралась Маша. – Твое желание – закон! Но очень прошу – не порти себе нервы и здоровье из-за недостойных людей! – сказала она на прощание и ушла.

С тех пор Маша так больше и не смогла достучаться до подруги. Анжелика избегала общения – ни встреч, ни разговоров. Она даже перестала отвечать на телефонные звонки. Однажды Маша сорок минут простояла перед дверью ее квартиры, но Анжелика так и не открыла, хотя Маша точно знала, что подруга дома. Предложение главного режиссера Анжелика тоже оставила без внимания, она вообще перестала ходить на работу. В общем, как сказали бы профессионалы, человек впал в глубочайшую депрессию.

* * *

– Вот и весь рассказ, – развела руками Мария, глядя на высокого мужчину с всклокоченными темными волосами, представившегося ей майором полиции Станиславом Андреевичем Молотовым.

Мария очень удивилась, что к ней пришли из полиции, и, прежде чем пригласить майора в квартиру, внимательно изучила его удостоверение.

Станислав Андреевич вкратце рассказал ей, что Анжелика обратилась в полицию с заявлением, будто ее хотят убить, и он, майор Молотов, пытается разобраться в этом деле, а потому беседует со всеми, кто хорошо знал Анжелику.

– Ой, только не говорите в прошедшем времени, – поежилась Маша. – Словно с ней и правда что-то случилось. Словно ее и нет уже.

– Извините, я об этом не подумал… Я уже поговорил с главным режиссером театра, где Анжелика работала. Он очень подробно рассказал о том, что случилась с Анжеликой. Оказывается, она на самом деле талантливая певица. Признаться, когда она мне об этом сказала, я ей не поверил. Вы, насколько я понимаю, ее близкая подруга? – уточнил Станислав Андреевич.

Мария кивнула и, предложив майору чай, принялась рассказывать все, что знала о жизни Анжелики.

– Я очень переживаю за нее, – сказала она в заключение. – Не заслужила Анжелика такого отношения. Она и не жалуется, понимает, что сама змею пригрела на груди.

– Получается, что у вашей подруги случился крах и в личной жизни, и в профессиональной, – подытожил Молотов.

– Именно так и получается, – вздохнула Мария.

– То есть эти два события связаны, – сделал он вывод. – Если бы она не потеряла голос, ее муж так быстро не ушел бы к другой женщине? – И Станислав Андреевич задумался.

– Да, – кивнула Мария, – вы все правильно поняли.

– Тогда зачем она творит такое с собой? Говорит, что ее хотят убить?.. – размышлял вслух майор. – Постойте!

– Что?

– Я был сегодня в больнице, и мне сказали, что ее выписали…

Маша непонимающе смотрела на него.

– Где она живет?! – вскочил на ноги Станислав Андреевич. – Хотя я же знаю…

– Вы куда?! Что случилось?! – только и успела крикнуть ему вслед Маша.

Глава 5

Станислав Андреевич сразу же узнал высокий дом певицы и попытался вспомнить номер ее квартиры, чтобы позвонить в домофон.

– Чего стоим? Кого ждем? – спросила у него миловидного вида пожилая женщина.

– А вот как раз жду кого-нибудь, чтобы войти в подъезд, – ответил он, улыбнувшись.

Но улыбка не возымела на женщину никакого действия. Скорее наоборот. Она весьма подозрительно уставилась на майора.

– А чего это я должна тебя внутрь пускать? Много вас тут таких красивых ходят! Террористы проклятые!

– Да что вы, женщина?! – оторопел Станислав Андреевич. – Какой я террорист?!

– Ага! Просто в туалет решил сходить?! – прищурила глаза бабка и вдруг что есть силы огрела Молотова своей старой сумкой по голове. Он даже увернуться не смог. – А ну-ка пошел отсюда! Бандит!

– Да вы что?! – завопил майор. – Я – следователь!

– Какой ты следователь?! Ты свое лицо в зеркало видел?!

– Повторяю, я следователь и нахожусь при исполнении! Я вас сейчас арестую!

– Где доказательства? – прищурилась бабка, но сумкой размахивать перестала.

Станислав Андреевич перевел дух, вытащил из кармана удостоверение и, раскрыв, сунул его женщине прямо в лицо.

– Ой, так это… я же не знала… – растерялась женщина. – А зачем вы здесь?

– По работе! – строго произнес Станислав Андреевич. – Не подскажете, в какой квартире проживает оперная певица Раевская? Если знаете, конечно, – добавил он.

Женщина поправила платок на голове и затараторила:

– Да кто же ее не знает! Замучила своим пением, хоть вешайся! Весь дом от нее стонет…

– А в последнее время тоже поет? – спросил Молотов.

– Тоже. А что ей будет-то? Хотя нет… – Старуха задумалась и, понизив голос, сообщила: – В последнее время она стала какая-то странная.

– И в чем же это проявлялось?

– Так тихая такая, не сказать понурая. Не похожая на себя обычную. Со мной категорически отказывается встречаться.

– А что, раньше вы часто встречались? – с большим сомнением в голосе спросил Станислав Андреевич.

– Так а как же? Я же соседка ее снизу. Приходилось общаться. Захаживала она ко мне на чаек… – Женщина открыла дверь. – Идемте, я вас аккурат до двери Анжелики доведу. – Но тут же остановилась и, повернувшись к майору, округлила глаза. – Я вам больше скажу…

Станислав Андреевич решил уже ничему не удивляться, а женщина продолжала:

– У меня есть ключи от ее квартиры. Анжелику в больницу забрали, а у нее в квартире очень много цветов. Так как она ни с кем больше особо не общается, то всегда просит поливать цветы меня! – пояснила женщина. – Любит она цветы.

– Странно, – почесал затылок Молотов.

– А что тут странного? Многие женщины любят цветы, – возразила ему соседка.

– Я не об этом. Почему Анжелика не зашла к вам за ключами?

– Ну этого я не знаю! А ее что, уже выписали? Я не знала. А вы откуда знаете? Лифт не работает! Безобразие! За что мы деньги платим? Непонятно…

Они стали подниматься по лестнице.

– А я был в больнице, – пояснил Станислав Андреевич.

– Так, может, Анжелика и приходила ко мне, пока я в магазине была? – вздохнула женщина.

Некоторое время они поднимались молча. Молотов шел сзади и подстраивался под скорость спутницы. Когда до квартиры Анжелики оставался последний пролет, женщина внезапно поскользнулась, и если бы майор не успел ее подхватить, еще неизвестно, чем бы закончился для соседки Анжелики этот день.

– Вот спасибо, молодой человек! Черт-те что в подъезде творится! Чего же так скользко? Ой, посмотрите. Откуда эта вода? – растерялась женщина.

А вот Станислав Андреевич сообразил очень быстро.

– Бегите к себе и вызывайте «скорую» и полицию.

– О, господи! А это еще зачем?! – испугалась женщина.

– Делайте что говорю! От этого, может, зависит жизнь человека!

Женщина перекрестилась и, держась за перила, поспешила вниз, в свою квартиру.

Станислав Андреевич, осторожно ступая, подошел к квартире Анжелики. Именно из-под ее двери на лестничную клетку текла вода. Молотов для приличия позвонил один раз, подождал считаные секунды, а потом просто вытащил пистолет и снес замок напрочь. Дверь распахнулась.

Картина, представшая взору Станислава Андреевича, напомнила ему наводнение на Мальдивах, репортаж о котором он недавно видел в теленовостях. Не замечая, что черпает воду ботинками, Молотов прямиком побежал в ванную, на ходу отмечая, что прихожая и одна из комнат уже основательно подмочены.

За свою долгую жизнь на страже порядка он видел многое и такое тоже. Станислав Андреевич даже ожидал увидеть нечто подобное, когда они с соседкой обнаружили потоп в подъезде. Первым делом майор перекрыл воду (что характерно, тепленькую), затем вытащил из ванны гражданку Раевскую без сознания и, взвалив ее себе на плечо, перенес в комнату на диван. Проверив у Анжелики пульс, майор достал мобильный телефон и быстро набрал номер.

– Алло? Жора, ты мне нужен. Срочно! С реанимационной бригадой! Как всегда инкогнито! Нет. Да, жива, но пульс слабый. Нет, вены не перерезаны. Думаю, снотворное. Жду! – Молотов продиктовал адрес и отключил связь. – Что же ты делаешь? – перевел он взгляд на Анжелику.

Она лежала без внешних признаков жизни. Белая как мел, носик заострился, от ресниц пролегла темная тень. Выражение лица отрешенное, словно она и сама не поняла, что сделала и зачем.

– Дурочка… – вслух сказал Станислав Андреевич, снова проверил пульс и, боясь упустить эту последнюю ниточку, связывающую Анжелику с внешним миром, уже не отпускал руку певицы.

«Мир жесток, детка, но подожди еще, не уходи…» – подумал он и напрягся, потому что тело Анжелики как-то дернулось и с губ сорвался стон, словно из легких вышел последний воздух. В тот же момент «ниточка»-вена дернулась тоже в последний раз.

– Эй! Нет! – встрепенулся Станислав Андреевич и принялся делать певице массаж сердца и дыхание рот в рот. В голове постоянно крутилось: «Только не это! Только не это! Держись! Ну же! Еще немного! Я уже слышу сирены подъезжающей «скорой помощи». Еще немного! Анжелика, что же ты наделала!»

Молотов, не переставая, делал ей массаж сердца, пока не ворвались медицинские работники и не остановили его.

– Все! Пульс есть! Не надо больше! Дальше мы сами! Вы спасли ее!

Анжелику увезли в частную клинику, которой заведовал приятель Молотова Георгий Игоревич Шашков.

Когда-то он работал в системе МВД штатным психологом, но, устав от ненормированного рабочего дня и невысокой зарплаты, открыл частный кабинет, а потом и частную психоневрологическую клинику на пару с одним бизнесменом, жену которого Георгий Игоревич вылечил от тяжелейшей формы булимии. Вытащил, можно сказать, с того света. Чтобы получить разрешение, собрать всю медицинскую документацию, тем более в области психотерапии, где государство было особо щепетильно, Шашков и его напарник потратили бы полжизни, и то неизвестно, чем бы все закончилось. Опять-таки помогли связи Георгия Игоревича в Министерстве здравоохранения. Кому-то он и там помог. Специалистом Георгий Игоревич был высококлассным, многих людей вытянул из депрессий, панических атак, разных тревожно-суицидальных состояний.

Многие психотерапевтические диагнозы вполне поддавались терапии, но пациентов они все равно пугали, а еще больше пугали их работодателей. И таких больных под любым предлогом увольняли с занимаемых должностей. Кому нужен «ненормальный» сотрудник? Поэтому многие пациенты боялись обращаться за психотерапевтической помощью в государственные учреждения, боялись слухов, ярлыков… Частная же больница такого профиля предлагала лечение анонимное, но за приличные деньги. Это никого не останавливало, поток пациентов в клинику шел большой.

Клиника располагалась вдали от трасс и больших дорог. С одной стороны к ней прилегал большой и несколько заброшенный парк, с другой – территория для отдыха со скамеечками и фонтанчиками. Само здание было небольшое, трехэтажное, но не старинное, а вполне современное. Скорее всего раньше в нем располагался детский садик, а потом построили новый, объединенный с начальной школой, а это здание оставили под нужды здравоохранения.

Георгий Игоревич и его партнер по бизнесу осуществили полную перепланировку, и в бывшем детском саду появились комфортабельные палаты, столовая, небольшой лекционный зал с кинотеатром, массажный кабинет и кабинеты для спа-лечения… К основному зданию был пристроен мини-бассейн, благо территория позволяла. На окнах были установлены ажурные красивые решетки, но не столько для пациентов, сколько для безопасности клиники. Мало ли каким наркоманам взбредет в голову проникнуть сюда за спасительными медикаментами? Больница находилась под круглосуточной охраной, а над прилегающей к ней территорией потрудились лучшие ландшафтные дизайнеры. Об этом говорили ровные ухоженные газоны, живые изгороди самых причудливых форм, а также многочисленные декоративные деревья и кустарники.

В общем, все было чисто, благоустроено, на самом современном уровне.

* * *

Анжелика никогда не чувствовала себя так спокойно и умиротворенно, как сейчас. Она еще раз обвела взглядом палату. Стены выкрашены в светло-кремовый цвет и украшены золотым орнаментом, люстра с круглым, белоснежным абажуром совсем не больничного типа, шкаф для одежды с резными дверцами, на стене напротив кровати современный телевизор, и даже постельное белье было не страшного серого цвета, а нежно-розовое и пахло лавандой.

На душе у Анжелики разлилась благодать. Она ощущала себя принцессой. Конечно, ей пришлось пройти через ад промывания желудка и кучу прокапанных внутривенно лекарств, но сейчас Анжелика чувствовала себя очищенной и заново рожденной, и ей было легко и спокойно. Сколько она проспала, Анжелика не знала, часов в палате не было, но, судя по пробивающемуся в окно яркому свету, день наступил уже давно.

Георгий Игоревич лично навещал и контролировал состояние каждого своего пациента. Вот и сейчас он вошел в палату к вновь поступившей.

– Здравствуйте, спящая царевна. Меня зовут Георгий Игоревич, но для друзей Станислава Георгий, а для совсем близких друзей так и просто Жора, – подмигнул он певице.

Анжелике уже рассказали, где она находится и как здесь оказалась.

– Обстановка не как в обычной больнице, – обвела взглядом стены Анжелика. Из-за лекарств говорила она слегка заторможенно и чувствовала сладость во всем теле.

– Это частная психоневрологическая больница, сутки в ней стоят двести долларов, но и условия соответствующие, – доверительно сообщил Георгий Игоревич, стрельнув в Анжелику лукавыми глазами. Он вообще весь выглядел очень доверительно. Невысокий, полноватый, такой обтекаемый, с окладистой бородкой.

– И сколько времени уже я у вас нахожусь? – напряглась Анжелика.

Доктор добродушно рассмеялся.

– Не больше суток! Да вы не бойтесь, ваше лечение оплачено на столько, на сколько это потребуется.

– Интересно кем? – спросила Анжелика.

– Конечно Станиславом! Кем же еще?

– Я хочу уйти прямо сейчас, – поджала губки Анжелика.

– А вот это вряд ли. – Георгий Игоревич покачал головой.

– Вы не можете меня удерживать здесь силой, – разозлилась Анжелика.

– Могу. Вы же совершили попытку суицида. Не хотите находиться здесь – я переведу вас в обычную городскую больницу. Правда, есть одно «но». Вас поставят на учет в психоневрологическом диспансере и будут наблюдать. А уж сколько долго, этого я сказать не могу…

– Я не…

– Только не говорите, что вы этого не делали. Если бы Станислав не поспел вовремя… Он мне рассказал о своих догадках. Все покушения на вашу жизнь организовали вы сами. Вы хотели умереть, но боялись, что после смерти вас покроют позором, будут говорить, что вы слабачка и неврастеничка и наложили на себя руки. Так? А потом вас настолько накрыло отчаяние, что вы плюнули на все условности и сделали это.

Анжелика вздохнула.

– Почему врачу нельзя сказать: «Я не буду говорить без своего адвоката».

– Шутите – это хорошо. Значит, не все потеряно…

– Вы правильно сказали.

– О чем? – поправил очки Георгий Игоревич.

– О том, что меня накрыла волна отчаяния. Но я прошла сквозь ад и больше никогда не сделаю ничего подобного, – ответила Анжелика.

– Так все говорят… Не забывайте, что вы пытались покончить с собой не один раз, – снова подмигнул ей Георгий Игоревич. – Но выйдете вы отсюда только тогда, когда я вам поверю.

– Я, надеюсь, не привязана к кровати? – уточнила Анжелика.

– Нет! – рассмеялся врач. – Вы можете перемещаться по клинике, гулять по нашему парку, но не покидать территорию. Хотя без пропуска вас и не выпустят. Да и, кстати, у нас здесь везде камеры, так что даже не пытайтесь что-либо учудить… Тогда привяжу! – И Шашков погрозил ей пальцем.

– Нет-нет, уж увольте. Второго такого пути я проходить не хочу.

– А все-таки вы с юмором! Ничего! Я докажу вам, что жизнь прекрасна и вам рано отправляться на тот свет.

– Я вам верю.

– А сейчас позвольте ознакомить вас с распорядком дня и приема пищи. На доске объявлений каждый день ищите свою фамилию, напротив нее все ваши назначения по часам и минутам. Строго следуйте прописанному лечению и распорядку, и вы завоюете мое доверие! Кстати, поспешите на обед. За такие деньги у нас не только комфорт и дорогое лечение, но и прекрасное питание.

– Я проверю, – заверила его Анжелика.

Оставшись одна, она сползла с кровати, надела больничный, но весьма добротный халат в мелкий горошек и вышла в коридор.

На самом деле это помещение нельзя было назвать коридором, это был самый настоящий холл с цветами в больших горшках и уютными креслами под торшерами. Следуя указателям, Анжелика вышла к столовой, которая располагалась на первом этаже. Из нее был выход на крытую террасу с зимним садом.

Пациентов в столовой было немного – человек двадцать и приветливый персонал. Они сами набирали еду на пластиковые подносы и занимали любые места за уютными столиками на двоих и на четверых.

Анжелика тоже взяла поднос и двинулась вдоль прилавка. Есть она не хотела, но мечтала посидеть с чашечкой кофе на террасе в окружении цветов. На выбор предлагалось пять видов салатов, уже разложенных небольшими порциями по салатницам: греческий, столичный, «цезарь», овощной и селедка под шубой.

– Пожалуйста, выбирайте сколько хотите. Хоть все! Также вы не ограничены в количестве порций! – сказала ей девушка за прилавком.

– Спасибо, не надо, – ответила Анжелика и двинулась дальше.

– Первое! Сегодня борщ и куриный супчик! Первое надо кушать обязательно, – следовала параллельно ей девушка.

– Я не хочу.

– А второе?

– Так и быть, второе возьму, – была вынуждена согласиться Анжелика.

Ей пришлось выбирать между тефтелями, сосисками, азу, жареной рыбой и разнообразными гарнирами – от тушеных овощей до пюре.

– Мне сосиски и гречку, пожалуйста.

– С соусом?

– Да, конечно.

Потом Анжелика взяла такой желанный черный кофе, а еще ватрушку с творогом и черешню.

Она вышла на террасу и огляделась в поисках места. Все столики были заняты. За некоторыми сидели даже по три человека. Но в дальнем углу террасы Анжелика заприметила одиноко сидящего мужчину. К нему-то она и направилась.

– Можно я здесь присяду?

Мужчина огляделся по сторонам.

– А что, больше мест нет?

От такого «теплого приема» Анжелика даже растерялась, да так и застыла с подносом в руках. Мужчина, вздохнув, встал со своего места и взял поднос у Анжелики.

– Извините. Я очень невежлив. Конечно, присаживайтесь, – и он поставил ее поднос на столик.

– Спасибо, – ответила она, присаживаясь.

– Я несколько не в себе, поэтому еще раз извините. Меня зовут Егор, – представился мужчина.

– Я думаю, здесь все не в себе, – ответила она и в свою очередь тоже представилась: – Анжелика.

– Прекрасное имя. Я имел в виду, что я очень хочу побыть один, поэтому и шарахаюсь от людей.

– Понимаю… У меня тоже были периоды в жизни, когда я хотела побыть в одиночестве, – кивнула Анжелика. – И надо отметить, это было не самое лучшее время.

– А вы здесь новенькая? – спросил Егор, поднимая на нее печальный взгляд. – Я вас раньше не видел.

– Да, новенькая, – ответила Анжелика. – Вы это поняли по моему больничному халату. Я еще не успела получить домашнюю одежду.

– Доставили экстренно, – догадался Егор.

Анжелика огляделась. Пациенты клиники были в основном среднего возраста, но Анжелика отметила и несколько пожилых людей, а также двух молодых девушек астеничного вида. Все они были такие холеные, ухоженные, то есть производили впечатление людей состоятельных. Впрочем, это было естественно, за такие деньги не каждый человек мог позволить себе здесь лечиться. Люди были немногословны, спокойны, мирно стучали ложками и вилками и пили чай, кофе со свежей выпечкой. Яркая живая зелень и пестрый цветочный ковер зимнего сада радовали глаз и улучшали настроение, вне зависимости от времени года и температуры за окном.

Внезапно Анжелика столкнулась взглядом с пытливыми глазами Георгия Игоревича, наблюдающего за пациентами из окна на втором этаже. Анжелика вздрогнула и отвернулась.

– Георгий Игоревич прекрасный врач, – перехватил ее взгляд Егор.

– Я еще не знаю…

– А я здесь уже неделю и могу оценить. Обследование и лечение на уровне, – буркнул Егор, – и вам тоже помогут, не сомневайтесь.

– А охрана здесь хорошая? – спросила Анжелика.

– Охрана? Я не задумывался… Охранники точно есть, забор по периметру… Но никакой колючей проволоки, и злые доберманы по территории не бегают, это точно, – улыбнулся Егор. – Без пропуска, подписанного Георгием Игоревичем, вас не выпустят.

Анжелика приглядесь к Егору: лет тридцать – тридцать пять, великолепная фигура, густые русые волосы средней длины. Егор носил очки в темной металлической оправе и постоянно краснел. В общем, производил впечатление очень интеллигентного, умного и ранимого человека. Этакого вечного студента, скромного и застенчивого.

– Еда здесь достаточно вкусная, – отметила Анжелика, чтобы хоть как-то поддерживать беседу. Молча есть, сидя за одним столиком с человеком, она не могла.

– А на завтрак очень вкусные блинчики, нежнейший творог со свежими ягодами и восхитительное шоколадное суфле. Иногда даже бутерброды бывают с красной икрой, – заговорщически сказал ей Егор.

– Ну что ж, ради такой еды можно здесь и полежать, – согласилась Анжелика.

– Дорогие пациенты, постепенно заканчиваем обед, приступаем к принятию лекарств! – сообщила миловидная девушка в форме медсестры.

Лекарства выдавали в специальном окошке рядом со столовой. Тут же стояла минеральная вода без газа для того, чтобы эти лекарства запить. Еще одна приятная медицинская сестричка выглядывала из окошка и спрашивала фамилию. Анжелике она почему-то напоминала сказочного эльфа, который выдает не лекарства, а пропуск в свой волшебный мир.

– Раевская, – представилась Анжелика.

Девушка посмотрела в журнал и протянула Анжелике мензурку с тремя таблеткми – одной оранжевой поменьше и двумя белыми побольше.

– Извините, а это что за таблетки? – спросила Анжелика.

– Эти таблетки назначил ваш лечащий врач – Георгий Игоревич, – ответила медсестра.

– Я понимаю, что вы не сами их мне насыпали. Я хотела бы знать, что это за таблетки? От чего они? Как они будут влиять на мой организм? – напирала Анжелика.

– Ого! Сколько вопросов! Я не даю такую информацию! Вы должны полностью расслабиться, довериться врачу и принимать таблетки, которые он назначил, без лишних вопросов. И принять вы их должны так, чтобы я видела, – сказала девушка лилейным голоском.

– Что за шум, а драки нет? – раздался голос у Анжелики за спиной, и кто-то приобнял ее за талию.

Она обернулась – перед ней, улыбаясь, стоял не кто иной, как Георгий Игоревич собственной персоной.

– Да вот… – замялась медсестра. – Бунт…

– Значит, не хотите принимать лекарства в таблетированной форме? Так всегда есть альтернатива – я могу прописать вам уколы и капельницы, – продолжая улыбаться, ответил Шашков.

– Не сомневаюсь, – хмыкнула Анжелика. – Только я не отказывалась от приема таблеток, я просто спросила, от чего они?

– От вашего состояния. – Доктор погладил Анжелику по руке.

– А как они называются?

– А вы что, фармацевт? Что вам скажут их названия? – не сдавался Георгий Игоревич.

– Я недееспособная? – уточнила Анжелика.

– Если у вас острое психическое состояние, а именно в этом состоянии люди идут на самоубийство, то дееспособность у вас ограничена. Анжелика, вы хотите, чтобы я вам помог? Вы доверяете мне?

Анжелика кивнула.

– Тогда что вас так беспокоит?

– Какое воздействие окажут на меня лекарства? Буду ли я «овощем»?

– Конечно, нет.

– Буду ли я все время спать?

– Все время нет. Но сонливость может присутствовать. Но вы, несомненно, станете спокойнее… Так что принимайте лекарства и не забывайте ходить на процедуры.

Так Анжелика и сделала. Впрочем, ничего другого ей и не оставалось.

За ужином к ее столику подошел Егор.

– Присаживайтесь, любитель одиночества, – пригласила его Анжелика.

– Я уже не так одинок после того, как вы здесь появились. Могу я принести вам напитки?

– Спасибо, я все взяла… Не хватает, правда, бокала красного вина, – справедливо отметила Анжелика.

– Да уж, чего нет, того нет. Наши таблетки не совместимы с алкоголем. Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– Не плохо, но немного заторможенно.

– Это нормально, – вздохнул Егор. – Через неделю вы привыкнете к лекарствам и побочный эффект уйдет.

– Спасибо, вы меня успокоили.

– Анжелика, а вы пойдете на концерт классической музыки? – вдруг спросил Егор.

– А что, отсюда выпускают? – удивилась Анжелика.

– Нет, – засмеялся он. – Здесь есть музыкальный салон, и там часто проходят концерты. Вот и сегодня приезжают артисты филармонии. Музыка – один из элементов лечения.

– Да, я пойду с удовольствием, – ответила Анжелика.

– А после ужина я могу рассчитывать на прогулку с вами по парку? – спросил Егор.

– А не гоните ли вы лошадей? – вопросом на вопрос ответила Анжелика. – Ведь мы едва знакомы.

– Извините, – покраснел Егор.

– Да шучу! Конечно, мы прогуляемся. Только не стройте никаких иллюзий. Я совсем не готова ни к каким отношениям.

– Конечно-конечно! Я вас понимаю! Я тоже абсолютно не готов. Просто вы такая приятная женщина, и мне с вами совершенно спокойно!

– Не оправдывайтесь! Я тоже рада поболтать с вами. Вы не расскажете, что вас привело в больницу?

– Это ужасная история, – опустил глаза Егор.

– Ваша ужасная история в обмен на мою! – предложила Анжелика. – И кто знает, может, мы подружимся.

После прогулки по парку Егор пригласил Анжелику к себе в палату.

– А нам ничего не скажут? – поинтересовалась Анжелика.

– Посещения здесь возможны до отбоя, до двадцати двух часов. Георгий Игоревич поощряет общение между пациентами, он совершенно правильно считает, что многим это помогает выходить из депрессии, – пояснил Егор. – К тому же мы взрослые люди.

Палата Егора по размерам была примерно такая же, как и палата Анжелики, и такая же уютная, только белье на кровати было не розовое, а цвета слоновой кости. Пациент в такой палате чувствовал себя не как в больнице, а как в хорошей, дорогой гостинице.

Егор усадил свою гостью в кресло, достал из тумбочки фотоальбом в темно-синей замше и принялся крутить его в руках.

– Мне трудно начать, но я постараюсь…

– Вы не торопитесь, я все понимаю, – поддержала его Анжелика.

– Я влюбился в свою будущую жену еще в школе. Нет, мы не учились в одном классе, она была на год младше. Я заметил ее на общешкольном собрании и буквально потерял голову. А затем стал искать встречи на каждой переменке. Но я был настолько стеснителен и нерешителен, что подойти к ней боялся…

«Что-то мне подсказывает, что ты таким и остался», – подумала Анжелика.

– Я три года все смотрел на нее, смотрел, иногда шел следом за ней после школы, провожая до дома. А потом у меня был выпускной, и после бала я пришел к ее дому, да так и просидел всю ночь у подъезда… А утром она вышла по своим делам, и я осмелился и подошел к ней… Я сказал Ольге, что она мне очень нравится и что я не представляю, как буду теперь жить, не видя ее. Оля рассмеялась. Оказывается, она давно заметила, что я на нее «пялюсь», а ее подружки над нами даже посмеивались. Так мы и начали встречаться. Я поступил в гуманитарный университет, в основном у нас учились одни девчонки, но я даже не смотрел ни на кого. Я думал и мечтал только об Ольге. Встречались мы не часто, Оля готовилась к поступлению в вуз, к тому же у нее были строгие родители. Но когда она стала студенткой, мы стали видеться чаще, и скоро это вылилось в серьезные отношения. Когда Олины родители узнали, они стали всячески препятствовать, но это было и не удивительно…

– Почему? – спросила Анжелика.

Егор перевел дух.

– Я для их семьи был неперспективный. Ну что мог дать их дочери бедный педагог? А родители Оли были богатыми людьми и свой бизнес в дальнейшем планировали передать ей. Оля и училась на экономическом. Но мы не прервали нашей связи, а потом Оля схитрила и сказала родителям, что беременна. Они согласились на свадьбу. Оле было двадцать, мне двадцать один. Она у меня была первой женщиной и последней. Я был самым счастливым человеком на земле. Мы прожили вместе двенадцать лет. Единственное, Бог наказал нас за тот обман с беременностью, и детей мы так и не смогли завести. Втайне от жены я обследовался и узнал, что абсолютно здоров. Репродуктивная функция у меня была в полном порядке. Значит, причина была в Ольге.

– Вы сказали ей? – спросила Анжелика.

– Нет. Я не захотел ее расстраивать. Да и не имело это для меня никакого отношения. Я ее так сильно любил, что мне было все равно. Я бы никогда не ушел от Оли, даже несмотря на то, что она не могла родить мне ребенка… – Егор замолчал.

– Вы все время говорите о вашей жене в прошедшем времени, – осторожно отметила Анжелика, взяла у Егора фотоальбом и принялась его листать.

– Так и есть. Дальше произошел форменный кошмар. Я не очень хорошо помню, что произошло, но мне все очень подробно объяснили следователи. Поэтому дальнейшую историю я расскажу вам с их слов и из обрывков собственных воспоминаний. – Егор снова собрался с мыслями и продолжил: – Я работаю преподавателем в университете, хотя изначально планировалось, что буду учителем в школе. Но я так хорошо учился, что меня оставили на кафедре, и я согласился. Для меня главное было – преподавать.

Анжелика рассматривала в альбоме счастливые семейные фотографии Егора и Ольги. Жена Егора была весьма привлекательна. Белоснежная кожа, светлые прямые густые волосы, большие темно-зеленые глаза и внушительная женская фигура. Она не была полной, но и худышкой ее было не назвать. Да, эта женщина бросалась в глаза.

– Однажды в моей группе студентов случилось несчастье – утонула одна девушка, – продолжал Егор.

– Господи! – содрогнулась Анжелика.

– Да… весной… лед под ней треснул и… Несчастный случай. Первокурсница, семнадцать лет. Милая, хорошая девочка. Здесь есть фотографии моих студентов, вот она… Томочка, – и Егор указал на худенькую девушку с милым лицом и темно-русыми волосами.

– Мы похоронили ее и все никак не могли оправиться от потери – ни я, ни студенты. А на сорок дней я отпустил ребят пораньше, чтобы они помянули Томочку в кафе, а сам очень плохо себя почувствовал и поехал домой. А дома… Дома я застал свою жену, кувыркающуюся у нас в постели с каким-то жиголо. Она так смеялась, я никогда не слышал, чтобы она так смеялась. И они говорили обо мне. Представляете? – Егор ослабил ворот рубашки, руки его дрожали. – Оля говорила, что я неудачник, импотент, что она специально пьет противозачаточные таблетки, чтобы не родить таких уродов, как я. А дальше я ничего не помню. Говорят, что я вошел в спальню, взял настольную лампу с прикроватной тумбочки и стукнул ею Ольгу по голове…

Анжелика замерла.

– И?

– Она умерла.

– Господи! А этот, ну…

– Ее любовник? Он сбежал, но его нашли. Он давал показания… Я же ничего не помню, я просто впал в ступор. Неделю я не разговаривал, плохо что понимал. И вот по настоянию адвоката меня положили сюда, чтобы доказать, что я действовал в состоянии аффекта. Это все… Я пойму, если вы не захотите со мной общаться. Я – убийца и готов понести любое наказание за убийство моей Оли. Но если бы все повторилось, я не знаю… боюсь, я бы сделал то же самое!

– Это трудно назвать настоящим убийством, – выдавила из себя Анжелика. – Вы сошли с ума от ревности и ярости.

– Я не оправдываю себя. Я по жизни совсем не агрессивен. Это случилось в первый раз. Хотя меня предупреждали, а я не верил.

– Вы о чем? – не поняла Анжелика.

– За две недели до этого… убийства мой друг случайно заметил Олю в кафе, любезничающую с мужчиной. Он сфотографировал их… Посмотрите, в конце альбома есть эта фотография.

Анжелика нашла ее. Да, с виду влюбленная пара мило беседует за бокалом вина. Оля и ее кавалер, импозантный, молодой брюнет, улыбались и держались за руки.

– Видите, да? – усмехнулся Егор. – Все же написано на их лицах! А я, в подавленном состоянии после гибели Томочки да полный веры в свою жену, не придал значения! Убедил себя, что это просто деловой ужин. Не спрячь я тогда голову в песок, а поговори с женой, может, мы бы расстались если и не миром, то уж во всяком случае без кровопролития.

– Все могло бы быть, – согласилась Анжелика. – И все же не казните себя. Вы и так находились в состоянии депрессии после гибели студентки, а тут такое…

– Также и психотерапевт сказал, что все наслоилось одно на другое… – Егор опустил голову. – И самое страшное…

– Что? Что еще может быть страшнее? – похолодела Анжелика.

– Я же не помню, как убил. Следователь показал мне фотографии с места преступления… из нашей спальни… – Чувствовалось, что каждое слово дается Егору с трудом. – И я одну украл. Она здесь.

Анжелика ахнула. Егор в весьма возбужденном состоянии взял у нее альбом и вытащил одну фотографию, припрятанную под обложкой.

– Вот, смотрите, если у вас нервы крепкие… Хотя странно такое говорить человеку в психушке. У нас тут у всех с нервами не очень.

Анжелика набрала в грудь воздуха и взглянула на фотографию. На кровати лицом вниз лежала обнаженная женщина. По подушке разметались светлые волосы с засохшей на них кровью.

– Кошмар какой. – Анжелику передернуло, и она отдала фотографию Егору с таким видом, словно это была раздавленная лягушка. – Зачем вы храните эту фотографию? Это же ужас!

– Я ее храню, чтобы помнить, что я сделал с Олей! – Егор выхватил фотографию у Анжелики и снова спрятал под обложку.

– Ваше дело, конечно, но я бы не стала такое хранить, – сказала Анжелика и задумалась о том, что знакомства в таком месте могут носить совершенно неожиданный характер. И вообще, лучше бы здесь ни с кем не общаться.

– Я никому не рассказывал об этом, вот поделился только с вами. – Егор смотрел на нее глазами побитой собаки.

– Я никому не скажу, – заверила его Анжелика, так как не знала, что говорят в подобных случаях.

– Я это почувствовал, что вам можно доверять. Только у меня испортилось настроение, я не хочу идти на концерт классической музыки. Извините. Может, составлю вам компанию в другой раз…

– Конечно. А я, пожалуй, пойду? – робко привстала Анжелика.

– Не смею задерживать…

Анжелика пулей вылетела из палаты Егора.

На концерт идти ей тоже не хотелось, но она все-таки решила пойти, только чтобы не оставаться одной.

Музыкальный салон был заполнен до отказа, но Анжелика нашла-таки себе одно место. Концерт начался. Выступал ансамбль старинной музыки, который исполнял сонаты Вивальди. Музыка была очень успокаивающая, какая-то погружающая в себя. Анжелика даже не заметила, как у нее по щекам потекли слезы. Музыка всколыхнула все чувства, которые спали у нее в душе. Она вдруг почувствовала себя безумно одинокой и несчастливой, и сердце ее сжалось до боли от жалости к самой себе. А еще у нее никак не шла из головы жуткая история, рассказанная Егором.

«Интересно, тут у каждого пациента такие скелеты в шкафу, которые и привели их к нервному расстройству?» – почему-то подумала она.

Концерт закончился в половине десятого. Публика еще долго аплодировала музыкантам и не хотела их отпускать, но тут на сцену вышла медицинская сестра и сообщила:

– А теперь, дорогие мои, отбой! Завтра – новый день и вас ждут новые победы над собой!

Анжелика не пошла к себе в палату, а решила подышать свежим воздухом. Разные чувства переполняли ее, и уснуть она все равно не смогла бы.

Парк в темное время суток выглядел совсем по-другому. Не так доверительно и радостно, как днем. Прохладный ветерок обдувал ее со всех сторон, кусты что-то шептали, только Анжелика не могла разобрать ни слова.

«Я схожу с ума… Точно! Это все Георгий Игоревич со своими лекарствами…» – поняла она, зябко передергивая плечами.

– Опять нарушаем? – раздался за ее спиной голос, и Анжелика, вздрогнув, обернулась.

Главный врач клиники стоял без привычного белого халата, с портфелем в руке.

– Сказано же, что вы должны идти по палатам. Ночные прогулки у нас в больнице не предусмотрены, – сказал он.

– Я сейчас иду спать.

– Может, вам назначить еще дополнительно снотворное?

– Нет, спасибо. Думаю, у меня нет проблем со сном. – Анжелика в его присутствии чувствовала себя неуютно. – Поздно заканчиваете свой рабочий день, доктор.

– Куда же я без вас, без своих любимых пациентов? Моя больница – мой дом…

– Скажите, Георгий Игоревич, а здесь находятся пациенты, которые несут угрозу другим пациентам? – вдруг спросила Анжелика.

– Неужели вы думаете, что я, психотерапевт со стажем, допустил бы для кого-то из своих пациентов опасную ситуацию? Нет, не волнуйтесь, Анжелика, все, кто здесь находится, не опасны для окружающих. А почему вы спрашиваете об этом? Это мой замкнутый пациент Егор так на вас подействовал? Он чем-то напугал вас?

– Ваш рабочий день закончен, доктор, – сухо ответила Анжелика.

– Я думаю, что мы еще поговорим о ваших страхах, Анжелика. Индивидуальные программы реабилитации у вас включены в процесс выздоровления. Доброй ночи, – слегка поклонился Георгий Игоревич и пошел по дорожке к воротам больницы.

Анжелика задумчиво посмотрела ему вслед.

«Какого черта здесь происходит? Зачем этот невыносимый Станислав… как его там? Андреевич определил меня в это «райское местечко»? И самое главное, как мне теперь отсюда выбраться?» – думала она.

Анжелика подняла голову, полюбовалась на звездное небо, затем перевела взгляд на здание больницы. В самом дальнем крыле в одной из комнат на третьем этаже ярко горел свет. И в этом ярком, желтом свете стояла крупная мужская фигура. Анжелика вздрогнула. Мужчина стоял неподвижно и как будто наблюдал за ней. Анжелика покрутила головой по сторонам, но рядом никого не было. Ей стало страшно. Она поспешила к крыльцу больницы и лоб в лоб налетела на какую-то женщину. Та испуганно вскрикнула, но, приглядевшись к Анжелике, выдохнула:

– Уф! Как хорошо…

– Что именно?

– Что вы не медсестра. Вы ведь тоже пациентка? Меня зовут Галина, – представилась женщина.

– Анжелика. Да, я тоже пациентка.

– Ночью нельзя выходить на улицу, – зашептала Галина. – Я вот жду, когда медсестра уйдет к себе и Георгий Игоревич домой отправится. Не могу не выкурить сигаретку-другую перед сном. Многолетняя привычка.

– Понятно.

– А вы зачем на улице? Может, составите мне компанию?

– Нет, я не курю. Я вышла просто подышать свежим воздухом. Я новенькая и чувствую себя неспокойно.

– Ничего! Лекарства вам помогут! – заверила ее Галина. – А вообще ночью нельзя выходить на улицу из-за одной здешней легенды. Не слышали еще? – спросила женщина.

– Нет. Я мало с кем общалась, – ответила Анжелика.

– Здесь есть несколько засекреченных палат, куда помещают буйнопомешанных и опасных пациентов, – жарко заговорила Галина. – Они, естественно, изолированы от нас, но по ночам санитары выводят их на прогулку.

– Жуть какая! – тряхнула головой Анжелика. – Но я говорила с Георгием Игоревичем, и он заверил меня, что здесь все пациенты не опасные.

– Так он и скажет правду! Конечно, нет! Сумасшедшие-то разные! А за большие деньги, я думаю, он и их лечит. Понятно, что они под замком, и мы в безопасности, но вот ночью все же лучше не шататься. Хотя это всего лишь легенда. Может, ее даже специально придумали, чтобы мы тут не нарушали режим, – пожала плечами Галина.

Анжелика еще раз посмотрела в то окно, где видела мужской силуэт, но свет уже погас.

– Ладно, я пойду, – кивнула она Галине.

Анжелика вернулась в палату и еще раз с большим неудовольствием отметила, что дверь не закрывается. «Конечно, это же не дом отдыха и не санаторий», – подумала она.

Анжелика сняла халат и легла в кровать, натянув одеяло до подбородка. «Мне страшно, я становлюсь параноиком», – стучало у нее в мозгу, но она все же взяла себя в руки и попыталась окунуться в объятия Морфея. И вот когда Анжелике это почти удалось, она почувствовала какое-то легкое неуловимое движение в своей палате. Неприятный холодок побежал по коже… Анжелика страшно боялась открыть глаза, но когда все-таки разомкнула веки, то увидела, как на нее надвигается большая подушка. Прежде чем Анжелика успела среагировать, подушка опустилась на ее лицо, и кто-то принялся остервенело душить певицу.

Анжелика сопротивлялась изо всех сил, но этот кто-то был значительно сильнее ее, а спасительного кислорода поступало все меньше и меньше. Последнее, о чем успела подумать Анжелика, что это конец, но внезапно подушка оторвалась от ее лица. Анжелика судорожно вдохнула воздух и, закашлявшись, села на кровати. Рядом на полу, чертыхаясь, возились двое мужчин. Анжелика никак не могла раздышаться, не то чтобы предпринять какие-то действия. Наконец схватка закончилась. Один мужчина, тяжело дыша, встал в полный рост, второй лежал на полу без движения. Внезапно в палату ворвался еще кто-то и включил свет. Анжелика прищурилась. В дверях стоял Георгий Игоревич и круглыми глазами смотрел на происходящее.

– Успел?! Жива?! – выдохнул он.

– А что нам сделается… Да, красивая? – обратился к Анжелике мужчина, одержавший верх в этой яростной схватке у ее кровати.

Она с большим удивлением узнала в нем несносного следователя Станислава Андреевича.

– Вы?!

– Я, – улыбнулся он. – Вы как?

– Вроде ничего. А что вы тут делаете? – спросила она.

– Спасаю вам жизнь. В последнее время я только этим и занимаюсь, – ответил Станислав Андреевич.

– Спасибо, конечно… Но…

Закончить фразу Анжелика не успела, потому что майор Молотов наклонился и поднял напавшего на Анжелику мужчину за волосы.

– Узнаете?

– О, господи! Это же… это же Сергей…

– Кем вам приходится этот человек? – строго спросил Станислав Андреевич.

– Мужем… бывшим… то есть мы расстались… он ушел… – Мысли у Анжелики путались, впрочем, как и слова. – Он убить меня хотел?!

– Ну, я не прописывал вам удушение подушкой, – подал голос Георгий Игоревич.

В палату вошли еще двое мужчин. Станислав Андреевич скомандовал им:

– Заберите эту мразь! Думаю, он с удовольствием будет спасать свою задницу, то есть давать показания. Я подъеду позже.

– А я могу узнать, почему он хотел меня убить?! Это же абсурд! За что?! – Анжелика никак не могла прийти в себя.

Сергей поднял разбитое лицо и зло проговорил:

– А чего тут непонятного? Я встретил женщину, с которой захотел провести следующие десять лет. Ты надоела мне.

– К тому же вы перестали нести «золотые яйца», – усмехнулся Станислав Андреевич.

– Да, я не собирался сажать ее себе на шею и тащить… Каждый за себя в ответе, – ответил Сергей. Выглядел он жалко.

– Так зачем меня убивать?! – не понимала Анжелика.

– Моя новая любовь не хотела меня брать без ничего. Я должен был прийти в ее семью состоятельным мужчиной.

– Ты же все у меня отобрал! Машину! Деньги! – воскликнула она.

– Дура! – огрызнулся Сергей и получил пинок от майора. – Я же боялся, что ты отсудишь половину того, что тебе принадлежит.

– Я бы никогда с тобой не связалась! Лишь бы больше никогда не видеть! – сказала Анжелика.

– Я не мог знать наверняка! А потом, пока мы официально не развелись, значит, юридически я оставался твоим мужем.

– И после моей смерти тебе досталось бы все? – наконец-таки догадалась она.

Сергей расплылся в улыбке.

– А что? Неплохой ход, дорогая. Если бы не эти молодцы, у меня бы все получилось!

– Уберите этого подонка! – всхлипнула Анжелика и утерла слезы.

– Уведите! – скомандовал Станислав Андреевич. – И чтобы все, что ты сейчас сказал, – обратился он к задержанному, – изложил в письменном виде! Приеду – проверю! Я засажу тебя надолго!

– Я ничего не сделал! Я же ее не убил! Я буду все отрицать! Я пошутил! Дорогая, ради нашей любви! Прости меня! – кричал Сергей, пока его вытаскивали из палаты.

– Перебудит сейчас всех, идиот, – вздохнул Георгий Игоревич.

– Я ничего не понимаю… Как вы здесь оказались? – спросила дрожащая Анжелика.

– Ночь будет долгая, разговор длинный, – вздохнул Георгий Игоревич. – Пойдемте ко мне в кабинет. Он хотя бы закрывается. А еще там есть коньяк.

– А мне можно? – несколько осипшим от кашля голосом спросила Анжелика.

– Кто ваш лечащий врач?

– Вы…

– Тогда в чем вопрос? – подмигнул Шашков.

– Но ведь транквилизаторы не сочетаются с алкоголем, – здравомысляще отметила Анжелика.

– Транквилизаторы? – усмехнулся Георгий Игоревич. – Это вы сейчас про что – про витамин С или про витамин В?

– Вы давали мне витамины?! – удивилась Анжелика.

– Говорю же – впереди длинный разговор.

Глава 6

Кабинет главного врача клиники выглядел весьма презентабельно – дорогая кожаная мебель, стены обиты панелями из красного резного дерева, дубовые шкафы, антикварный овальный стол, обитый зеленым сукном… У Анжелики сложилось полное ощущение, что она попала не в кабинет главврача, а в дорогое казино и сейчас им вынесут виски тридцатилетней выдержки и кубинские сигары.

– Я не хотел, чтобы на вас на всю жизнь навесили ярлык, что вы психически неуравновешенная личность, пытались покончить жизнь самоубийством… – начал Станислав Андреевич. – Поэтому определил вас сюда, к своему другу, чтобы вам помогли и не вынесли «сор из избы».

Георгий Игоревич между тем выложил на стол коробку шоколадных конфет с орешками, открыл бутылку коньяка и разлил его по бокалам.

– За все то, что хорошо кончается! За жизнь! – провозгласил он.

– Хороший тост, – кивнул Станислав Андреевич.

Выглядел он очень забавно. Черные волосы всклокочены, светло-голубая рубашка порвана в нескольких местах. На скуле красуется пятно, грозящее в будущем превратиться в синяк, а глаза озорно поблескивают.

Выпив коньяку, Анжелика почувствовала, как по телу разливается тепло, а мышцы постепенно расслабляются. Ей явно становилось лучше. Она перевела взгляд своих больших синих глаз на майора Молотова.

– Хочу поблагодарить, что вытащили меня с того света. Тогда у меня дома я ничего не помню, не знаю, как что происходило, но думаю, вам пришлось потрудиться.

– Он сделал вам массаж сердца до приезда «скорой», – подтвердил Георгий Игоревич.

– Мне было даже приятно, особенно когда я делал дыхание «рот в рот», – улыбнулся Станислав Андреевич.

– Пошляк, – зыркнула на него Анжелика.

– Да, я такой… А потом позвонил Георгий Игоревич и закричал: «Какого черта?! Кого ты мне подсунул?! Она такая же самоубийца, как я голливудский актер!» Тогда я приехал к Георгию на разговор, – продолжил следователь.

– И все это за моей спиной, – покачала головой Анжелика.

– В этом-то и вся соль! – захохотал Георгий Игоревич. – Я работаю психотерапевтом почти двадцать лет! Десять из них – главным врачом, а это – определенные обязанности, ответственность, когда ее уже возложить не на кого, именно ты – высшая инстанция и все решения ложатся на твои плечи. А это весьма стимулирует. Ты быстрее набираешься опыта, ошибки сведены к минимуму. И людей с нервно-психическим расстройством я повидал и вылечил предостаточно. Поэтому когда вас сюда доставили, я сразу понял, что вы не самоубийца.

– Вот прямо сразу-сразу? – спросила Анжелика, пребывая в каком-то благостном состоянии.

– С того момента, как вы открыли глаза… Вы еще даже слова не успели произнести, а я уже все понял. Знаете, какая первая эмоция у самоубийц? «Черт, я жива! Зачем меня спасли?! Зачем меня вытащили?! Мне опять мучиться! И набираться мужества на еще одну попытку!» Именно так думают самоубийцы. Первая эмоция у них – разочарование, что они выжили! А у вас на лице было написано недоумение от того, что происходит, и облегчение, что вы живы. Ну а дальше уже дело техники. Я наблюдал за вами и все больше убеждался в своей правоте. Самоубийцы пребывают в глубокой апатии к жизни. Они не разговаривают с людьми, не едят. Мы часто кормим их насильно. Они раздражены и задумчивы, словно продолжают обдумывать план, как все-таки вырваться из цепких объятий этой ненавистной жизни. Вы же вели себя диаметрально противоположно, проявляя большой интерес к жизни. Вы беспрекословно пошли в столовую, стали общаться с людьми… Ну, об этом позже, – и Георгий Игоревич разлил еще по одной порции коньяка. – А еще у меня правило: мои сотрудники подсчитывают количество выданных пациентам столовых предметов и количество сданных обратно. Я, конечно, чувствую каждого пациента и не допущу, чтобы от кого-то исходила угроза другим пациентам, но следует перестраховаться, что мы и делаем. Так вот, мне сообщили, что пропал нож. Хороший расклад, да? И пока вы были на процедурах, я позволил себе обследовать вашу палату. Вы уж извините. Впрочем, долго ничего и искать не пришлось, нож аккуратненько лежал у вас под матрасом. Для чего неагрессивный человек крадет нож, если не нападать? Правильно! Чтобы защищаться… Вы отказывались принимать таблетки, и самым главным доводом против было то, что лекарства имеют снотворный эффект. То есть вы боялись заснуть, потерять контроль над собой. Вы боялись за свою жизнь, а не собирались покончить с ней. Все это я высказал Станиславу.

– Класс, – только и смогла вымолвить Анжелика.

– А я после рассказа Георгия посмотрел на ваше дело с другой стороны, – вступил Станислав Андреевич. – Вы все время твердили, что на вас покушаются, а я вам не верил, и у меня были на то основания. И когда я увидел вас в ванне, то в первую очередь подумал о том, что это опять вы сами сотворили с собой такое. А ведь по большому счету, это можно было расценить и как убийство. Вас накачали снотворным и, когда вы заснули, отнесли в ванну. Стерли все отпечатки… И получилось идеальное самоубийство! Кто это сделал? Ваш бывший? – спросил Станислав Андреевич. – Ну же, Анжелика! Время говорить правду!

– Не думайте, что я хочу врать, я давно хотела сказать правду… Но ее и слышать никто не хотел, – ответила Анжелика и потянулась к коробке конфет.

– Коньяка? – спросил Георгий Игоревич.

– Чуть-чуть, – согласилась Анжелика.

Она чувствовала себя героиней какой-то сюрреалистической пьесы. Она лежала в психбольнице, где ее только что чуть не задушил бывший муж, а сейчас главный психотерапевт наливает ей коньяк.

– Когда мы расстались с Сергеем, он стал угрожать мне, – начала свой рассказ Анжелика. – Сначала я не придавала этому значения, потом напряглась и даже предупредила Сергея, что сообщу о его угрозах в полицию. И однажды он набросился на меня прямо в подъезде и заявил, что все равно убьет меня. И таким тоном он это сказал, что я поверила. Мне стало страшно. Я пошла в отделение полиции, поговорила с полицейским. Но он ничем не помог мне, сказав, что нужны доказательства угроз. Но Сергей вел себя очень осторожно. Он не прислал мне ни одного письма, ни одного эсэмэс… В общем ничего, что я смогла бы предъявить. Один раз он подкараулил меня на выходе из театра и, схватив за горло, опять сказал, что мне не жить. Но свидетелей его нападения не было. Я стала советоваться с людьми, что делать в такой ситуации. Конечно, я говорила, что все это происходит не со мной, а с одной знакомой. Моя подруга сказала, что в такой безвыходной ситуации лучше всего заполучить охранника из правоохранительных органов. Их предоставляет государство, если доказано, что на жизнь подзащитного на самом деле покушаются.

– Поэтому вы разыгрывали все эти покушения на себя? – спросил Станислав Андреевич.

– Да, разыгрывала.

– И забрасывали полицейское отделение заявлениями о покушении, так?

– Так. Только все без толку.

– А угроза-то, выходит, была реальная, в свете нынешних событий, – задумался майор.

– Я эту реальность ощутила давно, – вздохнула Анжелика, – а вот как заставить других поверить, я не знала. Извините, если действовала не совсем законными методами.

– Представляю ваши ужас и разочарование, когда к вам прислали меня, – улыбнулся Станислав Андреевич.

Анжелика про себя отметила, что у него весьма обаятельная улыбка, что не вязалось с его нескладным внешним видом.

– Да уж, – кивнула она, – вы были самым худшим, что я могла ожидать.

– Но и вы тоже были хороши… Включили такую суперзвезду – капризную и противную. Не думайте, что мне сильно это понравилось, – усмехнулся Станислав Андреевич.

– Да никого я особо и не включала, просто сильно нервничала. А характер у меня, скажу честно, не очень хороший.

– Я отметил.

– Давайте ближе к главной теме, – вмешался в их диалог Георгий Игоревич. – Значит, вы по наивности думали, что если доказать, будто вашей жизни угрожает опасность, к вам непременно приставят охрану. Так?

– Да, именно так я и думала, – ответила Анжелика, – как вы совершенно верно отметили – по наивности и глупости. А вместо защиты получила вас, – повернулась она к майору, – который сразу же меня заподозрил… и даже не в том, что я инсценирую покушения на себя, а что я вообще «ку-ку»… А почему вы подумали, что я хочу покончить жизнь самоубийством? – спросила Анжелика.

– Так я поговорил с вашей подругой, она и рассказала о том, что у вас и в профессиональной жизни крах, и в личной. Я решил, что вы на этой почве и правда того… Подруга еще сказала, что вы стали нелюдимы, перестали куда-либо ходить.

– Правильно, я боялась угроз бывшего, вот и старалась сидеть дома. Я думала, что он отстанет от меня со временем. Теперь понимаю, что зря так думала. Он бы не отстал, квартира моя ему покоя не давала.

– Да, как я понял, без вашего наследства у него не складывалась личная жизнь, – ответил Станислав Андреевич.

– Видимо, так.

– Ну, и что же случилось у вас дома? – снова включил следователя майор Молотов.

– Так я сама толком ничего не понимаю. Как-то вечером решила выпить немного вина за просмотром веселой телепередачи. И что-то меня с этого вина так разморило.

– А вино у вас откуда?

– Так давно стояла бутылка, откупоренная уже, а выпито на одну треть.

– А ключи от квартиры у вашего бывшего остались? – спросил Станислав Андреевич.

– Нет, он, когда уходил, ключи отдал. Но мог ведь и дубликат сделать.

– Скорее всего. Отравил вино и ждал. Только как он мог знать, что вы выпьете его именно в тот вечер? – задумался Молотов.

– Мы прожили почти десять лет. Он знал, что раз в неделю, по субботам, я позволяю себе расслабиться с бокалом красного сухого вина, – ответила Анжелика и отпила коньяк. – Какой крепкий, – поморщилась она.

– Да, нравы у вас, у артистов, весьма свободные, – посмотрел на нее следователь.

– Вы что думаете, что я пьющая? – возмутилась Анжелика.

– Да шучу я! Значит, ваш бывший проник в квартиру, подсыпал что-то в вино, а потом зашел, когда вы уже вырубились?

– Наверное, так… Я смутно помню, что меня куда-то несли, чей-то голос, а вот что говорил, не помню… Потом стало тепло, и я куда-то поплыла…

– Он обставил все как самоубийство, наверняка прибрал за собой и ушел… А если бы и нашли отпечатки его пальцев, так это еще ничего не значит. Он там жил. Умно придумано! Ну ничего. Наши ребята его расколют, не волнуйтесь! Двойное покушение на жизнь, скоро он не выйдет! Или вы пожалеете его?

– Я? Нет, конечно! Я так рада, что жива осталась! – воскликнула Анжелика.

– Если бы не твоя интуиция!.. – Георгий Игоревич с восторгом смотрел на приятеля.

– Да, успел. Замок, правда, вам разворотил, но не бойтесь, уже все отремонтировали, – заверил Анжелику следователь.

– А ведь вы чувствовали опасность? – спросил Георгий Игоревич.

– Да, мне было неуютно, я не знала, чего ждать.

– Поэтому-то вы и спрашивали, хорошая ли здесь охрана, – кивнул главврач и пригубил коньяк.

– Да, я хотела хоть здесь чувствовать себя в безопасности, но все равно боялась. Я предполагала, что со мной дома что-то произошло не по моей воле… Ой, как же я опьянела.

– Ничего, расслабьтесь.

– У меня прямо как гора с плеч свалилась, что мне наконец-таки поверили. Что открылась правда, – ответила Анжелика. – А подушка эта мне теперь долго будет сниться. Станислав Андреевич, – обратилась она к следователю, – а это не вы стояли в окне на третьем этаже и смотрели на меня, когда я была на улице? – спросила она.

– Я. Как Георгий мне высказал свои предположения, что никакая вы не самоубийца, я попросил его определить меня в закрытую палату, чтобы охранять вас. А затем с пункта охраны позвонили и сказали, что какой-то мужчина перелез через забор и двинулся в сторону клиники. Охрана же позвонила и в полицию, и Георгию. Вот мы все вовремя и появились!

– Он пришел меня добить! Какой кошмар! Сергей не мог остановиться! Я жила с убийцей, – покачала головой Анжелика.

– Да, это печально, – откликнулся Георгий Игоревич.

– Печально?! Да это отвратительно! Женщины всегда жалуются, что их разлюбили, ушли к другим! А мне что думать? Что меня не то что разлюбили, а возненавидели до такой степени, что захотели убить? – и певица смахнула набежавшие слезы.

– Я, конечно, не жил с вашим мужем долгих десять лет, – подал голос Станислав Андреевич, – но, похоже, меньше всего он думал о вас, так что не парьтесь. Ваш муж эгоист до мозга костей, думающий только о себе. Он бы маму родную убил, если бы смог поиметь с этого большой куш.

– Вы меня немного успокоили. А вообще не хочу больше думать о нем. Наконец-таки моя жизнь будет вне опасности, – проговорила Анжелика и впервые улыбнулась.

– Я тоже рад! – поднял бокал Станислав Андреевич.

– А уж как я рад, что в моей больнице все-таки не произошло убийство! А то бы разбирательств и проверок не избежать!

– То есть всем хорошо? – уточнила Анжелика.

– Ага! И у меня дело гражданки Раевской наконец-то закрыто! – радовался как дитя майор Молотов.

Анжелика даже обиделась. Складывалось впечатление, что он готов был под пули лезть, лишь бы избавиться от нее, точнее, от ее дела.

– Всем, значит, хорошо… – Анжелика обвела глазами мужчин. – Кроме Томочки и Олечки.

– Каких еще Томочки и Олечки? – не понял Станислав Андреевич.

– Томочка – утонувшая студентка, а Ольга – это жена вашего пациента, Георгий Игоревич, по имени Егор.

– Ах, Егор, – кивнул Георгий Игоревич.

– Ага! Жалкий ботан и неверная жена, которую он убил якобы в состоянии аффекта, – вздохнула Анжелика.

– Я не понимаю вас, – уставился на нее главврач.

– А чего понимать? Он убил и одну и другую – расчетливо и хладнокровно, – заявила Анжелика, и за столом воцарилась гробовая тишина.

Глава 7

– Я извиняюсь, конечно… – первым нарушил молчание Станислав Андреевич. – А ведь так хорошо все начиналось. Все признали, что вы вполне вменяемая, вы объяснили свое странное поведение страхом и тем, что у вас не было доказательств реальной угрозы. И на тебе!

– Да, все так, – радостно сообщила Анжелика, не понимая, почему оба мужчины так странно смотрят на нее.

– А что это за фраза про убийства? – не сводил с нее взгляда майор Молотов.

– Я так и знал! – Георгий Игоревич хлопнул себя по лбу и выглядел еще более ошарашенным, чем его приятель-следователь. – Но как вы это поняли?!

– Чего поняли?! Что вы от меня скрываете? – завелся Станислав Андреевич. – Что здесь, черт возьми, происходит?

– Да понимаешь ли, тут такое дело… – Георгий Игоревич протер очки. – К нам в клинику поступил один мужчина…

И Шашков рассказал Станиславу Андреевичу о пациенте по имени Егор и о том, что ему инкриминируют.

– То есть он здесь лечится от пережитого шока, а адвокат хочет получить подтверждение, что его клиент совершил преступление в состоянии аффекта? – уточнил Молотов.

– Все верно, – кивнул главврач.

– И?

– Так вот, состояние аффекта длится недолго и когда оно уже прошло, дать объективное заключение о поведении пациента практически невозможно. Разве что по косвенным признакам – по рассказам свидетелей или по тому, что помнит сам пациент.

– Не томи, док… – не выдержал Молотов.

– Так вот, я и говорю, находился ли пациент в момент совершения убийства в состоянии аффекта, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. – Шашков немного помолчал и добавил: – Это если по-честному.

Станислав Андреевич внимательно посмотрел на приятеля.

– А если по-нечестному? За подтверждение диагноза тебе предложили? – спросил он.

– Нет, не угадал. Они рассчитывают на объективное обследование, а я… – Георгий Игоревич замялся. – А я не знаю, что и сказать. Единственное, что могу утверждать, – у пациента наблюдается некоторая неустойчивость психики.

– И что означает? – поинтересовался Станислав Андреевич.

– У людей с подобными симптомами могут быть неконтролируемые вспышки ярости, – пояснил психотерапевт. – К тому же они страдают от патологических привязанностей, пристрастий, их преследуют какие-то надуманные идеи, собственные фантазии…

– Да ты описал форменного психа, – удивился Станислав Андреевич.

– Ну я бы не был таким категоричным. Егор очень скрытен и не идет на контакт ни с врачами, ни с другими пациентами.

– А со мной он разоткровенничался! – похвасталась Анжелика.

– Да это и странно, – с жаром заговорил главврач. – Почему именно на вас у него такая реакция?

– Постой, док! – вмешался в разговор Станислав Андреевич. – Ты хочешь сказать, что в этом «милом местечке» находится человек, опасный для других пациентов?

Георгий Игоревич засмеялся:

– Потенциально опасный… Я не уверен на сто процентов.

– Да даже если существует один процент такой вероятности… Жора, ты удивляешь меня! – вскипел Молотов.

– Не повышай на меня голос! – Главврач тоже пришел в возбуждение. – Когда Егор поступил к нам, я ни в чем не был уверен, а когда возникли подозрения… Я не знал, что делать, ведь репутация моего заведения могла быть поставлена под угрозу! Мы помогли стольким людям, но кто на это посмотрит, если я допущу хоть одну ошибку? Нас закроют, и все! Многолетний труд пропадет.

– И все равно ты не имел права так поступать… – махнул рукой Молотов.

– Я присматривал за ним, – оправдывался Георгий Игоревич, – и все хотел посоветоваться с тобой, да немного не успел, Анжелика опередила меня.

Станислав Андреевич перевел взгляд на певицу, и этот взгляд не сулил ничего хорошего.

– Ну а вы, юный следопыт, почему решили, что Егор – убийца? Только не говорите, что сработала пресловутая женская интуиция…

– Я ей ничего не говорил, она сама заподозрила его в этом! – поднял руки Георгий Игоревич, словно сдаваясь.

– Я могу пояснить, – ответила Анжелика.

– Хотелось бы… – Молотов не сводил с нее взгляда.

– Я как женщина очень внимательна к мелочам. Егор показывал мне свои фотографии, и некоторые из них, должна заметить, были отвратительные. Сначала он обратил мое внимание на фотографию якобы изменяющей жены, которая сидит с каким-то мужчиной за столиком в кафе. По словам Егора, фотографию сделал некий доброжелатель за неделю до смерти Ольги. Егор сказал, что он не придал значения этому снимку. А потом он показал мне фотографию с места преступления. Егор стащил ее у следователя, что уже мне показалось странным. Мало кто хранит в фотоальбоме подобные снимки. Правда, Егор мотивировал это тем, что не помнит, как убил любимую, и оставил себе это фото как напоминание о вечном искуплении своей вины. А еще меня поразила пробитая голова Ольги, снятая крупным планом… Зрелище, конечно, малоприятное, но не этим она привлекла мое внимание. Ольга – крашеная блондинка. Так вот, на фотографии с места преступления у Ольги видны отросшие темные корни в отличие от женщины в кафе. А это весьма странно, – сказала Анжелика.

Мужчины непонимающе уставились на нее. Анжелика вздохнула и принялась объяснять им, как малым детям:

– Между встречей в кафе и убийством прошла неделя. В кафе у Ольги волосы одинаково белые по всей длине, а на фотографии с места преступления явно проступают темные корни. Но за неделю волосы не могут отрасти так быстро!

– Что вы хотите этим сказать?! – хором воскликнули мужчины.

– На фотографии в кафе другая женщина, очень похожая на жену Егора! И вполне возможно, эта фотография была сделана после смерти Ольги, – заключила Анжелика и с победоносным видом уставилась на следователя и главврача.

– Но зачем?! – не понимал Георгий Игоревич, снова разливая всем коньяк.

– Чтобы убедить следователя, что его жена ему изменяла, а он «белый и пушистый», но наконец-таки и у него нервы не выдержали, – сказал Станислав Андреевич. Как следователь он умел быстро делать выводы.

– Егору были нужны доказательства измен его жены, чтобы заслужить себе снисхождение. Допустим, он готов ответить перед судом за то, что совершил, но хочет получить за содеянное года этак три, а не пятнадцать, что ему грозит, – предположила Анжелика.

– То есть Егор, по-вашему, совершил холодное и расчетливое убийство своей жены? – спросил Станислав Андреевич.

– Нет, думаю, убийство получилось спонтанным, а вот потом уже он начал заметать следы и думать, как из этой жуткой ситуации выйти с минимальными потерями. Инсценировал, что застал жену с любовником, а потом еще подогнал доказательства ее неверности – это фото, – ответила Анжелика, чувствуя себя так, словно уже давала показания на суде.

– Ну, следуя этим выводам… любовник Ольги его сообщник?

– Думаю, да… А еще тот, кто сделал фотографию, хотя он мог всего и не знать. Да и женщина, похожая на Ольгу, тоже вряд ли была посвящена в подробности.

– Так это очень легко проверить, – сказал Георгий Игоревич. – Нужно сообщить в полицию. Пусть они найдут этого любовника и поговорят с ним как следует. И чем быстрее, тем лучше, – и главврач выразительно посмотрел на Молотова.

Станислав Андреевич даже вспотел.

– Все это так неожиданно… Конечно, я возьму это дело под контроль. Да что там, я даже сам могу допросить этого парня… – Майор Молотов напряженно о чем-то думал, затем внезапно повернулся к Анжелике: – Постойте… Но ведь вы сказали, что Егор убил еще кого-то?

– Да, кстати… – Георгий Игоревич тоже уставился на певицу. Очки у него съехали набок, и выглядел главврач так потешно, что Анжелика едва не рассмеялась.

Но сейчас было не до веселья, и Анжелика, максимально сконцентрировавшись, повторила мужчинам историю об утонувшей студентке Томочке, которую ей поведал Егор.

– Две смерти подряд в окружении этого мужчины… Лично мне это кажется как-то подозрительно. А потом, когда он показывал мне фотоальбом, все фотографии он просто пролистывал, а фото, на котором убитая жена, он так ласково-ласково погладил пальчиком… Если бы вы знали, как это было омерзительно. – При одном воспоминании об этом у Анжелики мурашки пошли по коже.

– Чувство вины, наверное, – предположил Станислав Андреевич.

– Это пусть психотерапевты разбираются, – отмахнулась Анжелика, – но точно так же на общей фотографии он погладил умершую студентку – тоже чувство вины? А с чего вдруг? Или он и к ее смерти имеет отношение? Но это уже вам, следователям, думать надо, а не давать убийцам избегать наказания! – фыркнула она. – Но я еще кое-что заметила.

– И что же? – спросил Молотов. И хотя он старался выглядеть невозмутимым, глаз его предательски дергался от нервного тика.

– Обратите внимание, что Тома и Ольга удивительно похожи – высокие, худые блондинки, у них даже прически одинаковые. Только одна старше, а другая, соответственно, моложе. Что, если у Егора случилась интрижка с молодой студенткой? Такое бывает сплошь и рядом. А потом он решил избавиться от нее.

– И от жены заодно? – уточнил Станислав Андреевич.

– Возможно, на то была своя причина… Может, Ольга узнала о его связи с Томой? А может, то, что он с ней сделал? Я бы тоже возмутилась и сообщила в полицию! С убийцей жить бы не стала, – сказала Анжелика. – Чем не мотив? Мы же не знаем, насколько хорошие и доверительные у них были отношения? Может, он Ольге уже опостылил? Тем более если унижал и изменял со студенткой. А разоблачение грозило ему длительным сроком и крахом всей жизни… Опыт у него уже был. Как говорится, стоит только начать… Сначала Томочка, затем Олечка. Сами сказали, что он неуравновешенный тип, – и Анжелика с вызовом посмотрела на главврача.

– Складно поете… – задумался Станислав Андреевич.

– К сожалению, уже не так складно, как раньше, – возразила ему Анжелика.

– Вы имеете в виду вашу профессиональную карьеру… Ну, ничего, вы не пропадете. У вас очень хорошо получится писать захватывающие детективные романы – это в лучшем случае, а в худшем – статейки для «желтой прессы», – съязвил следователь.

– Я как-нибудь сама о себе позабочусь, – строго посмотрела на него Анжелика.

– Друзья, только не ссорьтесь! – Георгий Игоревич был подавлен таким развитием событий и то и дело налегал на коньяк. – Такой скандал! Покушение на убийство! Женщина на корабле – к беде, – изрек он и запел какую-то заунывную песенку.

Анжелика со Станиславом Андреевичем переглянулись.

– Эй, дружище! Мы не на корабле – раз, и здесь много женщин, – напомнил ему Молотов.

– Но только с появлением этой женщины у меня в клинике случился такой инцидент! – икнул главврач.

– Да я-то тут при чем? – возмутилась Анжелика.

– Сильно развита женская интуиция… будь она неладна… Хорошо бы все это происходило вне больницы, – снова затянул унылую песню Георгий Игоревич.

– Ребята, теперь вы не ссорьтесь, – прервал их Станислав Андреевич. – Пожалуй, нам пора сворачивать вечеринку, пока ты не обвинил Анжелику в развязывании Второй мировой войны.

– Нет, она не настолько стара, – вздохнул Георгий Игоревич.

– Вот и дождалась… комплимента! – попыталась сфокусироваться на психотерапевте Анжелика. Она тоже порядком набралась.

Самым стойким из всех оказался майор Молотов.

– Я сейчас уйду, мне надо поговорить с несостоявшимся убийцей, то есть вашим бывшим мужем, – обратился он к Анжелике. – А заодно попробую навести справки по делу вашего Егора. Кто за ним стоит и чего хотят?

– Только можно побыстрее? Как-то не хочется находиться здесь вместе с убийцей, – поежилась Анжелика.

– С убийцей, который еще и воспылал к вам какими-то чувствами! Доверился! Даже психотерапевт не расположил его к себе так, как это удалось вам, – и Георгий Игоревич ни с того ни с сего расхохотался.

– Ничего смешного не вижу! – огрызнулась она.

– А Анжелику здесь дальше держать не надо, все же прояснилось, – напомнил Станислав Андреевич. – Ну, сейчас уже поздно – ночь на дворе, а завтра вы можете вернуться домой.

– А вот я не спешил бы ее выписывать. Женщина явно испытывает стресс. Ведь ее только что пытался убить собственный муж. Пару денечков полежали бы здесь, – посоветовал ей Георгий Игоревич. – Я бы подобрал вам успокаивающие таблетки.

– Все это будет завтра, – сказал Станислав Андреевич, – а сейчас я вызову такси и отвезу тебя, Жора, домой, а сам в управление.

– Я не пойду в палату! – вдруг заявила Анжелика. – Я там чувствую себя очень незащищенно. Даже замка на двери нет… Да еще свежо воспоминание, что меня там чуть не придушили, – сказала она.

– У нас все такие палаты. А знаете что? Оставайтесь у меня в кабинете. Здесь удобный диван, замок на дверях, – предложил Георгий Игоревич.

– Хорошо… Спасибо.

– Надеюсь, больше вас спасать не надо? – спросил Станислав Андреевич. – Подождите хотя бы до утра. Закройте за нами и никому не открывайте.

Когда мужчины ушли, Анжелика сразу же закрылась на все возможные замки, выпила в гордом одиночестве рюмку коньяка, закусив оставшимися в коробке конфетами. Затем зачем-то посидела в кресле главврача, приняв самый внимательный, сосредоточенный вид. А потом переместилась на мягкий кожаный диван и, приняв позу эмбриона, отрубилась.

Глава 8

– Вставай! Вставай! – Кто-то тряс Анжелику за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо пациентки клиники, той самой любительницы покурить. «Кажется, ее зовут Галина», – вспомнила она.

– Что случ… – хотела было спросить у нее Анжелика.

– Тихо! – вытаращила глаза Галина. – Тихо! Он идет!

– Кто? – не поняла Анжелика.

– Убийца! – прошептала Галина и обернулась на дверь.

Анжелика с ужасом уставилась на ручку, которая поворачивалась медленно и тревожно. А когда в проеме появилось лицо Егора с кривой, страшной улыбкой, исказившей его губы, Галина истошно закричала:

– Бежим!

Вот тут-то и началось самое страшное.

Анжелика всеми силами хотела бежать, но у нее это не получалось. Руки и ноги были абсолютно ватными и не слушались ее. Только бешено колотилось сердце, потели ладони и ускользала последняя надежда на спасение. Большая фигура Егора надвинулась на нее, и его руки потянулись к ее лицу.

– Вставай! Сейчас сюда заявится комиссия!

– Комиссия?! – переспросила Анжелика. – Какая еще комиссия?!

– Санитарно-эпидемиологическая! Ну же!

Анжелика открыла глаза и уставилась в опухшее небритое лицо Георгия Игоревича.

– Вы? А где Егор? – протерла она глаза.

– Какой Егор?! Анжелика, придите в себя! Надо быстро сматываться! Комиссия серьезная!

– Так это сон был… – расплылась в улыбке Анжелика, – а я-то уж испугалась.

– А что у вас с лицом? – вдруг спросил психотерапевт. – Аллергия, что ли?

– Что значит – с лицом? – не поняла Анжелика и погладила себя по щекам. Она сразу же почувствовала, как они пылают. – Что со мной?

– Да откуда я знаю?! Я психиатр! У вас вся рожа красная и в какой-то сыпи! – в сердцах ответил Георгий Игоревич, и Анжелика в то же мгновение почувствовала невероятный зуд.

В это время в кабинет вошли мужчина и женщина в белых халатах.

– Здравствуйте… Ой… какой спертый воздух! – Женщина зажала нос.

«Спертый воздух – это еще мягко сказано», – отметила про себя Анжелика. В кабинете Георгия Игоревича стояло такое амбре, что слезы наворачивались на глаза.

– Здравствуйте! – вытянулся в струнку главный врач клиники.

– Здравствуйте, здравствуйте… Я – Лариса Дмитриевна, – представилась женщина, – а это мой коллега Валерий Иванович.

Мужчина кивнул.

– Очень приятно. А я Георгий Игоревич – главный врач, директор…

– А это? – Лариса Дмитриевна кивнула в сторону Анжелики.

– А это… это мой клинический психолог Анжелика Юрьевна, – вдруг представил ее Георгий Игоревич под удивленный взгляд самой Анжелики.

– Клинический психолог? – переспросила Лариса Дмитриевна.

– А… да… психолог, – кивнула Анжелика. Она мало что понимала, но сразу же встала на сторону Георгия Игоревича, потому что после того количества коньяка, что было выпито накануне, он стал ей почти родным.

– И есть какие-нибудь интересные случаи? – Вопросам Ларисы Дмитриевны не было конца.

– Мы не рассматриваем наших пациентов как «интересные случаи». Они все для нас люди, которым мы помогаем, – вдруг выдала Анжелика.

– Да! – подтвердил Георгий Игоревич в криво застегнутом медицинском халате, тем самым подтверждая, что они с Анжеликой действительно в одной команде.

– Извините, у вас такой вид… – обратилась эта чопорная Лариса Дмитриевна к Анжелике. – Вы тут спали, что ли? А почему тогда в кабинете Георгия Игоревича?

– Я не спала, – почесалась Анжелика, – я медитировала…

– Да! – опять подтвердил Георгий Игоревич.

– Вы поймите правильно, – в разговор наконец-то вступил Валерий Иванович, – мы комиссия и должны сделать заключение об уровне оказываемых здесь медицинских услуг. Работа у нас такая, – чуть ли не оправдывался он.

– Мы все понимаем, конечно, работайте, – шаркнул ногой Георгий Игоревич и задел пустую бутылку, которая так и покатилась по полу, предательски привлекая внимание.

– Да… – проводила взглядом бутылку Анжелика и обратилась к главврачу: – Профессор, может, я пойду?

– Конечно, конечно! Я вас не задерживаю.

– Знаете, а вот я не хотела бы, чтобы вы уходили, коллега. – Лариса Дмитриевна взяла Анжелику под руку. – Было бы интересно на деле посмотреть, как у вас здесь, в клинике, работает психолог. Вы переодевайтесь, и мы поприсутствуем на вашем приеме.

Члены комиссии вышли из кабинета, а Анжелика с большим чувством посмотрела на Георгия Игоревича.

– Не надо так на меня смотреть, – занервничал он, – меня бы уволили, если бы узнали, что в моем кабинете ночуют пациентки… Еще подумают, что я сплю с ними.

– А то, что пациентки у вас прием будут вести, это нормально? За это не уволят?!

Анжелика просто физически почувствовала, как у нее поднимается температура… И тут Георгий Игоревич чуть ли не упал к ней в ноги.

– Дорогая Анжелика! Не бросайте! Не подводите под монастырь! Теперь уже отступать некуда! Если все откроется – клинике хана! Эта Лариса-крыса Дмитриевна такая… нехороший человек!

– Ваш обман по-любому откроется! Вы с ума сошли? Они – специалисты! Какой прием я сейчас буду вести?! Лучше не усугублять ситуацию, признаться и попросить прощения! Или дать взятку. Может, это сработает? – предложила Анжелика.

– Нет-нет… Она уже ждет. Вы же актриса! Вы сможете! Просто спрашивайте пациента, что его беспокоит, и с умным видом кивайте. Можете совет какой дать, но не врачебный, а так… жизненный…

– Так вот в чем заключается работа психолога! – удивилась Анжелика.

– Включите свою интуицию! Вы же раскусили Егора на раз-два! Никакой психолог вам в подметки не годится! Но будьте внимательны и сосредоточены! А потом, если что, скажете, что нехорошо себя чувствуете, и уйдете с приема. Я вам разрешу…

Георгий Игоревич суетился, руки его дрожали. Он достал из шкафа какой-то помятый белый халат с серым налетом и бросил его Анжелике:

– Надевайте!

– Господи, что я делаю? Что я вообще здесь делаю?! – бормотала Анжелика. – Я – нормальный человек, попала в клинику как пациент, а теперь еще и прием должна вести! Если бы меня попросили спеть арию, я бы с удовольствием. Это меня не напрягает… Но я больше ничего не умею.

– Это вам так кажется! Вы умная женщина и должны мне помочь! Я очень прошу!

Анжелика в спешке натягивала халат, от которого в разные стороны летели клубы пыли.

– Апчхи!

– Будьте здоровы, – промямлил Георгий Игоревич и буквально вытолкнул ее из кабинета.

Увидев в холле проверяющих, Анжелика мысленно попрощалась с жизнью. Лариса Дмитриевна презрительно окинула ее взглядом. Халат главврача был велик Анжелике размеров на пять. Плечи находились на уровне локтей, а ворот болтался где-то на уровне живота.

– Что, у вас и халат в кабинете главного врача хранится? – язвительно спросила Лариса Дмитриевна.

– Я свой ей дал! – выглянул из-за двери Георгий Игоревич.

– Да, мой в этой… в химчистке, – почесала щеку Анжелика.

– Ну, пойдемте по палатам, – пригласила ее Лариса Дмитриевна. – Интересно, с какими диагнозами лежат люди в коммерческой клинике?

– Да все с теми же, что и в обычной. Неврозы, депрессии, – откликнулся Георгий Игоревич.

– А вы будете нас сопровождать? – спросила у него Лариса Дмитриевна.

– Если можно, – выдохнул в сторону Шашков.

– Конечно, вы же здесь главный, – пожала плечами Лариса Дмитриевна.

– Давайте проанализируем те жизненные ситуации, которые могут довести человека до психушки, – прокашлялась Анжелика.

– Да? – удивилась Лариса Дмитриевна. – Вы именно на этом делаете акцент в своей работе? Очень интересно.

– Конечно! – кивнула Анжелика, напуская на себя важный вид. – Я смотрю в корень болезни. Мне не важно, что сейчас с человеком, это уже последствия. Они корректируются лекарствами. А вот самое главное – понять суть проблемы, понять, от чего человек заболел, с чего все началось.

– Палата номер один, – остановилась Лариса Дмитриевна.

– Да, с нее и начнем! – заявила Анжелика, чувствуя в горле какое-то жуткое першение.

Она неровной походкой вошла в палату и с размаху плюхнулась на первую попавшуюся кровать.

– Доброе утро! Врачебный обход! – сказала Анжелика пациентке.

– Вы?! – удивленно посмотрела на нее любительница ночных перекуров Галина.

Анжелика медленно залилась краской и вспотела, но виду не подала.

– Что вас беспокоит? – спросила она.

– Анжелика, это же вы? – обрадовалась Галина, часто-часто мигая и глядя на сопровождающих Анжелику, не понимая, что они здесь делают.

– Анжелика Юрьевна, – поправила ее Анжелика, – ваш психолог.

– Да ладно! Вы же… мы же… – растерялась Галина.

– Мы с вами еще не работали! – прервала ее Анжелика.

– Да… еще не работали, – согласилась ошарашенная Галина.

– Вы не обращайте на нас внимание, – сказала ей Лариса Дмитриевна. – Просто работайте с психологом.

– С кем? – переспросила Галина.

– С Анжеликой Юрьевной.

– Ах, ну да. А как это – работать? – спросила она.

– Расскажите, что вас беспокоит? – свела брови на переносице Анжелика.

– Как что? Георгий Игоревич знает… А что вообще происходит? Это какая-то проверка?

– Вот именно – проверка, – успокоил ее главный врач, – вы не волнуйтесь.

– Я не волнуюсь, но все как-то так внезапно… Хоть бы предупредили… Это какого рода проверка?

– Медицинская, – ответила Лариса Дмитриевна.

Галина облегченно вздохнула.

– Так, что же меня беспокоит? Нервный срыв, или стресс, не знаю, как правильно. Я все время плакала, у меня темнело в глазах, холодели руки и бешено стучало сердце.

– А что вас довело до такого состояния? – по-деловому спросила Анжелика, уже не обращая внимания на Георгия Игоревича, так уверовала она в свои силы.

– Я всегда была очень ранимой и эмоциональной, – сказала Галина, – не то что моя младшая сестра Татьяна. Она всегда была решительная, с деловой хваткой, таким лидером, хоть и была меня младше на три года. Но как-то во всем она преуспела – и в учебе, и на работе, удачно вышла замуж, как по заказу родила мальчика, затем девочку. Ей так завидовали все. Особенно тому, как ее любил Олег. Он просто трясся над ней, дарил подарки, окружал вниманием и заботой. У Татьяны всегда был выбор: она могла работать, могла нет, Олег обеспечивал семью полностью. Но она сама не хотела сидеть дома. Это была идеальная семья, Таня успевала и по хозяйству, и с детьми, они все время были вместе, постоянно ездили отдыхать, даже с маленькими детьми… – Галина о чем-то задумалась.

Анжелика нервно передернула плечами.

– Вы все время говорите о сестре в прошедшем времени.

Галина набрала побольше воздуха в легкие.

– В этом и проблема. Я же говорю, самое страшное – людская зависть. Несчастья начались с болезни Олега. Совершенно здоровый мужчина начал мучиться жуткими приступами одышки. Просто ни с того ни с сего начинал задыхаться. Врачи снимали приступы, но от чего это происходит, они не знали, только руками разводили. Моя сестра разрывалась, на нее было страшно смотреть. Олег где только не обследовался – ничего. Кто ставил легочную недостаточность, кто скрытую форму астмы, кто говорил, что это сердце. Один доктор вообще выдвинул версию, будто это какая-то экзотическая инфекция, еще, может, и не изведанная в медицине. Не знаю почему, но Олег поверил именно в эту версию. Тем более что по своей работе он частенько летал в командировки в страны Африки и Южной Америки.

– А кем он работал? – спросила Анжелика.

– Так инженером в фирме… Они занимались строительством электростанций и еще чего-то там в развивающихся странах… Вот Олег и мотался по командировкам, максимум на месяц, так они договорились с Таней… Они не могли разлучаться надолго друг с другом, – пояснила Галина.

– И что было дальше? – вяло поинтересовалась Анжелика, едва сдерживая зевоту.

– Мы с сестрой стали искать другие способы помочь Олегу, то есть альтернативные методы лечения. Мне порекомендовали одну бабку, вроде как заговорами и травами вытягивает людей чуть ли не с того света. То есть как раз и помогает в тех случаях, когда медицина бессильна.

– Помогло? – спросила Анжелика.

– Вроде да, – отвела глаза Галина.

– Вы можете довериться нам полностью, – доверительно похлопала Галину по коленке Анжелика, другой рукой расчесывая себе шею. Чувствовала она себя весьма неуютно, почему-то ей хотелось залезть в горячую ванну и долго-долго лежать в ней. Но здесь, в больнице, несмотря на ее «повышение» в должности от пациента до клинического психолога, этого все равно сделать было нельзя. Эти мысли занимали Анжелику больше, чем рассказ Галины, как это ни прискорбно.

«Хреновый из меня психолог», – поняла она.

– Мы как-то все втроем и поехали к этой бабке. Поехали после работы, вечером…

– А куда?

– Вам адрес нужен? – с ехидцей спросила Галина.

– А почему бы и нет? Может, мне тоже понадобится… Что-то чувствую себя не очень, – призналась Анжелика. На самом деле после вчерашних излишеств ей очень хотелось пить.

– Так вы же сами врач! – удивилась Галина.

– Кто?! Ах, ну да, – почесала затылок Анжелика.

– Куда мир катится, если врачи сами себя вылечить не могут, а доверяют бабке? – продолжала удивляться Галина, но адрес назвала. – Далеко это, в Ярославской области, – пояснила она напоследок. – Доехали мы уже к полуночи. Знахарка, конечно, уже спала, но как ни странно, нас все равно встретили ее помощники. Это были две женщины преклонного возраста, как-то странно одетые, словно монахини. Оказывается, мы были не первые, кто приехал к знахарке к ночи. К ней тянулись люди со всей России. Поэтому они располагали несколькими свободными избами для временного размещения прибывших. Иногда люди приезжали на курс лечения, то есть не для одного сеанса. Вот и нам дали комнату. Даже предложили покушать с дороги, – задумалась Галина, погружаясь в свои воспоминания. – А вот ночью Олегу стало опять плохо, он начал задыхаться. И добрая знахарка пришла ему на помощь. Ей доложили, что одному из приехавших стало плохо, и она прервала свой отдых. Сеанс с Олегом она проводила прямо ночью, и ему сразу же стало лучше. Впервые приступ купировался без всяких лекарств, а молитвой и чаем из каких-то трав и корений. Утром она дала эти травы Татьяне и рассказала схему лечения.

– И какой диагноз она поставила? Кстати, а звали-то бабку как? – спросила Анжелика.

– Звали ее Евангелина, уж не знаю, настоящее это имя было или псевдоним. Да я ее и бабкой бы не назвала. Ей лет шестьдесят – шестьдесят пять было. А диагноз… Она не медик, не ставит диагнозы-то. Сказала, что нервное что-то, а еще огромную порчу на Олега навели. Я же говорю – всему виной людская зависть.

– То есть закончилось все хорошо? – уточнила Анжелика.

– Как сказать, – как-то странно посмотрела на нее Галина, непроизвольно шаря по своим карманам. Анжелика поняла, что она ищет сигареты. – Утром Таня с Олегом уехали, и больше я их не видела.

В воздухе повисла тревожная пауза. Сама же Галина ее и нарушила:

– Они разбились… Машина слетела с дороги, не вписавшись в поворот, несколько раз перевернулась и загорелась. От машины ничего не осталось, не то что от людей. Мне и хоронить было нечего… Ужасная трагедия. – Галина уставилась в одну точку остекленевшим взглядом.

– Извините за нескромность… – прокашлялась Анжелика, – вы вроде втроем туда приехали. А почему они обратно поехали без вас?

Галина прищурилась.

– А вам не кажется, Анжелика Юрьевна, что ваши вопросы не относятся к моему заболеванию? Они как-то не улучшают мое состояние, скорее даже наоборот.

– Я разбираюсь в ситуации, – покосилась на членов комиссии Анжелика.

– Вы напоминаете мне следователя! Точно! Он задавал те же вопросы, что и вы.

– Значит, мы в этом схожи, – не дрогнул ни один мускул на лице Анжелики.

– Утром у Евангелины мне внезапно стало плохо, меня тошнило, руки и ноги были словно ватные. Я поняла, что в таком состоянии не доеду до Москвы. Знахарка сказала, что так бывает. Проклятие не хочет уходить с нашего рода и перекидывается с одного родственника на другого. Я хоть и не была прямой родственницей Олега, но любила сестру, и ее муж для меня тоже был словно родственник. А потом, я так переживала за них, за своих племянников, что это проклятие точно перекинулось на меня.

– Вы на самом деле в это верите? – удивилась Анжелика.

– А как иначе объяснить внезапное излечение Олега?! И мой недуг на следующий же день? Евангелина предложила мне остаться, чтобы провести обряд очищения. Иначе бы эти приступы стали меня мучить, как Олега, все больше и больше. Как же я могла не согласиться? Да я и не могла ехать, очень плохо мне что-то было! А ребятам на работу надо было. Олег пообещал, что, как только я буду в порядке, он приедет за мной. Я же не знала, что они в этот же день погибнут!

– Порчу сняли? – уточнила Анжелика, словно это было самое главное во всем рассказе. А может, чтобы отвлечь Галину от грустных мыслей. Хотя даже если порчу и сняли, вряд ли с ней все было хорошо, если она находилась на лечении в психушке.

– Порчу сняли, – кивнула Галина, – но потом… потом там случилось нечто ужасное…

– И что же? – не удержалась от вопроса Анжелика.

– Мне сообщили о несчастном случае с Олегом и Танюшей, и я уехала. И уже вдогонку узнала, что в поселке целительницы случился большой пожар. Сгорело две избы, погибли два человека, в том числе и сама целительница. Огромная трагедия. Больше некому помогать людям… – вздохнула Галина.

В палате снова повисла неприятная пауза.

– А кто еще пострадал? – впервые подал голос Георгий Игоревич.

– Я не знаю, – ответила Галина. – Вы меня извините, но мне не до этого было. У меня родная сестра погибла! А самое главное, что остались двое маленьких детишек! Две крошки! Какой ужас! Ни мамы, ни папы!

– И что будет с детишками? – спросила Анжелика.

Галина набрала побольше воздуха в легкие.

– Да как вы можете?!

– Что? – не поняла Анжелика.

– Спрашивать меня об этом?! Я же им родная тетя! Вы что думаете, что я их брошу?! Нет, конечно! Это же мои племянник и племянница! Они всегда будут со мной! Я их никогда не брошу! Это единственное, что у меня осталось. Ни о каком детском доме даже речи не идет! Поэтому мне надо поскорее выйти отсюда и быть с моими маленькими!

– Для этого вам необходимо побороть свой стресс, – ответила Анжелика.

– Я чувствую себя хорошо! Я готова! Я хочу вернуться к детям!

– Ну, это доктор будет решать… – вздохнула Анжелика.

– А вы что, не доктор? – захлопала ресницами Галина. – Я думала, что эта комиссия по мою душу пришла. Я же просилась уже домой! А вы меня не выписывать разве пришли? – искренне недоумевала Галина. – Чего же я тогда распинаюсь тут перед вами?..

– Вы успокойтесь, мы рассмотрим вашу просьбу, – попыталась загладить ситуацию Анжелика.

– Да как я могу успокоиться?! Дети с чужими людьми! Они ждут меня! – Галину просто затрясло.

Анжелика даже отодвинулась от нее и посмотрела на Георгия Игоревича, чтобы он что-то предпринял.

– Галина, сейчас вам дадут успокаивающее, – прокашлялся главврач.

– Мне не надо успокаивающее! Вы мне еще лоботомию сделайте! Выпустите меня отсюда! Вы не имеете право задерживать меня в больнице! – истерила она. – Выпустите меня! – И Галина рванула с кровати прямо на выход, сбив с ног двух проверяющих.

– Господи, – выдохнула Лариса Дмитриевна, – у вас тут что – буйные лежат? Надеюсь, санитары есть?

* * *

– Собираете вещи? – спросил Георгий Игоревич, вечером заглянув в палату к Анжелике.

– Ну да. Что мне здесь делать?

– Вы сделали все, что могли! Это точно! На мою клинику написали донос… – горько проговорил Георгий Игоревич.

– Вы что – выпили? – внимательно посмотрела на него Анжелика.

– Да, принял с горя… И что? Такие неприятности… Написали, что у меня некомпетентные сотрудники! Что мой клинический психолог довел человека до нервного срыва. Что у нас в клинике мы только берем деньги за все и усугубляем нервно-психические расстройства.

Анжелика смотрела на главврача с нескрываемым интересом.

– И вы еще имеете наглость жаловаться мне?! Спасибо, что нас всех в полицию сразу не отвезли! Что вы хотели вообще?! Я – плохой специалист, в шок от меня все попадали! А я, между прочим, совсем не специалист! И вы единственный, кто об этом знал! – покраснела от возмущения Анжелика.

Георгий Игоревич несколько сдал обороты.

– Да не сердитесь вы ради бога! Конечно, я, дурак, во всем виноват. Хотел себя прикрыть, а получилось еще хуже. Огромное вам спасибо, что они вообще не поняли, что вы не врач. Приняли за плохого врача. Удивительно!

– Для меня это даже победа, – тоже смягчилась Анжелика. – Все у вас будет хорошо, не переживайте! Ведь все остальные врачи у вас – нормальные! А если спросят, где я, ответите, что сразу же отреагировали на негативный сигнал и уволили нерадивого сотрудника, – посоветовала Анжелика.

– Значит, все-таки уходите… – вздохнул Георгий Игоревич.

– Ну а что я тут буду делать? – пожала плечами Анжелика. – Вы же знаете мою историю. Опасность для меня миновала, враг мой пойман. Поэтому что мне здесь делать? Ну, все вроде собрала…

Тут дверь в палату резко открылась и влетел взлохмаченный Станислав Андреевич.

– Ой, хорошо, что я еще застал вас здесь… Вам пока не надо отсюда уходить, – радостно улыбался он, сверля Анжелику взглядом.

– Это шутка какая-то? – не поняла она.

– Да! На воле объявился еще один маньяк, который обещает вас задушить, как только вы выйдете отсюда. Так что схоронитесь пока у Жоры, – с серьезным видом сказал Станислав Андреевич и рассмеялся: – Вот это шутка! А если серьезно, то разговор не на пять минут. Георгий, давай к тебе в кабинет? – И майор Молотов вытащил из кожаного портфеля бутылку коньяка.

Георгий Игоревич заикал и не мигая уставился на пузырь с коричневой жидкостью. Так, наверное, удав смотрит на свою жертву, гипнотизируя ее.

– Он уже выпивши, – пискнула Анжелика, – да и ничем хорошим наши посиделки не заканчиваются. Клинику теперь прикроют.

– А чего так? – удивился Станислав Андреевич.

И Анжелика вкратце рассказала ему о своем эксперименте в роли врача-психолога.

– Ну, вы даете! Нет, ну что вы на такое способны, я вполне верю, но вот чтобы ты… – посмотрел он на приятеля, – взрослый мужчина, серьезный человек, главный врач, – Молотов покачал головой головой, – хуже некуда…

– Вот и я о том же. – У Георгия Игоревича был такой жалкий вид, что на глаза навернулись слезы.

– Да ладно! Расслабься! Свои люди! Есть у меня связи и ходы-выходы! Замолвлю словечко, если что, – пообещал Станислав Андреевич, размашисто хлопая главного врача по плечу.

Георгий Игоревич преобразился на глазах.

– Правда?

– Конечно!

– Ой, какой ты хороший мужик, Стас! Вот спасибо, вот выручил!

– Еще не выручил, но если что… Слов на ветер не бросаю.

– Так вот и я о том же! Душевный ты, Стас, человек! Ну, так ко мне?! – совсем развеселился Шашков.

– Может, не надо? – спросила Анжелика.

– Надо! – тряхнул своими темными волосами Станислав Андреевич.

– Ну, тогда… без меня, – выдохнула Анжелика.

– Как это – без вас?! – возмутился следователь. – Вы – ключевая фигура! Эх, «…ты жива еще, моя старушка? Жив и я, привет тебе, привет!» – запел Молотов, подталкивая Анжелику на выход. – Да оставьте вы вещи! Все равно распаковывать придется…

Ничего не понимающая Анжелика пошла с выпившим психотерапевтом и возбужденным следователем в кабинет главврача.

«Чего он ко мне пристал? Легла я сюда на свою голову! Сейчас из здорового человека психа сделают или алкоголика, что одно и то же! – невесело думала она. – Ну и компания у меня!»

Глава 9

Когда коньяк был опробован, Станислав Андреевич с важно-загадочным видом приступил к рассказу:

– Меня очень заинтересовало ваше мнение о том, что здесь, в клинике, находится человек, которого вы обвинили в двойном убийстве – жены и любовницы.

– Я предположила, – поправила его Анжелика, – а обвинять должен суд.

– Конечно, конечно. Я оговорился, – улыбнулся Станислав Андреевич и закурил.

– Здесь нельзя курить, – подскочил было главврач, но потом передумал и махнул рукой: – А! Делайте что хотите.

– Мы никому не скажем! – подмигнул ему Станислав Андреевич, выпуская дым кольцами.

Анжелика чихнула.

– Будьте здоровы! Вот, точно говорю! – И он продолжил: – И я очень быстренько поднял дело этого Егора. Располагаю, так сказать, возможностями профессионального плана, – еще раз подтвердил свою значимость Молотов.

Георгий Игоревич тут же на радостях разлил еще коньяка по фужерам, больше подходящим под вино.

– И что? – спросила быстро захмелевшая Анжелика.

– Интересное дело вырисовывается. Любовник жены Егора, некий Михаил, который чудом вырвался от Егора, пока тот вымещал злость на своей жене, оказался интересной личностью.

– Еще бы! Развлекаться с женщиной, пока все хорошо, и бросить, когда ее убивают, спасая свою шкуру, – хмыкнул Георгий Игоревич. – Я бы его вообще привлек к уголовной ответственности! Как это у вас называется? За оставление человека в опасности или неоказании помощи.

– Я не про это… Михаил является сотрудником фирмы, которая занимается сплавом льда. Да, есть такие люди. Чтобы реки не выходили из берегов и не затопляли поселки и поля, приготовленные для посевов, специальные службы режут и колют лед по определенной схеме и в определенной последовательности. Почему-то никто не обратил внимания на специальность Михаила. Да и кому какая разница, кем работает любовник убитой в порыве гнева жены?! Ведь на суде не всплыл случай с утонувшей студенткой Томой, простите за тавтологию.

Георгий Игоревич смотрел на приятеля просто-таки огромными глазами.

– Так ты хочешь сказать, то этот Михаил – маньяк?!

– Почему? – удивился Станислав Андреевич.

– Ну как же! Он явно следил за Егором! Сначала утопил его любовницу, затем принялся за его жену. Не известно, что он хотел с ней сделать, да Егор его опередил! – ответил Георгий Игоревич.

– Интересная версия, – ухмыльнулся Молотов.

– Но могло быть и по-другому… – пискнула Анжелика.

– Ну и вы, мисс Марпл, предложите свою версию, – улыбался одними глазами майор.

Анжелика не понимала, то ли он сам по себе такой, то ли упорно над ней подсмеивается. С другой стороны, именно она вообще заподозрила этого Егора, и, как могло оказаться, не напрасно.

– Если этот Михаил видел на реке, как Егор убил девушку, он мог потом начать его шантажировать, требовать деньги за молчание.

– Правильно мыслите. А жена Егора была весьма состоятельной женщиной в отличие от него. Сам он ничего из себя не представлял. Но по рассказам очевидцев…

– Вы и с очевидцами успели пообщаться? – удивилась Анжелика.

– А как же! Я оперативно работаю! Умею расположить к себе словоохотливых женщин… Не знаю, почему я так не понравился вам с первого взгляда?

– При чем тут я? Впрочем, похоже, я тоже не произвела на вас должного впечатления, – ответила Анжелика.

– Да, показались весьма скандальной бабенкой, – вздохнул Станислав Андреевич.

– А вы псих-женоненавистник! – парировала Анжелика. – Больше чем уверена, что вы не женаты. Потому что никто с вами не уживется! Да и вид у вас такой… неухоженный! Волосы дыбом, рубашка плохо поглажена…

– Эй, вы чего завелись-то?! Не забывайте, вы тоже одна! Мало того, ваш муж вообще хотел вас убить!

– Ребята, вы что?! Мы же встретились для культурной беседы! – икнул Георгий Игоревич, освежив всем коньяк. – Что вы сцепились? Не забывайте: мы на хорошей стороне, а другие – на плохой. О них сейчас речь! – напомнил им психотерапевт.

– Вы правы, конечно! – успокоилась Анжелика.

– Так вот, появилась версия, что этот Михаил вполне мог посодействовать в убийстве жены Егора, чтобы потом получить свой куш. Уже выяснили, что в тот день, когда утонула студентка Егора, бригада Михаила работала на той речке. Не может быть таких совпадений! Здесь что-то нечисто…

Анжелика так заслушалась следователя, что даже открыла рот.

– И что теперь делать? – наконец спросила она.

– Этот вопрос меня пугает. Даже боюсь вам сказать, что нужно делать. Вы ведь рванете сломя голову и дров наломаете.

– Хватит говорить загадками! – не выдержала Анжелика. – Может, все-таки расскажете, что вы придумали.

– Дело в том, что нет никаких доказательств о причастности в той или иной степени этих мужчин к убийствам Ольги и Тамары. Только предположения, догадки. И один и второй будут все отрицать. Ну и что, что они в одно и то же время были в одном месте? Совпадение – скажут они. Где доказательства? Ведь смерть студентки вообще не рассматривалась как убийство. Дело заведено не было! Несчастный случай на воде и все. А чтобы поднять дело и пересмотреть, что надо? Правильно! Снова – доказательства! Причем железные! Иначе убийца или убийцы, могут остаться на свободе и никогда не понести наказания, – вздохнул Станислав Андреевич.

– И что вы предлагаете? – спросила Анжелика. – Это ваша работа – искать доказательства.

– Егор весьма замкнутый тип, – подал голос Георгий Игоревич, – даже удивительно, что он разговорился с Анжеликой.

– А по-моему, ничего удивительного! Я тоже видел фотографию его покойной жены. Они очень похожи с Анжеликой. Абсолютно один типаж, – ответил следователь.

– Вы это к чему? Что следующей могу быть я?

– Есть такое маниакальное отклонение, – глотнул коньяка Георгий Игоревич, – когда ты влюбляешься в определенного человека, начинаешь его боготворить, восхищаться им ровно до того… – запнулся психотерапевт.

– До чего?

– До того, как объект любви чем-то разочаровывает тебя. Измена, грубый отказ… Или когда появляется новый объект возжелания, но обязательно похожий на твою мечту. Тогда от предыдущей, неблагодарной, можно избавиться, потому что она должна понимать, что на ней свет клином не сошелся…

– Так, значит, у Егора уже кто-то есть, раз он избавился от жены? – спросила Анжелика.

– Не факт. Мы же не знаем до конца, что у них произошло? Может, жена что-то узнала и ее пришлось убрать, – почесал затылок Станислав Андреевич.

– Егор поступил в несколько подавленном состоянии, возможно, из-за того, что как раз и не было у него замены. Нет и Олечки, нет и Томочки. А тут вы. У вас есть все шансы зажечь в его сердце огонь, – обратился Георгий Игоревич к Анжелике.

– Для чего?

– Для того, чтобы спровоцировать его на новый приступ ярости и попытку убийства, – пояснил Станислав Андреевич.

Да, похоже, они с Георгием Игоревичем были на одной волне, а вот Анжелика еще сопротивлялась.

– Вы не забыли, из-за чего я здесь оказалась? Из-за того, что на меня покушались, причем дважды. И вы хотите, чтобы еще кто-то захотел меня убить? – Ее глаза распахнулись от ужаса.

– Ну, во-первых, вы будете не одна, я вас подстрахую. А во-вторых, есть маленький шанс, что мы ошибаемся.

– То есть он меня не убьет? – уточнила Анжелика.

– Не убьет он вас в любом случае! Может, и покушения никакого не будет, – ответил Молотов. – Потом, так уж получилось, что вы попали под его типаж и только вы его сможете спровоцировать. А уж вывести человека из себя у вас получится, можете не сомневаться.

– Спасибо на добром слове, – криво улыбнулась Анжелика, – только вы ставите передо мной почти невыполнимую задачу. Если он преступник, который прячется в психиатрической больнице от наказания за умышленное убийство, то перед ним стоит совершенно другая задача. Вряд ли он будет интересоваться мной.

– Так вы сами начните им интересоваться. Егор далеко не красавец, вряд ли за ним женщины бегали. Наверняка он первый начинал проявлять знаки внимания. А тут женщина первая выкажет симпатию, да еще женщина в его вкусе! Это не может его не зацепить! – сказал Станислав Андреевич с горящими глазами.

– А может, мне и замуж за него выйти? И прожить несколько лет? Ну, чтобы он захотел от меня избавиться, а вы наконец-таки доказали, что Егор – Синяя Борода. И вы все эти годы будете рядом? Может, я вас сразу введу в нашу семью как моего родственника? – спросила Анжелика у следователя.

– Я надеюсь, что на годы наше дело не растянется, – усмехнулся Станислав Андреевич. – Все должно произойти здесь! Так что все по местам. Завтра начинаете обряд… тьфу! То есть соблазнение нашего объекта, назовем его баклажан!

– Очень оригинально!

– А вы – сочная клубничка, – продолжил свои кулинарные изыски Станислав Андреевич.

– Я себя больше чувствую вишенкой в коньяке, – сконцентрировалась Анжелика на почти опустевшей бутылке.

– А меня ты завтра положишь сюда тоже пациентом, – обратился к главврачу Молотов.

– Тебя?! – ахнул Георгий Игоревич.

– А как еще я буду присматривать за Анжеликой и Егором? Кому смогу доверить эту важную миссию? Кроме того, я всеми силами будут соблазнять вас, – повернулся майор к Анжелике. – То есть отобью вас у Егора, чем вызову приступ ненависти, – пояснил он.

– Не кажется ли вам, что эта миссия невыполнима? – хохотнула Анжелика. – Смотрите не надорвитесь.

– Это моя работа, – вздохнул Станислав Андреевич.

– А если я против того, чтобы класть тебя в клинику под видом пациента? – робко пискнул Георгий Игоревич.

– Я на ответственном задании! А твоя задача – не мешать, а содействовать! – ответил ему Молотов, разливая остатки коньяка.

Глава 10

– Теперь у тебя все будет хорошо! Все наладилось, теперь ты будешь счастлива! Твой принц наконец тебя нашел! – радостно улыбался странный человек в камзоле и в большом берете с пером. В нем Анжелика с трудом признала Георгия Игоревича.

– Почему вы в таком виде? – удивилась она.

– Я в очень хорошем виде! Я подданный его величества и принес тебе хрустальную туфельку! – В его руках появилась маленькая хрустальная туфелька, наполненная коньяком. – Ты должна ее примерить.

Анжелика не мигая смотрела на это чудо-произведение стеклодувов.

– Она очень маленькая… я не надену ее. Кроме того, в ней что-то…

– Этого чего-то сейчас уже не будет! – ответил странно одетый Георгий Игоревич и залпом махнул содержимое туфельки себе в рот. – А! Хорошо пошло!

Внезапно благостное выражение его лица сменилось недовольной гримасой.

– А вот то, что ты не сможешь влезть в туфельку, очень плохо! Тогда принц никогда не будет с тобой! Это его пунктик, его фетиш! Так что вставай! Немедленно вставай! Ногу в туфлю! Вставай, говорю! Все проспишь! – Георгий Игоревич набросился на нее с кулаками и принялся трясти.

Анжелика вздрогнула и проснулась.

– Вставайте же! Ноги в руки! Уже завтрак! – дышал на нее перегаром Георгий Игоревич. – Вы одна во всем отделении дрыхнете! Сейчас что-нибудь заподозрят! Медсестры вас все равно поднимут, – тряс он ее.

– А где туфелька? – спросила Анжелика.

– Вот ваша туфелька! – Георгий Игоревич пододвинул к кровати ее разношенные тапки. – Вы так хреново выглядите!

– Спасибо! Вы тоже выглядите не лучшим образом! – огрызнулась Анжелика, которой с утра испортили настроение. Оказалось, что никакой принц ее не ждет, туфельку заменили старые стоптанные тапки, да еще и обидно высказались о ее внешности.

– Мне все равно, как я выгляжу, – буркнул Георгий Игоревич, – а вот на вашем месте я бы задумался…

– А чего мне задумываться? Я вас, мужиков, на дух не переношу и не собираюсь ни с кем знакомиться. Наелась уже выше крыши!

– А вы не забыли, что вам Егора соблазнять надо? А кто на вас позарится? Глаза красные, волосы дыбом…

– Так сами же меня спаиваете! – возмутилась Анжелика. – Я легла в вашу клинику укрыться от проблем, а на меня здесь еще больше проблем навалилось… Ничего! Мы, женщины, как птица феникс! Умеем возрождаться из пепла! Сейчас я быстренько соберусь!

* * *

Егор восседал в плетеном кресле-качалке с газетой в руках, когда к нему приблизилась Анжелика с чашечкой кофе. Больничный халат соблазнительно облегал ее стройную фигуру, светлые волосы были небрежно разбросаны по плечам, губы подкрашены ярко-малиновой помадой. От Анжелики пахло туалетным мылом, потому что духов она с собой не захватила.

– Здравствуйте, Егор! Приятно начинать день со встречи знакомого лица, – улыбнулась она.

Анжелика не могла не заметить, как загорелись глаза у Егора при ее появлении.

– У вас, прекрасная незнакомка, только сейчас день начался? – прищурился он. – Я уже пару часов на ногах.

– Да вы – ранняя пташка, – ответила Анжелика, про себя подумав: «Если бы ты знал, что мы полночи думали, как повесить на тебя два убийства и как сделать так, чтобы ты в этом благополучно признался».

– Вы очень бледны, – отметил Егор.

«У меня еще и руки трясутся», – чуть не ляпнула Анжелика, стуча чашкой о блюдце, но вслух произнесла:

– Мне надо взбодриться.

– Может быть, вместе пойдем в бассейн? У вас на какое время назначено? – спросил Егор. – Мы можем договориться с главврачом, чтобы он подкорректировал расписание, и будем ходить на один сеанс.

Он-то еще не знал, что Георгий Игоревич уже и так все подкорректировал, и теперь Анжелика и Егор должны были пересекаться на всех процедурах.

– Ой, с удовольствием с вами пойду! – обрадовалась Анжелика. – Вы меня очень впечатлили!

– Это чем же? – удивился Егор, расплываясь в улыбке.

– Такие глубокие, ранимые мужчины, способные по-настоящему любить женщину, – большая редкость! Вы просто очень чувствительный, эмоциональный человек, а вас ранили в самое больное место. Меня все подкупило в вас. И как вы вспоминаете про жену, и как трогательно храните ее фотографии. Меня так никто не любил. Может, я не достойна… Легкомысленная профессия, как многие считают.

– Что вы, Анжелика! Вы очень даже достойны самого лучшего к себе отношения! – Егор взял ее за руку, Анжелика же едва подавила в себе приступ отвращения, не дрогнув ни единым мускулом. – Женщины никогда не говорили мне таких слов. А что за легкомысленная профессия?

– Певица, – вздохнула Анжелика, пытаясь все-таки вытянуть свою руку из сильно потеющей ладони Егора, впрочем, безуспешно.

– Творческий человек! Значит, тонко чувствующий. Это, наоборот, очень хорошо! Вы прекрасны…

Анжелика глупо похлопала ресницами, напустила на себя томный вид и промурлыкала что-то неразборчивое. Одним словом, пустила в ход все свое обаяние, так как ей надо было брать быка за рога.

Она почувствовала, как Егор еле заметно потянулся к ней, видимо, в надежде робкого поцелуя, и стремительно поднесла к лицу горячую чашку с кофе, чуть не ошпарившись. Ее взгляд скользнул мимо восторженного лица Егора и остановился в дальнем углу террасы. Там в импровизированном шезлонге, в больничной пижаме и какой-то странной дедовской кепке расположился Станислав Андреевич с двумя жареными пирожками в руках. Анжелика знала, что Молотов должен был лечь в клинику под видом пациента, тем не менее его появление, да еще в таком виде, сильно ее смутило и выбило из колеи. Она смотрела на майора во все глаза. Он же между тем мужественно сражался с начинкой. Она вытекала из пирожков и капала ему на руки. И пока Станислав Андреевич слизывал начинку из одного пирожка, тут же вытекала начинка из другого, и так до бесконечности. Это зрелище и правда завораживало.

«И это следователь… Кто подумает? Просто кошмар! Форменный псих!» – решила про себя Анжелика.

Егор тем временем перехватил ее взгляд.

– На того ненормального смотрите? – спросил он.

– Новенький вроде, – ответила Анжелика, наблюдая, как изрядная порция повидла упала следователю прямо на штаны.

– Я бы не советовал вам с ним общаться, – сказал Егор.

– Чего так? Я, собственно, и не собиралась, но все же, – заинтересовалась Анжелика.

– Я ни с кем особо не общаюсь, но по разговорам понял, – Егор понизил голос, – что никакой он не новенький. Его и раньше видели в палате для буйнопомешанных. Вот подлечили и к нам перевели. Очень странный тип, и по внешнему виду, и по поведению. Я лично не до конца доверяю нашей медицине. Хоть здесь и хорошие врачи и неплохие условия, но кто может гарантировать на сто процентов, что этот тип не опасен? А вдруг у него случится приступ? Ведь сейчас все продается и все покупается. И в частную клинику положат кого угодно, лишь бы платежеспособные были.

– Я согласна с вами. В наше время все может быть, – кивнула Анжелика, – да и тип действительно странный.

– Вы допили кофе? Нам пора в бассейн, буду ждать вас там. – И Егор направился в сторону корпуса.

Анжелика же думала о том, зачем так опрометчиво согласилась на купание в бассейне, ведь у нее даже купальника нет. В это время к ней, весь измазанный повидлом, подошел Станислав Андреевич.

– Ну как я? – спросил он.

– Явно переигрываете, – еле сдерживая смех, ответила Анжелика. – От вас даже психбольные шарахаются.

– Зато вы очень мило воркуете с нашим клиентом, – буркнул Молотов. – Он так смотрит на вас, словно готов съесть.

– Разве не в этом заключается наш гениальный план? – удивилась Анжелика. – Соблазнить его… как можно быстрее.

– И у вас это здорово получается… – опять почему-то недовольно ответил следователь.

– Не понимаю вашего недовольства, господин начальник, – озорно посмотрела на Станислава Андреевича Анжелика своими синими глазами. – А вот вы все делаете не так…

– Почему?

– Так мне же потом вроде как с вами любовь крутить, чтобы вызвать острый приступ ярости и ненависти у Егора. А вы себя так ведете, да и выглядите, что какая к вам ревность может быть? Только жалость, – засмеялась она.

Станислав Андреевич на глазах побагровел.

– Вы все-таки несносны!

– Вы это уже говорили! Повторяетесь! Ой, у вас над головой оса крутится, – заметила Анжелика. – Это она на повидло прилетела! Устроили тут цирк с пирожками!

– Надо было чем-то заняться, – оправдывался Станислав Андреевич, отмахиваясь от осы.

– Ладно, пойду я в бассейн. Купальника, правда, нет. Но я в черном кружевном белье поплаваю. Чтобы Егор уж наверняка ко мне приклеился. – Анжелика потуже затянула пояс халата на своей тонкой талии. – Товарищ следователь, рот закройте, а то оса влетит! – вконец смутила она Молотова и поспешила в корпус.

Станислав что-то буркнул ей вслед, типа: «Совсем обнаглела! Будьте поосторожней! Если что – кричите!»

«Разберемся», – подумала Анжелика, сама не понимая, почему вся эта ситуация так ее забавляет? Она вообще пребывала в прекрасном расположении духа, а перед глазами стояло растерянное лицо следователя, буравящего ее своими голубыми глазами.

Пока все шло по плану. И конечно, Анжелика не собиралась плавать ни в каком нижнем белье. Она это сказала, чтобы позлить следователя, сама не зная зачем. Нижнее белье у нее было закрытое, плотное и вполне могло сойти за купальник.

Перед бассейном Анжелика все равно обновила макияж, стянула волосы в пучок. Ей шла любая прическа – и с распущенными волосами, и гладкая.

Егор уже вовсю плавал, с интересом поглядывая по сторонам. Анжелика скинула халат и пошла к бассейну. И пока она шла к воде, ее не покидало весьма неприятное ощущение. Егор буквально впился в нее глазами, рассматривая каждый сантиметр ее тела. Это было настолько явно, словно он в магазине оценивал товар, проверяя, нет ли на нем каких повреждений и не закончился ли срок годности. Анжелика в принципе была привыкшая к людскому вниманию, все-таки выступала перед большими аудиториями, но от взгляда Егора ее просто передернуло.

Она нырнула в прохладную воду, словно пыталась в ней укрыться.

– А ты красиво сложена для своего возраста, – ляпнул Егор, явно не подумавши. – То есть я не хотел сказать, что ты старая…

– Да все нормально! Я тебя поняла! Я знаю, что в неплохой форме, – кокетливо улыбалась Анжелика, понимая, что все должно идти по плану.

Но судьба распорядилась иначе. Начнем с того, что Егор внезапно самоустранился и совсем даже не стал к ней приставать, хотя и обстановка и внешний вид самой Анжелики весьма этому способствовали. Анжелика старалась изо всех сил – терлась об него то одним бочком, то другим, зовущий взгляд из-под полуопущенных ресниц, улыбка… Егору это явно нравилось, но ответных действий он предпринимать не спешил.

– Вы очень красивая и милая женщина… Но я так вот сразу не готов… Вы же знаете, что я здесь нахожусь…

– Знаю.

– Я только недавно похоронил любимую женщину.

– Знаю.

– Меня еще могут посадить на несколько лет, – отвел глаза Егор.

– А я умею ждать! – выдала Анжелика. – Если влюблюсь, конечно. – Она провела тонким пальцем по его широкой груди. – Неужели вы не хотите, чтобы кто-то вас ждал? Вас предавали, меня предавали. Кто как не мы друг друга поймем и поддержим?

– Господи, Анжелика! Я не могу бросаться из огня да в полымя! Поймите и вы меня! – воскликнул Егор.

Анжелику даже в жар бросило. Казалось, что бассейн от ее стараний сейчас закипит и превратится в джакузи. Она впервые так откровенно приставала, даже, прямо сказать, домогалась мужчины, а он ответил ей с холодком. И главное, это стало для Анжелики полной неожиданностью. Она-то была уверена, что дожала его. И вот, получила такой щелчок по носу, то есть по женскому самолюбию. Почему-то Анжелика сразу же представила насмешливые глаза Станислава. Они словно говорили ей:

«Ну что, съела? Думала, что красивая и молодая? Что можешь завлечь любого мужчину? Да ты только довести до ручки можешь любого, чтоб тебя убить захотели. И мне ты абсолютно не нравишься, я над тобой издеваюсь».

Анжелика вздрогнула, прогоняя это внезапное наваждение, и снова сконцентрировалась на Егоре. Нет, такого позора она не переживет. Костьми ляжет, но влюбит его в себя. Анжелика решила пустить в ход «тяжелую артиллерию», а именно завлечь Егора своим голосом. Обычно это действовало безотказно.

В течение дня они сталкивались почти на всех процедурах. Как уже было известно Анжелике, для этого постарался главный врач. Она вела себя очень целомудренно, на шею Егору не вешалась. Только обронила как бы ненароком:

– Сегодня после ужина в музыкальном салоне я буду музицировать и петь романсы, арии…

– Правда? – оживился Егор.

– Ну конечно! Зачем приглашать артистов, если я здесь? Я могу порадовать пациентов. Мне это не сложно. Чувствую я себя уже хорошо. Вы придете?

– Конечно, приду! – радостно закивал Егор.

«Ну все, попался… Против моего чарующего голоска ты не устоишь», – решила Анжелика и побежала к главному врачу договариваться о концерте.

Георгий Игоревич ее энтузиазм не поддержал.

– Как-то у нас не было такого, чтобы сами пациенты выступали.

– А теперь будет! В конце концов, у вас не каждый день лежат оперные певицы!

– Это правда, – вяло согласился Георгий, – но все равно надо подумать.

– Да чего думать! Мне это нужно для соблазнения Егора! – вспылила Анжелика. – Я ему уже пообещала концерт!

– А вот не надо никому ничего заранее обещать! Не надо командовать в моем отделении! – завелся Георгий Игоревич.

– Ах так! Тогда я скажу Станиславу Андреевичу, что вы препятствуете следствию! И если этот Егор еще кого-то убьет – вы будете виноваты! – не растерялась Анжелика.

Георгий Игоревич тут же смягчился.

– Ладно, ладно… Чего вы? Этот концерт обязателен?

– Конечно! Это будет моя лебединая верность! Тьфу! Песня!

– Слишком уж вы возбуждены, – задумчиво посмотрел на Анжелику психотерапевт. – Может, вам и правда успокоительного попить?

– Нет уж! Мне надо быть в форме! – возразила певица.

– На ужине объявлю о концерте, – вздохнул Георгий Игоревич.

– Спасибо! – чмокнула его в щеку Анжелика. – А чего вы такой грустный?

– Скорее озабоченный… Эта комиссия… Они снова сегодня придут. Я так и знал, что теперь они замучают проверками, – махнул рукой главврач.

– Комиссия? Надеюсь, на этот раз без меня обойдетесь? – спросила Анжелика.

– Вас они видеть не должны! Хватит уже! Теперь они сами хотят пообщаться с пациентами. Вот пусть и общаются! – Георгий Игоревич утер пот со лба. – Я надеюсь, до начала вашего концерта они уже уйдут.

Дальше день проходил как обычно. Анжелика была вынуждена общаться с Егором, а глазами все время искала Станислава Андреевича. Она увидела его на обеде, но следователь почему-то не обращал на нее никакого внимания. Анжелику это очень разозлило, и в своих стараниях приударить за Егором она чуть не перегнула палку, начав его кормить чуть ли не с ложечки.

Во время послеобеденного отдыха Анжелика столкнулась с Молотовым на улице. Он сидел на скамейке и курил, судя по окуркам, лежащим один к одному, словно пули, одну сигарету за другой.

– Вы здесь прямо как в санатории, – отметила она.

– Я на задании.

– Что-то я не вижу, чтобы вы были поблизости.

– А вам пока никакая опасность не угрожает, – хмуро ответил Станислав Андреевич.

– Сегодня вечером я окончательно его охмурю, а потом он должен увидеть нас целующимися, – заявила Анжелика безапелляционным тоном. – Егор поймет, что все бабы одинаковые, и придет ко мне ночью, чтобы придушить. Там мы его и возьмем!

– Вам бы романы писать, – усмехнулся Молотов.

– Вы, товарищ следователь, готовьтесь к поцелую, – предупредила его Анжелика, – а затем к засаде в моей палате.

– Мне уже не по себе, – отметил майор.

– Не бойтесь! Я научу вас целоваться не по-настоящему, как в кино. Я один раз снималась в сериале, правда, малоизвестном, – вздохнула Анжелика. – Ладно, пойду отдыхать, вечером я должна быть в голосе. А вы много курите, однако.

Ближе к вечеру к Анжелике приехала подруга Маша. Анжелика попросила ее привезти концертное платье, косметику и элегантные туфли на высоком каблуке.

Маша пребывала просто в шоковом состоянии.

– Я чуть с ума не сошла! Где ты? Что с тобой? Звоню – абонент недоступен. Прихожу к тебе домой – никто не открывает. Звоню знакомым – никто ничего не знает!! Да разве же так можно? Хоть бы сказала, что жива!

– Извини, Маша, я что-то не подумала. Вернее, не думала, что ты настолько будешь беспокоиться, – смутилась Анжелика.

– А как иначе?! Мы же все время вместе! А тут у тебя и на работе неприятности, и личная жизнь крахом пошла! Да еще и сама пропала… Что я должна была думать? Ужас! Я уж в полицию хотела идти, а тут ты звонишь: «Привези мое концертное платье, что поскромнее, ко мне в психушку». Нормальный поворот? Это что, розыгрыш? Или ты и вправду собралась петь в больнице? Дорогая моя, я все понимаю! Потерять работу – это ужасно, но все равно… Нельзя же расстраиваться до такой степени! Ты что из-за этого с ума сошла? – спрашивала Мария, а в глазах у нее стояли слезы.

– Да вроде не сошла, – рассмеялась Анжелика.

– А зачем тогда в психушке-то собралась выступать? Это же унизительно! Ты – звезда оперной сцены! Уйди достойно! Зачем так унижаться?!

– Маша, успокойся! Никто и не унижается. Все хорошо! Здесь я тоже не просто так, я на задании, – понизив голос, пришлось признаться Анжелике.

– На каком еще задании? – не поняла Маша. Слезы у нее мгновенно высохли.

– На ответственном. Я не могу тебе ничего сказать. Пока. Все очень засекречено. – Анжелика выглянула в окно, словно проверяя, не следят ли за ними. И ее взгляд тут же уперся в сутулую фигуру Станислава Андреевича. Он прогуливался у нее под окнами. Сердце Анжелики сжалось от радости. Все-таки следователь присматривал за ней, возможно, даже переживал. Ну, это ей так хотелось думать. По всей видимости, расческа не входила в список предметов первой необходимости, которые Станислав Андреевич взял с собой в больницу, и волосы у него жили какой-то отдельной жизнью – такой взъерошенный ежик, оседлавший его голову. Выглядел Молотов весьма комично.

– Вот, посмотри, – позвала Анжелика Машу, – видишь того мужчину?

– Этого психа?

– Ты что?! Он следователь! Это мое прикрытие! Мы работаем в паре, – пояснила Анжелика, не заметив, что подруга смотрит на нее с ужасом.

– Ну, ничего… Может, тебе помогут, – пробормортала Маша, и слезы у нее полились с новой силой.

– Маша, да ты что?! Со мной все хорошо! Ты что, не веришь мне? Я в полном порядке! Мало того, я в таком порядке давно не была! Я чувствую, что во мне нуждаются, и это придает мне сил, – ответила Анжелика.

Маша снова выглянула в окно и узнала в «психе» в больничной пижаме следователя Молотова, который приходил к ней перед тем, как с Анжеликой случилось несчастье.

– А ведь я его знаю… Он и правда следователь.

– Ну а я что говорю? А петь я сегодня буду, между прочим, для мужчины, чтобы соблазнить его! – похвасталась Анжелика.

– Так ты здесь еще и мужика нашла?! – ужаснулась Мария. – Оно тебе надо?

– Это задание. В общем, я когда-нибудь отвечу на все твои вопросы. А пока просто спасибо, что все привезла. Я должна быть привлекательной!

– Ты всегда привлекательная, но не старайся отсюда побыстрее уйти. Полежи, отдохни, а я тебя навещать буду.

– А ты не хочешь на концерт остаться? – предложила Анжелика, не замечая недоверия подруги.

– Нет уж, увольте, – тут же ответила Маша, чуть не добавив: «Избавлю себя от такого стыда и горечи за подругу». – Я еще приеду к тебе.

– Ага! – радостно кивнула Анжелика, пребывавшая в состоянии возбуждения. Она понимала, что Мария ей до конца не поверила, но сейчас было не до объяснений.

* * *

На ужин Анжелика не пошла, она готовилась к выступлению. Концертное платье из легкого красного бархата в пол, отделанное французскким кружевом, очень выгодно подчеркивало ее фигуру. Распеваться Анжелике не требовалось. Во-первых, не бог весть какой концерт ей предстоял, во-вторых, она могла обойтись и без распевки, потому что была профессионалом своего дела.

В небольшом актовом зале больницы, громко именуемым музыкальным салоном, собрались фактически все пациенты и обслуживающий персонал. Анжелика даже не ожидала такого наплыва публики, и ей это польстило. Народ же замер, увидев ее такую нарядную и торжественную. Егор восседал в первом ряду, но Анжелика поймала себя на мысли, что изо всех сил ищет глазами Станислава Андреевича и не находит его. Настроение стало падать, но Анжелика взяла себя в руки и начала концерт.

Она представилась, села за пианино, и из-под ее тонких пальцев полилась нежнейшая музыка. Потом Анжелика запела – один романс, другой. Потом еще и еще… Ее голос сегодня звучал великолепно. Конечно, ему было мало такого пространства, и Анжелика исполняла произведения вполсилы.

Станислава Андреевича она заметила в самом конце зала. Он даже не сидел, а стоял, прислонившись спиной к стене, и очень внимательно смотрел на нее, Анжелику это порадовало.

«Наконец-то он видит меня не в больничной одежде и слышит то, чем я занималась всю жизнь», – подумала Анжелика, понимая, что, когда поет, она словно открывает свою душу. Без такой самоотдачи она не смогла бы донести до зрителей всю красоту музыкаьных произведений. Публика слушала ее, затаив дыхание, а когда музыка стихала, раздавались бурные овации.

Егор, похоже, вообще ошалел от ее голоса. Он смотрел на нее во все глаза, с открытым ртом. Анжелика поняла, что произвела сильное впечатление. В принципе, это ей и надо было. А еще она почувствовала, как соскучилась по своей работе. И несмотря на то что выступала она не в знаменитой «Ла Скала», а всего лишь в психушке, Анжелика была по-настоящему счастлива. И это чувство, естественно, передавалось и зрителям. На особо грустных романсах некоторые зрители даже прослезились. И учитывая склонность собравшего контингента к депрессии, Анжелика решила поднять тонус репертуара. А то еще, не дай бог, Георгий Игоревич обвинит ее потом в усугублении состояния пациентов.

Анжелика еще пела и пела бы, но она понимала, что режим нарушать нельзя. Концерт закончился оглушительными криками «Браво!». Анжелика радовалась как дитя, на некоторое время даже позабыв, для чего она устроила это выступление, а просто наслаждалась произведенным успехом. И каких только комплиментов Анжелика не услышала в свой адрес.

– Как же вы прекрасно поете! Вы словно ангел, спустившийся с небес!

– Мы даже не ожидали, что среди нас такая женщина!

Комлименты сыпались на Анжелику со всех сторон.

– Да вы настоящая звезда! Певица с большой буквы!

– Это божественное звучание! Какие там артисты со стороны!

– Спойте нам еще когда-нибудь!

– Спасибо. Спасибо, друзья. Я очень признательна вам! – раскраснелась Анжелика.

Тут к ней приблизился Станислав Андреевич с букетом роз.

– Вот… певицам же дарят… – Выглядел майор как-то странно.

– Дарят. Спасибо. Больше ничего не хотите мне сказать? – спросила Анжелика.

– Вы имеете полное право на плохой характер, раз настолько талантливы, – буркнул Станислав Андреевич и отошел от нее.

Анжелика же возликовала. Лучшего комплимента она еще не слышала за всю свою жизнь. Она долго смотрела Молотову вслед, пока доступ к его сутулой спине не преградило восторженное, пучеглазое лицо Егора. Анжелика даже вздрогнула. Он же схватил ее за руку своими потными, горячими ладонями и притянул к себе.

– Вы фея! Нет, вы нимфа! Какой же я идиот, что не оценил вас сразу. Честно говоря, подумал, что не готов, подумал, что не может на меня снизойти такое счастье. А сейчас послушал вас и понял, что не смогу упустить такую красивую женщину, да еще с таким голосом! Я ошарашен! Я покорен! Я ваш навеки!

– Это замечательно! – ответила ему Анжелика, сама себе поражаясь, что смогла так все просчитать. – Я тоже в вас влюбилась, можно сказать, с первого взгляда… Такого искреннего в своих чувствах мужчину я тоже упускать не хочу. Приходите сегодня в беседку часам к двенадцати, – предложила ему Анжелика.

Егор смотрел на нее, как кролик на удава, и, похоже, был готов на все.

– Я приду! – кивнул он. – Я обязательно приду.

– С нетерпением жду нашей встречи, – промурлыкала Анжелика. – А сейчас пойду готовиться.

– Я смотрю, вы приняли букет от этого психа, – вдруг сказал Егор. – Я же предупреждал, что он может быть опасен.

«Опа! Уже началось!» – подумала Анжелика, но вслух сказала:

– Но мне всегда поклонники дарят цветы, это нормально.

– Он уже стал вашим поклонником? – скептически спросил Егор.

– Да забудьте вы о нем! Он какой-то странный! Или вы ревнуете? – кокетливо засмеялась Анжелика.

– Я очень ревнивый, – вдруг выдохнул Егор, и по спине Анжелики пробежал холодок.

– Не ревнуйте! Мне нужны только вы! До встречи! – Анжелика послала ему воздушный поцелуй и исчезла.

Озираясь по сторонам, она пробралась к палате Станислава Андреевича и постучалась. Вышел его сосед – хмурого вида мужчина – и оторопело уставился на нее.

– Мне бы поговорить со Станиславом…

Мужик долго ничего не мог произнести, словно потерял дар речи, пока Молотов сам не выглянул из-за его спины. Увидев Анжелику, майор вышел в коридор, закрыв дверь перед носом любопытствующего соседа.

Похоже, Молотов только что успел принять душ. Его темные волосы были влажными, а на голых плечах лежало больничное полотенце. Анжелика уткнулась глазами в голую, с темной растительностью грудь майора.

– Сегодня…

– Что? – не понял Станислав Андреевич, внимательно следя за взглядом Анжелики.

– Сегодня в половине двенадцатого приходите в беседку… Клиент подойдет к двенадцати, увидит нас вместе, разозлится, потеряет контроль и…

– Понятно, – усмехнулся Станислав Андреевич, – птичка клюнула?

– Ага.

– Ну, на такую красоту трудно было не клюнуть.

– Спасибо, – зарделась Анжелика.

– Эх, с огнем играешь, девка! – снова перешел он на какой-то шутливый тон. – И не буду я учиться целоваться по-киношному. Мне в кино не сниматься! Раз уж ввязался в это сомнительное мероприятие, то должен получить что-то приятное… Целоваться будем по-настоящему! – заявил Молотов.

– К-как по-настоящему?! – растерялась Анжелика.

– Испугались! – рассмеялся Станислав Андреевич. – А что значит «по-настоящему», я покажу вам в одиннадцать тридцать!

– Да ну вас! – отмахнулась Анжелика.

– Это вы мне в беседке повторите… – усмехнулся майор и смерил Анжелику взглядом, который она охарактеризовала бы как взгляд настоящего мужчины.

– Не забывайте, я – подсадная утка, так это, кажется, называется? – сказала покрасневшая Анжелика. – Вы, главное, придите.

– Приду-приду! Не переживайте! – пообещал Станислав Андреевич. – Мне тут еще надо кое-кому позвонить, чтобы спасти это милое заведение.

– От чего или от кого? – поинтересовалась Анжелика, видя некоторую озабоченность на его лице.

Майор только рукой махнул.

Анжелика больше не могла стоять рядом с ним. Его полуобнаженный вид сводил ее с ума, сердце колотилось как бешеное, а чувство влечения повысилось сразу на несколько градусов. Анжелика резко развернулась и направилась к себе. «Что меня в нем зацепило? – думала она несколько раздраженно. – Нет, совершенно ясно, что этот следователь мне нравится! Вот только этого мне не хватало!» – начала она ругать сама себя.

Пробегая вниз по лестнице, Анжелика лоб в лоб столкнулась с Георгием Игоревичем, который выглядел очень потерянным и расстроенным.

– Надеюсь, вы так расстроились, не меня увидев? – уточнила Анжелика.

– Мне конец, мне конец… Теперь точно конец, – прошептал он и покачнулся.

Анжелика поддержала его за локоть.

– Господи, что с вами? Вы опять напились? По-моему, у вас с этим проблемы! – сказала Анжелика.

– Нет, никаких проблем, до последнего времени… А сейчас вы меня ввергли просто в пучину ужаса, – пробормортал главврач, на котором просто лица не было.

– Мы? – переспросила Анжелика.

– Вы и этот, прости господи, следователь… Вот уж парочка! Одна выступила в роли психолога и навела на мое детище просто волну подозрений, а второй, вместо того чтобы помочь, только укрепил их и добавил новых.

– Что сделал Станислав Андреевич? – спросила Анжелика.

– Эта парочка проверяющих сегодня вернулась, чтобы пообщаться и протестировать моих пациентов. Разве я мог им отказать? Конечно, нет. И тут его величество случай сыграл со мной злую шутку. Они сказали, что сами отберут пациентов для осмотра, чтобы все было по-честному…

– И что?

– Ну, и взяли одну старушку, завсегдатая клиники, и… кого бы вы думали? Станислава! Прикиньте?! – Казалось, что глаза Георгия Игоревича пошли на рекорд, расширившись до таких размеров, что стали больше оправы очков.

– Подумаешь… Молотов ведет себя похлеще любого психа! – откликнулась Анжелика.

– Хорошо, если бы это было так! Но проверяющие проводили специальные тесты. Ну, там… Что вы видите на этой картинке? А что на этой фотографии? Ответьте на вопросы «а», «б», «с»? Что бы вы сделали в этой ситуации? Стас отвечал как мог. Обычный человек не поймет подвоха. Даже если захочешь схитрить – не получится. Вот Стас и наотвечал.

– И какой ему поставили диагноз? – поинтересовалась Анжелика.

– Что он абсолютно нормальный, адекватный человек, вообще без каких-либо психических и даже нервных отклонений. Лариса Дмитриевна была в полном шоке от того, что мы в больницу кладем абсолютно здоровых людей. Конечно, как она сказала – коммерческая клиника! Мы, оказывается, легко нарушаем закон! Мы бы и аборты легко делали здоровым людям! Что там говорить! Кранты нам! – И Георгий Игоревич дыхнул на Анжелику перегаром.

– Успокойтесь, давайте, я доведу вас до кабинета, – предложила Анжелика, понимая теперь, чем был так озабочен Станислав Андреевич.

Она фактически вволокла главного врача в его кабинет и усадила в кожаное кресло.

– Ой, плохо, мне плохо… – запричитал Шашков.

– Ничего… Скоро это закончится. Вам еще медаль дадут за поимку опасного преступника у себя в отделении, – заверила его Анжелика.

– Медаль… – расплылся в улыбке главный врач. – Помогите мне.

– Как? – поинтересовалась она.

– Налей рюмочку! – попросил Георгий Игоревич. – Пожалуйста.

– По-моему, вам уже хватит.

– Уважительная причина! Нервы! – не сдавался главный врач.

Анжелика выполнила его просьбу.

– Ладно, я вас оставлю. Мне пора готовиться к свиданию. Главное, чтобы Станислав Андреевич вовремя пришел мне на помощь. А вы тут можете обниматься со своим коньяком, нам это не помешает, – сказала Анжелика.

– Вы мне уже помешали! Вы жизнь мою разрушили! – пустился в пространные размышления Георгий Игоревич, но Анжелика его уже не слушала.

После того, как прозвучал отбой, Анжелика подошла к зеркалу, распустила волосы и подкрасила губы. Полюбовалась сама собой. Сна не было ни в одном глазу. Самое интересное, что думала Анжелика совсем не о Егоре, а исключительно о Станиславе Андреевиче и ничуть не смущалась своих мыслей и чувств. Она вспомнила взгляд его голубых глаз, слова, которые он ей сказал после концерта, и у нее даже мурашки по коже побежали. Иными словами, Анжелика пребывала в трепетном ожидании встречи с майором Молотовым.

* * *

Уже несколько минут, для Анжелики тянущихся бесконечно долго, она сидела в беседке и ждала Станислава Андреевича. Ее как-то странно потрясывало – то ли на нервной почве, то ли от холода, а может, имело место и то и другое. Впрочем, на улице действительно было прохладно. А Станислав Андреевич все не появлялся и не появлялся. Анжелика начала нервничать. Ведь потом явится Егор, и если он не увидит ее в объятиях другого, не заведется и не раскроет свою темную сущность, весь их план полетит к чертям. Подождав еще немного, Анжелика не выдержала и трусцой припустила к основному корпусу клиники.

«Сейчас я ему устрою! Он что себе думает? Решил кинуть меня?! – негодовала она. – Издевается надо мной? Захотел отдохнуть?! Не выйдет! Сейчас я ему устрою!»

Тяжело дыша, Анжелика без стука влетела в палату Молотова и с удивлением уставилась на пустую кровать следователя.

«Разминулись, что ли? Да, наверное… Ну не мог же он сбежать!» – подумала она.

В это время проснулся сосед Станислава Андреевича.

– Кто здесь? Спать не дают… А, это вы. Любовь, любовь… А вашего суженого-ряженого увезли.

– Куда увезли? – не поняла Анжелика.

– В реанимацию, наверное. Плохой он совсем был, фактически не дышал.

Анжелика не верила своим ушам.

– Как не дышал?! Вы шутите, что ли? Не больше часа назад он живой был! Я с ним разговаривала!

– Так его после этого и увезли, – пояснил мужчина, зевая.

– А что случилось-то?

– Откуда я знаю! Я не врач! Смотрю – задыхается. Я за лечащим врачом, тот тоже испугался. Оно и понятно, совсем не его профиль… Из соседней больницы вызвали «скорую», она приехала через пять минут. Вот погрузили вашего мужика на носилки и увезли! – Мужчина снова зевнул и подозрительно посмотрел на Анжелику. – А чего вы так вырядились, как на свидание? Не угомонитесь никак! Вот что значит – артистка! Это же не дом свиданий, а больница!

– Да что вы себе позволяете? – возмутилась Анжелика.

– Ну ведь так и есть! Мужик после встречи с вами нервный какой-то ходил, все думал о чем-то. Может, у него дома жена и семеро по лавкам сидят? А тут вы со своей любовью! Уже на носилках унесли, а вы опять ему прохода не даете! – продолжал ее воспитывать сосед Станислава Андреевича.

Анжелика решила с ним больше не спорить и вышла из палаты. Она пребывала в состоянии абсолютной прострации. Так, наверное, чувствует себя агент, явка которого оказалась провалена, а запасного варианта предусмотрено не было. Конечно, Анжелику беспокоила судьба майора Молотова. Она вообще не понимала, что такое могло случиться. Но в то же время она не могла и упустить Егора. Иначе вся их затея теряла всякий смысл. И тогда Анжелике пришла шальная мысль – заменить Станислава Андреевича другим мужчиной. А единственным мужчиной, которого она тут знала и который был в курсе их мероприятия, был Георгий Игоревич. Анжелика допускала, что главврач уже мог находиться «в нужной кондиции», но других вариантов у нее не было.

Поэтому она изо всех сил припустила в кабинет психотерапевта. Заодно Анжелика надеялась узнать у него как у человека, занимающего здесь главную должность, что же случилось со Станиславом Андреевичем.

На стук в дверь ей никто не ответил. Но Анжелику это не остановило. Она распахнула дверь, вошла в кабинет и… остолбенела. Георгий Игоревич в абсолютно свинячьем состоянии лежал лицом в стол и громко храпел, пуская слюни. Анжелика выругалась про себя и кинулась к нему.

– Георгий Игоревич, вставайте! – тормошила она главврача. – Вы слышите меня?! Эй! Вста-вай-те! Срочное дело! Жо-ра!!!

Георгий Игоревич медленно открыл глаза и оторвался от стола. Невероятными усилиями Анжелике удалось его не только растолкать, но и сдвинуть с места. То, что Георгий Игоревич ничего не соображал, было не важно. Он вполне мог выполнить свою миссию, пусть и в качестве манекена.

Глава 11

Анжелика впервые присутствовала в кабинете высокопоставленного чиновника, а потому старалась вести себя чинно-благородно, несмотря на свой вызывающий внешний вид, а именно ярко-красное платье, туфли на высоких каблуках и алую помаду. Сложив руки на коленях и потупив взор, она сидела напротив Алексея Викторовича Губарева, который постоянно потел и то и дело протирал свою лысую голову носовым платком.

– Я себя что-то неважно чувствую, – оправдывался полковник. – Слабость, головокружение…

– Так, может, вам обратиться к врачу? – спросила Анжелика.

– Да какое там! – махнул он рукой. – А кто за моими сотрудниками присмотрит? Вот вы, например…

– А что я? Я не ваш сотрудник! – сразу же отреагировала Анжелика.

– Да уж! Вы были потерпевшей, к которой я направил своего лучшего следователя, – и Алексей Викторович покосился на мужчину, который нервно ерзал на стуле. Лицо его было распухшим до невероятных размеров, и в нем с большим трудом можно было узнать Станислава Андреевича.

Анжелика промолчала, и полковник продолжил, на всякий случай снова протерев лысину:

– И как же вы не понравились Станиславу!

– Это на первый взгляд! – поправил его майор странным, шепелявым голосом.

– Да, – кивнул Алексей Викторович, – явно на первый взгляд! Потом-то вы спелись! Станислав Андреевич уже предоставил отчет, я буду разбираться. Одно я понял: в психиатрической клинике скрывался маньяк Егор Киселев. Ты решил вывести его на чистую воду и даже разработал некий план. И привлек к этому делу гражданское лицо! Я правильно излагаю, товарищ майор?

Молотов кивнул, не в силах смотреть полковнику в глаза. Тот между тем продолжал:

– Итак, Киселев должен был разочароваться в искренности женщины и в приступе гнева и ярости напасть на нее, тем самым выдав себя. А в качестве живца выступала гражданка Раевская… Анжелика… – кашлянул полковник, – практически маркиза ангелов.

– Не смешно, – ответила Анжелика, поджав губы.

– А знаете кого вы мне напоминаете? Мою пионервожатую! – совершенно неожиданно рассмеялся полковник. – Нет, вернее, даже не ее, а красное знамя в так называемом «красном уголке».

– У меня красное платье, – поправила его Анжелика.

– А в глазах несомненно комсомольский задор, – усмехнулся Станислав Андреевич.

– Узнаю мистера Ехидность! А ведь все неприятности из-за вас! Бросили меня в самый неподходящий момент! – завелась с полу-оборота Анжелика. – Ну и сотрудники у вас, Алексей Викторович!

– Я же объяснил, что произошло! – Опухшее лицо следователя побагровело. – Я нарвал цветов, перед тем как идти к вам на свидание, и инстинктивно понюхал букет… Кто знал, что там притаилась пчела? Она впилась в лицо. А дальше – боль. Еле до палаты дошел. И больше ничего и не помню.

– Скажите спасибо вашему соседу, всех на уши поднял, – откликнулась Анжелика.

– Ничего не помню… Так все болело. В «скорой» сказали, что у меня анафилактический шок, – продолжал оправдываться Станислав Андреевич. – Поэтому я в чем виноват? Я же не мог предположить, что у меня будет такая реакция на укус пчелы!

– Нет, в этом он точно не виноват, – вступился за своего сотрудника, да еще и пострадавшего, Алексей Викторович. – А вы тоже хороши. Вместо того чтобы выяснять, что же случилось с вашим… соратником, вы тут же нашли ему замену для ваших оргий.

Анжелика внимательно всмотрелась в лицо полковника, словно проверяя, нормальный он человек или все же нет.

– Во-первых, не оргии, а спецзадания, которое одобрил, кстати, ваш же сотрудник. Во-вторых, чего это я так должна была переживать за вашего следователя? Ну, увезли его на «скорой», и увезли. Попался по своей же глупости. Зачем он мне цветов нарвал? Кто просил? Это же не настоящее свидание было, а камуфляж!

Полковник в очередной раз протер лысину платком и вздохнул.

– Стас, а ведь она форменная стерва! Но главное, что меня пугает, что все бабы, на которых ты западал, были стервами! То есть это твой типажок!

– Анжелика хуже всех их вместе взятых, – мрачно добавил Станислав Андреевич.

– В таком случае ты можешь на ней смело жениться! Не женщина – мечта!

– Эй, ребята! А ничего, что я тут сижу и все слышу? – спросила Анжелика. – И замуж я ни за кого не собираюсь! Ну если это вам, конечно, интересно. И даже больше скажу. Характер у меня очень мягкий и совсем даже не стервозный.

– Извините, это мы отвлеклись, – сказал полковник. – Просто картина уж больно интересная нарисовалась. Мой сотрудник внезапно оказался при смерти, а вы в это время милуетесь в беседке с невменяемым Георгием Игоревичем…

– Ну, я не так чтобы сильно и миловалась, – покраснела Анжелика. – Скорее, делала вид, ждала, что Егор придет. А он так и не пришел. Я поняла, что это не мой вечер.

– Но продолжали миловаться, – съязвил Алексей Викторович.

– Да ничего мы не миловались! – раздраженно воскликнула Анжелика. – Егор не пришел, и я уже понимала, что и не придет. Но и уйти я не могла. Георгия Игоревича совсем развезло от алкоголя. Я попыталась его поднять, но не справилась. Думала, немного подожду и он сам сможет идти, но… – вздохнула Анжелика. – Дальше вы знаете.

А дальше произошло то, чего Анжелика и в страшном сне не могла представить. Егор был обнаружен в своей кровати уже с признаками трупного окоченения. Его отвезли в морг соседней больницы, так как при частной психиатрической клинике он не был предусмотрен.

Новость, что мужчина не пришел к ней на свидание из-за того, что попросту умер, раздавила Анжелику. Получалось, что тот, кто, по идее, должен был попытаться ее убить, сам умер, развалив тем самым всю их складную теорию.

Уже в кабинете полковника Губарева Анжелика узнала, от чего умер Егор. Вскрытие показало, что виной всему оказался банальный сердечный приступ, хотя Егор был молод и казался вполне здоровым.

Как только Анжелика узнала, что Егор умер, ее уже больше ничего не держало в клинике и она сразу же поехала в больницу, куда увезли Станислава Андреевича. Она не понимала, что могло случиться с майором, да и чего греха таить, конечно, беспокоилась за него. Именно там, в больнице, Анжелика узнала, какой недуг подкосил Молотова. Она даже смогла прорваться к нему в реанимацию. Станислав Андреевич уже пришел в сознание, но чувствовал себя весьма неважно, а выглядел так просто ужасно! Анжелика в первую минуту вообще не смогла его узнать.

– Извините, что подвел вас, – сказал ей тогда Молотов.

– Ничего страшного! Егор все равно умер! – «успокоила» его Анжелика, чем усугубила общее состояние следователя, и ее с треском выгнали из реанимации.

Естественно, Станислава Андреевича накачали антигистаминными, гормонами и достаточно быстро привели в чувство. Да он и не собирался залеживаться на больничной койке, на которую попал так внезапно. А известие о смерти Егора еще быстрее подняло майора на ноги.

– А третьему вашему… компаньону, Георгию Игоревичу, пипец! – изрек Алексей Викторович и уже занес руку, чтобы в очередной раз смахнуть пот с лысины, но отчего-то передумал, да так и застыл с поднятой рукой, напоминающей большой знак вопроса.

– Что вы такое говорите?! – возмутилась Анжелика.

– К нам начали поступать сигналы, – продолжал вбивать гвозди в «крышку гроба» частной лечебницы Георгия Игоревича полковник.

Собственно, для Анжелики и Станислава Андреевича это не стало большой новостью, ведь они и сами все знали и даже были участниками некоторых событий.

Полковник поведал и о полном провале при работе с пациентами якобы врача-психолога, и о том, что в клинике лежит абсолютно психически здоровый человек… И вот теперь возникла реальная угроза закрытия любимого детища психотерапевта Шашкова.

– Но это же нечестно! – вступилась за главврача Анжелика. – Вы же знаете, он помогал нам. В одном эпизоде участвовала я, в другом Станислав. А другие пациенты у него действительно больные люди, да и врачи нормальные! Просто Георгию Игоревичу не повезло!

– Ему надо помочь, – согласился с Анжеликой Станислав Андреевич.

– А как мы закроем глаза на то, что к ним в отделение попал человек с больным сердцем, а они ему давали антидепрессанты в большом количестве? – возразил им полковник. – Ведь это могло усугубить его положение. За это кто ответит? Чтобы назначать серьезные лекарства, надо было сначала обследовать человека.

– Этот человек признался в убийстве жены в состоянии аффекта, – решила напомнить Анжелика.

– Он еще не был осужден, – ответил Алексей Викторович, – а если будет доказана преступная халатность врачей, так это считай – убийство. Не предумышленное, конечно, но убийство. Ха! Вам не кажется это странным? За его непредумышленное убийство Егора непредумышленно убили?

– Еще скажи – кара небесная! – хмыкнул Станислав Андреевич. – Но если серьезно, как я понял, за смерть пациента ответственность несет клиника?

Полковник кивнул.

– Но ведь любой может ошибиться. Ну, не учли они при поступлении Егора его состояние сердечно-сосудистой системы. Не закрывать же из-за этого клинику?

– Это серьезный проступок, и не нам решать, какое наказание понесет клиника, – нахмурил брови полковник, – в этом будут разбираться следователи вместе с медицинской комиссией. Здесь я ничем помочь не могу. Вполне возможно, клинику и не закроют, а просто отстранят от работы лечащего врача Егора Киселева.

– Его лечащим врачом и был Георгий Игоревич, – отметила Анжелика.

– Ну и что? Чего вы так за него переживаете? Он что вам, родственник? Если виноват – ответит, не виноват – разберутся. Единственно, чем могу помочь, – позвонить кое-кому, чтобы сильно не давили на вашего доктора.

– Спасибо, – поблагодарила его Анжелика. – Ну, я пойду? Вы проводите меня? – спросила она у Молотова.

– Я? Я на работе, – смутился тот, но полковник не дал ему договорить:

– Какая работа! Ты себя в зеркало видел? Такая рожа! Тебя сейчас только «подсадной уткой» сажать в камеру к преступнику, который не раскалывается. Чтобы ты его пугал: мол, вот что со мной сволочи сделали, выбивая показания! Тебе точно поверят! – захохотал полковник.

– Я не на больничном, готов приступить к исполнению прямых своих обязанностей, – сказал Станислав Андреевич.

– А мне плевать, на больничном ты или нет! Я твой непосредственный начальник! И я тебя видеть на работе не желаю! Минимум неделю! Проводи вон лучше гражданку Раевскую, – кивнул полковник в сторону Анжелики.

* * *

Когда они вышли из управления, Станислав Андреевич, обреченно повесив голову, нервно закурил.

«Ну и рожа у тебя, Шарапов», – задумчиво посмотрела на него Анжелика.

– И что теперь? – спросил майор.

– Чем вы будете заниматься, я не знаю. Поработать вам не дали, а руки небось соскучились по штурвалу? – усмехнулась она.

– А вы сейчас куда? – не удержался Молотов от этого вопроса.

– Мне в отличие от некоторых пора позаботиться о себе, а то и правда депрессия захлестнет. Мне работу пора искать, – с чувством ответила Анжелика.

– И кем вы хотите пойти работать? – поинтересовался он.

– Мне ваш полковник предложил внештатным сотрудником, – серьезно ответила Анжелика, но тут же, не сдержавшись, рассмеялась: – Вы поверили? Ну надо же! А что? Я бы могла.

Станислав нервно передернул плечами.

– Я и правда поверил. Тьфу ты! Актриса! У меня аж сердце прихватило.

– И давно ли у вас проблемы с сердцем?

– Как с вами познакомился, – ответил следователь.

– Я еду на работу к моей подруге Марии. Ну да вы с ней встречались. Маша сказала, что есть выгодное предложение для меня. Вот и адрес, – и Анжелика развернула лист бумаги.

Станислав Андреевич скользнул глазами по листку.

– Твоя подружка шутница?

– В смысле? – уставилась на него Анжелика. – Нет, она серьезный человек. Сделала, конечно, одну глупость.

– Это какую же? – поинтересовался Молотов.

– Когда я ушла из театра… ну, вернее, меня попросили уйти… вернее, создали такие условия, что я не могла остаться…

– Да понял я уже! – прервал ее излияния майор. – Дальше-то что?

– Так моя подруга ушла вслед за мной. Она так и заявила, что не собирается работать в театре, где так поступают с ведущими артистками. Взяла, дурочка, и уволилась. Я так на нее ругалась, но куда там! Она вообще по жизни шустрая, не пропадет. Во уже где-то устроилась и меня туда зовет, – щебетала Анжелика, все время поправляя разлетающиеся во все стороны от сильного ветра волосы.

– Знаете, я, пожалуй, с вами съезжу, – как-то задумчиво посмотрел на нее Станислав Андреевич и пояснил: – Мне все равно делать нечего.

– Ну, если нечего, поехали, – согласилась Анжелика, которой страсть как не хотелось тащиться на метро неизвестно куда. На машине было куда сподручнее.

Молотов завел мотор, и они тронулись в путь.

– А хотите, я вам спою? – внезапно предложила ему Анжелика.

– Мне?

– Вам лично! Кто-то в машине слушает радио, кто-то – магнитофон, а у вас будет оригинальное музыкальное сопровождение! Ни у кого такого нет, – засмеялась Анжелика.

– Ладно, давайте, – улыбнулся Станислав Андреевич и погрузился в мир красивого пения.

– А что? Прикольно, – сказал он, когда Анжелика закончила петь. – На самом деле – эксклюзив. А вы дома поете? – вдруг спросил он.

– В смысле? – повернулась к нему Анжелика.

– Ну, некоторые в ду́ше поют, некоторые – когда еду готовят, – пояснил Молотов.

– А чего это вы этим интересуетесь? – подозрительно посмотрела на него Анжелика.

– Вот думаю заранее, как мы с тобой уживаться будем, – ответил он.

Анжелика даже не обратила внимания, что Молотов перешел на «ты», у нее просто открылся рот – но не от удивления, а от ужаса. Она увидела, как на самодовольную физиономию следователя приземлилось насекомое, работающее на фирму «Билайн».

– Пчела!!! – выдохнула Анжелика.

– Где?

– Не шевелись! Если она сейчас тебя укусит, у тебя снова будет анафилактический шок! – Внутри у нее все похолодело.

– Откуда она здесь взялась?! – запаниковал Станислав Андреевич, отмахиваясь от пчелы.

А та словно этого и ждала – сразу же вцепилась в предмет, который нес ей непосредственную угрозу, то есть в руку.

– Твою же дивизию! – выругался следователь, дергаясь вместе с рулем, от чего машину резко повело влево и она выскочила на встречную полосу.

– Укусила?! – полувопросительно-полуутвердительно заголосила Анжелика и навалилась на майора. – Я держу тебя, держу! Останавливай машину!

Автомобиль начал раскачиваться из стороны в сторону.

– Оставь меня! Анжелика, уйди! Я ничего не вижу! – кричал он.

– Уже не видишь?! Да, это всегда быстро происходит! Это – шок! Останавливай машину! – кричала она.

– Да я из-за тебя ничего не вижу, не наваливайся на руль! Сядь на место! – пытался стряхнуть с себя Анжелику следователь.

– Ты уже красный!

– Это я от усилий тебя угомонить красный! – огрызнулся он, все-таки останавливая машину. – Чудом не врезались в фуру! – Станислав Андреевич вытер со лба пот. – Чего ты набросилась на меня? Нас бы кто снял на видеорегистратор, так точно в психушку бы отправили. Сначала она мне пела, потом бросилась отбирать руль. – Он укоризненно посмотрел на Анжелику.

– Так тебя пчела укусила!

– Ты знаешь, я это почувствовал! – ответил он.

– И? В прошлый раз тебя на «скорой» увезли! Я не врач, конечно, но знаю, что аллергия просто так не проходит. Нам надо срочно к врачу! – настаивала она.

– Но я хорошо себя чувствую! – возразил ей Станислав Андреевич.

– Так это временно! Вдруг у тебя в любой момент случится приступ? – не унималась Анжелика. – Нам немедленно нужен врач!

– И что я ему скажу? Что очень хорошо себя чувствую, но у меня в любой момент может начаться приступ? Давайте бросайте всех своих больных, которые нуждаются в лечении, и любуйтесь на меня – будет мне плохо или нет? Зачем ехать, если все нормально? – спросил Станислав Андреевич и резко замолчал.

Анжелика тревожно посмотрела ему в глаза и еле сдержалась, чтобы не поинтересоваться, все ли с ним в порядке.

– А чего тогда мне плохо-то было? Если нет у меня никакой реакции на пчелиный укус?

– Может, тебя шмель укусил? – предположила Анжелика.

– Какой шмель? Пчела это была, – и Молотов посмотрел на свою слегка опухшую, как у любого нормального человека после укуса пчелы, ладонь. – Ты права, мне нужен врач. Но мы фактически рядом с тем местом, где мне могут оказать медицинскую помощь.

По лицу Молотова было видно, что он что-то задумал, только еще было не понятно, что именно.

Он снова завел мотор, проехал метров двести и завернул в безлюдный переулок. С левой стороны стояло какое-то длинное приземистое здание из красного кирпича. Здание было огорожено высоким забором с колючей проволокой.

– Еще бы ток электрический пустили, – озираясь, отметила Анжелика. – Что это за место? Куда ты меня привез? Меня вообще-то Мария ждет.

– Так я тебя и привез по адресу, где она тебя ждет, – обернулся к ней Станислав с лукавыми чертиками в глазах.

– Это здесь она работает? И хочет, чтобы и я тоже?! – ахнула Анжелика. – Что это такое?

– Вообще-то здесь морг, крематорий и похоронное бюро, шарашка какая-то, – ответил ей Станислав Андреевич.

– О господи! – только и смогла произнести Анжелика.

– Теперь понимаешь, почему я тебя одну не отпустил? Меня сразу этот адресок заинтересовал.

– Чего же ты мне не сказал?

– Так убедиться хотел! Не паникуй, все нормально.

– А медицинскую помощь ты где рассчитывал получить? Здесь? – ехидно спросила Анжелика. – В морге?

– В любом морге есть медицинский работник, – совершенно серьезно ответил Молотов.

– Я Маше позвоню, – вздохнула Анжелика, – порадую.

Глава 12

Через несколько минут они уже были приглашены за забор с колючей проволокой суетливой и разговорчивой молодой женщиной, которая несколько смутилась от того, что ее подруга пришла не одна, а с мужчиной. Анжелика представила их друг другу.

– Мы же знакомы, виделись уже, – с опаской покосилась на нового знакомого подруги Мария. – Следователь на задании.

– Так точно! – кивнул Станислав Андреевич.

– Ну и как задание? Что-то выглядите вы не очень, причем оба, – пригляделась к ним Мария.

– Провалилось задание. Пока, – почесал руку Станислав. – А здесь есть хороший патологоанатом? – внезапно поинтересовался он у Маши, чем вверг ее в неописумое изумление.

– Есть, а что? Кому-то надо?

– А что вас так удивляет? – заметил ее реакцию Молотов.

– Странно звучит. Обычно спрашивают: не знаете ли хорошего хирурга, стоматолога? А тут хорошего патологоанатома. Вот и интересует, кому это надо?

– Это надо мне! И не надо так на меня смотреть! Здесь другие медики есть?

– Нет, – сглотнула Маша.

– Значит, мне нужен именно патологоанатом! – укрепился в своей мысли Станислав Андреевич.

Как говорится, сказано – сделано. Маша повела их окольными путями и через пару минут остановилась возле невзрачного домишки с покосившимся крыльцом и распахнутой настежь дверью. Даже при подходе к этому строению в нос ударял едкий запах формалина. Анжелика даже закашлялась.

– Герман Арнольдович! – закричала Маша неприятным, визгливым голосом. – Вы где?!

Они пошли вперед по полутемному коридору. Запах едких медикаментов и дезинфицирующих средств усиливался.

– А, новенькая, – появилась в коридоре сутулая фигура в грязном медицинском халате. – А это кто с тобой?

– Это моя подруга и…

– Друг, – прервал ее Молотов и пожал мужчине руку: – Стас!

– Герман, – ответил тот, оторопело наблюдая в своей ладони после рукопожатия пятитысячную купюру. – А это?

– Это на коньяк и за беспокойство, – пояснил следователь.

– А какое у нас тут беспокойство? У нас все спокойно, – положил деньги в карман Герман Арнольдович и уже более приветливо посмотрел на пришедших.

– Помощь нужна.

– Моя? – переспросил он. – Нет, ребята, я в такие игры не играю. Трупы вне закона не осматриваю и заключения о причине смерти не подделываю, – сразу же заявил он.

– А что, к вам и с такими просьбами обращаются? – поинтересовался Станислав.

– Да все бывает. А в чем, собственно, дело?

– Мне помощь нужна, но не напрягайтесь. Меня пчела ужалила.

– А, так это я с удовольствием обработаю.

– А если анализ провести? Крови, например, на наличие всего, что можно найти, – попросил Станислав Андреевич.

– Яды? – со знанием дела спросил патологоанатом.

– На все! – повторил Молотов и подмигнул.

– Ну если на все, так много крови надо, – усмехнулся Герман Арнольдович.

– Я почетный донор, к кровопотерям привык.

– И денег. Серьезные анализы – серьезные деньги, – сказал патологоанатом.

– Любая сумма.

– Тебя спонсирует твой полковник? – уточнила Анжелика.

– Я сам зарабатываю, – ответил Молотов.

– Не знала, что следователям так хорошо платят, – хмыкнула Анжелика.

– Да я в день по убийце нахожу, так что на хорошем счету, – ответил ей Молотов, взлохмачивая волосы.

– Что-то я пока не заметила, – парировала она.

– Следователь? – вычленил единственное значимое для него слово Герман Арнольдович и побледнел, словно сам разом потерял всю кровь.

«А у парня точно есть проблемы», – невольно подумала Анжелика и поспешила успокоить патологоанатома:

– Стас здесь не по работе, вернее, не по вашу душу.

Герман Арнольдович сразу расслабился.

– Ну что ж, а заодно и познакомимся! У меня уже и коньячок припасен.

– Надеюсь, мы будем пить и есть не как в кино, прямо на столах с мертвецами? – захихикала Мария.

– Зачем ты пугаешь наших гостей? – покосился на нее Герман Арнольдович. – Милости прошу ко мне в кабинет…

* * *

Каморка, которую Герман Арнольдович гордо называл кабинетом, выглядело довольно убого, но по крайней мере трупов там не было. Зато была старая мебель, стены с кое-где отвалившейся штукатуркой, желтый потолок с какими-то разводами и в углу текущая раковина для мытья рук. Все это было сдобрено толстым, в несколько сантиметров слоем пыли.

– Располагайтесь! – пригласил их Герман Арнольдович таким жестом, словно приглашал в замок.

Располагаться здесь можно было только на покосившемся диванчике и паре жестких табуреток, не внушающих особого доверия.

– Я пить не буду, наверное, – озиралась по сторонам Анжелика.

– Посуда у меня чистая, – правильно понял ее реакцию патологоанатом. – Даже не чистая, а стерильная. Сейчас принесу.

Посуда Германа больше напоминала какие-то колбы, мензурки и пробирки. Выглядели они чистыми, даже без разводов, но думать о том, что в них могло находиться раньше, не стоило, поняла Анжелика. На столе появилась бутылка коньяка российского производства и засохшее печенье, которым можно было колоть орехи.

– Чем, так сказать, богаты, тем и рады. За знакомство!

Коньяк подействовал сразу – жестко и безотказно. По крайней мере, так почувствовала Анжелика и обрадовалась, что они с Машей устроились на старом диванчике. На нем хоть облокотиться было обо что. А вот мужчины оседлали табуретки.

– Ужасно, – поморщился Станислав Андреевич. – Я имею в виду коньяк.

– Нормальный, – отмахнулся патологоанатом. – У меня если что, еще спирт медицинский есть!

– Нет, лучше коньяк! – хором ответили следователь и женщины.

– А это ничего, что ты за рулем? – спросила Анжелика Станислава Андреевича.

– Я воспользуюсь услугой «трезвый водитель», ты не переживай. Я, несмотря на свои «корочки», не езжу пьяным за рулем, – ответил майор.

– Это вдохновляет, – покачала головой Анжелика.

– Друзья! Зачем нам водитель? Здесь много препаровочных столов, можем на них заночевать! – обрадовал их патологоанатом, разливая коньяк такими порциями, словно это был обыкновенный чай.

Анжелику затошнило.

– Мне достаточно, – сказала она и сдержала рвотный позыв.

– Хоть пригуби! – толкнула ее локтем подруга. – Герман отличный мужик и специалист хороший.

– Нам он пьяный не нужен, – тихо ответила ей Анжелика.

– А он, когда выпивши, еще лучше работает!

– О чем шепчетесь, красавицы? – заулыбался Герман Арнольдович. – Эх, где мои семнадцать лет? Не на Большом Каретном! Я тогда еще в Магадане был! В смысле, не сидел, а жил, – поправился патологоанатом, увидев вытянувшиеся лица всей честной компании. – Отец у меня служил в тех краях, там я и медицинский институт закончил, хирургическое отделение, между прочим. Это уже потом мы в Москве оказались. Отца за ранение и боевые заслуги квартирой в лучшем регионе наградили, то есть в Москве. Только долго пользоваться ему квартирой не пришлось, умер он… все здоровье на службе потратил. А мама через полтора года за ним следом отправилась. Я в хирургию не устроился и попал вот в морг. Долго не мог привыкнуть к такой работе. Всегда хотел живых оперировать, людей лечить. Первое время все себя успокаивал, что это временно, что потом опять в хирургию уйду. Но так что-то и приработался. А когда лет через пять появилась возможность стать оперирующим хирургом, я испугался. Понял, что навык потерял, покойника не убьешь, а там… – поведал им свою историю Герман Арнольдович. Одновременно он обработал слегка распухшую кисть Станислава и приложил к ней холодный компресс.

– Есть у меня реакция на укус? – спросил Станислав Андреевич.

– Нет. Ну, то есть слегка, как у большинства нормальных людей, – пожал плечами Герман Арнольдович.

– А в прошлый раз я чуть не умер от анафилактического шока, – ответил Молотов.

– Быть такого не может. Аллергия так внезапно не проходит.

– Вот и я удивляюсь. Возьмите-ка у меня кровь на анализ.

– Обязательно возьму! Вот сейчас выпьем, и возьму, – пообещал патологоанатом. – У нас тут и реактивы хорошие припрятаны! Проведем любое исследование, уж я-то знаю, что говорю.

– А вы в вену-то потом попадете? – засомневалась Анжелика.

– Да у меня руки совсем не дрожат! Я профессионал! Смотри! – гаркнул Герман и вытянул вперед руки.

Перед глазами Анжелики нарисовались большие потные ладони с изгрызанными ногтями.

– Я сейчас сгоняю в магазин? – предложил Станислав Андреевич. – Колбасы какой куплю, фруктов. Девочкам шампанского, а то лица у них слишком кислые.

– Есть тут неподалеку один гадюшник! – оживился Герман Арнольдович.

– Нам бы что поприличнее, – ответил следователь.

– Поприличнее далеко.

– А может, ресторан какой есть? – спросил Молотов.

– Есть! Но там же наценка.

– Не важно.

– Я с вами, сам не найдете! А вы, девочки, сидите здесь, никому не открывайте, особенно если кто будет стучать из холодильного отделения… Шутка! – И патологоанатом заржал.

От его просто искрящегося чувства юмора Анжелика ощутила мороз по коже. А вот Маша сидела с какой-то блаженной улыбкой и, судя по всему, витала где-то далеко в своих мыслях.

– Кстати, а что ты тут делаешь? – решила вырвать ее из фантазий Анжелика. – И почему назначила встречу в таком странном месте?

– Так я здесь работаю, – вздохнула Мария. – И тебе работенку нашла.

– Что? – не поняла Анжелика. – Ты что такое говоришь?! Кем здесь можно работать?

– Кем и раньше работала! Гримером! А что? Родственники тоже хотят видеть своих близких, пусть и умерших людей, красивыми! А если покойник будет лежать синий или зеленый, с отвисшим ртом и выпученными глазами, кому это понравится? А ведь он в гости к Богу отправляется… Ты не представляешь, как ужасно выглядят некоторые покойники! – закатила глаза Мария.

– На мой взгляд, они все так выглядят! – ответила Анжелика.

– Нет! Некоторые совсем страшные! Словно их уже поджарили в аду.

– А ты выступаешь в роли феи? Придаешь им товарный вид, так сказать, чтобы они прекрасные и умиротворенные отправились в лучший мир? – уточнила Анжелика, усмехаясь.

– Я всегда говорила, что у тебя скверный характер, но ты умная! Видишь, как быстро все поняла! В этом тоже можно найти вдохновение! – У Марии раскраснелись щеки.

– А мне кажется, ты нашла свое вдохновение в Германе Арнольдовиче. Думаешь, я не заметила, какими взглядами вы перебрасывались? Как бы холодильные камеры не растопились!

– Ну ты даешь! – округлила глаза Мария. – Ты случайно не детективом заделалась? Прямо мисс Марпл! У нас с Германом Арнольдовичем просто приятельские отношения. Он мне здорово помог осознать, что работа с мертвецами это обычная работа.

– Я это вижу.

– А ты не издевайся! Я-то тоже сначала чуть в обморок не упала! А теперь – нормально, получается. Я и маникюр делаю, и эпиляцию. Специальные протезы из силикона вставляю через рот, у кого щеки слишком западают или губы. Да не смотри ты на меня так! Это даже интересно! И никаких тебе капризов: вы меня не так загримировали, вы меня не так уложили!.. А ведь я художник, и мое мнение должно быть весомее мнения актрисы! А она в истерику!.. А здесь все спокойно. У нас и грим любой, и мы иногда даже ресницы им наклеиваем на обычный клей.

– А чего на обычный? А не на какой-нибудь питательный, с витаминами и алоэ вера! – съязвила Анжелика.

– Все смеешься?

– Да ты так рассказываешь, что мне страшно становится. Неужели тебе действительно все это нравится? Только отвечай честно.

– Ну кто-то должен это делать! И платят, кстати, неплохо. За специфику работы.

– Я думала, ты из-за меня из театра ушла, – сказала Анжелика. – Еще подумала – зачем? Дурочка!

– И из-за этого тоже! Не нравилось мне, как в нашем театре относились к звездам такой величины, как ты. А уж я для них совсем мусор! Вот пусть теперь найдут гримера с моим опытом и моим покладистым и все терпящим характером. А с меня хватит! Баста! – решительно тряхнула головой Маша. – А то, что у нас с Германом Арнольдовичем взаимная симпатия возникла, так ты радоваться за меня должна! За мое простое женское счастье!

– Только оно какое-то сложное у тебя, это женское счастье, – улыбнулась Анжелика.

– Не у всех просто получается. Да и мы с тобой женщины не простые, а особенные!

– Хочешь сказать «на любителя»? – уже в голос смеялась Анжелика.

– Хочу сказать, что с «изюминкой», – ответила Маша.

– Это – да! Этого не отнять! Изюма у нас хоть отбавляй… Ой, все-таки нас развезло, – схватилась за голову Анжелика.

– За себя отвечай, я в норме, – икнула Маша. – А у тебя что с этим лохматиком?

– Как ты его назвала? – засмеялась Анжелика.

– Странный такой. Совсем не твой типаж, – пожала плечами Мария.

– Почему?

– Раньше ты на таких даже внимание не обращала.

– Ну то было раньше. На кого я обращала внимание, тот счастья мне не дал. Может, пора что-то поменять? Если честно, Станислав мне сначала совсем не понравился, а сейчас так ничего… – призналась подруге Анжелика.

– Время покажет, – туманно прокомментировала Мария.

– Ну хорошо, ты нашла себя здесь в каком-то странном творчестве, но я-то что буду делать? Петь покойникам? Не знаю, нужен ли им макияж, но песни они слушать точно не будут, – сказала Анжелика.

– Зачем покойникам? Петь будешь их родственникам в траурном зале. У тебя же ангельский голос, а такие голоса как раз и нужны. Люди будут пребывать в благостном, возвышенном состоянии, а ты заниматься своим любимым делом. И кстати, оплата очень даже хорошая. Я тебе плохого не посоветую.

– Ты серьезно? Я что-то не очень хочу здесь работать… Я…

– Что? Будешь сидеть на шее у своего следователя? – прищурилась Мария.

– При чем тут это? У нас нет таких далеко идущих планов. Ты меня не так поняла. Между мной и Стасом есть симпатия, но мы не вместе. Мне кажется, он меня побаивается. И вообще, я для него странная особа с непонятной профессией, – пояснила Анжелика.

– А вот я тебя очень хорошо знаю! Ты без творчества долго сидеть не сможешь, с твоим-то талантом и энергией! Поэтому не выпендривайся и приходи сюда работать. Кто знает, может, еще и понравится.

– Не знаю… Душа как-то не лежит.

– Ты просто попробуй! Если честно, я уже договорилась, что приведу классную солистку. Не подводи меня! – попросила Мария.

– Как можно что-то обещать, даже не поговорив со мной?! – возмутилась Анжелика, уже понимая, что отказать Маше не сможет и пусть временно, но ей придется выйти на эту необычную работу.

Маша тем временем придвинулась к Анжелике и стала ей нашептывать:

– Ты не думай, что здесь все в таком плачевном состоянии. Есть же коммерческий отдел для платных церемоний. Там такой ремонт! Просто как во дворце! Досюда пока вот руки не дошли. А генеральный здесь знаешь кто?

– Кто?

– Несостоявшаяся жена твоего ловеласа Сергея! Он же к ней от тебя ушел. Наша Ниночка! Точнее, Нина Павловна.

– Правда? – Глаза Анжелики расширились до размеров пятака. – Да ты с ума сошла?!

– Правда-правда! Я же не случайно здесь оказалась. Да я за тебя и в огонь и в воду! Я хотела подпортить им счастье, выстроенное на твоих слезах! Хотела Нинке сказать, что этому козлу только ее деньги и нужны, хотела отомстить этому подлецу!

– Почему мне не сказала? – ахнула Анжелика.

– Потому что ты была бы против!

– Конечно!

– Вот поэтому и не сказала, – вздохнула Мария.

– И ты считаешь, что эта женщина возьмет меня на работу? – удивленно спросила Анжелика.

– А почему нет? Вам делить-то нечего! Ты перед ней ни в чем не виновата, это она увела твоего альфонса, ну и спасибо ей за это. Преступник! Туда ему и дорога! По большому счету, вы обе – пострадавшие стороны! – совершенно беззаботно ответила Мария.

– Как ты можешь так говорить? – Анжелика даже обиделась на подругу.

– А что такого? Легче на жизнь смотри! Между прочим, Нинка – клевая девка! Неужели не хочешь с ней познакомиться?

– Совсем не горю желанием, – честно ответила Анжелика.

– А я тебе говорю – зря! Ты уже заплатила за жизнь с этим гаденышем своими годами и здоровьем. Не хватало еще остаток жизни потратить на то, чтобы вспоминать о нем и чураться других людей. Ты должна жить с высоко поднятой головой! Тебе что, правда не интересно, к кому он ушел?

– Совсем не интересно, – подтвердила Анжелика.

– А зря! Ты бы многое поняла про своего бывшего, если бы ее увидела.

– И что бы я поняла?

– Что ему вообще было все равно, с кем быть, ни возраст, ни внешность не имеют значение, только способность содержать его любимого, – ответила Маша.

– Ты не поверишь, но я это и сама уже поняла. Ничего мне доказывать не надо. И не переживай, я не думаю о Сергее.

– Рада это слышать.

В это время раздался стук. Сначала он был тихий, потом сильнее. Анжелика пыталась не придавать этому значения, а потом вдруг вспомнила неудачную шутку патологоанатома о том, чтобы они ни в коем случае не открывали холодильное отделение. Анжелике моментально стало плохо.

– Ты слышишь? – напряглась она.

– Чего?

– Стучит кто-то.

– Странно. Чего мужикам стучать-то? Открыто все. И правда стук, – прислушалась Мария, – глухой такой.

Она встала и пошла на звук, Анжелика увязалась за ней.

– Может, не надо? Давай мужчин подождем? – шептала она в ужасе, потому что чем дальше они продвигались, тем больше подгибались у нее ноги.

Стук явственно раздавался из-за железной двери.

– Это то, что я думаю? – дрожащим голосом спросила Анжелика.

– Это из морозильного… – подтвердила Маша.

– А кто там, в морозильном? – спросила Анжелика, сама не зная зачем.

– Трупы там, ну по крайней мере я видела там только трупы. Но они не могут стучать. Может, что оторвалось? Труба какая-нибудь…

И тут стук прервал высокий женский голос:

– Эй! Да вы что там, в самом деле?! Открывайте!

Анжелика с Машей переглянулись, и Анжелика заметила, как Мария побледнела. Вся ее спесь и бравада исчезали прямо на глазах. Она спряталась за спиной у подруги и задрожала, как лист на ветру.

– Что это? Кто это? Я боюсь. Что делать? Давай убежим!

Анжелика же просто остолбенела и не могла пошевелиться.

– Куда убегать? Зачем убегать? Что вы тут делаете, девчонки? А у нас полно гостинцев, – раздался веселый голос Германа Арнольдовича.

Женщины обернулись – в дверях стояли патологоанатом и Молотов с пластиковыми пакетами в руках.

– Там… там кто-то ожил, – прошептала побледневшими губами Мария.

– Где? – прислушался Герман Арнольдович. – Ой, да это же Зина! Твою дивизию! Совсем про нее забыл! Сейчас я ей открою! – И он метнулся к железной двери, за которой сидела взаперти неизвестная Анжелике Зина.

– А может, не надо?! – крикнула Анжелика, но ее крик потонул в потоке проклятий, которые выплеснула на них дрожащая высокая блондинка, выскочившая из открытой двери вся в клубах морозного пара.

– Как же я забыл тебя, Снегурочка? Эх, ты! – принялся растирать ей плечи Герман Арнольдович.

Девушка явно замерзла, несмотря на то, что была тепло одета.

– А что она там делала? – вдруг спросила Маша, и Анжелика уловила нотку ревности в ее голосе.

– Так это же студентка мединститута! – ответил Герман Арнольдович.

– Я анатомию завалила, – буркнула Зина. – Теперь, чтобы сдать, вот и тренируюсь в морге. Герман Арнольдович нам разрешил.

– Нам?! – переспросила Маша.

– Ну, я не одна.

– А что такого?! – вспылил патологоанатом. – Помогаю бедным студентам. Мертвым все равно, а из таких, как она, – кивнул он в сторону Зины, – могут выйти хорошие врачи. Доброе дело делаю! Знаете, как сейчас обучают в медицинских вузах? Только деньги всех волнуют. Заплатили – будет практика, нет – так будете разбирать тему только теоретически. А какие из них потом выйдут специалисты – без навыков, без знаний, без практики?

– Да вы просто заслуженный учитель! – всплеснула руками Мария.

– И почему-то мне кажется, – вступил в разговор Молотов, – что делаете вы это не безвозмездно…

– А что, это противозаконно? – взвился патологоанатом.

– Вообще-то да, – кивнул следователь. – Студентам без ведома властей разрешают копаться в телах, да еще и деньги за это берут.

– Да я чисто символически! Что там взять с бедных студентов!

– Сто рублей в час, – дрожащими губами произнесла Зина, сдавая патологоанатома со всеми потрохами.

– И что, меня за это в тюрьму посадят? – сглотнул Герман Арнольдович.

– Если мы сейчас не сядем за стол и не отогреем эту девушку, она заболеет и умрет, тогда вас точно посадят, – заверил его Станислав Андреевич. – Как вообще можно было забыть, что в морозильном отделении остался человек?

– Так вы меня сбили с пути истинного. Побежал вот за провизией и все забыл! А так бы я сразу открыл! Там дверь просто сломана, захлопывается, и только снаружи открыть можно. Ну виноват, виноват! – сокрушался Герман, пытаясь оправдаться.

Как они ни уговаривали студентку посидеть с ними и согреться горячительным, девушка наотрез отказалась. Было видно, что она ни на минуту не хотела задерживаться в месте своего заточения.

Ну а вся гоп-компания, конечно, задержалась…

Глава 13

Алексей Викторович Губарев утирал пот со лба, вооружившись уже двумя платками.

– Чувствую я себя плохо в последнее время. Благодаря вашим молитвам и сердце пошаливает, и давление, и нервы, – чуть слышно бормотал он.

– Мы не хотели, – прохрипел в ответ Станислав Андреевич.

– Вот смотрю я на тебя, Стас, и удивляюсь, – прищурил глаза полковник. – Ведь я помню тебя еще молодым лейтенантиком, да и я тогда звезд меньше имел. Но ты мне сразу понравился. Подавал большие надежды. И ум у тебя был, и смекалка, да и внешние данные…

– К чему вы это говорите? – нервно передернул плечами Молотов. – Словно на моей жизни крест ставите?

– Да такими темпами ты сам на себе крест поставишь. Мне уже надоело вытаскивать тебя из разных передряг! На меня уже смотрят как на идиота. Конечно, а кто я, если у меня такие сотрудники?

Гневным речам полковника внимали трое «обвиняемых» – Анжелика, майор Молотов и Герман Арнольдович. Анжелика и Станислав выглядели спокойно, потому что попали под раздачу полковника уже не в первый раз. А вот на зеленого от интоксикации патологоанатома смотреть было страшно. Он нервно ерзал на стуле и то и дело порывался бежать в туалет.

– У тебя неплохая компания, Станислав. Впрочем, в этом есть и моя вина. Ведь именно я поручил тебе вести дело этой певички.

– Секундочку! – напряглась Анжелика и часто-часто заморгала.

– Говорю, что думаю! – прервал ее Губарев и приблизил к ней свое большое лицо. – На вас, гражданочка, ведь были жалобы! И неоднократные…

Анжелика прикусила язык и даже моргать перестала.

– А ведь ты, Стас, намекал, что хочешь избавиться от этой «чокнутой», – продолжил полковник, словно Анжелики и не было в кабинете.

– Это давно было, – пояснил Станислав Андреевич, дотрагиваясь до руки Анжелики.

– Все нормально! – успокоила она его. – Я в последнее время привыкла к оскорблениям.

– Я не оскорблял… – попытался возразить Молотов, но его голос потонул в раскатистом басе Алексея Викторовича:

– И даже сейчас, когда ты благодаря этой певичке влип по полной, ты ее не бросил и покатился по наклонной. А теперь у тебя новый друг! Патологоанатом, неоднократно привлекавшийся за злоупотребление алкоголем…

– Это все в прошлом… – заикнулся было Герман Арнольдович, но очередной приступ тошноты не дал ему договорить.

– Я вижу, – кивнул полковник. – А еще я вижу, что вас всех троих ожидает в будущем! Светлое безоблачное небо, жаль только, что оно будет в клеточку, а друзья – в полосочку…

– Не уртир… не уртир… не утрируйте! – наконец-то справилась Анжелика.

– Богема, – вздохнул Алексей Викторович и потер переносицу, пытаясь унять пульсирующую там боль. – Порезвились на славу…

А дело было так. Они выпили, много выпили, после чего Герман Арнольдович, чтобы доказать, что профессионализм не пропьешь, принялся брать кровь у майора Молотова. Это действо у него никак не получалось, ну просто никак! И не из-за того, что патологоанатом не мог попасть в вену, а из-за того, что майор все время валился и пытался заснуть, отбрыкиваясь от Германа Арнольдовича, словно от назойливой мухи. В итоге тот все-таки взял кровь на анализ, но при этом забрызгав все вокруг. А потом Герман Арнольдович со своей дамой, то есть с Машей, ушли, оставив Анжелику с майором наедине.

– Очень трогательно, наша первая брачная ночь будет в морге, – отметила пьяная Анжелика и отрубилась.

Появившийся утром санитар Федор долго не мог понять, почему все помещение оказалось заляпано кровью, пока не наткнулся на два бренных тела, неподвижно лежащих на диване в позе валета. Стоит заметить, что санитар сам был сильно пьющим человеком и на работу заявился в изрядном похмелье. Затуманенный алкоголем разум подсказал ему, что произошло ДТП и эти два тела на диване – не что иное, как пострадавшие, которых доставили в морг. Стараясь выслужиться перед начальством, Федор решил, не дожидаясь Германа Арнольдовича, сам привести тела в порядок. «Тогда шеф не заметит или сделает вид, что не заметил, что я не в кондиции», – подумал он. Начать Федор решил с Анжелики, но не успел и дотронуться до нее, как был насмерть напуган ее жутким криком.

– У человека из-за вас случился сердечный приступ! – грохотал полковник Губарев.

– Сам виноват! Пить надо меньше! – икнул Герман Арнольдович.

– Человек в больнице! – не унимался Алексей Викторович.

– А я тоже человек! – выкрикнул патологоанатом и вскочил со студа. – Да я с моим талантом хирурга и таким звучным именем должен бы быть сейчас как минимум академиком РАН! А я прозябаю в этом вонючем морге! – неожиданно разошелся он.

Анжелику заинтересовала мысль патологоанатома о том, что у него звучное имя. Следуя его логике, выходило, что человеку, которого зовут Иван Иванович, выше сторожа по карьерной лестнице не подняться.

– Вы так закричали, что у человека сердце не выдержало, – укоризненно посмотрел на Анжелику полковник.

– Сила искусства, – хмыкнул Станислав Андреевич, – она же оперная певица! Закричала так, что я протрезвел сразу.

– Ага… А представляете, какое это впечатление произвело на санитара, который не то что не знал, кто она, а вообще думал, что это труп! – Впервые подобие улыбки снизошло на строгое лицо полковника.

– А обо мне вы не подумали? – спросила Анжелика. – Значит, я, по-вашему, просто кровожадная убийца!

– Сирена, убивающая своим голосом, – хохотнул Молотов и осекся под ее строгим взглядом. – Нет, горгона Медуза, убивающая своим взглядом.

– Да я жертва! Мне снился кошмарный сон, что я не могу пошевелиться и какие-то люди решили, что я умерла.

– В принципе не сон, а явь, – снова не удержался Станислав Андреевич.

Анжелика сделала вид, что не расслышала его комментарий, хотя это было не так просто.

– И вот эти люди начинают меня резать. И мне жутко страшно и больно на это смотреть, а главное – я все чувствовала, все понимала. Я им кричала: «Я живая! Не надо! Остановитесь! Помогите! Что вы делаете? Мне больно!» – но они меня не слышали и продолжали свое черное дело. И вот когда ужас стал невыносимым, я проснулась. Открыла глаза и что же я увидела? Опухшее, небритое лицо незнакомого мужика, который пытается меня раздеть. Да мне это показалось продолжением кошмара! Я себя уже не контролировала и закричала.

– Вот-вот! Этот ужас и подкосил Федора, – прокомментировал Герман Арнольдович.

– Зато ее вокальные данные по достоинству смогла оценить директор заведения, так как тоже услышала этот вопль и прибежала на шум. А ведь это очень важно! Ведь Анжелика собирается там работать, – уже не сдерживая смеха, сказал Станислав Андреевич.

– И кем же, позвольте спросить? – заинтересовался Алексей Викторович.

– Могильщиком! – рявкнула Анжелика так, что полковник подпрыгнул. – Да шучу, шучу! Я буду солировать в похоронном хоре. Как говорит моя подруга Маша, мертвых в последний путь должен провожать ангел.

В кабинете полковника повисла неловкая пауза.

– Ну и? – не выдержал Губарев. – А при чем тут вы?

– Мария считает, что у меня ангельский голос.

– Вы это Феде в реанимации расскажите! – подал реплику Герман Арнольдович. – А вообще, посидели мы хорошо! Не знаю, как вы там поете, но в гости ко мне всегда можете заходить. Если меня оставят на работе, – добавил патологоанатом.

– Между прочим, Алексей Викторович, мы по делу там были! Я кровь сдавал на анализы! – принялся оправдывался перед начальством Станислав Андреевич.

– Где? В морге?! Стас, ты с ума сошел?! – Полковник даже забыл про свое плохое самочувствие.

– А какая разница? Реактивы-то у них есть, – пожал плечами Молотов.

– А на что тебе надо было провериться? На коровье бешенство или на идиотизм?

– Алексей Викторович, я серьезные вещи говорю! – возмутился майор.

– У него в крови обнаружен яд, – подал голос Герман Арнольдович.

– Ага, и название этому яду – спирт, – согласился полковник.

– Нет, – отрицательно покачал головой патологоанатом, – кардиотоксический яд.

– Чего? – не понял Алексей Викторович.

– Яд, сильно влияющий на сердце, – пояснил патологоанатом.

– Вот поэтому у меня и было плохо с сердцем! Но решили, что это анафилактический шок от укуса пчелы. Никому в голову не пришло проверить на что-то другое. Хорошо, следы яда остались.

– А что тебя навело на мысль провериться? – прищурил глаза Алексей Викторович.

– Навеяло! Когда меня второй раз пчела укусила, никакой аллергии не возникло, – ответил Станислав Андреевич.

– Интересно. Как же в тебя мог попасть такой сильный яд? – спросил полковник.

– А это уже я буду расследовать. Я же не отстранен от работы? Могу вернуться к своим обязанностям?

– Да, уж лучше возвращайся, пока еще куда-нибудь не влез! И что думаешь предпринять?

– Эксгумировать тело Егора Киселева, – сухо ответил следователь, а Анжелика поняла, что ей не станет легче никогда. По крайней мере, сегодня точно.

– А это еще зачем? Какая связь? – удивился полковник.

– Самая прямая! Меня отравили ядом, когда я лежал в больнице. Сердце, значит. Так вот и гражданин Киселев умер в этой же больнице, и вскрытие показало – тоже от сердца. Только на яд его не обследовали, не посчитали нужным, вроде как обычный сердечный приступ. А теперь лучше бы проверить.

– Я согласен, отдам нужные распоряжения, – кивнул Алексей Викторович. – И особое внимание обратить на гражданку Раевскую.

– Почему на меня? – удивилась Анжелика.

– Вы центральная фигура в этой запутанной истории. Один должен был прийти к вам на свидание и попытаться вас убить. Другой должен был успеть спасти.

– Все верно.

– И обоих отравили! – закончил мысль полковник. – Не кажется ли вам это странным? Может, у вас, гражданка Раевская, тайный поклонник объявился, который убивает всех вокруг?

Анжелика побледнела.

– Да шучу я! Ты смотри – поверила! Станислав Андреевич – прекрасный следователь, он во всем разберется. Тем более, что и сам пострадал, теперь, так сказать, лицо заинтересованное. Да и вас, гражданочка певица, он вряд ли теперь уже бросит. Изменился наш Станислав…

– Товарищ полковник! – воскликнул побагровевший Стас.

– Майор Молотов, можете быть свободны. Занимайтесь расследованием, – перешел на официальный тон полковник. – А вот вам, уважаемый Арнольд…

– Я Герман.

– Не важно. Вам последнее предупреждение. А не то я лично впаяю вам глумление над трупами.

– Я все понял! – поднял руки Герман Арнольдович, словно сдаваясь.

* * *

Вечером Анжелике предстояло ехать на новое место работы. Душа к нему не лежала, более того, она испытывала необъяснимый ужас, но деваться было некуда, и Анжелика, ни с кем не поделившись своими сомнениями, отправилась в похоронное бюро.

– Сегодня у тебя знаменательный день! – встретила ее слегка помятая подруга, однако оптимизма в ее голосе Анжелика не услышала. – Ты будешь петь «Аве Мария» и провожать в последний путь человека.

– А кого? – спросила Анжелика, хотя на самом деле ей было все равно.

– Не знаю, – пожала плечами Маша. – Да и какая разница? Тебе надо относиться к этому как к работе и не принимать все близко к сердцу. Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь готовиться, что-то типа гримерки в театре. Я постаралась обустроить все так, чтобы тебе было удобно.

Анжелику тронула забота подруги, и она не смогла ей открыто сказать, что долго в таком месте петь она не собирается и ее не привлекут никакие деньги и никакие просьбы лучшей подруги.

«Потом скажу», – решила Анжелика и последовала за Машей.

Они прошли в маленькое и пыльное помещение, превращенное заботливыми руками Марии в уютное гнездышко.

– Вот тут все, что ты любишь. Отдыхай. Через час церемония.

– Спасибо тебе большое, – сказала Анжелика, и голос ее дрогнул. Ее тронуло до глубины души такое трепетное отношение подруги.

Глава 14

– Тебя к телефону, похоже, с работы, – недовольно сказала полковнику Губареву его жена Юлия Владимировна, так и не привыкшая за долгие годы к поздним служебным звонкам мужу.

– Полковник Губарев слушает, – ответил Алексей Викторович.

– Здрасте. Это я. Анжелика.

– Я узнал вас. Что еще случилось?

– Тут вот…

– Стаса, что ли, надо найти?

– А как вы догадались? – стушевалась Анжелика.

– Долго живу, деточка, долго живу. Записывайте. Надеюсь, после вашего звонка мой боец останется живым и здоровым и не попадет в полицейский участок? Я уже устал от ваших выкрутасов.

– Мы не специально, – вздохнула Анжелика.

– На свадьбу-то пригласите?

– Чего?

– А, да ладно! Стас все равно пригласит весь отдел! Столько лет работаем. Да и кто его друзья? Мы! – распалялся полковник.

Анжелике пришлось выслушать все, что он ей наплел про свадьбу, ради приличия.

* * *

Уже в третий раз Анжелика приехала в похоронное бюро отпеть богатого клиента. Час-полтора работы оценивались в пять тысяч рублей, причем деньги давали сразу.

В этот раз она приехала вместе со Станиславом Андреевичем. Оба были радостные и счастливые, держались за руки и смотрели друг другу в глаза. От них шла такая энергетика, что не почувствовать ее окружающие не могли. Не стала исключением и Мария.

– Что это с вами? – спросила она.

– У нас знаменательное событие! – объявила Анжелика. – Мы женимся! Я буду самой счастливой женщиной на свете! Я его так люблю! Знаю, что ты сейчас скажешь, что я не осторожна, что я увлекающийся человек, что то же самое говорила своему мужу, который оказался таким подлецом… Нет, нет и нет! Только сейчас я поняла, что такое настоящее счастье и любовь! Рядом со мной такой мужчина! Просто сказка! И не думай, что если он следователь, мы будем нищенствовать! У него бизнес, который приносит довольно-таки приличный доход! Так что, подруга, я могу вообще не работать! Я теперь и богатая, и счастливая! – пела дифирамбы своему мужчине Анжелика, а Станислав Андреевич, как китайский болванчик, с улыбкой на лице кивал в такт ее словам, нескромно соглашаясь со всем, что она говорила.

Но когда Анжелика замолчала, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и продолжить, Молотов взял слово.

– Это все неправда! – заявил он. – Потому что здесь только я самый счастливый человек в мире! Это мне повезло больше всех! Ты у меня самая красивая, умная и талантливая! У меня ощущение, что я стоял в поле, широко расставив руки и ноги, дышал полной грудью и смотрел в высокое звездное небо. И тут с небосвода сорвалась самая яркая звезда и полетела вниз. Я только приготовился поймать ее за хвост, то есть загадать желание, как она упала прямо мне в руки, а заодно зажгла мое сердце. И оно забилось с новой силой и страстью. Только со временем я понял, что это была не звезда, это был сам ангел, прилетевший с небес, – восторженно вещал Станислав Андреевич, глядя на свою пассию.

Маша же долго стояла, открыв рот.

– Ничего себе… Да вы белены объелись, что ли? А может, выпили чего?

– Мы погрузились в мир любви! Это наш мир, и туда нет входа никому, даже лучшей подруге, – виновато улыбнувшись, сказала Анжелика. – Поэтому извини, Мария, но сегодня я здесь пою в последний раз. Спасибо тебе, Машенька, за любовь, за заботу, за все-все… Но сейчас я под крылом Стаса. Я не буду работать, я буду любить своего мужа и создавать домашний уют. И ничего другое в этой жизни меня больше не касается! Мой рыцарь сегодня пришел полюбоваться мной, а еще понаслаждаться моим искусством.

– А не кажется вам, что это как-то, мягко говоря, неэтично? Ты здесь выступаешь не с концертами, и перед тобой не зрители, а убитые горем родственники и друзья усопшего. Чем тут любоваться? Да и чувства такие откровенные сейчас тоже не к месту, – пробубнила смущенная Маша, но Анжелика ее не слушала.

– В последний раз все можно! – Анжелика сияла от счастья.

В красивом мраморном зале Анжелика в строгом, темном платье в пол, в сопровождении музыкантов, пела свою партию. Станислав Андреевич немного полюбовался будущей женой, но внял разумной логике Марии, что это не концерт и не место для любви, вышел из траурного зала. Там он встретил Марию в весьма благостном состоянии. Она улыбалась, в глазах стояли слезы.

– Извините, на меня всегда ее голос так действует, – сказала она. – Богиня сцены.

– Я-то человек не творческий, но и то чувствую, что она очень талантливая, – согласился Станислав Андреевич. – Жаль, мне ехать надо. Не смогу дождаться Анжелику.

– Не волнуйся, мы вместе домой поедем, – пообещала Маша. – А тебя я не отпущу без чашечки чая напоследок.

– С удовольствием, только побыстрее, – согласился Молотов.

Анжелика, тяжело дыша после отпевания, вошла в комнату отдыха. Там ее ждала Маша и горячая чашка с чаем, лимоном и медом.

– Все как я люблю, – улыбнулась Анжелика, слегка покашливая.

– Я же знаю тебя лучше других. Что, голос?

– Да немного садится в конце пения. Не зря меня турнули из театра.

– Зря! Не говори так! Они поступили нечестно! – горячо воскликнула Маша.

– Их тоже понять можно. Если танцор лишится ноги, он же не будет танцевать? А если певица лишается голоса, то она не будет больше петь, особенно главные партии. Так что все нормально. Знаешь, как говорят: Бог если в чем-то одном забирает, то в чем-то другом дает. Так вот, мне сейчас судьба дает потрясающий шанс стать счастливой.

– И бросить свое дело? То, чему ты посвятила всю свою жизнь? И ты будешь счастлива?

– Еще как! – засмеялась Анжелика. – Ой, извини, телефон звонит. Алло? Да, это я! А что случилось? Что?! Повторите. Нет, нет, я плохо понимаю, вернее, совсем не понимаю. Этого не может быть… – Трубка выпала из рук Анжелики, и она, смертельно побледнев, повернулась к Маше.

– Что такое? Что случилось? Господи, Анжелика, не пугай меня!! Говори! Ну же! – Мария вцепилась в плечи разом обмякшей подруги и как следует тряхнула ее, чтобы привести в чувство. – Говори! Что?!

– Маша, Маша… мне позвонил какой-то полицейский. Я не могу, я не верю…

– Что? Что он сказал?! – настаивала Мария.

– Стас… Он сказал, что Стас… что мой Стас погиб. Но этого же не может быть, правда? – с такой болью в голосе обратилась к подруге Анжелика, что Мария даже пошатнулась на ногах.

– Как же это? Как же? – оторопела она.

– Он разбился на машине. Не справился с управлением. Как же так? Как же так? А, я поняла, это – шутка! – воскликнула Анжелика и резко вскочила на ноги, но в тот же миг потеряла ориентацию в пространстве и упала в обморок.

Глава 15

– Дорогая моя, ты слышишь меня? Анжелика, очнись! Открой глаза! Да что же это такое?! – долетали до сознания Анжелики истеричные слова, а она никак не могла открыть глаза и сделать глубокий вдох, так как на лицо лилась вода.

Анжелика закашлялась и наконец вдохнула воздух полной грудью. Над ней стояла встревоженная Мария и поливала ее минералкой из бутылки.

– Анжелика, как же я испугалась!!

– Что со мной… Где я? – еле слышно проговорила Анжелика.

– Ты сознание потеряла. Надеюсь, ничего серьезного. Я уж не знала, что и делать. Господи, горе-то-какое! Просто кошмар! Ты держись, подруга! Я всегда буду рядом!

Анжелика села на не очень удобном диванчике и посмотрела на Марию полными шока глазами. Та всем своим видом выражала полнейшее сочувствие.

– Ты сейчас ничего не понимаешь, тебе больно! Но поверь, ты не одна, я с тобой! Ты должна научиться жить заново! И когда-нибудь тебе станет легче.

– И ты будешь рядом, ты всегда будешь рядом… – монотонно бубнила Анжелика.

– Да, конечно! – горячо подтвердила Маша. – А почему ты спрашиваешь?

– И ты всегда было рядом, а я этого не замечала, – продолжала Анжелика, словно не слушая подругу.

– Ну, кто я и кто ты, – смутилась Мария.

– А кто я и кто ты? Мы с тобой одинаковые, мы – женщины, которые хотят счастья, – произнесла Анжелика.

– Счастье в нашем мире не может быть одинаковым, оно у всех разное и еще выбирает, к кому приходить, к кому нет, а в чью сторону даже и не посмотрит.

– Я не понимаю, – пожала плечами Анжелика, – хотя… Я хочу рассказать тебе одну историю.

– Сейчас? – удивилась Маша.

– А что?

– Погиб твой жених, – пояснила она.

– Эта история отвлечет меня от этих ужасных грустных мыслей.

– Тогда конечно! Я внимательно выслушаю! – кивнула Мария.

– Жили-были две девочки, две подружки. Они были очень разные, но дружба и любовь подразумевают, что находить друг друга в этом огромном и где-то ужасном мире могут совершенно разные люди… – начала Анжелика. – Они сближаются и дополняют друг друга.

– Именно! – поддержала ее Мария. – Это почти про нас!

– Ну не я, ты провела эту параллель… Но помимо добрых и светлых чувств между людьми возникают и дурные чувства – такие, как зависть, ревность, злоба.

– Ух ты! – поежилась Мария. – Надеюсь, это не про нас.

– Я тоже. Так вот, девочки учились в школе, одна хорошо, другая не то чтобы плохо – средненько, но первая девочка все время давала ей списывать, делала за нее домашние задания. Они вместе ходили в танцевальный кружок, но и там у одной все получалось, а вторая девочка была весьма нескладная. А еще они занимались музыкой, и опять же, у одной девочки проявился талант, у другой нет.

– Я даже знаю у какой, – язвительно заметила Маша.

Анжелика вопросительно посмотрела на подругу.

– Ты так складно рассказываешь, прямо про нас. У нас же все так и было! Только к чему это? – спросила Мария.

– Да так. Девочка, у которой все получалось, любила свою подругу, остающуюся в тени, никогда не кичилась своей значимостью и не унижала не столь успешную девочку. Только она и представить не могла, что в этом сердце прорастали злоба и зависть. Наверное, подруга пыталась себя сдерживать, и долгое время у нее это получалось, но однажды нарыв прорвался, и это приняло уродливые формы.

– Анжелика, ты о чем? Ты случайно не стукнулась головой? Ты вообще сейчас не об этом думать должна! У тебя любимый человек разбился!

– Спасибо, что напомнила! Он и разбился благодаря тебе! – ответила Анжелика, не в силах больше прикидываться.

– Ты что говоришь? Ты умом тронулась? – отшатнулась от нее Мария.

– Я нет, а вот ты – не знаю. Ты ввергла меня в ад. Ты прекрасно знала, что для меня самое страшное – лишиться голоса, а следовательно, и любимой профессии! И все-таки ты это сделала! Ударила меня в самое больное место. А знаешь, как я поняла? Пару дней назад я ходила прослушиваться в театр оперетты, об этом я тебе не сказала. Так вот, я свободно пела, ни усталости, ни боли в горле, ничего. Но стоило мне прийти сюда, как мой голос словно подменили, – сказала Анжелика.

– Ты пробовалась в оперетту? – спросила Маша с каким-то странным выражением лица. Оно было словно маска, шевелились только губы.

– Да, а тебе не сказала, чтобы не расстраивать, ты так хотела, чтобы я была здесь с тобой. Я была совершенно уверена, что меня возьмут. С оперным голосом уж оперетту я точно потяну. И тогда я задумалась: что же происходило с моим голосом здесь?

– Мало ли что может быть! Может, у тебя климакс ранний! – выпалила Мария.

– Как же тебе этого хотелось, но смею тебя разочаровать. Я отнесла на анализы тот чай и минеральную воду, что ты так любезно всегда оставляла мне здесь, как и когда-то в театре. И знаешь, что выяснили эксперты? И в чае, и в минеральной воде они нашли токсин, который вызывает отек, а в некоторых тяжелых случаях и некроз голосовых связок. Он пагубно влияет на гортань! Зачем тебе это?

– Я… я… при чем здесь я? Может, вода такая попалась?

– Проверили всё. Этот токсин был только в жидкости, предназначавшейся мне! А отравить ее и здесь, и в театре могла только ты! Да, кстати, и у меня дома эта отрава была добавлена в кофе, в заварку, в красное вино. Человеку достаточно выпить одну чашку жидкости с этим веществом, чтобы потерять голос на несколько суток. Поэтому тебе периодически приходилось меня подтравливать. Ты и сюда меня позвала на работу, чтобы держать меня под контролем, чтобы я никогда не почувствовала, что снова могу петь. Ну это, что называется, техническая сторона вопроса. А теперь поговорим с точки зрения морали – зачем ты это делала? Неужели из зависти?

– Ты сама не знаешь что говоришь, – опустила глаза Мария. – Ты не здорова.

– Почему, Маша, ты не хотела, чтобы я была счастливой? Ты расскажешь мне? Ведь мы спровоцировали тебя!

– Что? – Мария непонимающе хлопала глазами.

В комнату вошел Станислав Андреевич и хмуро посмотрел на Машу.

– Ты?! – побледнела она. – Ты жив? Как же так? – Мария попятилась назад и уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.

– Мы тебя обманули, – ответила за него Анжелика. – Как ты отреагируешь на мое счастье? Вот и разыграли счастливых влюбленных. А ты это вынести не смогла. Ты испугалась, что я от тебя ускользаю. Так? Ведь к замужней женщине уже не каждый день придешь домой в гости. Молодым надо побыть вдвоем. Да и потом, уедем с любимым куда-нибудь отдыхать явно без тебя. А значит, когда ко мне вернется голос, я смогу что-то заподозрить. Что, собственно, и произошло на пробах в оперетту. Дело в том, что я последнее время нормально фактически не питалась, столько было неприятностей… Так, перекусывала что-то на ходу. А значит, этой гадостью ты могла накачать меня только здесь. Решила таким образом лишить меня мечты о хорошей жизни, тем самым ввергнув в депрессию. Тогда-то я уж точно отсюда никуда не денусь! Хороший план! А Стаса на дорожку ты напоила еще более интересным напитком.

– Только я его не выпил, – буркнул Молотов, – я его вылил в бутылку и отвез на исследование. Эксперты еще будут разбираться, но по предварительным данным в чае, которым ты так любезно угостила меня, находилась просто лошадиная доза снотворного и сердечного лекарства – смертельного для людей с нормальным сердечным ритмом.

– Что скажешь, Мария? – спросила Анжелика дрогнувшим голосом. – Зачем ты сделала это? Ты же пошла на убийство человека! Ты понимаешь?! Убила бы меня, раз я тебя так бесила! Но Стас тут при чем? – В глазах Анжелики застыло отчаяние.

Мария с презрением посмотрела на них.

– Разыграли? Обманули? Молодцы! Просто браво! Справились. Спрашиваешь, почему я решила убить не тебя? Нет уж! Так ты бы легко отделалась! Я хотела, чтобы ты жила полным ничтожеством, бездарностью и понимала, каково это. Ты не знаешь, что я чувствовала! Почему одним все, а другим ничего?! – вышла из себя Маша, сжимая руки в кулачки. – Ты всегда была умная, тебе все давалось легко. Только и слышалось со всех сторон: «Анжелика умничка!», «Анжелика – молодец!», «Анжелика – наш свет в окне!» А моим родителям только и говорили, что девочка слабенькая, девочка посредственная… – Лицо Марии исказила жуткая гримаса. – А самое обидное знаешь что? Что тебе все по жизни давалось легко! Ты схватывала все на лету, раз-два – и пятерка! А я зубрила-зубрила, из учебников не вылезала, перед экзаменами не спала, и бац – тройка! Разве это справедливо? Да, ты помогала мне, и я этим пользовалась. Но что у меня было на душе? Ты хоть раз поинтересовалась? Нет, ты улыбалась и радовалась жизни! Конечно, а что тебе париться?

– Что ты говоришь, Маша! Ты же знаешь мою историю! Мне в жизни тоже было не легко! У всех свои трудности и сложности!

– Конечно! Только твои сложности не идут ни в какое сравнение с моими! Ведь к уму у тебя еще и талант прилагался! Танцевала как богиня, пела как соловей! Везде в первом ряду! Что тебе до подруги, сопевшей в заднем ряду от натуги, что у нее ничего не получается. Корявые руки и ноги, полная раскоординация? Смешно, да и только! А когда я стала портить общую картину на танцах и меня посадили на скамейку, ты заметила это? Ах, да! Я помню твою грустную улыбку…

– А что я должна была делать? – спросила с удивлением Анжелика. – Сесть на скамейку рядом с тобой?

– Ага, и не петь потом! Ведь у твоей подруги нет голоса! – хмыкнул Станислав Андреевич.

– Мне надоело быть серой мышью! – истерично закричала Маша.

– Как же долго ты меня ненавидишь, – удивилась Анжелика.

– Не так долго, как ты думаешь! Я…

– Она истязала себя завистью, – закончил за нее Молотов.

– Это так. И что? Я любила тебя, я всегда была рядом. Мне казалось, что я становлюсь лучше и красивее, когда приближаюсь к тебе. Но я не могла не понимать, что ты красивая, а я так себе… а уж на твоем фоне вообще, – махнула рукой, все еще сжатой в кулачок, Мария. – Извечный анекдот про девушку и ее странную подружку. Так оно и было! На тебя обращали внимание, тебя любили, тебя боготворили. А я стояла в сторонке и наблюдала. Да! Иногда ты пыталась меня с кем-то познакомить, не замечая, что эти мужчины смотрят на тебя, а не на меня! Это выглядело словно издевательство! И вот наконец с твоего барского стола мне упала крошка! – с ненавистью посмотрела на подругу Мария.

– Что это значит?

– Это значит, что я впервые в жизни была счастлива, я была любима, а ты это не заметила! Или не хотела замечать! А я была с твоим мужем! – выпалила Мария.

– Что? С Сергеем? – скривилась Анжелика.

– Съела? Да, я была его любовницей! Наконец мы с тобой были на равных! Я и ты! Мы обе были с ним!

– Да чем ты гордишься? Еще одно доказательство, что мой бывший муж подонок!

– Неправда! Он хороший, просто не любил тебя! А для тебя – кто тебя не любит, так сразу же и плохой.

– Он соблазнил тебя? Дурочка, да Сереже было все равно с кем изменять!

– Нет! Он зашел как-то в твою гримерку. Да, он был выпивши, но посмотрел на меня так и сказал, что чувствует, как мне нравится… И что он не против… Между нами вспыхнула страсть. Да, я знала, что это нехорошо – крутить любовь с мужем подруги.

– Да что ты?! – вскинул брови Станислав Андреевич.

– Но это было сильнее нас! Сначала мне было стыдно, потом нет. И сейчас не стыдно! Ты могла бы меня понять хоть раз в жизни!

– Да я вообще молчу! – подняла руки Анжелика, словно сдаваясь.

– Вот и молчи! Тебе нечего сказать! Я права! Сережа несколько раз пытался порвать со мной, но я его не отпускала. Да, я унижалась, плакала, я на все была готова. Несколько раз я хотела признаться тебе! А потом вдруг поняла, что он меня не любит. – Глаза Марии снова стали абсолютно пустыми и отрешенными. – Это случилось в тот вечер, когда я ждала его на улице, мы договаривалась, а Сережи все не было и не было. А я ждала и ждала. Час, два, не знаю, но было ужасно холодно, да еще пошел дождь. И вот Сережа появился, мое сердце радостно забилось и тут же оборвалось. С ним под руку шла блондинистая красотка очень пошлого вида. Они смеялись так противно-противно. Они прошли мимо, а я осталась стоять, замерзшая и опустошенная. По лицу текли слезы, а может, это был дождь, или все вместе. Они даже не заметили меня!!!

– Какой удар по самолюбию, – покачал головой Станислав Андреевич.

– Нет, меня всего лишь поставили на место, где я все время была. Но только я уже не могла оставаться там, потому что узнала, каково это – парить в высоте. Сережа дал мне эти крылья. И я решила бороться. Я знала, что он живет с тобой из-за денег и вряд ли решится потерять это «теплое местечко». А вот если бы ты лишилась своего статуса оперной дивы, денег…

– И ты решила угробить меня?! – воскликнула Анжелика.

– Именно! А ведь сработало! – рассмеялась Мария каким-то ненормальным смехом. – Как только ты полетела вниз, Сережа стал смотреть по сторонам в поиске другой партии.

– Он вообще-то убить меня хотел, – напомнила Анжелика.

– А вот это полностью его инициатива! Я тут ни при чем! Я и так знала, что он уйдет о ттебя! Зачем мне тебя убивать?! – фыркнула Маша с покрасневшим лицом.

– Проблема в другом, – прервал ее Станислав Андреевич. – Ты думала, что утешаться он будет с тобой, а Сергей нашел другую даму. И ты устроилась сюда, чтобы не отпустить свою мечту и найти способ унизить его новую женщину. И так продолжалось бы раз за разом, пока Сергей не понял бы, что единственная женщина для него – это ты.

– Ты выглядишь глупее, чем есть на самом деле, – задумчиво посмотрела на него Мария, но Молотов не обратил внимания на ее слова.

– А Анжелику продолжала уничтожать, чтобы, не дай бог, Сергей к ней не вернулся. Да и, наверное, уже не могла остановиться. Тем более что ты даже мысли не допускала, что она снова будет счастлива, а ты окажешься вновь у «разбитого корыта». Твой суженый-ряженый уже никогда не будет рядом с тобой, и все из-за Анжелики. Отсюда и снотворное мне, то есть жениху Анжелики. Ты арестована, уводите ее, – сказал Станислав Андреевич в рацию.

Маша опустила голову и не проронила больше ни слова.

Когда ее увели, Анжелика осталась сидеть совершенно раздавленная и опустошенная. К ней в гримерку вошел не менее расстроенный патологоанатом Герман Арнольдович.

– Какой ужас! Такая тихая женщина. Я даже грешным делом думал, что у нас что-то получится.

– Я заметила, что между вами что-то было. Я обрадовалась за Машу, подумала, что, может, и у нее наладится жизнь. Я не знала, что она уже погрязла в этом проходимце и бабнике. Уж что-что, а соблазнять и обхаживать женщин Сергей умел, – вздохнула Анжелика.

В это время вернулся Молотов.

– Увезли, – сообщил он.

– Что ей грозит? – спросила Анжелика.

– Я не знаю, пусть суд решает.

– А я ее простила, – заявила Анжелика.

– Но ведь она погубила твою карьеру! – Станислав Андреевич удивленно вскинул брови.

– Ну, не жизнь же! Да и что говорить? Маша – несчастный человек! Всю жизнь она… Господи, это я во всем виновата! Как я могла не замечать, что творится с моей подругой?! Я – бездушная тварь!

– Ну не надо быть столь самокритичной! – остановил ее Молотов. – А как насчет меня? Если бы мы вовремя не догадались, я бы уже лежал на столе у Германа, – кивнул он в сторону патологоанатома. – Она хотела меня убить. Мне что, тоже ее простить?

– Ой, не говори так! – Анжелика закрыла уши руками. – Все это, конечно, ужасно, но она не в себе.

– Ну, это проверят, – миролюбиво произнес Станислав Андреевич, присаживаясь рядом и обнимая ее за плечи. – А мне понравилось изображать парочку влюбленных. Может, вживемся в эту роль?

– Руки убери! – ответила Анжелика.

– Да ладно тебе…

– Я сказала, руки убери! – И Анжелика несильно ткнула его локтем в бок.

– А! Прямо по ребрам! Злюка! – выругался майор, улыбаясь. – Ты бы лучше о другом подумала.

– О чем? – посмотрела Анжелика на следователя из-под растрепанной челки.

– Тебя хотели отравить лучшая подруга и убить бывший муж. Слушай, какими людьми ты себя окружаешь? – засмеялся он.

Анжелика ничего не ответила, только тяжело вздохнула.

– Ты лучше адвоката найди хорошего, – посоветовал патологоанатом.

– Стас? – обратилась Анжелика к Станиславу Андреевичу.

– Ладно, ладно… Есть у меня знакомые адвокаты! Я все понял…

– Пожалуйста, – попросила она.

– Анжелика, я обещаю! И ради тебя даже не буду выдвигать обвинений!

– Фу, – выдохнула она, – спасибо.

– Конечно, дорогая. А как же иначе? Мы же одна семья! – совершенно серьезно ответил Станислав Андреевич и поспешно убрал руку, опасаясь, что острый локоть Анжелики сломает его ребра.

– Какое-то у тебя настроение… сексуально-озабоченное, – покосилась на него Анжелика.

– Друзья, извините, – вклинился Герман Арнольдович, – что прерываю вас на самом интересном месте, но у меня горе. Женщина, с которой мне было хорошо, оказалась не тем человекам, за кого себя выдавала. Эх, права была моя мама! Всегда говорила мне, что я все больше отрываюсь от людей и внешнего мира, погружаясь в своих безмолвных пациентов. Точно! Перестал разбираться в людях! И в Марии ничего плохого не заподозрил. Я к чему все это… – почесал затылок Герман Арнольдович. – Давайте выпьем!

– О, нет! – воскликнула Анжелика.

– Друзья, за компанию! Что вам стоит? Такое горе у человека. И ведь я же своими руками… – И патологоанатом посмотрел на свои руки так, словно пытался отыскать между пальцев осколки разбитого счастья.

Анжелика прищурилась.

– Так это ты проводил исследования? – догадалась она.

– Да, я помог Стасу. Мы же почти друзья, – продолжал умоляюще смотреть на них Герман Арнольдович.

– Ладно, доставай, – согласился Станислав Андреевич, уже заметив, что из-под халата у того торчит горлышко бутылки коньяка.

Второй раз патологоанатома просить не пришлось. Он тут же разлил коричневую жидкость по кружкам для чая, не обращая внимания на то, что они были не совсем чистые.

– Ну! За то, чтобы все хорошо закончилось! – сказал Герман Арнольдович и залпом выпил коньяк.

– Да чего тут может быть хорошего?! – не выдержала Анжелика. – Стаса чуть не убили, Машу арестовали! А ты пьешь за что-то хорошее!

– Между прочим, санитар, которого ты напугала до полусмерти, пошел на поправку, – сконцентрировал на Анжелике свой мутный взгляд патологоанатом.

Станислав Андреевич рассмеялся.

– Класс! Ну тогда действительно хоть кому-то хорошо! За него можно и выпить.

– А я вот пить совсем не хочу. – Анжелика понимала, что от грустных мыслей ей теперь не избавиться. Судьба Марии ее очень волновала. Подруге нереально было выкрутиться, ведь весь их разговор записывался, а это значит, что у следствия были неопровержимые доказательства.

– Друзья, а ведь у меня для вас есть новости. – Станислав Андреевич выпил коньяк и поморщился. – Провели эксгумацию Киселева.

– Чего? – не поняла Анжелика.

– Выкопали тело Егора! Ау! Забыла, что ли?

– Ах, это! А чего меня не позвал? – похлопала Анжелика длинными ресницами.

– Во дает! – с уважением посмотрел на нее патологоанатом. – Другие бабы по театрам, по кино, а эта – почему меня не пригласили на эксгумацию…

– Да, я интересуюсь этим делом! – тряхнула головой Анжелика. – А чего я в театре не видела? Сама там всю жизнь проработала.

– И правильно сделал, что не взял, – обратился Герман Арнольдович к Молотову, – с ее-то рвением… Даже мы, работники морга, не любим такие трупы. Копаться в разложившейся плоти… Жесть!

– Так, и что дальше? – прервала его Анжелика.

– Экспертиза показала… – напустил на себя важный вид Герман Арнольдович.

Анжелика отказывалась верить своим ушам.

– Ты проводил экспертизу? – воскликнула она и подумала, стоит ли в таком случае вообще доверять результатам.

– Не совсем… Но экспертиза проходила не без моего участия! – гордо заявил патологоанатом и пошатнулся на стуле.

– И что? – вздохнула Анжелика, смиренно кивая.

– Егор был отравлен тем же сердечным лекарством, что и я, – вступил в разговор Молотов. – Только его организм, измученный депрессией и лекарствами, не выдержал в отличие от моего.

– Опять отравлен! – всплеснула руками Анжелика. – Что же это такое? Но ведь Маши там не было!

– Она навещала тебя, могла и травануть твоих женишков… Шучу! Извини, знаю – не до шуток! Но я не думаю, что в больнице ее рук дело. Там действовал свой отравитель.

– Тебя послушать, так вокруг нас кучкуются одни отравители! – разволновалась Анжелика.

– Это судьба, – рассмеялся Станислав Андреевич.

– Больно ты веселый. С чего бы это?

– А я вычислил преступника! А когда это происходит, я всегда веселюсь, – ответил Молотов.

– И кто он? – Анжелика схватила чашку с коньяком и, сама не замечая, выпила ее содержимое до дна. – Ну же?! Кто? Не томи!

– Да, не томи, друг! – налитыми кровью глазами посмотрел на следователя Герман Арнольдович.

– Некий Вячеслав Тихонович Дерябин, – ответил Станислав Андреевич, разваливаясь в кресле и закидывая ногу на ногу.

– Кто это? – спросила Анжелика.

– Чувак, что лежал со мной в палате. Хочешь узнать, как я его вычислил? Да очень легко. А что легко, то иногда трудно, – сказал Молотов и задумался над тем, что сказал. – Я не понимал, кто бы мог покушаться на меня в психушке. Нет, ясно, что при моей работе у меня могло быть полно врагов, но в клинике…

– Да в психушке любой мог отравить, на то она и психушка! – икнул Герман Арнольдович. – Только странно, что покушались на тебя!

– Что ты имеешь в виду? – не понял Станислав Андреевич.

– Если бы я был психом, я бы начал с нее, – патологоанатом показал на Анжелику и заржал.

– Смейся, смейся, – отвернулась Анжелика.

– Так вот, – продолжил Станислав Андреевич, – я задумался: у кого была физическая возможность меня отравить? И досконально вспомнил все, что происходило перед тем, как я потерял сознание. Так вот, меня чем-то угощал мой сосед по палате, этот самый господин Вячеслав Тихонович. Ну я и стал его проверять. И сразу нашел много чего интересного. Во-первых, в больнице он лежал под вымышленным именем. Ну это вроде нормально, частная клиника, анонимность. Некоторые пациенты это практиковали, это не возбранялось. Я узнал, что Дерябин работает в фирме по выпуску пищевой пленки и одноразовой посуды. Я поехал к нему на работу, чтобы поговорить с сотрудниками. Скажу честно, я искал хоть какую-то зацепку, чтобы понять, где наши пути пресекались и за что он меня хотел отравить? И не находил. Зато у них в офисе познакомился с весьма болтливой девушкой Татьяной. Мы с ней погуляли по скверу, зашли в кафе. Не знаю, но мне показалось, что я ей понравился и она не против встречаться со мной, – стрельнул глазами в сторону Анжелики Станислав Андреевич.

– Поздравляю, – буркнула Анжелика.

– Да я и сам не знал, что еще могу привлекать внимание молоденьких девушек, – самодовольно заметил Молотов, – но мы отвлеклись. Наверное, чтобы произвести на меня впечатление, Таня болтала без умолку и старалась мне угодить. Она рассказала все о Вячеславе Тихоновиче. Он Тане не нравился, был весьма противным типом и все время приставал к молоденьким девушкам на работе. Но никто его энтузиазм не поддерживал. А в прошлом году у Дерябина вроде как появилась девушка, и все вздохнули спокойно. А потом она пропала, и женщины ее поняли по-своему: мол, с таким типчиком долго не протянуть. А вот у самого Вячеслава, это со слов Татьяны, совсем крыша поехала. Он перестал общаться, отвечать на звонки, ему все время казалось, что за ним следят. Народ на него внимание не обращал, потому что он и так был странненький, а уж после расставания со своей девушкой вообще ушел в депрессию.

– Ну и как это объясняет, почему он захотел тебя убить? – спросила Анжелика. – Может, ты увел у него девушку?

– Никого я не уводил, – нахмурился Станислав Андреевич, – и не забывай, он еще и Егора убил. А уж я с Егором никак не связан.

– Просто в нем всегда спал маньяк и вот проснулся. А неудача в личной жизни подстегнула, – предположила Анжелика.

– Я не психолог, конечно, – вступил Герман Арнольдович, – мы все больше по бренным останкам, чем по душам. Но я так предполагаю, что в таком случае он начал бы убивать женщин, а не мужчин.

– А может, устранял конкурентов, чтобы и на него обратили внимание? – выдвинула свою версию Анжелика.

– Не ссорьтесь, горячие эстонские парни! – прервал их Станислав Андреевич. – Вы не забывайте, что господин Дерябин жив и здоров и сам способен рассказать, как и зачем он все это делал.

– Тогда что ты нас за нос водишь! – возмутилась Анжелика. – Говори!

– Так я и рассказываю, не суетись! Я пришел в психушку и в столовой взял стакан из-под компота, который поставил на поднос Вячеслав Тихонович. Я решил прогнать его по нашей базе данных.

– Он тебя видел? – спросила Анжелика. – Вот, наверное, удивился, что не ты умер.

– Нет, я не попался. Но что самое интересное, отпечатки Дерябина на самом деле проходили у нас по базе данных, но не как преступника, а как свидетеля. И знаешь, в каком деле он был свидетелем? – Станислав Андреевич выдержал театральную паузу, нагнетая таким образом обстановку.

– Тебе бы на сцене выступать, – подколола его Анжелика, не сдержавшись.

– Он проходил по делу убийства жены Егора Киселева.

– Да ладно?! – оторопела Анжелика, и даже Герман Арнольдович перестал плескать в чашке свою «живую воду».

– Мало того! Он и был любовником жены Егора, когда тот застукал их на месте. И Киселев убил свою жену от ревности. Поэтому связь у Дерябина была прямая, но не со мной, а с Егором. Но что удивительно, они друг друга не замечали, делали вид, что не знакомы.

– Это так, – подтвердила Анжелика.

– Но в таком случае скорее ваш Егор должен был убить Дерябина из-за злобы и ревности, а не наоборот. Хотя, может, Дерябин любил жену Егора и решил за нее отомстить? – сам с собой разговаривал Герман Арнольдович.

– Несостыковочка, – задумался Молотов над его словами. – Судя по рассказам Тани, Вячеслав любил молоденьких и девушка у него была молоденькая. А ведь жена Егора не такая уж и юная… Она просто выглядела хорошо, ухаживала за собой.

– Может, Вячеслав обманывал, что у него любовница молоденькая, чтобы набить себе цену, а сам встречался с замужней женщиной? – предположила Анжелика. И не удержавшись, добавила: – Прямо как ты!

– Чего я?

– Любишь молоденьких, и они тебя отвечают взаимностью. Привет Танюше, – хихикнула она.

– Не язви. Дерябина взяли и разговорили. Да и Таня подтвердила, что видели его девушку и она на самом деле была молоденькой. А еще Таня рассказала об ужасном случае, который в этом году случился у них на корпоративе. Рядом с местом, где они праздновали, утонула студентка. Ей показали фотографию утонувшей девушки, и Таня опознала девушку Вячеслава.

– Вот это поворот! Так Егор убил его девушку? А Вячеслав ему отомстил? – ахнула Анжелика.

– Мы подошли к развязке. Вячеслав в сизо сразу же признался, что это он убил свою девушку, потому что та хотела с ним порвать. Он пригласил ее на свой корпоратив, и когда Тома встретилась с ним, она ему сразу и выложила, что не будет больше с ним встречаться. А он в припадке ревности ее убил. Егор же стал невольным свидетелем этого убийства. Потом он начал шантажировать Вячеслава, но очень оригинальным способом. Ему не нужны были деньги, ему было нужно, чтобы Дерябин помог ему избавиться от жены. И они разыграли этот фарс – убивал жену Егора Вячеслав, но подстроили они все так, чтобы обвинили Егора и он получил минимальное наказание.

– А как они оказались в одной частной лечебнице? – спросила Анжелика.

– Они так договорились, чтобы вдвоем все это пройти и заодно присмотреть друг за другом. Так сказал Вячеслав. Там же он и решил избавиться от Егора, чтобы разрубить этот узел.

– А тебя он зачем пытался отравить? – Анжелика еще не до конца все понимала.

– За компанию, – хихикнул уже весьма пьяный Герман Арнольдович.

– Он узнал, что я следователь, и испугался, вдруг я о чем-то догадываюсь и слежу за ним. В общем, это было не запланировано, – ответил Станислав Андреевич. – Все! Ниточка вилась, вилась и закончилась! Дело закрыто!

– Аминь! – поставил точку патологоанатом и упал со стула.

Глава 16

– Мне все завидуют, – сказал Станислав Андреевич, когда Анжелика приехала к нему на работу.

Выглядела она сногсшибательно. Роскошные завитые волосы лежали по плечам золотым облаком. Ярко накрашенные глаза искрились, чувственные губы почти все время улыбались, а короткая юбка и шпильки просто угрожающих размеров приковывали взгляды всех мужчин.

– Ты стесняешься меня? – спросила Анжелика майора.

– Да ты что?! Как тебя можно стесняться? Ты самая красивая женщина на свете! Ты только посмотри, как все сотрудники смотрят на тебя! Рты просто не закрываются. Ты думаешь, это нормально? Да они работать не смогут. Мне от начальства влетит, что ты расхолаживаешь наш коллектив.

Уже три недели они жили вместе и чувствовали себя прекрасно. И даже ни разу не поссорились. Анжелика была на седьмом небе от счастья, да и Станислав Андреевич стал выглядеть как-то по-другому. А еще Анжелике нравилось, насколько вежливо и уважительно относились к ней его друзья. Они словно знали или чувствовали, что происходящее между ней и Молотовым – не легкая интрижка на один день, а серьезные отношения. Это ей придавало уверенности в себе.

– Ты ушел, и я не смогла больше лежать в постели одна, – сказала Анжелика и села на стул, закинув ногу на ногу. – Ну съездила в театр, домой возвращаться не хотелось. Привыкла проводить время только с тобой.

– Давно ли? – хитро он посмотрел на нее.

– У меня ощущение, что всю жизнь, – ответила Анжелика.

– А я на работе сижу и думаю, когда уже рабочий день кончится, – признался Молотов. – Впервые так тянет домой.

– А я впервые хочу встать к плите и приготовить тебе вкусный ужин.

– Так бы слушал и слушал тебя, – пребывал в прекрасном настроении Станислав Андреевич. – А что ты делала в театре?

– Меня обратно берут на работу солисткой. Режиссер говорит, что безумное количество зрителей спрашивают, куда я делась? Не скрою, мне это приятно!

– Это же здорово! Ты хотела вернуться. И что ты решила?

– А знаешь, я и вернусь! Я хочу еще радовать людей, я хочу выходить на сцену! Ты же не будешь против? – спросила она.

– Конечно, нет! Я буду счастлив, только если ты будешь счастлива и находиться в полной гармонии с самой собой. Ты знаешь, я вполне способен содержать тебя на достойном уровне, но если моей женщине нужна самореализация, я препятствовать не могу да и не хочу. Анжелика, я буду рад твоему успеху, – сказал ей Станислав Андреевич, с большой нежностью и любовью глядя на Анжелику.

– Я знала, что ты так и скажешь! – обрадовалась она. – Боже мой! Ты так мне не понравился с первого взгляда… Сейчас даже смешно об этом вспоминать… Ты наполнил мою жизнь смыслом!

– Я стараюсь. Я на многое готов ради тебя, потому что ты – особеная женщина. Таких, как ты, больше нет. Я это вижу и чувствую, можешь не сомневаться, – ответил ей следователь.

– Я решила петь в оперетте, а свой оперный театр я покинула и туда не вернусь! Я им отказала! – выпалила Анжелика.

– Не пожалеешь? – уточнил Станислав Андреевич.

– Не-а! – тряхнула она головой. – Не могу туда вернуться! Хоть режиссер и сделал все правильно, а все равно осадочек остался. Да и театр этот неразрывно связан в моей памяти с Машей. Нет! Не могу и не хочу! Я, кстати, пыталась, навестить ее в тюрьме и сказать, что не держу на нее зла, но она отказалась от свидания, – сказала Анжелика.

– Единственное правильное решение для нее, – прокомментировал Станислав Андреевич. – Оставь ее в покое, ей стыдно, пусть все переосмыслит и подумает. Время есть. А адвокат работает.

– Спасибо тебе, – вздохнула Анжелика.

– А в оперетту ты хочешь? – уточнил Молотов.

– Никогда не думала об этом, у меня оперный голос, ну а почему нет? Перейду-ка я в «лехонький» жанр!

– Лехонький? – посмотрел на нее майор. – Одобряю! Это – твой жанр.

Анжелика вдруг принялась рыться в своей сумке.

– Только вот одно дело надо доделать, перед тем как я на работу выйду. Начнутся гастроли… Будет не до чего.

– Какое дело? – Станислав Андреевич пытался выглядеть непринужденным.

– Я не хочу тебя напрягать… – осторожно начала Анжелика.

– Но, видимо, придется. Лучше сейчас, чем потом. Я бы так предпочел. – Молотов пристально смотрел на нее.

– Не будешь ругаться? – спросила Анжелика.

– Не пугай меня. С чего бы?

– Когда мы с тобой лежали в психоневрологической лечебнице… – явно издалека начала Анжелика.

– О, господи, не начинай! Не хочу об этом вспоминать! – воскликнул Молотов.

– Сам же говорил – расскажи! – обиделась Анжелика.

– Речь о психушке? Ладно, говори… – вздохнул Станислав Андреевич.

– Ну, так вот! В клинике лежала одна женщина…

– Что с ней не так? – со страхом в голосе спросил Станислав Андреевич.

– Ты послушай! Зовут ее Галина, она в психушку попала из-за нервного срыва, потому что у нее погибли сестра со своим мужем.

– От такого вполне могут расшататься нервы, – согласился следователь.

– Так вот, – Анжелика подняла к потолку ясные безмятежные глаза, – мне кажется, это она убила свою сестру и ее мужа.

В кабинете следователя Молотова повисла гнетущая и всепоглощающая тишина.

– Ты серьезно? – наконец осторожно поинтересовался Станислав Андреевич.

– Абсолютно! – кивнула Анжелика.

– Анжелика, не начинай. Только все закончилось.

– А ты не помнишь, как все начиналось?! – воскликнула она. – Именно я начала подозревать, что вокруг меня происходит что-то странное… Я прямо чувствую это! Я как оголенный нерв! У меня знаешь как интуиция развита! Да назови это как хочешь! Факт остается фактом.

– Нет. Это невозможно! Но почему ты такое подумала про эту… как ее? Галину! – вздохнул Станислав Андреевич, намереваясь следовать намеченной линии поведения в их семейном союзе, а именно не ссориться.

– Я же говорю – интуиция.

– Так же, как с Егором? Ты его в кровавые маньяки записала, он и студентку убил, и жену. А оказалось, что он никого не убивал, сам жертвой стал, – сказал Молотов.

– Да! Егор у нас белый и пушистый! Он всего лишь стал свидетелем убийства молоденькой девчонки и не сообщил туда, куда следовало. А после этого заказал свою жену! Просто ангел во плоти!

– Но все равно твоя интуиция ошиблась! – не согласился Станислав Андреевич.

Анжелика надулась.

– Ну ладно, рассказывай, – смилостивился Молотов.

– Все-все-все? – оживилась Анжелика.

– Все, что сочтешь нужным, – сдержал улыбку Станислав Андреевич. – И все-таки почему ты думаешь, что она в чем-то виновата?

– Не просто в чем-то, а в гибели сестры и ее мужа! – заявила Анжелика.

– Ты все-таки пугаешь меня! Получается, у моего друга Жоры не частная больница, а просто какое-то сборище маньяков, зализывающих свои раны и заодно прячущихся от мира и следствия.

– Именно так! – горячо заверила его Анжелика. Глаза ее заблестели особым светом. Гончая взяла след.

Анжелика рассказала Станиславу ту историю, что ей в свое время поведала Галина. Про ее сестру Татьяну и зятя Олега, про его недомогание и их поездку к целительнице Евангелине.

– Просто захватывающий сюжет для фильма, – хмыкнул Станислав Андреевич.

– Ты что, не веришь мне?!

– Верю! А почему ты не веришь ей? Ты же не знаешь эту Галину. Напридумывала себе…

– Прежде чем прийти к тебе, я…

– Что?

– Не будешь ругаться? – уточнила Анжелика, чем напрягла следователя еще больше. – Я разыскала, где Галина живет, и понаблюдала за ней. Издалека. Она гуляла во дворе со своими, то есть с детьми сестры, – сказала Анжелика.

– И что узрел твой опытный взгляд? – постарался сделать очень серьезное лицо Станислав Андреевич.

– А ты не улыбайся!

– А я и не улыбаюсь! – ответил он.

– Знаю я! Так вот, Галина просто наседка. Хлопочет и хлопочет вокруг детей, словно квочка. И шапочку подправит, и шарфик завяжет, и ботиночки платочком протрет, предварительно поплевав на него.

– И что в этом плохого и подозрительного?

– Гиперопека, – не согласилась с ним Анжелика.

– Дети только что потеряли родителей, они нуждаются во внимании.

– Только дети счастливыми не выглядели. Они смотрели на Галину затравленно и шарахались от нее.

Молотов задумался, а Анжелика продолжала:

– Это говорит о том, что на виду Галина одна, а когда двери закрываются, она может быть совсем другой.

– И ты думаешь, что…

– Галина бесплодна и жутко завидовала сестре. Устранив ее, она стала мамой. Тем, кем она все время хотела стать. Единоличная опека. Сын, дочь.

– Это все бездоказательно, – пожал плечами Молотов.

– Слушай, кто из нас следователь? Ты или я? Даже я понимаю, что доказательства надо искать там, где произошло преступление!

– Столько времени прошло! Сама говоришь, сгорело там все! – напомнил Станислав Андреевич.

– Но люди же остались какие-то? Свидетели!

– Не говори глупостей!

– Тогда давай расколем Галину, и она во всем признается!

Следователь вытаращил глаза, лоб покрылся испариной.

– Шучу я! – засмеялась Анжелика. – Я знала, что ты так отреагируешь, поэтому… – Она неожиданно замолчала, нервно теребя сумку.

Молотов же всем своим существом превратился в знак вопроса, стараясь не забывать, что они не ссорятся и что перед ним женщина, которую он хочет сделать своей женой. Об этом ему напоминала и маленькая коробочка во внутреннем кармане пиджака, которая давила ему на сердце. Там находилось колечко с каратным бриллиантом.

– Ты сама как бриллиант! – хотел сказать Станислав Андреевич.

– Что? – не поняла Анжелика.

– Я вслух это сказал? Ты с ума меня сведешь, – вздрогнул Молотов.

– Ты только не ругайся… В общем, я поехала в то поселение, где жила целительница, – выдохнула Анжелика, словно ныряя в омут с головой. – Там в глухом лесу отстроена деревня. Люди живут очень замкнуто, ни с кем не разговаривают, не доверяют никому.

– Очень хорошее место для сбора доказательств, – закончил за нее мысль следователь.

– Но я умею расположить к себе людей! Я не сдаюсь ни в какой ситуации! – нахмурилась Анжелика. – Ты знаешь, как чудно звучит мой голос в вышине небесной сини и среди высоких сосен?

– Райская птичка пела для них?

– Не поверишь! Я разошлась – дала фактически концерт!

– Верю! – кивнул Станислав Андреевич.

– Я расположила к себе этих скрытных людей! – довольно заявила Анжелика. – А уж религиозные песни довели их до слез.

– Ну и кто что тебе рассказал? – со скепсисом уточнил Станислав Андреевич. – Нашла свидетелей?

– Бери выше! – улыбнулась Анжелика.

Молотов непонимающе уставился на нее.

– Я нашла целительницу, – заявила Анжелика.

– Еще одну?!

– Я нашла Евангелину! Она жива! Я привезла ее к тебе на дачу показаний! – торжественно заявила Анжелика своим поставленным громким голосом.

Эпилог

Пожилая женщина в длинном закрытом платье сидела, смиренно сложив руки. Голова ее была покрыта платком, из-под которого выбивались абсолютно седые волосы. На натруженных кистях рук со вздутыми венами и на лице были видны следы отеков. А вот взгляд у этой женщины был абсолютно чистый и безмятежный, словно у ни в чем не повинного ребенка.

Станислав Андреевич заметно нервничал, а вот женщина была абсолютно спокойна.

– Я исцеляю людей с детства Я давно заметила, что чувствую их словно животное. В детстве разделяла на черное и белое, а затем стала видеть и другие цвета. Когда я долго смотрю на человека, я вижу, как он постепенно отодвигается на второй план, а на первый выходит разноцветное облако. Человек словно растворяется в нем, – сказала женщина.

– Аура? – догадалась Анжелика.

– Кто-то называет это аурой, кто-то – энергетическим полем, биополем. У каждого человека она разная. Когда человек болен, я вижу в этом облаке на месте проблемных органов черные дыры.

– И вы латаете эти дыры? – скептически спросил Станислав Андреевич, но осекся под строгим взглядом Анжелика.

– Нет, молодой человек, я не умею латать дыры, – засмеялась Евангелина приятным, грудным смехом, – я лечу травами, настоями, сном, трудотерапией, молитвой. Меня научила этому мать, а ее – бабушка. Сколько знаю мое родовое древо, все женщины у нас этим занимались, и у них получалось. Я не сделала никому ничего плохого.

– Вас никто не обвиняет, – успокоил ее Станислав Андреевич.

– Вы помните ту ночь? – подвела целительницу ближе к теме Анжелика.

– Помню отчетливо до пожара.

– А семью, приехавшую к вам?

– Две сестры и мужчина, – задумалась Евангелина, – одна черная, другая белая. Я редко вижу такую ауру, какую увидела у Галины. Она испугала меня. У нее не было головы.

– У кого? – оторопел следователь.

– У ауры Галины.

– А, – выдохнул Станислав, пока не понимая, к чему весь этот рассказ.

– А что это означает? – спросила Анжелика.

– Что у человека плохие мысли. Нет, не просто плохие, а очень плохие! Кровавые! Когда весь разум уже подчинен дьяволу, – пояснила целительница. – От нее веяло холодом. А когда я поговорила с супружеской парой, то поняла, что мужчину отравили, точнее, травят методично.

Анжелика с Молотовым переглянулись. В последнее время они не могли даже слышать об отравлении.

– И я догадалась, кто это делает. Надо было видеть, какими глазами Галина смотрит на их семейную идиллию. Я напрямую спросила у нее об этом, она испугалась, начала юлить, я сказала, что читаю ее мысли, и она поверила и во всем призналась. Галина плакала и умоляла меня не говорить сестре, что все это из-за ее бесплодия, что ее бес попутал, что ей самой нужна помощь. Я согласилась не рассказывать Татьяне, не разбивать их родственные связи. Я решила помочь Галине, вразумить ее.

– Поэтому вы и отправили Татьяну с Олегом домой? Это и было их лечение? Изоляция от отравительницы? – спросила Анжелика.

Евангелина поправила платочек.

– Верно. Только она осталась не вразумляться, а убить меня, ведь я догадалась о ее плане и стала препятствием на ее пути к счастью материнства. Галина испортила им машину, а в моей избе устроила пожар. Несколько человек погибли в том пожаре, а я вот по воле Божьей выжила. Несколько недель была в беспамятстве, а потом восприняла это как сигнал к изменению жизни. Мне дано было лечить людей, а не лезть в их жизнь. Это как тайна исповеди.

– И вы решили молчать?

– Я отошла от дел. Моя община это восприняла совершенно нормально. Желание человека – закон. Значит, так хочет всевышний. А чтобы огромная толпа страждущих разошлась, всем сказали, что Евангелина погибла в том пожаре. А я сменила имя. – Женщина замолчала.

– Да… – Станислав Андреевич почесал затылок. – И вы оставили эту убийцу с двумя маленькими детьми?

– Она не причинит им зла, а я дала слово больше ни во что не вмешиваться. И я бы никогда ничего не сказала, если бы не волшебный голос этой женщины. – Целительница с благодарностью посмотрела на Анжелику. – Она затронула струны уже зачерствевшей души, и я не смогла врать.

– А вы повторите все это под протокол? – спросил Молотов.

– Как скажете, – кивнула Евангелина. – А вы знаете, какая у вас аура? – вдруг спросила она.

– Очень интересно! – оживилась Анжелика.

– У вас, молодой человек, она сине-голубая, фиолетовая, зеленая. А у вас, Анжелика, – ярко-желтая, оранжевая, красная, – сказала целительница.

– Что это значит? Что мы разные? – расстроилась Анжелика. – Что мы не подходим друг другу?

– Это означает, что вы дополняете друг друга, вместе вы составляете весь спектр цветов радуги! А у вас, Анжелика, – лукаво посмотрела на нее целительница, – еще и искрящийся яркий шар в районе живота.

– Это болезнь? – ахнула Анжелика. – То-то я чувствую, что в последнее время…

– Нет-нет! – поспешила ее успокоить Евангелина. – О, я знаю этот шар! У вас будет ребенок, Анжелика! Да и пели вы так, как может петь только мадонна, вдохновленная новой жизнью!

Станислав Андреевич оцепенел, а когда до него наконец дошло это чудесное известие, вскочил с места и заключил Анжелику в крепкие объятия.

Content

Татьяна Луганцева
Попугай – птичка райская

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог