Измайлова Кира

Бежать нельзя остаться

Старшее поколение

— И что теперь прикажете мне делать? — вопрошал Люциус Малфой у однокурсников. Он один занимал половину дивана в слизеринской гостиной по праву старосты, по праву наследника благородного рода… и просто благодаря своей вопиющей наглости.

— Пригласи кого-нибудь другого, — посоветовал Крэбб.

— Кого, дорогой мой?! — всплеснул руками Люциус. — Всех приличных девушек давно разобрали, а с теми, что остались без пары, я, уж прости, не покажусь на люди! И вообще, я рассчитывал на Нарциссу, а теперь из-за ее нелепого каприза мы оба остаемся без партнеров на балу!

— А на младших курсах ты смотрел? — поинтересовался Гойл.

— Смотрел, — огрызнулся Малфой. — Шестой — кромешный ужас. Пятый… всех не видел, но из тех, кого успел разглядеть… О, Мерлин!

— Но, может, вы еще помиритесь? До бала больше недели, успеете, — примиряюще сказал Лестрейндж.

— Как же! Она упрямая, как… как все Блэк! А я первым прощения просить не стану, — нахмурился Люциус. Подумал и вдруг улыбнулся особенно мерзко. — А знаете… Сделаю вот что: перед завтраком пойду пройдусь по школе, староста я все-таки или нет? И на какую девицу наткнусь первой, ту и приглашу, если она согласится. Будете свидетелями?

— А если страшная окажется?

— Нарциссе же обиднее будет.

— А если малолетка?

— Хм… Зришь в корень, Лестрейндж. Уточнение: девица должна быть старше третьего курса.

— Ну, тогда у тебя проблем не возникнет, — фыркнул тот, — за тобой любая вприпрыжку побежит…

…-А обязательно было начинать обход с самого верха? — проговорил запыхавшийся Гойл.

— Но приятнее ведь спускаться, чем подниматься? — легкомысленно ответил Малфой.

Ему хотелось приключения. Правда, «первая встречная» и впрямь могла оказаться некрасивой, но тут уж никуда не денешься, раз слово дал. И вообще, в его присутствии даже страшненькие девушки расцветали и делались как минимум приятными. Переживет. А Нарцисса пусть кусает локти!

— Чего мы в такую рань поперлись, все спят еще, — бухтел Крэбб.

— Именно! И меньше вероятность нарваться на что-нибудь жуткое, — поднял палец Малфой. — Тихо!.. Кто-нибудь, выгляните и посмотрите, кто там?

— Ты попал, — ядовито сказал Лестрейндж, высунувшись из-за угла. — Там твоя первая встречная. Не малолетка, точно. Сидит на подоконнике, книжку читает. Валяй, приглашай!

— Может, она уже занята, — оптимистично сказал Гойл.

— Как я выгляжу? — поинтересовался Люциус, поправив галстук и пригладив волосы.

— Как прожженный соблазнитель, — ответил ему Рабастан. — Иди уже! Будешь знать, как такие клятвы давать…

Он прошел по коридору, не прячась, не тая шагов: староста все-таки, имеет право находиться, где хочет!

Девушка в самом деле сидела на широком подоконнике, свесив одну ногу, а на согнутом колене другой пристроив толстую книгу. Света было вполне достаточно, чтобы разбирать текст.

— Что это вы здесь делаете, мисс? — спросил Малфой, тут же с досадой поняв, что начать разговор надо было как-то иначе.

— Читаю, — обернулась она. Он увидел галстук и мысленно застонал: гриффиндорка! — Я разве нарушила какое-то правило?

Ясно, увидела значок старосты и слизеринский галстук, вот и перепугалась.

— Нет, я просто шел с обходом и удивился, что могло провести вас сюда в такую рань, — постарался смягчить тон Малфой. Хм… Карие глаза, довольно длинные вьющиеся каштановые волосы, личико приятное, но красавицей не назовешь. Что ж, могло быть и хуже.

— Девочки в нашей спальне не любят, когда я рано встаю и отдергиваю шторы или Люмосом пользуюсь. Говорят, им даже через полог в глаза светит, — улыбнулась она. — Вот я и ухожу. Библиотека еще закрыта… Ничего, если я тут посижу?

— Сидите, конечно, это не запрещено, — пожал плечами Люциус. — Глаза только не испортите, темновато все же.

— Ничего, я привыкла.

— А как ваше имя? — спохватился он.

— Кэтрин. Кэтрин Харрис. Гриффиндор, — добавила девушка. — Пятый курс.

— Люциус Малфой, Слизерин, — склонил тот голову.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Кто же не знает старосту школы?

— Гм… — Разговор пошел как-то не так. — Мисс Харрис, скажите-ка, а вас уже пригласили на Святочный бал?

— Ну… Я вообще не собиралась туда идти, — удивленно ответила она. — И нет, мистер Малфой, меня никто не приглашал.

— Так это же замечательно! — невольно выпалил он. Лучше пусть будет эта тихоня, чем какая-нибудь… — Прошу прощения, я некорректно выразился. Не откажетесь ли вы, мисс Харрис, составить мне пару на балу?

— Я… — та замерла. — Погодите, а разве вы идете не с мисс Блэк?

— Мисс Блэк изволит гневаться, — резко ответил Люциус. — Поэтому я решил пойти и пригласить первую попавшуюся девушку. Ею по стечению обстоятельств оказались вы, мисс Харрис. Можете тоже разгневаться, я вас пойму.

«Ну вот зачем сказал правду, а? — спросил он сам себя. — Идиот! Сейчас получишь этой книжищей по физиономии… И, кстати, девушка будет совершенно права!»

— Нет, я не стану, — ответила она, подумав, — то есть гневаться не стану, зачем? Я никогда не бывала на балу, а это, знаете ли, очень обидно…

— Охотно верю, — включился Малфой. — Девушкам вообще вредно не бывать на балах. Гм, простите, мисс Харрис… а вы танцевать умеете?

— Вальс осилю, — честно ответила она, — а вот старинные танцы — вряд ли. Тут такому не учат, а больше и негде было обучиться…

— Ничего, это несложно, я вам покажу фигуры… в смысле, если вы действительно согласны пойти со мною.

— Согласна, конечно, — сказала девушка. — Только, мистер Малфой, я не очень представляю, как принято одеваться на такие праздники у волшебников. Я полукровка и выросла у магглов.

«Ну этого еще не хватало!» — мысленно простонал Люциус. Кажется, мироздание решило ему отомстить: гриффиндорка, полукровка, да еще и выросшая с магглами!

— Нарядное платье у вас найдется? — спросил он безнадежно.

— Нет, простите… Но, может, удастся заказать?

— Да все местные мастерские завалены заказами под завязку, — вздохнул Малфой. — Ладно, придумаем что-нибудь. Завтра суббота, мисс Харрис, так что не прогуляться ли нам в Хогсмид? Оттуда я могу аппарировать с вами в Лондон, вы ведь, наверно, не умеете еще…

— А нам за это не влетит? — весело спросила она, глядя снизу вверх.

— Мне — нет, — честно ответил он. — А вы… Если что, скажете, что я вас похитил.

— Договорились.

— Мисс Харрис… Кэтрин… — Он поморщился, имя казалось слишком… простонародным, что ли? — Вы не возражаете, если я стану называть вас Катрин?

— Как угодно, только не Кэти, очень вас прошу!

— Отчего это?

— Меня так Хагрид зовет, — улыбнулась та. — Считает, что мне хорошо дается уход за магическими существами, а я так… просто животных люблю. Даже страшненьких. Но вы представьте, Хагрид этак ласково, на весь Запретный лес: «Кэ-э-эти!..» От этого гиппогрифы, и те разлетаются…

Люциус представил и подавил смешок. Кажется, бал окажется не таким уж скучным!

Он осторожно взял девушку под локоть и увлек за собой, свободной рукой дав отмашку приятелям, мол, отстаньте!

— Катрин, а могу ли я поинтересоваться, по какой линии вы…

— По материнской, — предвосхитила она его вопрос.

— И какова же была девичья фамилия вашей матушки?

— Не знаю, — честно ответила Катрин.

— Как так?

— Видите ли, мистер Малфой…

— Люциус.

— Видите ли, Люциус, мне не хотелось бы говорить об этом в коридоре.

— Хорошо, сейчас найдем свободный класс… — Он толкнул дверь первого попавшегося зала, пропустил девушку вперед, запечатал вход и наложил заглушающие чары. — Теперь все в порядке?

— Да, спасибо, — кивнула она и устроилась на краешке одной из древних парт. — Так вот… Я не знаю, как звали мою мать по-настоящему. Отец тоже не знает. Это очень странно, я думала, может, он просто забыл ее фамилию, но потом, когда немного поучилась здесь, решила, что ему память стерли. Скорее всего, это сама мама и сделала. Она умерла, когда мне было всего пять, я очень плохо ее помню. А папа сказал, что перед смертью она велела уничтожить все ее документы, письма, дневники, фотографии… Он так и сделал.

— Она его под Империо держала, что ли? — нахмурился Люциус.

— Я бы не удивилась, — вздохнула Катрин. — Я весь дом перерыла, а нашла только одну фотографию, наверно, она случайно завалилась внутрь комода и так уцелела. Показать? Я ее всегда с собой ношу.

— Покажите.

На скверного качества фотографии можно было увидеть молодого мужчину (Катрин была очень на него похожа), строгую красивую женщину и ребенка лет трех от роду, очевидно, саму Катрин.

— Вот, это она, — сказала девушка. — Больше я о ней ничего не знаю, отец тоже. Помнит только, что она не англичанка, вот и все. Странно, в общем, он же знает, что она была волшебницей, я тоже такая… Ну что, Люциус, вы еще не раздумали меня приглашать?

— Я не могу раздумать, я уже пригласил, — пробормотал он. — Интересно как! Катрин, а вы никогда не пытались разузнать, с кем состоите в родстве?

— Нет, — покачала она головой. — Какой в этом смысл? Я же все равно полукровка…

— Да, но некоторые семьи охотно принимают таких. И в любом случае, надо знать, кому приходишься родственником, а то вот так соберетесь вы замуж… может случиться неприятный сюрприз.

— А как это выяснить? — спросила Катрин, накручивая каштановый локон на палец.

— Проще всего — пойти в «Гринготтс», раз ни вы, ни ваш отец ничего не можете вспомнить. Гоблины ведут родовые книги, так что…

— Это дорого? — перебила она.

Люциус прикинул в уме: в расчете на одно-два поколения получалась вполне приемлемая сумма.

— Ой, нет, — покачала головой Катрин. — Может, потом, когда я работать пойду. Сейчас никак не выйдет.

— Поймите, если окажется, что ваша матушка была волшебницей из хорошего рода, то у вас вполне может обнаружиться круглая сумма в сейфе! — настойчиво сказал Малфой.

— А если не была? Если она магглорожденная? Простите, Люциус, мы с папой экономим на всем, он ведь у меня простой учитель… Хорошо еще, тут я живу на всем готовом, и то на мантии, котлы и прочее приходится так тратиться… — Катрин вдруг хихикнула.

— Что такое?

— Да я нашла способ сберечь еще немножко денег…

— Какой?

— Только пообещайте, что никому не скажете!

— Обещаю! — заинтересовался Малфой.

— Мантии я сама шью, — застенчиво сказала Катрин. — Покупаю в обычном мире ткань и шью. Можно было бы и в ателье заказать, вроде как для маскарада, но так еще дешевле выходит… Вы все еще хотите пойти на бал с такой нищебродкой?

— Хочу, — честно ответил он. Мерлин побери, это же золотое дно! Мадам Малкин, можно сказать, держит монополию, но малоимущим не укупить вещи ее работы. А если вбросить на рынок пошитые абсолютно безразличными к заказам магглами мантии, то может получиться… интересно! Надо же, и магглы бывают полезны! — По-моему, я впервые встретил девушку, которая мыслит настолько оригинально.

— Что ж тут оригинального? — удивилась она. — Простая рациональность и здравый смысл. В общем, я и платье могу сама сшить, были бы ткань да выкройка, только… машинка-то дома, а вручную там работы на пару недель, я не успею.

— Никаких машинок, — фыркнул Малфой. — Завтра мы идем в Хогсмид…

* * *

— Ну и как она? — спросил Гойл.

— Гриффиндорка, и этим все сказано, — пожал плечами Малфой. — Упрямая, как осел.

— Но ты явно рад, — подколол Нотт.

— Да она мне такую идею подбросила, что… — тот зажмурился. — Нет, не скажу. Обойдетесь. Потом узнаете, если дело выгорит.

— Ладно, она хоть на лицо ничего, — вздохнул Крэбб…

…-Готовы? — спросил Малфой, повстречавший Харрис в условленном месте: на задворках заведения мадам Розмерты.

— Не знаю, мне прежде не приходилось аппарировать.

— Держитесь за меня крепче и ничего не бойтесь.

Сам Малфой парную аппарацию использовал впервые, поэтому немного волновался. Правда, когда Катрин обхватила его обеими руками за пояс, перестал трусить и успешно перенес обоих на Диагон-аллею.

— Уже все? — открыла она глаза.

— Да… Вы в порядке?

— Голова кружится, а так нормально. Идемте?

— Да, к мадам Малкин…

…-Мадам Малкин, — говорил Малфой, лениво рассматривая отрезы ткани, пока не остановился на одном, не алом, не вишневом, карминном, может быть, или багряном? — Мне нужно, чтобы вот эта девушка на Святочном балу блистала. Мне неважно, как вы это сделаете, сколько это будет стоить… Все должно быть по высшему разряду. Вы меня понимаете?

— Конечно, мистер Малфой, — сладко улыбнулась та. — Вы проглядите пока каталоги, а мы с юной мисс пройдем в примерочную…

Катрин тяжело вздохнула и покорилась судьбе.

— Вот это, — сказал Люциус, когда мадам Малкин выпустила взъерошенную девушку из своих цепких ручек. — Да, это. Только не черное, темно-красное, ткань я выбрал. Катрин, у вас есть украшения?

— Кое-какие…

— А золото найдется?

— Да, что-то было, надо посмотреть.

— Отлично, будете в цветах факультета. Мадам Малкин, чего вы ждете? Нам нужно вот это платье. Шлейф только уберите, это не для школы.

— Люциус, а моим мнением вы поинтересоваться не желаете? — ласково спросила Катрин, наклонившись к каталогу.

— А у вас имеются возражения? — посмотрел тот вверх.

— Да, — честно сказала она.

— Вам не нравится фасон?

— Фасон нравится. У меня денег таких нет.

— Я дарю, — поправил платиновую шевелюру Малфой. — Когда у вас день рождения? Уже был? Ну вот, считайте это запоздалым подарком. И не смотрите так, я не разорюсь, я просто хочу…

— Чтобы я блистала, — Катрин изобразила карикатурный реверанс. — Хорошо. Я не привыкла принимать такие подарки, но… пускай. Должен же быть у меня в жизни хоть один настоящий бал?

— Вот именно, — Люциусу всегда нравились понятливые девушки. — Мадам Малкин? Когда будет готово?

— Послезавтра, мистер Малфой, — сказала она. — Прислать совой или изволите явиться лично?

— Присылайте, мадам, думаю, мелкую подгонку Катрин и сама в состоянии выполнить.

— Конечно-конечно…

Они вышли наружу, и Катрин с удовольствием вдохнула морозный воздух.

— Времени еще навалом, — сказал Люциус.

— Да… А может, я успею к папе наведаться?

— Гм… Я вообще-то имел в виду кое-что другое. Как насчет «Гринготтса»? Сделать запрос о родстве?

— Люциус, у меня денег — вот! — Катрин потрясла кошелечком. Судя по звуку, там гонялись друг за другом два или три кната. — Ну какой «Гринготтс»?

— Обыкновенный. Вдруг у тебя там действительно сейф есть? Тогда сама и расплатишься, — он вдруг понял, что и дальше разводить церемонии просто глупо. — А если нет, запишу твое имя в черный блокнот и стану слать записки о погашении кредита…

— Кажется, парни и в самом деле до старости — дети, — мрачно вздохнула девушка. — Идем. Только говорить будешь ты, я этих гоблинов боюсь!

В банке пришлось обождать: праздничные приготовления захватили всех, траты предстояли немалые, и очередь скопилась нешуточная.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Люциус, когда они медленно продвигались вперед.

— Ага. Спать, — честно ответила Катрин и зевнула, деликатно прикрыв рот рукой. Вот Нарцисса непременно потребовала бы чаю, кофе, сока, воды или… неважно. — Жаль, что я не лошадь, те умеют дремать стоя.

— А не надо в такую рань вставать.

— Валяться и тупо смотреть в потолок еще хуже…

Наконец, очередь дошла и до них.

— Мисс Харрис, запрос о статусе крови, — забубнил гоблин, потом вдруг остро зыркнул на Малфоя. — А вы тут почему присутствуете?

— А он со мной, — тут же вклинилась Катрин, которая, похоже, приврала насчет своей боязни гоблинов. — Я не разбираюсь в законах магического мира, и он помогает. Можно ведь с консультантом?

— Можно, — буркнул тот. — Вашу руку, мисс… Говорите, не помните девичьей фамилии матери?

— Просто не знаю. А отец не помнит… — Катрин ойкнула и лизнула ранку на пальце. — А что такое?

— Матушку вашу звали Виолеттой?

— Верно.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал гоблин, протягивая пергамент. — Виолетта, урожденная Шанталь, это ваша матушка. А тут все остальные. Проходите, не задерживайте очередь!

Они вышли, и Люциус развернул пергамент. Невысокая Катрин чуть не подпрыгивала, чтобы тоже заглянуть в него.

— Ничего себе… — прошептал он. — Это и впрямь не англичане, они с континента. Смотри, сколько у тебя родни, на листе не умещаются!

— А… а мама что же, убежала от них? Может, они настолько ужасные…

— Брось эти глупости, — поморщился Малфой. — У всех в роду бывают… гм… бунтари. Так, вот глава семьи, Грегуар Шанталь… Знаешь, Катрин, я бы на твоем месте написал ему.

— Как?! Просто вот… «Здравствуйте, я ваша прапрапра…» Кем я ему там прихожусь?

— Да, именно так. С пергамента сейчас снимем копию, пошлешь с письмом вместе, — отрезал Люциус. — И письмо передадим через «Гринготтс», сову через пролив посылать жалко. Вон конторка, иди и пиши прямо сейчас, я пока заверенную копию закажу, а то когда еще сюда выберемся…

— Охота тебе возиться? — усмехнулась Катрин. — Или просто зазорно безродную приглашать?

— Слушай, ведь мы это уже обсудили! Иди, сочиняй письмо!

Он и сам не мог понять, почему ему взбрело в голову настаивать на этом. То ли фамилия родни Катрин показалась знакомой, хотя вроде бы он никогда не сталкивался с этими людьми, то ли интуиция что-то подсказывала… Ну и, в конце концов, попытка ведь не пытка?

— Так пойдет? — спросила девушка и зачитала: — «Здравствуйте, уважаемый господин Шанталь. Меня зовут Кэтрин Харрис, я дочь Виолетты Шанталь и Дерека Харриса, маггла. Мой отец ничего не мог вспомнить о маме, даже девичьей фамилии, а я тем более — она умерла, когда я была совсем маленькой. Однако, послушавшись доброго совета, я обратилась в „Гринготтс“, и выяснилось, что мама родом из вашей семьи. Я ни на что не претендую, просто хотела бы узнать: быть может, у вас сохранились ее портреты? У меня осталась одна только маггловская фотография, все остальное отец уничтожил согласно ее воле.» Ну там, заранее спасибо, с уважением, Кэтрин. Ну и постскриптум — «прилагаю документы из „Гринготтса“, чтобы вы не сочли меня самозванкой».

— Сойдет, — вздохнул Малфой, невольно подумав, как отнесется к такой записке неизвестный господин Шанталь. Может, возмутится, а может, посмеется… Там видно будет. — Давай сюда.

Он запечатал документы и письмо в большой конверт, передал гоблину, расплатился, и они аппарировали назад в Хогсмид.

— Интересно, что из этого выйдет, — задумчиво произнесла Катрин, когда они расставались все на тех же задворках.

— Может, и ничего. Но упускать шанс — глупо, — изрек Люциус и удалился.

Назавтра вся школа гудела: Малфой основательно рассорился с Нарциссой Блэк! Принимались ставки на то, кого теперь он пригласит на бал, если вообще пригласит…

* * *

Условный стук чуть не застал их врасплох.

— Входи, — сказал Люциус.

Его собеседник сжался, увидев красно-золотой галстук.

— Привет, — произнесла Катрин. — Кто это тут у тебя?

— Второкурсник, — неохотно ответил он. — Совсем затравили парня ваши малолетки, а у него голова золотая!..

— Кто травил-то? — спросила она.

— Мерлин, ну сама подумай! Поттер, Блэк и примкнувшие, конечно!

— А, да, это те еще засранцы, — задумчиво сказала Катрин и придержала за мантию метнувшегося прочь лохматого мальчишку. — Погоди, не убегай. Я никому ничего не скажу, вон, Люциус порукой…

— Не скажет, — кивнул Малфой. — Не переживай. А с этими я еще поговорю!

— Не надо, — буркнул паренек. Было он худущий, неухоженный и, сразу видно, с не слишком-то приятным характером. — Еще хуже станет. Я сам справлюсь.

— А что случилось-то? — поинтересовалась Катрин, присаживаясь рядом на парту.

Люциус только рукой махнул.

— История из зазеркалья, — насмешливо сказал он. — Северус, видишь ли, с детства дружит с девочкой, кажется, они по соседству жили, верно?

Тот молча кивнул.

— А при распределении она угодила на Гриффиндор, — сказал Малфой.

— Это которая девочка? — заинтересовалась Катрин.

— Эванс. Рыжая такая.

— А, знаю ее! Бойкая… А я вчера еще думала: что это она на мальчишек кричит? Видимо, скандал именно по этому поводу был…

— Правда? — заинтересовался мальчишка.

— Я в суть не вникала, но Поттеру точно по шее прилетело, — заверила Катрин. — Эти, как их… а, Люпин и Петтигрю живо попрятались, а Блэка ничто не берет, да и не он у этой шайки главарь. Так что девочка вполне четко вычислила лидера и… хм… беседовала именно с ним.

— Всё, Северус, иди, на занятия пора, — сказал Люциус, прислушавшись к удару колокола. — Постарайся не нарываться, очень тебя прошу.

— Что же мне, молча терпеть? — прищурился тот.

— Опять по кругу! Помощи ты не желаешь, потом являешься со сломанным носом, затем устраиваешь тем четверым ответную пакость… И что, ты намерен все оставшиеся годы вот так с ними воевать?

— Если придется, буду воевать, — нахмурился тот. — Кто они такие, чтобы запрещать мне дружить с Лили?

— Ну, как минимум двое — наследники древнейших и благороднейших родов, — сказал Малфой себе под нос, но Катрин расслышала. Громко же он произнес: — Тогда уж проявляй изобретательность и мсти, как полагается. Только без членовредительства! Я тебя, конечно, выгорожу, но в этом году я заканчиваю школу, и… Сам понимаешь.

— Вот поэтому я и прошу не лезть, — буркнул мальчишка. — А то мне еще и это припомнят.

— Иди уже, опоздаешь!

Первокурсник убежал, а Катрин с интересом посмотрела на Люциуса.

— А почему ты сказал, что это история из зазеркалья?

— Всё просто, — тот сел на край парты напротив. — Он — полукровка по матери, жил с магглами, попал на Слизерин. Она — магглорожденная, угодила на Гриффиндор. Мерлин с ней, с девчонкой, ей там самое место, а вот парнишка оказался меж двух огней. Полукровок у нас, в общем, принимают, но ты же видела, какой он…

— Норовистый, — подсказала Катрин.

— Именно. Денег у него нет, подлизываться он не умеет и не желает… Плюс дружба с гриффиндоркой, да еще магглорожденной, а это уже перебор. Так что из друзей у него имеется одна эта Эванс. И что-то мне подсказывает, ничем хорошим это не кончится. Но талант у него несомненный, — добавил Люциус. — Я пока за ним присматриваю, но еще полгода, и… — Он развел руками. — Не знаю, как он тут один выдержит.

— А… — девушка задумалась. — А ты не мог бы приглашать его к себе хотя бы на несколько дней? Ну, если его и твои родители не будут против?

— Недурная идея, Катрин! — хмыкнул Малфой. — Мои-то возражать не станут, одним гостем больше, одним меньше… Заодно познакомлю его с нужными людьми. Да и манеры ему надо бы хоть какие-то привить… Но планировать надо не на эти каникулы, он домой рвется, к матери. Ну и Эванс там будет, само собой.

— Ее-то уж ты точно не пригласишь, — усмехнулась она.

— Увы, меня тогда просто проклянут, — серьезно ответил он. — Посмотрим. Думаю, летом я проделаю этот фокус.

— Если хочешь, я попробую присмотреть, чтобы его не слишком уж травили, — предложила Катрин. — Я, правда, не староста, но пацанов за уши отодрать вполне в состоянии.

— Лучше не надо, — серьезно ответил Малфой. — Не лезь в это дело, не то и тебе достанется, если начнешь заступаться за слизеринца. Еще и поинтересуются, с какой это стати…

— Не нравится мне все это, — честно сказала девушка. — Ну что плохого в том, чтобы дружить с кем-то с другого факультета? Почему Хаффлпафф и Рэйвенкло нормально общаются и между собой, и с нами, а Гриффиндор со Слизерином постоянно воюет?

— Традиция такая, — усмехнулся Люциус. — Согласен, приятного мало, но, как говорится, не нами заведено, не нам и отменять… К тебе ведь никто не лез?

Катрин покачала головой.

— Это потому, что ты не нарывалась. Большинство друг друга просто не замечают. Но иногда полыхает, вот как у этой компании. Нашла коса на камень…

— Мальчишку жалко, — произнесла она.

— Жалко, — согласился Малфой. — Но он или научится выживать, или… Правда, я ставлю на первое. При его-то уме и изобретательности вашей четверке бандитов можно только посочувствовать. Ладно! Что-то мы углубились в проблемы отношений факультетов, а заняться собирались совсем другим… Ты принесла?

Катрин порылась в сумке и вынула небольшую деревянную шкатулку.

— Позволишь? — Люциус дождался кивка, отщелкнул замочек и принялся перебирать немудреные украшения.

Катрин нравилось наблюдать за ним. А еще нравилось то, что он не высыпал разом все вещички на парту, а осторожно доставал по одной, терпеливо распутывая тонкие цепочки, рассматривал на свет, осторожно откладывал в сторону…

— Цвет у камней хороший, — проговорил он, рассматривая золотое колечко с двумя маленькими рубинами в виде вишенок. — Жаль, на тебе перчатки будут, так что кольца отменяются.

— Как — перчатки?

— С таким платьем полагается надевать перчатки, длинные такие, — ответил Малфой. — Я тебе еще и веер достану… О, а вот это, мне кажется, подойдет! Ну-ка, давай взглянем…

Длинная золотая цепочка с ромбовидным золотым же кулоном и впрямь должна была неплохо смотреться на темно-красной ткани.

— Серьги… серьги…

— У меня уши не проколоты, — вставила Катрин.

— Проколем, не проблема. Вот эти, — решил Люциус, выбрав золотые сережки-капельки. — И достаточно. Ты еще не взрослая дама, тебе больше и не полагается. Вот этот жемчуг тоже неплох, но он совсем не подходит к платью…

— Ладно, — вздохнула девушка, успевшая понять, что сопротивляться Малфою бесполезно. — Что мне с волосами сделать?

— Ничего. Распусти и подбери несколько прядей с висков. Они у тебя пышные, должно получиться красиво.

— Люциус, а ты понимаешь, что после всего этого меня сожрут и ваши, и наши? — спросила Катрин, собирая в шкатулку немудреные украшения. — Я как-то об этом не подумала, а потом мы поговорили про этого мальчика, и я сообразила, что мне еще два года тут учиться. Ладно, с нашими я почти не общаюсь, но вот Нарцисса как минимум год сможет отравлять мне жизнь… Думаешь, если она на тебя дуется, так простит за такую выходку? То есть тебя-то простит, никуда не денется, а вот мне придется невесело…

— Да, она вполне может на тебе отыграться, — согласился Люциус, нахмурившись. Раньше бы об этом подумать! — Ты что, намерена все отменить?

— Не знаю, — вздохнула она. — Я и на бал хочу, и последствий опасаюсь. Что бы такое придумать? Может, чары какие-нибудь, чтобы меня никто не узнал? Я же давно всем сказала, что не пойду, так что останусь в спальне, пока остальные не разойдутся, ну и… опоздаем немного? А?

— Зачем чары? — оживился Малфой, припомнив Венецию. — Сделаем тебе полумаску! Верхняя часть лица будет закрыта, поди опознай!

— Отлично! — согласилась Катрин. — Красную с золотом, да?

— Именно. А теперь — вон твое платье, примерь.

— Ты, может, выйдешь? А то я, знаешь, немного стесняюсь при тебе раздеваться.

— Я отвернусь, — пообещал Люциус. — И за дверью послежу, а то вломится кто-нибудь, а тут ты неглиже…

— Спасибо, утешил… — Катрин зашуршала мантией, потом сдержанно чертыхнулась, видимо, пытаясь понять, как справиться с платьем, потом опять зашелестела материей. — Все, можешь смотреть.

Он повернулся. Девушка невольно поежилась — в зале было нежарко, а в платье с открытой спиной так и тем более.

— Замечательно, — искренне сказал Люциус. Темно-красное платье красиво облегало девичью фигуру, от бедер ниспадая мягкими складками до самого пола. — Ходить в нем сможешь?

— Сложно сказать, — мрачно ответила Катрин. — Длинновато вышло. Идти сумею, танцевать — вряд ли.

— Сейчас… Вот так, это цепляешь на запястье, чтобы постоянно подол не придерживать. Подними руку! Видишь?

— Да, удобно, — улыбнулась она.

— Значит, еще нам нужны перчатки и маска, — кивнул Малфой. — Это несложно.

— И туфли, — ядовито добавила Катрин, приподняв подол. Простые удобные школьные туфли откровенно не вязались с бальным платьем.

— А, Мерлин, забыл! И времени нет уже, нужно ведь примерять… Ладно, я тебе эти трансфигурирую. Главное, не забывать обновлять чары…

— Кажется, я теперь знаю, почему Золушка сбежала из дворца ровно в полночь, — хихикнула она.

— Ну а ты как думала? — совершенно серьезно произнес Люциус. — Маггловские сказки — это кусочки истории магического мира. Наверно, та крестная была волшебницей немалой силы, если такие сложные преобразования продержались столько времени!

— А туфельки? Они же обратно не превратились!

— Так она их не трансфигурировала, как карету или там платье, а просто подарила! Неизвестно, откуда они взялись, — фыркнул Малфой. — И хватит болтать! Встань ровно, я тебе подол все-таки немного укорочу.

— Ты, главное, ноги мне не укороти…

— А ты не говори под руку! Так, теперь туфли… И, Мерлина ради, не надевай на бал эти гольфы!

— Не переживай, у меня колготки есть, — ответила Катрин и невольно засмеялась.

— Перчатки завтра пришлют, маску тоже, — не обратил Люциус внимания на ее слова. — Вашу руку, леди! Потренируемся теперь уже в бальном наряде, а то наступишь себе на подол и опозоришься. И меня опозоришь, что гораздо неприятнее…

— Это почему еще?

— Потому что ты будешь в маске, а я — без, — напомнил Малфой. — И… раз-два-три…

* * *

— Ну и где Малфой? — поинтересовался Крэбб. Они с Гойлом поджидали старосту у дверей Большого зала, но того всё не было.

Вот уже прошествовала Нарцисса Блэк, многие другие, до открытия бала оставались считанные минуты, директор уже готовился произнести речь…

— Вон он! — кивнул Лестрейндж.

— А что это вы здесь стоите? — полюбопытствовал Малфой. Он вел под руку стройную девушку в темно-красном платье и полумаске.

— Тебя ждем… — выговорил Гойл.

— Ну так идемте, кажется, только нас и не хватает, — сказал тот и прошествовал в зал, мгновенно наполнившийся гулом голосов.

Как тут же выяснилось, ровным счетом никто не знает, с кем это явился Малфой (со своих приятелей он заблаговременно взял обещание помалкивать), Нарцисса Блэк нервно ломала веер, окружающие шушукались, а сам Люциус выглядел абсолютно безмятежным.

— Не дрожи, — сказал он, не забывая ослепительно улыбаться окружающим. — Никому даже в голову не может прийти, что я могу пригласить на бал гриффиндорку.

— Я не поэтому дрожу, я забыла, как начинается танец…

— Я подскажу, если что. А вообще — я веду, так что просто успокойся и постарайся не оттоптать мне ноги.

— Да, а как же те танцы, где партнерами нужно меняться?

— Можно подумать, многие их знают, — фыркнул Малфой. — Рядом с нами будут мои парни со своими подругами, они не подведут. Расслабься.

Катрин вздохнула поглубже, выдохнула и постаралась успокоиться.

Конечно, бал — это здорово. Особенно если ты явилась под руку с таким кавалером: Люциус, конечно, не подарок, характер у него прескверный, хоть он и маскирует это светскими манерами, но он может быть и галантным, и вполне терпимым, и сочувствовать тоже умеет, взять хоть того мальчика… Ну и, конечно, он красив надменной красотой потомственного аристократа. И разоделся, разумеется: парадная черная мантия с серебристым подкладом, строгий костюм…

«Может, поэтому и на маске настоял, чтобы не позориться рядом с простушкой», — неожиданно весело подумала Катрин, решила не смотреть по сторонам, не думать, не узнает ли ее кто-нибудь, не переживать заранее из-за реакции Нарциссы, а просто наслаждаться вечером. И это ей вполне удалось…

— Минерва, дорогая, ты не знаешь, что это за девушка с Малфоем? — с любопытством спросил директор, разглядывая пары, чинно исполняющие па старинного танца.

— Не представляю даже, Альбус, — ответила та. — Вряд ли он мог пригласить кого-то не со Слизерина, а чужих у нас нет. Но ни на одну слизеринку она не похожа. Может, кто-то оборотку выпил? У Малфоя бы хватило наглости!

— Тогда зачем ей маска? — задумался Дамблдор. — Непонятно, но забавно! Ясно, мальчик сделал это назло мисс Блэк, но я ведь теперь не усну, пока не узнаю, кто эта таинственная незнакомка!..

— Директор на нас таращится, — сказала Катрин, которую то и дело пытались увести у Люциуса хотя бы на тур вальса. Время от времени тот милостиво давал разрешение, но с другими кавалерами девушка не разговаривала, помалкивала и загадочно улыбалась. Мало ли, по голосу опознают!

— Еще бы… Наверняка пытается угадать, кто ты такая. Не смотри на него.

— Не буду…

Звучало что-то медленное, тягучее, под это нельзя было толком танцевать, только удобно положить голову на плечо Малфою — он был высокий — и медленно переступать под музыку.

— Нам скоро нужно уходить, — шепнул он. — Когда начнется мельтешение — самое время улизнуть. Нас прикроют. Ты успеешь пробраться к себе, я провожу.

— Хорошо… Верно говорят: покидать праздник надо до того, как он надоест, — улыбнулась Катрин.

— Именно…

…-Спасибо, Люциус, — сказала Катрин, стоя на ступенях лестницы. Она переоделась в пустующем классе, пока Малфой охранял вход, свернутое платье было надежно спрятано под мантией. — Мне теперь будет, о чем вспомнить.

— Спасибо тебе, что согласилась пойти со мной, о леди в красном, — шутливо поклонился он. — Теперь я буду делать таинственный вид и молча закатывать глаза, и пусть думают, что это была за прекрасная незнакомка… Только ты украшения подальше убери, могут опознать.

— Обязательно. Я ведь все равно ничего не ношу, это мне папа с собой дал, сказал, вдруг праздник какой… Вот, пригодилось!

— И прекрасно подошло, — кивнул Малфой, придвинулся чуть ближе и легко поцеловал девушку в щеку. — Это был прекрасный вечер.

— Да, прекрасный, — эхом отозвалась она.

— Беги быстрее, бал заканчивается.

— До завтра.

— До завтра, Золушка, — фыркнул он. — Туфельки-то не жмут?..

…-А, это вы, — высунулась из-за полога сонная взъерошенная Катрин. — Как повеселились?

— Замечательно! Просто здорово! Ну почему ты не пошла? — загалдели соседки по комнате, скидывая туфли, снимая платья и распуская волосы. — Там было много мальчиков без пары…

— Да ну, я хоть поспала, пока вы там веселились. Тем более, мне и идти-то не в чем! Не в школьной же мантии!

— Ой, а все же, с кем пришел Малфой? — задумчиво протянула Элис Смит, шевеля пальцами на уставших от туфель ногах. — Никогда ее не видела, а тут еще маска…

— Ну! Он мог и не из Хогвартса пригласить кого-нибудь, у него же связи! — включилась Ханна Эпплстон. — Потому и в маске, что не из наших! Но какое платье!

— Они так здорово смотрелись вместе… А видели, как Блэк перетанцевала со всеми подряд, только Малфой ее так и не пригласил?..

«Злой он все-таки», — подумала Катрин, обняла подушку и заснула.

* * *

За завтраком крупный филин уронил рядом с ее тарелкой солидного вида конверт, но угощения дожидаться не стал, тут же улетел.

«От кого бы это?» — удивилась Катрин. Отец ей так написать не мог, а больше вроде и некому было.

— Кто пишет? — спросила любопытная Элис.

— Родственники, — неопределенно ответила та и, как выяснилось, угадала…

…-Лили, можно тебя на секундочку? — позвала Катрин.

— Да, конечно! — подбежала та та. Хорошенькая девочка, умненькая, это все признавали. — Что такое?

— Послушай, я знаю, что ты дружишь с мальчиком со Слизерина, — очень тихо произнесла Катрин. — Можешь передать ему записку? Он поймет, для кого.

— Я… — Лили нахмурила бровки, потом просияла, явно заподозрив тут любовную историю. — Конечно, передам!

— Но я очень тебя прошу — никому ни слова, — серьезно попросила та.

Лили покивала и убежала. Собственно, в записке ничего серьезного и не было, всего одна строчка, но мало ли…

На Астрономической башне было холодно, и Катрин спрятала руки в рукава мантии.

— Давно мерзнешь? — спросил Люциус, поднимаясь к ней. — И развела же ты секреты! Представляешь, приходит Снейп, ну, тот мальчик, мрачный донельзя, с запиской, говорит, от Эванс. Мерлин, думаю я, на кой я сдался этой девчонке, потом соображаю, что она гриффиндорка, ты тоже, ты о них знаешь… Просто авантюрный роман!

— Тогда уж детективный, — фыркнула девушка и поежилась.

— Иди сюда… — Малфой обнял ее, закрывая широкой спиной от ветра со снегом. — Так что случилось?

— Помнишь, ты заставил меня написать письмо родственникам?

— Конечно. Так они… — насторожился Люциус.

— Ответили. Сам глава семьи и ответил, — тихо произнесла Катрин.

— А что именно?

— О… там такая история, — она вздохнула. — Давай, может, спустимся немного? А то тут околеть можно…

— Идем. — Малфой галантно поддержал ее под руку на крутой лестнице, а на следующем пролете уже можно было устроиться без риска обморозиться. — Теперь рассказывай!

— Если совсем коротко, то мою мать собирались выдать замуж, а она не захотела и сбежала в Британию, — произнесла Катрин. — Здесь уже встретила моего отца, ну и…

— Мне кажется, ты опустила существенную часть интриги, — заметил Люциус.

— Боюсь, она тебе не понравится, — честно сказала девушка.

— Кто знает? Говори!

— Ладно… В общем, маме в женихи прочили некого Шарля Малефлуа, француза, кажется. И чтоб мне провалиться, если эта фамилия не напоминает твою!

Люциус мысленно застонал, вслух же произнес:

— Верно. Это старшая ветвь семейства. Когда мой предок перебрался на острова, то переиначил фамилию. Однако…

— Вон оно что! — Катрин вздохнула. — Маму искали, да так и не нашли, она затаилась у магглов. Не знаю уж, чем ей так этот Шарль был так немил… Ну а итог ты знаешь.

— Тебе самой-то что написали? — поинтересовался Малфой. — Вычеркнули из рода насовсем?

— Да что ты! Наоборот… Пишут, что если бы мама не сразу сбежала, а хоть поспорила, ее бы не стали так вот замуж выдавать, нашли бы другого жениха, раз этот ей не нравился. Ну а раз я отыскалась, так вообще замечательно… Зовут в гости на каникулы. Как думаешь, стоит поехать или нет?

— Конечно, стоит! — сразу ответил Люциус. — Познакомишься с родней, это никогда лишним не бывает! Непременно езжай, а если у тебя на дорогу не хватает, то я…

— Нет-нет, об этом не беспокойся, они мне уже перевели приличную сумму, там точно хватит, — покачала головой Катрин. — Я думаю обменять деньги на маггловские, долетим с папой самолетом, а там видно будет. Одной как-то страшно, я никогда за границей не была, а ему тоже интересно… Не прогонят же его?

— Не должны, — усмехнулся тот. — Правда, езжай. Когда еще такой случай выпадет!

— Спасибо, Люциус, — серьезно сказала она, глядя снизу вверх. — Если бы не ты, мне бы и в голову не пришло разузнавать, кто у меня там родственники…

— Тогда уж Нарциссу благодари, если бы она не решила обидеться аккурат накануне бала, я бы никогда тебя не пригласил, — усмехнулся он.

— Ну, и это верно, — улыбнулась Катрин. — Стечение обстоятельств, да?

— Оно самое.

— Ладно… Пойду я тогда собираться. Хороших тебе праздников, Люциус.

— И тебе удачно съездить, Катрин, — сказал он, обнял, осторожно поцеловал ее в щеку, не стал выпускать и скоро почувствовал робкий ответный поцелуй.

«Возьму и скажу отцу, что подыскал себе другую невесту, — подумал он неожиданно. — Мало ли, что полукровка, зато из континентальной семьи, причем огромной! Если они примут ее, конечно… Так что я пока только намекну, тем более, что Нарцисса все еще дуется. Этот бал она мне никогда не простит!»

Потом он вспомнил о том, что с Блэками лучше не ссориться, о финансовых интересах, о давних связях и сник. Попытаться можно, конечно, но если у магглов, как они говорят, браки заключаются на небесах, то у чистокровных магов — почти исключительно по расчету. Главное, чтобы расчет был удачным.

— Послушай, — спросил он все-таки, — а если бы я сделал тебе предложение, что бы ты на это сказала?

— Какое предложение? — подняла голову Катрин.

— Руки, — ответил Люциус.

— Издеваешься, что ли? Ты аристократ, а я кто? — рассмеялась она. — То есть, конечно, мне было бы очень приятно, но… шансов нет.

— Ну а если б были, ты согласилась бы? — настойчиво допрашивал Малфой.

— Пожалуй, — подумав, кивнула Катрин. — Не буду врать, что я в тебя сходу влюбилась по уши, я тебя почти не знаю, но с тобой как-то удивительно спокойно и хорошо.

— Прекрасно, я буду иметь это в виду, — улыбнулся он.

Может, так и надо? Без восторженного визга, обмороков, повисания на шее и ревности на ровном месте? Ага, и без страстных поцелуев в самых неподходящих для этого местах, нелепо задранных мантий, страха, что вот-вот застукают, страха, который так приятно щекочет нервы… Ровные и теплые отношения, более дружеские, нежели любовные, никакого фонтана страстей… Не поймешь, что лучше.

В том, что Нарцисса Блэк станет идеальной женой, Малфой даже не сомневался. А вот что могло выйти из полукровки Харрис… Другое дело, что Нарцисса будет верной соратницей, но другом ли?

— Пойдем, — потянула его за рукав Катрин. — Завтрак скоро, а потом по вагонам, и — каникулы!

— Идем, — согласился Люциус, встряхнув головой. — Расходимся на третьем этаже, я пойду в обход.

— Так точно, мон женераль! — улыбнулась девушка, отсалютовав на французский манер.

Он не видел ее до начала следующего семестра. Заметил уже на праздничном ужине, обратил внимание на то, что вид у Катрин то ли подавленный, то ли… Непонятный, словом.

— Снейп, — поймал он своего подопечного. — Передай записку своей подруге. Она поймет, для кого это.

— Вы даже выражаетесь одинаково, — буркнул тот и взял свернутый до микроскопических размеров клочок пергамента. — Взяли бы и так поговорили!

— Да, то-ты так много разговариваешь с Эванс, — хмыкнул Люциус. — Перестань. Нам этого не изменить.

— А пытались? — ощетинился Снейп.

— Ты рискнешь? — прямо спросил Малфой. — Один против всех? Нет? Я так и думал… Передай записку, будь так добр, не то не получишь сюрприза!

— Какого еще сюрприза? — тут же насторожился мальчишка.

— Я хочу пригласить тебя к себе летом, — ласково улыбнулся Люциус. — Что, право, все каникулы сидеть в этой вашей дыре? А у нас богатейшая библиотека, да и в целом есть, на что полюбоваться! Не возражаешь?

— И как твои родители посмотрят на такого вот… — Снейп фыркнул, покосившись на свою великоватую, заляпанную реактивами мантию.

— Как на моего гостя, — спокойно ответил тот. — Не переживай, твою одежду приведут в порядок домовики. Так что скажешь?

— Передам, — буркнул мальчишка и вдруг посмотрел с надеждой: — А правда можно будет… в библиотеку? Я к вашим важным гостям и не сунусь, но просто…

— Конечно, можно, — ответил Малфой. — Иди.

…-Ты что это вдруг? — спросила Катрин, когда они встретились на площадке Астрономической башни поздним вечером. — Соскучился?

— А даже если так?

— Ну не ври, Люциус, у тебя же на лице все написано! — улыбнулась она и отодвинулась подальше. — Что за шпионские игры? Эванс принесла мне записку, и у нее было такая заговорщицкая физиономия, что слепому бы стало ясно — записка не иначе как любовная! Мое счастье, там как раз девчонки поругались, никто особенно не следил, иначе бы с меня живой не слезли…

— Ты после каникул какая-то странная, — честно сказал он. — Съездила к родне?

— Да, — кивнула Катрин.

— Что-то пошло не так? Тебя там обидели?

— Да что ты! — возмутилась она. — Меня приняли как родную… Ну, в общем, так и есть. Папу тоже хорошо встретили. Ну вот, я познакомилась с семейством… Люциус, их столько! Мне страшно стало… Кто кому кем приходится, вообще невозможно понять, но…

— Ну? — нетерпеливо спросил Люциус.

— Дедушка, ну, Грегуар Шанталь, принял меня в род, — сказала она серьезно. — Я теперь буду зваться Катрин Шанталь. Удачно ты меня переименовал…

— Отец не возражал? — только и спросил он.

— Нет, с чего бы? Там намного лучше, чем у нас. А за фамильной славой он сроду не гонялся.

Повисло молчание.

— Дедушка хочет, чтобы я бросила Хогвартс и уехала к ним, — сказала девушка.

— А ты?

— А я не знаю. Люциус, я там такое видела, что все эти хогвартские штучки — просто чепуха! Извини, рассказать не могу, просто поверь на слово: Шанталь не чистокровная семья в вашем понимании, но научить они такому могут — по-моему, даже директору это и не снилось!

— Тогда уезжай! — сказал он и прикрыл глаза. — Это твой шанс. Континенталы в вопросах чистоты крови не так строги, как британцы. Доучишься… ты на чем специализируешься?

— Гербология и зелья.

— Вот. Выучишься, выйдешь замуж, будешь жить спокойно…

Ну да, отец в ответ на его намек сказал что-то вроде «пока холостой, гуляй с кем хочешь, но с Блэками давно договоренность имеется», и слышать не захотел о какой-то полукровке.

— Люциус, ты что? — испуганно спросила Катрин, потрогала его щеку сперва кончиками пальцев, потом приподнялась на цыпочки и коснулась губами. — Люциус?

— Все в порядке, — ответил он сквозь стиснутые зубы, обнимая стройную, но вовсе не хрупкую девушку, и вспоминая, какой она была на балу, как скользила под пальцами темно-красная ткань, и маленькая рука в перчатке лежала на его плече, а в прорезях маски блестели темные глаза, улыбались подкрашенные губы… — Сдашь экзамены за пятый курс, получишь аттестат — и уезжай. Здесь скоро… скоро станет неспокойно. Не могу тебе сказать, откуда я об этом знаю, что именно случится, но тебе лучше быть подальше. Если семья готова тебя принять, лучше сделай так, пожалуйста! Иначе я себе никогда не прощу…

— А ты сам?

— А я чистокровный, со связями и приличным капиталом, меня не тронут. Разве только сам утоплю себя по глупости, но это уж вряд ли… Катрин, — искренне сказал он, — я не могу на тебе жениться, но я хотя бы в состоянии тебя предупредить. Беги отсюда.

— Раз ты так говоришь, то дело и впрямь неладно, — встряхнула она головой. — Хорошо. Пусть будет по-твоему. Я как-нибудь сдам эти экзамены и уеду. Папу, наверно, тоже лучше забрать?

— Разумеется!

— Ну и отлично, ему там дело найдется, он у меня такой ботаник… во всех смыслах слова, — улыбнулась Катрин. — А тут… Шансов на карьеру у меня ведь нет, правда?

— Никаких, — подтвердил Малфой. — Разве что замуж выйти. Либо служить в Министерстве секретаршей или у мадам Малкин закройщицей, ты же шить умеешь, верно?

— Ну, тогда тем более. Ну а там, ты сам сказал, попроще… Конечно, привыкать придется, но мама же как-то прижилась здесь? Значит, и я смогу…

— Разумеется, сможешь… — От ее волос пахло ромашкой и почему-то полынью, и от этого запаха наворачивались слезы на глаза. — Ты напиши мне, когда устроишься.

— Это когда еще будет!

— Ну, все равно напиши.

— Хорошо, Люциус. Напишу, если будет возможность. А ты не пиши, не надо. Вдруг отследят?

Он кивнул.

* * *

Катрин, по привычке уткнувшись в книгу, шла к себе, когда на нее кто-то с размаху налетел. Она выронила книжку, успела разглядеть испуганные и злые черные глаза, пинком отправила мальчишку в первый попавшийся класс (на этом этаже почти все они пустовали), а сама принялась подбирать рассыпавшиеся закладки, листочки с заметками и прочее добро.

Из-за поворота с топотом вылетели Мародеры.

— Потише, молодые люди, — с раздражением сказала Катрин. — Не то сами с мадам Пинс будете объясняться по поводу отпечатка ботинка на развороте…

— Ну извини… — шумно выдохнул Поттер. — Ты не видела этого слизняка? Ну, чернявый такой, тощий?

— Если это он меня так толкнул, что я все разроняла, то видела, — ответила девушка и неопределенно махнула рукой. — Он куда-то туда унесся.

— Айда за ним! — выкрикнул Блэк, и банда умчалась.

Катрин сунулась в класс. Мальчишка сидел на подоконнике, нахохлившись, как больная ворона, и смотрел за окно.

— Они убежали, — тихо произнесла она, подсаживаясь рядом. Снейп вывернулся из-под ее руки. — Извини, я не знала, что тебе неприятно, когда до тебя дотрагиваются.

— Да нет… — смутился он. — Я вообще… Спасибо.

— Не за что. Ненавижу, когда все травят одного. А что ты им на этот раз подстроил?

— О, — ласково улыбнулся мальчишка. — Пока что они только почувствовали, что сок горчит. А вот завтра посмотрим, что у кого вырастет…

— Ну правда, гений, — засмеялась Катрин и машинально погладила его по голове. — Для Лили передать что-нибудь?

— Да… пожалуйста, — неуверенно выговорил он. — Скажи, что я не смогу прийти вечером на обычное место. Там наверняка будут караулить, так что надо обождать пару дней, им надоест. А тебе, может, тоже что-нибудь надо передать?

— Нет, ничего, — покачала она головой. — А хотя… Да. Передай, что я приняла окончательное решение. Он поймет.

— Запомнил, — серьезно кивнул Снейп. — Ты не посмотришь, нет там кого-нибудь?

— Сейчас… Все чисто, беги давай!

«Выходит, мы оба его бросаем, — подумала она. — Но у Люциуса нет выхода. Да и у меня тоже…»

* * *

Экзамены Катрин почти не запомнились. Она и не ставила себе целью получить высокие отметки, помнила, что сказали в поместье Шанталь. Там аттестат никакого значения не имел, а в целом у нее было достаточно и способностей, и сил, чтобы выучиться всему необходимому. И очень жаль, сказал глава семьи, что Виолетта оказалась настолько легкомысленной. Сгубила себя — это ее дело, но не оставить ребенку даже адреса для связи с семьей — это уж слишком. Ну да покойных не судят… А раз Катрин вернулась, значит, на то была господня воля, только на науки ей придется подналечь, а то в этих школах не учат, а калечат…

Она и не возражала. Отец тоже согласился продать всё имущество в Англии и переехать на континент, куда ж он от единственной дочки денется?

Хотелось только попрощаться с Малфоем, и случай скоро представился: Катрин выловила Лили, попросила кое-что передать ее приятелю на словах и стала ждать.

— А весной тут хорошо, — произнес Люциус, встав у нее за спиной.

— Да… Я вот смотрю, стараюсь запомнить все это, — тихо ответила Катрин, не оборачиваясь.

— Значит, уезжаешь…

— Ты же сам сказал, так будет лучше.

— Верно… А я женюсь на Нарциссе, как только она закончит школу. Отец настаивает.

— Ну, вы ведь были помолвлены, а что поссорились, так с кем не бывает, — усмехнулась Катрин. — Наверно, ты очень ее обидел, когда вдобавок еще и явился на бал с незнакомкой в маске!

— Не то слово. Но я никогда не скажу ей, кто это был.

— Ну и правильно.

Они молчали, стояла тишина, только ветер посвистывал.

— Снейпа жалко, — тихо произнесла Катрин. — Ты за ним присматривай, ладно?

— Я его забираю к себе почти на все лето.

— Правда? Вот хорошо…

— Ну, не то чтобы мне так уж нравилось нянчиться с детьми, но, с другой стороны, если Северусу дать книгу, то пару суток о нем можно вообще не вспоминать, — невесело усмехнулся Малфой.

Они снова замолчали.

— Скоро на поезд.

— Да.

— Люциус, — негромко произнесла Катрин, развернувшись. — Знаешь, я долго думала, как мне быть… ну, ты понимаешь, мне неприятно оставаться в долгу. А потом решила, что деньгами такой долг не отдать. Так что вот… Возьми. Может быть, когда-нибудь он тебе пригодится.

— Что это? — нахмурился Малфой, разглядывая продолговатый темно-синий с золотой искрой кулон на цепочке.

— Это порт-ключ в мой новый дом. Мне его дали еще на каникулах, так, на всякий случай. А теперь он мне ни к чему, я же еду туда насовсем… — Девушка вздохнула. — Возьми, пожалуйста. Не знаю, на что ты намекал тогда, но мне показалось, что в Англии станет небезопасно. Пусть будет у тебя, ладно?

— Спасибо, — искренне произнес Люциус, притянул ее к себе и поцеловал, не встретив сопротивления. — Это дорогой подарок.

— Ты мне подарил семью, это куда дороже, — улыбнулась Катрин. — А теперь идем, правда, собираться пора…

С той поры Люциус Малфой не видел Кэтрин Харрис, вернее, Катрин Шанталь десять лет. Писем от нее он тоже не получал.

* * *

Он не удержал равновесие и рухнул на колени прямо в холодную октябрьскую грязь. Хорошо еще, только на колени, падать ничком было нельзя ни в коем случае…

…-Нарушение охраняемого периметра! — громкое оповещение заставило мирно ужинавшее семейство поднять головы. — Зафиксировано проникновение неизвестного! Задействован порт-ключ!

Последовала пауза, после чего оповещатель с некоторой неуверенностью добавил:

— Порт-ключ опознан. Принадлежность — семья Шанталь.

— Дедушка! — Катрин вскочила на ноги. — Я, кажется, знаю, кто это может быть! Разрешите проверить?

— Иди, — кивнул тот. На чрезвычайные ситуации обычные правила не распространялись, и можно было спустить некоторую вольность. — Но будь осторожна.

— Разумеется!

«Что же могло случиться? — лихорадочно размышляла Катрин, выбегая под моросящий дождь. Отдавая Люциусу свой порт-ключ, она и в мыслях не держала, что он когда-нибудь им воспользуется, это был символический дружеский жест. — Должно было произойти что-то действительно серьезное! Хотя это может быть и не он…»

Кажется, и в самом деле стряслась беда, поняла она, когда со всеми предосторожностями обогнула купу деревьев и, оставаясь в густой тени, выглянула из укрытия. Длинные платиновые волосы Малфоя она узнала бы всегда, даже вот такими — грязными и спутанными, фигура тоже была его, но, похоже, сил у него уже не осталось: мужчина, сгорбившись, стоял на коленях, каким-то чудом не падая и своим телом заслоняя то, что судорожно прижимал к груди.

— Люциус! — Катрин бросилась к нему. Бегать в обычной одежде было куда удобнее, чем в мантиях, это она всегда знала. — Люциус, что с тобой? Ты не ранен?

Малфой поднял голову, и она поняла, что он ее попросту не узнает. Не потому, что она сильно изменилась за эти годы, а потому, что ничего не различает перед собой: такое выражение можно увидеть в глазах загнанного, смертельно уставшего зверя. А загнанный зверь может и напасть от отчаяния…

— Люциус, это я, Катрин. Катрин Шанталь, Кэтрин Харрис, — она медленно подходила к нему. — Ты же моим порт-ключом воспользовался, помнишь, я его тебе отдала, когда уезжала из Хогвартса?

Малфой моргнул, взгляд сделался более осмысленным.

— Тебе ничто не угрожает, — продолжала Катрин. — Ты в поместье Шанталь, совсем рядом с Большим домом. Сюда никто чужой просто так не попадет…

— Они… они смогут, — хрипло выговорил Люциус.

— Кто — они? От кого ты бежал?

Теперь ясно было видно, что мантия на нем порвана и вываляна в грязи.

— Какая разница…

Сориентировалась Катрин быстро. Выяснить, почему Малфой оказался в роли добычи, можно и позже, а пока нужно заняться более важными вещами…

…Люциус безучастно смотрел, как Катрин выхватывает палочку. Патронусом ее оказался большой сенбернар.

— Дядя Поль! Срочно нужна помощь!

Серебристый пёс унесся.

— Дедушка, необходимо активировать защиту поместья!

Умчался и второй. Вот странно, в школе Катрин не казалась настолько сильной волшебницей, чтобы так легко рассылать патронусов…

Сверток, который Люциус прижимал к груди, слабо пискнул.

— Господи, кто у тебя там? — Катрин присела рядом. — Ребенок?! Твой?

Малфой кивнул.

— Ты с ума сошел, перемещаться порт-ключом с таким малышом?!

— Выбора не было… Или так, или…

— Люциус, ты заторможенный какой-то, — встревоженно сказала она. — Что с тобой?

— Так… пара Круциатусов…

— Ясно… Тетя Жозефина! У нас тут молодой мужчина в тяжелом состоянии после пыток, с ним грудной ребенок. Подготовьте все необходимое!

Убежал третий серебристый пес.

С негромким хлопком появились сразу трое мужчин. Один, высокий, седой, окинул взглядом представшее ему зрелище, кивнул каким-то своим мыслям, и возле ног у него завертелась целая свора патронусов. Люциус вяло подумал, что бредит, потому что такого не видел никогда.

— Пьер, Жан, Йохан, Доминик, Мишель — активировать полную защиту! — скомандовал старик, и собаки унеслись прочь, искать адресатов.

После этого исчез и сам старик.

— Люциус, отдай мне ребенка, — решительно сказала Катрин. — Не дай бог, уронишь!

Он только помотал головой.

— Люциус, отдай, не беспокойся. Я умею обращаться с детьми.

Он посмотрел на нее с недоумением.

— Их тут много, — пояснила девушка. — Ну же, давай мне, ты делаешь ему больно…

Только через пару минут ребенок оказался у нее на руках — отбирать его пришлось чуть ли не силой.

— Не переживай, ничего с ним не случится, — сказала Катрин. — Так, давайте-ка отведем его в дом, он сейчас сознание потеряет.

«Не потеряю», — хотел было ответить Люциус, державшийся последние несколько часов исключительно на силе воли, но не смог, настолько его поразило зрелище, доступное только магам. Откуда-то из-за деревьев, видимо, из того самого Большого дома в небо ударил мощный поток энергии, еще пять заключили немалую территорию (должно быть, всё поместье) в гигантскую пентаграмму. Казалось, воздвигшиеся стены можно видеть невооруженным глазом. За ними поднялся второй контур, затем третий…

«Это, должно быть, Место силы, — отрешенно подумал Люциус, когда его, подхватив под руки, безо всякой там магии поставили на ноги. — Иначе невозможно… Никакому магу такое не по плечу…»

— Всё, теперь нам никто не страшен, — сказала Катрин. — Идемте скорее.

К Большому дому Малфоя скорее несли, чем вели. Девушка убежала вперед.

— Тетя Жозефина, — передала она с рук на руки ребенка, — присмотрите за ним, мне надо к дедушке!

— Поучи меня еще, соплячка, — буркнула та. — Дедушка велел, чтобы того парня, из-за которого поднялся такой переполох, сперва привели в чувство, хотя бы ненадолго, иначе мы ничего не поймем. А ты сама понимаешь, если происходит что-то скверное, важно начать действовать поскорее.

— Да, это уж точно, — Катрин встряхнула мокрой головой. — Ну, тогда я пойду сушиться…

— Нет уж, милая, ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать! — бурча, Жозефина не отвлекалась от дела. — Сперва займись своим приятелем. Где зелья, сама знаешь.

— Конечно, тетя…

…Открыв глаза, Люциус Малфой увидел незнакомый потолок. То есть до такой степени незнакомый, что он моментально очнулся. Потемневшее дерево, толстенная потолочная балка, крыша, похоже, островерхая… Ни на один из известных ему домов это не походило.

— О, очнулись, молодой человек! Прекрасно, — произнес рядом женский голос, и, повернув голову на не слишком-то мягкой подушке, Люциус увидел даму, очень похожую на мадам Помфри, школьную колдоведьму, только эта выглядела, пожалуй, более… более… нет, не властной, с той тоже мало кто мог поспорить. Пожалуй, в этой было больше чувства собственного достоинства, и держалась она с королевским величием. — Однако и досталось же вам! Мы на вас столько зелий перевели, что на троих хватило бы! Будете потом неделю отлеживаться…

— Драко… — выдохнул он, опомнившись.

— Что?

— Мой сын! Что вы с ним сделали?

— Ничего особенного, — пожала дородными плечами дама. — Искупали, накормили и уложили спать. Кстати, удивительно беспокойный и капризный ребенок, еле-еле заснул… Не переживайте, за ним присматривает Софи, наш домовик, а она еще меня в пеленках помнит. А вот вы, молодой человек, могли бы и поаккуратнее обращаться с ребенком! Мало этого безответственного перемещения порт-ключом, так вы его еще и помяли изрядно.

— Я?.. Я что-то натворил?!

— Успокойтесь, у него всего лишь несколько синяков, — усмехнулась та. — Но еще немного, и пару ребер вы бы мальчику сломали.

— Я хочу его увидеть, — потребовал Люциус, приподнимаясь на локте. Что удивительно, ему это даже удалось.

— Сказано же, он только что заснул, — начала дама, но, видимо, прочла что-то в глазах пациента, вздохнула и щелкнула пальцами. — Софи!

Появилась немолодая домовуха, и Люциус моргнул от неожиданности: в отличие от его собственных домовиков, эта была одета в скромное серое платьице с накрахмаленным передничком.

— Да, госпожа Жозефина? — спросила она.

— Наш гость желает увидеть своего сына, — сказала та.

— Мальчик едва уснул, — сурово отрезала домовуха. — Софи не разрешает его тревожить. Вот проснется — тогда пожалуйста.

Малфой поморгал, но видение никуда не делось: домовой эльф смел что-то запрещать хозяйке!

— Вот видите, — пожала плечами дама по имени Жозефина. — И спорить бесполезно, учтите.

— Но хотя бы издали взглянуть можно? — с удивившими его самого просительными нотками произнес Люциус.

— Только с порога, — ответила домовуха. — Но вы, господин, еще не одеты.

Она исчезла, а Жозефина хлопнула себя по лбу.

— Все давно собрались, только вас и ждут, — сказала она, — а у меня начисто вылетело из головы… Этьен!

Появился еще один домовик, на этот раз мужского пола. Тоже одетый — в рубашку и короткие штанишки; вид у него был чрезвычайно важный, а поверх рубашки даже красовалась вышитая жилетка.

— Помоги господину одеться, — скомандовала Жозефина. — И поживее. Видите ли, — обратилась она уже к Люциусу, — у нас одеваются, должно быть, своеобразно на ваш взгляд, и мы решили, что пока вам будет помогать Этьен. Он старший над нашими домовиками.

— Рад служить, — с церемонностью королевского дворецкого поклонился тот.

— Я вас обожду снаружи и провожу в большую гостиную, — сказала Жозефина и величественно удалилась.

В маггловской одежде — а тут почему-то одевались именно так, — Люциус без посторонней помощи действительно бы запутался. Тем более, она оказалась какой-то не слишком современной, не такой, какую ему доводилось видеть в маггловском Лондоне. Впрочем, выяснение этих странностей можно было отложить и на потом, существовали более насущные проблемы.

— Готовы? — спросила Жозефина, когда он показался на пороге, и придирчиво одернула на Люциусе сюртук. — Быстро загляните в детскую и идемте. Неприлично заставлять дедушку ждать.

Люциус беспрекословно — не в том он был положении, чтобы спорить, — посмотрел через порог в уютную светлую комнату. Наследник сладко спал и выглядел вполне умиротворенным. Почему-то Малфоя очень порадовало то, что суровая Софи где-то нашла старомодную колыбельку, а не уложила Драко в какую-нибудь маггловскую кроватку с решетчатыми бортиками. Мысль о решетках Люциуса с некоторых пор пугала.

— Удостоверились? — спросила Жозефина. — Тогда идемте, нам вниз.

Большая гостиная оказалась действительно большой. Положим, не такой огромной, как парадный зал в Малфой-мэноре, но весьма и весьма внушительной. Ее ярко освещало несколько люстр, свисавших с потолка на потемневших от времени цепях, середину занимал длинный, явно старинный деревянный стол, за которым расположились, как понял Люциус, члены семейства Шанталь.

Во главе стола возвышался, как заснеженная горная вершина, патриарх семьи: мощный кряжистый старик с окладистой седой бородой. На Дамблдора с его притворной слащавостью он не походил ничуть, темные глаза смотрели сурово и прямо. По правую руку от него располагался мужчина помоложе, видимо, наследник, по левую — пожилая дама, очевидно, супруга, тоже седая, статная, со следами былой красоты на лице. Далее, как понял Люциус, рассаживались в строгом иерархическом порядке (даже в доме его деда настолько суровых правил не придерживались, хотя, возможно, сегодня был особый случай). Здесь были мужчины и женщины в возрасте, средних лет, но ни одного ровесника Люциуса, не говоря уж о детях и подростках. Из младшего поколения он увидел одну лишь Катрин, и та обосновалась на самом дальнем конце стола. Ну, верно, принятая в род полукровка, да еще по женской линии… Видимо, ее и допустили сюда исключительно потому, что она была замешана в случившемся.

Все это промелькнуло в его голове и сгинуло.

— Ну-с, представьтесь, молодой человек, — прогудел старик, меряя его взглядом. Он говорил по-английски, но с заметным акцентом.

Без привычной мантии Люциус чувствовал себя раздетым, однако все же собрался с силами и ответил вполне светски:

— Люциус Абраксас Малфой, к вашим услугам. Быть может, вам будет удобнее беседовать по-французски?

— Услуги ваши, юноша, нам покамест ни к чему, это вам, сдается, нужны наши, — перешел на французский старик. — Присаживайтесь-ка, продолжим знакомство… Малфой? Это не из младшей ли ветви французских Малефлуа?

Люциус кивнул, хотя этим родством вовсе не гордился. Старик, однако, остался чем-то доволен и заговорил дальше:

— Значит, я — хозяин поместья, Грегуар Шанталь, это — моя супруга Жанна, а это — старший сын, Льерт. С остальными потом познакомитесь, а то времени у нас, мнится мне, не так уж много.

На Люциусе скрестилось добрых два десятка взглядов, и ему стало совсем уж не по себе.

— Рассказывайте, — велел Грегуар, набивая внушительных размеров трубку и начиная ее раскуривать. — Кто дал вам порт-ключ, я уже знаю, так что переходите сразу к делу. От кого вы драпали сломя голову?

— От Темного лорда, — выговорил Малфой.

— Какого еще лорда? — удивленно приподнял кустистые брови Шанталь.

— Очевидно, здесь… — А собственно, где это «здесь»? — Вы еще не слыхали о нем, но в магической Британии лорд Волдеморт…

— А, на островах, — махнул рукой Грегуар. — Это нас не касается. И не таких видали.

— Боюсь, может и коснуться, — прищурился Люциус. — Одной Британией он не удовлетворится.

— Ну, тогда и посмотрим, — оптимистично сказал Шанталь, пуская клубы дыма. — Так что там этот ваш лорд затеял, и чем лично вы ему не угодили?

— Если позволите, я начну с первой части вопроса… — Малфой помолчал. — Своей целью Лорд ставит возвышение магов над остальным человечеством. Полукровные, сквибы — все они под угрозой. Поэтому я тогда и посоветовал Катрин принять ваше предложение: я уже кое-что знал о его планах… Ну а далее… — Он невольно сглотнул. — Собственно, война уже началась. Идут погромы, убивают и тех, кто Лорду противостоит, даже чистокровных, и магглов — с целью устрашения…

— Ну и бардак там у вас на островах, — попыхивая трубкой, высказался Грегуар. — Так как же вышло, молодой человек, что вы, я так понимаю, не последний человек в свите этого вашего лорда… я прав? Ага. Так вот, почему вы оказались здесь в столь жалком виде, да еще с младенцем на руках? Он что, вашего сына в жертву принести собрался?

— Почти… — Люциус с трудом сглотнул ком в горле и положил руки на колени, чтобы не так заметно было, как они дрожат. — Господин Шанталь… Я… я вряд ли сумею внятно пересказать это. Если бы у вас нашелся думосброс…

— Найдется, как не найтись… Этьен! — щелкнул пальцами тот. Появился уже знакомый домовик. — Думосброс, живо!

Вещь, оказавшаяся на столе почти мгновенно, выглядела настолько нереально старой, что Люциус глазам своим не поверил. Складывалось полное впечатление, что она грубо вытесана из серого камня, а уж размеры…

И тут только он спохватился:

— Господин Шанталь, боюсь, я поторопился… У меня нет палочки.

— Вот молодежь пошла, — покачал тот головой. — Катрин, дай ему свою, что ли…

Малфой сильно сомневался, что с чужой палочкой (да еще странной какой-то, у Катрин, кажется, раньше была другая) у него что-то получится, но кое-как совладал с воспоминаниями.

— Давайте, не толпитесь, по порядку, — приказал Грегуар, а Люциус прикрыл глаза. Он догадывался, как теперь на него станут смотреть…

…Катрин в числе последних допустили к думосбросу, и только тогда она поняла, почему старшие, даже дедушка Грегуар, смотрят на Люциуса с таким странным выражением: во взглядах их сочувствие мешалось с отвращением, омерзением даже, кое у кого — с презрением… Сочувствие, впрочем, преобладало.

Она словно сама побывала там, в просторной, со вкусом обставленной комнате Малфой-мэнора.

Люциус и с супругой любовались спящим наследником. С годами Нарцисса сделалась еще красивее, а в ее взгляде, устремленном на мужа, читалось искреннее чувство. Сам Люциус смотрел на нее с некоторым снисхождением, не более того, а вот на сына — с такой поразительной нежностью, какой сложно было ожидать от высокомерного сноба, каковым его всегда считали.

Катрин даже порадовалась мимоходом: ну, пускай Люциус не любит жену горячо и страстно, зато она его — очень, это заметно…

— Милорд! — услышала она их голоса, когда в комнату вступила темная фигура. — Какая честь для нас видеть вас в этом доме!

— О да, — проговорил холодно тот, кого называли лордом Волдемортом. — Несомненно, вы очень рады видеть меня, мои вернейшие, преданнейшие слуги…

Катрин увидела подобострастно склонившихся перед этим жутковатым типом Малфоев и только вздохнула. Вот была охота спину гнуть!

— Но, боюсь, сегодня я не смогу порадоваться с вами вместе, — произнес Волдеморт. — Я глубоко расстроен тем, что даже такие, как вы, унизились до мелкого, гнусного обмана! Более того, вы попытались обмануть меня!

— О чем вы, милорд?.. — с искренней растерянностью спросил Люциус.

— Она знает, — по-змеиному улыбнулся тот, глядя на Нарциссу. Судя по расширившимся глазам женщины, та и впрямь понимала, о чем идет речь. — Что? Мой скользкий друг, только не говори мне, что твоя женушка сумела провести и тебя!

— Я действительно не понимаю, милорд, — на Малфоя жалко было смотреть. — Нарцисса? В чем дело? Чем ты осмелилась прогневать господина?

— О, это сущий пустяк, — продолжил Волдеморт. — Видишь ли, мой дорогой Люциус, твоя супруга каким-то образом… возможно, от тебя… услышала о неком пророчестве, в котором говорится о ребенке, способном уничтожить меня. Ребенке, который должен родиться на исходе седьмого месяца у тех, кто трижды бросал мне вызов!

Судя по тому, как побледнел Малфой, он всё понял.

— Нарцисса?..

Та молчала.

— Так когда должен был появиться на свет твой драгоценный наследник, а, Люциус? — спросил Волдеморт. — Не в конце ли июля? Только, кажется, твоя женушка решила поторопить события. Несколько капель зелья — и вот вам преждевременные роды. А такие дети прекрасно выживают, уж целителям ли не знать…

— Милорд, клянусь, я не…

— Молчать! — прикрикнул тот, и Малфой покорно умолк. — Что ты на это скажешь, Нарцисса? Станешь отпираться?

— Милорд… — женщина рухнула на колени. — Пощадите! Да, я знала о пророчестве, и, хоть ни я, ни мой супруг никогда не бросали вам вызова… Я слишком боялась за ребенка, я всего лишь слабая женщина, милорд!

— А это ли не вызов — попытка обвести меня вокруг пальца? — почти ласково спросил Вольдеморт. — Сколько раз ты травилась зельем, единожды? Или с первого раза не вышло?

— Умоляю, милорд!

— Заткнись, тварь! — от сильной пощечины Нарцисса отлетела в сторону и растянулась на полу, правда, тут же снова поднялась на колени.

— Милорд, прошу, делайте что угодно со мной, только пощадите Драко!..

— Что угодно, говоришь? — процедил тот. — Пускай будет по-твоему!

Два крика слились в один.

— Нет!

— Авада Кедавра!

Сверкнула зеленая вспышка, Нарцисса на секунду замерла и упала лицом вниз, нелепо подогнув тонкие руки.

— Радуйся, Люциус, твоей лживой женушке досталась легкая смерть, — улыбнулся Волдеморт, поигрывая палочкой. — А вот с тобой еще придется побеседовать… о твоем поведении. Если ты не способен удержать в узде одну бабенку, то у меня возникает вопрос — а нужен ли мне такой соратник? Да и вообще, достоин ли его род продолжения?

— Милорд… — Не сводя с того глаз, Люциус спиной отступал к кроватке сына. — Только не Драко…

— Тогда на колени, мой скользкий друг, — приказал тот, переступая через тело мертвой женщины. Ее палочка хрупнула у него под каблуком. — Ползи.

И Люциус пополз, потому что знал — иначе будет хуже.

— Целуй, — велел лорд, и Малфой униженно поднес к губам край его мантии. — Да не эту тряпку, идиот, ноги мне целуй!

Катрин поняла, что сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. И это гордый, помешанный на семейной чести Люциус! Впрочем… на что бы она сама пошла, окажись между маньяком-психопатом и маленьким сыном?

— Из тебя могла бы получиться неплохая собачонка, Люциус, но ты дурно воспитан, — скучающе произнес Вольдеморт, несильно пнув того под подбородок. — А скверных собак наказывают. Круцио!

И это она тоже увидела: искаженное, перекошенное от боли лицо Малфоя, который каким-то чудом находил в себе силы не закричать, чтобы не разбудить ребенка, потому что если тот проснется и заплачет, то привлечет к себе внимание Волдеморта… Всегда можно вцепиться зубами в собственное запястье, прокусить губы, так, что кровь потечет по подбородку, но не издать ни звука!

— Надо же, до чего упрямая псина, — с некоторым удивлением произнес Волдеморт. — Интересно, а что она сделает, если пнуть ее щенка? Круцио!

А вот тут Катрин сама чуть не грохнулась в обморок, потому что знала — после пяти Круциатусов такой силы не встают. Люциус встал. И продолжал подниматься раз за разом, хотя, кажется, уже не понимал, что происходит, только знал, что должен оказаться между Драко и Волдемортом. Потом — не смог, наверно, отказали сведенные судорогой мышцы, но все равно пытался.

— Ну, мой дорогой Люциус, — почти пропел Лорд, — ты поразительно живуч. Так и быть, пока что я оставлю тебя и твоего щенка в живых. Только это ненадолго, имей в виду.

Он наклонился, подобрал выпавшую палочку Малфоя и, совершенно по-плебейски пнув безвольное тело под ребра и наступив на него, удалился, кажется, даже напевая что-то под нос.

Дальше была темнота.

Катрин вынырнула из Омута памяти, задыхаясь, будто и впрямь всплыла с глубины…

…-М-да, — глубокомысленно сказал Грегуар. — И развели ж вы у себя там всякой швали… Что было дальше, молодой человек?

— Я смутно помню, — негромко ответил Люциус. Под пристальными взглядами этой семейки он казался себе невероятно жалким. Ведь мог же попытаться бросить Авадой в лорда, когда тот отвлекся на Нарциссу! Мог, но… струсил, наверно. — Когда я сумел встать, то первым делом схватил Драко и, кажется, больше уже не спускал его с рук. Я даже жену не смог похоронить, как полагается… Закрыл ей глаза и приказал домовикам отнести ее тело в семейный склеп… Я знал: если вышел из милости у Лорда, обратного пути не будет. Он ведь недаром забрал мою палочку. Через пару дней по моему следу наверняка пошли бы если не его люди, так авроры: оказалось бы, что именно с ее помощью совершено какое-то преступление. А окажись я в Азкабане или погибни, что сталось бы с Драко? В лучшем случае, его отдали бы кому-то из родни, а если нет?! — Он задохнулся, помолчал, потом продолжил: — Бежать мне было некуда. У нас осталась только вилла во Франции, но там защита только от магглов, а у меня даже палочки не было. Я приказал домовикам перенести туда все ценное из мэнора… не знаю даже, как они поняли мой приказ… В банк или к кому-то из соратников сунуться побоялся. Правда, был еще один путь, один мой знакомый так поступил…

Он невольно передернулся.

— Какой же это путь? — заинтересовался Грегуар.

— Пойти и упасть в ноги Дамблдору. Он был бы счастлив, — процедил Люциус. — Может, хотя бы Драко он сумел бы спасти… Но взамен потребовал бы вечной преданности. А я… нет, я не смог…

— А кто такой Дамблдор? — совершенно серьезно спросила одна из женщин.

Малфой уставился на нее во все глаза. Как можно не знать величайшего светлого мага современности, он не понимал.

— Это тот, который Гриндевальда обманул, — пояснил ей супруг. — Не отвлекай.

— Мы тут, понимаете ли, в таком медвежьем углу живем, — усмехнулся Шанталь с явной издевкой в голосе, — что всех знать не можем. Вот Гриндевальда помним, он долго шалил, надоел до смерти, хотя талантливый был парень, да… Возьмись он за Британию, у него бы все получилось, а вот на Восток он зря повернул. С тамошним народом лишние дрязги затевать не стоит, так что он завяз, увлекся, тут его Дамблдор и подловил. Ну а остальные… То они есть, то их нет… Вы продолжайте, молодой человек, мы вас слушаем.

— Ну а потом…

Потом, рассовывая по карманам немногие наличные деньги (лорд Малфой всегда пользовался неограниченным кредитом и не держал дома крупных сумм) и драгоценности жены, он вдруг наткнулся на эту безделушку. Порт-ключ, подарок Катрин, который положил когда-то в шкатулку и позабыл о нем. Хуже быть уже не могло, и он активировал портал неизвестно куда… но лишь бы подальше от Лорда.

— Вот так я и очутился здесь, — закончил Люциус, стараясь не смотреть по сторонам и медленно поднимаясь из-за стола. — Господин Шанталь… Я понимаю, что своим появлением навлекаю опасность на все ваше семейство, и я готов немедленно покинуть ваш гостеприимный дом. О себе я позабочусь сам, я прошу лишь за Драко, потому что…

— Потому что Шанталь никогда не выставляли за ворота тех, кто попал в беду и нуждается в помощи, — отрубил Грегуар, хмурясь. — Сядьте на место, молодой человек. Так. По всему выходит, сбежали вы вовремя, вас еще не начали ловить. Это уже хорошо. Клаус! Доверенность, живо!

— Вот, дедушка!

Лист порхнул под нос Люциусу.

— Подписывайте, — велел Грегуар.

— Что это? — нахмурился тот.

— Доверенность на управление вашими счетами, — ответил тот. — Как я понял из объяснений Катрин, вы человек небедный, а оставлять мальчика без наследства негоже. Если вас пока не ищут, так и счета не арестовали, и Клаус переведет ваши капиталы в швейцарский «Гринготтс», а оттуда никто ничего не выцарапает…

Малфой молча поставил подпись. Он все деньги был готов отдать, лишь бы спасти сына.

— Доминик, купчую, — приказал Шанталь. — На мэнор и на виллу отдельно.

— Это-то зачем? — поразился Люциус.

— Как зачем? Вы, молодой человек, продаете Доминику Шанталь свои земельные угодья. Конечно, вряд ли удастся сохранить все в целости и сохранности, но когда все уляжется, а рано или поздно это должно улечься, мы вчиним такой иск… — Старик улыбнулся. — Наши адвокаты изрядно пощиплют перышки тем, кто осмелится тронуть хоть что-нибудь!

— Меня вполне могут объявить в розыск, — угрюмо сказал Люциус. — Сделка будет признана ничтожной, а имущество арестовано.

— С этим мы потом разберемся. И не беспокойтесь, юноша, то, что попало в руки семьи Шанталь, уже никогда их не покинет.

Пока тот размышлял над двусмысленностью фразы, Грегуар развивал бурную деятельность:

— Доминик, как только вступишь в права владения мэнором, немедленно прикажи тамошним домовикам переправить все действительно ценное сюда, посмотрим, что там. Что на вилле — забери сам. Семейный склеп — под особую защиту, ты знаешь, какую, и лучше немедленно, не дожидаясь разрешения. Домовиков пристроим, дел у нас полно. Анна!

— Да, дедушка?

— Оформи подписку на всю британскую магическую прессу. Даже бульварные листки. Только чтоб доставляли по-человечески, а не совами, мне тут птичника только и не хватало!

— Господин Шанталь, — осмелился вклиниться Люциус, — если Лорд захочет…

— Перехочет, — обрезал тот. — Вы вообще уверены, что ему настолько интересна ваша персона, чтобы гоняться за вами по всей Европе?

— Ты не прав, Грегуар, — сказала его супруга, поправив прическу. — Судя по всему, этот человек — сумасшедший, а значит, вполне может прийти в ярость, узнав, что добыча ускользнула. А тогда он легко бросит более важные дела и пустит по следу этого юноши всех своих ищеек.

— Именно об этом я и говорю, — кивнул Малфой.

— Ну, пусть ищет, — пожал плечами Шанталь. — Даже если отследит порт-ключ, что он сможет сделать?

— Взломает защиту и устроит тут бойню…

— Молодой человек! — воскликнул Грегуар. — Даже Гриндевальд дальше первой линии обороны проломиться не сумел, а этот ваш Лорд ему не чета! Конечно, — добавил он справедливости ради, — напортил тот парень изрядно, ну да в итоге ему надоело возиться, он и двинулся в более приветливые края… О защите не беспокойтесь.

— Это… Место силы? — озвучил Люциус пришедшую ему недавно на ум мысль.

— Разумеется. Предки у нас не дураки были, знали, где строиться, — хмыкнул старик. — Ладно! Вернемся к делу. Какие еще неприятности вы могли притащить с собой?

— Если меня подставят, по следу отправят авроров, — хмуро сказал Малфой.

— Это вроде полиции, дедушка, — подсказала Катрин.

— Даже не смешно, — поморщился он. — Какое они имеют право орудовать на территории чужой страны?

— Дадут запрос в здешний аврорат на экстрадицию особо опасного преступника, вот и все, — вздохнул Люциус, прекрасно знавший, как работает эта система.

— Экстра… чего? — прищурился Грегуар.

— На выдачу человека, дорогой, не прикидывайся, будто забыл это слово, — вздохнула Жанна и обратилась к Малфою: — Это большая волокита, юноша, уж я-то знаю, сама когда-то там служила… Тем более, наша гвардия ваш аврорат терпеть не может.

«Эта старушка служила аврором? Может, секретарем?»

— Судя по выражению вашего лица, вы не верите, что я и сейчас способна разделать под орех десяток каких-нибудь наглых юнцов с палочками, — улыбнулась та. — Я не из бухгалтерии и не из отдела делопроизводства. До замужества я командовала тройкой гвардейцев.

— Это у нас семейная традиция такая, — просветил кто-то из еще незнакомых, крепкий парень с короткой курчавой бородкой. — Жениться или брать замуж или преступников, или полицейских. Очень удобно, кстати, связи-то остаются…

— Мишель, уж ты бы помолчал, с твоими финансовыми аферами! — прикрикнула Жанна.

Малфой навострил уши. Финансовые аферы интересовали его всегда, с Мишелем стоило познакомиться поближе. Особенно в нынешних сложных обстоятельствах.

— Аврорат отметаем, — сказал Грегуар, заново набивая трубку. — Что еще?

— Метка, — ответил Люциус, решив, что раз начал признаваться, так уж надо говорить обо всем. — Я не знаю, сумеет ли Лорд выдернуть меня с континента, но что вызов я почувствую — это точно. И он меня почувствует.

— Не через нашу защиту.

— Но вы же не можете держать ее вечно из-за какого-то… — он сглотнул, — какого-то случайного человека!

— Придумаем что-нибудь, — пожал плечами Шанталь. — Пока все равно защиту не будем снимать, мало ли, кто попробует прорваться. Кстати, совсем забыл! Льерт, передай отсутствующим, а те пусть бросят по цепочке: у нас тут образовалось интересное осадное положение, пароли по прежней системе. А то долбанется кто-нибудь лбом в ограждение… И прикажи зверей спустить. Пусть погуляют.

— Зверей? — выговорил Малфой.

— Да, у нас тут целый зоопарк, потом увидите… Вы нам все поведали?

— Кажется, да, — устало кивнул тот. Видимо, действие зелий, которыми его накачали, подходило к концу.

— Прекрасно. Тогда неплохо бы перекусить… Вам, молодой человек, подадут наверх. Не держите обиды, но нам нужно кое-что обсудить, а вы, я вижу, неважно себя чувствуете. Торжественный ужин устроим в другой раз.

— Благодарю, — кивнул Люциус, внутренне возликовав. Возвращалась боль в истерзанных Круциатусом мышцах, тошнота и прочие приятные последствия, так что семейный ужин стал бы для него пыткой. О нет, он выдержал бы, но лучше обойтись без этого. — Я…

— Да, благодарности тоже потом, — отмахнулся Грегуар трубкой. — Катрин, проводи гостя наверх и заставь его что-нибудь съесть. Мы тут без тебя обойдемся.

— Как скажете, дедушка, — ответила она и подошла к Малфою. — Пойдем.

Как он понял, прекословить в этой семье могла разве что супруга патриарха. Прочие в лучшем случае имели право голоса. Что ж, могло быть и хуже…

— Очень плохо? — тихо спросила Катрин, чуть не под руку ведя Люциуса по лестнице.

— Бывало и лучше…

— Учти, зелий больше принимать нельзя. И так в тебя влили многовато. Ты был нужен живым и говорящим, хотя бы временно.

— Какие вы все тут добрые и заботливые… — Малфой встряхнул головой и очнулся. — Извини. Если бы не вы, меня бы, наверно, уже и в живых не было. И Драко…

— Не переживай, — сказала Катрин. — Нас обидеть очень сложно. Понятно же, что человек не в себе, как тут на него сердиться? Хорошо, что тебе удалось вытащить мальчика… И, Люциус, я искренне сожалею. Вы с Нарциссой были такой красивой парой…

— Спасибо. Только я ее никогда не любил, — зачем-то сказал он. — Это называется «жена для статуса».

— Да, я в курсе. Благородная кровь, красота, способность родить наследника, если за ней при этом еще и наследство дают, так совсем хорошо… Но она-то тебя любила, это заметно.

— Я знаю. Я к ней тоже привязался, она умела быть… правильной женой, — попытался подыскать слова Люциус. — Но вот то, что она сделала… Драко ведь едва не умер!

— Я попрошу тетю Жозефину осмотреть его как следует — она у нас главный медик. Вряд ли найдется что-то серьезное, но даже мелочи лучше лечить сразу.

— Спасибо… — негромко ответил Малфой и спросил зачем-то: — А ты совсем не ревновала, когда я сказал, что все-таки женюсь на Нарциссе?

Катрин опустила голову.

— Было немного, — ответила она наконец. — Но, видишь ли, я прекрасно понимала, что тебе не пара. У нее такая семья, приданое, наконец… А я нищая полукровка, да еще по матери. Я ведь тогда не знала толком, кто такие Шанталь! И я тебе очень благодарна, Люциус, за то, что ты посоветовал мне уехать.

— Почему?

Они уже почти дошли до его комнаты.

— Потому что домашнее образование оказалось в разы лучше хваленого хогвартского, — улыбнулась Катрин. — Этьен! Ужин нашему гостю, что-нибудь легкое. И бокал успокоительного.

— Да, госпожа, — отозвался домовик.

— А почему они у вас одеты? — задал глупый вопрос Люциус, просто чтобы не возвращаться в одинокую комнату.

— Ну… — Катрин потянула его за воротник, вынуждая пригнуться, и прошептала на ухо: — Они и так-то страшненькие, а если почти голые, так вообще ужас…

— Софи все слышала, — раздалось рядом. — Господин Люциус, ваш сын проснулся, и если вы желаете его видеть, то идите немедленно, потом Софи вас не впустит!

— Иду!

С Драко было все в полном порядке. Уж точно лучше, чем когда он унес ребенка из дома. Отца он узнавал, тянулся к нему и улыбался, норовя ухватить за длинные волосы.

— Господин Люциус, не прижимайте так ребенка, вы его задушите, — бубнила Софи. — Положите его. Ему пора поесть.

— Ну минуточку еще…

— Никаких минуточек!

— Ну прямо моя бабушка, — умилилась Катрин. — Пойдем, Люциус, успеешь ты еще своего наследника потискать. Ему и так уже досталось, а у тебя силы на троих хватит… Поешь — и спать. Тебе сейчас главное — отоспаться.

— Ладно… Кстати, — вспомнил вдруг он. — А где твой отец?

— А, он во Франции застрял, — ответила она. — Мы когда сюда ехали, он в самолете познакомился с какой-то вдовушкой. Ну и женился в итоге, завел оранжерею… Он же обожает цветы, я тебе говорила.

— А ты чем здесь занята?

— Тем же. Растениями. Там подальше есть большие теплицы, отсюда не видно. Пока что я на подхвате у тети Жозефины, ей очень не хватало помощницы, а так мы все поместье лекарственными травами обеспечиваем, — сказала Катрин. — Зельевары у нас тоже есть, но мало. У тебя никого на примете не найдется?

— Найдется, — мрачно ответил Люциус, — есть один молодой гениальный зельевар…

— Снейп, что ли? — улыбнулась она.

— Он. Но даже не рассчитывай на него.

— Почему это?

— Он принял Метку. А потом кинулся обратно к Дамблдору. Так его и швыряет, и не знаю, до чего он дойдет в итоге. Боюсь, что ни до чего хорошего… — Малфой выдохнул. — Жаль его, но он настолько упрямый, что слушать никого не станет.

— Автопортрет в зеркале, — непонятно сказала Катрин. — Иди уже, ужин стынет, Этьен станет ругаться. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи…

Успокоительное, против ожидания, оказалось не зельем, а каким-то жутким по крепости, но приятным на вкус пойлом, которое отключило Люциуса за считанные минуты. Спасибо, ужин успел доесть — голоден он был невероятно.

* * *

Утро встретило его, против ожидания, не страшным похмельем, а опять-таки чувством голода. Но прежде того…

Приказывать чужим домовикам ему всегда отчего-то претило, но выхода не было, и он позвал:

— Этьен!

— Да, господин Люциус? — явился тот.

— Не мог бы ты объяснить мне, где здесь что находится? И помочь с костюмом…

— Конечно, господин Люциус, — важно кивнул домовик. — Начну с костюма. Вчера было собрание старейшин, поэтому одеться надлежало соответствующе. В обычные дни одежда проще, вы быстро научитесь с ней справляться. Здесь — ваша ванная комната, все необходимое там имеется. А пока вы осматриваетесь, быть может, Этьен принесет вам завтрак?

— Был бы крайне признателен.

Очень странно оказалось разговаривать так с домовиком, но все же в разы приятнее, чем с тупицами вроде Добби.

— Сию минуту. Господин, Этьен осмелится заметить, что в Большом доме трапезы происходят в одно и то же время, за исключением праздничных дней. Отсутствовать разрешается только по болезни или в связи с неотложными делами, о чем следует сообщать заранее.

Люциус только вздохнул: прежде в Малфой-мэноре было заведено так же.

— Сегодня вас не стали будить, потому что госпожа Жозефина сказала — вам важнее всего сон, и Этьен подаст вам завтрак в комнату. Но в будущем…

— Этьен, я понял! — сдался Люциус. — Для меня это в порядке вещей.

— Очень хорошо, господин Люциус, — кивнул тот. — Ах да, Этьен рад вам сообщить, что ваш сын хорошо покушал и снова крепко спит. Госпожа Жозефина просила передать, что с его здоровьем все в порядке.

— Слава Мерлину… А который час? — спохватился Малфой.

— Половина шестого вечера, — ответил домовик. — Поэтому Этьен подаст вам легкую закуску, а в девять будет ужин. Просили не опаздывать.

«Хорошо поспал», — усмехнулся про себя Люциус, пытаясь понять, что к чему в «простой одежде». В итоге ему это все-таки удалось.

Приканчивая так называемый завтрак (снова проснулся волчий аппетит), он пытался разобраться в себе и в происходящем. С ним самим все было ясно: он жив, здоров (после подозрительных зелий Жозефины уже ничего не болело, поджилки не тряслись, в глазах не темнело), сыт, одет и мог спать под крышей. Что более важно — Драко с ним и тоже жив, здоров, накормлен и обихожен так, как и не снилось. Правда, повидаться с ним пускают на пару минут, но это ведь только пока?

А вот ситуация… Ситуация ставила его в тупик. Судя по окружающим его людям, это была большая зажиточная фермерская семья, где многие поколения существуют под одной кровлей. А вот по поведению… Та легкость, с которой старый Шанталь вспоминал о Гриндевальде, то, что какая-то женщина не знала имени Дамблдора, наводили на определенные подозрения. Да и место это непростое. Похоже, он вытянул выигрышный билет, когда пригласил Катрин на бал, а потом посоветовал ей написать родственникам… и уж тем более — уехать к ним. Другое дело, что сделают они с ним самим: доверенность он подписал не глядя, так что средств, вероятно, и не осталось, мэнор и вилла проданы… Он нищ. Они с Драко полностью зависят от этих людей. Правда, за Драко он и жизнь бы отдал, но сознавать себя не владетельным лордом Малфоем, а приживалом у фермеров было унизительно.

Конец его размышлениям положил стук в дверь.

— Открыто, — сказал он.

— О, ты уже не спишь, — улыбнулась Катрин. — Вот и здорово. Мне поручили работать с тобой, представляешь?

— В смысле?

— Ну, ты не понимаешь моих родных, а они не всегда понимают тебя, — пояснила она. — Разница менталитетов.

— А ты?..

— А я как бы посредине, мне проще приспособиться. Не забивай себе этим голову, вот, лучше выбирай…

— Что это? — нахмурился Малфой.

— Палочки. Бери, какая понравится. Дядя Леандр на досуге делает.

— На досуге?! — опешил Люциус. Он помнил Олливандера и его загадочные речи, а тут — на досуге?..

— Ну да, а что? Кто-то вяжет, кто-то шьет, а он вот по дереву работает… Ты не пугайся так, лучше попробуй, какая тебе по руке, — спокойно попросила Катрин.

Он взял одну, другую, ощущая их, как обычные мертвые деревяшки, и окончательно уверился в том, что его разыгрывают. Потом вспомнил, что брал палочку Катрин, а та была очень похожа на эти, но работала… Может, эти поддельные?

Вот только шестая по счету легла в руку, как родная, и Малфой сразу перестал чувствовать себя совершенно беззащитным.

— Можжевельник, — сказала Катрин. — Красивая. А у меня вишневая.

— Но как это возможно? — негромко спросил он, разглядывая довольно длинную, дюймов тринадцать, палочку, витую, полированную, искусно украшенную резьбой, напоминающей наскальные росписи.

— Понятия не имею, у дяди Леандра спросишь, когда он из рейса вернется. Но он говорит, что главное — найти подходящую ветку, — хмыкнула Катрин. — А остальное — дело техники и терпения.

— Какого рейса?

— Трансатлантического. Он капитан дальнего плавания.

Люциус подавил желание закрыть лицо обеими руками.

— Ну да, у нас тут весело, — кивнула девушка. — Ты привыкнешь…

Малфой вздрогнул от пронзительного детского визга.

— Не беспокойся, это дети со старушкой Ро играют, — сказала Катрин, отодвинув штору и выглянув в окно. — Совсем заездили беднягу!

— С кем?

— Да вон, посмотри.

Малфой посмотрел наружу, на лужайку и подавил желание немедленно запустить Авадой в то, что увидел. Там целая толпа детей (на самом деле их было пятеро или шестеро, но кишели они так, что пересчиитать их не представлялось возможным) осаждала мантикору. Старую, седую, если присмотреться, почти беззубую, но все-таки мантикору! Та припадала на передние лапы, угрожающе приподнимала скорпионий хвост, но не атаковала…

— Люциус, очнись, — потрясла его за плечо Катрин. — Старухе лет двести, она еще дедушку Грегуара ребенком помнит!

«Сколько же лет дедушке, если он легко вспоминает войну с Гриндевальдом? — задался вопросом Малфой. — Не меньше, чем Дамблдору, это уж точно!»

— Но она же… поранить может!

— Кто, старушка Ро? Да никогда. Она всегда с детьми играет.

— А драконов у вас тут, часом, не имеется? — изогнул бровь Малфой.

— Нет, слишком накладно содержать, — улыбнулась Катрин. — Лошади есть, гиппогрифы есть, а вот за драконами надо в заповедник ехать. Ну что, пойдешь к наследнику?

— Разумеется!

На этот раз Софи разрешила Драко побыть на руках у отца почти полчаса. Правда, Люциус ничего и не делал, просто смотрел и смотрел, стараясь не вспоминать, как падала мертвая Нарцисса, как смеялся Лорд, он лишь пытался удержать в руках настоящее…

— Пойдем, на ужин пора, — шепнула Катрин, когда домовуха отобрала ребенка у задумавшегося папаши. — Так. Насчет здешней иерархии… Старший — дедушка Грегуар, за ним бабушка Жанна. Потом дядя Льерт. Вообще тут такие запутанные связи, что никто уже и не заморачивается. Просто запомни: кто сильно старше тебя — тот дядя или тетя. Ненамного — кузен или кузина. Одногодков и тех, кто младше, можно звать по имени. Если не знаешь, как кого-то зовут, не стесняйся, спрашивай, я не сразу всех запомнила.

— Но мне-то они не родственники! — воскликнул Люциус.

— Ну а какая разница, различать их как-то надо? Да, еще имена повторяются, поэтому у некоторых есть прозвища. Например, Старший Жан и просто Жан. Или Рыжий Клаус и Черный Клаус. Привыкнешь! В школе же запоминал всех…

— Положим, не всех… — Он встряхнул головой. — Хорошо, я постараюсь.

— Да не переживай, — сказала она. — Шанталь — люди незлобливые. Но вот сердить их не надо.

— Я уже понял…

На этот раз за столом оказалось столько народу, что, скажем, хогвартский факультетский стол мог отдыхать в сторонке. Слава всему сущему, детей, кажется, кормили отдельно, во всяком случае, Люциус их не увидел.

Его, как гостя, поместили на вполне почетном месте, недалеко от Грегуара Шанталя, а Катрин, вопреки обычаям, усадили рядом, во наставление, так сказать, и поддержку.

Ели тут обильно и вкусно, хоть и непривычно, пили немного и тоже непривычно. Малфой опасался перестараться с незнакомыми напитками, поэтому поднимал рюмку не чаще, чем это делала Катрин. И, несмотря на ее присутствие, ему было крайне неуютно. Складывалось впечатление, будто он попал в другой, параллельный мир: в его собственном существовало Министерство, Хогвартс, Визенгамот, интриги, светские сплетни, Волдеморт, а в этом — разговоры о видах на урожай, каких-то крайне специфических вещах, немного о финансовых делах (тут он хотя бы мог поддержать разговор), о договорах с магглами (здесь Люциус вытаращился на Ханса, самого утонченного из присутствующих, и долго не мог прийти в себя), о детях…

— Британская почта, господин Грегуар, — проскрипел Этьен. — Экстренный выпуск.

— Благодарю, голубчик, — рассеянно ответил тот, разворачивая номер «Ежедневного пророка». У Люциуса все внутри сжалось от неприятного предчувствия. — Угу… ага… ого! Катрин! Ну-ка, переведи на нормальный язык, я прочитать могу, а растолковать…

— Конечно, дедушка, — та поймала газету, пробежала глазами передовицу и покосилась на Малфоя. — Гм… Разрешите, я изложу кратко?

— Давай, внучка, не тяни.

— Итак, экстренный выпуск. Сегодня вечером, тридцать первого октября, состоялась беспрецедентная по своей жестокости акция. Двое авроров, Алиса и Фрэнк Лонгботтомы запытаны Круциатусом до полной потери личности. Виновная, Беллатрикс Лестрейндж и ее подельники уже в руках правосудия. Ребенок Лонгботтомов был у бабушки и не пострадал.

Люциус тихо застонал. Беллатрикс! Ну зачем ей понадобились Лонгботтомы?!

— Убиты Джеймс и Лили Поттеры, — продолжала Катрин. — Их ребенок остался жив. На месте преступления найдена палочка, принадлежавшая Люциусу Малфою, одному из ближайших приверженцев Волдеморта, отмеченная следами многочисленных пыточных и смертельных проклятий. Сам Волдеморт погиб, поверженный магией материнской любви: Лили Поттер защитила сына ценой своей жизни.

— Я же говорил… — выдохнул он.

— Господи, до чего же они все предсказуемы, — сказала бабушка Жанна. — От которого числа эта заметка, деточка? Сегодняшняя, верно?

— Да.

— Ну а Люциус тут уже третий день, — непринужденно перешла та на имя вместо фамилии. — Свидетелей уйма.

— Никто и слушать не станет… Я уверен, Белла уже в Азкабане…

— Люциус, ты поясняй, когда говоришь, а? — попросил Доминик. — Я половины слов не понимаю!

— Белла, Беллатрикс — сестра моей покойной жены, фанатично предана Лорду. Азкабан — тюрьма в Британии, охраняется дементорами. Дементоры — это…

— Это мы знаем, — заключила Жанна. — Грегуар?

— А что сразу Грегуар? — возмутился тот. — Сами маленькие, что ли? Пока все тихо, так и мы сидим тихо, как мыши под веником. Нас это вообще не касается. Мы в другой стране. Тем более, если этот их лорд помер, как пишут…

«Защитила ценой своей жизни, — подумал Люциус. — Как Нарцисса. Только на нас теперь объявлена охота, а они — национальные герои. Посмертно.»

Что-то громыхнуло.

— Попытка несанкционированного проникновения за охраняемый периметр успешно отражена, — равнодушно сообщил оповещатель. — Силы противника концентрируются.

— Авроры… — тихо сказал Малфой. — За Поттеров они в пекло полезут…

— Сдавайтесь, или будете уничтожены! — загремел усиленный Сонорусом голос. — Нам нужен только Малфой, его укрыватели отделаются условным наказанием!

— Катрин, пожалуйста, позаботься о Драко, — шепнул он ей. — Я не имею права об этом просить, но меня, скорее всего, убьют, а больше у нас никого нет, разве только Блэки, но и там осталось мало достойных доверия…

— Никто тебя не убьет, — ответила девушка. — Успокойся. Вспомни о Гриндевальде.

Пока Люциус пытался сообразить, причем тут Гриндевальд, авроры попытались вломиться во второй раз.

— Николас, организуй мне вещание, — попросил Грегуар, улыбаясь настолько гадко, что Люциус начал надеяться на лучшее. — У тебя лучше всех получается.

— Момент, дедушка… Готово!

— Эй, вы, там! — грянул голос старого Шанталя. — За попытку вторжения в частные владения гражданина другого государства вы у меня огребете такое служебное взыскание, какое вам и не снилось! Будете до конца жизни сортиры зубными щетками драить, отребье!

Он выдохнул и шепотом спросил супругу:

— Я все правильно запомнил?

— Да, дорогой, продолжай в том же духе.

— Вы укрываете беглого преступника! — надрывался аврор.

— Покажите ордер на арест, разрешение на экстрадицию, доказательство того, что он укрывается именно на моей территории, а потом, быть может, побеседуем! — выдал Грегуар. — И, кстати, по какому праву вы, британские авроры, находитесь в Швейцарии? Дорогая! Немедленно отправь сообщение гвардии, что это за беспредел?! Мирную ферму посреди ночи пытаются штурмовать какие-то иностранные отморозки! На основании голословного обвинения! Пошли вон, мерзавцы, пока я на вас мантикору не спустил!

— Гвардия уже в курсе, незаконная аппарация зарегистрирована, иски в британский аврорат будут поданы утром, — сообщила Жанна с большим удовольствием. — И, молодые люди, вы действительно находитесь на частной территории, так что извольте ее покинуть!

— У вас в поместье находится убийца, Люциус Малфой! — не сдавался начальник отряда. — Выдайте его, и мы уйдем с миром!

— У нас тут нет никакого Люциуса Малфоя. Наверно, вы перепутали его с Лучиано Малефлуа, женихом моей внучки, — ядовито ответил Грегуар. — Но я не буду предъявлять вам его для опознания, потому что, во-первых, много чести, а во-вторых, они с внучкой, скорее всего, заняты тем, чем обычно занимаются молодые люди… если только мы не перепугали их насмерть такими воплями.

Люциус уставился в тарелку. Выдавать себя за кого-то другого претило его самолюбию. С другой стороны, жить хотелось, и очень сильно. Хотя бы ради Драко.

Снаружи снова громыхнуло.

— А вот и гвардейцы пожаловали, — сказал Доминик.

— Угу, не прошло и получаса, — буркнула Жанна. — Гонять их некому! Совсем обленились…

— Все, теперь пусть между собой разбираются, — махнул рукой Грегуар. — Документов у англичан наверняка нет, так что как бы их самих не забрали! Люциус, что это ты так поник?

— Я осознал, что, скорее всего, до конца жизни останусь в этих стенах, — криво улыбнулся он, даже не обратив внимания на фамильярность. — В том случае, если вы меня не выставите. Стоит мне показать нос наружу, меня моментально сцапают.

— А-а-а… — Старик о чем-то пошептался с женой, потом спросил: — Как полное имя твоего сына?

— Драко Люциус, — недоуменно ответил тот.

— Ну вот… — Грегуар встал, с силой опустил ладонь на стол, и все шепотки и переговоры тут же стихли. — Я, Грегуар Шанталь, глава семьи Шанталь, принимаю Люциуса Абраксаса Малфоя и Драко Люциуса Малфоя под защиту рода! Да будет магия этого места мне свидетелем!

Дом, казалось, легонько содрогнулся, а Люциус вдруг понял: старик не сказал «защиту и покровительство». Он оставил в старинной формуле только защиту, а это значило, что Малфой, в сущности, свободен в своих действиях.

— Я навел справки, ты вроде бы хороший финансист, — сказал довольно молодой человек, Жак или Жан, — нам такой очень пригодится. Так что ничего не бойся, у семьи Шанталь большое влияние… во всех областях. Это, ты думаешь, вся семья за столом? Да тут и трети нет! Многие просто не в Большом доме живут.

Люциус представил и содрогнулся. Запомнить стольких он, конечно, мог, но… клан таких размеров внушал благоговейное почтение. Пусть они и не благородные, но… А собственно, что такое благородная кровь? Сколько должно пройти веков и сколько нужно иметь денег, чтобы ее признали таковой? Дурацкие мысли, но сейчас они были очень кстати!

— Благодарю вас, господин Шанталь, — спохватился он. — Я не могу выразить признательность, которую…

— Не можешь, так и не надо зря болтать, — оборвал тот. — Вот что я еще подумал… Защита защитой, но ты у нас всего лишь гость. И ты был прав — за пределами поместья с защитой будет куда как посложнее, так вот сграбастают за здорово живешь, еще придется потрудиться, чтоб тебя обратно выцарапать…

— К чему вы клоните?

— Будь ты членом семьи, тебя никто не посмел бы тронуть, — отрезал Грегуар.

— Я не сменю фамилию, если вы об этом, — помотал головой Люциус.

— Да нет же! — засмеялся тот. — Вон, гляди, за этим столом и Шанталь, и Смиты, и Шаллеры, и Джакометти, и еще бог знает кто… Но — это все родственники. Ясно?

— Н-не вполне…

— Ладно, растолкую, — ухмыльнулся Шанталь. — Раз уж ты наш вдвойне — считая старшую ветвь вашего семейства — несостоявшийся родственник, предлагаю исправить эту ошибку к обоюдной пользе.

— А?.. — опешил Люциус.

— Женись на Катрин, как собирался, и точка, — завершил свою мысль Грегуар. — Будешь считаться ближайшей родней, а за таких мы…

— Я… — Малфой взглянул на девушку, но та смотрела в другую сторону. — Я…

Деваться было некуда. Или сидеть взаперти и заниматься вон хоть цветоводством, или… Катрин ведь симпатичная, она ему нравилась, и если бы не отцовские амбиции, неизвестно, как бы все сложилось! Правда, тогда, возможно, возле кроватки Драко лежала бы не Нарцисса, а она, и Драко бы не было, а был кто-то другой… Что толку гадать?

А что до отцовских амбиций, то если бы он знал, что собой представляет семья Шанталь (хотя бы поверхностно), еще неизвестно, которой из девушек он бы отдал предпочтение!

— Я согласен, — сказал Люциус твердо, — если Катрин не возражает.

— Она не возражает, — ответил Грегуар таким тоном, что стало ясно: в этом доме никакие возражения от младшего поколения не принимаются. Мать Катрин — редкое исключение. — Верно, внучка?

— Совершенно верно, дедушка, — ответила она, не поднимая глаз.

Да что же такое, то его женили, не спросив согласия, теперь ее выдают замуж точно так же… А может быть, она уже присмотрела кого-то из кузенов?

— Но мой сын…

— Твой сын остается наследником рода Малфой. Что у вас там получится с Катрин, дело другое. А мальчику, когда подрастет, Доминик подарит мэнор и виллу или продаст за символическую сумму, по обстоятельствам видно будет. Ну и у тебя найдется, что ему передать. Кстати, Доминик, у нас договор купли-продажи от какого числа? Ага… Дивно, Люциус еще не был преступником, формально все остается в силе. А ты волновался!

Люциус в очередной раз онемел.

— Благодарю, — сказал он, обретя дар речи.

— Ну и прекрасно. Завтра мы вас и поженим, — заключил Шанталь.

— Как… завтра? — опешил Малфой.

— Нечего тянуть. Скоро налетят стервятники, — усмехнулся тот. — Младшие, прочь из-за стола, старшим нужно обсудить церемонию!..

Он догнал Катрин на лестнице.

— Послушай… — заговорил Люциус.

— Знаешь… — начала она, и оба умолкли.

— У тебя еще год траура по Нарциссе, — напомнила Катрин наконец. — Имей это в виду.

— Я что, настолько тебе неприятен? — нахмурился Люциус.

— Это был мой вопрос.

— В критических ситуациях срок траура можно и сократить. Если ты не против. Если я вообще устраиваю тебя в качестве мужа: беглец, убийца…

— Идиот, — заключила она.

— А?..

— Ты так и не понял, что я влюбилась в тебя еще тогда, в школе?

— Знаешь, ты могла бы хоть намекнуть, — Малфою было неловко, а этого он не любил. — Я бы сумел убедить отца… наверно…

— О нет. Я же урожденная Шанталь. Мы гордые.

— Ага, мы, Малфои, тоже.

— И тупые, обе семейки, — добавила Катрин. — Знаешь, Люциус, а мне и замуж-то не в чем выходить. У меня из нарядных платьев только то, бальное, но оно мне маловато уже, я же выросла.

— Вот оно и подойдет! — вдруг загорелся он. — Что мало, не беда, на кой иначе нам трансфигурация? Пойдем, примеришь!

— Жених не должен видеть невесту в свадебном платье до церемонии!

— Но я-то все равно уже видел, — логично заметил Люциус. — Идем. Только сперва я загляну к Драко, ладно?

Повисло неловкое молчание.

— Я буду хорошей мачехой, обещаю, — сказала Катрин. — Он у тебя такой… его нельзя не полюбить. Главное — не избаловать!

— Ну, я посмотрю, как это у тебя получится…

— А почему у меня-то? Отец — ты! А я так точно выйду злой мачехой!

— Господа! — шипение домовухи было слышно на полкоридора. — Нельзя ли потише? Только Софи убаюкает ребенка, вы снова начинаете кричать! Может, вам переселиться в другое крыло?

— Нет-нет, мы будем вести себя тихо, — заверила Катрин, переглянувшись с Люциусом и шепнула: — Мегера!

* * *

Свадебная церемония плохо отложилась у него в памяти. Да, собственно, никаких торжеств и не устраивали: их с Катрин отвели в самый центр поместья, к древнему кругу камней, старый Шанталь проделал несколько малопонятных непосвященным обрядов (хотя вот смешение крови в чаше с вином Люциусу о чем-то напомнило) и назвал их мужем и женой. Потом был праздничный ужин, на который явилась такая масса народу, что у Люциуса зарябило в глазах, и… да, собственно, и всё.

Комнаты у молодых были соседние, но раздельные. Для большинства — потому, что Малфой буквально на днях потерял первую жену и вынужден был соблюдать траур, формальный же акт женитьбы на другой никаких обычаев не нарушал. Для них самих… Нет, морально Люциус готов был исполнить супружеский долг, но чувствовал, что торопиться не стоит. Катрин — это не Нарцисса, которую с детства приучили, что нужно просто закрыть глаза и думать о родине, тут, простите, техническим актом не отделаешься. Да и спешить особенно было некуда. Катрин, кажется, тоже придерживалась того же мнения. Если на то пошло, они друг друга и не знали-то толком…

Она вместе с Жозефиной возилась в оранжереях или занималась с ребятней, он пытался разобраться в запутанных делах семейства Шанталь и хотя бы приблизительно понять, где что находится в поместье и кто кому кем приходится. На последнее он вскоре махнул рукой, отметив только, что Катрин тогда не ошиблась: Грегуар в самом деле собирал всех, в ком имелась хоть капля крови Шанталь. За общим столом оказывались и полукровки, и квартероны, и сквибы, и внебрачные дети, и даже магглы — в основном супруги и дети вышеперечисленных. Это тоже пришлось пережить, и, как ни странно, особенных душевных мук при этом Люциус не испытал. Правда, при случае спросил Грегуара, в чем причина такого… хм… гостеприимства.

— А нечего разбрасываться кровью, — сказал тот, по обыкновению дымя трубкой. — Вы вот сквибов за людей не считаете, а через поколение-другое у их потомков обычно проявляется яркий магический дар. Дед Катрин тоже был сквибом, мать — полноценной волшебницей… хоть и дурой, прости Господи, а она сама, пусть и полукровка, но с неплохими способностями. Ну а магглы… Про вырождение слышал что-нибудь, нет? Пойди в библиотеку, почитай про какую-нибудь королевскую династию, чем они обычно заканчивали. То урод, то ненормальный, то слабоумный… Уяснил?

— Уяснил, — усмехнулся Люциус. — Свежая кровь?

— Именно. И ведь неизвестно, может, у этих магглов в дальних предках тоже были волшебники. Теперь уж поди установи, за такое даже гоблины не возьмутся!

Библиотека в поместье была богатой (спасенные из Малфой-мэнора книги заняли тут подобающее место) и довольно специфической. За владение и даже ознакомление с некоторыми сочинениями в Британии хозяина ждал бы пожизненный срок в Азкабане, а тут ничего, любой приходил, искал, что ему требовалось, и шел восвояси. Разумеется, детей и подростков к особо опасным книгам не подпускали, но на взрослых запреты не распространялись.

Изучив окрестности (а поместье почти целиком занимало порядочных размеров долину, надежно защищенную горами), Малфой уяснил, что Шанталь вполне способны прожить на самообеспечении. Держали здесь и скот, и птицу, имелось приличных размеров озеро и рыбные пруды, огороды и фруктовые сады, и это не считая теплиц и оранжерей… Маленькое, отгородившееся от мира невидимыми стенами королевство, вот что такое это было! И осознавать себя отныне не владетельным лордом (а земельные угодья Малфоев были куда как меньше, прятаться в Британии сложно), а супругом одной из младших принцесс, чья очередь в числе наследников даже не сотая, было совсем не зазорно.

Любопытно изменился и его статус. Теперь он тоже был просто Люциусом, дядей Люциусом или «эй, парнем», если собеседник видел его впервые. Впрочем, на фоне темноволосых в основном Шанталей и их ближайших родственников Малфой выделялся в буквальном смысле слова как белая ворона, и спутать его с кем-либо было затруднительно.

— Как вы ухитряетесь прятаться от магглов? — спросил он как-то Доминика, с которым у него сложились приятельские отношения. — Такая территория…

— Мы и не прячемся, — пожал он плечами, заметил недоумение на лице собеседника и пояснил: — У нас нет такого разделения, как у вас. Просто где-то там в недрах правительства имеется отдел, отвечающий за взаимодействие с магами. Есть гвардия, ну, ты помнишь, это вроде вашего аврората, у них там свои какие-то подразделения, я не вникал особенно, лучше у бабушки Жанны спроси. Разумеется, боевики… о, напомни потом, расскажу о них! Ну и что-то вроде сыскной полиции, контрразведки и прочего. Но все это так тесно связано с маггловским правительством, что… — он махнул рукой. — Я в эти дебри не полезу, а то еще и тебя запутаю. А что до нашего поместья… Ну так что ж? Живем себе и живем, никому не мешаем, никого не трогаем, налоги платим… Что посторонний сюда вообще не забредет, дело другое. А с воздуха ничего необычного не заметишь — ну, сады, дома, и что? Везде так. Ну, это с высоты. Если, конечно, кто-то попробует пролететь пониже, то включится периметр. Этого человека просто в сторону отвернет, в другую долину.

— А что там с боевиками? — напомнил Люциус.

— В этой стране каждый мужчина в возрасте до пятидесяти лет обязан несколько раз в год проходить военные сборы, — пояснил Доминик. — Каску на голову, автомат за плечи — и бегом-бегом! Самая вооруженная страна в мире, кстати. Ну а маги, соответственно, проходят такие же сборы в гвардии. Обращал, может, внимание, время от времени приличная часть парней испаряется? Вот… Ты иностранец, тебя туда не загонят, только дополнительный налог сдерут, но мы на этом не разоримся… А вот боевку тебе все равно подтянуть нужно, не то тебя любой новобранец ухлопает!

Малфой даже оскорбился: он считал себя бойцом не из последних, его выделяли среди прочих…

— Ты не боевик, ты дуэлянт, — опустил его на землю Доминик. — Один на один, красивые жесты, все такое… А там принцип другой: бей первым и на поражение… Ну, Леон вернется, я попрошу его с тобой позаниматься.

— Спасибо, — усмехнулся Люциус. — Буду признателен…

И да — местная школа боя очень отличалась от британской. Леон Шанталь, хмурый неулыбчивый мужчина лет сорока на вид, разделал Малфоя под орех в первой же тренировочной схватке, а потом долго и нудно объяснял, какие тот допустил ошибки и сколько раз был убит. Так к «общему образованию» добавились еще и тренировки. С младшим поколением, разумеется. Со стороны, наверно, это выглядело забавно: вполне уже взрослый мужчина занимается вместе с подростками, но никто и не думал смеяться, и Люциус успокоился. В конце концов, такие боевые навыки лишними никогда не будут, а то вот встретишься нос к носу с Лордом в темном переулке…

Ну и, разумеется, главной отрадой Малфоя оставался сын. Драко заметно окреп с тех пор, как очутился в поместье, почти перестал капризничать и уже довольно бодро лопотал на трех языках разом. К Катрин, кстати, он очень привязался, и порой Люциус едва ли не ревновал мальчика к собственной жене, которая проводила с тем в разы больше времени, чем он сам. А куда было деваться, если Катрин давно уже прижилась здесь, а он с большим трудом врастал в новую реальность?

Он умел и любил учиться, но самым сложным было преодолеть ту самую разницу менталитетов, понять, как мыслят эти люди, вроде бы похожие на британских магов, но на самом деле совершенно другие. В поместье было совершенно в порядке вещей, если на обед вдруг приходил явившийся на выходные со сборов паренек-сквиб в камуфляжном костюме, разве что без автомата за спиной. Лица все время менялись: кто-то являлся, кто-то убывал по делам; первое время Люциус с отчаянием думал, что никогда не сумеет запомнить всю эту орду, но постепенно в памяти у него отложились и имена, и лица, и характеры, и род занятий новых родственников… Конечно, проще всего было выучить тех, кто проживал в поместье постоянно, но и с остальными он постепенно разобрался. Очень помогала Катрин, к которой можно было обратиться даже с самым дурацким вопросом: многое, очевидное для здешних обитателей или магглов, чистокровному магу казалось диким и совершенно непонятным.

Магическая Британия постепенно забывалась, как страшный сон. Предаваться воспоминаниям было некогда, а чем сожалеть о прошлом, лучше оседлать коня и прогнать его галопом по цветущему лугу! Вот за что Малфой искренне полюбил Шанталь: здесь можно было совершенно свободно ездить верхом хоть на лошади, хоть на гиппогрифе, не боясь поминутно нарушить границу: дальше гор все равно не ускачешь.

— Слушай, — сказал Доминик, поймав Люциуса на конюшне, где тот любовно кормил с руки морковкой вороную красавицу кобылу, — я тут в Англии побывал…

— Так, — напрягся Малфой. — И что?

— Что! В права владения вступал. Помнишь купчую-то? Мы же все это время бодались с вашим министерством! Договор-то мы через гоблинов пропихнули, там комар носа не подточит, но вот по части волокиты ваши… — Он покачал головой. — Но в итоге допустили меня к новой собственности…

— Все настолько плохо? — негромко спросил Люциус, оценив выражение лица Доминика.

— Ну как сказать… — пожал тот плечами.

— Скажи, как есть.

— Мэнор цел. Конечно, изгадили его порядочно, что твои домовики тогда не забрали, то вынесли, вплоть до ковров. Даже витражи побили, скоты, — скривился Доминик, — стены попортили, мебель оставшуюся… Ну ладно, обивку и прочее можно заменить, хотя влетит это в такую сумму… А вот от парка и сада, считай, ничего не осталось, все перерыто, как будто они там клад искали!

— А склеп? — спросил Малфой сквозь стиснутые зубы. Для себя он уже решил, что в мэнор не вернется. Не сможет видеть дом, в котором вырос, изуродованным чужими грязными руками. Даже если восстановить все, как было, это уже не то… Пусть впрямь остается Доминику, мало ли, на что сгодится. Или Драко, когда вырастет, переделает все по-своему, он же не помнит, как что выглядело!

— Склеп в порядке, — ответил тот. — Ты же помнишь, дедушка велел поставить защиту, а ее поди обойди. Твоих домовиков я забрал, одного только оставил.

— Почему? — удивился Люциус.

— Да он придурочный какой-то. Нам тут такие не нужны.

— Добби, что ли?

— Вроде. Я ему приказал какой-никакой порядок навести и свежие цветы к склепу носить. А остальные на дальней ферме пока что… — Доминик посмотрел на него с некоторым осуждением. — Им на люди показываться рано. Я, собственно, тебя зачем искал… Сходи, прикажи им, чтоб одежду себе нормальную сделали, а то меня они слушать не желают, рыдают, и все тут. Я понимаю, конечно, традиции — вещь суровая, но в наволочках здесь никто ходить не будет! Даже и с твоим гербом.

— Хорошо, схожу, — вздохнул Малфой. — К кому их потом отправить?

— Этьену передай, он найдет, к какому делу их пристроить.

— Договорились.

— А вилла, кстати, в порядке, — добавил тот. — Перерыто все, конечно, но вроде вещи целы. Ну, дураку ясно, что ты там ничего ценного не держал!

Доминик ушел. Люциус рассеянно погладил лошадь и отправился на другую конюшню. До дальней фермы быстрее было добираться на гиппогрифе.

Вечером ему отчаянно хотелось напиться. Останавливало только то, что в этом случае он неминуемо проспал бы завтрак, а за такое Грегуар по головке не погладит. Но… Стоило закрыть глаза, как снова вспоминалось одно и то же: кучка испуганных, дрожащих домовиков, которых он помнил с детства, плачущих от страха, а потом — от счастья, что хозяин жив, хозяин пришел за ними, что снова появился смысл в жизни, пусть не в родном мэноре, но им все равно, правда-правда, хозяин Люциус, все равно, и одежду они себе тоже сделают, если он прикажет…

Прежняя жизнь разлетелась на кусочки, как разбитый витраж. Вот, он подобрал один из этих кусочков — своих домовиков. Теперь придется встраивать его в новую огромную картину, на котором он — всего лишь одна из многих фигур с краю от центрального изображения.

Он встал, помедлил несколько секунд, потом решительно вышел из своей комнаты и впервые за несколько месяцев постучал в дверь соседней.

— Люциус, ты? — спросила Катрин. — Открыто.

Он вошел и надежно задвинул за собой засов.

* * *

— Знаешь что, Люциус, пора тебе перестать прохлаждаться и заняться делом, — сказал как-то утром Грегуар.

— С превеликим удовольствием, — ответил тот. Глаза у него разгорелись. Семейство Шанталь крутило такие финансовые аферы, что так и тянуло присоединиться — Малфой всегда был склонен к данному роду деятельности, и еще покойный отец говорил, что из него выйдет толк. — Один вопрос, дедушка…

— Да?

— Отец представлял меня людям из деловых кругов. Они неминуемо заинтересуются, почему я оказался в Швейцарии и делаю совсем не то, что, по идее, должен бы делать. Более того, я ведь объявлен в розыск, не так ли?

— А я тебе говорил, что влияния семейства Шанталь достаточно для того, чтобы не беспокоиться об этом, — крякнул Грегуар. — Разумеется, в Британии тебе делать нечего, да и во Францию соваться не стоит, но разве обязательно заниматься всем лично? У нас достаточно людей, а от тебя покамест требуется лишь твоя светлая голова. Во всех смыслах, хе-хе…

— Из Швейцарии тебя не выдадут, — добавил Льерт. — Этот вопрос мы уже прояснили, — он сделал выразительную паузу, по длине которой Люциус понял, в какую примерно сумму оценили местные власти его персону. — А личные встречи… ничего, кому понадобится, сам явится. А на самый крайний случай у тебя есть порт-ключ.

Да, это ему вручили сразу же после свадьбы: постоянный порт-ключ в поместье. В виде обручального кольца, шутники… Избавиться от него можно было только вместе с пальцем.

— Но одну проблему мы до сих пор не разрешили, — внезапно нахмурился Грегуар. — Твое клеймо.

— Метка, — машинально поправил Малфой.

— Клеймо, молодой человек, — фыркнул старик. — Хоть поинтересовался бы, что это такое и как работает, нет, тебе лишь бы верхом покрасоваться… В старину так рабов клеймили. Чтоб, значит, хозяина слушались и никуда не делись. Скотину рабочую, опять же…

Люциус почувствовал, что заливается краской. Он, светлокожий блондин, всегда краснел некрасивыми яркими пятнами, и одно только это заставило научиться держать себя в руках, но сейчас он был не готов к такому повороту.

Катрин успокаивающе сжала его ладонь под столом.

— Покажи-ка руку, — велел Грегуар.

Малфой закатал рукав и предъявил метку.

— Не пропала, — сказал он. — Потускнела только.

— Значит, хозяин жив, — кивнул старик. — В каком он виде, это вопрос другой, но где-то он еще обретается, может и вернуться, я о таком слыхал…

— Очень даже может, — подтвердила его супруга. — От клейма надо избавиться.

— Не выйдет. Если только вместе с рукой, — криво усмехнулся Люциус. — Ну… Переживу. Катрин, надеюсь, меня и такого не оставит…

— Молодые все такие торопыги, — буркнул Льерт, — нет бы дослушать сначала!

Малфой покаянно опустил голову.

— Способ-то есть, — сказал Грегуар, огладив ухоженную бороду. — Завтра как раз полгода, как тебя убийцей объявили, смекаешь, какой день будет?

Люциус кивнул. Уж это-то он помнил!

— Ну вот. Если решишься, попробуем. Нет — сидеть тебе всю жизнь в долине. То есть высунуться-то можешь, но по клейму тебя хозяин живо найдет, да и прочие опознают. Что скажешь?

— Согласен, — ответил Малфой.

— Даже не спросишь, на что идешь?

— Мне все равно.

Ради сына и семьи он готов был на что угодно.

— Ну ладно, — усмехнулся Грегуар. — Тогда иди спать. К завтраку можете не выходить, разрешаю. Сил тебе понадобится много… А теперь марш отсюда, старшим поговорить нужно!

— Что это он со мной вдруг снова на вы? — недоуменно спросил Люциус уже в супружеской постели.

— Вот дурень, это он про нас обоих, — засмеялась Катрин. — Так что не отлынивай… Слышала я про этот обряд, тебе не только выспаться нужно…

— Я жив-то останусь? — серьезно спросил он.

— По идее, да. Во всяком случае, мы все постараемся, чтобы с тобой ничего не случилось, — был ответ.

* * *

В тусклом свете свечей круг камней выглядел особенно зловеще.

— Сюда, — приказал Грегуар, указав на центральный камень. Люциус его помнил, здесь они приносили жертву старым богам во время свадьбы. Теперь, кажется, в роли жертвы выступал он сам. — Ложись.

Камень неприятно холодил спину.

— Держите его, — велел старик, и четверо крепких мужчин почти распяли Малфоя на этом древнем алтаре. — Учти, будет больно. И никаких зелий, увы, не полагается. Древняя магия на то и древняя…

— Дедушка, можно, я останусь? — тихо спросила Катрин, провожавшая их сюда.

— Нужно! Жена ты ему или кто? — нахмурился тот.

Люциус внезапно понял, что ни для кого в поместье не секрет, что они стали супругами не только формально. Может, магия подсказала, может домовики сообщили… Для него было неожиданностью узнать, что Катрин досталась ему девицей, но, в общем, для такого старого рода это нормально. С другой стороны, она была с Гриффиндора, а там девушки — оторви да выбрось. С третьей… Тьфу, не о том он думает!

— В зубы ему суньте что-нибудь, — распорядился Грегуар, — а то язык себе откусит. И всю долину перебудит.

Малфой беспрекословно пережил и толстый жгут во рту, из шарфа чьего-то, что ли, скрутили? А дальше?..

Никаких заклинаний читать никто не стал, ритуальных танцев плясать тоже.

— Начали, — тихо сказал Шанталь, и сразу пять палочек нацелились на то место, где виднелась метка. — Раз… два… три…

Боль была такой — куда там Круциатусу! Люциуса выгнуло дугой, четверо едва удерживали его на месте, и еще Катрин поддерживала голову, не давала выплюнуть проклятый кляп, иначе он точно искрошил бы себе зубы или правда язык откусил… В глазах было темно, в ушах шумело, и он больше всего желал просто потерять сознание. Не тут-то было.

— Цепкая, зараза, — сказал кто-то. Малфой чувствовал только, как Катрин вытирает ему испарину лба.

— Что, не вышло? — спросил он хрипло, когда его освободили от кляпа. Во рту ощущался привкус крови. А, понятно, откуда, из носа хлынула…

— Не совсем, — ответил Грегуар, как-то резко постаревший и осунувшийся. — Гляди.

Метка почти исчезла. Именно что почти: изображение стало нечетким, будто потекла краска, половины черепа уже не было, но оставалась змея…

— Да, недооценил я этого вашего лорда, — хмыкнул Шанталь. — Придется повторить. Только, парень, учти: или сегодня, или еще через три месяца.

— Сегодня, — сказал Малфой. — Сегодня.

Ожидание всегда было для него хуже боли.

— Ну, дело твое… — Грегуар вызвал одного из своих патронусов. — Жанна, давай-ка на помощь. Не справляемся.

Бабушка Жанна, а с ней Жозефина и еще кто-то, Люциус не рассмотрел в темноте, объявилась через пару минут, когда он уже успел пожалеть о своем решении.

— Ничего-то вы, мужчины, без нас сделать толком не можете, — сказала она, вынимая палочку. — Ну что?

— Давайте. Надо с этим покончить раз и навсегда.

— Держись, — шепнула Катрин. — Ты сильный.

— Рот-то мне заткни, — со смешком ответил Люциус. — А то без языка на переговорах ой как грустно будет…

— Раз… Два… Три!

И снова пришла боль, такая страшная, что не уместилась в человеческом теле, выплеснулась и растеклась кругом, впитываясь в древние камни… А за ней явилась спасительная темнота. Больше Малфой не помнил ничего.

Очнулся он уже в своей комнате. Рядом прикорнула Катрин, одетая иначе, чем той ночью.

Он приподнял левую руку, пригляделся — Метки не было. Ни следа, ни шрама, ничего…

— Проснулся? — подняла голову Катрин. — Господи, третьи сутки пошли, мы уже не знали, что с тобой делать!

— Ну, можно было…

— Целовать тебя я пробовала, не надо пошлых шуток! Не проснулся.

— Наверно, Ближний круг Лорд клеймил как-то иначе, чем обычных Пожирателей… — выговорил Люциус.

— Мы тоже так решили, — кивнула она. — Да и пропади он пропадом, лорд этот, главное, ты жив!

— А Драко как? — он привстал.

— Что ему сделается? Извел Софи вконец, она говорит, что в жизни не видела такого безобразника. Взяла, нашлепала его, так, говорит, потом в глаза ему посмотрела и чуть голову себе об стену от стыда не разбила… Это у вас семейное! — Катрин весело улыбнулась. — Вы оба совершенно невозможные, но сердиться на вас нельзя, потому что когда вы так вот поглядите… Всё. Капитуляция, контрибуция… что там еще положено?

— Прекрасные пленницы, — лениво сказал Люциус. — Требую тебя. Прямо сейчас.

— Ты же еле жив!

— Ну, я бы так не сказал, — оптимистично заметил он…

Младшее поколение

— Итак, они согласились на все наши условия… и даже еще немного прогнулись, — чуть растягивая слова, говорил Люциус Малфой Грегуару Шанталю.

— Не гнусавь, не на переговорах, — велел тот, но довольно ухмыльнулся в бороду.

— Простите, дедушка, сразу не переключился, — хмыкнул тот.

— Откуда у тебя вообще эта мерзкая манера взялась?

— Это не мерзкая манера, это парижский акцент! — засмеялся Малфой. — Почему-то люди исключительно хорошо на него ведутся!

— Знаток еще выискался, — хмыкнул тот весело. — Ты мне лучше вот что скажи…

Договорить он не успел: ожил оповещатель.

— Чужая птица предпринимает попытки проникнуть внутрь охраняемого периметра. Предположительно — почтовая сова. Уничтожить?

— Подожди, — велел Грегуар. — Интересно, кому это невдомек, что в Шанталь почтовые совы не летают?

— Любопытно, — согласился Люциус, сердце которого сжалось от нехорошего предчувствия.

— Этьен! — позвал старик. — Поди прими почту. Саму птицу…

— Убить, господин?

— Да нет, зачем, просто вычисти ей мозги и пусть себе отправляется в ближний лесок. Незачем кому-то знать, куда именно она летала.

Домовик обернулся за считанные минуты, протянул хозяину поместья внушительного вида конверт с сургучной печатью. Тот прочел адрес и протянул письмо Малфою со словами:

— Кажется, это тебя касается, сынок.

«Сынком» тот стал совсем недавно и вовсе не из-за возраста (немного за тридцать — это здесь считалось еще юностью), а за иные заслуги. Катрин вот так и ходила во «внучках», что ее вполне устраивало.

«Швейцария, Драко Малфою», — прочел Малфой и зажмурился, надеясь, что морок развеется, письмо исчезнет, мир, который он с таким трудом сложил по кусочкам заново, встанет на прежнее место… Ничего не изменилось.

— Господи, за что?! — вырвалось у него. Надо же, привык поминать Господа вместо Мерлина за эти десять лет…

— Что там, сынок? — нахмурился Грегуар.

— Приглашение в Хогвартс для Драко… — глухо ответил Люциус и вдруг с надеждой взглянул на старика. — Они знают, что он здесь…

— Погоди, не части, — поднял тот руку. — Что за приглашение? Куда? Зачем?

— Приглашение на учебу в Британскую школу чародейства и волшебства, — собравшись с силами, ответил Малфой. — В Хогвартс, будь он неладен! Мне тоже когда-то пришло такое письмо.

— А что, настоять на домашнем образовании нельзя? — удивился Грегуар.

— Не знаю, право, не интересовался никогда, — покачал головой Люциус. — Наверно, в других странах можно, насчет Англии — ничего не слышал. А мы с Драко… у нас двойное гражданство, и я не знаю, что делать в этом случае!

— Не дергайся, — положил ему руку на плечо Шанталь. — Там что, так плохо, в этой школе?

— Там… никак, — припомнив свои впечатления, ответил Малфой. — То, чему учат на первом курсе, Драко давно уже знает, да и со старших многое прихватил. Но, дедушка, вы же понимаете, что я не могу отпустить его туда! Сын беглого Пожирателя… да он станет добычей и для победившей стороны, и для детей моих бывших соратников!

— Драко? Добычей?! — засмеялся Грегуар. — Перестань, он, скорее, сам обидчиков пустит на гуляш! А скажи мне, что будет, если письмо проигнорировать? Сова не добралась, например… Не прикажи я Этьену взять эту цидульку, птица так и долбилась бы в барьер!

— Не знаю, — честно признался Люциус. — Говорили, письма продолжат приходить. Может, наведается кто-то из профессоров…

Шанталь прикрыл глаза и принялся раскуривать трубку. Он о чем-то напряженно думал.

— Вот что, сынок, — сказал он. — Я считаю, твоему сыну надо поехать в эту школу.

— Что?!

— Я сказал — надо, — жестко ответил Грегуар. — Пускай взглянет на эту жизнь с изнанки. Ты когда-то говорил, что Хогвартс — сравнительно безопасное место, убить его там не убьют, а драться он умеет, в обиду себя не даст.

Малфой встряхнул головой. Видимо, у Шанталя были какие-то планы, но какие именно?

— Там есть кто-то, кому можно доверять? — спросил тот.

— Хм… МакГонагалл всегда была на стороне Дамблдора, но она очень принципиальна. Флитвик — полугоблин, так что… Ах да, там преподает мой старый знакомый. Кстати, тоже Пожиратель.

— Тот, что переметнулся на сторону Дамблдора? — пошевелил бровями Грегуар.

— Да, только счастья ему это не принесло… — тяжело вздохнул Люциус, вспомнив смешного носатого первокурсника. — Но когда-то мы дружили. Правда, не знаю, каким он стал за эти годы. Прочие… в большинстве своем безобидны. Кроме директора.

— Ну, в целом, ничего ужасного я не вижу, — кивнул Шанталь. — Не будем привлекать излишнего внимания. В конце концов, кроме отца, у Драко есть еще и мать, не так ли? А ты, сынок, всегда можешь заявить, что сбежал, опасаясь этих… как же их… — пощелкал он пальцами. — А, политических репрессий. Чистая правда, кстати!

— Да, пожалуй, — мрачно ответил Малфой. Отпускать от себя первенца он смертельно не желал, и хоть понимал, что рано или поздно придется это сделать, но… только не в Британию!

— Пойди и отдай ему письмо. И объясни, что он должен проучиться там хотя бы семестр, — сказал старик. — Потом бросит, если ему не понравится. К тому моменту, полагаю, — хитро прищурился он, — мы придумаем, под каким предлогом забрать его назад. Иди, не тяни!

«Если бы мне пришлось ставить на этих двух старых… — Малфой проглотил бранное слово, — я поставил бы на Грегуара. Не знаю, что он задумал, но навстречу опасности он Драко не пошлет, это уж точно. Ничего, выдержит мальчик полгода в этом дурдоме, он у меня сильный…»

Люциус точно знал, каким бы вырос Драко в Малфой-мэноре: болезненным, избалованным, капризным, мнительным маленьким принцем. Меньше любить сына он бы от этого не стал, но самому воспитывать наследника не хватило бы времени и сил, а женщины есть женщины… Вот в поместье детей не баловали. Просто некогда было. Зато и все дети знали, что любой взрослый может отвесить подзатыльник, если шалости выйдут за пределы допустимого, и не находили в этом ничего странного. Малфой сам как-то разгонял оплеухами подростков, решивших покататься на жеребенке. Будто невдомек здоровым лбам, что это даже не двухлетка, на стригунка садиться нельзя!

Ну а Драко как-то раз заработал полноценную порку. Льерт Шанталь сам поймал за шиворот не в меру разошедшегося мальчишку (лет семь ему было тогда, не больше), перекинул через колено, велел Этьену принести розги, спустил с Драко штаны и выдрал. Все десять розог тот получил сполна, но умудрился не расплакаться.

«Если родители не справляются с воспитанием, значит, нужно вмешаться старшим», — сказал тогда Льерт, и Люциус чуть не сгорел со стыда.

Драко, однако, даже к Жозефине за зельями не пошел, к Катрин тоже, сказал, что сам виноват, и, хоть и сидеть несколько дней старался бочком, явно гордился собой…

Сейчас он, как обычно в это время, возился с младшими, но, завидев отца, помчался навстречу. Драко каждый раз встречал его так, будто увидел впервые за год.

— Папа! Ты что такой грустный? — спросил он, вдоволь нависевшись на отцовской шее. Драко прекрасно чувствовал чужое настроение.

— Дела, — отговорился он. — Катрин…

— Я не могу к тебе подойти, не видишь, меня победили? — весело спросила она, пытаясь подняться с травы. На ней гроздью висели дети — Кассиопея, редкой красоты девочка, темноглазых натуральных блондинок поди поищи, а еще Орион и Шератан, близнецы. — Боже, спаси меня от них, Люциус!

Тот легко похватал троих отпрысков в охапку, наградил торопливыми поцелуями и шлепками направил в сторону Большого дома. Эти дети удались послушными, не то что Драко. (Из-за имен, правда, они всякий раз серьезно ругались с Катрин. Кассиопея — еще цветочки, супруга скрепя сердце согласилась, что с таким именем можно жить, а вот за близнецов пришлось выдержать бой. Мало ли, что принято называть детей «звездными» именами! Назвать их Кастором и Поллуксом, что было бы вполне логично, она не позволила. Согласилась на Ориона в честь двоюродного деда Драко, но в отместку отыскала в звездном атласе еще одно имя.)

— Папа, что-то случилось, — утвердительно сказал тот, видя, что его прогонять не собираются, и плюхнулся на траву рядом с мачехой.

— Да. Держи, это тебе, — Люциус протянул ему проклятый конверт, подумал и, не щадя дорогого костюма, уселся напротив.

Катрин только взглянула на печать и со страхом уставилась на мужа. Тот молча кивнул.

— Даже здесь достали… — сказала она.

— Фу, чушь какая, — поморщился Драко, прочитав послание. — Зачем мне какая-то иностранная школа? Пап? Мама?

Катрин он с самого начала стал называть мамой, потому что Нарциссу просто не помнил. Драко прекрасно знал, кто он, откуда, что произошло, но мамой для него стала именно Катрин.

— Дедушка сказал, что ты должен поехать, — мрачно произнес Люциус, — хотя бы на семестр.

— А! — Серые глаза Драко просияли. — Так меня еще раньше исключат!

— Из Хогвартса исключали только единожды, — ядовито ответил ему отец, — и вовсе не за неуспеваемость.

— А за что?

— Тот молодой человек вырастил акромантула и… Зачем я это сказал?! Катрин, что смешного?

— Ну, я вижу, Драко уже обдумывает планы, — весело ответила та, потрепав пасынка по голове. — Да, солнце?

— О, мама… — протянул он. — У меня их столько… Этот ваш Хогвартс перевернется кверху дном!

— Угу, и гигантским кальмаром пришлепнется.

— Там кальмар есть?! — оживился наследник.

— Да, в озере живет, — просветила Катрин. Люциус мысленно застонал.

— Хватит дурачиться, — сказал он. — Драко, это не так смешно, как тебе сейчас кажется. Ты не забыл, кем я был?

Тот помотал головой, потом кивнул. В смысле, не забыл.

— А ты осознаешь, что окажешься на одном курсе с оравой крайне агрессивно настроенных подростков? Один против всех, учти. С одной стороны — дети победителей, которым мое прошлое поперек горла, они до сих пор меня пытаются отловить и посадить за решетку. С другой — дети проигравших, которые считают меня предателем. И с обеих сторон предостаточно погибших, попавших в Азкабан…

— Папа, — серьезно сказал Драко, — если бы дедушка считал, что в этой школе опасно, он бы никогда меня туда не отправил. Клариссу же не отпустили в Шармбатон, помните, в прошлом году? А он хочет, чтобы я поехал. Значит, не все так ужасно, это раз, а два — я наверняка должен что-то там разузнать.

— Умным ты вырос в папочку! — Катрин сгребла его в охапку и чмокнула в макушку. Люциус всегда поражался этому: пасынка она любила ничуть не меньше родных детей, а порой казалось, что и больше.

— Я тоже так подумал, — кивнул он. — Но что именно, дедушка не сказал. Так что…

— Пап, а какую роль мне играть? — деловито спросил Драко.

— Гм… роль сына политического эмигранта, — ответил Малфой-старший. — Настоящая история нашей семьи вполне годится, ничего не нужно придумывать. Ладно… Драко, я с тобой поехать не смогу. Сам понимаешь…

— Конечно, пап, — вздохнул тот.

— Я поеду, — кивнула Катрин. — О существовании миссис Малфой никто не знает. Палочку мою отследить невозможно, портал — вот он. Драко, кстати, твой где?

— Всегда при мне! — показал тот узкий браслет, замаскированный под часы.

— Отлично. По идее, антиаппарационный барьер Хогвартса он пробить сможет. В худшем случае, тебя выбросит где-нибудь в Европе…

— Лишь бы не посреди Ла-Манша, — вставил Драко.

— Он на сушу настроен, так что если даже тебя и выкинет посреди Ла-Манша, то ты окажешься на корабле или на рифе каком-нибудь, не знаю, что там есть. Дальше знаешь, что делать.

— Ага. Подать сигнал тревоги, наложить маскировочные чары и снова задействовать портал, если он не поломается об тот барьер.

— Именно. — Катрин вздохнула и посмотрела на мужа. — Когда нам отправляться?

— Завтра, — мрачно сказал он. — Времени осталось всего ничего, а вам еще нужно закупить столько всякой дряни…

— Люциус, а когда я была маленькой и впервые попала на Диагон-аллею, вся эта дрянь казалась мне такой волшебной! — весело сказала она. — А ты уже тогда, наверно, задирал нос!

— Конечно, меня же дома обучали!

— И меня! — вставил Драко, норовя втереться между родителями.

— А ты, кстати, — вспомнил Люциус, — не вздумай показывать, чему тебя тут учили. Блистать по программе первого курса разрешаю. Остальное — только в случае крайней необходимости! Уяснил?

— Пап, ну я же не дурак, — обиделся мальчик.

— Люциус, насчет дома… — напомнила Катрин. — Его наверняка начнут выспрашивать, где он живет, а ты же знаешь, что директор…

— Да! Драко, в глаза директору не смотри, никогда ничего у него не бери, не ешь и не пей у него в кабинете, понял? Ну а насчет поместья даже предупреждать не стану, сам понимаешь.

— Понял, пап, — уже серьезно ответил тот. — А может, мне Обет дать? На всякий случай? А то вдруг я не замечу чего-нибудь, и про поместье узнают?

— Я поговорю с дедушкой, — кивнул Люциус, подумав, и встал. — Вечером обсудим.

Драко проводил его взглядом.

— Не хочу уезжать, — тихо сказал он. Катрин молча вытерла ему глаза. Драко вообще был очень легок на слезы, мог расплакаться от злости, от радости, от огорчения, словом, от любой мало-мальски сильной эмоции. Правда, это было в раннем детстве, и то, что сейчас он пустил слезу, яснее ясного говорило: он сильно расстроен, как бы ни крепился перед отцом. — Мамочка, не хочу…

— Всего полгода, малыш, — шепнула она. — Всего полгода. Считай, что ты шпион в стане врага и выполняешь сверхважное задание!

— Не смешно… — Драко уткнулся ей в плечо и обхватил обеими руками. — Я же вас не буду видеть вообще! Никого! И праздники без меня пройдут, и… — Он всхлипнул. — И я Кэсси на день рожденья придумал сюрприз, а теперь он пропадет!

— Ничего, я ей все объясню, будет ей сюрприз, когда приедешь, — Катрин укачивала совсем уже большого пасынка. — Солнышко, придется это сделать. Думаешь, я хотела уезжать от папы, из родного дома, от всех своих друзей? Может, тебе повезет, ты найдешь там…

— Нет, все мои друзья — здесь! — отрезал он. — Мам, а правда, как мне себя вести? Я же…

— Ты иностранец, вырос далеко от Англии, — сообразила она. — Тебе простительно многого не знать и не понимать. Будь дружелюбным, но не собирай вокруг себя подпевал. И сам никому спуску не давай!

— Может, и правда исключат… — блаженно вздохнул Драко.

— Ага, мечтай!

— А факультет? Папа говорил про факультеты, вы вроде с разных, да?

Катрин вздохнула.

— Все равно Шляпа распределяет, но ее можно убедить. Ты почти наверняка на Слизерин угодишь. Это, с одной стороны, хорошо, там деканом бывший подопечный Люциуса, а с другой — плохо, потому что учиться будут дети его бывших друзей. Папиных, в смысле.

— Понял… — Драко нахмурился, потом вдруг улыбнулся. — Разберусь, мам! Я так понял, на Гриффиндор мне лучше не попадать?

— Это уж точно, — с чувством ответила она. — А два других — нейтральные. Любой сойдет. Всё, вставай, дитятко. Надо собираться, завтра отправимся.

— Аппарируем?

— Нет, — покачала головой Катрин. — Полетим, как нормальные магглы, самолетом. Чтоб не засекли. А то выбивать официальный международный портал долго, дорого, да и сразу ясно будет, кто прибыл и откуда…

— Класс, я обожаю летать! — подскочил Драко. — Чур, я у иллюминатора сижу!

— Да сколько угодно…

* * *

— Вот это — весь магический квартал Лондона? — с непередаваемым выражением в голосе спросил Драко, увидев Диагон-аллею.

На них с Катрин даже не оглядывались. Ну, молодая женщина в мантии (пришлось вспомнить, как они выглядят) и мальчик в маггловской одежде, сразу ясно, первокурсник явился за всем необходимым.

— Ага, — весело сказала она. — Еще есть Лютный переулок, но туда мы не пойдем.

— Что там полезного? — тут же полюбопытствовал Драко.

— Если у тебя завалялась пара унций драконьей желчи — тебе туда. Только по сторонам посматривай.

— Учту… Куда сперва, мам? Тут бедлам какой-то!

— Пойдем за мантиями, что ли? Вон, к мадам Малкин…

— Уродские балахоны, — бурчал Драко, — ну зачем они? Без них же удобнее ходить!

— А некоторые волшебники и белья под ними не носят, — подначила его Катрин.

— Мам, ты смеешься!

— Честное слово! Ну, в лучшем случае, подштанники…

— А девчонки? — заинтересовался Драко.

— А по заднице?..

…Звякнул колокольчик, и мадам Малкин устремилась навстречу новым посетителям: невысокой женщине с вьющимися каштановыми волосами и симпатичному белокурому мальчику. Оба ей кого-то напомнили, но кого? В ее ателье за эти годы перебывало столько покупателей!

— Здравствуйте, мадам Малкин! — весело сказала женщина. — Рада видеть вас в добром здравии!

— Добрый день… э-э-э… — замялась та.

— Не помните меня? Вы мне еще такое роскошное красное платье для Святочного бала сшили…

— Мисс Харрис! — всплеснула та руками, узнав, наконец, покупательницу.

— Уже миссис, — улыбнулась она и вытолкнула вперед мальчика. — Вот этого юного джентльмена нужно полностью экипировать к первому курсу.

— Конечно-конечно! — обрадовалась мадам Малкин. — Вставай-ка на табуретку, голубчик, сейчас…

— По высшему разряду, — негромко сказала Катрин, вспомнив слова Люциуса тогда, больше десяти лет назад.

— Разумеется! — выдохнула дама, и портновский метр засновал в разы быстрее.

Снова звякнул колокольчик, в ателье вошел небольшого роста черноволосый мальчик в круглых очках. Он озирался так, будто попал в лавку чудес. Стопроцентный магглорожденный, решила Катрин.

— Тоже в школу? — добродушно спросила мадам Малкин и махнула помощнице, чтобы та занялась клиентом.

Мальчик кивнул и неловко забрался на второй табурет. Выглядел он недокормленным, одет был скверно, а очки давно нуждались в починке.

— Привет, — весело бросил Драко, которого щекотал портновский метр.

— Привет… — нерешительно ответил очкарик.

— Тебя как звать?

— Гарри… Гарри Поттер, — поправил тот очки.

— А я Драко Шанталь, — он протянул руку. Такой уж был уговор: до самого Хогвартса настоящей фамилии не называть. Впрочем, Малфой он или нет, но все равно ведь принадлежит семье Шанталь…

Поттер осторожно пожал крепкую ладонь Драко и вдруг как-то странно посмотрел на него.

— А ты меня не узнаешь? — с какой-то опаской спросил он.

— Не-а, а должен? — удивился Драко.

— Нет-нет, очень даже хорошо, что не узнаешь! — с явным облегчением выдохнул очкарик. — Ты первый раз в школу, да?

«Поттер! — вспомнила Катрин. — Ну конечно! Это же его родителей якобы убил Люциус… Господи боже! Дедушка! Это мы, дураки, не можем просто даты сопоставить, а он все в голове держит, он знал, что в этом году их отпрыск пойдет в школу… Драко, солнышко, что ж нам делать-то?»

Мальчишки уже весело болтали, в их возрасте легче легкого начать беседу, а уж с характером Драко разговорить любого молчуна было раз плюнуть. Так продолжалось до тех пор, пока Гарри вдруг не сказал:

— Лишь бы не на Слизерин. Мне сказали, оттуда одни темные маги выходят!

— Фу, ерунда какая, — фыркнул Драко. — У меня папа Слизерин заканчивал, а мама — Гриффиндор, что ж мне теперь, разорваться?

Поттер надолго задумался, и Катрин решила, что пора вмешаться.

— Гарри? Тебя же Гарри зовут, я верно расслышала? — Тот несмело кивнул. — А я мама этого вот красавца. Послушай, ты не возражаешь, если я тебе очки починю, тебе же, наверно, ужасно неудобно в них?

— Д-да, мэм, если вам не трудно, — пробормотал тот, съежившись.

— Боже, какой тут труд… — Катрин вынула палочку и в два взмаха превратила уродливую поломанную оправу во вполне приличные очки. — Так лучше видишь?

— Спасибо, мэм…

— Ну вот, тебе надо к колдомедикам, — продолжала она щебетать, делая знаки Драко, — в таком возрасте настолько плохое зрение — очень неприятно, думаю, можно будет если не исправить совсем, так хоть улучшить, правда, это удовольствие не из дешевых…

— Ой, брось, мам, — включился в игру Драко, — ты когда в прошлом году это делала, совсем же даром вышло!

— Солнышко, так у меня всего крохотный минус был, а у бедного мальчика запущенный случай!

— Простите, мэм, — тихо сказал Гарри, — боюсь, у меня все равно нет денег. Вот… только на школьные принадлежности.

«Это у наследника-то Поттеров нет денег? — поразилась Катрин, много слышавшая от мужа. — Куда же они все подевались?»

— Все, голубчик, с тобой мы закончили, все будет готово в течение двух часов, — встряла мадам Малкин и жалобно посмотрела на Катрин. — Столько посетителей, все бегут покупать мантии в последние дни! Простите, быстрее уж никак не выйдет…

— Ничего, мы пока закупим все остальное, — улыбнулась та и потянулась снять Драко с табурета, хотя это было ей уже не по силам, мальчишка удался статью в отца. Правда, игру поддержал и аккуратно сполз на пол, дав шепнуть себе на ухо: «Вспомни фамилию! Поттер!» На мгновение он задумался, потом в серых глазах блеснул огонек понимания, и Драко уставился на одногодка с явным удивлением. — Этого мальчика тоже обслужите по высшему разряду, мадам.

— Как прикажете, — подобострастно ответила мадам Малкин. Она прекрасно отличала денежных клиентов, а уж если кому-то захотелось облагодетельствовать нищего, так это его личное дело! — Тогда тоже пусть приходит через два часа!

— Гарри, вот ты где!.. — пробасил кто-то. — А я тебя везде ищу!

— Мама, что это? — шепотом спросил Драко.

— Не что, а кто, — ответила она и, сияя самой искренней улыбкой, шагнула навстречу великану. — Хагрид! Как я рада тебя видеть! Не узнаешь?

Тот нахмурился, почесал в затылке, а потом вдруг тоже улыбнулся:

— Кэтрин! Кэти Харрис, да? Конечно, помню! Ты всегда зверушек любила!

— Точно, Хагрид, только уже не Харрис, а Шанталь, — весело сказала Катрин. — А это мой сын, Драко.

— Чой-то он на тебя… ой, на вас, то есть, мэм, не похож совсем, — задумчиво произнес великан.

— В папашу удался, — сказала Кэтрин и ласково поцеловала Драко в макушку, как делала это всегда последние десять лет. — Ничего, скоро младшенькие подрастут, вот те на меня сильнее похожи…

— Эт здорово, когда семья большая, — вздохнул Хагрид.

— А ты что, тоже со своим отпрыском? — кивнула она на Гарри.

— А! Не… Это я провожаю! Ну, чтоб купить того-этого… А то он у магглов рос, ничего не знает, — бесхитростно поведал великан.

Катрин переглянулась с Драко. Во взгляде у того читалось безмерное удивление.

— Ой, Хагрид, давай, мы его с собой возьмем? — предложила она. — Мальчишки вон познакомились уже, а охота тебе была по магазинам таскаться? Пойди лучше, стаканчик пропусти…

— Ну-у…

— Вот, за наше здоровье, — Катрин решительно сунула в его лапищу галлеон. — И следи, чтоб до краев наливали! А мальчику мы все нужное купим, не беспокойся. Потом подойдем к «Дырявому котлу», ты же там будешь?

— Ага, — принял наконец сложное решение Хагрид. — Гарри, ты это, не против? Ну, пойти с ними?

Тот помотал головой.

— Отлично! — взял инициативу в свои руки Драко и подцепил Гарри под локоть. — Пошли кутить, мамочка!

— Только деньги, деньги вот… Мэм, берите, это его… — спохватился великан.

— Ну так ему и отдай, — пожала плечами Катрин. — Мальчики, идемте! Что у нас там следующее по списку? Палочки?

В магазине Олливандера было тихо, как всегда. Гарри шарахнулся от старого мастера, Драко посмотрел на него с веселым любопытством, а Катрин с ностальгией вспомнила свой первый визит сюда.

— О, помню, Кэтрин Харрис, верно? — спросил мастер, оглядев посетителей. — Десять дюймов, канадский клен и сердечная жила дракона? Необычное сочетание, трудно забыть…

— Совершенно верно, мастер, — улыбнулась она. — Поможете нам с выбором? Первый курс, сами понимаете.

— Хм… — Тот уставился на Драко. — Думаю, этому молодому джентльмену подойдет…

— Ему не нужно, у него уже имеется палочка, — перебила Катрин.

— Вот как? Разрешите взглянуть?

— Пожалуйста, мастер, — почтительно ответил Драко, вынимая из кобуры одну из своих палочек, самую ничтожную, и протягивая ее на ладонях.

Олливандер осмотрел ее, едва не касаясь носом, потом нахмурился.

— Незнакомая работа, — задумчиво сказал он. — Не могу определить…

— Можжевельник, сэр, — весело ответил Драко и не удержался: — С сердцевиной из сердцевины можжевельника. Дядя Леандр от нечего делать выстругал.

Катрин больно ущипнула пасынка. Этак недолго и до инфаркта человека довести!

— Гм… И как вам она?

— Прекрасно! — маленький мерзавец перекинул палочку в левую руку, небрежно взмахнул ею, и книги, громоздившиеся неопрятной кучей на стойке, быстро уложились аккуратной стопочкой. — Но, конечно, я слишком мало умею, учиться мне еще и учиться…

— Тогда, полагаю, мы займемся вторым юношей, — взял себя в руки Олливандер.

Пробы затянулись надолго, Катрин успела поймать Драко за ухо и прошипеть ему:

— Ты что творишь, поганец? Хочешь, чтобы за тобой авроры пришли?!

— Мама, я иностранец, мне можно, — прошептал он в ответ. — И вообще, чтобы меня заметили, я должен блеснуть!

— Чтобы тебя заметили, тебе достаточно будет фамилию назвать!

— Ну ма-а-амочка…

— Скажу отцу, чтобы выдрал тебя, — сурово припечатала Катрин. — Хотя нет, он не сможет. Я сама. Нарву крапивы и выпорю!

— А где ты в декабре крапиву найдешь? — резонно заметил Драко. — Я ж теперь только на каникулы вернусь!

— Я специально для тебя в теплице высажу! — Она не удержалась и засмеялась. Долго злиться на Малфоев было решительно невозможно, правда, что ли, у них в роду вейлы были? Очаруют — и готово, могут из человека веревки вить!

Препираться они перестали как раз вовремя, чтобы услышать, как Олливандер говорит:

— Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдаёт только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что её сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — её сестра оставила на вашем лбу этот шрам.

Гарри судорожно вздохнул.

— Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь — судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот?

— Ее мы брать не будем, — резко сказала Катрин, выхватив из рук мальчика эту палочку. Тот посмотрел недоуменно, но даже возразить не посмел.

— Но мадам…

— Нет. Поищите еще, — отрезала она.

— Но она мне так здорово подошла… — прошептал Гарри, провожая взглядом ту, из остролиста, с пером феникса.

— Малыш, ты, я слышала, вырос у магглов, а значит, ничего не знаешь о магах, — сказала Катрин серьезно, пока Олливандер что-то искал. — Палочки-двойники — большая редкость и страшная опасность. Окажись такая у твоего противника в учебном поединке — и кто-то из вас запросто может погибнуть, потому что непонятно, как палочки среагируют друг на друга. Лучше пусть у тебя будет более слабый инструмент, но такой, которому ты можешь полностью доверять.

— Точно-точно, — поддержал Драко. — С двойниками вообще связываться опасно. Я вот наших мелких прям побаиваюсь, а, мам?

— Да, то-то от вашего визга стекла вылетают… Гарри, — повторила она, — не огорчайся. Ты слышал, какая палочка у Драко? Дядя Леандр выстругал, вот и всё, а он даже не мастер-артефактор. Нашел ветку и выстругал. Он говорит: зачем портить хорошее дерево и засовывать внутрь чьи-то мертвые останки?.. Ну, волосы, жилы… У дерева у самого есть сердцевина, и если она поет, то и палочка получится хорошей, пусть и кривоватой немного. — Мальчик посмотрел на нее с интересом. — Это просто инструмент. Сила не в ней, а в тебе, а это — лишь проводник. Я сама покупала палочку здесь, а теперь у меня совсем другая. Тоже работы дяди Леандра.

О том, что имеется еще парочка, которые она делала сама специально для работы с растениями, Катрин умолчала. Те были совсем слабенькими, то, что нужно.

— А вы что-то смыслите в этом деле, мадам, — проскрипел мастер, видимо, услышавший часть ее рассказа.

— Что вы, сударь, — усмехнулась Катрин. — Так, услышала кое-что. В общем-то, насколько я знаю, по-настоящему сильным волшебникам подпорки в виде палочек и вовсе ни к чему, это дань традиции, да и удобнее так…

Дедушке Грегуару палочка совершенно точно не требовалась. Вместо нее он носил узловатую дубовую трость, которой при случае мог и по спине кого-нибудь огреть. Для мелкого волшебства ему и вовсе ничего не было нужно.

— Интересные воззрения, мадам, — задумчиво произнес Олливандер и снова принялся перебирать коробочки.

Наконец, подходящая палочка нашлась, Гарри расплатился, и, оставив за спиной недовольного Олливандера, они двинулись дальше.

— Я тебе потом дам какую-нибудь из моих попробовать, — расщедрился Драко, повинуясь пинку Катрин. — Может, лучше подойдет, чем эта.

— А у тебя их что, несколько? — поразился Гарри.

— Ну да, на все случаи жизни. А что? Мам, — обратился он к Катрин, — а может, стоило все же купить какую-нибудь у Олливандера? Для коллекции, а?

«Для отвода глаз, — поняла она его намек. — Ну да, конечно, особенно после моей прочувствованной речи!»

Катрин пожала плечами:

— Охота была деньги тратить.

— Драко, а почему ты так палочку мастеру подал? — спросил вдруг Гарри.

— Так — это как?

— На ладонях, — пояснил тот. — Я думал, надо рукоятью вперед, ну, как нож передают…

— А! — Драко улыбнулся. — С ножом-то понятно, а с палочкой так нельзя. Смотри, если я протягиваю ее острием вперед, это напоминает атаку, так поступать неприлично. А если рукоятью — тогда мой визави может схватить мою палочку и ею мгновенно атаковать меня же. Понял?

— А будто он ее так не сможет ухватить!

— Да, но, во-первых, это все-таки секундная задержка, во-вторых, я вполне могу успеть сжать пальцы, и поди тогда отними, а могу уйти в сторону, пнуть его, да что угодно сделать… Ясно?

— Вроде ясно…

— Хватит вам, — одернула Катрин. — Пойдемте-ка лучше в книжный. Сто лет здесь не была!

— Ну-у-у… — Драко окинул взглядом полки и завел: — Так себе выбор. Вот, помню…

За что и получил немедленно подзатыльник.

— Мы сюда не книжки с картинками перебирать пришли, а просто купить учебники, — строго сказала Катрин. — Развлекаться дома будешь.

— Мам, а смотри, какая роскошная книжка с картинками! — вредно ответил Драко, продемонстрировав ей громадный красочный том, кажется, справочник по ядовитым растениям. — Давай купим тете Жозефине в подарок?

— Ты думаешь, там найдется что-то, чего она не знает? — не менее вредным тоном спросила Катрин. — Положи на место. Дешевое издание, не видишь разве? У тебя позолота на пальцах осталась!

— М-да, и правда, — тот небрежно вытер руки чистейшим носовым платком. Манеры в Драко отец вбивал в буквальном смысле слова — палкой. Скрипел зубами, страдал, но исправно лупил отпрыска согласно заветам предков. Конечно, тот вполне мог носиться со сверстниками, будучи по уши в грязи, но к столу всегда выходил чинно и благородно. — Надеюсь, учебники тут золотить не принято, иначе мне придется носить перчатки!

Тут он еще раз схлопотал по шее и умолк. Гарри в это время завороженно рассматривал книги на незнакомых языках, с движущимися картинками и прочими атрибутами, призванными привлечь недалекую публику, недавно приобщившуюся магии.

— Будьте любезны, два комплекта учебников для первого курса, — велела Катрин приказчику. — Благодарю.

— А как мы все это понесем? — тихо спросил Гарри. — Может, Хагрида позвать?

— Ах, перестань, детка, это делается намного проще…

Уменьшающие заклятья всегда удавались Катрин очень недурно, а уж с книгами-то… Это ведь не живая материя!

— Теперь куда, мамочка? — живо спросил Драко, начавший получать удовольствие от этого безумного похода.

— А там что? — с любопытством спросил Гарри, глядя на столпившихся возле витрины мальчишек.

— Гоночные метлы, — ответила Катрин, приподнявшись на цыпочки и посмотрев поверх их голов. — Новая модель, наверно.

— Мама, скажи, что ты шутишь, — произнес Драко. Он всегда очень богато интонировал речь, подражая Люциусу. Иногда это звучало смешно, но сейчас попало точно в цель.

— Не думаю даже. Тебе разве отец про квиддич не рассказывал?

— Вроде бы упоминал… но я думал, он меня разыгрывает!

— А что такое квиддич? — встрял Гарри.

— Вроде футбола, только на метлах, — пояснила Катрин. — Потом увидишь. Я сама никогда не играла, да и на матчи не ходила, так что в правилах разбираюсь плохо. Так, дорогие мои, теперь идемте за инвентарем…

— Боже, боже, — бурчал Драко, навьюченный сумкой. — Котлы! Телескоп! Мамочка, ты видела когда-нибудь настолько отвратительную оптику?

Катрин невольно фыркнула: жить в Швейцарии и не познакомиться с местными достижениями в этой области было невозможно.

— Лучше бы я свой привез, а то в эту корявую штуковину и Марс не разглядишь, даже когда он особенно яркий, — вставил Драко. — Что ты хихикаешь, мам? Так отец говорит иногда. Вроде бы цитирует кого-то… Мама, а весы?! Тетя Жозефина убила бы за такие весы, они же не откалиброваны!

— Возьми и откалибруй, у тебя руки вроде бы из плеч растут, — сказала она. Когда пасынок хотел, он умел становиться совершенно невыносимым, но это был не тот случай. Сейчас он распускал хвост перед Поттером.

— Это идея… — Драко почесал белобрысую макушку. — Господи боже, это что, аптека?! Это?! Антисанитария сплошная, сюда надо службу биологической защиты вызывать…

— Да-а… — Катрин уже успела забыть сладостные ароматы, источаемые этим магазинчиком. — Вот что, мальчики, постойте здесь, а я схожу куплю все, что нужно.

— Мама, ты что?! От тебя потом не духами от Нины Риччи пахнуть будет, а… не знаю, чем, но противно, — завершил мысль Драко. — Давай деньги, я сам.

— Ну иди, — улыбнулась она, глядя, как пасынок, закрывая рот и нос платком, храбро открывает двери аптеки.

Сама она пока пыталась припомнить все, что помнила о Гарри Поттере. Знаменитый шрам на месте, все верно. Только отчего мальчик такой маленький, худенький и откровенно испуганный?

— Ну, как тебе в этом квартале? — спросила она преувеличенно бодро.

— О… ну… волшебно! — только и смог сказать тот. — Только… Мэм, знаете, все говорят, что я какой-то особенный. А я даже о магии вот только недавно узнал и совсем ничего не умею… Как же я смогу совершить что-нибудь великое?

— М-м-м, а может быть, прежде, чем замахиваться на великие дела, начнешь с чего-нибудь попроще? — спросила Катрин. Драко… да что там, даже Кассиопея — и та вела себя куда взрослее! — Например, пойдешь в школу и будешь хорошо учиться. Я ведь тоже не из чистокровной семьи, многого не умела, но постепенно освоилась, не жалуюсь…

— Ну… вы, наверно, правы, мэм, — задумчиво произнес Гарри, но видно было: не очень-то поверил. Наверно, он полагал, что, угодив в волшебный мир, разом обретет всемогущество.

— Я скажу банальную вещь, Гарри. Мы рождаемся с волшебным даром, но если его не упражнять, не развивать и не совершенствовать, то ничего путного из нас не выйдет. Ну… — Катрин задумалась. — Вот, например, у всех людей есть тело, верно? Но одни занимаются спортом, постоянно и упорно, а другие лежат на диване перед телевизором и едят попкорн. У кого больше шансов выиграть Олимпиаду?

Мальчик наконец-то улыбнулся.

— Ну уж у Дадли шансов нет точно, — сказал он и пояснил: — Это мой кузен. Ужас какой толстый, хотя мы почти ровесники.

«Одежда с чужого плеча, не того размера, видимо, досталась от кузена, — тут же сопоставила Катрин. — Однако…»

— Что, мам, наставляешь заблудшую душу на путь истинный? — весело спросил Драко, подкравшись сзади.

— Я тебе уши оборву, — сказала она. — И врасплох ты меня не застал, от твоих покупок несет на половину улицы. Тоже мне, Чингачгук Большой Змей! Не мог чары наложить?

— Ага, при всех? Я вообще-то еще даже не первокурсник!

— Ах, в Драко заговорил голос разума! Держите меня, я сейчас лишусь чувств!

— Плохая из тебя актриса, мамочка, — заметил тот. — О, глядите, сов продают! Мам, а давай купим Гарри сову?

— Зачем она ему? В школе их и так полно.

— Мама! — поразился Драко. — У него же сегодня день рождения, а подарков ему наверняка никто не дарил! Почему-то мне кажется, его родственники этим не озаботились… Что вы так на меня уставились? Мам? Это ж Гарри Поттер, ты что, имени никогда не слышала? Совсем одичала в наших Европах?

— Ты же сказал, что не узнал меня, — с откровенной обидой произнес Гарри.

— Ну, мне показалось, тебе будет неприятно, если я вдруг тебя узнаю и начну тыкать пальцем в знаменитый шрам, — с очаровательной непосредственностью произнес Драко. Катрин выругалась про себя: точно, конец июля ведь на дворе! — Мир?

— Мир, — сконфуженно произнес Поттер, пожав протянутую руку. — А зачем нужна сова?

— Почту носить.

— А… Нет, спасибо, тогда лучше не надо. Мне и писать-то некому, — вздохнул тот. — Да и дядя с тетей не обрадуются.

— Ну а кого бы ты тогда хотел? — не отставал Драко. Серые глаза горели небывалым энтузиазмом. — Фамилиар — это очень даже неплохо, всегда будет кто-то рядом…

«Вылитый Люциус, — невольно подумала Катрин. — Только у того подбородок потяжелее, но, может, с возрастом…»

— А у тебя есть?

— Нет, мне не нужно, — отмахнулся пасынок. — Я… как это, мамочка? А! Самодостаточный, вот.

— Самодовольный ты, вот! — взъерошила она ему волосы. — Пойдем посмотрим, кого там продают! Гарри, как ты думаешь, маленькая зверушка, которую можно держать в клетке, не приведет твоих родственников в ужас?

— Надеюсь, нет… Только не крыса! — спохватился тот. — Тетя их ужасно боится! А кошек я сам не очень люблю. У миссис Фигг, это соседка наша, она за мной присматривает, когда все уезжают, ужасно злые коты!

— А это кто? — кивнул Драко на дальнюю клетку. — Хорек, что ли?

— Мангуст, — пояснил продавец. — Совсем ручной. Хотите подержать?

Уж Драко с любой тварью мог управиться, через полминуты мангуст бегал по его плечам, возбужденно вереща, потом мальчик изловил его и передал Гарри.

— Нравится?

Тот молча кивнул.

— Мам, возьмем?

— Конечно, — ответила та, подумав, что для факультета, чьим символом является змея, мангуст может стать отменным раздражителем. — И, пожалуйста, клетку, корм… ну и что там еще полагается.

— Спасибо… — прошептал Гарри, прижимая к себе зверька. — Я его назову Рикки. Ну, как в сказке…

— Ага, Рикки-Тикки-Тави, — подхватил Драко. — Поздравляю!

«А змею Лорда по интересному совпадению зовут Нагайной. Он тоже любил сказки в детстве?» — хмыкнула про себя Катрин и взяла мальчиков за плечи.

— Пойдемте отмечать, — сказала она. — Мороженое, господа?

— Да!..

— Только Хагрид же ждать будет, — спохватился Гарри. — Мне на обратный поезд надо, домой…

Катрин глубоко задумалась. Знать бы, о чем думал дедушка, когда отправил их сюда!

— Постой минутку здесь, — попросила она Гарри. — Только не уходи никуда, мне надо поговорить с Драко.

— Что такое, мам? — настороженно спросил тот, когда она наклонилась к его уху.

— Ты сам знаешь, что едешь в школу не просто так, верно?

— Конечно.

— Дедушка что-то задумал, но что — представления не имею. Одно ясно — у него какие-то виды на этого мальчика. Ты меня понимаешь?

— Мам, ну разумеется, я же не ребенок! — Драко сощурился. — Это ведь Поттер. Сильная кровь. Как думаешь, дедушка не откажется его заграбастать?

— Вот и у меня сложилось такое впечатление… Папа с его родителями, конечно, не ладил, и это еще мягко сказано, но если дедушка скажет…

— Все подпрыгнут и скажут «ап!», — закончил пасынок. — Я понял. Я этого очкастого от себя не отпущу. Ему и так уже наговорили какой-то чуши про Слизерин, а я почти наверняка окажусь там, верно? Но, мам, если он будет на Гриффиндоре, то я, конечно, готов крепить межфакультетские отношения, но сам туда не пойду!

— О том и речь, солнце мое… Смотри, сейчас он на месяц возвращается к родственникам-магглам. Как думаешь, он счастлив?

— Боже упаси! И… Ты видела, в какой он рванине, мам?!

— А мы с тобой, конечно, можем на этот месяц отправиться домой, а можем задержаться в Лондоне. Тем более, ты его никогда не видел, а тут есть, чем полюбоваться.

— Значит, на целый месяц дольше без папы? — тоскливо протянул Драко.

Катрин сама смертельно скучала по мужу и младшим детям, но дело есть дело…

— Ему всегда можно позвонить, — сказала она. — И двусторонние зеркала у нас есть. Ну? Будешь мужчиной?

— Я родился мужчиной, в отличие от некоторых, — фыркнул Драко. — Хорошо, мамочка. Но с тебя тогда причитаются все развлечения, какие только есть в этом городе!

— Конечно! Картинные галереи, музеи…

— Мам!

— Шучу. Но культурно образовываться тоже будем. Пойдем.

Гарри настороженно посмотрел на мать с сыном. Пока они о чем-то шушукались в сторонке, он много о чем успел передумать. Например, что миссис Шанталь постоянно тискает, целует и обнимает Драко, как тетя Петуния Дадли. Только Драко не капризничает и не ноет, а весело препирается с ней, как с ровесницей, тоже лезет обниматься и ни капли не смущается, даже если все это происходит на людях. Ну и вообще миссис Шанталь очень милая и, кстати, его покупки оплатила из собственных денег, оставив Гарри мешочек с его галлеонами, сказала, пригодятся еще.

— Слушай, — сказал Драко, подойдя поближе. — Мы с мамой останемся на этот месяц в Лондоне, нет смысла таскаться туда-сюда. Тем более, я тут никогда не был, надо хоть взглянуть, что к чему… Хочешь с нами?

— Я… мне домой надо… Хагрид же… — едва выговорил Гарри. — Он меня должен на поезд посадить.

— Хагрид будет уверен, что так и сделал, — улыбнулась женщина. — А твоим тете с дядей я позвоню. Скажу, что ты поживешь… м-м-м… при школе. Как полагаешь, они не станут возражать?

— Да они счастливы будут! — невольно воскликнул Гарри. — То есть если вам не трудно, мэм…

— Нисколечки не трудно! — весело ответила она. — У Драко будет компания, познакомитесь получше, вам же учиться вместе… Ну и потом, ему наверняка скучно со старой мамочкой…

— Ой, эта старая мамочка иным молоденьким девочкам фору даст, — фыркнул Драко. — Помнишь, на приеме? Там одна фифа чуть из декольте не выпрыгнула, а папа на нее не посмотрел даже, все тебя обнимал.

— Драко, я все-таки надеру тебе уши!

Дальнейшее напоминало Гарри какой-то странный сон.

— Поди позови Хагрида, — велела миссис Шанталь, когда они дошли до «Дырявого котла». — Пусть выйдет к нам.

Гарри кивнул и нырнул внутрь.

— Драко, я понимаю, что ты предпочел бы побыть дома, но…

— Мамочка, я знаю, есть вещи, которые просто нужно делать, — серьезно, сказал Драко, прислонившись головой к ее руке. — Не беспокойся. Я уже не маленький.

«Ты маленький, ты такой маленький, — печально подумала Катрин. — Но этот ребенок еще меньше. И нам придется решать за него, иначе решат другие, и ничего хорошего это никому не принесет.»

— Мам, ну не расстраивайся так, мам, — Драко ласкался к ней, как щенок, как диркхаунды мужа, и она вдруг вспомнила, как тот огорчился, когда его патронусом вместо собаки, как у большинства Шанталь, оказался лис. Красивый крупный лис с насмешливой мордой и умными глазами. «Он тоже из собачьих, — сказала тогда Катрин, — но те умны и преданны, а этот — умен, хитер и изворотлив. Совсем как ты.» — Ну, мам?

— Не расстраиваюсь я, просто вспомнила кое-что… О, Хагрид, вот и вы! Мы все купили для Гарри, правда?

Тот кивнул, гладя мангуста.

— Это подарок на день рождения, — застенчиво сказал он.

— Ох! — хлопнул себя по лбу великан. — Как же это я забыл-то! Я сейчас, Гарри, я придумаю…

— Хагрид, успокойся, — остановила Катрин. — Просто купи ребенку мороженого, и мы мирно прогуляемся. Расскажи, что там теперь в Хогвартсе? Я столько лет не была здесь, что всё позабыла…

Великан пустился в рассказы, Катрин сделала знак Драко, чтобы поставил чары помех, в этом он был особенно искусен, а сама взялась за Хагрида. Так он и ушел прочь, оживленно рассказывая пустоте о том, как прекрасно в этом году плодились соплохвосты.

— Ну а теперь мы можем идти.

Катрин скинула мантию, оставшись в обычном легком костюме, простом, но элегантном, перекинула ее через руку, как летний плащ, и сделалась самой обычной женщиной.

— Руки, мальчики, — велела она.

Вихрь аппарации выкинул их в центре Лондона, но прохожие не обратили на них никакого внимания.

— Гарри, телефон-то скажи, — напомнила Катрин, увидев телефонную будку.

Тот продиктовал номер, завороженно глядя, как женщина касается палочкой аппарата, и тот безо всякой оплаты вызывает дом Дурслей. Драко стоял наготове, поглядывая по сторонам.

— Миссис Дурсль? — произнесла Катрин тем особенным холодным тоном, который пускала в ход только ради того, чтобы нагнать страху на собеседника. — Из органов опеки беспокоят. Нет, вы не поняли, магической опеки. Как нам стало известно, оставленный на вашем попечении ребенок ровным счетом ничего не знает о своем происхождении, способностях, считает себя ненормальным… Миссис Дурсль, вы понимаете, что уже заслужили если не смертельное, так пыточное проклятие? О, вот как? Прелестно! Итак, мальчик остается при школе на месяц, до начала занятий. Надеюсь, нам удастся вбить в его голову хотя бы то немногое, что позволит ему не чувствовать себя неполноценным среди сверстников! А с вами, — злорадно добавила она, — с вами еще разберутся соответствующие органы…

И она повесила трубку.

— Что?.. — испуганно спросил Гарри.

— Да ничего. Остаешься с нами, — пожала плечами Катрин. — Поехали в гостиницу! Ой, нет, сперва тебя надо переодеть!..

…Гарри смотрел в зеркало и не верил, что это он. Миссис Шанталь развила такую бурную деятельность, что Драко только стонал «ма-а-ама!» и закрывал лицо руками, а сам он мог лишь подчиняться. И вот теперь стекло отражало аккуратно причесанного мальчика («Подстригите так, чтобы закрыть шрам, — приказала Катрин мастерице, — но не очень коротко») в новеньких очках и в кои-то веки ладно сидящей одежде.

— Ну чего ты на себя пялишься? — спросил Драко. Вот он мог валяться на диване неумытым, взъерошенным, в мятой футболке и драных джинсах, с хрустом лопать чипсы, но по нему все равно сразу было видно — он аристократ до мозга костей. — Нормально выглядишь! Раньше-то вообще кошмар был. А моя мамочка — прелесть, правда? Живенько тебя в порядок привела.

— Ага, — ответил Гарри не без зависти. У него тоже могла быть такая заботливая мать, и отец, и какие-нибудь такие дяди и тети, о которых не боишься вспоминать!

Прошедшие недели слились в один непрерывный праздник: Луна-парк и аттракционы, картинные галереи и карусели, рестораны и невероятные забегаловки, Гайд-парк, Лондон-бридж, Тауэр, Биг-Бэн… Голова шла кругом, мир казался невероятно огромным и страшным, хотелось забиться в чулан под лестницей: там все казалось простым и ясным — не зли тетю с дядей, не попадайся Дадли под горячую руку, и все будет хорошо! Но загорелый рослый Драко тащил его за шиворот на горку аквапарка и пинком отправлял вниз, дьявольски хохоча, потом Катрин обрабатывала обоим синяки и кормила мороженым или чем захочется, сколько влезет!..

— Драко, прекрати жрать эту мерзость! — ворвалась в комнату Катрин и отобрала у него пакет. — Отрастишь пузо, девчонки любить не будут!

— Ну ты-то все равно меня не разлюбишь, мам, а остальное я переживу! — хохотнул он.

— Я тебя не разлюблю крапивой по заднице, бегом по полосе препятствий! — гаркнула она и засмеялась. — Ну что, мальчишки, не подрались, пока меня не было?

— Нет, — тихо сказал Гарри.

— Тогда спать! Завтра пойдем по городу погуляем, посмотрим, что к чему…

В номере была большая спальня и гостиная с диваном. Изначально предполагалось, что диван займет Драко, но теперь его отдали гостю, а мальчик переселился к мачехе. Так было даже удобнее: наложил на комнату заглушающие чары и шепчись себе.

— Мам, пока мы шлялись по зоопарку, я много всякого узнал, — сказал Драко, забираясь к ней под одеяло. — С чего начинать?

— С начала. В смысле, как он узнал о своем даре?

— Ну… Там запутано, он сам толком не помнит. Какие-то выбросы случались и раньше, его всегда за это наказывали. А потом он натравил змею на своего кузена. Говорит, нечаянно, просто разговорился с этим удавом или питоном, не разберешь, а стекло террариума взяло и пропало…

— Змееуст, — вздохнула Катрин, погладив пасынка по голове и по плечам. Худущий до невозможности, хотя ест как не в себя! — Вот так новости… Что еще?

— Этот Хагрид водил его в «Гринготтс» за деньгами, — Драко уютно пристроился на ее плече. — Гарри говорит, там просто сокровищница Аладдина, все хранилище забито золотом. Я подумал, что ему показалось, ну, с непривычки, почитал его легонько…

— Так! Отец вроде бы просил не делать этого? Ты не умеешь толком!

— Но он все равно не заметил, мама! И правда, там полным-полно галлеонов, а еще какие-то вещи есть, он не разглядел, и книги! — взгляд Драко блеснул серебром. Он давно понял, что деньги — тлен, а вот знания… — В общем, денег у Поттера навалом. Только ему не дают ничего, ты сама видела, в его кошельке на школу-то в обрез.

— Ясно…

— Так я правильно понял, что дедушка хочет забрать его к нам? — прямо спросил пасынок.

— Солнышко, дедушка и нам с папой не сказал, чего именно хочет, — вздохнула Катрин. — Думаю, ты сориентируешься по обстоятельствам. Но… Кровь Поттеров, родственные связи, деньги — не то, от чего так просто отказаться.

— Папу тогда тоже взяли в семью за это? — тихо спросил Драко.

— В том числе, — не стала она врать. — Хотя он был еще очень молод и за ним тянулся такой хвост преступлений… Знал и умел он многое. А еще за него просила я. Это ведь я отдала ему портал от поместья, еще в школе…

— Почему, мам? Он же все равно женился на другой!

— Да, солнышко. Я понимала, что он уже помолвлен, но… он рассорился с Нарциссой, пригласил меня на бал, заказал мне платье и так по-детски радовался, что мы всех обманули… Загорелся выяснить, кто я такая, отвел к гоблинам… заставил написать дедушке Грегуару и уехать к нему насовсем… — Катрин вздохнула. — Если бы не твой папа, скорее всего, меня бы уже не было в живых, ты же слышал, что здесь творилось в те годы. Либо я пряталась бы в какой-нибудь дыре. Не знаю, по-настоящему ли я любила его тогда, но благодарна была — это точно.

— А… а моя настоящая мать? — сдавленно спросил Драко.

— Она была истинной аристократкой. Такая красивая, такая изысканная, мне и во сне не снилось, — улыбнулась Катрин. Несчастная Нарцисса! — Было три сестры Блэк: Андромеда вышла за маггла, Беллатрикс в тюрьме, а твоя родная мать мертва.

— Мама, я хотел бы побывать на ее могиле, — выговорил он, вжавшись лицом в подушку. — Пожалуйста. Послезавтра в школу…

— Конечно. Давай, спи, завтра с утра пораньше аппарируем туда…

— А авроры?

— Так ведь это теперь владение Шанталь, кто нас посмеет тронуть? Спи, солнышко…

Утро выдалось сумрачным, серым.

— Это здесь, так Доминик сказал, — произнесла Катрин, оглядываясь. Мэнор высился впереди, когда-то роскошное, а теперь заброшенное, умирающее здание. Все ведь знают, что дома умирают, когда в них не живут люди…

— А склеп? — Драко озирался с явным страхом. Он вообще-то был не очень смелым мальчишкой, вернее, физической опасности не боялся, а вот перед прошлым пасовал.

— Вон там. Пойдем.

Они не сделали и двух шагов, как под ноги к ним кинулось что-то грязное, оборванное, завопило:

— Нельзя, нельзя!!! Чужие!!!

— Ты Добби? — спросила Катрин, припомнив имя того домовика, которого Доминик оставил на хозяйстве. И правда, придурковатый какой-то.

— Да, — остановился тот.

— Я — Катрин Малфой, супруга Люциуса Малфоя, а это — Драко Малфой, сын Люциуса и Нарциссы. Изволь повиноваться!

— Госпожа! Господин! — пал им в ноги домовик. — Наконец-то! Добби тут совсем один!

— Заткнись! — с неожиданной злобой рявкнул Драко. — Проводи нас к склепу. И если я найду там хоть один гнилой цветок, хоть нитку паутины, ты пожалеешь, мерзкая тварь!

— Бегу, бегу, хозяин Драко! — залепетал домовик.

— Господи, откуда это в тебе? — шепнула Катрин.

— Так папа сказал. Говорит, если на этого урода не наорать, толку не добьешься, — спокойно ответил тот. — Мамочка, я не стану его бить, но от крика же ничего не случится, правда?

— Не случится, — согласилась она. — Идем, солнышко.

— Какое я тебе солнышко, — привычно заворчал Драко, — я не рыжий!..

Склеп вырос перед ними как-то неожиданно. По сравнению с покинутым мэнором с выбитыми окнами и дверьми, облезлыми колоннами, затянутыми диким виноградом, он выглядел на удивление чистым и опрятным. «Ах да, Доминик же наложил чары», — вспомнила Катрин.

На пороге лежали две белых лилии. Видимо, Добби только что их принес, они были совсем свежими.

— Иди, — подтолкнула Катрин Драко в спину. — Хочешь войти внутрь?

— Н-не уверен… — поежился он.

— Я тоже не уверена, что сумею восстановить чары Доминика. Так что…

Драко сделал несколько неуверенных шагов, опустился на колени на пороге, отбросил наглые белые лилии и рассыпал по белому мрамору ворох астр. Он не знал, какие цветы любила его мать, боялся спросить об этом отца, поэтому выбрал по-своему: белые, сиреневые, золотистые, серебристо-малиновые, синие…

— Матушка, я пришел, — сказал он неслышно. — Прости, что так долго. Папа тоже пришел бы, но ему нельзя тут появляться. Я все знаю, знаю, что случилось. Спасибо тебе… вы оба меня спасли. Не держи на меня зла за то, что зову мамой другую… Я видел тебя только на портрете, но ты там такая холодная и далекая… Я не знаю, что еще сказать. Папа жив и здоров, спасся от авроров, от метки избавился… У меня сестра и двое братьев… Матушка, тебя даже погребли не так, как полагается, но пока исправить ничего не получится, хоть теперь мэнор и принадлежит моему новому дяде. Стоит снять чары, полезут всякие… Позже я сделаю все, что нужно. Покойся с миром…

Он рывком поднялся на ноги и пошел к Катрин.

— Постой тут минутку, — сказала она, подошла к склепу и положила наземь белую хризантему. — Нарцисса… Спасибо тебе за Драко. И за Люциуса. Я за ними присмотрю, уж об этом можешь не беспокоиться.

Катрин вернулась к Драко, обняла его, тот обнял ее изо всех сил и молча расплакался.

— Все-все-все… — прошептала она, гладя его плечи и лохматую макушку. — Драко… Посмотри.

Катрин взяла его за подбородок и заставила смотреть вверх: серые тучи рассеялись, пробившийся в просвет солнечный луч упал как раз на ворох цветов, заставив их вспыхнуть невиданными красками, потом ласково коснулся лиц женщины и мальчика, а затем небо снова заволокло тучами.

— Так же не бывает, — сказал Драко, внезапно перестав давиться слезами.

— Значит, бывает, — Катрин снова прижала его к себе. — Ну, отправляемся обратно? Тебя надо умыть. Как есть Люциус — чуть психанет, тут же идет пятнами, а я потом носи ему компрессы…

— Думаешь, это она была? — тихо спросил Драко.

— Вполне возможно, — ответила Катрин. Хотела было приревновать, но не смогла: она-то сама жива и здорова, и ей не нужно жертвовать жизнью ради благополучия детей. — Верь, во что угодно.

— Тогда, выходит, она нам пожелала добра, — переиначил обычное «благословила» мальчик. — Или поблагодарила. Ну еще бы, если б не ты, нас с папой уже давно бы убили…

— Именно. Давай-ка обратно, пока Гарри не проснулся!

Гарри, как выяснилось, все-таки уже проснулся и очень обеспокоился. Даже записка его не успокоила, и он не находил себе места.

Зареванный Драко сразу же кинулся в ванную, где и отсиживался, пока не сошли красные пятна с лица. Угораздило родиться таким тонкокожим!..

— Завтра вам в дорогу, так что лучше улечься пораньше, — говорила Катрин Гарри, и Драко снова ощутил ревность. Странное дело, он никогда не ревновал к младшим, к отцу, а вот к чужому пареньку…

Катрин исподтишка показала ему кулак. Драко шмыгнул носом и убрался в их комнату.

— Он обиделся? — испуганно спросил Гарри.

— Он? Да что ты! Выпендривается больше. Ложись, а я пойду к нему…

Гарри блаженно вытянулся на спине. Диван был огромен. Он согласился бы остаться в этой комнате на всю оставшуюся жизнь, если бы кормили так же…

— Драко… Драко. Драко!

— Ай, мам, синяк же будет! — подскочил тот. — Что ты щиплешься, как гусыня?

— А не надо меня игнорировать. Что такое? После того, как мы побывали в мэноре, ты сам не свой. Скажешь, в чем дело?..

— Нет… — Драко снова уткнулся в подушку. — Я не могу. Не понимаю, как объяснить. Та мама меня родила… а ты вырастила. И…

— И обе тебя любят, — шепнула Катрин. — Только Нарциссы с нами уже нет, ну так я постараюсь за нас обеих, да, солнышко?

— Угу…

Раздался тихий перезвон.

— Драко, прекрати рыдать, семья на связи! — пихнула пасынка Катрин, и тот быстро принялся вытирать глаза. — Кэсси, милая!

— Мама! А правда, что Драко не приедет на мой день рождения? — спросила дочь, и темные брови поползли вверх. — Он же обещал мне сюрприз!

— Кэсси! — тот упал животом на колено Катрин, выхватил зеркальце. — Я правда не смогу приехать, но когда вернусь, у тебя будет целых два сюрприза, обещаю! Мне самому так обидно, но… с дедушкой не спорят, пойми. Ты подожди, я тебе такое привезу!

— Так и быть, — милостиво согласилась Кассиопея. Ой, когда она вырастет, кому-то несдобровать…

— Мам, мы соскучились, — сказали близнецы.

— Завтра сдам старшего поганца в школу и вернусь к вам, — пообещала Катрин.

— А нам тоже туда придется ехать?

— Ну уж нет!

Еще несколько слов, и двустороннее зеркало погасло.

— Жалко, папа не может сегодня с нами побыть… — тоскливо произнес Драко.

— Папа может всё, что угодно, — насмешливо ответил Люциус от дверей.

— Папа!..

— Люциус, ты с ума сошел, ты же смертельно рискуешь! — выдохнула Катрин.

— Меня страхуют четверо бойцов сверху и столько же снизу, дорогая, а поскольку среди них Леон, то я совершенно спокоен. Порт-ключ тоже при мне, не беспокойся, — Малфой стряхнул с себя сперва сына, потом щегольское пальто и пиджак и подсел к ней на кровать. — Портал провешивал сам дедушка, так что… Этой ночью я с вами.

— Папа-папа-папа… — твердил Драко, забыв о том, что он уже совсем большой, и забираясь отцу на колени. — Папа…

— Мы были у Нарциссы, — тихо сказала Катрин. Люциус даже не дрогнул.

— Хорошо. Мне тоже следует отдать долг памяти, — сказал он. — Драко, а чем вообще вы тут занимались?..

Гарри, разбуженный чужими голосами, осторожно заглядывал в щелочку. Слов он не разбирал, но ему достаточно было интонаций: Драко о чем-то радостно рассказывал какому-то светловолосому мужчине, видимо, отцу, очень уж они были похожи. Их обоих обнимала Катрин, и от этого стало так грустно, что мальчик не стал дальше подсматривать, тихо отошел, улегся на диван и очень скоро уснул. Плакать он давно разучился, а вот сны… Во сне высокий парень в очках подбрасывал его вверх, а рыжая девушка вскрикивала от ужаса и негодования, но потом все равно смеялась, и оба так его любили, так…

— Подъем! — гаркнул над ухом Драко. — Поезд проспишь!

— Так, — инструктировала его мать. Никакого чужого мужчины в номере не наблюдалось. — Я вас высажу у вокзала. Драко, ты-то не заблудишься. Покажешь Гарри, как пройти портал. Иди сюда…

— Мама, я не хочу оставаться совсем без связи!.. — шепнул он, прижавшись к ней.

— Если что, шли сову в «Гринготтс», договоренность есть. Пиши по-швейцарски, — ответила она. — Но не часто, заметят. Ты все запомнил?

— А то!

— Рассчитываю на тебя, солнышко… — Катрин расцеловала Драко, потом положила руку на голову Гарри. — Не посрами предков. Удачи тебе, малыш!

Его она тоже поцеловала — в щеку, — но это было так приятно, что Гарри на время выпал из реальности.

В себя он пришел только на платформе, где Драко, решительно оттерев целую толпу рыжеволосых людей, спокойно прошел сквозь кирпичный столб и потянул Гарри за собой. Тот закрыл глаза и решил — будь что будет…

Удара не было, он оказался на обычной платформе… Только вот совсем рядом дымил паровоз.

— Пошли, — велел Драко и подхватил свой щегольской саквояж. — Займем места.

Им удалось найти свободное купе и целых четверть часа после отправления они наслаждались тишиной. Драко углубился в «Историю Хогвартса», Гарри просто смотрел в окно и любовался пейзажем.

— Привет, можно к вам? — вломился в купе неопрятный рыжий тип. — Все забито, вообще некуда сесть!..

Он упал на лавку рядом с Драко (тот отодвинулся, потому что от рыжего несло застарелым потом), отдышался и вдруг уставился на Гарри:

— Слушай! А ты правда Гарри Поттер? И у тебя есть этот… ну…

— «Этот… ну…» есть и у тебя, Уизли, — брезгливо сказал Малфой. — Сдрисни отсюда и поищи его в туалете, что ли, только не при нас.

— Ты откуда знаешь, как меня звать?! — вытаращился рыжий.

— Цвет волос, наглость и вопиющее отсутствие манер, — ответил тот. — Этого достаточно для идентификации. Что еще?

— Ой! — подскочил Гарри, когда Уизли встал, а на стол у него из-за пазухи вывалилась жирная серая крыса.

— …ть! — раздался короткий хряск, когда Малфой, недолго думая, сломал сонной твари хребет корешком «Истории Хогвартса». — Эванеско! Фу, мерзость какая…

— Это… это была Короста! — воскликнул Уизли. — Моя крыса!

— Я ненавижу крыс, — ответил Драко, брезгливо очищая книгу. — На вот, надеюсь, это облегчит твои страдания…

Он бросил на столик пяток галлеонов. На них можно было купить два десятка таких крыс, и Уизли завис. Его разрывало между жадностью и желанием справедливости. Наконец он решил: сгреб деньги и кинулся в коридор с криком:

— Он мою крысу убил!

Драко только пожал плечами, а когда в купе ворвались старосты, там царили мир и благодать: Малфой читал, а Гарри дремал, прислонившись к стене.

— Мальчики? — вопросила староста. — Рон Уизли утверждает, что вот вы убили его фамилиара!

— Да я и мухи не обижу, — фыркнул Драко, умолчав о том, что бывал на скотобойне и видел, как разделывают туши. Его даже заставили что-то там отрубить от свиной туши… Отец настоял: он хотел, чтобы наследник знал, как выглядят истекающие кровью, лишенные кожи и внутренностей тела.

— Проверьте их палочки, — велел второй староста.

Как и следовало ожидать, заклинание ничего не показало. Вернее, у Гарри нашлась какая-то бытовая ерунда (за месяц он успел кое-чему научиться), а у Драко — вообще ничего. Он только мило улыбнулся: палочек у него с собой имелась добрая дюжина, да и в любом случае изделия дяди Леандра следов не сохраняли…

— Клевета, — вздохнул он. — Гнусный поклеп. Правда, мы увидели грязную, явно больную крысу, которую мистер Уизли посадил на стол, Гарри испугался, да и я не рад был видеть такую тварь… и, кажется, смахнул ее на пол, не задумавшись. А куда она потом убежала, ума не приложу!

— Уизли, ты задолбал со своей крысой! — прошипел староста. — Пошел вон отсюда! Извините, ребята.

— Ничего, со всеми бывает, — улыбнулся Драко. — Гарри, есть хочешь?

— Немножко.

— Так пошарь в сумке, мама нам там по термосу и пакету бутербродов положила…

— Не желаете перекусить? — очень кстати заглянула в дверь пожилая дама с тележкой.

— Чаю не найдется? — спросил Драко.

— Боюсь, нет…

— Тогда не желаем, спасибо. Слушай, Гарри, она мне одному сунула термос с бульоном или тебе тоже?

— Не, у меня как раз с чаем!

— Тогда живем!

Некоторое время оба сосредоточенно жевали и с удовольствием прихлебывали сперва бульон, потом чай.

Тут в дверь снова постучали.

— Простите, вы жабу не видели? — спросил круглолицый мальчик.

Драко честно посмотрел себе под ноги.

— Нет, — ответил он. — Извини, не видели. Хочешь бутерброд? Вот этот вкусный, с ветчиной и маринованным огурчиком…

— Спасибо… — тот машинально присел и откусил от бутерброда. — Правда вкусно… Тревор все время убегает! Не знаю, как и быть.

— Сбежал — и черт с ним, — ответил Драко, — если, конечно, он не был тебе особенно дорог. Я вот только что крысу пришиб, так хорошо на душе стало…

— А бабушке я что скажу?! — воскликнул мальчик, пропустив мимо ушей пассаж о крысе.

— Скажешь, что твой Тревор решил вести жизнь вольной странствующей жабы, — пожал плечами Малфой. Поттер весело улыбался. — Брось, сдался он тебе! Смотри, какой у Гарри мангуст!

— Ой, пушистый… — разулыбался мальчик, которого звали, как оказалось, Невиллом. — А погладить можно?

— Если разрешит, — важно сказал Гарри. — Осторожно, зубы у него острые!

— Куда ты пропал, Невилл?! — появилась на пороге кудрявая девочка. — Я ищу твою жабу, а ты тут развлекаешься?

— Чашечку чаю, леди? — предложил Драко, отсалютовав термосом. — Присаживайтесь, в нашем обществе как раз не хватало милой девушки…

— Гермиона, посмотри, какая прелесть! — Невилл показал ей Рикки, и та невольно взвизгнула. — Вот бы мне такого, а не жабу… Может, если Тревор совсем потеряется, бабушка мне купит…

Девочка презрительно фыркнула и захлопнула дверь.

— Прекрасно, мы остались в чисто мужской компании, — сказал Драко. — Однако мы уже подъезжаем, поэтому давайте облачаться в балахоны, которые по недоразумению стали форменной одеждой в Британии…

— А ты откуда? — удивленно спросил Невиллл.

— Я космополит, — улыбнулся тот и с тоской подумал о том, что всех этих дебилов будет вынужден терпеть минимум полгода. — Гарри, как я выгляжу?

— У тебя вихор торчит, — тот показал, где именно. — А я?

— Наследный лорд, да и только. Пошли! Не отставай и повторяй все за мной, договорились?

— Ага…

* * *

— А, ну да, проще сразу избавиться от балласта, чем учить его, — бурчал Малфой, дрожа от холода в крохотной лодочке. Напротив оказались Невилл и еще какая-то незнакомая курносенькая девочка. — Невилл, носорог такой, обними бедняжку, у нее зуб на зуб не попадает! А вы, милая леди, не подумайте ничего дурного, просто на озере действительно холодно, вещей с нами нет, не то бы мы сейчас чаю горячего выпили…

— Спасибо… — еле выговорила та. — Меня зовут Персефона. Но лучше просто Панси.

— Я Драко, а это Гарри, — быстро сказал он. — А тот, об кого ты греешься — Невилл. Скажу, тебе повезло, он большой! Но если мы все начнем греться об него, лодка перевернется…

— Ну а вдруг она волшебная? — включился вдруг Гарри.

— А вдруг нет, а просто приводится в движение волшебством? Не хочу проверять, я и так уже околел! И вообще, я слышал, в озере живет гигантский кальмар!

Перед ними вставал замок, и Драко с тоской подумал, что выхода отсюда в ближайшие полгода ему не будет. Сбежать можно, но как же тогда задание дедушки, которого он и не понял-то толком? Что он, родители тоже не поняли…

При мысли о папе с мамой на глаза навернулись слезы, и он быстро сморгнул их. Нет уж. Здесь из него не выжмут ни слезинки!

— Прошу, леди, осторожнее, — помог он выйти из лодки Панси. Кажется, та покраснела до ушей. — Даже причала приличного сделать не могли, позорище. Идемте, господа?

Панси облегченно взялась за его локоть, Гарри и Невилл пошли следом.

Впрочем, пришлось еще подождать…

— Да что ж это такое, мы ехали целый день голодные, замерзли и промокли на озере, а теперь еще и жди? — шипел Малфой. — Леди, вы позволите вас согреть? Я имею в виду безобидные чары, они высушат вашу мантию и не дадут вам простыть…

— Спасибо, сударь, — на суше девочка собралась с мыслями и начала отвечать достойно. — Буду признательна. Ой… спасибо!

Она в самом деле была симпатичная, пусть и немного полноватая — с возрастом постройнеет. Вздернутый носик ей очень даже шел. Ну и тем более не в духе Драко было бросать попавших в беду девиц.

— Парни, вас подсушить или вы сами? — спросил он.

— Подсуши, только не поджарь, — вздохнул Гарри. — Ой, как я, оказывается, замерз!

— И я тоже… — сказал Невилл.

— Это у них такой естественный отбор, кто не выжил после заплыва через озеро, к распределению не допускается, — хихикнул Драко.

— Тише, молодые люди, — одернула профессор МакГонаггал, которая конвоировала их сюда с причала, запихнула в тесную каморку и заставила ждать. — Церемония начинается.

— Гарри, а представь, ведь многие ребята не знают заклинаний. Начинается это распределение, выходишь ты такой в мятой мантии, лохматый, с грязью на носу и соплями под ним, как Уизли вон… И какое это начало новой жизни? — спросил Драко провокационно.

— Я думаю, это нечестно, — подумав, сказал тот. — У нас вот в школе… Ну, например, все по-разному успевали по физкультуре, кто бегать не мог, кто прыгать, но приготовиться всем давали одинаково. Переодеться и все такое…

— Тише! — снова шикнули на них.

Началось распределение.

* * *

Северус Снейп ненавидел первое сентября всей душой. Завтра к нему явится очередная орава идиотов, которые не способны отличить пастушью сумку от лунника… И на что он тратит свою жизнь?

А самое ужасное — в этом году в школу должен прийти Гарри Поттер. Тот самый. Тот, из-за которого умерла Лили…

Кучка первокурсников, ожидающих распределения, почему-то не жалась друг к другу в страхе, там раздавались смешки, порой довольно громкие, но кто был заводилой, разглядеть не удавалось. Лишь бы не очередной Уизли, хватит с него близнецов! Мелькала там чья-то светлая макушка, но чья? Вроде бы этот мальчик единственный не испугался призраков, разглядывал все вокруг с неподдельным интересом и ничуть не тушевался при виде профессоров.

Распределение шло своим ходом, а потом МакГонагалл вдруг громко сглотнула и прочла:

— Малфой, Драко!

Большой зал окутала мертвая тишина, только за гриффиндорским столом продолжали шушукаться и хихикать.

От группы первокурсников отделился высокий светловолосый мальчик и неторопливо двинулся к Шляпе.

Да как же Снейп сразу не понял, на кого тот похож! Та же походка, та же улыбочка, точно такой же прищур серых глаз… Мерлин, но раз так, значит, Люциус жив?! Жив и на свободе!

— Вы не могли бы шагать поживее, мистер Малфой? — раздраженно спросила МакГонагалл.

— Разумеется, профессор, — поклонился ей Драко, — но я считал, что на торжественных мероприятиях бегать неприлично.

«Вылитый Люциус, разве что не такой ледяной. Не знаю, где он рос, но… Драко, Драко! Если ты попадешь на Слизерин… Нет, своим я вправлю мозги сразу же, но вот прочие… О чем думал Люциус, когда отправил тебя сюда? Или… как раз очень хорошо подумал?»

— Слизерин! — гаркнула Шляпа, кажется, даже не коснувшись головы Малфоя.

Тот прежней неспешной походкой отправился к столу своего факультета. Место ему освободили, но посмотрели недобро. Драко уставился на стол преподавателей, прищурился, поймал взгляд Снейпа и едва заметно улыбнулся.

С души будто камень свалился. Люциус помнил о нем. Люциус знал… А что именно он мог знать?.. Неважно, главное, Драко жив, здоров и выглядит прекрасно! А что его сторонятся, пускай! Хотя вон та девочка, Паркинсон, кажется, нарочно села напротив и улыбнулась остальным с вызовом.

— Поттер, Гарри! — возгласила МакГонаггал, и Большой зал снова затих.

Невысокий чернявый мальчик в очках, который прежде жался за спиной Малфоя, вышел вперед и надел Шляпу…

… — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? — проговорила Шляпа в голове Гарри.

— Можно мне вместе с Драко? — несмело подумал он. — Я не очень понимаю, чем различаются факультеты, но я уже подружился с ним. Он хороший, у него мама такая добрая… И та девочка, которой он помогал, тоже там. Жалко, что Невилл попал на Гриффиндор, но он хотел именно туда… Уважаемая Шляпа, пожалуйста! У меня никогда не было друзей!

— Мама, говоришь… — тяжело вздохнула Шляпа. — Друзей не было, говоришь… Ладно, будь по-твоему. Слизерин!

— Спасибо! — успел подумать Гарри, снимая ее с головы.

На этот раз Большой Зал не просто замер, он оцепенел, и только ленивые аплодисменты нарушали тишину: это хлопал в ладоши Драко Малфой, потом к нему присоединилась Паркинсон. А когда Гарри Поттер подбежал и шлепнулся рядом на скамейку, Драко одобрительно потрепал того по плечу.

— Вот это новости, — сказал кто-то из старших, когда зал снова загудел, а распределение продолжилось. — У нас сразу две звезды: мальчик-который-выжил и сын предателя. Я-то думал, в отместку дух Слизерина отправит второго на Гриффиндор!

— Пасть заткни, — лениво сказал Малфой. — Тебя бы самого туда, угробище великовозрастное.

— Малек, ты возникать будешь?!

— А ты хоть знаешь, что я с тобой сделать могу? — ласково улыбнулся Драко, повертел в руках вилку и вдруг с силой метнул ее. Та со звоном задрожала, вонзившись в доски стола. — Ой, прости, промазал. Я в ногу целился. Или не в ногу?

— Малфой, твой папаша смылся, а наши… — Теодор Нотт приподнял плечи. — Наши и Азкабан прошли, и в аврорате им кости крошили… Вы легко отделались!

— А, вот оно в чем дело… — спокойно ответил Драко.

— А тебе, Поттер, каково сидеть рядом с убийцей твоих родителей? — поинтересовался старшекурсник, Флинт.

Тот вытаращился так, что чуть очки не уронил.

— Да-да, не смотри так, будто первый раз об этом слышишь, — язвительно продолжил Маркус. — На месте преступления нашли палочку отца твоего нового приятеля. Как это мило! Как это… мелодраматично!

— Драко?.. — испуганно спросил Гарри.

— Ну да, нашли палочку, — спокойно ответил тот — А вы разве не знаете?

— О чем?

— О том, что мою мать убил Лорд. — Он насладился повисшей тишиной и добавил: — Только за то, что она пыталась сохранить мне жизнь. А потом он пытал отца. И я не знаю, как он вообще выжил после стольких Круциатусов, которыми Лорд, кстати, метил в меня, а мне всего год был…

— Мерлин… — Панси схватилась за лицо.

— Не делай так, следы на щеках останутся, — сказал ей Драко и вернулся к разговору. — Отец закрыл меня собой. Лорд, когда уходил, забрал его палочку. Папа сразу подумал — это чтобы его подставить… Сами понимаете, потерял доверие, ну и… И что, кто-нибудь теперь осудит его за то, что, едва придя в себя, он забрал единственного наследника и аппарировал так далеко, как только сумел? И выживал потом тоже как умел? И еще меня умудрился вытянуть? Он и сейчас еще… не совсем здоров…

— Ладно, Малфой, я погорячился… — тяжело вздохнул Нотт. — И как он не побоялся тебя отпустить?

— Сам удивляюсь, — пожал тот плечами. — Видимо, решил, что тут безопаснее. На континенте тоже всякие шныряют… Поттер, перестань на меня так таращиться! Тридцать первого октября мы с отцом уже были в Европе. Он показывал воспоминания, и всей нашей новой родне тоже показывал, а там волшебники сильные, вранье бы враз отличили.

— Правда? — с надеждой спросил Гарри.

— Да. Мой папа твоих родителей не убивал, — твердо ответил Драко. — Может, его палочку и использовали, но его самого там не было.

— Он успел вывести все капиталы, — заметил Забини.

— Он давно понял, к чему идет дело, верить только не хотел, но на всякий случай…

— И мэнор он продал. Не знаю, кому, но там сейчас запустение.

— Я в курсе. Это уж он в эмиграции первому попавшемуся за бесценок его сбыл, чтоб было на что прожить первое время, пока гоблины со счетами не разберутся, — лихо соврал Драко.

— Не жалко?

— А я его и не помню, не о чем жалеть. Хотя отцу здесь лучше не появляться, вдруг с сердцем опять… — вздохнул Малфой, — как тогда, когда Метку убирали.

— Что?.. — тихо спросил Нотт.

— Метку, говорю, убирали. После того, как маму убили, он решил, что всё, хватит с него, — пошел Драко ва-банк. — Он очень ее любил. Ну и… Сам чуть не умер. Но выдержал. Избавился.

— Малфой… — Гойл перегнулся через стол и явно пытался сгрести его за грудки. Тот проворно отодвинулся. — Если это правда… Где?! Где это могут сделать?! Кто? Сколько заплатить?!

— Где, сказать не могу, Непреложный обет дал. А заплатить… Деньги им не нужны. Отец отдал меня, — легко соврал Малфой, быстро сочинив непроверяемую версию. — Поэтому я ничего и не боюсь. Тронешь меня, огребешь неприятности… сам знаешь, с кем, да не с лордом малахольным, а…

Слизеринцы поежились. Наверняка почти все подумали о Полых Холмах. И о плате, которую берут их обитатели за услуги.

— Да ладно вам, что вы шарахнулись? У меня ни копыт, ничего такого нету, можете посмотреть, — сказал он. — Я пока несовершеннолетний. А как стану взрослым… Ну, не знаю, что будет. Может, заберут, может, тут оставят, им ведь свои среди людей нужны. Но зла я от них не видел.

— Я бы согласилась, — сказала Панси, спрятав лицо в ладонях. — Пускай меня забирают… Я никому не нужна, а родители еще молодые…

— Перестань! — фыркнул Драко. — Что значит, никому не нужна? Ты симпатичная девочка. Вот… Так что если к тебе когда-нибудь подойдет молодой человек и скажет «я от Ши», не шарахайся. Это я подослал, так и знай.

— Ну тебя!..

— Мы всю речь директора пропустили, — обиженно сказал Забини.

— А ну ее, — поморщился Драко, — чего вы там не слышали? Учитесь хорошо, не деритесь и прочее бла-бла-бла… Господи святый, это что, еда?!

— Ага…

— А ножа мне не полагается? Нож, пожалуйста! — чуть громче произнес он, постучав вилкой по краю тарелки. — Прекрасно.

— Как ты это сделал? — спросил Флинт.

— Домовикам приказал, мне папа сказал, что так можно, — пожал плечами Драко, сунул нос в кубок и с отвращением отставил его. — Что это?

— Тыквенный сок.

— Они бы еще из кабачков сок давили… Пожалуйста, бокал чистой воды, небольшой бифштекс с кровью и салат из овощей. Спасибо.

— Ну ты сноб, — фыркнул Забини, отдающий должное богатому столу.

— Просто приучен есть понемногу, особенно на ночь, — ответил Драко, глядя, как на его тарелке появляются заказанные яства. — Еще раз благодарю. А на десерт, пожалуйста, большую чашку чая с бергамотом и две меренги.

— Поттер, судя по комплекции, помногу тоже не ел, однако метет, как… снегоуборочная машина! — выдал Забини, кое-как взаимодействующий с миром магглов.

— Выпрямись, Поттер! — хлопнул того по спине Драко. — Вилку возьми в левую руку, нож в правую. Ага, неудобно с непривычки, зато меньше съешь и несварением мучиться не будешь.

— Наследник благородного рода, тоже мне… — фыркнул Блейз.

— Гарри, — ласково спросил Малфой, — ты доверишь мне поведать историю твоих бедствий? Нет, с набитым ртом не разговаривай, это неприлично, просто кивни. Ага… Итак, дамы и господа… Все началось той ночью, когда убили родителей Поттера. Что именно там случилось, мне неведомо, но ребенка забрали и отдали почему-то не крестному…

Чистокровные быстро просчитали связи и выдали:

— Блэку? Но он же в тюрьме!

— Тогда он еще был на свободе. И аврором числился, кстати. Так вот, ребенка подкинули на крыльцо тетки Гарри по матери. В ее доме он и вырос, — Драко прожевал очередную редисинку и зажмурился от удовольствия.

— Постой… — Нотт потряс головой, видимо, вспоминая все, что знал о Поттерах. — Магглам подкинули? Мать ведь у него магглорожденная?

— Именно. Гарри, ты ведь о магии месяц назад и не знал еще?

— Нет, — ответил тот. — Меня ненормальным называли, вот и все…

— Еще его использовали вместо домовика и запирали в чулане под лестницей. У него на письме даже адрес так обозначен. Поттер, покажи им!

Конверт пошел по рукам.

— Мерлин великий… — ахнула Миллисента Буллстроуд. — Я слышала о таком! Моя дальняя родственница…

— Давай потом о твоих родственниках, у нас другая проблема налицо, — оборвал Малфой. — Поттер ничего не знает о своей родне по отцовской линии. Кстати, он даже не в курсе, что мы с ним достаточно близкие родственники… Так вот, о магии он тоже ничего не знает, так, кое-какие бытовые чары освоил. Манеры — сами видите, какие. От отца я слышал, что Слизерин не бросает своих. Отсюда логически вытекает вопрос: кто чем займется? В смысле, кто его подтянет по геральдике, генеалогии, кто по простейшей магии?

Поттер смотрел на него испуганными зелеными глазами. Можно ли представить, чтобы парень, которого только что пытались начать травить, фактически взял первый курс под свое руководство?

Пока разбирались, кто чем будет с ним заниматься, Поттер покосился на преподавательский стол. Неприятной наружности черноволосый профессор пристально смотрел на Драко, будто гипнотизировал, и Гарри толкнул приятеля локтем. Тот отмахнулся, сам, мол, знаю…

— А где ты вообще все это время был, Малфой? — словно бы невзначай поинтересовался Нотт.

— Я же говорил — на континенте, — пожал тот плечами. — А точнее сказать не могу. Обет дал. Сами понимаете, сколько желающих открутить отцу голову…

— Это уж точно, — фыркнул Забини. — Представляю, как министерские локти кусали, когда оказалось, что он не просто сбежал, а со всеми своими деньгами! Они ж наверняка рассчитывали лапу на ваши капиталы наложить!

— О, да, в этом им равных нет, — фыркнул Малфой. — Вон взять Поттера… Не бедный ведь был род, а у него ни кната нет. Спрашивается, почему? Если отдали родственникам-магглам, так хоть бы отстегивали на приличное содержание, но как же… Гарри, твоей тетке ведь ничего не платили?

Тот помотал головой и подумал, что если бы той перепадала определенная сумма, может, сам бы он этих денег и не увидел, но тетя относилась к нему чуточку добрее.

— Бред какой-то, — не поверил Нотт. — Ну и чудные же дела творятся в нашем королевстве! То Малфои воскресают, то национальные герои под лестницей у магглов живут…

— Да уж, чуднее не бывает, — фыркнул Драко. — Слушайте, что мы все о грустном? Хотите, фотки покажу?

— Покажи! — обрадовалась Панси, которой эти разговоры тоже не нравились.

— Сейчас… — Малфой выудил из кармана уменьшенный альбом, коснулся его палочкой. — Вот, глядите…

Гарри как завороженный уставился на движущиеся колдографии, хотел спросить, почему Драко раньше ему их не показывал, но вовремя спохватился: упоминать о том, где и как он провел последний месяц перед школой, было нельзя.

— Ух ты… — тихо пищала Панси. — Какая…

— Это моя, — гордо рассказывал Малфой, демонстрируя снимок прекрасной гнедой лошади, косившей лиловым глазом, — дедушка подарил жеребенка, когда мне было семь лет, сейчас мы с ней как раз друг до друга доросли.

На колдографии кто-то подсаживал еще маленького Драко на кобылу, та гордо выгибала шею, шла, далеко выбрасывая стройные ноги, потом легко стряхивала седока на траву и нахально фыркала ему в ухо, перебирая бархатными губами.

— Отцовские борзые, — пояснял Драко. На изображении целая свора здоровенных собак пыталась, кажется, зализать Малфоя насмерть. — А это вот мы были на Ниагаре… На Канарах… В Исландии… Вот мы в Египте, но там ужасно жарко, пирамиды облезлые какие-то, мне не понравилось. А это опять дома…

Гарри подавил желание протереть глаза: снова кто-то, видимый лишь со спины, подсаживал Драко на белое крылатое чудовище. Чудовище, взнузданое и оседланное, ласково поглядело на седока, щелкнуло страшенным клювом, расправило крылья и взлетело.

— Малфой, вы что, гиппогрифов держите?! — тихо спросил Нотт, проморгавшись.

— Да, а что? — удивился тот. — Этот вот, беленький, Снежком зовут, мой. Ну, напополам с сестрой. Вот, глядите, это самая классная!

— Дракон?.. — выговорил Забини. — Надеюсь, это из заповедника, а не твой личный?

— Конечно, из заповедника!

— Из Румынии? Я слышал, кто-то из Уизли там служит.

— Вот именно поэтому в тот заповедник мы и не поехали, — засмеялся Драко. — Да вы на зверя посмотрите, это же китайский веерокрыл, а их не разрешается вывозить за пределы страны.

— Ага. То есть в Китае ты тоже побывал, — заключил Блейз, наблюдая, как радужно переливающийся дракон опускает умную усатую морду, подставляет лоб служителю, действительно, китайцу, дает почесать себя, жмурится и только что не мурлычет от удовольствия.

— Точно. Там здорово.

На следующей колдографии на уже оседланном веерокрыле сидел тот самый китаец и сосредоточенно пристегивался многочисленными ремнями к сбруе. Потом ему передали Драко, которого тоже пристегнули так, что он и шевельнуться не мог. Затем китаец что-то скомандовал, похлопав дракона по шее, тот раскрыл прижатые до сих пор к бокам крылья, впрямь напоминающие веер: несколько длинных спиц с натянутыми между ними перепонками, — сверкнули синие, золотые, опаловые замысловатые узоры.

— Самый красивый из восточных драконов, — комментировал Малфой, — и самый миролюбивый. Их мало осталось, так что… Изо всех сил стараются восстановить поголовье, а это дорого. А у папы там деловые интересы. Ну, вы поняли…

— А страшно было? — прошептала Панси.

— Да я чуть не умер там, — честно ответил Драко. — Гиппогриф все-таки так высоко не забирается, а дракон летит ого-го как! И быстрее намного! К тому же, это европейские летят прямо, а китайцы — видела, какое у него тело длинное? — в общем, у него крылья в основном для старта и парения, а так он в полете извивается. Ощущение… незабываемое! Зато он может зависнуть на одном месте!

— А это что? — спросил Гойл, всматриваясь в следующую фотографию. — С кем это ты?

— А… — притворно смутился Малфой. — Это я уговорил папу сводить меня на футбольный матч. Я хоть и живу на континенте, но все-таки британец, и болею за «Манчестер Юнайтед»! Вот. А после игры папа договорился с менеджером команды, и мне разрешили с ними сфотографироваться. Там есть еще обычные, не волшебные снимки, сами понимаете, с колдоаппаратом палиться перед магглами опасно…

— Какую, однако, насыщенную жизнь ты вел, — покачал головой Нотт.

— И опасную, — вставила Паркинсон.

— Но это лучше, чем киснуть в четырех стенах, — улыбнулся Малфой.

— А тут не открывается, — заметил Крэбб.

— Извини, там семейные снимки, личные, — сказал Драко. — Это только для меня.

* * *

От факультета следовало ожидать гадостей, и правда, он подозрительно затих, когда за стол сел Малфой, а уж когда рядом шлепнулся Поттер… Однако уголок первокурсников забурлил, потом успокоился, и Снейп увидел идеально прямую спину Драко, аккуратно евшего что-то, чего не было в школьном меню. И периодически поддающего по шее Поттеру, который явно норовил забиться с тарелкой под стол. Потом снова возникло нездоровое возбуждение, охватившее и старшие курсы, но быстро схлынуло. Эпицентром опять-таки являлся Малфой.

— Удачи тебе в новом году, — искренне сказала МакГонаггал, уходя к себе, Дамблдор только улыбнулся, остальные сочувственно покивали.

— Слизерин, по спальням, — скомандовал Снейп. — Мистер Малфой, зайдите ко мне в кабинет, будьте любезны.

— Как прикажете, сэр, — кивнул тот и отправился следом.

— Мистер Малфой… — начал Снейп, когда они остались наедине, а он запечатал камин и двери, потом не выдержал и спросил: — Вы показывали однокашникам колдографии. Могу ли я взглянуть на них?

— Конечно, сэр, — улыбнулся Драко, вынимая из кармана уменьшенный альбом и касаясь его палочкой. Странная какая-то палочка, явно не от Олливандера, но с этим можно и потом разобраться… — Пожалуйста.

Колдографии… впечатляли.

— Где же вы жили все это время, мистер Малфой?

— Не могу сказать, сэр, я Непреложный обет дал, — преспокойно ответил мальчик.

— Мистер Малфой… Драко… я могу тебя так называть? — тихо спросил Снейп.

— Конечно, сэр.

— Драко, значит, с Люциусом все в порядке?

— Пока да, — оптимистично ответил тот. — Ой, забыл, вот, эта колдография…

Он провел пальцем по обрезу альбома, той его части, что не открывалась, и страницы разлепились. Неплохо для одиннадцати лет, хотя альбом мог быть просто зачарован на владельца.

— Папа просил показать вам, — сказал Драко, и Снейп взглянул на снимок…

Когда Люциус Малфой исчез, активно искать его перестали довольно скоро. Ходили слухи, будто удалось проследить его след до Швейцарии, но там разогнавшимся в охотничьем азарте аврорам так завернули ласты местные силы охраны правопорядка, что случай предпочли замолчать. Снейп ненавидел себя; впрочем, это чувство было ему хорошо знакомо. Когда он узнал от Лорда, за что убита Нарцисса, то напился до бесчувствия. Ведь это он готовил для нее зелье, так что и в ее смерти повинен был он, пусть и косвенно — ведь она могла пойти к любому зельевару… А еще немного, и погиб бы Драко.

Когда же выяснилось, что мэнор пуст, а плачущие домовики могут сказать лишь, что человек в черном убил хозяйку Нарциссу, потом пытал хозяина Люциуса, который изо всех сил пытался спасти сына… мир оборвался в пропасть. Люциус и Драко пропали бесследно.

А потом погибла Лили. Его словно нарочно лишали всех, кто был ему дорог…

Люциус… «Ты теперь с нами, Слизерин всегда поможет тебе.» Снисходительная улыбка, надменное красивое лицо, ухоженные платиновые волосы… любимец девушек.

Нарцисса… «Как думаешь, я правда ему нравлюсь? Помолвка — это одно, но стоило нам поссориться, и он тут же пригласил на бал другую… А если вот так поднять волосы и надушиться? Ты же сделаешь мне духи из жасмина?»

Драко… Еще бессмысленный взгляд, младенческая улыбка…

Лили… Рыжие волосы, зеленые глаза, такая нежная линия шеи…

«А Кэтрин?» — впомнил он вдруг. Та самая девушка, с которой якобы загулял Люциус, хотя ничего у них не было, Снейп мог поклясться. Их записки они с Лили исправно передавали, но потом все оборвалось. Люциус закончил школу, а Кэтрин просто пропала. Куда она-то подевалась?..

— Сэр? — негромко окликнул Драко, и Снейп моргнул.

На колдографии был все тот же Люциус Малфой. Конечно, он стал старше и, пожалуй, интереснее. Юношескую легкость сменила тяжелая грация большого, уверенного в себе хищника. Вместо мантии он носил теперь стильное маггловское пальто, длинные волосы собирал в низкий хвост, но взгляд, улыбка — все те же… Даже от трости Люциус не отказался, только теперь ее венчал набалдашник в виде оскалившейся волчьей морды. На фото Малфой-старший говорил с кем-то, потом поворачивался, перехватив трость привычным жестом, и едва заметно кланялся, не опуская глаз. Видимо, зрителям, но Снейпу показалось, что это приветствие для него одного.

— Папа сказал, что я могу вам доверять, — прямо сказал Драко.

«Замечательно! Десять лет ни слуху ни духу, потом является его отпрыск и заявляет… Тьфу, о чем это я?!»

— До определенного предела, — добавил мальчик, помолчал и сказал откровенно: — Папа говорил, что вы были его другом, а я… Мне полгода даже писать домой не удастся, слишком далеко. Да и не хочу я, чтобы отследили письма…

— Я понимаю, Драко, — тихо ответил Снейп. — Ты всегда можешь прийти ко мне с любой проблемой или вопросом.

— Спасибо, сэр, — серьезно кивнул тот и вдруг улыбнулся. — Хотите, покажу семейный портрет?

— Если отец не возражает… — дипломатично произнес профессор.

— Он сказал — это на мое усмотрение, — пояснил Драко, раскрывая очередной разворот альбома. — Вот, глядите.

На большой колдографии поразительно молодой для своего возраста Люциус (сколько ему, почти сорок ведь, припомнил Снейп) смеялся в объектив и пытался разом обнять незнакомую женщину и целую ораву детей. Ну, допустим, хохочущего Драко, повисшего на спине отца, Снейп узнать сумел, но остальные-то трое кто?

— Это мама, — указал мальчик на ту самую женщину, невысокую, с вьющимися каштановыми волосами.

— Кажется, я когда-то ее уже видел… — нахмурился профессор.

— Конечно, видели, сэр, — фыркнул Драко, — она на пятом курсе училась, только на Гриффиндоре. Это ее папа пригласил на рождественский бал, когда поссорился с моей родной мамой.

Снейп попытался проморгаться. Не может же быть… Кэтрин?!

— И что, все это время?.. — задал он дурацкий вопрос.

— Да что вы, сэр! — возмутился мальчик. — Мама после пятого курса уехала из Англии. А с папой они снова встретились, когда мне уже год был.

«То есть Люциусу было, куда бежать, — быстро сопоставил факты Снейп. — А девушка не промах, оставила задел на будущее… Нет, так думать нельзя! До чего дошел, подозреваю всех и каждого, везде вижу двойное дно…»

— А как ее зовут? — на всякий случай уточнил он.

— Тогда звали Кэтрин Харрис, — ответил мальчик. — А теперь по-другому.

«Точно, это она!»

— Это вот Кассиопея, — указал Драко на поразительной красоты девчушку лет семи: платиновые отцовские волосы и чеканные черты лица, и при этом большие карие материнские глаза, смерть мужчинам, да и только! — А эти двое — Орион и Шератан. Честно говоря, не знаю, кто из них кто.

— Мало мне было близнецов Уизли! — невольно сказал профессор.

— Не беспокойтесь, сэр, они в Хогвартсе точно учиться не будут, — улыбнулся тот.

— Ну и слава Мерлину, — с облегчением выдохнул Снейп, а потом вспомнил, о чем собирался спросить. — Драко, верно ли я понял, что ты взялся присматривать за Поттером? И, кстати, как это тебе удалось так быстро с ним сойтись?

— Ничего себе быстро, он с нами почти месяц жил! — брякнул Малфой, и Снейп чуть не опрокинул чернильницу.

— Что значит — жил? — спросил он.

— Ну… Мы случайно столкнулись в магазине, когда приехали мантии заказывать, — начал рассказывать Драко. — Ну и познакомились. Оказалось, с ним за покупками ходит этот… ну как его? Великан, в общем!

— Хагрид, — подсказал Снейп.

— О, да, простите, сэр, вылетело из головы… Ну а мама — она такая… такая… — Драко поводил рукой в воздухе, подыскивая слово, — словом, из тех людей, которые бездомных котят подбирают. Отправила Хагрида в кабак, а Поттера потащила с нами. Хорошо еще, я фамилию вспомнил, а то неприлично получилось бы: у Поттера день рождения, а его даже не поздравил никто!

— А вы, значит, поздравили?

— Ну да, сэр. Купили ему в подарок фамилиара, а потом мороженым объелись… — сконфуженно ответил Малфой.

— Стоп, — сказал Снейп. — Это было тридцать первого июля. Поттер должен был еще месяц жить у тетки, но…

— Но жил с нами, сэр, в маггловском отеле, — безмятежно сказал Драко. Ох уж эти малфоевские глаза, нельзя в них смотреть! — Мама решила, что просто преступно возвращать ребенка в дом, где над ним издеваются, не кормят и одевают в обноски.

— Что-что? — нахмурился профессор. Поттер выглядел вполне прилично, когда прибыл в школу, а что казался немного напуганным, так это нормально для новичка…

— О, сэр! Вы же его не видели раньше! В общем… — Драко вздохнул. — Наверно, вы знаете, что его тетя магию ненавидит?

— Еще как знаю, — мрачно ответил Снейп, поймал вопросительный взгляд и зачем-то сказал: — Я дружил с его матерью, Лили. А ее сестра тоже очень хотела быть волшебницей и как-то написала Дамблдору письмо. Конечно, он ответил, что с магическим даром можно только родиться, а Лили стащила это письмо, и, каюсь, мы очень зло тогда смеялись над Петунией…

— Ну вот, отлились мышкины слезки, только не кошке, а другой мышке, — фыркнул мальчик. — Поттера за любой неконтролируемый выброс магии наказывали. Не давали есть, запирали в чулане… Вы, сэр, адрес на его письме видели? Там так и написано: «чулан под лестницей». Весь факультет уже в курсе.

Профессор скрипнул зубами. Джеймса Поттера он ненавидел, его сына — заочно — тоже, но одно дело мыслеобразы, а другое — реальность.

— Ясно, — сказал он. — Итак, ваша мачеха…

— Мама, — серьезно поправил Драко и так сощурился, что давить Снейп не стал.

— Ваша матушка решила принять участие в судьбе сироты, — более обтекаемо выразился он, — и… что же она сделала? Почему-то все уверены, что Поттер весь август провел дома!

— А… — засмущался мальчик. — Хагриду она сразу память почистила. Потом позвонила Дурслям, назвалась кем-то там из органов магической опеки и так их напугала, что они, наверно, до сих пор озираются. А Поттера мы просто забрали с собой, приодели нормально и развлекали целый месяц. Представляете, он даже в Лондоне ни разу не был!

— Да уж… — вздохнул Снейп. — А Люциус был не против?

— С чего бы, сэр? Ну то есть папа огорчился, что мы тут застряли, вместо того, чтобы домой вернуться, но он всё понял.

«Стоп. Почему никто не поднял тревоги? Поттера не было дома, Петуния с мужем этот факт замолчали, понятно, но Фигг-то куда смотрела? Ах да, она же ногу сломала, как вовремя!»

— Хорошо, тогда и дальше смотри за Поттером, Драко, — кивнул Снейп. — Он плохо ориентируется в нашем мире.

— Не беспокойтесь, сэр, — ответил тот. — Мы уже решили, кто чем займется. Девочки подтянут его по застольному этикету, Флинт и прочие старшие — по геральдике и обычаям, ну и так, кто что умеет. А то ведь это ни в какие ворота не лезет: лорд Поттер не знает, в какой руке вилку держать! В смысле, опрятно есть он умеет, но вы же понимаете…

Снейп понимал. Еще как понимал. И помнил, как Малфой-старший раз за разом бил его по рукам, вынуждая вспоминать, какой прибор нужно использовать при очередной перемене блюд. А ему было и обидно, и лестно: все-таки нищего полукровку берет к себе на каникулы будущий лорд Малфой! Он даже общением с матерью готов был пожертвовать ради этого, слишком хорошо помнил, как Люциус гонял от него гриффиндорцев… Вот на третий год в школе стало совсем невыносимо: ни Малфоя, ни Харрис (та не заступалась в открытую, но всегда готова была спрятать и прикрыть) поблизости не было, но он все-таки выдержал, ведь у него оставалась Лили! Правда, потом он лишился и ее…

— Пожалуйста, не срывайтесь на нем, сэр, — попросил Драко, снова замерцав жемчужно-серыми глазами, — он не виноват в том, что ничего не знает. А еще он очень пугается, если кто-то повышает голос, и от этого глупеет и начинает мямлить. А мы поможем. Слизерин ведь действительно семья?

— Да, — вздернул подбородок профессор. — Семья. За закрытыми дверями может твориться что угодно, но на люди мы это не выносим, запомни. А теперь иди спать, Драко, уже поздно.

— Конечно, сэр. Ой! Опять чуть не забыл…

Он порылся за пазухой и выудил обычный маггловский конверт.

— Извините, немного помялось, я старался его при себе держать на всякий случай, — сказал Драко. — Это вам от папы. Уничтожьте, как прочтете… Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи… Постой!

Почему-то ему казалось, что все точки над «i» надо расставить немедленно.

— Драко, ты знаешь, кто сварил зелье, которое пила твоя родная мать? — спросил он.

— Вы, конечно, — спокойно ответил мальчик. — Вряд ли бы она обратилась к постороннему. Но, сэр, вашей вины тут нет. Если бы она нечаянно упала с лестницы, мне что, лестницу в виновные записывать бы пришлось? Не думайте об этом. Вы лучше подумайте, что иначе меня вообще бы не было. И папы тоже. И малышей. Спокойной ночи, сэр.

Он вышел.

Снейп помедлил, потом распечатал конверт.

«Северус! — начиналось послание. — Не пишу тебе „дорогой друг“ или что-то в этом роде, потому что не уверен, что ты по-прежнему друг мне, и не знаю, остался ли я тебе дорог хотя бы в воспоминаниях. Ты мне — да, и я до сих пор жалею, что не сумел тебя отговорить… ты понимаешь, о чем я. Прошу только об одном: присмотри за Драко. Он самостоятельный мальчик, опекать его не нужно, но ты ведь знаешь хогвартские нравы не понаслышке. Не уверен, что он найдет друзей, прикрыть спину ему будет некому, а он мой первенец.

И еще, Северус, в последнее воскресенье сентября я буду тебя ждать по указанному адресу. И никаких мантий, это маггловское мероприятие!»

Снейп вытряхнул из конверта билет. Ковент-Гарден! Чудесно! Другого места Малфой найти не мог!

«Но я хотя бы увижу его лицом к лицу», — подумал он, сжигая письмо и развеивая пепел до мельчайшей частички. На сердце отчего-то сделалось тепло и легко.

* * *

— Ты что так долго? — нервно спросил Гарри, когда Драко ввалился в спальню.

— Дела, — неопределенно ответил тот и потянулся. — Ой, спать-то как хочется!

— Ну так ложись и спи, — пробурчал Нотт.

— А душ? Я не могу лечь немытым! — и Драко исчез.

— Он всегда такой? — приподнял голову Забини.

— Всегда, — вздохнул Поттер. — И еще учтите, что он просыпается очень рано и начинает бузить. Ну, может, тут шуметь не станет, но вообще — это кошмар.

Тут он понял, что проговорился, но вроде бы никто не обратил внимания на эту оплошность, а Нотт трагически сказал:

— Хорошо было предкам с их отдельными комнатами…

— Ой, и не говори… — вздохнул Забини.

— Что было хорошо? — живо спросил Малфой, вваливаясь в комнату в одном полотенце. Он забрался на свою кровать, задернул полог и, судя по звукам, принялся искать пижаму.

— Жить без тебя!

— Ты только моим родителям этого не говори, они не оценят юмора, — фыркнул Драко, высунувшись наружу. — Особенно мама.

— Малфой, ты же сказал, что твою маму…

— Ну я же не добавил — «родная»! — оборвал тот и снова задернул полог. — Спокойной ночи!

— Угу, спокойной… — пробурчали остальные и расползлись по своим берлогам.

За задернутым пологом, накинув заглушающие чары, Драко мог позволить себе расплакаться. Даже не в душе, где вода скрыла бы все следы, туда могли войти… Что за кошмар, общественная помывочная!

Ему было смертельно, невыносимо одиноко. Он знал, что не может посреди ночи пойти к родителям и устроиться у кого-то из них под боком (отец ему как-то популярно разъяснил, почему не нужно лезть между ними, и Драко с тех пор даже думать об этом не мог). Знал, что Кэсси не придет под утро рассказывать свои сны (из вредности он дразнил ее вещей Кассандрой, она очень обижалась), что Орион с Шератаном не плюхнутся на него на рассвете с воплями диких команчей… Отчего-то все дети Малфоев мигрировали по комнатам без какой бы то ни было системы, но это никого не волновало. Выспались? Ну и хорошо, а где — вопрос другой, хоть бы и на конюшне.

Правда, здесь был Поттер, зашуганный мальчишка, вполне тянувший на младшего брата. Был этот строгий профессор с больными глазами — как он просиял, узнав, что отец жив! А остальные… ну, там видно будет.

Полгода он вытерпит. Обязан вытерпеть, иначе дедушка Грегуар просто перестанет с ним разговаривать, а это сложнее пережить, чем даже порку дяди Льерта и уж тем более отцовскую трепку.

Драко закрыл глаза и представил, будто летит на белоснежном гиппогрифе, начал считать мерные взмахи огромных крыльев, и… уснул.

* * *

— Да сколько можно спать! — рявкнул Драко, раздергивая пологи. — Вы что, дома не выспались? Побудка, парни!

— Что ж ты делаешь, до занятий еще час… — простонал Блейз.

— А пожрать? А умыться? Поднимай свою ленивую задницу и вали в душ!

— Я ведь предупреждал, — сказал Гарри, аккуратно застилая постель. Рикки бегал по подушке и всячески ему мешал.

— Брось, — посоветовал ему Теодор. — Домовики все равно будут белье менять.

— Раз в неделю, солнышки мои, — пропел вездесущий Драко, — раз в неделю нам поменяют постельное белье, я уже все разузнал! Так что уж мойтесь как следует, чтобы из нашей спальни не разило казармой, и не вздумайте забрасывать грязные носки под кровать, не то я вам их скормлю! А ты молодец, Поттер, сразу видно, сноровка есть. Уверен, никто из нас так ровно кровать не застелит!

— Слушай, Малфой, вот ты огребешь сейчас!

— Да что ты говоришь?!

— Первый курс! Живо на завтрак! — рявкнул от дверей староста.

— К кому? — буркнул Драко, лениво взмахнул палочкой, и его кровать застелилась сама собой. — Ладно, идем!

За завтраком снова не обошлось без представления.

— Апельсиновый сок, кофе, яичницу с беконом и тосты с мармеладом, — приказал Малфой прежде, чем увидел, какие яства им достанутся сегодня. — В кофе две ложечки сахара, сливок не нужно.

Профессор Снейп за преподавательским столом подозрительно дернул длинным носом, но встретился взглядом с Драко и тут же отвернулся, чтобы не засмеяться.

— Панси, может, желаешь что-нибудь повкуснее этой овсянки? — галантно обратился тот к Паркинсон.

— Ну-у…

— А я тоже яичницу хочу! — встряла толстенькая Миллисента. — Малфой, как попросить?

— Ну как ты дома домовиков просишь, так и здесь, — сказал он. — Только повежливее, они ведь не твои личные.

— Хорошо… Можно мне тоже яичницу с беконом? И большую чашку чая с медом! А сахара совсем не надо… — неожиданно тихо закончила она. — Ой, получилось… Спасибо, Малфой!

— Да мне-то за что? — пожал он плечами, принимаясь за еду. — Благодари домовиков.

— Ну… спасибо, — неуверенно сказала Миллисента. — Очень вкусно.

— А мне тогда тоже чаю и гренки с сыром! — расхрабрился Гарри. — То есть овсянка очень даже вкусная, но… О, здорово!

— Привыкай, — фыркнул Драко. — И вообще, скажите спасибо, что тут не кормят традиционным английским завтраком викторианских времен: чай и копченая селедка…

— Мерлин, ну не надо так шутить! — сглотнул Нотт.

— Я не шучу, это действительно обычный завтрак господ тех лет, пойди в библиотеку, почитай, если не веришь.

— Эй, мальки, доедайте — и на занятия! — окликнул Флинт, от которого не укрылись манипуляции с едой. Спрашивать напрямик у первокурсников, что они там вытворяют, было как-то неловко, но он полагал, что слухи распространятся быстро. — И не связывайтесь с Пивзом! Если пристанет, скажите, что Кровавому Барону нажалуетесь.

— Господи, куда катится этот мир? — спросил Драко у потолка Большого зала. — Никто не может усмирить школьный полтергейст…

— Малфой, хватит болтать, иди уже отсюда!

* * *

— Драко… ну Драко! — Гарри изо всех сил пихал соседа, но тот не просыпался, продолжая сладко похрапывать. — Панси! У тебя булавка есть?

— Есть, но я тебе не дам, — ответила она. — Ты же Драко хочешь уколоть. Пусть спит, смотри, какой он милый во сне…

— Да, просто прелесть, — подтвердила Миллисента. — И толку не спать? На этой истории магии делать все равно больше нечего. Я вот эссе пишу по гербологии, а ты, Поттер?

— Я тоже, — сконфузился он. — Я просто у Малфоя списать хотел, а он дрыхнет!

— У него все списать хотели, — буркнул сзади Нотт, — но он так старательно, так показательно спит!..

С этими словами он огрел Малфоя учебником по голове. Вернее, попытался огреть, потому что Драко не оказалось там, куда метил Теодор. Он почему-то обнаружился сбоку, а его палочка упиралась в висок Нотта.

— Не надо так шутить, — миролюбиво сказал он. — А то я спросонок злой бываю, могу и убить.

— Я… для проверки, — проговорил тот. — Извини.

— А я не обижался, — Драко сел на прежнее место. — Слушайте, чего вам всем далось списывать, а? Вы ж умные ребята, неужели сложно самим написать это дурацкое эссе?

— Не сложно, но лень, — честно сказал Забини.

— Если вы у меня спишете, с нас снимут минимум… раз, два, три… баллов тридцать, короче.

— С чего бы?

— На, ознакомься, — сунул ему свое сочинение Малфой и с удовольствием полюбовался, как меняют оттенки физиономии Забини и примкнувшего Нотта.

— М-да, — высказался последний, возвращая пергамент. — Лучше мы сами. Откуда ты такого набрался?

— От тети Жозефины, — улыбнулся Драко. — Она свои теплицы просто обожает! Ну и мама постоянно ей помогает…

— Малфой, ты же сказал…

— Я повторюсь: я ведь не добавил «родная», — прищурился тот, и Блейз предпочел увянуть.

— Ну хоть подскажи, что к чему, — уныло сказал Гарри.

— Это я всегда готов… Спрашивай давай.

Оставшийся час на истории магии прошел крайне занимательно, во всяком случае, для четырех задних парт: девочки тоже заинтересовались, что там такое рассказывает Малфой, а Крэбба с Гойлом заставили слушать насильно, чтобы не позорили факультет…

…-Трансфигурация, — прочел Драко в расписании. — Это вроде бы туда. Эй, лестница, стоять!

— Мы куда-то не туда попали, — растерянно сказал Гарри. Он старался держаться поближе к новому приятелю, которого даже старшекурсники предпочитали не задевать, и к которому явно благоволил декан. — А выбираться-то как? Это тот самый третий этаж, куда ходить нельзя, и если нас застукают…

— А мы виноваты, что ли? Если здесь лестницы с ума сходят, причем тут первокурсники? — фыркнул Малфой, и тут же услышал шаркающие шаги. — О, идет кто-то!

— Та-ак, нарушители? — проскрипел старик. — Ну вот я вас…

— Мистер Филч? — вспомнил Драко рассказы отца. — Это вы? Добрый день!

— Э… это я, да, а ты кто? — тот нахмурился. — Будто на кого-то похож…

— Вам привет от моего отца, — улыбнулся мальчик, — вы должны его помнить, Люциус Малфой, он старостой школы был.

— Как же! — расцвел старый завхоз. — А… и он, значит, меня не забыл?

— Забудешь тут… — буркнул Гарри и получил локтем под ребра.

— Не забыл, мистер Филч, вы всегда так ревностно служили, — притворно вздохнул Драко. — Папа мне так и сказал: встретишь мистера Филча, передай привет и наилучшие пожелания, он всегда делал, что мог, ради благополучия Хогвартса…

— Ох… Ну и ты тогда батюшке передай, что старый Аргус Филч его помнит, уважает, и в поклепы на его имя никогда не верил! — выдал завхоз.

— Спасибо, — искренне сказал Малфой. — Непременно передам. Мистер Филч, а как бы нам отсюда выбраться? Эта сволочная лестница удрала, а по третьему этажу я идти не хочу. Директор же предупреждал, что туда нельзя!

— Сейчас, сейчас… — Тот свистнул в два пальца, и капризная лестница пристыженно вернулась на место. — Бегите, ребятки, а сюда не суйтесь, незачем…

— Это точно, — кивнул Драко, принюхавшись. — Мистер Филч, вы бы это… подстилку животному поменяли, а то запашок стоит!

— Какому животному?! — всполошился тот.

— Которое на этом этаже держат. Судя по запаху — это собака, только очень большая. Ну, если там не целая свора, конечно, — любезно сказал Драко. — Я просто с животными много дела имел, так что отличаю… Еще немного, и на других этажах пованивать начнет.

— Я… передам, — кивнул завхоз.

— Только на меня не ссылайтесь, пожалуйста, мистер Филч, — попросил Малфой. — Скажите просто про запах, и довольно. А то будем потом объясняться, как мы тут оказались да что видели…

— Понятно, понятно, идите уже! — замахал руками Филч и пожаловался миссис Норрис: — Ну и дети пошли! А этот-то весь в папашу, такой же… себе на уме. А запашок, — добавил он, подумав, — и впрямь имеется. Пойдем-ка к директору!..

…На трансфигурацию Малфой и Поттер ожидаемо опоздали.

— Итак, повторяю, трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — сказала профессор МакГонагалл, едва не испепелив взглядом нарушителей дисциплины, просочившихся в класс и занявших свои места.

Драко почти неразличимо хмыкнул.

— Что смешного, мистер Малфой? — поинтересовалась МакГонагалл.

— О чем вы, мэм? Я просто кашлянул, — ответил тот, глядя невыносимо честными глазами.

— Пять баллов со Слизерина за опоздание, — чуть помедлив, сказала она. — Итак, любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.

Большинству явно стало не по себе, но Малфой выглядел абсолютно безмятежным, и Поттер тоже заставил себя успокоиться. Вряд ли их собирались сразу учить чему-то сложному, миссис Шанталь… то есть Малфой была права: прежде чем бегать, нужно сперва научиться ходить, не спотыкаясь.

МакГонагалл превратила свой стол в свинью и обратно. Судя по возбужденному гулу со стороны Гриффиндора, тем не терпелось перейти к делу.

— Лет пятьдесят практики, — прокомментировал Драко еле слышно, но Гарри разобрал и понял, что предмет это действительно сложный.

Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки.

— Господи, детские игры, — сказал Малфой, с отвращением глядя на спичку. — Нет, даже хуже!

— Что такое? — заинтересовался Забини, которому всегда нужно было быть в курсе всех сплетен и новостей.

— Головой подумай, — фыркнул Драко. — Чему вы сегодня научитесь?

— Э-э-э…

«А правда, мы ведь только заучили какие-то слова и движение палочкой, вот и все!», — подумал Гарри и рискнул это озвучить.

— О, смотрите-ка, у кого-то заработали мозги! — обрадовался Малфой. — Ты прав. Тупо вызубрить слова заклинания и взмахнуть палочкой может любой маг.

— А если не тупо? — заинтересовался прагматичный Нотт.

— А если не тупо… Дай мне твою палочку. Ну дай, не бойся, не сломаю!

Драко повертел в руках палочку Теодора, потом просто нацелил ее на спичку, и та превратилась в булавку для галстука. Правда, деревянную. Потом сделалась серебряной. Потом снова стала спичкой.

— Как ты, Мерлин подери, это проделываешь?! — выдохнул Нотт. — С чужой палочкой!

— Да мне без разницы, чья, — сказал Малфой. — Могу и без нее, но это сложнее.

— Малфой, объясни!..

— Не вопрос. Двигайтесь ближе, а то засекут… В общем, тут велят заучить заклинание и взмах. Но заклинание — это просто облеченная словами мысль. Ну, как костыли у калек, — добавил он. — Некоторые из них и так могут ходить, но это тяжело и больно, а с костылями вроде и ничего… Палочка — проводник силы, помогает концентрировать ее. Когда-то какие-то маги придумали формулу, которая собирает силу в единой точке, и…

— Короче!

— Короче — надо просто захотеть. И забыть, что вы зависите от заклинания и, как высший класс — от палочки.

— М-да… — почесал в затылке Забини.

— Взрослым объясняют подробнее, — пояснил Малфой, — с применением маггловской физики, что-то там о преобразовании материи на атомном или даже квантовом уровне, но нам в такие дебри лучше не лезть, рано еще. Если совсем просто: представь, что перед тобой не спичка, а комок пластилина… Что такое пластилин, все знают?

Большинство отрицательно помотали головами.

— Ясно… Ладно, тогда комок глины. Глину, я надеюсь, вы вообразить в состоянии? Во-от… Разомните мысленно этот комок — и лепите, что хотите… Ну, и на что сил хватит, конечно, — добавил Драко, подумав. — И не забывайте о размерах, закон сохранения массы еще никто не отменял!

К концу урока у Грейнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей.

— А как же мы, профессор? — негромко спросил Драко. — Посмотрите, что у девочек получилось!

Панси и Миллисента остались верны себе: вместо иголок у них вышли шпильки для волос, серебряные, очень красивые.

Гарри честно трансфигурировал спичку в иголку. Остальные развлекались, насколько хватало сил и фантазии: тут были и английские булавки, и запонки, и бог знает что…

— Задание было озвучено ясно, — отрубила МакГонагалл, придя в себя. — Превратить спичку в иголку! А это…

— А это выше классом, — сказал Нотт, понимая, что нельзя все валить на одного Малфоя. — Намного выше. Можете снять с нас баллы, профессор, мы слишком резко продвинулись вперед, опередив ваших подопечных.

— Снимать баллы я с вас не стану, — процедила она, — однако и начислять не буду. Вот разве что мистеру Поттеру — он единственный верно выполнил задание!

— Мы тоже, мадам, — нагло сказал Драко, — разве вы не видите?

Разнокалиберная бижутерия на столах сделалась иголками, при этом палочка Малфоя лежала на столе, а сам он вообще не шевелился.

— Урок окончен! — отрезала МакГонагалл и бросилась к кафедре так, что только мантия взвихрилась, профессор Снейп мог бы позавидовать.

В коридоре Драко обступили однокурсники.

— Как ты это сделал?! — наступал Забини.

— Я же сказал: заклинание — чушь, если вы не чувствуете того, что делаете, — ответил Малфой. — Блейз, чуть дальше отойди, а? А то в морду дам, без обид. Не переношу, когда кто-то стоит ко мне настолько близко.

— То-то Поттер на тебе так и виснет!

— Он на мне не виснет, он за мной прячется, — терпеливо пояснил Драко. — Идемте уже на чары, что ли…

На чарах все шло тем же чередом. Грейнджер пыхтела над пером полчаса, кто-то еще свое поджег, а Малфою нужно было лишь приподнять бровь, и то взлетало. К концу урока даже Гойл с Крэббом (ребята неплохие, но не гении) одолели Левиосу и так обрадовались, заработав по паре баллов для факультета, что было забавно смотреть.

А вот на уроках защиты от темных сил можно было спать так же, как на истории. Профессор Квиррелл выглядел откровенным психопатом, вонял чесноком и боялся вампиров. Во всяком случае, так он утверждал.

— Да врет он все, — авторитетно заявил Драко, валяясь на кровати в спальне. — Не опасаются вампиры чеснока.

— А ты почем знаешь? — заинтересовался Блейз.

— Встречался… — туманно ответил Малфой. — То есть не я, а папа, по делам. В Румынии мы были. Пока они там беседовали, мне мелкую сдали, чтоб развлекал. Я даже с братьями столько в лошадку не играл!..

— И не покусала? — испуганно спросил Гарри.

— Днем-то? С чего бы? Миленькая такая девчушка, воспитанная. Папаша ее от моего тоже разве что цветом глаз отличался — красные они у вампиров, ну так он в очках был, знаете, такие, затененные, сразу не разберешь. Ну и волосы чуть потемнее. А так… встретишь — и не поймешь, кто это.

— А ты не сочиняешь, Малфой?

— А ты фоток не видел?

— Вампиров на них не было, — буркнул Нотт, надеясь оставить за собой последнее слово. Как же!

— Так они не только в зеркалах не отражаются, их еще и заснять нельзя! — выдал Малфой, довольно ухмыльнулся и завалился спать.

* * *

Пятница стала для первого курса великим днём: первым шло сдвоенное зельеварение.

— Не трусьте, — сказал Драко, лениво намазывая масло на тост. Слизеринский стол начал преображаться: тыквенный сок был решительно изгнан, обычно по утрам тут стояло несколько больших чайников и кофейников, ну а еду каждый выбирал себе по вкусу. — Профессор совсем не страшный.

— Для нас не страшный, — уточнил Нотт.

— Ага, баллы-то он с нас все равно снимет, только по-тихому, — фыркнул Малфой. — Но это потом. А пока мы так, развлекаемся… Гребаная сова!

— Минус два балла со Слизерина за ругань, — с удовлетворением произнесла МакГонагалл.

— Кошка облезлая, — еле слышно сказал Драко, дав себе слово ругаться исключительно на швейцарском и прогнав птицу. — Поттер, это тебе записка.

Тот немедленно открыл конверт.

«Дорогой Гарри, — было написано неровными буквами. — Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трём. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Хагрид.»

— Идти или нет? — растерянно спросил он.

— Хочешь, так иди, какие проблемы-то? — спросил Малфой.

— А ты?

— А меня не приглашали.

— Тогда я приглашаю, ты же мой друг! — набычился Поттер. — И вас тоже! Ну, кто захочет…

— Слушайте… — сказал вдруг Драко. — Там же Запретный лес рядом. Пойдемте!

— Но туда же нельзя! — пискнула Панси.

— Так с Хагридом-то можно! — улыбнулся он. — Давайте приручим страшного дикого человека и будем ходить в лес, как к себе домой! Леди, соберите угощение, будьте так любезны…

— Конечно! — радостно ответила Дафна, которая уже несколько дней пыталась как-то проявить себя. — Думаю, я знаю, на что нужно приманивать Хагрида!

— Ну и здорово. А теперь идемте, что ли…

Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

— Сэр, прошу прощения! — поднял руку Малфой.

— Что еще?

— Вообще-то это я — знаменитость, сэр, — вкрадчиво напомнил Драко.

— Хорошо, в таком случае, Поттер — наша вторая новая знаменитость, — решил поддержать игру Снейп. — Перейдем к делу. Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.

Снейп говорил почти шёпотом, но ученики отчётливо слышали каждое слово: он умел держать аудиторию. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами.

— Взмахи волшебной палочкой к этой науке не имеют никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Что вам опять, мистер Малфой?!

— Пожалуйста, сэр, поясните, почему волшебная палочка не нужна для приготовления зелий? — попросил тот.

«Вот интересно, отчего очень редко кто-то догадывается задать этот вопрос? — подумал Снейп. — Или просто боятся?»

— Так… Магглорожденные и полукровные в классе есть? — спросил профессор. — Отлично. Кто-нибудь пробовал мешать суп сварочным аппаратом или бензопилой?

Судя по тому, как зафыркала добрая половина класса, аналогию все оценили.

— Чистокровным, я надеюсь, пояснения не требуюся? — поинтересовался Снейп. — Прекрасно. А ну-ка… Мистер Поттер! Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфодели с настойкой полыни?

Драко дал тому пинка, и Гарри встал навытяжку.

— Прошу прощения, сэр, я не знаю ответа, — четко выговорил он. — К сожалению, я не успел выучить наизусть весь учебник, как это сделала мисс Грейнджер, вон она тянет руку…

— Вы мне дерзите, мистер Поттер?

— Ни в коем случае, сэр, — честно ответил тот. Если бы не тихие смешки сзади, он решил бы, что остался в одиночестве и наверняка напугался. — Я повторил ее утверждение. А родственники-магглы, у которых я живу, просто не позволили мне заниматься, они магии боятся. Извините, сэр, если разочаровал вас, я постараюсь наверстать упущенное…

— Садитесь, — кивнул Снейп, видя нахальную усмешку Малфоя. Ну конечно, кто бы еще сумел придумать такую речь и заставить Поттера ее выучить! Ну а то, что мальчишке в последний месяц перед школой было не до учебников, знать никому не полагалось. — Мисс Грейнджер, вас я не вызывал. Будьте любезны сидеть спокойно. Минус балл с Гриффиндора за бесцеремонность!

— Господи боже, — бормотал себе под нос Драко, изучая рецепт. — Зелье от фурункулов! Мы что, филиал больницы? Хотя после большей части этих зелий бедолаг закапывать придется… Что стоишь, Поттер? Давай, готовь эту пакость?

— А ты? — неуверенно спросил тот.

— А я проконтролирую. Потому что я это делать умею, а ты — нет. Валяй.

Снейп с большим интересом наблюдал, как Малфой командует Поттером: это подай, то порежь, это натри, — показывает, если у того что-то не получается. Кстати, интересная у него постановка руки для нарезки ингредиентов, надо спросить, кто… Ах да, он не сможет сказать! Ну пусть хоть покажет, мало ли, пригодится. Но сам ведь, мерзавец, почти ничего не делает, только поглядывает на огонь и на песочные часы, значит, точно уже знаком с этим зельем. А может, и не только с этим…

— Петрификус Тоталус! — раздалось на весь класс, и Невилл Лонгботтом застыл над котлом с вытянутой рукой.

— Мистер Малфой, вы что себе позволяете?! — очнулся Снейп.

— Простите, сэр, он собирался добавить иглы дикобраза, а это, сами понимаете… — без толики раскаяния ответил Драко.

— Но бросаться такими заклинаниями!..

— Если бы я его просто обездвижил, сэр, иглы все равно могли бы просыпаться в котел, — резонно заметил Малфой. — А там девочки рядом. Вряд ли им так уж хотелось в больничное крыло…

— Останетесь после занятия, я с вами побеседую, — прошипел Снейп, уничтожая опасное зелье Лонгботтома и приводя в чувство его самого. — Занятие окончено, сдавайте работы и вон отсюда!

— Драко, тебе влетит, да? — тихо спросил Гарри, помогая тому разливать зелье по флаконам.

— Да пусть влетит, главное, никто не пострадал, — улыбнулся тот.

— Как ты это сделал? Ты же зелье мешал, я видел!

Драко оглянулся, подвинулся ближе и задрал левый рукав. Там в креплении на запястье покоилась еще одна палочка.

— Так ты с обеих рук можешь колдовать? — восхитился Гарри.

— Ага. Вообще я правша, но практика, практика и ничего, кроме практики сделали из меня человека, — усмехнулся тот. — Вали уже. А мне придется слушать нотацию…

…-Драко, я понимаю, что ты хотел помочь, но не слишком ли сильное ли заклинание ты применил? — спросил Снейп, оставшись наедине с Малфоем-младшим.

— Сэр, я ведь объяснил, почему выбрал его, а не Ступефай.

— Как ты вообще понял, что нужно вмешаться?

— А! Невилла в критических ситуациях клинит, это я сразу уяснил. А тут вы его так напугали, что стало ясно — быть беде. Я и приглядывал.

— И заметили беду раньше, чем я.

— Так нас у вас два десятка, а у меня один Невилл… Ну Гарри еще, но этот безобидный, скажешь мешать — мешает, скажешь резать — режет…

— Драко… — Снейп взялся за голову. — Прошу тебя, без фокусов!

— По фокусам у нас близнецы Уизли мастера, сэр, а я такой ерундой не занимаюсь, — усмехнулся тот.

— Ты меня понял, я надеюсь.

— Разумеется, сэр.

— Ты знаешь, что твой отец назначил мне встречу в ближайшее время? — спросил вдруг Снейп.

— Нет, сэр.

— Не хочешь передать ему что-нибудь?

— Нет, сэр, — повторил Драко. — Если бы папа хотел, чтобы я передал что-то через вас, он бы так мне и сказал. А раз он этого не сделал…

Он развел руками.

— Ну… — добавил мальчик, подумав, — если вам не трудно, скажите ему, что я его очень люблю. Его, маму, мелких и всех остальных. И что я по ним скучаю. Хотя тут не так противно, как мне показалось сначала… А, да, еще привет ему от мистера Филча.

— Хорошо, так и передам, — усмехнулся Снейп. — Иди. И постарайся обойтись без таких демонстраций. Ты и так многовато знаешь для первого курса.

— Да я и заавадить могу без проблем, сэр, — в тон ему ответил Малфой. — Приходилось.

— Что?..

— Да крыс били на дальней ферме, развелось гадин, никакая отрава не брала… Пришлось подтопить подвалы, они и пошли волной, а что с ними делать? Только Авадой, ведешь лучом — и прямо бруствер получается… Бр-р! — содрогнулся мальчик. — С тех пор я крыс видеть не могу!

— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул профессор, представив не короткую вспышку Авады, а ту, что описал Драко. — А теперь поди прочь!..

…-Баллы снял? — спросил Забини.

— Не-а, — лениво ответил Малфой. — Так, повоспитывал. Он же понимал, что я прав был. Мы идем к Хагриду или нет?

Без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида: тот жил в маленьком домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.

Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребётся в неё с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донёсся зычный голос Хагрида:

— Назад, Клык, назад!

Дверь приоткрылась, и за ней показалась знакомая заросшая физиономия.

— Заходите, — пригласил Хагрид, оценив количество визитеров. — Назад, Клык!

Он пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную чёрную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими псами охотятся на кабанов.

— Зайка моя! — Драко полез обниматься с Клыком. — Какой ты у нас красивый, какой… нечесаный… Эй, перестань меня облизывать, я умывался сегодня! Да, я вижу, ты добрый мальчик, да, да, только не лижись так!..

Девочки умирали со смеху, глядя, как Малфой отбивается от ласк здоровенного кобеля. В итоге тот брякнулся на спину, подставив пузо, и гулко застучал хвостом по полу.

— Малфой — укротитель диких собак! — сказал Драко, хихикая, и поставил ногу на грудь Клыка, замерев в позе, в каких обычно запечатлевали охотников. — Клык, скотина, не лижись!..

В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.

— Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь, — сказал Хагрид.

— Это Панси, Дафна, Милли, Драко, Тео, Блейз, Грег и Винс, — перечислил всех Гарри.

В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что сразу станоло ясно — они давно окаменели.

— О, сэр, мы тут принесли кое-что к чаю, — вовремя вступила Дафна. — Девочки…

Совместными усилиями стол был накрыт в считанные минуты.

— Ух ты! Торт! Сто лет торта не пробовал! — радовался Хагрид, как дитя. — Помню, этот старый мерзавец Филч меня поймал, а я всего-то хотел тортика на кухне взять…

— Отчего же он мерзавец? — удивился Драко. — Это ведь его служба. Вас вот почему-то не называют мерзавцем за то, что вы детей в Запретный лес не пускаете, правда?

Хагрид побагровел.

— Ну ладно, это я сгоряча, — буркнул он. — Ясное дело, служба есть служба…

— Хагрид, — вовремя вступил Гарри, получив пинка, — а ты нас в лес не сводишь? На минуточку! Еще светло! Мы только одним глазком посмотрим — и назад, чтоб тайком потом не бегать… Тебе же спокойнее будет!

— Пожа-а-алуйста! — загомонили остальные. — Ну Хагрид, так интересно!..

— Только если на минуточку, — сдался великан. — Давайте, быстро, пока никто не видел…

…-Что-то я ничего страшного в этом лесу не вижу, — сказал Гарри разочарованно.

— С тропинки не сходи.

— Какой тропинки?

— Ты ее не видишь, что ли? — нахмурился Драко. — А, ты не умеешь… Сейчас… Вот. Теперь разглядел?

— Да, — удивленно произнес Гарри. — А раньше я почему ее не замечал?

— Не умеешь, говорю же, — ответил тот. — Потом научу. А Хагрид, кажется, просто чувствует. Ну так он полувеликан…

— А вон там гиппогрифы живут, — обрадованно басил Хагрид, размахивая ручищами. — Но с ними рано еще знакомиться, потому как…

Драко не удержался, приставил руки рупором ко рту и издал длинный переливчатый клич. Ему было интересно, прилетят дикие гиппогрифы на зов или нет, а если прилетят, то дадутся ли в руки.

— Ай, мамочки! — вскрикнула Миллисента и присела, когда над головой захлопали могучие крылья.

— Ой! Дафна, Милли, бежим под деревья! — опомнилась Панси.

— Ух ты… — произнес Забини, разглядывая гиппогрифов. — Вот это… вот это да!

— Руки не тяни, — ударил его по пальцам Нотт. — А то живо без клешней останешься… Что это вдруг они прилетели? Хагрид же говорил, что они по ночам охотятся?

— Да тут не весь табун, тут их всего пятеро, — засуетился лесник. — Вы близко не суйтесь, правда, они ж дикие! Мало ли, что! Драко, эй, Драко, ты куда?!

Малфою надоело ждать, он выбрал крупного чалого гиппогрифа и склонился перед ним в церемонном придворном поклоне. Тот подумал, переступил передними ногами, а потом вдруг тоже преклонил колени, распустив широченные крылья.

— Ай, красавец, — довольно проговорил Драко, гладя громадную голову. Гиппогриф жмурился и тихонько урчал. — Да-да, я знаю, вот тут, под клювом всегда чешется… А покатаешь меня? Ой, да что меня… Поттер, живо иди сюда! И поклонись!

Тот неуклюже поклонился, отставив тощую задницу. Гиппогриф курлыкнул, но не двинулся с места.

— Залезай ему на спину, — велел Малфой. — На холку. А я позади сяду.

— Вы убьетесь! — вскрикнула Панси.

— Да никогда, — весело ответил Драко, устраиваясь за Поттером. Оба они были настолько легкими, что животное легко могло снести хоть еще троих таких же. — Ну же, красавец, покажи нам твой дивный лес! Только не урони!..

Гиппогриф поднялся на все четыре ноги, не обращая внимания на ломающего руки Хагрида, свернул и снова развернул крылья, взял разбег и прыгнул вверх.

— А-а-а-а! — только и вырвалось у Поттера, и он судорожно вцепился в шею гиппогрифа.

— Классно, правда?! — прокричал Малфой. Ему не хватало седла и узды, но он знал, что эти звери достаточно разумны. Вряд ли чалый решит угробить двух человечьих детенышей. — Смотри вниз! Единороги!

— А-а-а… — уже другим тоном произнес Гарри.

— Акромантулы… кентавры… еще кто-то… Река… Интересно, что за река, надо по карте посмотреть! Поттер, тебя не укачало?

— Нет! — ответил тот. — Здорово!

И он погладил чалого по шее. Тот довольно то ли заржал, то ли каркнул и наддал…

Когда они спустя четверть часа скатились со спины гиппогрифа, Хагрида успокаивали уже не только девочки.

— А вот и мы! — довольно сказал Малфой, поправляя мантию и раскланиваясь на прощанье с чалым гиппогрифом. — Соскучиться не успели?

— Мы думали, вас съели! — Паркинсон расплакалась. — Хагрид сказал, это дикие звери…

— Нас не ели, нас просто покатали над лесом, — сказал Гарри. — Очень здорово. Я сперва испугался, а теперь думаю, что еще бы разочек не отказался…

— Никаких больше разочков! — прогремел Хагрид. — Все! Идите в замок, и чтобы в лес ни ногой! Не то я вас!..

Он трубно высморкался в огромный клетчатый платок.

— По-моему, это была шаль МакГонагалл, — шепотом сказал Забини.

Слизеринцы прыснули со смеху.

— Никому ни слова, — напомнил Малфой. — А то мало ли… Скажите спасибо, что он никого из профессоров не позвал.

— А правда классно на гиппогрифе летать? — спросил Забини.

— Вон Поттера пытай, я-то с раннего детства в седле…

— Просто умереть можно! — сказал Гарри в ответ на вопрошающий взгляд. — То есть сперва страшно, а потом… Ух! И вся земля под ногами!

— Ну, я думаю, мы еще наведаемся в этот лесок, когда Хагрид успокоится, — спокойно произнес Теодор. — И осторожно, не спеша…

— Ты улавливаешь суть, — улыбнулся ему Драко. — А теперь, леди, перестаньте плакать и утрите ваши хорошенькие личики, не то нас точно спалят!

— Уважаемые, вы оборжетесь, — сказал Забини, глянув на расписание в холле. — У нас завтра начинаются уроки полетов. С Гриффиндором.

Почему-то смеяться никто не стал.

* * *

— Господи, за что? — простонал Драко, глядя на потрепанную метлу, лежащую перед ним на земле. — Только не говорите, что на этом летают!

— Малфой, а как ты вообще куда-то добираешься? — спросил кто-то.

— Пешком. На машине. На велосипеде. На поезде. Если далеко — самолетом. Кстати, не рекомендую «Бритиш Эйрвейз», жуткая дрянь, лучше «Люфтганзой»… — машинально ответил он.

— Они про магический мир, — напомнил Гарри.

— А! Ну, дома обычно аппарируют. Или лошадь берут. Или, если совсем далеко, гиппогрифа.

— А метлы?

— А метлы у нас дома используются исключительно для подметания пола! — Драко фыркнул. — О полетах на них забыли, кажется, лет триста назад! Я еще понимаю, ковер-самолет, на нем лежать можно, но это!..

— Хватит болтать, — прикрикнула мадам Хуч. — По метлам!

Взлететь ему удалось, хотя сидеть было крайне неудобно. Судя по выражению лица Поттера, тому после широкой спины гиппогрифа древко метлы тоже не пришлось по вкусу.

— Вверх-вниз, — командовала мадам Хуч, — вверх-вниз!.. Мальчик, куда ты?!

— Ой, — сказал Гарри, резко пикируя вниз.

— Да что ж такое… — Драко последовал за ним. Ему нравилось ощущать твердую землю под ногами. — Это же Невилл!

Тот стремительно поднимался вверх, судорожно цепляясь за метлу, но… не удержался и рухнул с приличной высоты.

Вернее, должен был рухнуть, однако примерно на высоте человеческого роста его падение замедлилось, и хотя оземь Невилл шмякнулся ощутимо, но тут же вскочил. Стало быть, ничего себе не сломал, решили окружающие.

— Вот интересно, — почему-то слегка гнусаво сказал Малфой, — отчего это преподаватель даже не попыталась остановить неконтролируемый полет? Или поймать ученика в падении? Нет, вы как хотите, а с меня довольно!

Он быстро прошагал мимо Невилла, Гарри кинулся следом.

— Это ты его… — несмело сказал он.

— Я.

— А почему не сказал?!

— А зачем? — удивился Драко, остановился и запрокинул голову, крепко сжав пальцами переносицу. Сглотнул и спросил: — Посмотри, кровь еще идет?

— Нет, ничего не видно, — растерянно ответил Гарри. — А…

— Невилл мне по массо-габаритным характеристикам и по скорости падения оказался… не вполне по плечу, — усмехнулся Малфой. — Надо было раньше спохватиться, а то пришлось слишком сильно… Не мог же я допустить, чтобы он разбился? Помнишь, как мы сюда плыли?.. Вот.

— Ты чего удрал? — нагнал их Нотт. — Мадам Хуч рвет и мечет. Отправила Лонгботтома в больничное крыло и жаждет твоей крови.

— Это еще с чего? — внезапно ощетинился Поттер. — Драко Невилла удержал, и ему же теперь попадет?!

— Я так и подумал, что это ты был, — спокойно сказал Теодор и что-то вложил в руку Драко. — У Лонгботтома напоминалка выпала, я подобрал. Решил, лучше, если ты сам отдашь.

— Спасибо, — хмыкнул тот, разглядывая хрустальный шарик. — Но вот интересно, сумеет ли Невилл вспомнить, о чем именно забыл?

— Ты лучше скажи, что соврать мадам Хуч, — одернул Нотт.

— У Драко пошла носом кровь, и я решил проводить его в больничное крыло, — быстро сориентировался Поттер.

— Где кровь, почему вы до сих пор не у мадам Помфри?

— Кровь сама остановилась, следы удалили, так и зачем беспокоить мадам Помфри? Прохлаждались вот тут на свежем воздухе, — фыркнул Малфой.

— Сойдет, — сказал Нотт. — Вечером поговорим, а пока отсидитесь в кустах…

Отсидеться не удалось. На входе в замок их уже поджидал профессор Снейп, недовольный более обычного.

— Мистер Малфой, — процедил он, — что за выходки?

— Мадам Хуч уже нажаловалась, сэр? — спросил тот.

— Именно. Извольте следовать за мной. А вы, Поттер, отправляйтесь в гостиную и постарайтесь не попадаться мне на глаза!

— Сэр, разрешите мне пойти с Драко? — расхрабрился вдруг тот. — Я там был, я все видел! Я буду свидетелем!

— О, Мерлин, за что мне это испытание… — вздохнул Снейп. — Хорошо, идемте.

Впустив обоих в кабинет и запечатав дверь, профессор грозно уставился на первокурсников.

— Ну и что вы натворили, мистер Малфой? Почему самовольно покинули урок?

— Сэр, разрешите уточнить, мадам Хуч рассказала вам все, как было?

— По ее словам, когда она отвлеклась на Лонгботтома, который не справился с метлой, вы с Поттером сбежали с занятия.

Драко восторженно округлил глаза.

— Учись, — сказал он Гарри. — Вот как надо! И не подкопаешься, ведь всё чистая правда!..

— Мистер Малфой, — одернул Снейп, — у вас есть другая версия событий?

— Да, сэр.

— Излагайте.

— Лонгботтом действительно не справился с метлой, и его потащило вверх. А потом он с этой метлы навернулся.

— По-моему, он цел и невредим, — нахмурился профессор.

— Конечно, сэр, — не вытерпел Поттер, — Драко его затормозил, ну, уже почти у самой земли…

— Это правда? — покосился тот на Малфоя, дождался кивка и продолжил: — Палочку покажите.

Гарри замер в ожидании развлечения. И отметил, что профессору Драко как раз передал палочку рукоятью вперед, видимо, в знак доверия.

— Не понимаю, — нахмурился Снейп. — Приори Инкантатем не действует. Такое впечатление, что этой палочкой вообще никогда не пользовались!

— Такая у нее особенность, — пожал плечами Малфой. — Хотите, сэр, я сейчас что-нибудь простое наколдую, хоть Левиосу, а вы тут же проверите?

— Давайте. Хм, и правда… — профессор посмотрел на ученика. — Идеальная палочка для совершения преступлений.

— И правда, как это я не подумал! — притворно вздохнул Драко. — Чуть подрасту и непременно ограблю банк!

— Поттер, — повернулся к тому Снейп, — вы уверены, что Малфой в самом деле помог Лонгботтому?

— Я не видел, чтобы он доставал палочку, — честно признался Гарри, подумав, — но она всегда у Драко в рукаве, так что ему достаточно руку протянуть. А потом он очень быстро ушел, я побежал за ним, и Драко спросил, остановилась ли уже кровь. У него кровь из носа пошла, — пояснил он, — вроде как от большого усилия бывает.

— Говорю же, поздно спохватился, — буркнул Драко. — Позорище.

— А ну-ка, посмотрите мне в глаза, мистер Малфой, — велел Снейп.

— Простите, вынужден отказаться, сэр, — ответил тот. — Папа предупреждал, что ни вам, ни директору в глаза смотреть нельзя. Мало ли, что вы там прочтете… А окклюмент из меня, простите, покамест никакой, предпочитаю не рисковать.

— Гм… — только и смог произнести профессор.

— Мы вам изложили свою версию событий, мадам Хуч — свою, теперь вам решать, кому верить, — продолжил Драко. — Но только, сэр… Я понимаю, что факультет лишится баллов, но на уроках полетов ноги моей больше не будет. Мне жизнь дорога.

Гарри несколько раз кивнул, соглашаясь. Гиппогриф был живым, теплым, на нем оказалось удобно сидеть, держась за могучую шею, и он сам следил, чтобы седоки не свалились: Гарри чувствовал, как тот слегка меняет наклон корпуса, если они с Драко начинали сползать набок. А если в седле, так, наверно, вообще здорово! А вот метла его совсем не порадовала: жестко, неудобно (и даже больно, если неловко сядешь), под мантию задувает… А бедный Невилл? Мог бы упасть и здорово расшибиться! Конечно, его бы вылечили, но все равно приятного мало! А если бы насмерть? Можно ведь на ровном месте упасть и умереть, как их соседка по Тисовой улице: споткнулась о бордюр, неудачно ударилась головой — и всё, похоронили. А тут такая высота…

— Хорошо, — поразмыслив, ответил Снейп. — Думаю, ваше честолюбие переживет отсутствие зачета по полетам, мистер Малфой.

— Мое тоже, сэр! — осмелился вставить Поттер.

— И ваше тоже, мистер Поттер, — с бесконечным терпением произнес профессор. — С мадам Хуч я побеседую.

— Сэр, имело место вопиющее нарушение техники безопасности со стороны преподавателя, — напомнил мстительный Малфой. — Может, поменяемся? Мы помалкиваем и получаем зачет, вот и все… А то ведь вся школа узнает. И бабушка Лонгботтома тоже, а она, судя по его словам, что-то вроде дракона…

— Вы удались в отца, — сделал Снейп комплимент. — Шантажист и вымогатель. Подите прочь отсюда, я сам разберусь!

Выпроводив учеников, он тяжело вздохнул. Надо же, думал, что главным хулиганом и нарушителем спокойствия на первом курсе станет Поттер, а это оказался Малфой. Сразу видно, что рос он в довольно необычном месте: не у каждого чистокровного встретишь такую уверенность в себе и полное отсутствие пиетета перед преподавателями. То есть его лично и, скажем, Флитвика Малфой уважал, но бояться не боялся. Поттер — тот трепетал, ну да ясно, отчего, с такой-то жизненной историей… Интересно, почему никто ничего не знал? Вернее… Директор-то точно знал, он же отправлял Поттера к родственникам, так неужели ни разу не поинтересовался, как тому живется? Да вот только немного просчитался: кто же мог предположить, что Драко Малфой окажется именно в том месте и именно в то время, чтобы познакомиться с Поттером и мгновенно взять его под свой контроль? Там, конечно, и мачеха его сыграла определенную роль, но тем не менее…

Но вот что будет, когда директор заинтересуется Малфоем лично, а это непременно произойдет, трудно даже представить. Хорошо еще, мальчик знает о милой привычке Дамблдора пичкать посетителей сластями, а потом расспрашивать о всяком…

Он снова вздохнул и вышел из кабинета. Ему предстоял торг с мадам Хуч. И, кстати, Драко прав: миссис Лонгботтом — это серьезный аргумент.

* * *

К походу в оперу Северус Снейп подготовился со всем возможным тщанием, благо в свое время тот же Малфой долго и нудно наставлял его в том, как куда следует одеваться, что разрешено, что недопустимо, и чего лучше не делать вовсе. Кто бы мог подумать, что пригодится эта наука таким вот образом!

Разумеется, занимался этим он в собственном лондонском доме, а не в Хогвартсе, где его костюм непременно вызвал бы недоумение.

— Хорош! — ядовито сказало ему старое треснувшее зеркало.

Снейп молча отмахнулся — отражение и ему самому не нравилось, — и аппарировал.

Возле здания театра, как обычно, клубилась толпа, перекупщики спрашивали, нет ли лишнего билета, встречались парочки, так что до входа Снейп добирался бы долго, если бы не благоприобретенная привычка миновать толпы студентов так, что те еще долго соображали, кто это мелькнул рядом, почти впритирку.

До нужной ложи Снейп добрался лишь с третьим звонком, когда уже начали тушить свет, и то еще пришлось просить помощи у служителя, чего профессор не переносил.

Было уже темно, но платиновые волосы Малфоя будто светились в полумраке.

— Люциус?.. — неуверенно спросил Снейп.

— Се-еверус, — раздалось в ответ. — Я уж боялся, что ты не придешь и лишишь себя дивного зрелища!

— Что?

— Сегодня дают «Кармен», — пояснил Малфой. — Тс-с-с, слышишь, увертюра…

Снейп сглотнул. Лица собеседника он почти не различал, но голос, манеры определенно принадлежали Люциусу. Только вот внешность можно подделать, поведение скопировать…

— Ты… без супруги? — зачем-то спросил он.

— Катрин ненавидит оперу, — огорченно ответил Малфой. — Даже ради меня она не способна выносить эти, как она выражается, кошачьи вопли на протяжении нескольких часов. А теперь помолчи, Северус, поговорим в антракте. Я еще не видел этой постановки…

Признаться честно, Снейп оперу тоже не любил, но готов был вытерпеть, сколько нужно, лишь бы посмотреть, наконец, на Малфоя при нормальном освещении.

Тот, казалось, искренне наслаждался спектаклем, и, когда он чуть наклонялся вперед, Снейп мог разглядеть знакомый до боли профиль.

Первый акт тянулся невыносимо долго, но рано или поздно заканчивается всё, музыка смолкла, в зале начали зажигаться люстры, и Снейп повернулся к соседу.

Да, это точно был Малфой. Дело даже не в том, что за прошедшее время оборотка должна была выдохнуться (хотя, конечно, есть и более серьезные составы, рассчитанные не на один час работы), просто… Просто это был он.

Правду говоря, выглядел Люциус заметно моложе своих тридцати семи или тридцати восьми (Снейп никак не мог вспомнить точно, сколько же ему). Он, как и десять лет назад, был красив, аристократичен, снисходительная улыбка тоже осталась прежней. Что-то новое появилось во взгляде, но никак не удавалось уловить, что именно.

Ну а в целом лорд Малфой остался самим собой: безупречный вечерний костюм, сдержанное сияние бриллиантовых запонок, неизменная трость с набалдашником в виде волчьей морды…

— Рад видеть тебя, Северус, — сказал он, протягивая холеную руку с ухоженными ногтями. — Прости, что не объявлялся раньше, но обстоятельства сложились таким образом, что мне и высунуться-то было опасно. Я почти год отсиживался… в надежном месте, потом только взялся за дело вплотную.

— За дело?

— Да. Думаю, ты сейчас хочешь спросить, почему не видел упоминаний обо мне в магической прессе.

— Ты прав, — кивнул Снейп.

— Их там и не было. С политикой мне пришлось завязать, как нетрудно понять, но я всегда был неплохим финансистом, и эти таланты мне пригодились. Так что если где-то и встречалось мое имя, то разве что в бизнес-новостях, а ты ими никогда не интересовался. Да и маггловскую прессу вряд ли читал, верно?

— Постой, не понимаю, — нахмурился профессор. — Ты работаешь с магглами?

— С кем только я не работаю, — притворно вздохнул Малфой. — Ноев ковчег какой-то… Но разницы особенной нет, там, где я живу сейчас, не существует настолько четкого разграничения между магическим и обычным мирами. Может, бизнесмены из магглов о чем-то и догадываются, но предпочитают помалкивать. В конце концов, без нас им придется грустно…

Снейп встряхнул головой. Малфой, работающий с магглами, — это было сильно!

— А ты? — спросил тот. — Насколько я знаю, преподаешь?

— Да. Я теперь декан Слизерина, — криво усмехнулся Снейп. — Кстати, отчего не спрашиваешь, как там твой наследник?

— А что спрашивать? Были бы проблемы, он бы написал, — пожал плечами Люциус. — А раз не пишет, значит устроился более-менее недурно. Верно?

— Вполне, — заверил профессор. — Нет, Люциус, это сущая ерунда, конечно, что ты меня не предупредил, и я едва не заработал сердечный приступ, когда увидел Драко на распределении… На Слизерин он угодил вполне ожидаемо…

— Вот как? — заметно насторожился Малфой. — И… как его встретили?

— Скверно, — не без злорадства произнес Снейп. — Сам ведь понимаешь… Правда, не знаю, как ему это удалось, но через полчаса ему уже простили все твои прегрешения и готовы были носить на руках!

— А, ну это же Драко… — расслабился тот. — Он из кого угодно веревки вьет.

— Но это бы ничего, — добавил профессор, — да только ведь он притащил с собой Поттера! А Поттер на Слизерине, скажу я тебе…

Малфой от души рассмеялся.

— Знаю, знаю, это твой ночной кошмар! — произнес он. — Об этом действительно следовало предупредить, но, поскольку мы не знали, на какой факультет попадет Поттер, то и загадывать ничего не стали. Хотя я мог бы подумать, что Драко, если уж взялся опекать его, и здесь не бросит.

— Ну, не такой уж он кошмарный, — невольно признал Снейп. — Во всяком случае, неприятностей от него в разы меньше, чем от твоего отпрыска!

— А что он успел натворить? — заинтересовался Малфой.

— Для начала сменил меню, долго хвастался колдографиями, — начал загибать пальцы профессор, — травил байки про вампиров, потом устроил представление на трансфигурации, затем, как мне стало известно, увел половину курса в Запретный лес и прокатил Поттера на диком гиппогрифе, ну а в довершение саботировал урок полетов. Правда, при этом спас если не жизнь, так уж кости точно Лонгботтому, думаю, ты его родителей помнишь…

— Что, и это всё? — неподдельно поразился Люциус. — Как-то он подозрительно притих, это не к добру!

— Просто я настоятельно попросил его немного угомониться, — фыркнул Снейп. — Мне бы не хотелось, чтобы он привлекал излишнее внимание, им и без того заинтересуются.

— А, ну тогда еще ладно, — усмехнулся Малфой. — Просто, видишь ли, то, что ты описал — это Драко в хорошем настроении и, пожалуй, спросонок. А сейчас у него вряд ли добрый настрой… Он, как ты можешь догадаться, не горел желанием ехать в Хогвартс.

— Но ты приказал, и он отправился в Британию? — негромко спросил профессор. — Снова какие-то далеко идущие планы?

— Скорее да, чем нет… — тот поиграл тростью, потом расстегнул запонку и аккуратно поддернул левый рукав. — Видишь что-нибудь?

Тот молча помотал головой.

— Как?.. — только и смог он спросить.

— Сложно объяснить. А уж процесс описать даже не проси, — Люциуса заметно передернуло. — Меня потом почти трое суток в чувство привести не могли.

— Ясно…

— Северус, я могу быть откровенен с тобой? — спросил Малфой неожиданно. Уже дали звонок к началу второго акта, свет медленно гас. — Я могу быть уверен, что ты немедленно не отправишься к Дамблдору и не перескажешь ему содержание нашей беседы?

— Мне поклясться?

— Не надо. Ты и так уже столько клятв надавал, что они тебя скоро раздавят, — вздохнул Люциус. — Просто «да» или «нет», Северус. Я могу тебе доверять?

— Да, — просто ответил тот и не удержался: — Ты мне уже сына доверил, куда же больше-то?

— Хм, и верно… Ну тогда крепче держись за сиденье, друг мой, — усмехнулся Малфой. — План действительно есть… А, не план даже, а намерение, но вполне конкретное.

Снейп изобразил на лице внимание, но понял, что его гримаса все равно не будет видна, и стал ждать продолжения.

— Нам нужен Поттер, — сказал Люциус, и тот понял, что рекомендация держаться покрепче была вполне оправдана.

— Вам — это кому? — осторожно спросил он.

— Семье, — неопределенно ответил Малфой. — Моей нынешней семье. Не беспокойся, не ради того, чтобы принести его в жертву. Нам нужна его кровь, Северус. Подходящая невеста найдется, а что до образования, так дома его выучат в разы лучше, чем в школе. Ты же видел, на что способен Драко?

— Постой… — нахмурился Снейп. — Ты что, хочешь забрать Поттера из Хогвартса?

— Именно. Там он даром тратит время на детские заклинания, а оно и так упущено. Его сейчас надо гонять, как Драко и не снилось, тогда из него еще может выйти толк.

— Тебе никто не позволит этого сделать.

— А почему ты думаешь, что я стану у кого-то спрашивать дозволения? — усмехнулся Люциус. — Черт, неудобно разговаривать…

Вспыхнул крохотный Люмос, освещая лица собеседников.

Снейп невольно поморщился, когда певица взяла особенно высокую ноту.

— Согласен, не лучшая исполнительница, — кивнул Малфой, и ложу окутала тишина. — Так спокойнее?

— Намного, — расслабился тот. — Так что ты все-таки задумал?

— Положим, задумал это не я, а глава семьи, — ответил Люциус, поправляя манжеты. На пальце блеснуло тяжелое обручальное кольцо. — А в свои планы он меня не посвящает, разве только сам догадаюсь. Как видишь, догадался…

— Интересная семья… — процедил Снейп, лихорадочно соображая.

Ссориться с Малфоем не хотелось, но как отговорить его от безумной затеи? Это же Люциус, он просто приходит и берет то, что ему захочется! «Несчастный мальчишка, — невольно подумал он о Поттере, — все имеют на него какие-то виды, а ему и невдомек, чем он так ценен!»

— Более чем, — усмехнулся тот. — Не переживай, уж у нас мальчику не придется жить под лестницей и ходить в обносках, он получит достойное воспитание.

— Откуда ты… Ах да, супруга рассказала, верно?

— О да. Катрин была… немного раздосадована, а это чревато травмами у окружающих.

— Люциус, как ты вообще умудрился жениться на гриффиндорке? — невольно спросил Снейп.

— Видимо, противоположности притягиваются, — не без намека ответил тот. — И если им хватит ума в ссорах ограничиться битьем посуды, то будут они жить долго и счастливо. Да, собственно, меня и не спрашивали, хочу я жениться или нет.

— То есть?

— Иначе нам с Драко не могли предоставить защиту, как полноправным членам семьи, — пояснил Малфой. — Так что утром двадцать девятого октября я сбежал из Британии, а вечером первого ноября уже был женат на Катрин.

— Драко, говорят, красочно расписывал историю ваших бедствий, — ядовито заметил Снейп. — И голодал-то ты, и мэнор за бесценок продал…

— Но ему ведь поверили? — приподнял брови Люциус. — Пусть и дальше верят. Так удобнее. И не уводи разговор в сторону, Северус. Я сказал, что нам нужен Поттер. Понадобится — выкрадем, но было бы лучше, если бы все прошло без лишнего шума.

— Люциус, ты даже не представляешь, сколько народу за ним следит, — поморщился профессор. — Начиная от самого директора и заканчивая…

— …старушкой-сквибом по соседству, — завершил Малфой. — Знаю. Наши люди уже все проверили. Ладно… Ты, случайно, не знаешь, откуда у мальчика шрам на лбу?

— По официальной версии — это след Авады Лорда.

— С официальной версией я знаком, но это бред, потому что Авада…

— …не оставляет следов.

— Именно. Можно, конечно, предположить, что на линии огня оказалась мать мальчика, заклятье как-то видоизменилось… но все это не выдерживает никакой критики.

— Ну и что это, по-твоему? — скептически поинтересовался Снейп.

— Да, видишь ли, мы долго ломали головы, связывались со специалистами, и в итоге все сошлись на одном… — Малфой помолчал. — Это хоркрукс.

Профессор дернулся.

— Ты шутишь!

— Да какие уж тут шутки… О том, что у Лорда были хоркруксы, мы с тобой оба знаем, только вот сколько именно — неизвестно, — Люциус вздохнул. — Единственное логичное предположение, которое нам удалось выдвинуть, вот каково: перед тем, как погибнуть, Лили Поттер что-то предприняла. Может быть, неосознанно, вряд ли она знала о подобных ритуалах, откуда бы? Но это ведь магия, — с усмешкой развел он руками. — Так или иначе, но мальчика мать умудрилась защитить. И когда Лорд попытался уничтожить и его, то Авада не убила ребенка, а каким-то образом вырвала у Лорда еще кусочек души. Очевидно, это уже стало критичным, мы ведь не знаем, сколько именно хоркруксов он понаделал к тому времени, а душа — величина конечная… Вот он и развоплотился. Только у Поттера вот здесь, — Люциус выразительно постучал себя согнутым пальцем по лбу, — осталась ма-аленькая частичка нашего с тобой дорогого хозяина, чтоб ему на том свете икалось!

Снейп моргнул. Звучало все это очень логично, и выходило…

— А ведь и правда, — сказал он. — Тогда ясно, отчего все так носятся с мальчишкой. Казалось бы, во младенчестве уничтожил злодея, прекрасно, но пора бы уже забыть, ан нет! Полагаешь, его…

Малфой молча покачал головой.

— Не могу даже представить, что задумал Дамблдор. Планы у него всегда были… не просто замысловатые, а, я бы сказал, витиеватые. Не удивлюсь, если мальчишке придется искать остальные хоркруксы — они, по идее, как-то связаны, может быть, он способен их чувствовать? Ну а в финале пьесы — прости, Гарри, так получилось… И ведь, уверен, мальчик с радостью пожертвует собой ради общего блага!

— Пожертвовал бы, — поправил Снейп. — Прежде. Когда еще не познакомился с твоим чудовищем.

Люциус польщенно улыбнулся.

— Теперь ты понимаешь, что Поттера непременно надо убрать из Хогвартса?

— А как же кровная защита? Дамблдор уверяет, что мальчик должен жить у тетки, родной сестры Лили, там он защищен магией крови, и ему никто не сможет навредить.

— А ведь сходится, Северус! — побарабанив пальцами по подлокотнику кресла, сказал Малфой. — Видимо, мать Поттера действительно что-то сделала или сказала, завязав защиту ребенка на кровь. Логично, что ближайший родственник — гарантия безопасности.

— Вот-вот, а ты хочешь забрать его… неведомо куда. И что ты будешь делать, если у тебя на пороге объявится возродившийся Лорд с ордой Пожирателей?

— Северус, я тебя умоляю, — отмахнулся тот. — На каком еще пороге? Их снимут еще на дальних подходах к дому. Уж Пожирателей-то точно: на сигнал незаконной аппарации мгновенно явятся гвардейцы, вот и всё. Авроры за мной однажды уже так приходили.

— Значит, все-таки Швейцария? — ухмыльнулся Снейп.

— Она, она… — вздохнул Малфой. — Кстати, не знаешь, что потом с теми аврорами сталось?

— Часть депортировали, часть до сих пор сидит. На них у Интерпола, — неуверенно выговорил профессор, — много интересного нашлось.

— Вот видишь! Ну а Лорд… Ерунда. Ту защиту даже Гриндевальд взломать не сумел, куда уж нашему змеемордому… — Люциус злорадно улыбнулся. — Правда, если они временно объединят усилия с Дамблдором, то, пожалуй, сумеют проломиться во второй круг!

— Что же это за место… — пробормотал Снейп, представив на мгновение смычку Волдеморта с Дамблдором и тут же отогнав это жуткое видение.

— Место силы, — ответил тот. — Не мне тебе объяснять, что это такое.

Профессор на мгновение ощутил прилив злейшей зависти к старшему другу. Мало того, что сумел уйти, пусть и слегка пощипанным, так теперь еще устроился в дивном местечке и может позволить себе не бояться ни Лорда, ни аврората…

— Но проблема хоркрукса от этого не исчезает, — сказал он. — Не может же Поттер всю жизнь сидеть на одном месте!

— Именно. А ты знаешь, как уничтожить хоркрукс?

— Специально не интересовался, так, слышал кое-что.

— Ну, тогда рассказываю, — произнес Люциус. — Ядом василиска, Адским огнем или мечом Гриффиндора. Как ты понимаешь, все варианты для живого носителя смертельны. Вернее, окажись хоркрукс в руке, ею можно было бы пожертвовать, хотя я не уверен, что это не затрагивает всё тело полностью. Без вариантов, Северус, Поттеру не жить, если он останется здесь.

— А ты знаешь, как избавить его от этой дряни, не убив? — прищурился тот.

— Я — нет, — лаконично ответил Малфой. — Но старшие что-нибудь придумают, уверен. Метку они убрали так, будто это для них рутинная задача. Непростая, но ничего сверхъестественного. Здесь, конечно, придется попотеть, но время еще есть, Все равно сейчас его трогать нельзя, слишком маленький. Я-то, взрослый, едва не умер из-за этого клейма, а тут дело посерьезнее будет. Но пока Поттер будет учиться, решение наверняка найдется.

— Твои слова бы да Мерлину в уши, — вздохнул Снейп.

— Оставим ненадолго Поттера, — предложил Люциус. — Для тебя у меня тоже есть предложение.

Снейп насторожился. Таким тоном тот говорил обычно в очень серьезных ситуациях.

— Нам нужен зельевар. У нас, правда, есть тетя Жозефина с подручными, но, во-первых, она не может разорваться, а во-вторых, она хороший специалист, но не гений. А нам очень пригодился бы именно гений… разумеется, за солидное вознаграждение. Подумай, Северус, — тоном змия-искусителя соблазнял Малфой, — любые ингредиенты, которые можно достать за деньги… и которых за одни лишь деньги достать нельзя — тоже. Никаких уроков, никакого Дамблдора… гм… хотя глава семейства ему еще и фору даст. Никаких диких школьников… Вернее, дети там есть, но вменяемые и воспитанные.

— Если они такие же, как Драко, то я против.

— Ну не все же! — фыркнул Люциус. — Тем более, с преподаванием тебе придется завязать. Займешься наконец исследованиями вплотную, тебе ведь никогда времени не хватало! Да и откуда бы ему взяться? Там шпионь, тут шпионь, вечером на рейд с Пожирателями, утром на уроки…

— Ты слишком много знаешь.

— Я все-таки был правой рукой Лорда, — скривился Малфой. — Северус, на что ты растрачиваешь жизнь? Бросай ты, ради всего святого, этот Хогвартс!

— Я обещал директору позаботиться о Поттере, — глядя в сторону, ответил тот. — Я не могу уйти.

— Северус, друг мой! Ты что-то туго соображаешь… Поттера в Хогвартсе уже не будет, забыл?

— Если всё пойдет по-твоему.

— А почему оно должно пойти иначе? — удивился Люциус. — Нет, Северус, тебя срочно нужно вытаскивать оттуда. А если начнешь упираться, я просто возьму тебя за шкирку и похищу. Тебе надо на свежий воздух, выглядишь ты просто омерзительно!

— Ты зато просто светишься, — буркнул тот.

— Разумеется. Любимая жена, дети, здоровый образ жизни, масса работы — что еще нужно для счастья? — усмехнулся Малфой. — Северус, я уже не спрашиваю, я утверждаю: ты уйдешь из Хогвартса. Хватит там плесенью покрываться! Этим лоботрясам и Слагхорн за учителя сойдет, а на тебя у меня другие виды.

Снейп тяжело вздохнул. Заманчивое предложение, что и говорить! Только вот это может оказаться очередной ловушкой: за вход кнат, за выход — сотня галлеонов… Если он вообще есть, этот выход.

— Не доверяешь мне? — прямо спросил Люциус. — Или не можешь отделаться от чувства долга? Или намерен лично останавливать Лорда, если тот все-таки объявится? А вероятность этого события ненулевая…

— Получается, ты предлагаешь мне бросить всё и вся и удрать? Ты… ты спасал сына, тут и говорить не о чем. А я?

— А ты спасешь жизнь, талант и магию твоего рода, — серьезно ответил Малфой. — Да, я знаю, ты прекрасный шпион, тебя даже Лорд до самого конца не заподозрил…

Снейп издал непонятный звук.

— Так ты знал? Знал и не выдал меня?..

— И ты по-прежнему ведешься на простейшие подначки, — улыбнулся тот. — Я не знал наверняка, я подозревал. Ну а теперь ты мои подозрения подтвердил.

«Скотина белобрысая, — подумал Снейп. — Подловил-таки!»

— Вот что я скажу тебе, друг мой, — Люциус поднялся. В зале включали свет, кончился второй акт. — Поразмысли над моим предложением. Первая война забрала у тебя всё, что было тебе дорого. Вторая может забрать и жизнь.

— Ты полагаешь, война будет?

— Непременно. Об этом всё просто вопиет, не забывай, я работаю с деньгами, и очень заметно… — Малфой прищурился, — что многие, кто более-менее в курсе происходящего, бегут из Британии. Выводят активы, продают недвижимость и уносят ноги кто куда: на континент, в Штаты, даже в Китай. Скоро грянет.

— И, думаешь, Лорд не доберется до континента?

— Господи, ну причем тут Лорд? — поморщился тот. — Он — очень удобный жупел. А так — грядет очередной передел сфер влияния. Конечно, нас это тоже затронет, связи-то тесные, но не критично. Кто предупрежден — вооружен, не так ли? Ну а я теперь живу в совершенно нейтральной стране, правда, самой вооруженной в мире, если считать количество единиц оружия на душу населения. Маггловского, конечно. Магов не считал, но одна наша семейка, в принципе, способна разнести Министерство до основания.

— С авроратом вместе? — съязвил Снейп.

— Да, — совершенно серьезно ответил Малфой. — Бабушка Жанна когда-то служила в гвардии, и отнюдь не секретаршей. Так что…

И Снейпу вдруг смертельно захотелось в эту далекую незнакомую страну, где не придется лавировать между сладкоречивым Дамблдором и сходящим с ума Лордом, где сына Лили, возможно, сумеют избавить от засевшей в нем дряни, и можно будет не опасаться за его жизнь каждую секунду, где рядом будет Люциус и его несносный отпрыск, конечно… Он вдруг вспомнил одну из колдографий Драко: там на горизонте виднелись горы, небо было настолько синим и чистым, каким никогда не бывает в Британии…

— Я подумаю, — сказал он. — Только есть еще одно «но».

— Если ты о зелье, то я давно знаю, — бросил Люциус.

— Откуда?!

— А к кому еще могла обратиться Нарцисса с подобной просьбой? Не в Мунго же! — невесело усмехнулся Малфой. — За это я тебя никогда не винил. Правда, помешать тебе терзаться угрызениями совести я не в состоянии… А теперь извини, мне пора. Хочу уйти до того, как в фойе начнется столпотворение.

— Драко просил передать, что скучает по тебе и остальным и очень вас любит, — вспомнил профессор. — И еще тебе привет от Филча.

— Какая прелесть, — довольно сказал Люциус. — Благодарю. Ну а теперь мне действительно нужно уходить.

— Я рад… что ты жив, — неловко сказал Снейп, пожимая протянутую руку.

— Не представляешь, как я этому рад! — Люциус вдруг шагнул ближе и крепко обнял его. — Кто бы мне сказал, что я стану по тебе скучать! Ну всё, Северус. Если что надумаешь, просто скажи Драко «да» или «нет», он знает, как со мной связаться. До встречи!

— До встречи… — пробормотал тот. С уходом Малфоя в ложе будто потемнело. Вроде и не было его здесь вовсе… О том, что Люциус не был видением, говорил только тонкий запах одеколона.

И только некоторое время спустя Снейп сообразил, что именно показалось ему странным в облике Малфоя. Тот выглядел прекрасно, да только вот виски у него были совершенно седыми. Волосы-то светлые, сразу не разберешь…

* * *

— Гарри, мальчик мой, — начал Дамблдор ласково, поглаживая бороду. — Присаживайся. Как я рад тебя видеть! Хочешь лимонную дольку?

— Спасибо, сэр, — ответил тот. — Ужин скоро, я не хочу аппетит перебивать.

Директор досадливо крякнул и уставился на Поттера. Тот с искренним интересом глядел по сторонам, на движущиеся портреты, на феникса в клетке, на всевозможные хитрые приспособления, но на Дамблдора не смотрел.

— Извини, что не нашел времени сразу поговорить с тобой, Гарри… — снова заговорил тот.

— Ну что вы, сэр, вы же так заняты! — откликнулся мальчик. — Наверно, это ужас как сложно: руководить такой большой школой!

Гарри было немного страшно. Во-первых, непонятный вызов к директору, хотя он вроде бы ничего не успел натворить, а в его обычной школе в учительскую вызывали, только если случалось что-то из ряда вон выходящее. Во-вторых, Драко, узнав об этом, сразу велел ему не глядеть Дамблдору в глаза и ни в коем случае ничего не есть и не пить. А то, добавил он, сам не заметишь, как обо всем проболтаешься, и у нас обоих будут большие неприятности. И у мамы тоже. А доставлять неприятности миссис… то есть леди Малфой Гарри не желал совершенно.

— Да, Гарри, это нелегкий, но благодарный труд, — кивнул директор. — Скажи-ка, мой мальчик, тебя никто не обижает? Ты выглядишь немного испуганным!

— А! Это я просто растерялся, — простодушно ответил тот. — У вас такой кабинет, сэр, портреты и все эти штуковины, я ничего подобного в жизни не видел! И никто меня не обижал!

«Кто тронет Поттера, будет иметь дело со мной», — сразу же заявил Драко, и число желающих пообщаться с мальчиком-который-выжил резко сократилось. У Малфоя оказалась на редкость обаятельная улыбка, вот только бил он всегда в полную силу, что заклинаниями, что кулаками. И очень памятен был случай, когда его зажали под лестницей близнецы Уизли, отобрали палочку и сломали ее (по правде говоря, случайно). Гарри ничем помочь не мог: весовая категория не та, а подходящих заклинаний он не знал, так что его просто отпихнули назад. Вот только близнецы тоже кое-чего не знали, а именно: у Малфоя при себе не одна палочка. Пока Уизли хихикали над сломанной, тот быстро что-то прошипел, взмахнул левой рукой, и близнецы попросту слиплись. Следующие полчаса Драко развлекался тем, что превращал этих двоих в настоящую сиамскую парочку. Когда ему это надоело, они так и упрыгали в больничное крыло: жуткое пугало на трех ногах и о двух головах. А жаловаться они могли до бесконечности: палочка Малфоя не сохраняла следов использованных заклятий, поди докажи, что это он виноват! Ему вообще по возрасту таких вещей знать не полагается, это и профессор Снейп заявил. Ну а Поттер намерен был молчать даже под пытками.

— Твои родители учились на Гриффиндоре, и, право, я полагал, что ты окажешься там же, — закинул пробный камень директор.

Гарри пожал плечами.

— Я хотел быть с Драко, — ответил он честно, — а не с этими полоумными Уизли.

— Нехорошо так говорить, — покачал головой Дамблдор.

— Простите, — мальчик опустил глаза, — но близнецы всегда шутят не очень-то по-доброму, Перси — ужасный зануда, а Рон… В общем, мне они не нравятся. Невилл вот хороший, это да…

— Так значит, ты уговорил Шляпу отправить тебя на Слизерин? — не упускал нить беседы директор.

— Ну да, а что, разве нельзя? Драко сказал, она может несколько факультетов на выбор предложить, — честно ответил Гарри. — А со мной… Она все думала, думала, я и попросился с ним.

— Когда же вы успели так сдружиться? — заинтересовался Дамблдор. Младший Малфой очень его беспокоил. Сын Пожирателя — не самая подходящая компания для Гарри Поттера!

— Да мы не так чтобы особенно подружились, — пожал плечами мальчик, помня, что нужно умалчивать о веселых августовских деньках. — Просто он увидел, что я ничего не понимаю, помог мне на платформу пройти… мама у него еще такая добрая, веселая, мороженое нам купила. Вот. А потом мы в поезде немножко разговорились, вот, в общем, и всё.

«Мама? — насторожился Дамблдор. — Нарцисса Малфой убита. Кто же был с Драко?»

— С Невиллом вы тоже разговорились, только на Гриффиндор ты не попросился, — заметил он.

— Там все Уизли, — упрямо ответил тот. — А тут Драко. И Панси, она очень милая. Драко себя с ней вел, как рыцарь из кино! Ну, когда мы по озеру плыли! Холодно же ужасно, мокро, она напугалась, а он ее успокаивал.

— А профессор Снейп как к тебе относится?

— Обыкновенно, — удивленно сказал Гарри. — Как ко всем. То есть Драко он больше остальных любит, ну, я так понял, они с его отцом друзья были. А мне попадает иногда, но не очень, потому что Драко мне всегда подсказывает и помогает.

«Это ужасно, — с досадой подумал директор. — Драко да Драко, чтоб ему пусто было! Ну почему Уизли опоздали, я ведь их предупредил, чтобы встретили мальчика на вокзале… Ни на кого нельзя положиться! И поди пойми, Малфой просто опекает Поттера или у него есть задание от отца?»

— Ну что ж, это хорошо, нужно помогать друг другу, — улыбнулся он.

— Сэр, скажите, а Драко правду сказал, что у меня еще и крестный есть? — неожиданно спросил Гарри.

— Э-э-э, верно, — кивнул тот. — Он кузен его родной матери. Сириус очень дружил с твоим отцом…

— А почему же говорят, что он предал моих родителей? Выдал их врагам? И за это попал в Азкабан?

— Увы, так оно и было, — печально ответил Дамблдор.

— Сэр, а увидеться с ним нельзя?

— Боюсь, Гарри, никто не допустит ребенка в Азкабан, это слишком опасно для тебя. А Сириуса оттуда не выпустят.

— Жаль, — понурился тот. — Я хотел бы поговорить с ним…

— Зачем тебе лишний раз расстраиваться, видя предателя твоей семьи?

— А я хоть спросил бы у него, сэр, почему он это сделал… — тихо ответил тот.

— Гхм… Ну… Иди, мой мальчик, и попроси Драко зайти ко мне, — постарался свернуть беседу Дамблдор.

— Он ничего плохого не делал! — быстро сказал Гарри.

— Я просто хочу расспросить его об отце, я ведь много лет о нем ничего даже не слышал, — пояснил Дамблдор. — А ведь когда-то Люциус был старостой школы!

— Ух ты! Правда? — просиял Поттер. — Конечно, сэр, я его позову! До свидания!

— До встречи, Гарри, — устало вздохнул тот и принялся ждать…

Малфой-младший явился минут через пятнадцать. Разница с Поттером была разительной: если тот вошел в кабинет, озираясь и шарахаясь от непонятных вещей, то Малфой вообще не обратил на них внимания.

— Сэр? Вы желали видеть меня? — спросил он, прошествовав к директорскому столу.

— Да, Драко, присаживайся, — мягко ответил Дамблдор, увидел, как темная бровь поползла вверх (точно такую же гримасу он частенько видел на лице Люциуса), и вздохнул. — Расскажи-ка, как твои дела?

— Прекрасно, сэр, — ответил мальчик и замолчал. По-английски он говорил правильно, но с каким-то своеобразным акцентом, не то французским, не то немецким.

— Тебе нравится школа? Твой факультет? Новые друзья?

— Факультет и кое-кто из новых знакомых — да, школа — нет, сэр, прошу извинить, — выдал Малфой.

— Почему, позволь поинтересоваться?

— Сэр, эта школа рассчитана на средний уровень, на магглорожденных в том числе, — ответил тот. — Мне здесь просто скучно.

— Да-да, понимаю, домашнее образование, — покивал директор. Мальчик сдержанно улыбнулся. Глаз он не поднимал, как и Поттер. Предупредил их кто-то, что ли? Но кто? Малфой-старший или Снейп? — Ты очень одаренный ребенок, я уже слышал о тебе много лестного.

— От профессора МакГонагалл, думаю, особенно… — сказал Драко себе под нос.

— Как у тебя складываются отношения с однокурсниками? — продолжал допрос Дамблдор.

— Мне кажется, нормально, сэр. У нас на факультете учатся крайне достойные представители своих семей. Не обошлось без мелких недоразумений, конечно, но мы уже все уладили. Мы же не гриффиндорцы, которые решают проблемы с помощью грубой силы, договориться ведь намного проще, — выдал Драко. — И мне нравится, что Слизерин — действительно одна семья, совсем как наша. Поттера — и того уже успели натаскать кое в чем, а то ведь это просто безобразие: наследник рода не умеет себя за столом вести!

— Ваша семья? — уцепился за слова директор. — Прости, мой мальчик, я считал, что из Малфоев остались только вы с Люциусом? Кстати, как его дела?

— Превосходно, — мило ответил Драко, проигнорировав первый вопрос. — Папа чувствует себя просто замечательно, занимается бизнесом и зарабатывает для семьи какие-то совершенно неприличные, по словам дедушки, деньги.

— Дедушки? — немного растерялся Дамблдор. — Но ведь Абраксас умер…

— Я имел в виду дедушку Грегуара, — пояснил Малфой, улыбаясь крайне мерзкой улыбкой. — А впрочем, семья у нас большая, лишние средства всегда кстати.

«Грегуар? Это кто еще такой?» — немного растерялся директор.

— Где же вы теперь обитаете? — спросил он.

— Не могу сказать, сэр, я дал Непреложный обет.

— О, понимаю, понимаю, твой отец, видимо, до сих пор опасается мести Сам-знаешь-кого, — покивал Дамблдор.

— Папа? — снова приподнял бровь Драко. — Папа может никого не опасаться. Дедушка говорит, что к нам даже Гриндевальд прорваться не сумел, куда там Волдеморту!

Директор чуть было не поперхнулся лимонной долькой. Мальчик следил за ним с искренним удовольствием во взгляде.

«Мерлин, да куда же занесло Малфоя?! Найти его вроде бы нашли, только забрать не сумели, и дело замяли. Он числится в розыске, да только никто его не ищет… А он не появляется в светской хронике уже много лет, вообще словно исчез, однако, выясняется, вполне жив и здоров, и преуспевает… О!»

— Люциус попросил защиты у старшей ветви семьи? — поинтересовался Дамблдор.

— Что вы, сэр! Он с ними принципиально не разговаривает, — фыркнул Драко. — «Здравствуйте» и «до свидания», вот и вся беседа. Не знаю, правда, почему.

«И это мимо…»

— Ты знаешь, а твой папа был старостой школы, — зашел с другого края директор.

— Я в курсе, сэр, он мне рассказывал. Хлопотная и бестолковая должность.

Мальчик был абсолютно непрошибаем. Хотя…

— Буквально полчаса назад я беседовал с Гарри. Вы с ним, кажется, подружились?

— Можно и так сказать, сэр, — едва заметно улыбнулся Драко. — Он ужасно бестолковый, но это от необразованности. Его бы выпороть пару раз, мигом бы всё усвоил!

— Тебя что, били? — ужаснулся Дамблдор.

— Разумеется, — холодно ответил Малфой-младший. — У нас считается, что детей непременно следует пороть. Мама вот обещала отодрать меня крапивой… неважно, за что. Папа тоже меня несколько раз высек. И дядя Льерт. Ну а уж подзатыльников я ото всех нахватался. Главное, дедушке под руку не попадаться, у него посох больно уж тяжелый…

— Бедный ребенок!

— Кто, я?! — поразился Драко. — Сэр, вы, кажется, чего-то не понимаете. У нас секут розгами только за провинности… Как это?.. А, в воспитательных целях. И никогда — просто так. Сестре и братьям тоже перепадает, правда, обычно их мама шлепает, но рука у нее очень тяжелая…

«Теперь еще и сестра с братьями появились! — нахмурился Дамблдор. — Люциус взял другую жену, получается? Но кого?»

— Прости, мой мальчик, но твоя мать ведь умерла, — как можно мягче произнес он.

— Моя родная мать умерла, сэр, — поправил Драко. — Я понимаю, что возможна путаница, но называть мачехой ту, которая меня вырастила, я не могу.

— Гм… прости, пожалуйста, — искренне сказал директор. — Значит, Люциус снова женился? И как зовут твою… э-э-э… вторую маму, если не секрет?

— Ну какой тут секрет, сэр, — усмехнулся тот. — Ее зовут Катрин. Урожденная Шанталь.

«Шанталь? — нахмурился Дамблдор. — Что-то очень знакомое… Вертится в памяти… Шанталь… Гриндевальд… Не может быть!»

Драко только улыбнулся, когда физиономия директора несколько вытянулась.

«Если это те самые Шанталь, к которым Гриндевальд так и не смог пробиться, — думал тот, — то дело плохо. Верно, верно, он еще хотел заполучить их Место силы, но не сумел… Вдвоем бы мы, может, и справились, хотя против всей семьи… Не факт, о, не факт! А Малфою, как обычно, до неприличия повезло! Шанталь, ну надо же!»

— Как же Люциус познакомился с… с Катрин? — поинтересовался он.

— Очень просто. Пригласил ее на Святочный бал, — с милейшей улыбкой ответил мальчик.

— Прости, не вполне понимаю тебя…

— Она ведь тоже училась в Хогвартсе. — добил Драко. — Только не стала заканчивать школу, ушла после пятого курса. Дома ей сказали, что хватит терять время попусту, вот она и уехала.

— У нас никогда не училась девушка по фамилии Шанталь, — покачал головой директор.

— А я и не говорил, что ее звали именно так, сэр. Тогда она носила отцовскую фамилию. Он маггл.

— Так, значит, она уехала… а Люциус?

— А папа остался. И, как вы помните, женился на моей родной маме. Потом было много всякого…

Дамблдор вспомнил Святочный бал, незнакомку в полумаске, в бальном платье… А кто там пропал после пятого курса? Точно! Кэтрин Харрис!

Ну и негодяй Люциус, ну и провокатор, она ведь была в цветах Гриффиндора! Красный наряд, золотые украшения…

Правда, аристократичный Люциус Малфой и гриффиндорка, причем не чистокровная, никак не совмещались в сознании директора.

— Как они вообще умудрились сойтись? — вслух подумал он. — Два года разницы, враждующие факультеты…

— Очень просто, сэр, — фыркнул Драко. — Папа тогда рассорился с невестой и на спор пообещал пригласить на бал первую встречную девушку. А это и была мама. Они тогда всех провели. Ну а потом она уехала, он женился… Почти десять лет прошло до следующей их встречи.

«Мальчик называет ее мамой, получается, знает с самого раннего детства, — быстро соображал директор. — Когда погибла Нарцисса, ему был от силы год, вряд ли он ее запомнил. Выходит, почти сразу после исчезновения Люциус встретил ту девушку, и она заменила Драко мать. И не только…»

— Ты сказал, у тебя есть сестра и братья? — ласково произнес он.

— Есть, — ответил Драко. — И еще полным-полно родни. Но папу с мамой я, конечно, люблю больше всех!

— Понимаю, понимаю, — погладил бороду Дамблдор. — Ну что ж, мальчик мой, вижу, у тебя все в порядке…

— Так я могу идти, сэр?

— Конечно, иди… Спокойной ночи.

Драко церемонно склонил голову и неспешно удалился, а директор задумался. Похоже, Малфой-старший с присущей ему изворотливостью умудрился вывернуться из ловушки и присосаться к очень влиятельному клану, более того, стать в нем своим. И теперь главное — не давать его сыну влиять на Гарри Поттера, потому что неизвестно, во что это может вылиться!

* * *

— Что это вас директор к себе таскает? — поинтересовался в спальне Нотт. — Малфой, ты опять натворил что-нибудь?

— А что сразу Малфой? — фыркнул тот. — Нет, ничего такого. Ему просто позарез потребовалось узнать, как нам с отцом жилось, да что происходило… По-моему, он не особенно обрадовался, когда узнал, что жили мы очень даже неплохо!

— Еще бы… А Поттера зачем звал?

— Ну ты спросил, а! — засмеялся Драко, блаженно вытягиваясь на кровати во весь рост. — Он же герой! Тоже, наверно, о житье-бытье расспрашивал, а, Гарри?

— Ага, — ответил тот, о чем-то напряженно размышляя. — Драко, говоришь, директор спрашивал, как тебе жилось?

— Да, а что?

— А меня не спрашивал, — сказал Поттер. — Я бы ему тогда рассказал обо всем, ждал-ждал, а он так и не поинтересовался…

— Ну, у меня есть два объяснения этому феномену, — сказал Малфой, переворачиваясь на живот и пиная подушку. — Либо ему это безразлично, либо он и так знает, какая у тебя была веселенькая жизнь.

— Похоже, что знает, — фыркнул Забини. — Письма-то за его подписью! Думаете, он не удивился бы, увидев такой адресок? Ладно, это был бы кто-то совсем посторонний, но Поттер-то, с которым все носятся, как с этой… как у магглов называется?..

— Чудотворной иконой? — подсказал Драко.

— Ага, точно. Я вот удивляюсь, как он тебя-то проморгал!

— А может, он вообще не глядя подписывал, — предположил Нотт. — Писем много, а директор у нас дедушка занятой, зачаровал перо, оно и строчило, пока он другими делами занимался. А адреса — это из книги, я от отца слышал, там все британские волшебники записаны. Она сама собой обновляется.

— Очень даже может быть, — кивнул Малфой. — Но так или иначе, спросить бы мог. Я — понятно, мы с отцом как пропали с горизонта, так и… А вот Поттер… Нет, ребята, думаю, обо всем наш бородатый весельчак знает. Ну не мог же он взять и попросту забыть о Гарри на десять лет!

Остальные покивали.

— Значит, за ним кто-то присматривал. А что? Крыша над головой есть, смертным боем не бьют, даже кое-как кормят… А прочее… — Драко потянулся. — Трудности закаляют будущих героев!

— А чего я опять будущий-то? — испуганно спросил Гарри. — Я думал, выжил и ладно, а раз этот лорд об меня убился — так вообще здорово!

— А, ты ж не знаешь… — вздохнул тот. — Ребят, у ваших отцов метки-то как?

— На месте, — поморщился Нотт. — У других, я слышал, тоже. Причем были совсем тусклыми, а теперь… вроде как начинают темнеть. Едва-едва заметно, но…

— Вот-вот, — кивнул Малфой. — Папа рассказывал, дедушка так и заявил с самого начала: мол, лорда вашего недоубили, он еще вернуться может, так что от клейма надо срочно избавиться. Не сидеть же всю оставшуюся жизнь сиднем на одном месте! Вот и избавились… Ну, я рассказывал. Сложно, больно, плату за это берут большую, но зато теперь жить не страшно. — Он покосился на Поттера. — Так что ты не расслабляйся, Гарри. Похоже, тебе придется еще разочек с этим типом сразиться.

— Не хочу я ни с кем сражаться! — перепугался тот. — Что ты выдумываешь?!

Остальные запереглядывались. Конечно, идеи Волдеморта многим были близки, но, с другой стороны… Все видели покалеченных допросами и измученных Азкабаном родственников, знали, что и самим им прямая дорога в Пожиратели, — куда тут денешься? Британия — чертовски тесное местечко!

— Придется-придется, — продолжал подначивать Драко. — И вообще, ты классический тип героя!

— То есть?

— Ну обычно их так описывают: живет себе скромный паренек в какой-нибудь дыре, фермерствует или там батрачит, потом является великий светлый маг, произносит пафосную речь и отправляет Избранного бороться с ужасным темным магом, — пожал плечами Малфой. — У магглов на эту тему книжек — не перечесть!

— Чего бы ему самому не побороться? — буркнул Поттер. — Раз он такой великий?

— Он старенький уже, из него песок сыплется, — ядовито ухмыльнулся Драко, хотя знал, что Дамблдор даст фору иному молодому волшебнику. — Пришло время нового поколения!

И он зловеще захохотал, да так, что соседи замолотили в стенку, ругаясь на чем свет стоит.

— Мерлин, Малфой, я не знаю, где ты там рос, — вздрогнул Нотт, — но ты иногда бываешь просто ужасен!

— Я стараюсь, — с достоинством ответил Драко. — А теперь — спать!

Через некоторое время, когда спальня погрузилась в тишину, нарушаемую только сопением, Гарри осторожно сполз с кровати и подкрался к Драко.

— Эй, ты не спишь еще? — тихо позвал он, стараясь особенно не приближаться, потому что спросонок Малфой мог и в глаз засветить, и каким-нибудь проклятием наградить, это у него получалось рефлекторно.

— Уже не сплю, — ответил тот. — Чего тебе?

— Поговорить хотел кое о чем, только не при всех… — Поттер оглянулся. — Давай выйдем, а?

Малфой пожал плечами, накинул мантию прямо на пижаму и последовал за ним.

— В подземельях не спрячешься. Еще и профессор застукает, — сказал он. — Пошли наверх, там на паре этажей полно пустых классов, мне мама рассказывала. Да и потеплее там…

— А Филч? Не поймает?

— Да его шарканье за милю слышно. Идем!

Они быстро поднялись по лестницам, Малфой облюбовал какую-то дверь и толкнул ее.

— Ничего, пыльно, зато ниоткуда не дует, — заключил он и уселся на парту. По забавному стечению обстоятельств, на ту самую, на которой когда-то сидел его отец, хотя, конечно, он не мог об этом знать. — Ну выкладывай, что у тебя там?

— Ну… Даже не знаю, с чего начать… — Гарри нахохлился. — Я себя как-то странно чувствую.

— Нечего обжираться за ужином.

— Да нет, я не об этом! — чуть повысил голос Поттер и тут же притих. — У меня иногда страшно болит голова.

— В больничное крыло ходил?

— Нет, — ответил тот. — Понимаешь… Ну, она не просто болит, а вот здесь…

Он потыкал себя пальцем в знаменитый шрам. Драко прищурился.

— И только когда рядом профессор Квиррелл, — убитым голосом закончил Гарри. — Скажешь, мне почудилось?

— Нет, отчего же, может, и не почудилось, — задумчиво ответил Малфой, поигрывая Люмосом так, чтобы свет мерцал. — Очень, знаешь ли, подозрительные симптомчики. И профессор этот странный… Знаешь что, я папе напишу. Может, он что-нибудь подскажет, а пока лучше не говори об этом никому. И держись подальше от Квиррелла, мало ли, какие осложнения твоя избранность дает! Вдруг у тебя просто на чеснок аллергия?

— Да ну тебя! У тебя всё шутки, — обиделся Поттер и вдруг ойкнул.

— Что?

— Там есть кто-то! — ткнул тот пальцем за спину Малфою.

— Не пытайся меня разыграть, я никого не чувствую, — поморщился Драко.

— Но там правда что-то шевелилось!

Малфой спрыгнул с парты и направился в дальний конец класса, держа палочку наготове.

— Поттер, тебе действительно надо что-то со зрением делать, — сказал он досадливо. — Это просто зеркало! Ты же руками махал, как ветряная мельница, вот отражение и увидел!

— Ой… — с заметным облегчением выдохнул тот и подошел ближе. — Интересно, зачем оно тут? Старое какое!

— Да, это уж точно, — кивнул Драко, рассматривая пыльное зеркало выше человеческого роста, в массивной позолоченной оправе. — Но, знаешь, еще папа говорил, что в Хогвартсе по углам распихано столько всякой всячины, что в этом зеркале я ничего странного не вижу. Засунули сюда и забыли. Надо Филчу сказать, кстати…

— Точно ничего странного не замечаешь? — каким-то непонятным тоном произнес Поттер.

— Нет. Зеркало как зеркало. — Малфой пригладил взлохмаченные волосы, подмигнул своему отражению и замер. — Стоп. Ты в нем не отражаешься!

— Это ты в нем не отражаешься! А я — еще как… и не только я…

— А кто еще? — заинтересовался Драко. Какое-то им попалось непростое зеркало!

— Там мои родители… — выговорил Гарри. — Молодые совсем, как на фотографии, которую мне Хагрид дал, помнишь? И еще кто-то, наверно, бабушки и дедушки, много людей…

Он сглотнул и уставился в зеркало.

— Пойдем-ка отсюда! — Малфой решительно ухватил его за руку и потащил за собой.

— Погоди, дай еще посмотреть, ну, пожалуйста, Драко!..

— Не дам. Не надо пялиться на такие вещи. У тебя фотография есть, вот на нее и смотри, сколько влезет, а зеркалам доверять опасно, — совершенно серьезно произнес тот, выпихнул Поттера за дверь, закрыл ту и, подумав, запечатал понадежнее.

Еще надежнее было бы грохнуть это странное зеркало, отражавшее не то, что положено, если верить Гарри, но Драко подозревал, что разбить его не так-то просто. И вообще, это не к добру. Ну его, пусть стоит. Только вот отцу нужно и об этом написать!

— Тебе-то хорошо, — шмыгнул носом Поттер. — У тебя родители есть, а у меня только дядя с тетей, и те меня терпеть не могут…

— Если ты забыл, — терпеливо ответил Малфой, — то родную мою мать убили точно так же, как твою. А кроме дяди с тетей, у тебя еще крестный имеется.

— Я помню, — вздохнул Гарри. — В тюрьме сидит. Я про него у директора спросил, тот только подтвердил, что он предатель. А когда я попросил, чтоб мне разрешили с ним увидеться, сказал, это невозможно.

— Еще бы, в Азкабане, папа говорил, люди недолго выдерживают, а Блэк там уже десять лет, неизвестно, во что он превратился, — вздохнул Драко. — И моя родная тетка с мужем и деверем тоже, но эти-то по другой причине, они как раз были на строне лорда…

— Слушай… — нахмурился вдруг Поттер. — А что же выходит: если Сириус Блэк — кузен твоей родной мамы, и при этом мой крестный, так значит, мы с тобой родственники? Ну… хоть какие-то?

— Гарри, я тебе больше скажу: по меркам магического мира мы довольно-таки близкие родственники, причем именно по линии Блэков, — усмехнулся Малфой. — И с Уизли, и с Лонгботтомами тоже связь имеется. Так что родни у тебя предостаточно, выбирай!

— Нет, спасибо, — поежился тот. — Ну то есть, если ты не возражаешь… я хотел бы считать тебя… Ну, не знаю…

— Кузеном, — решил Драко. — У нас так дома заведено: народу много, связи запутанные, поэтому обычно никто не морочится.

— Здорово! — искренне улыбнулся Гарри. — А то, знаешь, одному очень уж…

— Догадываюсь, — кивнул Малфой. — А теперь пошли уже спать! И пообещай мне, будь добр, что не полезешь к этому зеркалу! Я про такие штуки слышал: можно всю жизнь около них просидеть. Но только там, за стеклом, ничего нет. Оно твои желания показывает, вот и всё. Как в телевизоре.

— А ты сказал, что ничего странного не видел, — напомнил Поттер. — Выходит, ты ничего не желаешь?

— М-м-м… наверно, это просто означает, что у меня в жизни есть все, что нужно для счастья, — подумав, решил Драко. — И это просто-таки замечательно!

* * *

— Значит, письмо от Драко? — задумчиво спросил Грегуар Шанталь. — Позволишь?

— Да, разумеется. — Люциус протянул записку старику.

— Ну, Дамблдор в своем излюбленном амплуа, — хмыкнул тот, внимательно вчитываясь в убористые строки. — Правда, на твоего отпрыска это не действует, да и Поттер, кажется, ему не слишком-то поверил…

— Драко успел его обработать, — пожал плечами Малфой.

— А вот упоминание о подозрительной головной боли мне не нравится, — сказал Шанталь, покусывая черенок трубки.

— Не просто боли, а боли в шраме, — напомнил тот. — Кажется, это и в самом деле то, о чем мы говорили. И довольно странно, что происходят эти приступы в присутствии некого профессора… Я его, к слову, не знаю.

— Вот-вот… Неплохо было бы расспросить твоего приятеля-зельевара, тот может быть в курсе каких-то деталей.

— Боюсь, его не так-то просто будет вытащить на очередную встречу, — покачал головой Люциус. — Дамблдор начеку, Северус под пристальным наблюдением. Удивительно, что ему тогда-то удалось вырваться… А писать ему я не хочу, опасно. Для него, разумеется.

— Значит, надо обследовать мальчика, как мы и собирались, — решил Шанталь.

— Ну и как прикажете доставить его сюда, дедушка? — усмехнулся тот.

— А это уж ты сам придумай, сынок, — улыбнулся тот в ответ. — До каникул осталось всего ничего, так что уж займись этим вопросом. Если все окажется именно так, как мы предпложили, то в школу Поттер больше не вернется, и неплохо бы подготовить его к такому повороту событий…

— Хорошо, — кивнул Малфой. — Сделаем.

— А вот откуда взялось зеркало Еиналеж, хотелось бы мне знать… — пробрмотал Шанталь себе под нос. — Не та ведь это вещь, которую можно забыть в пыльном углу! То ли это Дамблдор развлекается, то ли за Поттером охотится кто-то еще… Неважно. Хорошо, что мальчик у тебя достаточно осторожный и сообразительный. А то, знаешь ли, от таких зеркал — одни беды!

— Могу представить, — кивнул Люциус. Драко написал, что видел в зеркале только себя. Надо же… Неужто ему выпало быть отцом самого счастливого человека на свете?

* * *

— Малфой, ты что такой озабоченный? — спросил Нотт. — Расслабься, сегодня праздник всё-таки!

— Какой праздник? — недоуменно спросил тот.

— Так Хэллоуин же!

— А-а-а… у нас его не отмечают, — отмахнулся Драко.

— Ты еще скажи, что у вас Рождество не празднуют!

— Не празднуют, — ответил тот, листая учебник. — Вернее, кто захочет, тем не мешают, а так у нас старые праздники. Самайн, Йоль… И после этого мне еще будут говорить о том, как волшебники чтут традиции!

— Гм… — чуточку смешался Нотт. — Ну…

— Нет, я не против повеселиться, — добавил Малфой. — Просто для меня эта вечеринка никакого особенного смысла не имеет. Такие дела. Дома лучше. Дома все по-настоящему… Да ладно! Вон, посмотри, как Поттер радуется! Чисто ребенок маленький!

— А то будто он большой, — хмыкнул Забини. — Ребенок и есть. Что он в жизни-то видел?

Поттер надулся, но тут же снова разулыбался и принялся разглаживать мантию: на празднике ему хотелось быть при полном параде. Дома он ничего такого не видел, он и за рождественскими-то торжествами подглядывал, бывало, в щелочку, а тут такое действо!

Малфой только вздохнул, припомнив, как его впервые взяли на празднование Самайна. Перетрусил он тогда страшно. Одно дело — подготовка, когда женщины пекли особые хлебцы, гоняя детей с кухни особенно свирепо, девушки и юноши гадали… А вот когда ночью в центре поместья зажглись костры, между которыми пришлось пройти (мама потом показывала синяки, которые оставили на ее руке пальцы Драко, вцепившегося в родителей намертво), начали резать скот и гадать уже всерьез, тогда-то и стало по-настоящему жутко. И вполне можно было, прищурившись, разглядеть в рисунке бегущих по ночному небу облаков очертания призрачных всадников, а за плечами стоящих у костров людей — тени предков… А тут — тыквы да свечи, веселье, шум и гам!

«Дома уже, наверно, разжигают костры, — подумал он. — Папа уверял, что видел дедушку Абраксаса и еще кого-то из родни. Жаль, я ничего не помню, а то, может, увидел бы родную маму. Хотя, наверно, это еще хуже, чем в том зеркале: там-то хоть точно знаешь, что видишь свои желания, а здесь приходят настоящие тени предков! И все-таки жаль, что все это позабылось… Особенно здесь! Уж казалось бы, не нашей семье хранить обычаи, да только в долине обо всем помнят, а в Шотландии — в Шотландии! — забыли. Надо обязательно рассказать дома, это ж никуда не годится!»

— Идемте уже, — лениво протянул Забини. — А то без нас все съедят!

— Хочу мясо с кровью! — тут же выпалил Малфой. — И чтоб на открытом огне приготовлено, с дымком, м-м-м…

— Нет, ты точно из каких-то диких краев, — вздохнул Нотт. — Кровожадный варвар.

— Варвар должен быть могуч, вонюч и волосат, — не остался в долгу Драко, — а я пока ни по одному признаку не подхожу! Кроме кровожадности. Ладно, идемте уж… А кстати, никто не понял, что там у гриффиндорцев такое приключилось сегодня?

— Это совершенно не кстати, Малфой, — буркнул Забини, — не порти аппетит. Ну… кажется, Уизли сказал гадость Грейнджер, и та пропала. Рыдает где-то, не иначе.

— А, ну пускай, — легко согласился тот. — Это полезно. Нет, Поттер, не смотри на меня так, мы не пойдем искать Грейнджер и вытирать ей сопли. Не может сама двинуть Уизли промеж глаз, так попросила бы Лонгботтома, он бы справился…

Большой зал поражал великолепием. Летающие тыквы, оскалившиеся светящимися зловещими улыбками, летучие мыши…

— Дешевая показуха, — охарактеризовал это зрелище Драко, поймал взгляд профессора Снейпа, который явно был чем-то обеспокоен, вопросительно приподнял брови, но тот отвернулся. Значит, Малфоя это не касается. Ну и прекрасно. — Мне обычный ужин, пожалуйста. И без тыквы, умоляю!

Остальные загалдели, выбирая, что повкуснее, потом утихли и принялись за еду. Умиротворение длилось ровно до тех пор, пока в зал не ворвался придурковатый Квиррелл с воплями о тролле и не брякнулся в обморок.

— Ну, началась потеха, — прокомментировал Малфой, расправляясь со своей отбивной. — Тролль. В школе! Просто потрясающе! Интересно, как он сюда попал?

— Прокрался, — фыркнул Нотт.

— О да. Мимо всех этих охранных штучек, — кивнул Драко. — Просто прелестно. Папа будет в восторге: он отсылал меня учиться в самое защищенное место в Британии, а тут тролли на свободе бродят…

Старосты пытались собрать факультеты и развести их по гостиным, и гвалт стоял такой, что в ушах звенело. Малфой поморщился, закрыл их уголок пологом тишины — староста теперь лишь беззвучно открывал рот за его пределами, — и галантно обратился к девочкам:

— Леди, а не попросить ли нам на десерт мороженого? Или, к примеру, ягод со взбитыми сливками? Какой-никакой, а праздник!

— О, клубника со сливками! — загорелась Панси.

— Лучше малиновое желе, — добавила Дафна.

— А я и правда мороженого хочу, шоколадного, с вафельками, — застенчиво сказала Миллисента.

— Ну, тогда пируем, — пожал плечами Малфой. — Думаю, джентльмены сами в состоянии заказать себе десерт, не так ли?

— Молодые люди, вы не слышали приказа директора? — прорвалось в их уютный тихий мирок шипение декана. Гарри тут же съежился.

— Слышали, сэр, — невозмутимо ответил Драко. — Но, с вашего позволения, мы еще не закончили ужин. Пока рассосется эта толчея в дверях, мы, думаю, как раз управимся.

— Мистер Малфой… — начал тот, но тут же махнул рукой. — Вы отвечаете за всех оставшихся в зале слизеринцев. Вам ясно?

— Конечно, сэр, — по-прежнему спокойно сказал тот. — Мы вообще, пожалуй, тут побудем, пока тролля не поймают. А то еще девочки напугаются, чего доброго!

— Слушай, вот как ты это делаешь, а? — весело спросил Забини, наворачивая мороженое.

— Что именно?

— Ну, декана не боишься и вообще…

— Личное обаяние и полезные связи, — улыбнулся Драко, с интересом наблюдая, как Гарри все трет и трет свой шрам. — На этом и строится благополучие Малфоев.

— Надо учесть на будущее, — буркнул Нотт…

…Тролля в итоге все-таки изловили. Он, правда, успел слегка поранить Грейнджер (с какой радости чудовище понесло в женский туалет, никто так и не понял), но жизни ее ничто не угрожало. Так, пара переломов да порезы от разбитых зеркал, раковин и кафеля, мадам Помфри обещала поставить девочку на ноги за пару дней, не более.

— С вами все в порядке? — мрачно спросил декан, повстречав компанию первокурсников в коридоре.

— Безусловно, сэр, — за всех ответил Малфой. — Пока все прятались по гостиным или усмиряли троллей, мы наслаждались десертом и приятной беседой.

— Рад за вас, — по-прежнему хмуро произнес тот. — А теперь идите уже спать!

— С превеликим удовольствием, сэр! — ответили его подопечные и степенно разошлись по спальням.

«Малфой есть Малфой, — подумал Снейп досадливо, но почему-то не без оттенка гордости. — Не может без эпатажа!»

— Гарри, — окликнул Драко, когда остальные завалились спать. — Опять мигрень?

Так они договорились называть странные приступы головной боли у Поттера.

— Ага, — ответил тот. — Вот как Квиррелл вбежал, так и полоснуло… А до того ничего не было. И потом сразу прошло.

— Интересно… — задумчиво произнес Малфой. Отец прислал ответ: до рождественских каникул держать Поттера как можно дальше от странного профессора, ни в коем случае не оставлять их наедине, а уж семейный совет решит, что делать дальше. Да, к зеркалу того тоже велено было не подпускать и самому не соваться, это Драко правильно решил. — Ну да ладно. По-моему, весело было!

— Угу, только Гермиону жалко… — вздохнул Гарри, гладя Рикки, который привычно свернулся у него на груди.

— Жалко, — согласился Драко. — Но тролль есть тролль. Скажи спасибо, что он ее по стенке тонким слоем не размазал.

— Спасибо, — вполне серьезно отозвался тот. — Спокойной ночи.

— Спокойной…

Этой ночью Драко снились костры, темные зубцы гор на чуть более светлом фоне неба, а еще родители, и сон его был легким и приятным.

* * *

— Что же мы сделали не так, Фоукс? — обратился Дамблдор к своему фениксу и задумчиво погладил бороду. Феникс курлыкнул и спрятал голову под крыло.

Директор только вздохнул.

Собственно, неприятности начались ровно с той минуты, как Гарри Поттер оказался на Слизерине благодаря мимолетному (как он полагал) приятельству с Драко Малфоем. Именно тогда мальчик подпал под полное влияние харизматичного, уверенного в себе и абсолютно ничего не опасающегося Малфоя. Собственно, папаша его вспоминался точно таким же, разве только надменности в нем было больше, он сильнее кичился происхождением и редко снисходил до кого-то менее родовитого. Драко тоже гордился предками, только не считал зазорным общаться даже и полукровками, и с магглорожденными, а там, где Люциус предпочел бы презрительно фыркнуть и отвернуться, старался разрешить конфликт на месте. Не со всеми это получалось, но, по меньшей мере, Слизерин он приручил. А уж Снейп-то и подавно надышаться на мальчишку не мог, не будучи в состоянии забыть, чем обязан его отцу и что сотворил собственными руками с его матерью…

Ну а в итоге Гарри с обожанием смотрел в рот Драко, слушался его во всем, а если и пытался взбрыкнуть, железная рука Малфоя-младшего моментально останавливала этот порыв: чутье на неприятности у того было явно наследственным. Гарри не подружился с Роном Уизли, вообще того не воспринимал, вот разве что с Невиллом Лонгботтомом более-менее общался, хотя все равно предпочитал компанию слизеринцев. А те, против ожиданий, не начали травить мальчика-который-убил-их-лорда, а отнеслись к нему с легкой снисходительностью и даже пытались чему-то научить. Так и вышло, что Избранный оказался в тени Малфоя-младшего, и ролью своей ничуть не тяготился. Кажется, ему так было даже легче: решал за него Драко, конфликты разрешал Драко…

— Наверно, мы все-таки немного перегнули палку, — печально сказал фениксу Дамблдор. — Мальчик должен был вырасти добрым и послушным, но… Он добр, верно, но послушен сверх всякой меры и чересчур легко поддается, стоит на него лишь надавить. Все же его дядюшка с тетушкой довольно суровы, так надо ли удивляться, что он подчиняется любому, кто на него прикрикнет? И все это вкупе с недоверчивостью! — добавил он. — Ужасная смесь… Но стоит кому-то завоевать доверие Гарри, и тот будет слушаться беспрекословно! А я упустил момент… Ах, Гарри-Гарри, что же теперь будет? Давить на него нельзя, он хоть и не упрямится в открытую, но все равно сопротивляется, это видно… Ну да, может быть, после каникул он немного придет в себя, оценит впечатления — а их было многовато, — и вернется на путь истинный, как полагаешь, Фоукс?

Феникс высунул голову из-под крыла, презрительно каркнул и снова уснул.

* * *

— Малфой, ты что, не идешь матч смотреть?

— Не-а, — ответил тот, не открывая глаз. — Я буду спа-а-ать… И вам рекомендую. Охота была на стадионе мерзнуть!

— Спать — это дело, — деловито сказал Нотт, поудобнее укладывая подушку. — Спать я всегда готов!

— Ну а я о чем… Все равно погода такая, что на стадионе ничего не видно. Могли бы экраны для трансляции повесить, как у магглов на футболе. Чтоб красивые голы повторять, спорные моменты и прочее. А тут… мельтешат в воздухе, неразбериха полная… — Драко махнул рукой. — Ну его, этот квиддич.

— Кстати о футболе, — встрял Забини, колеблющийся между желанием поспать и сходить посмотреть игру. — Ко мне тут один гриффиндорец подошел, Дин Томас, может, знаешь? Спрашивал, правда ли у тебя есть фотографии той команды… забыл название.

— Ну?

— Я сказал, есть, даже вроде с автографами. Он чуть с лестницы не упал, просил показать. Он полукровка, от футбола с ума сходит, как я понял.

— Ладно, покажу, — милостиво согласился Малфой. — Завтра на занятия возьму с собой альбом. А теперь, парни, или умолкните, или валите уже куда-нибудь, я спать буду…

— Поттер, а ты? — спросил Нотт.

— Я тоже лучше поваляюсь, — после минуты мучительных раздумий решил тот. — Что-то ночью плохо спалось. А игры эти… Мало ли их еще будет!

— А здорово бы было устроить что-то вроде конного поло, — фыркнул Малфой, — только на гиппогрифах. Вот это было бы зрелище!

— Запатентуй идею, — сказал Забини.

— Обязательно. Только правила проработаю… — зевнул Драко и действительно уснул, а следом и все остальные.

И когда однокурсники и старшекурсники, продрогшие на ветру, вернулись со стадиона в гостиную, отлично выспавшаяся четверка как раз обсуждала правила гиппо-поло, как решено было назвать новую игру…

* * *

— Знаете, господа, это издевательство какое-то, — Малфой посмотрел на обледенелую стену коридора, на звенящее под ударами ветра окно в промерзшей аудитории, подул на озябшие пальцы и спрятал руки в рукава мантии. — Ладно мы с вами, крепкие парни, но каково девочкам? Им, хочу отметить, противопоказано высиживать часами в таком холоде!

— В Дурмштранге, я слышал, мантии на меху носят, — сказал Нотт.

— Уже прогресс. Только мне говорили, что это уличная одежда. А в замке у них вполне тепло и уютно, а вот у нас почему-то согреться можно только в гостиной или в спальне! Ну ладно, в Большом зале тоже… — Драко выдохнул облачко белого пара. — Панси! Ты еще не обледенела?

— Уже почти, — мрачно ответила девочка.

— Я тоже, — вставила Дафна. — Ты, конечно, согревающие чары нам показал, только их надолго не хватает. И не получается сразу и заниматься, и их поддерживать!

— Вот в том-то и беда, — вздохнул Драко. — Умения на это у младших не хватает, сил тоже… Видимо, опять естественный отбор: кто не околеет или не умрет от воспаления легких до каникул, продолжит обучение…

— А Уизли, наверно, тепло, — добавил Гарри. — Гляди, какой у него свитерок!

— У них у всех такие, — просветил Винсент. — Матушка, говорят, вяжет, это у нее подарок к любому празднику.

— Знаете, я даже на такой жуткий свитер согласна, лишь бы не мерзнуть так! — сказала Миллисента. — У меня пальцы не гнутся уже!

— А давайте забастовку объявим? — предложил Драко. — Вот в маггловских школах, если холодно, занятия отменяют, да, Гарри?

— Ага, — кивнул тот, — но это если снаружи совсем уж мороз. А внутри обычно тепло, если отопление нормально работает.

— Ну вот, — подвел итог Малфой, — мы оказались в худшем положении, нежели магглы. У них и отопление, и отмена занятий, а мы околеваем от холода в этой каменной громадине. А я полагаю, что тому же директору ничего не стоит согреть замок!

— А забастовка — это как? — поинтересовалась Панси.

— Очень просто. Сидим в гостиной и ничего не делаем. Ну, можем почитать конспекты тех отважных, что еще выбираются на занятия, или у старшекурсников взять. Учебники, опять же, есть. Вот разве что к профессору Снейпу придется ходить, но там хоть котлы кипят, всё теплее!

Вот так первый курс Слизерина почти в полном составе объявил забастовку.

Профессор Снейп, узнав, в чем дело, сперва разгневался, а потом подостыл. Вспомнил собственное детство, сквозняки и пронзительный холод, от которых не спасала великоватая мантия, вечно покрытые цыпками руки и невозможность подобраться поближе к камину, лучшие места возле которого занимали старшекурсники. Малфоя-то такие условности не смущали, он заявил, что старшие и чары наложить могут, а мелким только и остается, что греться у огня, так что или пусть дадут место, или зачаруют… Те поворчали да и сдались.

— Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, — сказал Драко, греясь у камина. — Бедные ребята, мне их жаль…

— Я бы остался, — вздохнул Гарри. — Если на занятия не ходить, то тут очень даже хорошо. Тепло, кормят вкусно…

Драко смерил его длинным пристальным взглядом.

— Ну-у-у, — протянул он, — а тебе разрешат?

Поттер только вздохнул, понурив плечи. Очень может быть, он полагал, что Малфой пригласит его к себе, но тот не мог сделать этого без разрешения (и распоряжения) старших. Но вот только если этот недотепа останется в школе, проблем будет намного больше…

— Сегодня составляли списки тех, кто остается, — сказал тот. — Правда, из наших никого нет, зато почти полный набор Уизли… Но ведь если я не буду высовываться из гостиной, то обойдется, а? Как считаешь?

— О, не думаю, не думаю, — пропел Драко. Оставаться здесь сам он не желал, потому что безумно соскучился по дому, но и бросать дело на самотек не годилось. — Тебе все равно придется выходить хотя бы к столу. А там уж близнецы отыграются на тебе за все, что мы успели натворить… И я подозреваю, что твой кузен-маггл покажется тебе душкой и лапочкой после их забав. Он-то может пустить в ход только кулаки, а у Уизли богатое воображение и волшебные палочки наготове…

— Ну и что мне делать? — мрачно спросил Гарри. Он-то думал, что это Рождество проведет спокойно, но нет!

— Езжай домой, — велел Малфой и так хитро улыбнулся, блеснув серыми глазами, что Поттеру показалось — выход все-таки найдется. — Ну, кровная защита, все такое, что тебе еще директор наплел? Словом, едем вместе. А там видно будет. Уяснил?

— Ну… вроде, — неуверенно сказал тот.

— Мы своих не бросаем, — весомо произнес Драко.

Из осторожного, полного недоговоренностей письма отца он уяснил, что дедушка действительно принял решение прибрать Гарри к рукам. Да и пускай! В поместье всем места хватит, а мальчишка, в общем, неплохой, даром что дуб дубом. Но это лечится: пара хороших трепок дедушки Грегуара, и любая премудрость мигом усваивается! А потом… Девчонок там полно, выбирай любую! Сам Драко уже присмотрел парочку — они приходились ему родственницами, но настолько дальними, что можно было об этом и не вспоминать. Ну или, когда он станет постарше, то найдет невесту на стороне. Вон, ту же Панси или Дафну, очень приятные молодые особы… Правда, надо еще будет посмотреть на них лет через десять, да и девочки помоложе подрастут… С другой стороны, и в Европе полным-полно невест, да дедушка и против магглы не станет возражать. Папа расстроится, конечно, но поймет…

— А я разве свой? — второй раз повторил Гарри, тронув его за локоть.

— Ты забыл? Мы же кузены, — фыркнул Драко. — Собирай вещи. И сходи, скажи, ч тобы тебя вычеркнули из списков остающихся.

Поттер радостно кивнул и вылетел за дверь. Малфой тяжело вздохнул и сказал себе: «Еще сутки. Еще сутки, и я увижу родителей. Жаль, что я и Йоль пропустил, но ладно. Тут уж ничего не поделаешь. А вот второй сюрприз для Кэсси я так и не придумал, а это скверно, она мне не простит…»

* * *

— Господи, какое счастье, наконец-то домой…

— Малфой, да заткнись ты, Мерлина ради! — взвыл Нотт. — Ты это твердишь последние часа два!

— Зато ты послушай, как ложится на перестук колес! До-мой, до-мой, до-мой…

Тот зажал уши руками.

— Слушайте, а мне кто-то перед отъездом подарок прислал, — застенчиво сказал Поттер. — То есть подарка даже два, вот тут свитер, как у Уизли, не знаю, почему мне его подсунули… А это…

— Ух ты! — выдохнул Забини.

— Однако… — произнес Нотт.

— Недешевая штучка, — оценил Малфой. — А от кого, не написано?

— Нет, вот записка… — Гарри протянул ту Драко.

— «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества», — прочитал тот. — Интересно, Гарри, кому это твой отец мог оставить мантию-невидимку, а?

— У меня почему-то только одна кандидатура на уме, — мрачно произнес Нотт.

— У меня тоже, — кивнул Забини.

— Неужели… неужели директор? — глянул на них Поттер.

— Ну, может, у твоего отца были еще какие-то доверенные лица, — дипломатично произнес Малфой, — но нам о них ничего не известно. Так или иначе, вещь это очень ценная и дорогая. Припрячь как следует и не показывай посторонним, а то стащит кто-нибудь.

— Те же Уизли, — ядовито сказал Забини.

— Драко… — несмело произнес Поттер. — Слушай… А возьми ее пока к себе, а?

— Почему я-то?

— Ну просто… — Тот понурился. — Ну ты же знаешь, что у меня дома творится. Если учебники выкинут или прочее там, это ладно, не так жалко, можно новое купить, но вдруг эту мантию испортят? А если она папина…

— Понял тебя, — серьезно кивнул Драко. — Не беспокойся, я ее и пальцем не трону. Пролежит себе спокойно до будущего семестра. Давай, я уберу…

— Что-то мне подсказывает, Малфой, — сказал Забини, — что ты используешь ее по полной!

— Что-то мне подсказывает, Забини, — ответил тот в тон, — что ты сейчас лишишься пары зубов!

— Эй, эй, спокойно! — влез между ними Нотт. — Мантия принадлежит Поттеру, он кому хочет, тому ее и отдает на хранение, а если Малфой не вернет, так пусть сами разбираются! Мы-то причем, Блейз?

— Ладно, проехали… — вздохнул тот.

Драко довольно щурился, припрятав ценный артефакт. Дедушке будет очень интересно на него взглянуть! А главное, он ничего не выпрашивал, Гарри сам предложил отдать вещь на хранение, вот что ценно. Именно ему, а не кому-то другому…

— Вокзал! — оповестили из коридора.

— Ну наконец-то!

И все кинулись к окнам — высматривать родных.

…- Мамочка! — Драко, бросив багаж, вихрем налетел на Катрин, обнял, прижимаясь всем телом, вдыхая знакомый запах духов, чувствуя ее теплые руки и понимая — еще немного, и он расплачется. Был бы тут еще и отец, точно бы разрыдался, и плевать на окружающих! — Мамочка…

— Господи, как ты вымахал! — сказала она, взяв его за подбородок и вглядевшись в лицо. — Но похудел, одни глазищи остались. Тебя там не кормили, что ли?

— Мам, всё потом, ладно? — Драко не мог отцепиться от ее щегольского пальто. Ну да, сегодня она явилась на вокзал в маггловской одежде и ничуть этого не смущалась. Чужие взгляды леди Малфой не волновали. — Мама… Как там папа? И мелкие?

— Замечательно, — улыбнулась Катрин. — Сам понимаешь, папа прибыть не мог, но он ждет нас дома. Так что хватит хлюпать носом, бери свои шмотки и идем, у нас самолет через два часа.

Драко просиял глазами. Совсем немного осталось потерпеть!

— О, а вот и Гарри, — ласково сказала она. — Привет, малыш! Как ты?

Катрин ненавязчиво отстранила Драко и поцеловала Гарри в щеку. Тот покраснел так, что оба достойных представителя семейства Малфой захихикали.

— Спасибо, мэм, — промямлил тот. — Все хорошо… Драко мне очень-очень помог!

— Ну надо же, у него появилось чувство ответственности, — фыркнула Катрин, погладив отросшие волосы пасынка. Тот блаженно вздохнул и прислонился к ее боку. — Как тебе в школе?

— Лучше, чем дома, — честно ответил Поттер. — Но надо возвращаться… Я хотел…

— Ш-ш-ш! — совершенно по-змеиному прошипел Малфой, и тот умолк. — Не здесь. И не сейчас. Мам?

— Я поняла, — сказала она. — Гарри, не болтай лишнего. Кстати, вон вам машут. Это кто?

— Это наши однокурсники, — пояснил Драко. — Пока, Тео, Блейз! Панси, крошка, до встречи! Дафна, Милли, счастливого Рождества! Винс, Грег, бывайте!

— Невилл, пока! — вторил ему Гарри.

«Сколько детей, — подумала Катрин. — И они вряд ли уже увидятся. Если все сработает так, как хочет дедушка. С другой стороны, если это действительно сработает, то кто помешает им встретиться?»

— Драко… — вдруг нерешительно сказал Поттер. — Слушай… А ты не мог бы взять на каникулы Рикки? Я боюсь, что тете с дядей он не понравится, скажут, крысу приволок, или кузен ему что-то сделает… Мне ужасно жалко с ним расставаться, но лучше пусть он будет у тебя, чем Дадли его пришибет! Ну… то есть если твои родители возражать не будут…

— Мам? — глянул вверх Драко.

— Боже, чем может помешать такой маленький зверек в поместье, где уйма лошадей, гиппогрифов, свора собак, прорва кошек и даже мантикора живет, — усмехнулась та. — Давай сюда своего зверя… Драко, бери без клетки.

— Ага, я с ним и так слажу, давно знакомы… Открывай темницу, Гарри!

Мангуст пробежал по руке хозяина, потерся мордочкой о его щеку, кинулся к Малфою, утвердился у того на плече и затих.

— Не переживай, мы за твоим Рикки присмотрим, — улыбнулась Катрин. — А клетку я сейчас во что-нибудь трансфигурирую, чтобы тебе не мешала. Кстати, тебя кто-нибудь встречает?

— А я даже и не знаю, — уныло сказал Поттер. — Я сперва хотел остаться в школе, и вроде бы сова домой улетела, но потом Драко сказал, чтобы я уехал… А предупредили тетю или нет, я не спросил, не хотел лишний раз…

— Тогда мы сейчас выйдем, посмотрим, ждут ли тебя, а если нет, то подбросим до дома, я на машине, — кивнула Катрин. — А то неудобно с багажом по автобусам толкаться, да и тяжело тебе, ты маленький совсем. Согласен?

— Конечно, мэм! — обрадовался Гарри. Какая все же у Драко мама… Пусть не родная, но такая добрая…

Неподалеку от них совещалось рыжее семейство.

— Они же вроде укатили в Румынию? — нахмурился Малфой. — Гарри, да за тобой хвост!

— А?! — испугался тот, оглядываясь.

— Он имеет в виду, что за тобой следят, — хихикнула Катрин. — Вон, те рыжие люди. Это кто?

— Уизли, — презрительно бросил Драко. — Близнецов нет, и то слава богу, тут только Перси, он староста, и младшенький, Рон. Видишь, Гарри, какая ты важная персона: за тобой столько народу шпионит!

— Погоди, погоди. Обстановка накаляется…

К ним на всех парах направлялась полная рыжеволосая дама в несколько неопрятной мантии.

— Гарри! — испустила она вопль. — Это же наш Гарри!

— Чего это я их-то? — испуганно спросил тот и спрятался за Драко.

— Ну иди же сюда, деточка! — заворковала женщина, но наткнулась на непреодолимый заслон в виде Катрин. Та была намного меньше, но куда упорнее.

— С кем имею честь? — поинтересовалась та.

— Миссис Уизли, — ответила рыжая дама, поправляя волосы. Уж она-то могла оценить и покрой костюма (пусть и маггловского), и стоимость скромных украшений собеседницы. — Молли Уизли, и вот что, миссис…

— Леди Малфой, — последовал ответ. — Леди Катрин Малфой. Будьте любезны, миссис Уизли, прекратите пугать ребенка.

— Но наш Гарри!..

— Это не ваш Гарри, — холодно сказала Катрин. Драко ядовито улыбался из-за ее спины. Он знал, что окажись тут отец, Уизли пришлось бы соскребать с платформы, но и мама могла задать жару, она все-таки Шанталь! — Вы знать не знали этого ребенка больше десяти лет, а теперь вдруг воспылали к нему нежными чувствами? Позвольте вам не поверить, миссис Уизли.

— А вы! — вспылила та, судорожно соображая, что же делать. Сыновья доложили обрывки сплетен, но поняла она только, что Малфой жив-здоров и женат вторично, и вот это и есть мачеха Драко. А Артур занят на службе, как нарочно! — Вам зачем понадобился этот мальчик?

— Он мне совершенно ни к чему, у меня своих мальчиков трое, — невозмутимо ответила та. — Еще одного я, конечно, выдержу, женщины — существа крепкие, вы тому примером… Но это другой случай, миссис Уизли. Гарри некому проводить домой, а я на машине, так что завезу его в Литтл-Уиннингс, только и всего.

Молли сглотнула. Леди Малфой. На машине. Маггловской, судя по всему, да и одета она не в мантию… А младший Малфой (этого ни с кем не спутаешь, острая мордочка, как у хорька, белобрысые патлы и злой взгляд), чуть не в обнимку стоит с Гарри Поттером, что-то ему нашептывает… Ну почему Рон такой рохля?! Близнецы бы не оплошали, да даже Джинни и то бы нипочем не отцепилась от Поттера, ведь Дамблдор так просил, так просил не оставлять того в одиночестве!

— Нам пора, — наклонила голову Катрин. — Драко, сын мой, хватит прохлаждаться, возьми барахло и отведи Гарри к машине! Всего доброго, миссис Уизли.

— Бегу, мамочка! — выпалил мальчишка и утащил за собой Поттера.

Леди удалилась, цокая каблучками, очень прямо держа спину, такая стройная в этом маггловском костюме. Молли Уизли поняла, что до боли сжимает кулаки: этой… этой… неизвестной полукровке, как сказал Дамблдор… Да неважно! Ей достался лорд Малфой, пусть беглый, но, похоже, не бедный, она не считает кнаты, она носит драгоценности и преспокойно водит маггловскую машину… И называет Драко Малфоя сыном! Это уж ни в какие ворота не лезет! А тот и не возражает…

«А папа ведь говорил, что я поставила не на ту лошадку, — мрачно подумала Молли. — Пусть сыновья удались один другого лучше, но жить-то не на что!»

* * *

— Приехали, — сказала Катрин, затормозив у дома номер четыре по Тисовой улице. — Драко, вытащи багаж, мне нужно сказать пару слов Гарри.

— Ага!

— Спасибо, мэм, — произнес Поттер, разглядывая сложенные на коленях руки. — Я… ну… если бы не вы и не Драко, я бы оказался на другом факультете. А там Уизли. И вышло бы, что я вынужден воевать с Драко… Ну я не знаю, как объяснить!

— Не надо, — та ласково погладила его по голове. — Я через все это прошла. И, знаешь, в моей гриффиндорской жизни был один слизеринец, который плюнул на условности, хоть и на спор. Мы с ним до сих пор живем душа в душу.

— Это папа Драко? — поднял глаза Гарри.

— Он самый. Ужасный был сноб, но такой красавец, что у меня духа не хватило отказать ему, — довольно вздохнула Катрин. — Теперь-то уж дело другое. Все меняются со временем, малыш. Все становится не таким, как казалось в детстве. Ты знаешь, что профессор Снейп был влюблен в твою маму?

— Нет… — выдохнул тот.

— Вот видишь… Они были знакомы с детства, поступили вместе, да только на разные факультеты. Я их помню на втором курсе, такие милые были, смешные, Люциус оберегал Снейпа, я кое-что подсказывала Лили… А они нам записки передавали, — улыбнулась она. — А потом, когда ни меня, ни Люциуса уже рядом не было, они страшно поссорились. Твои родители поженились, а Снейп так и остался в Хогвартсе… Он к тебе придирается, я знаю, но… иначе не может.

— Ничего он не придирается! — обиделся Гарри. — Я же правда не знаю ничего! Если бы не Драко, так и позорился бы все время! Но я непременно выучусь…

— Ма-ам, — постучал в стекло Драко. — На нас уже пялятся.

— И верно. Пора, малыш, — сказала Катрин и улыбнулась. — Постарайся почаще бывать на улице, ладно?

— Конечно, мэм! — расплылся он в ответной улыбке. Наверняка все соседи прилипли к окнам: это же несуразного Гарри Поттера привез роскошный лимузин цвета шампань с красавицей за рулем, и багаж выгружал не он сам, а какой-то незнакомый мальчик… Ну и подумаешь, что в дом все тащить самому, не так уж там много вещей. — Спасибо вам, мэм! Драко, до встречи!

— Пока, Гарри! — ответил тот, забираясь в салон автомобиля. — Мам, а дальше что?

— А дальше нам придется пожить пару дней в гостинице, — невозмутимо ответила она, разворачивая машину.

— Та-ак, а потом? — быстро сориентировался Драко. Значит, никакого самолета и не предполагалось.

— Суп с котом. Сама пока не знаю, солнышко, — сказала Катрин. — Давай доедем до Лондона, устроимся и все обсудим, хорошо?

— Конечно! Только я поскорее домой хотел…

— Драко, — она покосилась на него, — в этой фазе операции никаких «хочу» быть не может. Уяснил?

— Опять ты от дяди Леона армейских словечек набралась, — забурчал тот, — вот выкину палочку, возьму автомат и тоже в армию служить пойду!

— А сходи, — разрешила Катрин, — Люциус там бывал, ему понравилось.

— Папа?! — опешил Драко. — Не может такого быть!

— Может, может, он просто не распространяется, — фыркнула она. — Понимаешь, это очень полезные мероприятия. Не только в магическом мире, но и в маггловском. С тобой рядом может оказаться хоть директор банка, хоть президент компании… Понимаешь?

— Ну-у… — мальчик усмехнулся. — Понимаю, мамочка. Лежат они в одном окопе… Но, боже мой, папа в маггловских казармах… там же наголо бреют!

— А иллюзорные чары на что? Двоечник ты мой…

— Ну не совмещаются у меня эти два мира!

— А ты совмести, — серьезно сказала Катрин. — Совмести. У тебя еще много времени впереди, так что давай, действуй. Раз Люциус смог, — а ведь он рос не у нас, в намного более закостенелом обществе! — то и ты сумеешь. Иначе я в тебе разочаруюсь!

— Шантажистка, — буркнул Драко. — Ладно, мам. Я это сделаю. Ради вас с папой я что угодно сделаю…

— Солнце ты мое!

— Мама, ты руль-то держи, а?!

* * *

— Иди почисти дорожку! — раздался резкий голос тети Петунии, и Гарри, взяв великоватую для него лопату, поплелся на улицу. Впрочем, лучше уж снег разгребать, чем драить плиту или мыть полы.

«Надо было не слушать Драко, а остаться в Хогвартсе, — думал он постоянно. — Там хоть работать не заставляют. И кормят досыта. А от Уизли я бы спрятался! Попросился бы к тому же Филчу на постоянные отработки, я же теперь знаю, что можно волшебством все быстренько помыть, а потом у него чай пить. Ну это Драко так может, а я… Ну, может, и мне бы повезло…»

— Да что ж такое… — услышал он знакомый голос, и снежок ударил его по макушке. — О чем мечтаем, Поттер?

На заборе повис Драко, веселый, тепло одетый и вообще… Это был Драко.

— Ты чего тут, снегоочистителем работаешь? — спросил он, поднял руку (ясно, палочка в рукаве), и дорожка расчистилась сама собой. — Охота была!

— А меня спрашивали? — буркнул Гарри.

— До конца каникул еще неделя, — сказал тот. — Давай к нам?

— А… А тетя и дядя?!

— Да ну их, потом мама что-нибудь волшебное наплетет, — поморщился Драко. — Как, кстати, ваши кумушки от нашего лимузина дар речи не потеряли?

— На сутки ровно, — ядовито ответил Гарри. — А потом мне такое припомнили… Стой. Так он не из проката?

— Стала бы мама ездить на прокатном, — фыркнул Малфой. — Наш. Она любит сама водить, не то бы за рулем еще был шофер, непременно чернокожий, в белых перчатках, ну это уже папины заморочки…

— А куда это — к вам? — не терял нити беседы Поттер.

— В наше поместье, давай, покажу! — и тот подал руку.

Гарри доверчиво коснулся ладони Драко, тот стиснул пальцы, коснулся порт-ключа, и обоих завертел вихрь дальнего переноса.

— Ну… как-то вот так, — сказал Малфой, счистив с себя снег. Поттер изо всех сил пытался сдержать рвотные позывы: аппарация далась ему тяжело. — Ой, да блевани уже, пока рядом нет никого!

— Не-не, я в порядке! — тот быстро распрямился и огляделся. — О-о-о!.. Драко, и в такой красоте ты живешь?!

— Именно, — ответил Малфой довольно. — Почистись, прибывают предки. Папа!!!

Высокого светловолосого мужчину Гарри признал, это его он видел тогда в гостиничном номере. Драко висел на его шее, а тот просто держал отпрыска в объятиях и улыбался. Потом явилась леди Малфой, ее-то он знал, а с ней еще трое детей.

— Дра-ако, — сказала белокурая девочка с невозможно темными глазами. — Это и есть твой второй сюрприз? Ты сказал, что привезешь что-то необыкновенное.

— Точно. Это он и есть, Кэсси! — выпалил тот, явно обрадовавшись. — Только сама с ним разбирайся, а то я папу полгода не видел!..

Девочка подошла ближе. Теперь ясно было видно, что она очень похожа на Драко. И на его мать тоже.

— Тебе не идут очки, — серьезно произнесла она. — У тебя слишком красивые глаза, чтобы их прятать. Идем! Я тебя к тете Жозефине отведу.

Гарри в панике нашел взглядом Драко, но тот как прилип к отцу, так и не собирался отлепляться. Положение было безвыходным.

— Может, чуть позже? — безнадежно спросил он. — Я тут ни с кем не знаком, и одет…

— Кстати, Гарри, почему ты одет именно так? — очень кстати встряла Катрин.

— Я спрятал ту одежду, что вы мне купили, в сундук, просто на всякий случай, чтобы Дадли не испортил… А Дурсли его заперли, — съежился Поттер. — А тут у меня ничего нет, и учебники тоже все там остались, и палочка!..

— Они тебе больше не потребуются, мальчик, — произнес глубокий старческий голос, и Гарри обернулся.

Перед ним стоял высокий кряжистый старец с окладистой седой бородой, не длинной, но ухоженной. Судя по тому, как все присутствующие потупили взгляды, это был очень уважаемый человек.

— Сынок, — позвал тот, и лорд Малфой подошел и выслушал инструкции.

— Хорошо, — сказал он. — Применение силы в крайнем случае вы дозволяете?

— Да, — кивнул старик. — Действуй. Возьми Леона и… ну, сам сообразишь. Драко!

— Дедушка! — подскочил тот чуть не вприпрыжку.

— Ты молодец, — ласково сказал тот. — Я думал, времени понадобится больше.

— Я просто очень хотел домой, дедушка, — улыбнулся Драко и убежал обратно к Катрин.

— Ну вот, малыш, — старик Шанталь (Гарри вдруг вспомнил фамилию) чуть склонился к нему, — теперь выбирай. Или ты остаешься с нами, с Драко и вон той бандой… Или возвращаешься в школу, терпишь, ничему толком не учишься, живешь летом у магглов… А в итоге умираешь.

— Почему… умираю? — спросил Гарри, похолодев.

— Или ты, или этот их лорд, — пожал тот плечами. — Но тут тебе ничто не угрожает. А мы уж придумаем, как убрать твой шрам…

— Я… я… Я очеь хочу остаться! — выпалил Поттер, сжав кулаки. — Но только получается, что мы бросили всех остальных! Панси, Милли, Дафну, Тео, Блейза, Винса, Грега! Что с ними будет?!

— У них есть родители, — отрезал Шанталь. — Есть, кому них позаботиться. А уж какую сторону они выберут, это их дело, мальчик. Если они придут к нам с просьбой, мы ее выслушаем, да только…

— О нашей долине мало кто знает, но если все же догадаются… я же оставил записочки… — добавил Драко и вдруг сверкнул сталью глаз. — Пусть докажут, что достойны жить здесь!

— Именно, внучек, — усмехнулся Грегуар Шанталь. — Гарольд Поттер! Выбирай. Немедленно.

— Я… — Тот закусил губу. — Я скажу, как тогда сказал Шляпе: можно мне с Драко вместе? Я не хочу быть один…

— Можно, — усмехнулся в усы старик. — Итак! Я, Грегуар Шанталь, глава семьи Шанталь, принимаю Гарольда Джеймса Поттера под защиту и покровительство рода! Да будет магия этого места мне свидетелем!

Катрин только усмехнулась: несовершеннолетнему покровительство требовалось особенно, это ведь не Люциус, пусть и растерянный, испуганный, беспомощный в тот момент, но все же взрослый мужчина, тому-то нужно было только отсидеться в безопасном месте и восстановить силы!

— Активировать первый контур защиты, — приказал Шанталь, и патронусы разбежались к адресатам. — Побудем немного на осадном положении. Люциус, идем-ка со мной, ты мне нужен еще на пару слов, то дело может обождать…

Тот кивнул, и оба исчезли.

— А… а теперь что? — шепнул Гарри.

— Да ничего. Пойдем, я тебе покажу твою комнату и расскажу, что тут у нас и как, — покровительственно сказал Драко и потащил его за собой. — Значит, так, слушай меня внимательно и запоминай…

…Глядя в темный потолок, Гарри был счастлив, как никогда. Даже в Хогвартсе он делил спальню еще с тремя сокурсниками, а это была только его комната. Сюда никто не мог войти без его позволения, он распоряжался ею, как хотел! Даже домовики убирались тут, только если он просил, а нет, так можно было оставить все в беспорядке! Ну, как у Драко.

И надо было спать, завтра Драко обещал покатать его на белокрылом Снежке, а потом дать поиграть со старушкой Ро. И снова нужно было учиться, только, сказал Малфой, это совсем другая учеба, не такая, как в Хогвартсе! Куда сложнее, но и веселее тоже!

* * *

— Гарри Поттер не вернулся в школу после каникул, — с едва сдерживаемой паникой в голосе произнесла Минерва МакГонагалл. — Он… он пропал из дома примерно на третий день праздников и не вернулся.

— Может, в нем взыграла кочевая кровь? — приподнял седую бровь Дамблдор. — Он скоро вернется!

— Альбус, он ушел, в чем был! Все его вещи остались в доме!

Тот крякнул.

— Может, его похитили? — трагическим тоном спросила мадам Спраут.

Преподаватели загалдели. Молчали только Северус Снейп, который прекрасно знал, куда мог подеваться Поттер, и Филиус Флитвик, который догадывался об этом, но предпочитал держать догадки при себе.

— Драко Малфой тоже не вернулся в школу, — добавил Дамблдор и покосился на Снейпа. Тот развел руками:

— Люциус счел уровень преподавания недопустимо низким и перевел мальчика на домашнее образование.

— А почему нет отметки в журнале?

— Потому, что Люциус никого не оповестил заранее. Вот теперь все знают, можно и пометить: Драко Малфой более в Хогвартсе не учится!

— Можно подумать, он учился! — фыркнула МакГонагалл. — Он знал куда больше, чем полагается первокурснику!

— То-то вы с него столько баллов сняли… — процедил Снейп.

— Но…

— Тише, тише! — поднял руки Дамблдор, хотя впору было запаниковать. — Северус, как твои первокурсники?

— Подавлены. Им тоскливо без Малфоя и Поттера, — с большим удовольствием ответил тот.

— Минерва, а твои?

— Счастливы, — фыркнула она. — Кстати, Молли Уизли видела на платформе леди Малфой. У меня есть ее воспоминание, желаете ознакомиться?

— Не откажемся, — сказали те в два голоса.

— Симпатичная женщина, — произнес Снейп, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Все верно, это была та самая Кэтрин Харрис, не так уж сильно она изменилась, да и на колдографии он ее уже видел. И он до сих пор помнил ее, помнил, что они передавали на словах: он Малфою-старшему, а она — Лили…

— Подозреваю, — хмурясь, сказал Дамблдор, — это она забрала Гарри.

— Зачем? — удивилась МакГонагалл.

— Не имею представления, — покачал тот головой. — Но предчувствия у меня самые нехорошие… Северус, мальчик мой, ты не знаешь, часом, не связаны ли эти Шанталь с Сам-знаешь-кем?

— Не знаю, — ответил тот. — Но, полагаю, это маловероятно. Где они — и где Лорд!

— И где же они? — прищурился Дамблдор.

— Насколько я помню, Люциуса тогда проследили до Швейцарии, у Драко своеобразный акцент, так что, думаю, живут они где-то в тех местах, — обтекаемо ответил он, кляня себя за чересчур длинный язык. Хорошо еще, про Гриндевальда не ляпнул!

Директор задумался, перебирая бороду. Если догадка верна, если Гарри сейчас в поместье Шанталь, то забрать его оттуда будет ой как непросто! Гриндевальд обломал об их защиту зубы, и вряд ли с тех пор та стала слабее. А договариваться по-хорошему с Грегуаром… просто бесполезно. Он на компромиссы не идет, и если ему сказать, мол, старина, мальчик нужен нам как приманка для очередного Темного лорда, только он сумеет его уничтожить, тот просто покрутит пальцем у виска, выпустит клуб дыма из неизменной прокуренной трубки и посоветует обратиться к мозгоправам. И вообще, есть подозрение, что если Волдеморт сунется к Шанталям, то те на него попросту не обратят внимания. Нет, тут нужно действовать в обход…

— Северус, мальчик мой, — ласково начал Дамблдор. — Скажи, а тебе не доводилось встречаться с Люциусом?

— Нет, — коротко ответил Снейп.

— Жаль… Быть может, он сумел бы пролить свет на это странное происшествие. Не написать ли тебе ему? Справься о здоровье Драко, например, ты ведь все-таки его декан… Ну, не мне тебя учить.

— Хорошо, напишу, — ответил тот. — Не факт, правда, что он ответит. Драко говорил, что совы не всегда добираются до их дома.

— Ну попытка ведь не пытка, верно? — и Дамблдор ласково улыбнулся.

Снейп молча кивнул, понимая, что сегодня порвалась какая-то важная ниточка, связывающая его с этим миром…

Он прилежно сочинил вежливое послание, отправил сову, только не в поместье, а в «Гринготтс», как велел Люциус. Потом спустился в подземелье, в комнаты, которые занимал много лет, и долго сидел в кресле, глядя на огонь в камине. Затем (было уже за полночь) встряхнулся, встал и принялся собирать самое ценное. Ингредиенты — пусть остаются, Люциус обещал обеспечить всем необходимым. Записи, дневники, немногие сохранившиеся колдографии и памятные вещички — по возможности уменьшить и забрать, лишнее — в огонь. Книги — только особенно ценные и чем-то дорогие сердцу, подаренные, раздобытые с трудом… Одежды у него было всего ничего, да и не носят мантии там, куда он собирался.

Посмотрев на собранные вещи, Снейп только невесело усмехнулся: сплошь книги да документы, ничем более ценным он за все эти годы так и не обзавелся…

— Я бегу, — сказал он вслух. — Я бегу, Лили. Бросаю всё, и мне почти даже и не стыдно. Твоего мальчика тут нет, а значит, меня ничто не держит. За нас опять решили другие, но лучше уж так… Думаю, Гарри ничто не угрожает, но я проверю… я обещал. Я присмотрю, как сумею…

Сова прилетела только на третьи сутки, когда он уже и ждать перестал. Думал, грешным делом, что Люциус, заполучив желаемое, и думать позабыл о нем самом. Но нет, все-таки вспомнил! Письмо оказалось насквозь пустым, таким, что хотелось отбросить его и брезгливо вымыть руки. Люциус велеречиво рассуждал о своем долге по отношению к семье Шанталь, намекал на какие-то обстоятельства непреодолимой силы, витиевато излагал политику невмешательства, испокон веков исповедуемую этой семьей… а в итоге так и не сказал, у них оказался Гарри Поттер или нет. И даже не напомнил о том своем предложении. Но, может, оно и к лучшему: директор изучил письмо едва ли не с лупой, чуть на зуб его не попробовал, но так и не нашел ни единой зацепки.

Хотелось сжечь эту фальшивку, но Снейп все-таки оставил письмо. Думал, если оно не покоряется заклинаниям, так вдруг Люциус использовал какую-нибудь маггловскую придумку? Невидимые чернила, например? Но тщетно он травил несчастное письмо всеми известными ему проявителями, строки на обычной, хоть и очень дорогой бумаге изменяться не желали.

Снейп сложил письмо, убрал его в конверт и тут только заметил на том обратный адрес. И это было вовсе не поместье Шанталь. Обратным адресом значился швейцарский «Гринготтс».

«Значит, все-таки не забыл!»

Узнать, где находится филиал банка, было минутным делом, и только тут Снейп обратил внимание на легкомысленный рисунок на маггловском конверте: большой белый самолет в синем небе. Идиот! Ясно, что Люциус не мог писать прямо, но намеков он оставил столько… Ну что ж, придется сцепить зубы и купить билет на маггловский самолет. Обратного пути уже все равно не будет…

Этот вечер он провел в гостиной своего факультета. Должно быть, прощался: и с местом, где провел семь лет, и со своими подопечными, первокурсниками в основном. Он их бросал, это профессор осознавал совершенно точно, бросал всех в топку разгорающейся войны ради одного мальчишки. Почему-то ему всегда приходилось чем-то жертвовать… А чаще — кем-то.

— Сэр, — несмело спросила Панси Паркинсон, — скажите, а вы не знаете, куда подевались Малфой и Поттер?

— Знаю, мисс, — ответил он, посмотрел в наполнившиеся надеждой глаза и добавил: — Они в безопасном месте. У Драко дома.

— Ага, вон оно что… — протянул Теодор Нотт, разглядывая открытку. Обычную маггловскую открытку с белоснежным аэропланом среди грозовых туч. — Ну и сволочь же этот Малфой! Простите, сэр, сорвалось…

Тот только усмехнулся, давая понять, что не рассердился, и только тут заметил, что такие открытки были почти у всего первого курса. Только у Паркинсон на картинке не самолет, а весело дымящий трубами пароход, а у Гойла — вообще поезд. Как это, интересно? Тоннель под Ла Маншем, он слышал, строится, но до открытия еще далеко… Или это намек на то, что нужно уехать подальше, а там уж воспользоваться другим видом транспорта? Действительно, странно будет выглядеть, если сразу несколько детей улетят одним рейсом, можно ведь и это отследить!

— Догадались? — спросил он.

— Да, сэр. А теперь окончательно удостоверились, — ответил за всех Нотт. — У Лонгботтома, кстати, тоже есть открыточка.

— И?..

— Подождем каникул, — пожал тот плечами. — Без родителей принимать такие решения нельзя. А там видно будет, сэр, может быть, отправимся на воды или на теплое море…

— Я предпочту теплое море, — сказала Дафна Гринграсс. — Папа не в восторге от… вы понимаете, чего. Думаю, долго уговаривать его не придется. Да и нечего здесь будет делать без вас, сэр.

Снейп только нахмурился: как она догадалась?

— Вы пришли прощаться, сэр, — кивнула Панси. — Мы сразу поняли. У вас лицо такое… такое…

Она развела руками, не в силах подобрать нужного слова.

— Директор… — начал он зачем-то.

— Мы никому не скажем, — заверил Блейз Забини. — Можем поклясться, можем Непреложный обет дать. Да и… если вы доберетесь, куда нужно, сэр, думаю, никакой директор вас там не достанет! Малфоя-то не достали, а он преступником считается…

— Ваша правда, — тяжело вздохнул Снейп. — У меня чувство, будто я вас предаю и бегу, только потому, что имел когда-то неосторожность дать одно обещание.

— Мы же слизеринцы, сэр, — с достоинством ответил Нотт. — Это не побег, это отступление. И вы нас не бросаете, деканом Слизерина мы всегда будем считать вас и только вас. Верно?

Он обвел взглядом первокурсников. Старшие, если и прислушивались, о чем говорит декан с малолетками, не подавали виду.

— Видите, все согласны, сэр, — продолжил Теодор. — О нас не беспокойтесь, мы предупреждены. Дальше решать нам самим и нашим родителям.

— Спасибо вам, сэр, за все-все, — впервые подала голос Миллисента Буллстроуд, ученица далеко не блестящая, но, в общем, довольно приятная девочка. — Я… ну, даже если мы вас больше не увидим, то все равно будем помнить всегда, да?

— Точно, — кивнул Забини. — Очень вас, понимаете, трудно забыть, сэр! Аж до ночных кошмаров, если верить гриффиндорцам!

Послышались смешки, но невеселые.

— Идите по спальням, — сказал наконец Снейп, поднимаясь. — Уже поздно.

— Спокойной ночи, сэр, — вразнобой ответили они и разошлись.

Он в последний раз окинул взглядом гостиную, резко развернулся и вышел…

* * *

— Минерва, дорогая, ты не видела Северуса? — поинтересовался за завтраком Дамблдор. — Обычно он поднимается ни свет ни заря, а сегодня его нет.

— Возможно, засиделся допоздна за какими-нибудь расчетами, ты же его знаешь, — пожала плечами МакГонагалл и взглянула в сторону: за столом Слизерина отчего-то царило похоронное настроение.

— Очень странно, потому что я посылал к нему патронуса, но он так и не откликнулся, — покачал головой Дамблдор. — Пойдем-ка, сходим к нему, мало ли, что могло приключиться от его экспериментов!

Спустя четверть часа они молча стояли на пороге разоренного снейповского обиталища. Безжалостно вывернутые на пол немудреные пожитки, выдвинутые ящики письменного стола, пустые книжные шкафы, полный камин давно остывшего пепла… И ни записки, ничего! Хотя нет, одна бумага все же нашлась: заявление об увольнении по собственному желанию, датированное вчерашним числом.

К обеду уже весь Хогвартс гудел от возбуждения: как же, преподаватель, более того, декан попросту исчез в самом начале второго семестра! Слизеринцы, особенно младшие, на подколки не отвечали, а на выпады в адрес профессора Снейпа отвечали так жестко, что к вечеру Больничное крыло оказалось переполнено. Но вот куда и почему испарился декан Слизерина, никто, кроме немногих избранных, не знал…

…-Вам нужно снова выйти в маггловскую часть банка, — проскрипел пожилой гоблин. — Прошу, в эту дверь. Ваш багаж можете пока оставить в хранилище.

Снейп вздохнул, готовясь к неприятностям, которые преследовали его всю дорогу. (Стоило вспомнить соседку в самолете, которая почему-то приняла его за пастора или кого-то вроде этого, и все норовила излить ему душу и получить отпущение грехов. К концу полета Снейп уже жалел, что не прикинулся иностранцем, не говорящим ни по-английски, ни по-французски, ни тем более по-немецки, отпустил старушке все грехи, как умел, и обрел долгожданный покой. Ну… покой — это громко сказано. Самолетом он летел впервые, и это были непередаваемые ощущения. Сперва таможенный контроль (спасибо, в «Гринготтсе» помогли с документами), потом посадка, взлет… и проклятые воздушные ямы!)

Он вышел, огляделся: маггловский «Гринготтс» мало чем отличался от волшебного — те же мраморные полы, удобные кресла для посетителей, ВИП-зона, все-таки…

— Се-еверус! — услышал он знакомый голос, и какой-то бизнесмен, дожидавшийся очереди, опустил газету. Неподражаемая улыбка, серые глаза, платиновые волосы — Люциус! — Я уж боялся, ты не догадаешься.

— А… а откуда ты узнал, что я сегодня…

— Оттуда, что ты зарегистрировался на рейс под настоящим именем. Да и из «Гринготтса» мне сообщили, когда ты намерен явиться. Как долетел?

— Омерзительно, — искренне ответил Снейп. — Соседка приняла меня за пастора.

— Неудивительно, с твоей-то унылой физиономией и пристрастием к черному… — Малфой поправил отвороты элегантного бежевого кашемирового пальто и поудобнее перехватил трость. — Идем. У тебя много вещей?

— Не очень. В основном документы и книги.

— Ну и прекрасно, можем сейчас и забрать… Я надеюсь, в грузовик это твое «не очень» влезет?

— Оно влезло в два чемодана, я же уменьшил, — буркнул Снейп.

— Чудно! Иди забери и возвращайся, я пока велю шоферу прогреть мотор…

Глядя на мелькающие за окном пейзажи, Снейп как нельзя более остро чувствовал, что прежнюю жизнь ему уже не вернуть. От этого было немного грустно, но на душе постепенно легчало.

— Увидишь мантикору, за палочку не хватайся, — наставлял Малфой, — она ручная, на людей не бросается… без команды. И вообще, убери это свое изделие куда подальше, мы тебе другую подберем. Впрочем, это уж по желанию. Приедем, устроишься, познакомишься с, так сказать, основным составом, — и можешь писать списки: что тебе нужно, в какие сроки, в каком количестве…

— Луну с неба пожелать можно? — желчно спросил тот.

— Если только маленький кусочек, но это будет очень долго, — совершенно серьезно ответил Люциус и засмеялся. — Расслабься, Северус! В поместье прекрасно живется. Правда, теперь у тебя вместо директора Дамблдора будет дедушка Грегуар, но, знаешь… Второй хотя бы честнее. Хотя умалчивать тоже мастак.

— Люциус, со шрамом Поттера решили что-нибудь? — перебил его Снейп.

— Нет пока, я же тебе сказал, что сейчас нельзя предпринимать решительных мер, он еще ребенок. Исследуют потихоньку, убедились, что это действительно то, о чем мы с тобой говорили, теперь подбирают наиболее щадящие способы изъятия без вреда для носителя. Это надолго. А вот с твоим клеймом разобраться несложно, — прищурился Малфой. — На Имболк мы, похоже, уже не успеем это сделать, многих на месте нет, придется тебе до Бельтайна потерпеть.

— Да уж потерплю как-нибудь… — вздохнул тот и умолк, глядя за окно.

— И еще тебе придется жениться, — добавил Люциус, и он едва не выпрыгнул на полном ходу.

— Зачем еще?! Не собираюсь я жениться…

— Придется, мой дорогой, — улыбнулся Малфой. — И я тебе рекомендую выбрать самому, благо, есть, из кого выбирать, иначе дедушка сам подыщет тебе невесту, и не факт, что она придется тебе по вкусу. Мне повезло с Катрин, а ты не в том положении… — Он вздохнул. — Здесь принято рано заключать браки и заводить по возможности побольше детей, места и средств достаточно. А ты уже старше, чем был я, когда угодил в поместье… Так что, Северус, от законного брака тебе никак не отвертеться. Дедушку ты рассказами о несчастной любви к Лили Эванс не проймешь, и не мечтай.

— Я давно уже ни о чем не мечтаю, — огрызнулся Снейп. Этого еще не хватало!

— Смотри на вещи проще, — посоветовал Люциус. — Ты молодой здоровый мужчина, и я ни за что не поверю, будто ты никогда не ходил по борделям. На то, чтобы завести постоянную подругу, у тебя времени не было, понятно, да и работа в Хогвартсе к этому не располагает, но на выходные ты выбираться вполне мог…

— Ну даже если и так, что с того? — буркнул тот.

— Ничего, это нормально. Если уж ты совсем зациклился на Эванс и о романтических отношениях думать не можешь, то просто выбери девушку, какая понравится, и будет у тебя обустроенный дом, регулярный секс и наследники в ближайшей перспективе, — фыркнул Малфой. — Да-да, это цинично, но нравы тут достаточно патриархальные, поэтому супруге и в голову не придет упрекать тебя в чем-то или бить посуду, если задержишься где-нибудь.

— Ладно… — Снейп тяжело вздохнул. — Я надеюсь, сразу мне жениться не придется? Хотя бы оглядеться я смогу?

— Конечно. Это у меня были обстоятельства непреодолимой силы, а у тебя есть минимум полгода на то, чтобы осмотреться, прийти в себя, адаптироваться к нашей жизни…

— И на том спасибо… Люциус?

— М-м?

— А что с Малфой-мэнором?

— Понятия не имею, — равнодушно ответил тот. — Доминик использует его как перевалочную базу, кажется, а я туда возвращаться не намерен, да и не могу ведь… официально. Драко тоже не хочет, ему тут больше нравится. Вот на вилле мы бываем, там море в двух шагах.

— А…

— Я был в мэноре несколько лет назад, чтобы похоронить Нарциссу, как подобает, — предвосхитил вопрос Малфой. — Склеп никто не тронет. А больше мне там делать нечего. Я, признаюсь, даже в дом не заходил… Не смог, — добавил он, помолчав. — И, пожалуйста, не поднимай больше эту тему, Северус.

— Извини… — негромко произнес тот. — И позволь задать еще один личный вопрос…

— Слушаю тебя, — кивнул Люциус. Перегородка между водителем и пассажирами была поднята, да и заклинанием он наверняка подстраховался, можно было говорить без опасений.

— Ты свою жену любишь?

— Люблю, — ответил тот серьезно и вдруг улыбнулся светло и открыто, Северус никогда не видел подобного. — Очень люблю. А что?

— И это ты так сразу?.. Ну… Я помню ваши записки и все прочее…

— Северус, умоляю тебя! — рассмеялся Малфой. — Я тогда думал только о том, как бы досадить Нарциссе! Катрин мне нравилась, она была симпатичной и неглупой, но и только… По-настоящему я ее узнал только здесь. Она… — Он мечтательно прижмурил глаза. — Она — чудо. Без нее мне было бы намного тяжелее… что там, меня бы и вовсе не было! И, знаешь, Катрин искренне любит Драко, а он ее, это уже о многом говорит…

— Ну вот, — серьезно сказал Снейп. — А я Лили не знал совсем. Это я теперь понимаю. Я ее не любил, я был влюблен, а это разные вещи, верно ведь?

— Думаю, да, — так же серьезно ответил тот. — И вы ведь дружили, если не ошибаюсь?

— Угу. Еще до школы. Но тогда мы были совсем детьми… И я сейчас думаю, — неожиданно для себя произнес Снейп, — может быть, я и влюблен-то в нее не был? Ревновать ведь можно и друзей! А что мы знали о любви в том возрасте?

— У меня такое впечатление, что даже здешний воздух действует на тебя благотворно, — усмехнулся Малфой. — Додумался, не прошло и двадцати лет…

— Тебе было проще?

— Конечно. Я всегда знал, что жениться по любви вряд ли смогу, я же единственный наследник…

— А случись у тебя внезапная страсть? Ты бы пошел против воли семьи?

— Нет, — подумав, ответил Люциус. — Северус, прости, ты полукровка, тебе сложно понять… Если бы я решил жениться не на Нарциссе, отец, во-первых, обломал бы об меня трость, а во-вторых… Долг перед семьей всегда на первом месте, это я понимал даже тогда, когда намекал папе, что присмотрел другую девушку. Я и не думал, что он меня послушает, так, проверил просто. Ну а сколько у меня было любовниц — кто же считал…

Он невесело усмехнулся.

— А пойди я против воли отца, он выжег бы меня с семейного гобелена, а это — конец. Конец нашему роду. Но я бы так не поступил, никогда, Северус. Я ведь единственный сын, и я это знал. Да и с пылкой влюбленностью у меня скверно, похоже, у Малфоев нет ни потребности к этому, ни способностей.

— Сириус Блэк вон удрал…

— Ну, ведь оставался еще Регулус. Кто же знал, что он умрет, — вздохнул Люциус. — Впрочем, там уж без разницы, Сириуса тоже можно считать мертвым.

— Он сбежал, — сообщил Снейп и не без удовольствия увидел округлившиеся глаза собеседника.

— Да быть не может! Из Азкабана не сбегают!

— А он сумел, — усмехнулся тот. — А знаешь, когда?

— Ну?

— Когда стало невозможно замалчивать, что Гарри Поттер исчез бесследно. Ты же понимаешь, учеников масса, они пишут домой, так что всё просочилось в прессу. Директор не догадался вовремя запереть совятню, да и то… У многих есть и двусторонние зеркала, и прочие штучки, — не без злорадства улыбнулся Снейп. — В «Пророке» вышла огромная статья… Видимо, каким-то образом газета попала и в Азкабан, не знаю, может, ее там на подтирку изводят…

— Фу, Северус, не надо пошлостей, — поморщился Малфой. — Так или иначе, Блэк узнал, что Поттер пропал. И?..

— И умудрился сбежать, — развел тот руками. — Казалось бы, что мешало ему это проделать раньше…

— Стимула не было, наверно. Но как, как он сбежал? Там же дементоры!

— А ты не знал? — прищурился Северус. — Он анимаг. Вся их компания была анимагами… кроме Люпина, он — оборотень.

Малфой нецензурно выругался.

— Скажи, что ты пошутил!

— Какие тут шутки, могу шрамы показать… — фыркнул Снейп. — Люпин меня здорово подрал, спасибо, не укусил. Джеймс с тех пор считал, что я ему по гроб жизни обязан — спас он меня, видишь ли. А еще немного, и они бы своего оборотня спасали, я просто не хотел с запретными заклинаниями светиться, думал, так отобьюсь…

— Ну и новости, — помотал тот головой. — Значит, трое анимагов и оборотень?

— Да.

— Кто кем был?

— Поттер — олень, ну да он уже умер. Блэк — собака, большой черный пес. А Петтигрю — крыса. Очень ему подходило, по-моему.

— Как интересно… — пробормотал Малфой. — Ладно, последим за собаками. Я так полагаю, Блэк вознамерится отыскать крестника? Ну, если объявится у нас, ему живо объяснят, что к чему…

— Люциус, это ведь он выдал Поттеров, — напомнил Снейп. — Он, скорее всего…

— Не говори ерунды, — поморщился тот. — Метки у него не было, при Волдеморте я его никогда не видел, он служил аврором и практически жил у Поттера, они же были не разлей вода! Тем более, он крестный Гарри… Северус, сам подумай: попробуй он выдать мальчика убийце, его бы собственная магия убила! Я же тебе давал читать кое-что о магии крови!

— И правда… — нахмурился он.

— А если это было какое-то заклятие… Блэки хоть и неуравновешены, но к темной магии у них, можно сказать, иммунитет. Он, даже если бы не сумел сопротивляться, заметил бы. Хотя, конечно, такой разгильдяй… — Малфой погладил подбородок. — Жаль, я раньше об этом не думал. Не до того было. Но ничего, если Сириус объявится, мы его отловим.

— Ага, для дальнейшей селекции, — ядовито сказал Снейп.

— Именно, — ничуть не смутился Люциус. — Чистейшая кровь, дедушка будет в восторге!

И тут бывший профессор Хогвартса рассмеялся, представив, как по всей Британии, да и по всей Европе разыскивают больших черных псов…

— А вот мы и приехали, — сказал Малфой. — Выбирайся, друг мой. Пойдем знакомиться с семьей.

— Я вам не родственник, — буркнул тот.

— Это ненадолго…

Снейп выбрался из машины и огляделся. Небо было высоким и чистым, вдалеке сияли горные вершины, холодный воздух кружил голову, вокруг стояла дивная тишина, поодаль поднимался вверх дымок…

— Папа!..

Сперва Снейпу показалось, что с неба обрушился сугроб, но это оказался всего лишь гиппогриф. Да. Всего лишь.

С его спины скатился Драко и бросился на шею отцу.

— Драко, я только утром уехал, — ворчливо сказал тот, — веди себя прилично!

— Ну ладно тебе… Дядя Северус, ура, вы приехали! — воскликнул тот, оглянувшись.

— С каких пор я стал дядей? — поинтересовался Снейп.

— С тех самых, как пересек границу владений Шанталь, — пожал плечами Малфой. — Привыкай.

Вверху хлопнули крылья, и еще один гиппогриф, угольно-черный на этот раз, опустился наземь. С него осторожно слез Поттер.

— Добрый день, сэр, — сказал он немного сконфуженно. Шрам был на месте. Очков не наблюдалось.

— Здравствуй, — наконец-то улыбнулся Снейп.

«Лили, знаешь, а ему здесь намного лучше, чем дома. И мне тоже. Да-да, я эгоист, помню, но иногда это так удобно — быть эгоистом…»

* * *

Если бы кто-то посмотрел вверх, в ослепительно-синее чистое небо, то сумел бы разглядеть две точки — черную и белую, кружившие на головокружительной высоте. Тогда этот кто-то, наверно, пожал бы плечами и решил, что это птицы, а отчего они затеяли такой странный танец в поднебесье, так кто их, птиц, разберет…

Только это были вовсе не птицы. В небе над долиной Шанталь кружили два гиппогрифа.

— Наддай, Поттер! — пытался перекричать Драко Малфой свист ветра. — Что ты еле тащишься?!

— Тебе легко говорить! — отзывался тот. — Ты сколько лет летаешь, а я?!

— Ну так не отлынивай!

Малфой оставался верен своему Снежку, а Поттер обычно выбирал вороного Уголька, еще молодого, но очень спокойного и послушного, от него не приходилось ждать подлостей, как от многих других верховых гиппогрифов, которые покорялись только умелым наездникам, к каковым Гарри покамест не относился. На Снежка он, во всяком случае, по доброй воле бы не сел.

Поттер пришпорил Уголька и взмыл еще выше. Ну, сейчас Малфой точно подаст знак, по которому нужно будет приказать гиппогрифу сложить крылья и рухнуть вниз… Так и есть!

Вот только команду Гарри не выполнил.

— Драко! — закричал он что было силы. — Драко, там машина!

— Какая еще машина? — отозвался тот.

— Не знаю, не вижу отсюда! Поднимись! Это не из наших, точно!

— Да что за ерунда, сюда сроду никто не ездит, кроме своих… — пробурчал Малфой, но все же вынудил Снежка взмыть выше. — Водитель что, идиот?! Так гнать по серпантину…

— Драко!..

— Чтоб его!..

Два возгласа слились в один. Автомобиль, вылетевший на крутом повороте с узкой горной дороги, еще кувыркался по склону, когда оба наездника, не сговариваясь, послали гиппогрифов вниз и вперед.

— Это за периметром! — крикнул Гарри, перекрикивая свистящий в ушах ветер. Подросткам пришлось почти распластаться на шеях животных, чтобы не сдуло.

— Сам вижу! — отозвался Драко, и тут под откосом вспухло оранжевое облачко взрыва. — Черт побери!!!

— Может, кто-то все же уцелел? — неуверенно спросил тот.

— Давай ниже, — велел Малфой. — Проверим…

Остов машины догорал внизу. Драко махнул рукой, и гиппогрифы заложили широкий вираж.

— Вон! — указал Малфой на светлое пятнышко. — Гляди, кто-то зацепился за кусты! Я туда, а ты слетай вниз, посмотри, вдруг еще кто выбрался…

Поттер тяжело вздохнуть, но спорить не стал, бросил Уголька к пожарищу.

Драко же направился к обнаруженному телу. «Девчонка! — пораженно подумал он, заставляя Снежка зависнуть над нею. — Интересно, жива или нет?»

И как раз в этот момент распростертая на каменистой почве девочка моргнула: должно быть, сильный ветер, поднятый крыльями гиппогрифа, привел ее в чувство.

— Живая! — удовлетворенно сказал сам себе Малфой. — Так, лишь бы не покатилась вниз…

Легкое обездвиживающее, одновременно с ним, на всякий случай, Эпискей и Эннервейт, ну и обезболивающее, куда без него, она же могла вся поломаться, когда вылетела из машины.

— Драко…

— Что там?

Впрочем, одного взгляда на зеленое лицо Поттера было достаточно, чтобы понять: другому пассажиру или пассажирам не повезло.

— Там водитель, — выговорил он. — Ему голову почти начисто срезало… и горит всё. Я потушил…

— Молодец. А эта жива.

— Ее, наверно, через лобовое стекло выкинуло, я про такое слышал, — произнес Гарри.

— Похоже, видишь, она в крови вся… Подстрахуй, я ее подниму сейчас, а то там не приземлиться…

Легкое тело взмыло в воздух и через несколько секунд оказалось на холке Снежка.

— Кровищи много, но это все порезы от стекла, — бегло оглядев девочку, сказал Малфой. — Но наверняка еще что-то есть… Тетя Жозефина! Автоавария на серпантине, за пределами периметра, мужчина погиб, девочка в тяжелом состоянии, мы уже летим назад!

Его патронус стартовал прямо по воздуху. Поттер только вздохнул: у него самого так пока не получалось, ну да приятель, в отличие от него, тренировался уже не первый год.

— Лети вперед, объясни там поподробнее, что случилось, — приказал Драко. — А я чуть снижусь и сильно гнать не буду. Она вроде бы не при смерти, а на высоте и на скорости неуютно, чары там, не чары…

— Ага! — кивнул Гарри и пришпорил Уголька.

Малфой же действительно направил своего гиппогрифа вниз — выученный Снежок слушался каждого движения, можно было и уздечки не касаться, — поудобнее пристроил девчушку на луке седла и всмотрелся в ее лицо. Так, ничего особенного, приятное, не более того. Было бы еще приятнее без всей этой грязи и крови… Одета только как-то странно: балахонистое светлое платье ниже колен, сверху — вязаный мужской кардиган, когда-то бежевый, а теперь почти коричневый. Пепельно-русые волосы заплетены в длинную косу, сейчас больше напоминающую грязный колтун, ноги босые. Обувь могла и слететь, но почему нет ни носков, ни гольф, ничего, что обычно носят девчонки?

И тут она открыла глаза. Они оказались точно такого же цвета, как сегодняшнее небо над долиной, невообразимо синие, с ненормально расширенным зрачком.

— Я умерла? Ты ангел, да? — спросила девочка по-немецки еле слышным шепотом. Драко едва понял, что она говорит, из-за жуткого акцента. — Ты ангел? Ты забираешь меня на небо?

Тут только до него дошло: солнце светит в спину, так что развевающиеся волосы у него наверняка золотятся, вокруг синеет небо, а еще по сторонам вздымаются белоснежные громадные крылья Снежка… О чем еще могла подумать богобоязненная маленькая фройляйн?

— Нет, ты не умерла, а я далеко не ангел, — ответил он со смешком. — Не шевелись и не разговаривай. Скоро все будет в порядке.

По счастью, девочка снова потеряла сознание, и, когда Снежок мягко приземлился во дворе Большого дома, пребывала в глубоком забытьи. Ее немедленно забрала тетя Жозефина, унесла наверх.

— Хорошо, что не стал аппарировать с ней, — сказал Льерт. — Неизвестно, чем бы это обернулось в ее состоянии.

— Ну, я видел, что она вроде не умирает, так что рисковать не стал, — дипломатично ответил Драко, не став упоминать о том, что об аппарации банально позабыл. — А что это за машина-то? Кто мог сюда мчаться на такой скорости?

Он был уверен, что взрослые уже побывали на месте аварии и зачистили следы: и патронус, и Гарри сильно его опередили, времени бы хватило.

— Никакой ясности, — пожал плечами тот. — Попробуем пробить номера, но это долго. Вечером узнаешь. А теперь поди почистись, ты весь в крови!

— Ага…

И Драко поплелся менять одежду и отмываться, пользоваться заклинаниями не было настроения.

— Ты у меня молодец, — выловила его Катрин спустя пару часов, — не растерялся!

— Чего теряться-то? — удивленно спросил Драко, уже давно догнавший мачеху ростом, даром, что ему еще и пятнадцати не было. — Будто нас не учили, что делать… Кстати, мам, как там эта девчонка?

— Пока без сознания, мы ее накачали всем, чем смогли, — покачала та головой. — Она очень странная. Если приходит в себя, сразу начинает плакать, незнакомых людей явно боится, к себе не подпускает. Ну нельзя же ее постоянно обездвиживать!

— Она маггла?

— Да непонятно! — с досадой ответила Катрин. — Она говорит с таким чудовищным акцентом, что мы с тетей Жозефиной половины не понимаем! Вот Северус какое-то новое успокоительное ей выдал, может, чуть легче дело пойдет…

К вечеру дело особенно не прояснилось. Правда, на семейный совет в порядке исключения допустили Драко и Гарри, как свидетелей происшествия, а это уже было событием.

— Я только увидел незнакомый автомобиль, — честно рассказывал Поттер, — и позвал Драко, чтобы он тоже поднялся повыше и посмотрел, у него зрение лучше. И тут-то машина и свалилась с дороги…

— Она ехала на очень большой скорости, — вторил Малфой-младший. — Ну вы же знаете этот серпантин, там и на велосипеде-то опасно разгоняться без привычки, а этот водитель мчался так, как будто за ним гнались. Но других автомобилей я не заметил. И еще — он явно направлялся в долину, это именно та дорога, по которой мы выбираемся к соседям.

— Но он не был магом, — задумчиво проговорил Грегуар Шанталь, — иначе сумел бы остановить падение. Либо был очень слабым магом. Теперь уж не установишь… Леон?

— Номера проверили. Немецкие. Машина зарегистрирована на некого Михаэля Штодда. Старый «фольксваген», все данные совпадают. За рулем был он сам, — доложил тот. — Это тоже установленный факт.

— Хм… А кто такой этот Штодд? — поинтересовался Грегуар, выпуская клубы дыма.

— Числился служителем в частной клинике в Германии, почти у самой границы с Францией. Несколько дней назад взял отпуск по состоянию здоровья, и с тех пор его не видели. Судя по всему, он сперва двинулся во Францию, а потом сюда. Машина плохонькая, но если он гнал всю дорогу вот так же, то по времени сходится, — ответил Леон, хмуря брови. — Можно попробовать проследить маршрут, но на это нужно время.

— Очень интересно… — старший Шанталь погладил бороду. — А что девочка? Жозефина?

— Девочка, мягко говоря, странная, — честно сказала та. — Начать с одежды: то, что на ней оказалось надето, более всего напоминает больничную сорочку. Кофта, видимо, принадлежала Штодду.

— Никаких других вещей не нашли, — добавил Леон. — Даже обгорелых останков.

— Так-так… А сильно девочка пострадала?

— Не особенно, — ответила Жозефина. — Повезло ей. Множество порезов, ушибов, пара трещин в ребрах, нога сломана, легкое сотрясение мозга, но с этим мы уже справились. Хуже то, что она нас панически боится. Но нельзя же ее постоянно держать на успокоительных!

— А понять, о чем она говорит, очень сложно, — добавила Катрин. — Нам только удалось выяснить, что зовут ее Екатерина, она из Германии, но не немка, судя по акценту и имени — из какой-то страны бывшего Союза. В Германии ведь сейчас много эмигрантов. А больше она ничего объяснить не может, впадает в истерику.

— Любопытно, — почесал в затылке Льерт. — Девочка в больничной сорочке, служитель из частной клиники, который летит сломя голову в Швейцарию, причем именно в нашу долину… Вам не кажется, что тут и кроется разгадка?

— Похоже на то, — задумчиво произнес хранивший все это время молчание Люциус. — Но откуда этот Штодд мог знать о долине?

Льерт только руками развел.

— Слухи разные ходят, — ответил он.

— А еще она постоянно поминает какого-то ангела, — припомнила Жозефина.

— Это она обо мне, — фыркнул Драко. — Просто когда она в первый раз очнулась, я как раз над ней на Снежке завис. Ну, вы понимаете — солнце, белые крылья… А во второй раз — это я уже ее вез в поместье…

— О, ну конечно, открыть глаза и увидеть такого красавца на белом гиппогрифе — потрясение немалое, — улыбнулась Катрин, обняла пасынка за плечи и ласково поцеловала в висок — до макушки уже не дотягивалась. — Ангелочек ты наш!

— Скажи спасибо, что это был не Гарри на Угольке, а то при виде черных крыл и адских зеленых глаз девчонка бы разом коньки отбросила, — буркнул тот.

— Хватит шуточек, — прикрикнул старый Грегуар. — Жозефина, Катрин, займитесь девочкой всерьез. Нужно разобраться, что с ней такое. Может, сумеет все-таки объяснить, что с ней такое приключилось. Найдите волшебный переводчик, в конце концов, пусть на родном языке говорит. Что вы, как дети малые? Леон, разузнай, что это за клиника такая.

— Сделаю, дедушка, — кивнул тот. — Люциус… могут потребоваться твои связи.

— Никаких проблем. Просто дай знать, если что, я нажму на нужных людей.

— Северус, ты можешь составить что-то такое, чтобы девочка была в сознании, могла отвечать на вопросы, но при этом нас не боялась? — осведомилась Жозефина. (Она поначалу была не в восторге от вторжения на свою исконную территорию какого-то незнакомца, но постепенно привыкла к нему и прониклась поистине материнской нежностью. Если учесть, что сыновей у нее не было, только дочери, то ясно, отчего бывший профессор Снейп относился к Жозефине с некоторой опаской.)

— Пока — не рискну, — лаконично ответил тот. Кто бы ему сказал года три назад, что он будет сидеть за большим семейным столом вместе с Малфоями, Поттером и целой ордой Шанталь, ведь пальцем бы у виска покрутил! — У меня сложилось впечатление, что девочку долго пичкали тем, что у магглов называется психотропными препаратами. С какой целью, не могу сказать, но прежде, чем давать ей что-то сильнодействующее, нужно полностью очистить организм от всей этой дряни. А тогда, не исключено, она и сама придет в себя.

— А может, на снотворном подержать? — предложила Катрин.

— Тогда мы ничего не узнаем, — покачал головой Грегуар. — Помнишь, внучка, я говорил: если происходит что-то скверное, важно начать действовать поскорее?

— Конечно, дедушка, — кивнула она, прижавшись к плечу мужа.

— А легилименция не работает, дядя Северус? — спросил вдруг Драко.

— Нет. В таком сумрачном состоянии рассудка… — Снейп только махнул рукой. — Ничего не разобрать. Обрывочные, смутные образы… Господин Грегуар сам пробовал, если не ошибаюсь…

Дедушкой он Шанталя ну никак не мог назвать, но ему это великодушно прощали, считая, что со временем он привыкнет.

— Пробовал, — кивнул тот. — Ты прав, глухо. Или она окклюмент от природы, или у нее с головой очень и очень неладно.

— Интересными у нас выдались последние годы, — усмехнулась вдруг бабушка Жанна. — Сплошь беглецы… И один другого краше!

Малфой со Снейпом переглянулись и невольно рассмеялись. Последнему вообще грех было жаловаться; правда, удаление клейма он предпочел бы забыть, как страшный сон, но в остальном… В остальном ему казалось, будто он угодил в маггловский рай. Никакого начальства, никаких проклятых министерских проверок, вечного страха перед авроратом, перед бывшими соратниками, боязни разоблачения, можно было просто заниматься любимым делом… Первое время он вообще старался носа не казать из поместья, опасался, что его ищут, но — международные конференции никто не отменял, хотя бы время от времени нужно было выступать лично, да и скучал он по вниманию аудитории… Оказалось, несколько охранников очень прибавляют уверенности в себе, а постоянный порт-ключ в поместье так и вовсе поднимает самооценку на недосягаемую высоту. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного, а потому искренне наслаждался свободой и обретенными возможностями. И даже женитьба не сильно испортила ему настроение: Лаура Шанталь, помогавшая ему в лаборатории, оказалась идеальным вариантом, в точности, как пророчил Люциус. Она никогда с ним не спорила, не возражала, не обижалась, а если и жаловалась на черствость мужа, так только другим женщинам. Постепенно Снейп начал привязываться к ней, и…

Приятные думы оборвал страшный грохот, раздавшийся наверху, да такой, что подскочил даже ко всему привычный Грегуар.

— Третий этаж, — сразу определила Жозефина, с немалой для ее комплекции прытью кинувшись к лестнице. — Это там, куда мы девочку поместили!

— Осторожнее! — велела Жанна. — Мужчины идут вперед!

Несмотря на ее опытное руководство, на третьем этаже все равно оказались все разом.

— Господи святый… — только и выговорила Жозефина, схватившись за щеки.

От комнаты, можно сказать, ничего не осталось. Кровать — в щепки, окно вынесено, а почти все уцелевшее полыхает жарким пламенем.

Вот тут только Драко сумел по достоинству оценить мастерство и силу дедушки Грегуара: тот только бровью повел, и пламя моментально угасло, покореженная кровать исчезла, окно вернулось на место, а дым рассеялся.

— Спонтанный выброс неконтролируемой магии, — себе под нос пробормотал Снейп. — Но в таком возрасте? Ей же не меньше тринадцати!

— То-то и оно… — ответил Шанталь. — Мари! Что случилось?

Всхлипывающая сиделка, которой вторая, постарше, обрабатывала ожоги на лице и на руках, только покачала головой:

— Не знаю, дедушка! Все было в порядке, я только хотела дать ей зелье, как обычно, и вдруг…

Взгляды присутствующих переместились на девочку: та съежилась в дальнем углу, обняв колени руками и спрятав лицо. С ней как будто ничего не случилось.

— Катрин, может, ты попробуешь поговорить с ней? — попросила Жозефина. — С детьми у тебя как-то лучше получается…

— Нет, давайте я! — между взрослыми протолкался Драко. У него в голове будто что-то щелкнуло. — Я вроде понял, в чем дело!

— Ну и?.. — скептически спросил Грегуар.

— А вы не догадались? Служитель из клиники, больничная одежда… А на Мари платье такое, что на сестринский халат немножко похоже, светленькое, — пояснил тот. — Вот она и перепугалась…

— Драко, осторожнее, — с тревогой в голосе произнес Люциус.

— Папа, я всегда осторожен, — ответил тот, медленно, шаг за шагом приближаясь к девочке. — А вы бы шли все отсюда, вы ее только больше пугаете…

— Внучек, — ласково сказал Грегуар. — Я здесь, и палка моя при мне, не забывай.

— Дедушка! — оглянулся тот. — Я же не в обиду сказал! Ну правда, слишком много людей!

— Хорошо, — подумав, согласился тот. — Все вон отсюда. Люциус, Катрин, можете остаться, подстрахуете мальчика. Гарри, я сказал — все вон!

Притаившийся за дверью Поттер уныло поплелся вниз по лестнице.

Люциус и Катрин встали так, чтобы их не было слишком уж заметно, но так, чтобы суметь мгновенно прийти на помощь сыну, случись что.

— Эй, эй, — негромко говорил тот по-немецки, медленно, шаг за шагом приближаясь к забившейся в угол девочке. — Ну чего ты испугалась? Разве тебя кто-то обидел? Мари хотела позаботиться о тебе, а ты ее обожгла, ну как так можно?

В ответ девочка что-то пробормотала, а потом вдруг с силой ударилась затылком о бревенчатую стену. И еще раз. И еще.

— Ты слышал?.. — с ужасом спросила Катрин.

— Да… А ты поняла, на что это похоже?

— На твоих домовиков. Они тоже норовили закричать «Тикки плохой, Тикки не угодил хозяину!» и начать биться головой обо что-нибудь, пока их Этьен не перевоспитал… А она сказала что-то вроде «Нельзя, нельзя, я не буду больше…» Хотя с ее акцентом не поймешь толком.

— Тс-с…

— Ну посмотри на меня, — уговаривал Драко. Он потихоньку подходил все ближе и осторожно протягивал руку. Точно таким же тоном он говорил и так же жестикулировал, приручая детенышей гиппогрифов, подманивая жеребят, да вообще любую живность. — Ничего ужасного не случилось. Со всеми бывает. Ну-ка, подними голову, я посмотрю, вдруг ты обожглась?

— Люциус, осторожно подсвети Люмосом сзади, тебе удобнее, — прошипела Катрин. Тот недоуменно нахмурился, но просьбу выполнил.

Не меньше четверти часа прошло, прежде чем девочка наконец взглянула на Драко. Откуда у того столько терпения, не понимал ни Люциус, ни Катрин.

— А она симпатичная…

— Не спугни!..

Девочка захлопала ресницами, приподняла голову повыше.

— Ангел? — спросила она еле слышно. — Ты за мной?

— Я не ангел, я Драко, — улыбнулся он. — Но, наверно, за тобой. Вставай-ка, чего на полу сидеть, простынешь…

Та будто утратила волю к сопротивлению, а может, спонтанный выброс забрал слишком много сил: вела себя девочка, как тряпичная кукла. Драко без труда поднял ее с пола и усадил на чудом уцелевший диванчик.

— Я же говорил, совсем окоченела, — нес он какую-то чушь, — хоть и май месяц, а тут у нас еще не жарко… Ты откуда такая взялась? Почему всех боишься? Тебе кто-то сделал что-то плохое? Тот мужчина в машине? Ну, который разбился?

— Михаэль разбился?.. — впервые адекватно отреагировала девочка и разревелась, спрятав лицо в ладонях.

— Он так гнал, что не удержал машину на повороте, — серьезно ответил Драко. — Тебе повезло, ты вылетела, когда она перевернулась. От кого вы бежали?

Девочка опустила руки и уставилась на него громадными синими глазищами.

— Они… они меня везде найдут… — прошептала она. Акцент никуда не исчез, но заговорила она более связно. — Меня родители крали. Два раза. Их в тюрьму сажали. Не знаю, где они теперь… А потом Михаэль… Он был добрый. Он меня жалел…

Люциус, нахмурившись, взглянул на Катрин. Знал он, во что выливается порой такая «жалость». Та молча покачала головой: в этом смысле девочки не касались.

— Михаэль говорил, я как его дочка. Похожа… А потом Полли умерла, — рассказывала о чем-то девчушка. — И Михаэль решил — ждать нельзя. И украл меня. И мы побежали быстро-быстро, у него машина была, мы сели и поехали. Я сзади, я могла спать, а он ехал и ехал…

— Он мог просто заснуть на серпантине, — шепнул Люциус. Катрин кивнула.

— А он тебе говорил, куда вы едете? — поинтересовался Драко.

Та покачала головой.

— Сказал, это место, где меня не найдут. И мучить не будут. Нам бы добраться, и все будет хорошо… А потом он найдет моих родителей. Только за нами гнались. Михаэль машину прятал в лесу, а мы с ним забирались в овраги. Это когда сверху летали такие…

— Вертолеты?

— Не знаю…

— Ну, неважно, — успокоил Драко, осторожно прикасаясь к ее рукам, — мало ли, кто там летал. Это ты им нужна была?

— Я… — всхлипнула девочка. — Я… я слышала, говорили, я дорого стою. Я — оружие. Если они научатся делать таких, как я… И чтобы слушались…

— Тихо-тихо-тихо… — Драко придвинулся ближе и погладил ее по голове. — Тут тебя никто не тронет. Ничего не бойся. Михаэля жалко, но тебе повезло…

— Они меня везде найдут! — вскрикнула она. — И вас всех убьют! Чтобы не узнали! Или я убью, как сегодня…

Люциус посмотрел на Катрин. Глаза у него казались совершенно круглыми. Катрин прижала палец к губам.

— Мама, — тихо позвал Драко. — Мамочка, иди к нам… А ты не бойся, — обратился он к девочке. — Это моя мама, ее зовут так же, как тебя. Мам, скажи, что тут безопасно!

— Совершенно безопасно, — негромко ответила та, медленно приближаясь. — Когда-то отец Драко вот так же выскользнул из-под носа у погони. Их обоих укрыли в долине, и никто их пальцем не тронул. Наверно, Михаэль знал, что это за место, знал, что здесь помогут, а вот откуда, неведомо…

— Мам, она плохо понимает. По-моему, с ней только командами разговаривали, — перешел Драко на английский.

— Ничего, интонацию всяко воспримет…

Девочка уже не дрожала так, чуть расслабилась.

— Меня опять станут заставлять делать всякие вещи? — спросила она тоскливо.

— Заставлять тебя никто не станет, — ответила Катрин на немецком. — А вот учиться придется. Ты, детка, и разговариваешь-то неважно, а с даром твоим просто беда. Не научишься с ним справляться — покалечишь людей. Как сегодня. Не бойся, ничего плохого тебе тут не сделают!

— Я — исчадие ада, — выдала вдруг та. — Злой демон. Они меня убьют…

Глаза Драко сделались такими же круглыми, как у Люциуса.

— Пусть попробуют, — решительно ответила Катрин. — Здесь полным-полно сильных мужчин и таких же сильных женщин!

— Ведьма должна сгореть… — произнесла девочка, впадая в какое-то подобие транса и начиная раскачиваться. — Сгореть…

Катрин, недолго думая, закатила ей пощечину. Та моргнула и очнулась.

— Хватит! — рявкнула она. — Я тоже ведьма, но гореть и не думаю! Прекрати истерику, выпей лекарство и ложись спать! Драко, отведи ее в другую комнату, тут еще прибраться нужно…

— Ведьма?..

— Доказать? — Катрин выхватила палочку, перекрасила стены в веселенький розовый цвет, превратила оконное стекло в витраж, выпустила сноп искр…

— Я тоже волшебник, — с удовольствием сказал Драко. — Гляди!

Это был его коронный номер — букет нежных чайных роз возникал из ниоткуда.

— А огонь?..

— Такой? — спросил Драко, любуясь танцующим на ладони языком пламени. — Или такой? — Столб огня выметнуло до потолка, но он тут же опал, вернувшись на ладонь к хозяину. — Ничего сложного, если умеешь себя контролировать. Мы тебя научим, не бойся. Думаешь, нам охота, чтоб ты случайно дом спалила?

И тут впервые безнадежность пропала из синих глаз, сменившись робкой надеждой.

— Пойдем. Тут правда бардак, в другой комнате поуютнее будет. У нас тут места полно. Есть хочешь?..

Так, по обыкновению забалтывая девочку, Драко увел ее, и Катрин смогла выдохнуть. Потом, едва не пошатываясь, вышла за порог и прижалась к широкой груди Люциуса.

— Господи, что ж они творят! — прошептала она.

— Идем… — Он затащил жену в их комнаты, пошарил за книгами на полке, выудил бутылку коньяка и налил обоим щедрую дозу. — Кажется, сейчас не повредит…

— Сколько лет мы женаты, а я и не знала, что ты попиваешь тайком.

— Мне нет нужды таиться, — криво усмехнулся Люциус, — но запас должен быть под рукой. Так мне отец говорил.

С этими словами он махнул бокал благородного напитка залпом.

— Я правильно понял, что эта девочка, — начал он, отдышавшись, — попала в руки каким-то ублюдкам, которые принялись изучать ее в меру своих скудных способностей?

— Похоже, — Катрин тоже глотнула коньяку. — И, кажется, там дело поставлено на широкую ногу. Целая клиника… Помнится, немцы всегда тяготели к мистике, а тут дети с непонятными способностями. Уверена, выбирали именно вот таких, потомков эмигрантов, у которых прав никаких, денег нет… Может, кто-то вообще сам отдавал детей за хорошего отступного… Господи, Люциус, я не могу об этом думать!

— Нечего тут думать, — процедил он. — Нужно, чтобы Леон и его мальчики прогулялись по тому адресу…

— Это другая страна.

— Там дети, — отрезал Люциус.

— Убедил. Интересно, Михаэль что-то знал или просто прикипел к этой девчушке?

— Выясним. Но насчет рейда…

— Тут уж что дедушка скажет. Налей мне еще.

В дверь поскребся Драко.

— Я ее успокоил, зелье влил и уложил спать, — сказал он. — А вы тут пьете!

Люциус молча сунул сыну бокал. Тот принюхался, глотнул и задумчиво сказал:

— А у дедушки лучше…

— Когда это тебя дедушка коньяком угощал?!

— Так тому уж года два, — довольно улыбнулся Драко. — Нет, пап, не хватайся за трость! Там было-то на полглотка… Ну вот, хоть улыбнулись!

— Чудовище, — ласково сказала Катрин, поймав пасынка за ухо и притягивая к себе. — С ангельским ликом. Негодяй и мерзавец. Обожаю…

— Перестань тискать этого шалопая, — попросил Люциус. — Мы выяснили следующее: у нас на руках оказалась очень сильная ведьма, лет тринадцати от роду, неизвестного происхождения, совершенно необученная, не способная контролировать стихийные магические выбросы, вдобавок психически неуравновешенная… Вопрос: нам нужен такой подарок?

— Дедушка точно скажет, что нужен, — сказал Драко.

— Ну тогда ты ей и займешься. Спас — теперь отвечай.

— Понятно. Чуть что — так сразу Драко, — ухмыльнулся тот. — Но я разве возражаю?..

Следующий семейный совет состоялся в полдень. Девочка спала: Снейп все-таки закатил ей сильнодействующее успокоительное, сказал, что маггловские препараты, конечно, могут смазать эффект, но лучше так, чем никак, да и Большой дом жалко, кто знает, что ее напугает в следующий раз!

— Итак, дети мои, у нас большая проблема, — произнес Шанталь, раскуривая трубку. — Вернее, она не у нас, она в соседней стране, и тем не менее…

— Там дети, — повторил Малфой-старший таким тоном, что даже старик его не одернул.

— Именно, — сказал он. — Леон, сынок, ты нашел это место?

— Разумеется, дедушка, — невыразительно ответил тот. — Близко пока не подбирались, но в случае чего труда это не составит.

— Хорошо… — Грегуар погладил бороду. Видно было, что он принимает непростое решение. — Это вторжение на чужую территорию. С другой стороны, если тамошние власти ничего не предпринимают, для нас дело чести вмешаться. Леон, маги там есть?

— Нет, — покачал тот головой. — Если не считать детей. Персонал — только магглы. Подозреваю, Штодд был сквибом либо знал кого-то из магов, иначе я не берусь предположить, откуда ему известно о долине.

— Уже неважно, — махнул рукой глава семьи и покосился на Поттера, несмело поднявшего руку, как на уроке. Их с Драко снова позвали на совет, и это очень льстило мальчишескому самолюбию. — Что такое, Гарри?

— Дедушка, я, может, не вовремя, но я про такое читал в одной маггловской книжке, — произнес тот.

Старик вопросительно приподнял бровь.

— Ну-ка?

— Только писатель американский, — заторопился Гарри. — Там про девочку, которая могла огонь зажигать, я забыл, как это…

— Пирокинез, — подсказал Драко.

— Точно! Только про магию там не говорилось. Она такой была, потому что ее родители участвовали в каком-то секретном эксперименте. Там несколько человек умерли, а они выжили. Мать… не помню, что-то вроде умела такое бытовое, а отец мог заставить людей ему поверить, только ему это очень тяжело давалось… Вот. А их дочка чуть мать не сожгла, когда совсем маленькой была, но они ее как-то приучили сдерживаться. А потом за ними начали гоняться военные, потому что девочка была очень опасной, она им нужна была как оружие… Мать убили, а их с отцом поймали и опыты ставили… — единым духом выговорил Поттер. — Правда же, похоже?

— Да, весьма, — кивнул Грегуар. — Очень может статься, что этот писатель знал, о чем рассказывает. Кто знает, вдруг маггловский эксперимент разбудил силу в сквибах? А то, что у двух сквибов может появиться одаренный ребенок, не секрет… Но у нас немного другая ситуация, — мрачно добавил он. — Здесь изначально берут таких детей и… что-то с ними делают. Что именно, потом разберемся… Надеюсь, никто не станет возражать против вмешательства в ситуацию? Неофициального, разумеется, а то пока наши запросы пройдут по инстанциям, детей успеют спрятать, а от клиники ничего не останется…

Возражений не последовало.

— Леон, собирай штурмовую группу, — приказал старик. — Люциус, ты с ними, на случай, если понадобится… как это? А, отмазывать перед властями.

— Господин Грегуар, позвольте мне присоединиться, — негромко сказал Снейп. — Я участвовал… в боевых операциях, да и помощь кому-то может потребоваться.

— Как раз хотел предложить тебе поучаствовать, — хмыкнул тот. — Отправляйся. Жозефина, Катрин — приготовьтесь, возьмите на помощь побольше женщин, неизвестно, что может понадобиться. Всё, а теперь зовите остальных, пора ужинать!

* * *

Эти трое суток Катрин провела в каком-то забытьи. Вроде бы они с тетей Жозефиной что-то делали, собирали подмогу, готовили зелья и банальный шовный материал, но в памяти почти ничего не отложилось. Запомнилось только, как Люциус, уходя вместе с группой Леона, коротко поцеловал ее и обнял Драко. У него на лице застыло какое-то непримиримое выражение, и это пугало.

Драко тем же вечером пришел к ней в спальню, чего давно уже себе не позволял, совсем ведь вырос, неудобно как-то… Но сегодня отца не было дома, и он мог ненадолго вспомнить, как шушукался с мачехой по ночам.

— Думаешь, кого-нибудь привезут? — тихо спросил Драко, вжимаясь лицом в сгиб локтя Катрин.

— Я надеюсь, — так же тихо ответила она, свободной рукой гладя пасынка по затылку. — Но даже если и так, это будут такие же искалеченные малыши, как твоя спасенная…

— Чего сразу моя-то?!

— Ну а кого она ангелом считает? — засмеялась Катрин. — Ничего, бог даст, придет в себя… Хорошенькая девочка, сил тоже хватает, подрастет — станет кому-то хорошей женой. Вряд ли она когда-нибудь рискнет выбраться из поместья, так что быть ей домохозяйкой.

— Всяко лучше, чем подопытным кроликом, — буркнул Драко.

— Именно.

— Мам, — сменил вдруг тон Драко, — а ты знаешь, что Кэсси положила глаз на Гарри?

— Плохой бы я была матерью, если б не заметила! — фыркнула та. — Вообще-то, она решила, что женит его на себе, еще когда ты его сюда притащил! А если Кэсси что-то решила, то ее даже дедушка своим посохом не переубедит…

— Поттер попал… — довольно протянул он. — Сестренка сделает из него человека!

— Да он ведь и так неплохо адаптируется.

— Мамочка, одно дело — адаптироваться, — чуточку покровительственно сказал Драко, — а другое — научиться жить по-нашему. Ну я не знаю, как это лучше объяснить!

— Надо тебя на курсы риторики отправить. В Сорбонну, например. Или в Цюрихе что-нибудь подыскать.

— А я не против… — Он душераздирающе зевнул. — Все, я сплю, мам. К себе не пойду, и не проси…

— И не прошу, — улыбнулась Катрин, взмахом руки призвала второе одеяло, укрыла пасынка и ласково поцеловала его в щеку. — Спи, солнышко.

— Я не рыжий… — сквозь сон пробормотал Драко и отключился.

Она еще раз поцеловала совсем уже взрослого — скоро бриться начнет, женить впору! — пасынка и тоже уснула…

…-Вернулись! — ворвалась в библиотеку тетя Жозефина.

— Моя помощь нужна? — подхватилась Катрин.

— Нет, с нашими полный порядок, с детьми мы сами справимся, ты лучше мужем займись, — серьезно сказала та.

— Господи, с ним-то что?!

— Увидишь, — мрачно ответила та. — Дедушка его даже расспрашивать не стал, отправил к вам. Иди скорей, ему очень плохо.

С этими словами она испарилась, а Катрин поспешила к себе.

Люциус был там, выхаживал широкими нервными шагами взад-вперед по комнате. Движения его казались какими-то рваными, дергаными.

— Господи, на тебе лица нет! — прошептала Катрин, взглянув на мужа. — Люциус, что с тобой?

— Ничего… со мной — ничего… — глухо ответил он, до боли стиснув ее в объятиях и зарываясь лицом в пушистые волосы. — Сейчас… сейчас…

— Я тебе успоко…

— Не надо, Северус уже влил в меня пинты три успокоительного, — сумел, наконец, внятно выговорить Малфой и упал в кресло. — Дай мне коньяку. Помнишь, где?

Катрин послушно налила ему бокал, присела на подлокотник кресла. Коньяк Люциус выхлестнул одним глотком, потом сгреб жену в охапку, пересадил к себе на колени и снова обнял так, что дышать стало нечем. Катрин терпела: его колотило, как в лихорадке, а вот почему…

— Люциус, что там было? — тихо спросила она, повернувшись поудобнее, так, чтобы видеть лицо мужа. — Я ничего не знаю, тетя Жозефина сразу отправила меня к тебе, сказала, сама справится…

Тот молча закусил губу. Хотел что-то сказать, но не совладал с собой, отдышался, со второй попытки выговорил:

— Гарри был прав, это как в той книге, я нарочно нашел и прочел… Дети. Опыты. Катрин, дети…

— Вы их вытащили, да?

— Конечно. Их было-то всего семеро, но… — Он снова схватил воздух открытым ртом. — Катрин, мы выносили их на руках, а они не давались, они как дикие звереныши, никому не верят, от страха или забиваются в угол, или бросаются… Ребята Леона просто похватали их, как сумели, некогда было мешкать, это туда мы летели самолетом, а обратно уже порт-ключами…

Катрин высвободила руку, осторожно дотронулась до горячего лба мужа, запустила пальцы ему в волосы, принялась гладить, пытаясь успокоить.

— Я чуть не заавадил их всех на месте, — глухо произнес тот. — Всех. Не только… врачей, весь персонал, даже уборщиц. Они же там были, все время были! Почему только один этот несчастный Штодд понял, что дети там не реабилитацию проходят?! Они слепые?!!

— Люциус, тише… Надеюсь, ты никого не убил?

— Не успел. Сперва меня Северус за руки хватал, потом кто-то из ребят Леона скрутил и держал, пока немного не отпустило… — Малфой непроизвольно потер плечо, и тут его снова затрясло от ненависти.

Катрин понимала, почему: Люциус всегда с невообразимой добротой относился к детям. Наверно, сыграло роль то, что сына он спас дорогой ценой… Так или иначе, подзатыльник он отвесить мог, выдрать паршивца за какое-нибудь безобразие — тоже, но вот тех, кто намеренно издевался над ребенком, неважно, чистокровным, магглорожденным, просто магглом, Люциус в лучшем случае убил бы на месте. В худшем — того ждало интересное времяпрепровождение, по части пыточных заклятий Малфой был докой

— Но они же живы, живы… — Катрин пыталась успокоить его, но если уж даже зелий Снейпа не хватило для этого, значит, Люциус завелся сверх всякой меры. — Мы их выходим, все будет хорошо…

— Сколько еще таких «клиник» по всей Европе?! — выкрикнул он. — Люди Леона изъяли все архивы, всю технику, компьютеры и прочее… С электроникой поработают в другом месте, сама знаешь, у нас тут с этим скверно. А там, в этой гребаной клинике, был взрыв! Утечка бытового газа. Случается…

— А персонал?

— Здесь… Все здесь… — процедил Люциус. Катрин очень боялась этого его взгляда: серые глаза делались похожими на бойницы. — Ждут допроса. Этим займется сам дедушка, а Северус приготовит веритасерум…

— Пап? — сунулся в дверь Драко, оценил выражение лица отца и отпрянул, но тот поманил сына к себе. — Папа?..

Катрин жестом велела ему замолчать и подойти ближе.

Люциус вполне мог одновременно держать на коленях жену и старшего сына, и его понемногу отпускало.

— Не надо было тебе туда… — прошептала Катрин. — Северус и не такое видел, ему проще. А ты…

— Надо, — отрезал муж. — Именно чтобы увидеть, запомнить… и не допускать подобного! Драко… Ты иди к себе. Утром поговорим. Не могу сейчас…

— Я еще Китти навещу, — сказал тот. — Ее понемногу с зелий снимают, она хоть меня узнает и не шарахается. А потом спать. Да?

— Солнышко мое… — потянулась к нему Катрин. — Иди, конечно. У нас тут…

— Взрослый разговор, — понятливо кивнул Драко. — Ушел!

Воцарилось молчание.

Люциус держал жену в объятиях, и та чувствовала, как по его телу то и дело проходит волна дрожи. И если ни успокоительное, ни алкоголь тут не действуют, то средство остается только одно…

— Пойдем спать, — мягко сказала Катрин. — Тебе нужно лечь, ты совсем измучился.

— Я думал, это в прошлом, — глухо ответил он. Светлые волосы рассыпались, закрыв лицо. — Я так надеялся, что больше никогда не столкнусь с подобным… Ты понимаешь, о чем я?

— Конечно, — серьезно ответила она. — Плохой женой бы я была, если б не поняла.

— Ты самая лучшая жена, какую только можно представить, — искренне сказал Люциус. — Я тебя не заслужил.

— Конечно, не заслужил, — улыбнулась Катрин. — Но и я даже мечтать не могла о лорде Малфое.

— Хватит говорить о том, что мы «не», — фыркнул Люциус. — Давай лучше о том, что мы «да»…

Он верил, что все будет хорошо. Верил, что маленькие озлобленные волшебники смогут жить нормальной жизнью, пусть и только в долине Шанталь, что скоро Драко выведет свою спасенную Китти на залитый солнцем луг, покажет ей лошадей и мантикору, а девочка, конечно, испугается, но скоро привыкнет…

И жизнь снова пойдет по-прежнему.

Эпилог

— В этом году много учеников, — шепнула МакГонагалл Дамблдору. Тот только покивал.

Вторая война с Волдемортом тяжело прошлась по многим, ему же досталось особенно: искать и обезвреживать хоркруксы — дело для молодых и рьяных, но пришлось взять все это на себя. Удивительно, но Волдеморт был повержен после того, как кто-то из авроров умудрился пришибить его змею, живой хоркрукс. А ведь, по расчетам Дамблдора, был еще один такой… живой… «А живой ли?» задавался он иногда вопросом. Увы, ответа он получить не мог: связаться с поместьем Шанталь не было никакой возможности. (Вернее, была, но о маггловской или гоблинской почте он почему-то не подумал.) А вот Снейп точно был жив, во всяком случае, его фамилия постоянно мелькала в публикациях, он получал бесчисленные награды, изобретал что-то невообразимое: видимо, получил доступ к крайне специфической литературе и теперь не мог остановиться… Правда, фамилию он теперь носил двойную, взял материнскую в дополнение к собственной. Ни единой попытки связаться с прежними соратниками он не сделал, а отловить его где-нибудь на конференции было невозможно: за ним неотлучно следовала охрана, чуть что, зельевар бесследно пропадал, а любого желающего тесно с ним пообщаться встречали очень недружелюбно настроенные боевые маги. Старик Шанталь берег ценного специалиста…

Словом, пост директора Дамблдор покинул, — ему было уже не по силам присматривать за таким хозяйством; остался почетным членом Визенгамота, ну и являлся каждый год на праздники в Хогвартс, где теперь заправляла МакГонагалл.

«Скольких мы тогда лишились», — печально подумал он, окинув взглядом столы. Почти полностью пропали однокашники Гарри Поттера со Слизерина, кое-кто с Гриффиндора, и хотелось надеяться, что детей спрятали родители, перевели в другие школы, например, а не случилось что похуже. Несколько старшекурсников тоже испарились, причем видимой системы в этом исчезновении не было.

Впрочем, началось распределение, и бывший директор прислушался. Много незнакомых фамилий, порядочно магглорожденных, значит…

Профессор Вектор, ведшая церемонию, вдруг громко сглотнула (как Минерва когда-то, подумал Дамблдор невольно) и прочла:

— Малфой, Аврора!

К табурету неторопливо прошла белокурая сероглазая девочка, выслушала вердикт Шляпы и так же неспешно отправилась к слизеринскому столу.

— Малфой, Урсула! — обморочным голосом произнесла Вектор.

Вторая белокурая девочка отправилась за слизеринский стол. Директор прислушался.

— Приветствую на Слизерине! — сказала нынешняя староста, Элен Браун.

— Спасибо, — вежливо ответили девочки.

— А вы близняшки, да?

— Что ты, — произнесла Урсула. — Мы даже не сестры. У нас несколько месяцев разницы в возрасте.

— Но у вас фамилия одна, а похожи вы…

— Да, — кивнула Аврора. — Просто мой отец — сын вот ее отца. Урсула у них поздний ребенок, да, тетушка?

— Угу, в таком случае, твой дядя Фил, которому всего пять, совсем уж поздний, — фыркнула Урсула. — Извините, у нас настолько запутанные родственные связи, что людям со стороны тяжело разобраться, кто кому кем приходится.

— И скажите спасибо, что мои старшие дяди тут не учились, — добавила ее племянница, — они вот как раз близнецы. Просто время тогда было такое… неспокойное, их и не отпустили.

Все закивали: многие были уже во вполне сознательном возрасте, когда творились бесчинства Волдеморта.

— Аврора, Урсула, имена у вас интересные, — продолжила Элен.

— Традиция, — хором ответили те.

— У нас принято называть в честь звезд и созвездий, — пояснила Урсула. — Мой папа — Драко, сестра — Кассиопея, братья — Орион и Шератан. Аврора — ну, это понятно, а мне имя дали в честь Большой Медведицы.

— Скажи спасибо, что тебя не назвали Бетельгейзе, — фыркнула Аврора.

— Не назвали бы, мама говорит, что папа к моему рождению уже немного подостыл!

Дамблдор поморгал. Две девочки Малфой, причем, судя по всему, одна дочка Люциуса, а вторая — Драко. И одного возраста! Малфой-старший там еще раз, что ли, женился? С него станется…

— Нотт, Леон! — зачитала Вектор, и темноволосый мальчик ожидаемо отправился за слизеринский стол, где тут же принялся шушукаться с девочками.

— Поттер, Люциус! — с трудом выговорила бедная Синистра, и тут уж у всего преподавательского состава отвисли челюсти.

Мальчик был как две капли воды похож на маленького Гарри Поттера, разве что шрама не оказалось, очков он не носил, да и в целом был выше и крупнее собственного отца в прошлом. Но черты лица, яркие зеленые глаза… И при этом — светлые волосы.

Он преспокойно плюхнулся рядом с Ноттом, перемигнулся с девочками и начал рассматривать преподавателей.

— Снейп-Принц, Грегуар! — будучи уже при последнем издыхании, произнесла Вектор.

Ну а происхождение этого мальчишки можно было определить по одному только профилю. Правда, по сравнению с Северусом в те же годы, он выглядел куда увереннее в себе и крепче.

— Мерлин всемогущий… — пробормотала МакГонагалл, и Дамблдор вполне ее понимал.

Кажется, они пропустили явление парочки Шанталь, видимо, тоже происходящих от британских волшебников, а потом начался пир.

Дамблдор не удержался и постарался послушать и посмотреть, о чем говорят дети.

— Здорово, Грег, мы все вместе оказались! — толкнул того локтем Поттер.

— А кто бы сомневался, Люк? — фыркнул новоявленный Принц. — Жалко, Фрэнк с нами не смог поехать. Обидно-то как, а? Один день разницы — и он в школу не попал…

— Ничего, на следующий год приедет. Будет за младшими присматривать. Там же Вега и Регулус будут, забыл?

— А, точно. Тогда так даже лучше, — согласился Поттер. — А чем тут угощают?

— Гадостью, мне папа говорил, — ответила Аврора. — Заказывайте, что хотите, забыли?

Дамблдор смотрел на слизеринский стол: судя по всему, кошмар многолетней давности повторялся, только в куда больших масштабах. Эта компания, невесть зачем явившаяся в Хогвартс (сами же говорили, что образование тут дают хуже некуда!), могла разнести его до основания. Хотя… Он, кажется, понял. Взрослым не с руки заниматься этим, а вот дети могут легко сдружиться, могут увести за собой цвет британского магического общества! Когда-то увели Гарри Поттера, и, похоже, остальных: вон та девочка явно похожа на Панси Паркинсон, такая же курносая, а мальчик — на Дафну Гринграсс, ее разрез глаз и манера склонять голову чуть набок… Да, он слышал, что Шанталь собирает под свое крыло сильных волшебников, но чтобы настолько нагло! Нет никаких сомнений, что дети испарятся после первого курса, если не после первого же семестра…

Интересно, чьи дети упомянутые Фрэнк, Вега и Регулус? Фрэнком звали отца Невилла Лонгботтома, который, кстати, тоже пропал бесследно, а Регулусом — брата Сириуса Блэка, это ведь в их семействе заведено было давать такие имена. А Блэка, между прочим, после побега из Азкабана так и не отыскали… Дамблдор подозревал, что тот станет разыскивать исчезнувшего крестника, так что, вполне вероятно, он тоже добрался до Швейцарии. А уж там крепкие мужчины из семейства Шанталь наверняка взяли блудного наследника древнейшего и благороднейшего семейства под белы руки и насильно женили на ком-нибудь из своих.

— Повторяю, у нас сложные связи в семье, — терпеливо растолковывала Урсула. — Вот Люк приходится мне племянником, а Авроре дядей.

— Мерлин, я запуталась! — воскликнула староста, смеясь. — Он же Поттер, а вы Малфои!

— Погоди, я покажу колдографию, так будет понятнее, — девочка вынула маленький снимок, легким движением руки увеличила его и показала желающим. — Вот, смотрите…

Дамблдор тоже посмотрел. На снимке он увидел высоченного, в точности как Джеймс, смеющегося зеленоглазого красавца Гарри. Только очков не оказалось и в помине, отросшие черные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, лишь одна непослушная прядь падала на лицо. И никакого шрама на лбу. Гарри дружески обнимал за плечи такого же высокого, но более изящного молодого человека, в котором легко можно было признать Драко Малфоя: высокий выпуклый лоб, резкие черты лица, чуть надменная улыбка на тонких губах, большие серые глаза, длинные платиновые волосы, которые он тоже собирал на затылке.

— Это дядя Гарольд, — поясняла Урсула желающим, — отец Люка. А это отец Авроры, его зовут Драко. Смотрите, а вот жены…

Дамблдор прищурился.

Гарри обнимал надменную темноглазую блондинку с типично малфоевскими чертами лица. И видно было, кто в этой паре главный: она именно что позволяла себя обнять. Не то, что девушка, доверчиво прильнувшая к Драко: длинные пепельные волосы, мягкий овал лица, и глаза — синие озера. Она смотрела на мужа с искренним обожанием, а тот прижимал ее к себе нежным и чуть покровительственным жестом.

— Вот, — указала Урсула на блондинку, — это моя старшая сестра, Кассиопея, мать Люка. А это — мать Авроры, моя, стало быть, тетя.

— Папа говорит, — вставила Аврора, — у мужчин их семьи просто пристрастие какое-то к одному имени. Мою тетю зовут Катрин, а маму — Китти. То есть, вообще-то, Екатерина, но так удобнее, чтобы не путаться…

— Девочки, я сейчас с ума сойду! — воскликнула Элен, схватившись за голову. — Давайте будем считать, что вы… в общем, вы двое с Люком ближайшая родня. Остальные, надеюсь?..

— Не кровные, — лаконично ответил Нотт. — А вообще родственники.

— Только не начинайте снова! — взмолилась староста и опять засмеялась. — А это кто?..

— Это мой папа, Люциус, с мамой, — указала Урсула, — брат и дядя брата по матери. Моя мама — вторая папина жена, — пояснила она, — родная мама Драко умерла.

На этой колдографии Дамблдор различил похожих как две капли воды Малфоев, отца и сына, и невысокую темноволосую женщину. Малфой-старший мало изменился за это время, прошедшие годы его совсем не согнули, разве что волосы из платиновых сделались совсем серебряными, да черты лица обозначились резче. Ну а Малфой-младший выглядел в точности как Люциус в юные годы, даже трость он держал так же! А на заднем плане маячил… Да, точно, Сириус Блэк собственной персоной! Совершенно довольный жизнью, судя по выражению физиономии, и абсолютно не напоминающий азкабанского сидельца. Об этой детали его биографии напоминала разве что заметная седина в темных волосах.

— А дядя Гарольд — крестник дяди Сириуса, — вставила Аврора, показывая еще один снимок, где эти двое были запечатлены вместе. — Это не считая того, что они и так родственники.

— А это кто?

Дамблдор снова всмотрелся.

— Мой отец, — подал голос Грег. — Это они с дядей Люциусом на военных сборах.

Бывший директор проморгался, но видение никуда не исчезло: на обычной маггловской фотографии был запечатлен Северус Снейп собственной персоной. Вот только узнать его оказалось не так-то просто: из глаз пропала вечная настороженность и подозрительность, он смотрел в камеру спокойно и открыто, даже чуточку надменно (как все представители семейства Шанталь, понял Дамблдор). От прежних неухоженных патл не осталось и следа: он был довольно коротко подстрижен. В целом Северус смотрелся куда лучше, чем во время работы в школе: заметно возмужал, раздался в плечах, приучился высоко держать голову и совершенно перестал сутулиться. Выглядел он вполне довольным жизнью и уверенным в себе. Правда, Дамблдор и в кошмарном сне не сумел бы представить его в маггловской футболке камуфляжной расцветки (а рука-то на виду, и метки на ней нет!), жилетке-разгрузке, таких же штанах и с автоматом на шее. А тем более рядом с экипированным точно так же Люциусом Малфоем в темных очках на пол-лица и кепи.

— Вообще папе по возрасту уже необязательно там бывать, — произнесла Урсула, — но ему нравится, он ездит пострелять. Мама смеется и говорит, что он как мальчишка…

Староста впечатлено покачала головой, явно отчаявшись разобраться в запутанных семейных связях первокурсников.

— Слушайте, а как это вы добыли другую еду? — сменила она тему.

— Родители научили, — ответила Урсула невозмутимо. — Просто попроси домовиков, и ешь, что угодно.

— Мы дома привыкли к другим блюдам, — добавила Аврора застенчиво.

Кошмар повторялся. Фотографии, приказы домовикам… Только тогда Драко Малфой был один, а теперь из поместья Шанталь прибыла целая банда, и Хогвартс снова должен был содрогнуться. Хотя бы потому, грустно подумал Дамблдор, что троим разновозрастным Уизли не под силу будет сдержать эту компанию. Ими ведь движет не желание поразвлечься, не жажда бессмысленных шалостей, они с раннего детства знают, что могут и должны сделать: привести в семью сильного волшебника или ведьму, да даже и маггла!

Им без разницы. Лишь бы человек был хороший.

Content

Измайлова Кира
Бежать нельзя остаться

Старшее поколение

Младшее поколение

Эпилог