Измайлова Кира

Моя маленькая Мэри

Мне было одиннадцать, и я догуливала летние каникулы, когда вдруг в нашей почте оказался странный конверт: я никогда не видела, чтобы писали зелеными чернилами и не на бумаге! Тем более, в официальном письме.

— Видимо, это какая-то шутка, — со смешком сказала Энн. Вообще-то ее зовут Ли-Энн, она моя мачеха, но и то, и другое звучит так скверно, что она разрешила звать себя просто Энн или Энни.

— Ну и шуточки пошли, — мрачно ответил отец.

Он давно был невесел: жалованье у него невелико. А ведь надо было платить за дом, за электричество, телефон, бензин для двух машин, что-то есть и покупать мне одежду — я очень быстро росла. Энн вообще обходилась старой одеждой (я знала, как ей это не по душе!), но что делать? Спасибо, папе на службе полагалась форма, а дома и старые джинсы и футболки с распродажи сходили…

Больше мы об этом письме не говорили. Я вообще старалась не попадаться на глаза родителям (ну то есть отцу и Энн, родную маму я совсем не помню, она умерла, когда мне был год) и гадала: шутка это была или не шутка? А если нет, придет за мной волшебник или…

* * *

Когда волшебник пришел, папа схватил ружье и даже успел разок выстрелить, прежде чем гость завязал дуло узлом. Пришелец был огромный, волосатый, походил на тролля из кино, и я, честно скажу, напугалась. Но куда больше я испугалась за папу и Энн, поэтому вцепилась в ногу великана и закричала: «А ну не смей, не трогай их, не то я тебе!..»

Конечно, я ничего не могла сделать. Великан поднял меня одной рукой, засмеялся и сказал: «Ну! Настоящая гриффиндорка!»

Еще тогда, когда я не знала ничего о факультетах, я решила, что никогда не буду гриффиндоркой…

Так вот, когда пришел великан, я как раз разливала чай. Не так уж часто мне позволяют это делать, и я очень старалась, но тут от неожиданности уронила чайник, и он разбился.

— А ну, не смей плакать! — тут же велела Энн и вытерла мне слезы. — Подумаешь, чайник! Велика беда!

— Вы кто? И что вам нужно? — поинтересовался отец, опустив газету. — И, собственно, какого черта вы входите в частный дом без разрешения?

— Я за девочкой пришел! — сказал тот.

Именно после этого папа и взялся за ружье, которое всегда было под рукой, потом выясняли кто да что… Долго рассказывать, просто отец привык сперва стрелять, а потом спрашивать.

— Ну… это… юная мисс, — угомонившийся пришелец показал на меня пальцем, — письмо же получила?

— Какое еще письмо? — спросила Энн очень мерзким голосом. Она это умела.

— Ну, про школу! — развел руками гигант.

— Энди, звони своим, — приказала она. — К нам притащился маньяк. Наверно, он в розыске, ты посмотри только, до чего страхолюдный!

— Постой… Так про школу, говорите? И там еще список каких-то невероятных приспособлений, зелий… да? — сказал папа, успевший достать служебный револьвер.

— Ну! Оно самое! Меня прислали, значит, чтобы девочке пособить! — радостно улыбнулся этот чокнутый великан. — Ей же все купить нужно!

— Сколько это стоит? — холодно спросил папа, вынимая кредитку.

— Я не знаю, — удивился тот. — Но вообще вроде бы для магглорожденных школа оплачивает…

— Дивно. Если не оплатит, пусть мне пришлют счет, — сказал папа. — Мэри?

— Пап, ну раз отказаться нельзя… — Я опустила голову и шмыгнула носом. — Придется!

— Думаешь?

— Что за бред! — Энн вспыхнула. — Почему это мы не имеем права отказаться от… от этого? Мэри хорошо учится в своей школе, так какого…

Папа прикрыл ей рот рукой. Энн порой очень грязно ругалась, но я всегда делала вид, что ничего не слышала, хотя все эти слова и выражения давно знаю и умею употреблять к месту. Мачеха у меня не из самого приличного района Лондона, и как ее нашел папа, я даже думать не хочу. Мало ли, что там у взрослых… Энн хорошая, меня сроду не обижала, а больше всего она горюет от того, что у них с папой никак не получается свой ребеночек. Мне бы тоже хотелось братика или сестренку… а никак. Я слышала, Энн плакала, говорила папе, это потому, что злоупотребляла… чем? Алкоголем? Я не поняла, а спросить побоялась, я же подслушивала… а первая заповедь отца: если делаешь что-то недозволенное, не попадайся, а попадешься — получи сполна.

Ну да ладно, так обойдемся. Мы с ней подружки, бывает, всеми ночами шепчемся, когда отец на дежурстве!

— Вы там, — махнул папа рукой, и гигант попятился. — Если с моей дочерью что-то случится, я вас пристрелю, волшебник вы или кто. А я, имейте в виду, полицейский, и оружие у меня всегда при себе. С ружьем оплошал, конечно, а вот с револьвером… Кстати, стоимость ружья кто возмещать будет, а?

Папа у меня маленького роста, но у него такой взгляд, что все сторонятся. Ну, кроме нас с Энн и ближайших соседей. Он вообще-то добрый, только некрасивый: нос перебит, на щеке шрам, глаза маленькие, лицо в оспинах, стрижется почти наголо, да и вообще… Некрасивый, короче. Не знаю, что в нем нашла Энн, я-то его просто так люблю, а она ведь красотка! Ну или мне так кажется, поди разбери? Она даже без каблуков на полголовы его выше, а фигура — все тетки в нашем квартале иззавидовались! И вовсе она не красит волосы, я будто не знаю, какого они цвета на самом деле!..

— И когда вы намерены сопроводить мою дочь за покупками? — спросил он, когда Хагрид, извиняясь, отсчитал сколько-то золотых монет, я просто диву далась, а папа и бровью не повел (но я сразу поняла — он первым делом отнесет это золото к знакомому оценщику).

— Ну… прямо сейчас, если вы не против, — сказал великан, потупившись. — А то мне еще одного мальчугана отвести надо, не успеваю…

— Мэри?

— Да схожу я, пап, — пожала я плечами. — Энн, ты не переживай, видишь, дяденька добрый! Кстати, дяденька, как вас звать?

— Хагрид я! — взревел он и протянул огромную лапищу. — Лесничий при школе. Пойдем… Мэри? Ага… письмо захвати, там список, чего надо покупать… Давай руку!

Почему Энн так смотрела нам вслед, вот в чем вопрос…

* * *

У меня закружилась голова, и мы очутились… Это было незнакомое место.

— Ты это, — сказал Хагрид смущенно, — извини, я еще того мальчика прихвачу, чтоб два раза не ходить. Заодно и познакомитесь. Ничего?

— Да пожалуйста, — ответила я и добрых полчаса простояла на улице, пока великан улещивал родных того мальчишки. Уж не знаю, почему его не отпускали, почему он жил в такой лачуге, и кто так визжал внутри…

— Вот… — произнес великан, держа за руку мальчишку ниже меня ростом, очкастого и напуганного. — Это, значит, Мэри, а это Гарри.

— Привет, — кивнула я. — Хагрид, дальше-то что?

— Дальше идем покупать всяко-разно! Список у тебя при себе? — в десятый раз спросил он, а я терпеливо ответила:

— Разумеется.

Это было ужасно. Мы попали в какое-то средневековье, я только поспевала глаза протирать! Сперва зашли в гоблинский банк (у меня, конечно, там ничего не было и быть не могло, но с Гарри Хагрид куда-то сгонял, пока я скучала в уголке). Потом котлы! Нам нужно было купить котлы… и то, что в них варится. Еще волшебные палочки — с Гарри мастер Олливандер возился долго, а со мной управился вмиг, мне подошла березовая палочка с сердцевиной из шерсти единорога, совсем коротенькая. Потом Хагрид вспомнил, что у Гарри день рождения, купил ему сову… ох! Я решила, что мне сова ни к чему. В школе они есть, сказал великан, а папа с Энн мне не напишут этак вот…

Оставались у нас только мантии. Ужас! Это что же, придется все время их носить?!

— Это… Мэри, ты девочка серьезная, сразу видать… Пригляди за Гарри, я сейчас… — сказал Хагрид и ушел в сторону питейного заведения. Уж такое местечко я разом отличу! Я вообще это насквозь вижу, жулики ко мне и не подходят с тех пор, как меня стали одну за покупками отпускать.

— Ну, идем, — сказала я очкарику, и он покорно пошел следом.

Веселая услужливая тетушка, мадам Малкин, мне даже понравилась. Она знала свое дело, щебетала о чем-то, а ответа не требовала, прямо как приятельницы Энн.

— Привет, — сказал худенький белобрысый мальчишка, которого тоже обмеривали и обшивали, — тоже в первый раз в Хогвартс?

— Привет, — сказала я, — точно так. Меня зовут Мэри. Мэрион Оук.

— Драко Малфой, — произнес тот с явным высокомерием. Ну, Хагрид уже успел рассказать, что тут к чему. — Мама смотрит волшебные палочки, а папа обещал взглянуть на метлы, хотя первокурсникам их не полагается иметь… А твой приятель язык проглотил?

— Он не мой приятель, — ответила я. — Мы так… случайно вместе. Его зовут Гарри.

— Гарри Поттер, — вклинился тот.

— Ух ты! — Белобрысый похлопал глазами. — Тот самый?!

— А?.. — вытаращился Гарри.

— Драко, я не догоняю, — пожала я плечами. — Что значит — тот самый?

— Ты магглорожденная? — спросил он, и глаза у него сразу сделались холоднее льда. — Ну… до встречи в школе… грязнокровка.

— А табуреткой по морде? — осведомилась я. — Ты… чистокровка, закрой пасть, пока я тебе ее сама не заткнула! И думай, на кого тявкаешь, шавка!

Папа не всегда понижает голос, говоря по телефону с коллегами или еще кем, так что я многого нахваталась… Да и Энн, когда готовит, и у нее что-то пригорает или выкипает (а это случается постоянно), ой-ой как ругается!

— Да как ты смеешь… — побелел мальчишка.

— Щас как двину в глаз, узнаешь, что я смею, а чего не смею! — пообещала я и полюбовалась обиженной физиономией (а что он мог мне сделать, видел же, что я сильнее?). — Давай, зови папочку!

— Я тебе…

— Чего ты мне?.. — спокойно спросила я. — Попросишь своего папу меня нашлепать? Напугал, тоже мне. Мои родители на него в суд подадут за насилие над чужим ребенком, вот. Имей в виду, у меня отец — полицейский, так что законы я знаю! И еще у него во-от такой револьвер!

Белобрысый надулся и, по-моему, собрался захныкать.

— За шавку извини, — примирительно сказала я. — Папа так ругается, я и привыкла. Но даже если у тебя родословная длиннее, чем у нашей кошки, так ты круче, что ли? Тоже мне, достижение… — Я протянула руку. — Мир?

— Мир, — буркнул он и надулся еще сильнее. — Ты точно на Гриффиндор попадешь.

— Я никогда не буду гриффиндоркой, — повторила я свою мысль и увидела удивление в серых глазах. — А ты?..

— У меня и родители, и все предки заканчивали Слизерин, — оживился Малфой. — Я непременно окажусь там! Другие факультеты тоже ничего… только не Гриффиндор. А этот… — кивнул он на Гарри, — куда хочет?

— Я откуда знаю? Гарри! — окликнула я. — Ты на какой факультет желаешь?

— Куда угодно, только не на Слизерин, — мрачно ответил он. — Оттуда, говорят, только темные маги выходят!

Мы с белобрысым переглянулись и искренне рассмеялись, а на прощание [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] снова пожали друг другу руки. Он мне понравился: не вовсе дурной мальчишка, а что свихнутый на каких-то семейных предрассудках, так я ему доктор, что ли?

* * *

— Веди себя скромно, выделиться не старайся, а если кто заденет, сразу дай в глаз, чтоб не лезли, — таково было отцовское напутствие. — Отругают — наплюй. Попробуют ударить, сразу пиши мне и требуй, чтоб вызвали попечителя. Знаю я эти пансионы…

— Девки полезут, в морду двинь, чтоб поуродовать, отстанут. Ну, когтями там [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] или еще чем… — сказала Энн. Она-то знала, что делать! — Ты ж у меня драться умеешь?

— Еще как, — ответила я не без гордости.

— Ну, ты не пропадешь! — Ее красивые зеленущие глаза подернулись влагой, я тоже прослезилась, а время-то шло! И как пройти на платформу 9 3\4, я так и не знала!

— Пап, Энн, я пошла! — сказала я. Багажа было мало, но… — Гарри! Стой! Стой!

Знакомый очкарик притормозил. Он был в целой компании рыжих ребят, но они меня не интересовали.

— Ты знаешь, как на платформу пройти?

— Миссис Уизли сказала, — ответил он, — разбегись… и прямо в этот столб.

— Спасибо. Но только ты идешь первым, — я помахала родителям и поудобнее перехватила чемодан на колесиках. На неопрятную рыжую тетку я не обратила внимания, хоть она явно нацелилась познакомиться со мной. На кой мне это сдалось? — Ух ты, получилось? Ну, теперь я иду!

— Что за невоспитанная девчонка… — услышала я перед тем, как миновать барьер.

Признаю, волшебный поезд мне понравился, он был очень красивым. Вот затаскивать в него багаж оказалось тяжело, но я справилась, потому что Энн давно научила меня: никогда никого не проси о помощи, пока и вправду не сумеешь без нее обойтись… а что там этот чемодан для такой взрослой девчонки, как я! Сущая ерунда! Не помру же я, верно?

Свободных купе не было, двери в некоторые оказались открыты, но там попадались все больше ребята постарше, и я чувствовала, что идти мне с чемоданом через весь поезд или сидеть в тамбуре…

— Привет! — услышала я вдруг из открытого купе и увидела знакомого белобрысого в компании еще двух ребят.

— Привет! — ответила я. — А у вас местечка не найдется? Я замучилась уже искать!

— Одно как раз осталось, — белобрысый отобрал у меня чемодан и запинал его в угол. — Присаживайся.

Двое крепких мальчишек напротив посмотрели на него с недоумением и, кажется, с опаской, но он не отреагировал.

— Ты слыхала, Гарри Поттер едет в этом поезде! — выпалил… как его… Драко Малфой, точно.

— Мистер Малфой, позвольте отметить, вы дебил, — сказала я. — Мы с вами и мистером Поттером вместе заказывали школьные мантии. Ай, как удивительно, что он едет тем же поездом, что и мы! Или тут есть другой рейс? Я б лучше вечерним поехала, легла бы спать, а утром уже раз — и на месте…

— Опять впросак попал, — фыркнул он. Двое других гоготнули и расслабились.

— С кем не бывает, — пожала я плечами.

— А ты… Кто твои родители? — спросил вдруг Драко.

— Папа полицейский, это я уже говорила, — ответила я, — родную маму я не помню, она умерла, а мачеха… сейчас домохозяйка. Раньше кем была, не знаю.

Ох, я прекрасно знала, вернее, догадывалась, кем была Энн. Но говорить об этом — упаси боже!

— Все магглы? — произнес Драко и поглядел на меня как-то так…

— Наверно, — ответила я, успела прочитать кое-что в учебниках. — Откуда мне знать? И… Я пойду, вот что. Вы тут все чистокровные собрались, мне с вами делать нечего.

Я бы так и ушла со своим чемоданом, если бы в купе не вломилась лохматая девчонка моего возраста. За ней следовал полноватый мальчик.

— Я помогаю Невиллу искать его жабу! — выпалила она. — Вы не видели ее, нет?

— В этом купе, — выделив слово голосом, произнес Драко, — жаб мы не встречали.

— Но, может…

— Не может. — Он сощурился. Очень противная гримаса получилась, если честно. — Ты магглорожденная?

— И что?! — насупилась девочка.

— Ничего, ровным счетом ничего, — улыбнулся белобрысый еще противнее. — Мэри! Поставь чемодан и сядь!

— А ты не дорос еще, чтобы мной командовать, — ответила я. [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014]

Конечно, у него было двое здоровенных приятелей… но если он попробует сделать что-то силой, я могу и сдачи дать! И дверь в коридор открыта, как заору — весь вагон сбежится. Должны ведь тут быть преподаватели или старосты какие-нибудь? Кто же отпустит такую ораву детей без сопровождения! Особенно этих… знатных. Удивительно, что тут слуги не толпятся, «чего изволите?» и все такое.

— Пожалуйста, Мэри, поставь чемодан и присядь, — сменил тон Малфой.

— Другое дело, — пожала я плечами и села. Уходить не было смысла, мыкайся еще с этим багажом черт-те где! Лохматая так и торчала в дверях. Полный мальчик переминался с ноги на ногу у нее за спиной. — Что это ты там проверил?

— Я как-то слышал, что попадаются нормальные магглорожденные, хоть и нечасто, а большинство… — Драко указал на лохматую, — вроде нее. Ты, кажется, из первых. Хотя и невоспитанная.

— Спасибо, что снизошли, вашество! — ответила я и сама же первая засмеялась.

— Да ну тебя! — хихикнул он.

— Постой, ты тоже магглорожденная? — спохватилась девчонка. — Как тебя зовут? Меня — Гермиона Грейнджер, а это вот Невилл Лонгботтом, и он-то как раз чистокровный!

— А мне от этого что, холодно или жарко? — спросила я. — Ты уже слышала, что меня зовут Мэри. Дальше что?

— Ну… давай дружить? — неуверенно произнесла Гермиона.

— Спасибо, не хочу, — ответила я. Девчонка была вроде неплохая, но я знала, что от таких случается масса проблем, причем на ровном месте! Лезут, куда не надо, суют во всё нос, пристают с непрошеной помощью, а в итоге только хуже делают. Наука Энн, спасибо ей! — И закрой дверь, а то сквозит. Нету тут жабы, я бы заметила.

— Мерлин, это явная гриффиндорка, — выдохнул Малфой, когда дверь закрылась, и покосился на меня.

— Отстань, — попросила я, и не обратила никакого внимания ни на шоколадных лягушек (вот извращение!), ни на прочую гадость. Энн всегда запрещала мне есть слишком много сладостей, а то, говорила она, сперва прыщи будут, а потом растолстеешь. Обойдусь!

А вот на перроне мне пришлось худо: я не думала, что мы приедем так поздно, а в темноте я почти ничего не вижу. Забыла, как этот дефект называется, при свете-то у меня отличное зрение!

Кто-то собирал первокурсников, а я тыкалась то в одну спину, то в другую (спасибо, сказали оставить багаж, намаялась бы я с чемоданом), пока кто-то не поймал меня за локоть.

— Ты что мечешься? — спросил Драко.

— Плохо вижу в темноте, — честно сказала я. Что скрывать-то? — А фонарик тут не работает.

— Сразу сказать сложно было? — буркнул он. — Чего убежала? Проводили бы…

— Магглорожденную? — не удержалась я.

— Девочку, — ответил он. — Неважно, какого происхождения. Мы, Малфои, можем себе позволить подать руку и грязнокровке, с нас не убудет.

Я захихикала, он тоже: говорил Драко много и вроде бы умно, но придумал это точно не он. Родители, наверно, говорили, а он запомнил… Ну да я не обижалась, зачем? Мальчишки вечно болтают глупости, а Энн сказала, что [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] лучше пропускать это мимо ушей. У парней что на уме, то и на языке, потом-то они спохватываются, да поздно. А умная девчонка промолчит, но запомнит, ох как запомнит! И припомнит в свое время, когда да что ей сказали…

В лодочке осталось как раз два места — два других занимали те крепкие мальчишки, Грег и Винс их звали.

— Я тебя отведу, — сказал Драко серьезно. Мне опять стало смешно: такой маленький, худенький, я и то крепче… — Раз ты не видишь. Ну а там… Посмотрим, кто на какой факультет попадет.

— Ты на Слизерин, — напомнила я.

— Да, непременно. В крайнем случае, на Рэйвенкло. А ты…

— Не на Гриффиндор. А если туда распределят, сделаю все, чтобы меня немедленно исключили! Как думаешь, если я устрою стриптиз перед директором, этого хватит?

— Ой, сомневаюсь, — задумчиво произнес Драко и тут же с интересом спросил: — А что такое стриптиз?..

* * *

…-Оук, Мэрион! — услышала я свое имя, надела Шляпу и выслушала ее бредни.

Мне подходили два факультета, но я твердо решила, что на Гриффиндор не пойду, даже если потащат силой.

— Куда же тебе… — квохтала Шляпа, — затравят, осудят…

— Брошу школу, подумаешь! — мысленно ответила я. — Сдалась она мне. Без магии проживу. Давайте, говорите…

— Слизерин! — рявкнула Шляпа, и зал слегка притих, а потом загудел.

— А ты точно магглорожденная? — с удивлением спросил Малфой, когда я села напротив.

— Понятия не имею, — отмахнулась я. Мне очень хотелось есть. — Спасибо, что проводил в темноте…

— Не за что, — сказал он и улыбнулся. — Слава Мерлину, ты не на Гриффиндоре. Школа могла бы этого и не пережить.

— Ну… Шляпа сказала — или туда, или сюда. Мне ваша компания как-то больше приглянулась.

— Травить будут, — сказал симпатичный темноволосый мальчишка. — Девчонки особенно. Магглорожденная на Слизерине… невероятно.

— Ну, ты мне скажи, если что, — приосанился Малфой.

— Если что, я сама ка-ак залеплю в глаз, — ответила я довольно громко и увидела, как насторожились новенькие девчонки. — Видел мою руку? Вот. Отец говорит, маленький кулак злее бьет.

— Ты заклинаний не знаешь, — произнес тот, темненький и добавил: — Извини, не представился. Теодор Нотт.

— Очень приятно, — сказала я. — Мэрион Оук. Можно просто Мэри.

— Можно просто Тео, — улыбнулся он. — Так вот, по сторонам-то гляди. Мало ли… А если что, и впрямь жалуйся вот ему, — ткнул он пальцем в Драко. — Чего ты сморщился? Сам же предложил!

Поселили меня в спальне еще с двумя девчонками. Вот глупость, удивилась я, такой огромный замок, народу, если посчитать (сколько вагонов в поезде, я помнила, сколько купе в вагоне, прикинуть легко, ну там… плюс-минус), выходило, что даже если все-все студенты приехали этим поездом, их можно запихнуть в одну башню. Ну и вообще, чего считать, если я видела Большой зал? Вроде и много ребят, но… вполне можно было бы отдельные спальни сделать, пусть даже не со стадион размером!

Одну соседку звали Мейбл, вторую Мелиндой, обе были полукровками и здорово меня дичились.

— По имени нас подбирали, что ли? — спросила я вслух, взяла карандаш и накарябала на двери снаружи три буквы «М».

После этого и разговор завязался. У Мейбл родители были врачами, только отец обычным хирургом, а мать — волшебным, в этой их клинике святого Мунго. Каким-то образом они пересеклись, познакомились и живут с тех пор вместе. У Мелинды, наоборот, отец оказался из волшебной семьи, но не чистокровной, а мать — обычной женщиной.

— А у меня и отец, и мачеха — простые люди, — сказала я, когда подошла моя очередь рассказывать. — Родную маму я совсем не помню, врать не стану.

— Может, это именно она была волшебницей, иначе очень уж это странно, — сказала Мейбл. Она была толстенькая, с двумя пшеничными косичками, голубоглазая, и вечно что-нибудь жевала. — Чтобы магглорожденную распределили на Слизерин… никогда о таком не слышала! Мы вот полукровки, и то нам достанется, а каково тебе придется…

— Переживу, — сказала я. — А кто полезет — в глаз получит, я уже говорила. Безо всяких волшебных палочек. Будут доставать, пожалуюсь директору. Не поможет — уеду домой. Попробуют вернуть силой… Не директор же у нас главный начальник? Поглавнее найдутся?

Соседки переглянулись и кивнули.

— Ты вот с Малфоем разговаривала, — доверительно произнесла Мелинда. Эта, в противоположность Мейбл, была черноволосой, коротко остриженной, с темными глазами, довольно смуглой и очень худой. — Папа сказал, Малфой-старший — важная шишка в Попечительском совете Хогвартса, да и вообще очень влиятельный человек, так что ты с младшим не порти отношения. Может, через него и нажалуешься, если что!

— Вот умора-то, — хихикнула Мейбл. — Представляю, какая будет физиономия у папаши, когда сынок попросит составить жалобу для магглорожденной!

— Ха, — сказала я. — Сама составлю, что я, отцовских рапортов никогда не читала? И читала, и перепечатывала, когда он домой приносил, а у самого времени на это не хватало… Я знаю, как накляузничать, это уж будьте-нате!

— А вообще давайте держаться вместе, — предложила Мелинда. — Тут девочек-полукровок больше нет, если только из старших, но толку от них? Ведь не заступятся… А втроем как-то поспокойнее.

— И отбиться можно, если что, — рассудительно добавила Мейбл. — Только нам ой-ой как стараться придется. Чистокровные много чего знают, их дома учили. Нам вот с Мелиндой родители кое-что показали, а ты вообще ничего не умеешь, правда же?

— Научусь, — пожала я плечами. — Раз деваться все равно некуда, так непременно научусь!

— И вот что, — добавила Мелинда, — ты слыхала, что за проступки тут баллы снимают? Так что лучше ни с кем не задираться, а то весь факультет будет недоволен.

— Разберемся. О! — спохватилась я. — А какие именно проступки?

— Не слышала разве? Директор на пиру говорил. Колдовать в коридорах нельзя, ходить на третий этаж и в Запретный лес тоже…

— А если я кому-нибудь нос разобью или фингал поставлю, что будет? — спросила я с интересом.

Соседки пожали плечами.

— Проверим. А теперь давайте спать, вот что. А то проспим на занятия, баллы с нас и снимут…

И мы дружно улеглись спать.

* * *

Летом меня обычно отправляли в скаутский лагерь, так что мне к общежитию было не привыкать. А вот другие, видно, в общих спальнях, а то и палатках вовсе никогда не ночевали, потому как с утра душераздирающе зевали. Ну да ясно, они же благородные донельзя, какие уж тут палатки…

Учиться мне не понравилось. Взять хотя бы то, что тут писали гусиным пером по пергаменту, как в средневековье каком-то! А даже стальным по бумаге — и то сложно, я как-то пробовала… Конечно, у меня получались кляксы, я не успевала за лектором, а остальные хихикали. На смешки мне было наплевать, но я быстро поняла, что ничему особенно ценному нас тут не научат, и вообще перестала записывать лекции, решив, что учебниками обойдусь, а исключат, так и лучше! Такое не проходило только на трансфигурации (преподавательница посматривала на меня как-то странно, и я старалась не высовываться) и на зельеварении. Вот там преподаватель был совсем с приветом. Сперва его перекосило при виде Поттера, а когда он посмотрел на меня, то сделался белее мела. Не имею понятия, почему, но его я тоже предпочитала не раздражать. Единственный раз, когда я с ним заговорила сама… ох…

Дело в том, что пары с моего факультета мне не хватило, и я попала в компанию той самой Гермионы Грейнджер. Сдвоенный урок — и мне стало ясно: или я ее убью, или сама утоплюсь в котле. Причем первое вероятнее!

— Сэр, — сказала я, подойдя к преподавателю на перемене. — Разрешите обратиться?

— Да, мисс? — сказал он, не поднимая головы.

— Сэр, нельзя ли мне на занятиях работать одной? — спросила я и сообразила добавить: — Конечно, если это не запрещено правилами.

— Вы считаете себя способнее остальных, мисс Оук? — спросил он.

— Нет, сэр. Но если вам не нужен труп гриффиндорки… ну там, мало ли, на органы, то есть ингредиенты… Пожалуйста, позвольте мне работать одной. Может, я чего-то не успею или сделаю не так, но то будут мои ошибки. А эту дуру я скоро правда чем-нибудь огрею!

Профессор моргнул и посмотрел на меня повнимательнее.

— Это вы про мисс Грейнджер? — уточнил он.

— Да, сэр, — ответила я. — Извините, если я грубо выражаюсь, но она меня реально достала!

— Вы не поверите, мисс, насколько я с вами солидарен, — вздохнул профессор и вдруг спросил: — А скажите, мисс Оук, вы похожи на отца или на мать?

— На мачеху, сэр, — ответила я, решив пока что не удивляться. — Все поражаются, она тоже рыжая и глаза зеленые. То ли отец нарочно ее выбрал, то ли совпало, не поймешь…

— А девичьей фамилии вашей матери… и мачехи вы не знаете, часом?

— Знаю. Мамина — Таккер, Сигрид Таккер ее звали, она не англичанка. А мачеха — Ли-Энн Дуглас, я ее зову Энн. А вам зачем, сэр?

— Я стараюсь узнать побольше о своих студентах, особенно полукровных… и тем более магглорожденных, — сказал он подозрительно ровным голосом. — Идите, мисс Оук. И да, работайте в одиночку. Кстати! Вас не обижают однокашники?

— Пытались, сэр, — улыбнулась я. — Одна в больничном крыле синяки сводит, вторая хромает, на лестнице поскользнулась, а там эти невидимые ступеньки… А мальчишки в драку не лезут, им зазорно с девчонкой-то драться.

О том, что в той потасовке меня поддержали Мейбл с Мелиндой, я говорить не стала. Самой нагорит, и пусть, а их подставлять не годилось.

— Вероятно, вас обзывают? — странным тоном произнес профессор.

— Да, шипят чего-то за спиной, мне это без разницы, — пожала я плечами. — А если кто в лицо гадость скажет, сразу получит в нос. Они это уже усвоили, сэр. Я, может, палочкой еще махать и не выучилась, но в морду дать могу, папа научил.

— Ясно. Возвращайтесь в гостиную, мисс Оук. И перестаньте калечить однокурсниц!

— Они первые начинают, сэр, — ответила я и с достоинством удалилась.

Любопытно, на кой декану девичьи фамилии мамы и мачехи?

* * *

— Уважаю, — искренне сказал мне Малфой после следующего занятия по зельям. — Никогда предположить даже не мог, что скажу такое грязнокровке, но… Избавиться от Грейнджер не всякому дано!

— А чего такого-то? — пожала я плечами. — Подошла к профессору, попросила убрать от меня эту чокнутую, мне одной лучше… Баллов, конечно, получу меньше, но мне никто мозги клевать не будет.

И так, в общем, без особых происшествий мы и дотянули до зимних каникул. Конечно, тролль на Хэллоуин оказался обалденным подарком, но ничего ужасного больше не случилось. Ко мне пытались приставать, но я не боялась боли, а всяким шуточным заклинаниям выучилась враз, так что подходить ко мне было себе дороже. Я уже начала подумывать, а не купить ли вторую палочку, чтобы как папа, стрелять с двух рук? Вот это был бы номер!..

…В крайнем купе, которое никому не нравилось — тесное, — и которое я решила занять для себя, обнаружился Драко Малфой. Без приятелей, совсем один, и вещей при нем не было. Хуже того, он тихо плакал, скулил даже, как щенок, которого пнули ни за что ни про что.

«Никогда не угадаешь, — говорила мне Энн во время наших ночных бесед. — Есть люди — полыхнут и тут же раскаются, не надо их винить, им самим от этого горше. Есть сильные, они терпят, сколько могут… Потом прорывает, — добавила она. — А есть такие сильные, которые стыдятся своей слабости. Им особенно больно.»

Мне показалось, что Драко из вторых. Ну даже если Энн не сказала бы мне, я что, не утешала малышей в прежней школе?

Раз-два, его голова лежит у меня на плече, такие всхлипы я хорошо знаю, он давно уже плачет… да и если посчитать, когда мы отъехали от Хогвартса…

В ход пошел носовой платок, у меня их уйма, не считая бумажных салфеток.

— Ты? — разлепил мокрые ресницы Драко.

— Не-а, сам Слизерин к тебе снизошел. Ты чего воешь на весь поезд?

Он так дернулся, что я поспешила сказать:

— Да закрыла я двери! И никто ничего не услышит. Я вообще вошла случайно, искала местечко, чтоб никто не влез.

— Я тоже, — тихо произнес он.

— А чего не запечатал вход? Тебя чему учили?

— Забыл… Я просто…

Ну вот не хватало мне только вытирать слезы мальчишке! Но этот мальчишка мне много чего подсказал, в обиду не давал, хоть я, по его счету, грязнокровка, и вообще…

— Ты ж домой едешь! Радоваться надо!

— Чему?! Кретинский Поттер стал ловцом, хотя он первокурсник… Ничего у меня не получается! Я ни на что не гожусь… — добавил он шепотом, — папа был прав. Я негодный наследник.

— Да не мог твой отец такого сказать, — убежденно произнесла я. — Не ври! Не мог! Если он тебя любит, то сроду не скажет такого, хоть бы ты был хромым, косым и горбатым!

— Ну, значит, он меня не любит, — тихо ответил Драко.

Я прикусила губу. Ах так, значит?!

— Скажи предкам, что ты гостишь у меня, — велела я. — Денька три!

— Они не поймут, ты же магглорожденная!

— Наври что-нибудь! Вон, приятели пусть тебя прикроют… И ври убедительно. Так меня папа учил, — с достоинством добавила я. — И если ты не сумеешь, то я окончательно в тебе разочаруюсь, вот! Давай, клянись, как по-вашему положено… А теперь запоминай, что нужно с собой взять…

* * *

— Малфой! Что ты плетешься, как покалеченная курица?! Живее!

— Есть, сэр! — выдавил он.

Ему было очень плохо, он стер ноги, но жаловаться не смел, не то получил бы стеком по хребту. Не умеешь обуваться — твои проблемы!

Я очень его жалела (хотя сама рысила рядом со здоровенным, вдвое большим рюкзаком за плечами и еще успевала переговариваться с приятельницами), но спуску давать не хотела.

На привале Драко упал первым — лицо белое, сил нет, сразу видно, так что инструктор махнул мне, штатной медичке, займись, мол, пока остальные натаскают хвороста, наберут воды… ну и прочее.

— Извращенцы вы, — говорил он, пока я промывала его кровавые мозоли и обрабатывала их антисептиком. — Так мучиться…

— Идиот, мы наслаждаемся! — оборвала я. — Такой воздух! А природа? Гляди, какая вокруг красота! Сейчас палатки поставят, приготовят поесть… И учти, завтра еще столько же идти, а потом обратно топать!

— Брось меня здесь, — попросил Драко вполне серьезно (он явно не смотрел наши фильмы). — Я не дойду.

— Чистокровный слабак, — сказала я. — Лошадку подать? Или там экипаж, на чем у вас ездят? А, забыла, ты метлу предпочитаешь!

Он дошел. Он плакал на ходу, отставал, падал, поднимался, на привалах от него толку не было никакого: Драко сразу сорвал руки, попытавшись помочь ставить палатку, но ребята у нас понимающие, не то что в этой волшебной школе, они и виду не подали. Ну, пошел парень впервые, так старается не ныть, держится кое-как, закусывает губы и держится… Ему все помогали, даже если он этого не замечал.

— Мерлин, какой же я слизняк… — сказал он мне в последний вечер, сидя у костра. Ладони у него были перетянуты грязными бинтами — я постаралась, но за сегодняшний переход перевязка пришла в негодность, надо было менять, чем я и занялась.

— С ногами что? — спросила я.

— Болят, — со смешком ответил Драко. — Но без крови.

— Покажешь потом.

— Ага…

И мы замерли, глядя в огонь, и сидели так, пока дежурные не сунули нам по миске пшенки с тушенкой — райской пищей, первой за день, не считая пары бутербродов. Я-то что, я, как говорит папа, камни могу есть и поленом закусывать, а Драко сперва мучился страшно, то невкусно, то еще что… Но он все стерпел, мог гордиться собой!

Жестоко, конечно, было тащить его в зимний поход, летом попроще, хоть и подольше… Но мне почему-то показалось, что так правильнее. Перестанет плакать от всяких глупостей, вот!

— Дома меня уложат в постель, вызовут медика и не велят вставать до самого отбытия в школу, — со смешком сказал он, скинув с плеч рюкзак, и показав пораненные, пожженные, помороженные руки с сорванными и грязными ногтями.

— Да ладно. Я не думаю, что твои предки такие уж… — Я развела руками. — Тебе что, так плохо было?

— Сперва — ужасно, — честно сказал Драко. — Холодно, больно, утром из палатки вылезаешь — ох… А потом… Не знаю, как сказать, будто второе дыхание открылось. И я понял, что пока страдал, просмотрел уйму всего красивого… Ну, водопадик тот, я еще ноги промочил, ты ругалась, мол, если [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] простыну, бросишь… И еще осенние листья под снегом, лосей, помнишь?

— Винни все заснял на видео, посмотрим потом, — ответила я.

— Если пустят.

— А ты наври и смойся!

— Я уже разок наврал. Убедительно, как ты сказала! — засмеялся Драко и снова посмотрел на свои изуродованные аристократические руки.

Честно говоря, он не был красивым мальчишкой. Даже симпатичным не был! Но я испытывала к нему самое страшное, по мнению Энн, чувство — жалость.

Казалось бы — за что его жалеть? Дом — полная чаша, оба родителя живы, чистокровный (это что касается школы), знатный, ни в чем не знает нужды… Зато он никогда не видел раньше, как матерый лось (рога — как громадная корона!) осторожно переходит тропинку, а за ним идут лосиха и совсем маленький долговязый лосенок. И как лисы на снегу играют, тоже не видел. И из проруби не пил. Что это за жизнь?

С таким раздумьем я и вернулась домой. Ясно, Энн, отмыв меня от походной сажи, мигом вытянула все подробности, а там…

— И не думай, — приказала она.

— А я и не думала! — огрызнулась я. — Что я, изверг?

— Чего-о?

— Того! Представь себя в роли тещи!

Энн задумалась, а потом вдруг как-то тихо сказала:

— Я была бы хорошей тещей… Да и свекровью тоже.

Папа дежурил в ту ночь, но мы с Энн не болтали. Я ушла спать, а она допоздна смотрела телевизор и, кажется, немножко выпивала (за крепкое спиртное папа бы ей отвесил горячих, бывало уже; он не запрещал ей пить совсем, только чтобы знала меру). Не знаю, что такого я сказала…

* * *

Каникулы промелькнули, как не бывало. Наши отношения с Энн стали как-то холоднее, но почему, я так и не поняла, а папа сказать не смог. Велел только вести себя в школе по-прежнему и спуску никому не давать.

Мы встретились с девчонками на платформе, заняли купе и твердо решили не пускать никого постороннего, поэтому, когда к нам сунулся Малфой, мне пришлось уйти с ним в тамбур — слово есть слово.

— Ну чего? Сильно ругали? — спросила я.

— Нет. Нет… — ответил он, но потом вдруг улыбнулся: — Только запретили с тобой даже рядом стоять! Ну, это мама сказала, когда мои руки увидела…

— А отец?

— А он засмеялся и сказал, что привести руки в порядок — дело получаса, а такой опыт пригодится любому. В общем, они теперь не разговаривают, — вздохнул Драко.

— У меня тоже какая-то ерунда вышла… ну, это наши, маггловские дела, — вздохнула я.

— Из-за меня?

— Да. Короче, это дела семейные, я тебе ничего о них не скажу.

Он кивнул: кажется, у чистокровных фраза «семейные дела» — вроде пароля.

— Здорово было… — произнес Драко.

— Держи фотки, — сунула я ему спрятанный под мантией конверт. — Винни у нас спец! Видео, увы… Тут мы никак не посмотрим.

— Спасибо. А летом вы тоже ходите в походы? — не отставал он.

— А как же! Недельки на две-три… и подальше. Уедем на поезде миль за сто… и пойдем гулять! Ну чего ты вытаращился? Если предки отпустят, давай с нами! Только скажи заранее, сможешь или нет, а то у тебя в этот раз ничего с собой толкового не было. Тебя надо и одеть нормально, и обуть… и, — вздохнула я, — заплатить инструктору.

— Так что, в этот раз ты платила?! — сразу взвился Малфой. — За меня?!

— Да ладно, там немного. Считай, это был подарок на день рождения, вот! Запоздалый, — это я вовремя вспомнила, что он вроде бы родился летом. — Но потом давай сам. Шмотки найдем да и пойдем.

— Не загадывай, — негромко произнес он. — Там видно будет.

— А ты не ной, — сказала я. — В походе же держался?

— Еще бы я перед магглами нюни распустил!

— А начнешь сейчас ныть, я всем расскажу, где ты был на каникулах, а еще и фотки покажу… и не прячь их, у меня еще есть!

Драко шмыгнул носом и сказал:

— Папа бы оценил твое умение шантажировать. Не буду я ныть…

— Обещаешь?

— Обещаю…

* * *

Все было хорошо. Драко не ныл, как и обещал, но исподтишка грозил мне кулаком, на что я показывала язык. Девчонки не приставали… ну по мелочи разве, а на это я не заклятием отвечала (много чести!), а ударом сумки. А в сумке тяжелые учебники… Скоро они перестали, хотя бдительности я не ослабляла, так папа учил.

Неприятности начались, когда на зельеварении я уронила сумку, книги рассыпались прямо под ногами у профессора Снейпа, но это бы еще не беда… Драко, как настоящий джентльмен, первым бросился поднимать мои учебники, за ним ломанулись его приятели, и один из них так неудачно схватил книжку, что из нее вылетела старая фотография — мы с папой и Энн на курорте. Папа устало щурился, я в забавной панамке с торчащими из-под нее косичками радостно махала фотографу (и, помню, обиделась, не дождавшись обещанной вылетающей птички!), а Энн просто улыбалась, ее огненные волосы горели на солнце, а зеленые глаза были чуть прижмурены от яркого света — темные очки она подняла на лоб. Мне нравилась эта фотография, мы тут толком не позировали, а такие лучше всего выходят.

Профессор, увидев снимок, явно переменился в лице, но ничего не сказал, однако после занятия подозвал меня и сказал:

— Мисс Оук, мне, как вашему декану, хотелось бы познакомиться с вашей семьей. Как вижу, вы неплохо вписались в коллектив, но…

— Да у нас все в порядке, сэр, — сказала я. — Если что, я жалуюсь Драко… Ну это если я сама не могу кому-то надавать, а я очень даже могу.

— Да, я в курсе, — усмехнулся он. — Вы из тех девочек, которые предпочитают сами наказывать обидчиков?

— Именно, сэр, — ответила я. Папа учил меня еще и не говорить лишнего. Пусть собеседник догадывается, задает вопросы, по вопросам тоже многое можно понять… Интересная это была наука!

— Вас отец этому обучил?

— Да, сэр, — коротко сказала я.

— Вы не хотите, чтобы я встречался с вашими родителями? — спросил профессор, а я вдруг почувствовала что-то странное: у меня в голове словно начали копошиться муравьи. Муравьев я терпеть не могу, они нам все клумбы попортили, поэтому я живо представила, как поливаю их отравой или там кипятком, да и выкинула прочь эту гадость… и только потом сообразила, что декан так все время и смотрел мне в глаза.

— Не хочу, сэр, — ответила я. — Папа человек простой, мачеха еще проще… И я как-то не думаю, что они будут рады вас видеть. Да и зачем? Я ведь не вовсе скверно учусь?

— Вы делаете определенные успехи, мисс, — кивнул Снейп, потирая подбородок. — Скажите, а кто учил вас окклюменции?

— Чему?.. — искренне удивилась я. — Что это такое, сэр?

— Нет, ничего, видимо, я ошибся, — быстро проговорил он. — Однако, мисс, на вас поступила жалоба от мистера Малфоя.

— Я ему за ябеды в глаз дам… гм… простите, сэр.

— Я имел в виду Малфоя-старшего.

— А он с чего жалуется, сэр? Я его даже не видела никогда.

— А что вы сделали с Драко?

— Ничего. Я до него пальцем не дотро… Нет, сэр, неправда. Дотронулась. Я ему ноги перевязывала и ладони. Ну, — поспешила пояснить я, видя, что профессор не понимает, — он пошел с нами в поход, амуниции нет, одет кое-как, стер ноги… Полез помогать — ободрал руки. Но вообще он доволен остался, правда, сказал, мама была в ужасе. Но я так думаю: что это за пацан, который сроду в поход не ходил, с дерева не падал и все такое? Наверно, [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] дома, чуть он поцарапается, его тут же в постель укладывают и доктора зовут, нет бы плюнуть и растереть… Извините, сэр, — спохватилась я, — заболталась что-то.

Заболталась я нарочно, тоже папина наука, хотелось понаблюдать за деканом.

— Не страшно, мисс, — как-то задумчиво сказал он. — Мне интересно послушать ваши рассуждения. Тем более, Драко по-прежнему с вами общается, значит, вы не сотворили ничего ужасного, а родители его гневаются… Ну, сами понимаете.

— Конечно, сэр! Они там… аристократы, а тут зима, поход, да еще он наврал много, они же не знали, куда его понесло, он ведь сказал, что будет у Нотта, а тот обещал подтвердить… Ну а сова и в лес прилететь может, если что.

— Именно. Однако вернемся к вашей семье. Вы сказали, что похожи на мачеху, так? Я видел ее фотографию, когда та выпала из учебника.

Профессор как-то нервно отбросил назад волосы, которые ему, к слову, давно стоило бы помыть, но я привыкла не обращать внимания на такие мелочи. Мало ли, что там неприятного во внешности собеседника, может, глаза косые, прыщ на носу, зубы желтые, щетина… Немытые волосы — не самое ужасное! Тем более, поняла я, приглядевшись, дело не в неряшливости, на черной мантии перхоть, например, была бы отлично видна, а тут ничего подобного нет. Просто надо средство подбирать, Энн говорила, это от многого зависит: сухие волосы, обычные, еще какие… иначе мой, не мой, толку не будет. Но в магическом мире об этом, похоже, не знали. Или нашему декану было просто наплевать на такую ерунду.

— Да, сэр, — сказала я недоуменно.

— Ее зовут Ли-Энн и ей… сколько ей лет?

— Дайте подумать, сэр… Папе сорок с небольшим, значит, ей чуточку поменьше, — припомнила я. — Но вообще точно не знаю. День рожденья у нее в октябре, как раз на Хэллоуин, а в каком году Энн родилась, не могу сказать. Да и зачем вам? Сэр?..

На профессора страшно было смотреть. Он и так-то худой и бледный, а тут лицо у него сделалось вовсе уж восковым.

— А вы можете рассказать о ее привычках, мисс Оук? — спросил он тихо и добавил совсем уж шепотом: — Пожалуйста…

— Ну… — я задумалась, прикинула и решила, что никакого вреда мне от такого рассказа не будет. — Если Энн возьмется готовить сама, по рецепту, то это ужас что такое. Хорошо, что она это редко делает, я обычно успеваю предупредить папу, так что он приезжает со службы, выкидывает ее стряпню собакам, — у нас две дворняги живут, — и заказывает пиццу или с собой привозит еду из китайского ресторанчика, там у нас рядом… Так-то она быстренько из полуфабрикатов что-то делает, намного лучше выходит.

Вообще-то чаще всего готовлю я. Сперва получалось ужасно, а теперь ничего. Лучше всего мне удается собачья каша: у нас не так много денег, чтобы кормить псов дорогими кормами, поэтому берем большую кастрюлю, овсянку или еще какую недорогую крупу, мясо или там курицу… Получается очень вкусно, я в походе готовила, всем понравилось. Ну и дома мы ее постоянно употребляем. А что до прочего… папа считает, что если я в своем возрасте способна сварить эту вот кашу, нарезать салат, сделать сэндвичи, омлет и яичницу, то этого пока вполне достаточно. Ну, разумеется, профессору я об этом говорить не стала.

— Иногда, — тут я запнулась, потому что говорить, как Энн выпивает, не желала, — настроение у нее портится, она тогда сидит, смотрит телик, и я к ней не лезу. Там хоть комедия, хоть вестерн, она плакать будет, это точно. По ночам мы болтаем, если папа на дежурстве… — Я перевела дыхание. — Одевается она, как все женщины в квартале, обычно с распродажи, но иногда ка-ак расфуфырится! Тогда тетки от зависти звереют, хоть платья и немодные… Да и все, сэр. Она особо-то со мной не откровенничает, так, учит тому-сему, что девчонке надо знать, а где Энн раньше жила и с кем была — то дело не мое. Ну а больше я и не знаю, что сказать…

— Спасибо, мисс Оук, — кивнул он, как-то ссутулился и сделался совсем не похожим на того страшного и ужасного профессора Снейпа, которым мы все его знали. Мне вдруг показалось, что он, как мой отец, пришел с долгого дежурства, смертельно устал, а времени в обрез — только кофе глотнуть и перехватить бутерброд, потому что снова надо ехать по делу. — Вы можете идти.

— Да, сэр, — сказала я, но в дверях приостановилась и спросила: — Сэр, а почему вы спрашивали только о моей мачехе, а об отце ни единого вопроса не задали?

— Идите, мисс Оук, — произнес профессор с нажимом. — Идите. Все, что мне нужно, я узнал.

— Как угодно, сэр, — пожала я плечами и ушла. И чего это он к Энн привязался?..

…-О чем тебя Снейп допрашивал? — любопытно спросил Малфой на истории магии.

— О мачехе, — ответила я.

— На кой она ему сдалась?

— Понятия не имею, но… расскажи да расскажи, а мне жалко, что ли?

— Что-то тут не то, — глубокомысленно сказал он. — Что-то Снейп подозревает, а может, знает…

— Вот мне тоже так кажется, — задумчиво ответила я. — Но что он такого может заподозрить, а?

— Ума не приложу! — мрачно сказал Драко, но вдруг насторожился. — А покажи-ка колдографию!

— Фотографию, — поправила я, и полезла в сумку, — она не шевелится, не как ваши.

— Да неважно, лицо-то можно различить…

Он уставился на фото, посмотрел на меня, снова на карточку и нахмурился.

— Вы с мачехой сильно похожи.

— Есть такое дело, — кивнула я, и в голове у меня будто что-то щелкнуло.

Снейп расспрашивал меня о мачехе и ее привычках. Малфой сказал, что мы с ней похожи (хотя я знала это и раньше, но значения не придавала). Я угодила на Слизерин, хотя магглорожденной это было доступно только в теории… Интересное кино, как сказал бы папа!

— А ты знаешь, что наши приятели с Гриффиндора затеяли забраться в запретный коридор на третьем этаже? — спросил Малфой, перебив мои мысли.

— И что?

— Ну… надо бы посмотреть, что они там отыскали…

— Драко, — сказала я серьезно, — я дочь полицейского. Если мне сказали, что в какой-то коридор нельзя ходить, если я не хочу умереть мучительной смертью, я туда не пойду даже за большие деньги.

— Насколько большие? — тут же прицепился он.

— У тебя столько не наберется.

— У меня?!

— Отстань, не пойду я никуда!

— Нет, ну я не могу! — всплеснул он руками. — Как тащить меня…

Драко осекся.

— Да-да?

— Там было опаснее, — сказал Малфой обиженным тоном.

— Ни разу. С нами шел опытный инструктор, старшие ребята… вдобавок станция службы спасения в нескольких милях оттуда, по рации бы вызвали, если что. А тут… представления не имею, что могут прятать на этом третьем этаже.

— А мне тоже интересно, — вклинился Нотт. — Что это такое прячут в школе? Причем настолько опасное? Малфой, у тебя ведь отец в Попечительском совете, он не в курсе? Или ты не спрашивал?

— Не спрашивал, — лаконично ответил тот, поскольку наверняка банально обо всем позабыл после нашего похода и полученной от родителей взбучки. — Писать я ему не буду, мало ли, кто нашу почту читает.

— Тоже верно… Но что нам мешает просто заглянуть в этот коридорчик и посмотреть? Если гриффиндорцы уже туда слазили, ушли живыми и планируют новый поход, то…

— За погляд денег не берут, — заключила я. Ой, это что, я теперь буду как Грейнджер? Только у нее Уизли с Поттером, а у меня Малфой с Ноттом? Ужас-то какой!

— Вдруг там что-то ценное окажется, — мечтательно протянул Драко.

— Или опасное… — в тон ему ответил Тео. — И откусит тебе голову…

— Нотт, ты что-то знаешь! — оживился Малфой.

— Кое-что слышал. Например, как матерился Уизли, когда они оттуда удирали. Там было много нецензурных слов и что-то такое об очень больших и острых зубах…

— Монстр в школе. Как интересно! Как папа будет рад услышать об этом! — радостно произнес Драко, и я поняла, что опасной экспедиции не избежать.

Но раз уж так, я не была намерена лезть в запретный коридор дуриком, да еще потом получать взыскания от преподавателей, завхоза или кому там еще придет в голову прогуляться в тех краях!

Поругавшись с полчаса, план мы выработали: Винс и Грег стоят на шухере, и если кто появится, дают нам знать. Если мы не реагируем, они отвлекают внимание на себя. С этих парней много баллов не снимут (да они же ничего и не делают, стоят себе и стоят, да не в самом коридоре, а около!), так что мы особо не рискуем, а чтоб их разговорить, надо быть… большим специалистом. Вдобавок они всегда при Драко, значит, их папаши чем-то обязаны его папаше, тут к гадалке не ходи. Выкрутятся, короче!

Так вот, пока эти двое бдят, мы с Драко и Тео идем искать таинственное чудовище. Снова поругавшись, мы решили, что чем или кем бы оно ни было, пожрать точно не откажется, а потому надо захватить побольше чего-нибудь вкусненького (с точки зрения чудовища, как мы считали) и уповать на то, что оно не сочтет живую добычу более интересной.

Первый этап плана мы отработали безупречно: Крэбб с Гойлом встали на стрёме, а мы прошмыгнули в коридор.

— Ну и какая дверь, спрашивается? — произнес Малфой, тащивший припасы.

— Ты дурак, что ли? Та, перед которой есть следы! — ответила я, а Нотт тихонько засмеялся.

Нет, ну правда! Во всем коридоре пылища, и в этой пылище прекрасно видны отпечатки трех пар ног примерно нашего размера (это, надо думать, гриффиндорская троица), кошачьих лап (миссис Норрис) и больших стоптанных ботинок (мистер Филч). И ведут они все к одной двери… запертой, правда, но это разве проблема?

— Ничего себе… — произнес Тео, когда мы совместными усилиями отперли дверь и увидели то, что за ней пряталось. — Эй, эй, тихо, хороший, хороший…

— Никогда не говори таким тоном с собаками, — сказала я. — Пес посчитает, что ты заискиваешь, значит, ты слабее… дальше говорить?

— Нет, я догадался, — вздохнул Нотт. Малфой вообще предпочитал не подавать голоса. — Но…

Папа учил меня общаться не только с людьми, но и с собаками тоже. У него замечательные методы обучения: как-то раз он взял меня к себе в участок, запер в вольере со служебной овчаркой да и ушел. Нет, на самом деле он был за углом, да и еще пара человек приглядывала за мной, а собака была именно что служебной, немолодой уже, здешним ветераном. И без приказа она никогда бы до меня даже не дотронулась. Вот только мне тогда было пять лет, и я ничего этого не знала…

С тех пор я совершенно не боюсь собак. По телевизору, правда, рассказывали что-то такое жуткое, мол, если ребенок случайно напугается, то это на всю жизнь… Ерунда! Когда папа, выждав немного, вернулся, мы с этой овчаркой мирно сидели рядышком на солнышке, я ее чесала за ухом, а она время от времени лизала меня в щеку. Потом всякое бывало, меня раз цапнул за штанину соседский пес, когда я ехала мимо на велосипеде (он получил от меня с ноги, а его хозяева — от папы), облаивали бродячие собаки, но я все равно их не боялась. У нас живут две дворняги устрашающего вида (я не знаю, каких кровей там понамешано, но ростом в холке обе собаки приходятся заметно выше колена моему отцу), но исключительно миролюбивые. Мелких агрессоров они придавливают лапой и ждут, пока тявкалка выдохнется, а крупные с ними расходятся миром. Было разок, здоровенный ирландский волкодав с соседней улицы сорвался с поводка и кинулся на Джерри… Джерри, не такой высокий, но более массивный, встретил его ударом грудь в грудь, сшиб с ног и вывозил в грязной канаве. Ретривер из дома напротив пытался приставать к Дженни, но та подлым приемом поднырнула ему под переднюю лапу, опрокинула и… правильно, вываляла в луже. Думаю, хозяйка долго ругалась, отмывая роскошную золотистую шерсть питомца!

Впрочем, я отвлеклась. С не очень крупной собакой, может, прошел бы фокус с игрой в «гляделки»: они это принимают за угрозу, но многие сдаются первыми, я проверяла. Однако тут дело осложнялось тем, что собака оказалась очень, очень большой, а еще тем, что глаз у нее было больше двух. А я-то думала, что церберов в природе не существует…

Но этот пес очень даже существовал и даже начал потихоньку рычать, привставая и разглядывая нас. Зрение у него, скорее всего, было неважным, но нюх-то не подкачал.

— Мясо дай, — прошипела я, протягивая руку назад. Слава богу, Драко хватило ума ничего не переспрашивать. — Привет, парень! Ты тут не проголодался, бедолага? На-ка, держи кусочек!

Хорошо, что мы догадались покромсать большой окорок ломтями. Целиком я бы его так не подбросила…

Цербер дернулся и заскулил — кусок упал довольно далеко (как я и рассчитывала), а пса удерживала на месте короткая цепь.

— Вот блин, — сказала я. — Бедняга! Парни, а Алохоморой мы замок на этой цепи не откроем?

— Мэри, а может, не надо? — тихо, очень тихо спросил Драко.

— А кто сюда рвался? — резонно возразила я. — Ну хотя да, пускать такую псину бегать по замку не стоит… Но он же голодный!

— Да, а ты ему уже чуть голову в пасть не засунула, — сказал Тео.

— Которую из?.. — поинтересовалась я. — В смысле, пастей, голова-то у меня одна.

Окорока было жалко. Собаку тоже. Вон как тянется к лакомому кусочку, а достать не может…

— Мэри, стой! С ума сошла?!

— Да иди ты… — сказала я, подобрала мясо и сунула ближайшей собачьей башке. Не знаю, как это чудище устроено, но желудок-то у него, наверно, один? — Тео, ты чего застыл? Давай жрачку сюда!

Если вас никогда не лизал цербер, вы… вы немногое потеряли. Теперь я была вся в собачьих слюнях, а вдобавок меня чуть не зашибли хвостом. Ну, от радости, видимо…

— Посмотрели? — мрачно спросила я, вытирая лицо. — Вот сюда гриффиндорцы и лазили. Будет с вас?

— Так ведь цербер что-то охраняет, иначе зачем он здесь? — резонно заметил Тео. Его темные глаза начали разгораться. — О! Глядите, а он ведь прямо над люком сидит!

— Ага, а там, наверно, что-то припрятано…

— Надо посмотреть! — тут же вскинулся Драко, хотя до того был тише воды ниже травы. Трусоват он все-таки!

Люк мы, конечно, общими усилиями открыли (большая часть этих усилий ушла на то, чтобы отпихнуть пса, который не верил, что у нас не осталось ничего вкусненького и норовил облизать всю компанию, а это ему было раз плюнуть, с тремя-то головами!), посмотрели в непроглядную темноту и переглянулись.

— Полезем? — деловито спросил Тео.

— Давайте сперва посветим туда, а то мало ли, вдруг там заостренные колья или еще что похуже! — сказала я. — И еще — я же в темноте ничего не вижу, забыл?

— Точно, — хлопнул себя по лбу Драко и запустил вниз Люмосом. Тео повторил за ним, ну и я не отстала. — Хм, вроде ничего особенного, можно попробовать спуститься…

— А выбираться как будем?

— Придумаем что-нибудь, — беспечно ответил Малфой и прищурился. — Хотя нет. Так просто лезть — высоковато падать будет. За веревкой или там метлой идти — долго. Мантии связывать, что ли?

— Я тебе уже предлагала отпустить собаку. По такой-то цепи мы втроем запросто слезем вниз, как по лестнице! — сказала я. — И поднимемся тоже.

— Ну… давай, — вздохнул он, переглянувшись с Ноттом, и мы осторожно спустили цербера с цепи. Есть он нас не стал, правда, чуть не затоптал, пока весело носился по залу, получив свободу, потом уселся в дальнем углу и с удовольствием почесал все правые уши по очереди. Зрелище, скажу я вам, уморительное!

Цепь мы с грохотом скинули вниз (оставалось надеяться, что крепление прочное, раз уж рассчитано на цербера), и первым пошел Нотт. Мы решили, что он спустится, подстрахует Малфоя, а последней полезу я, потому что лучше всех нахожу общий язык с адской псиной. Добрые ребята, что и говорить… Ну, сказали они мне на это резонное замечание, если что, прыгай, Левиосой подхватим… если успеем. Я их в ответ обругала, но не обиделась: лучше уж с собакой останусь я, чем Драко, который явно боится этого чудища! А дать животному почувствовать свой страх — хуже не придумаешь.

— Малфой! — раздался снизу голос Тео. — Лезь давай! Спустишься по цепи, на руках повисни — до пола где-то футов шесть, учти!

— Тео, шесть — если повиснуть, или вообще? — уточнила я.

— Если повиснуть, — ответил он.

— А обратно мы как забираться будем? Ну, допустим, вы подсадите меня, ты Драко или наоборот, а последнему что делать?

Судя по молчанию внизу, он об этом не подумал.

— Я пожертвую своей мантией, — хихикнул Драко и выпутался из нее. — И ты раздевайся, Мэри… И не жмись, я тебе новую куплю взамен этой. Да и она у тебя все равно вся в собачьих слюнях. Сейчас свяжем веревку…

Мы живо располосовали мантии (спасибо папе, приучил меня всегда носить при себе перочинный нож), скрутили что-то вроде канатов, проверили узлы на прочность…

— Я пошел, — сказал Драко, обмотанный этой импровизированной веревкой, и полез вниз. Там он, закрепившись, должен был привязать ее к цепи — до пола наше рукоделие теоретически доставало. А уж на такую высоту по канату с узлами у нас в школе любая девчонка забралась бы!

Ну я, разумеется, проверила, надежно ли получилось. Неплохо для аристократа, как по-моему! Интересно, он это раньше умел или в нашем походе обучился? А, впрочем, какая разница…

— А дальше куда? — спросила я, очутившись в подземелье и оглядевшись.

— Ну, вот коридор. Посмотрим, — рассудительно ответил Тео.

Идти нам пришлось недалеко: скоро мы увидели большой зал, заставленный странными статуями, с полом в шахматную клетку.

— Стой!

Не успела я ступить на паркет, как Малфой с силой оттолкнул меня, я чуть не упала.

— Ты чего? — удивленно спросила я.

— Наступишь на клетку — будешь играть… пока не выиграешь или не погибнешь, — сказал он совершенно серьезно.

— Ох ты, и точно… — встряхнул головой Тео.

Я присмотрелась. Черно-белая… вернее, бежево-коричневая шахматная клетка, а эти статуи… Да это же шахматные фигуры! Точно! Вон кони, их легко узнать, первый ряд — пешки в виде каких-то воинов, король с королевой… Ничего себе!

— У нас есть волшебные шахматы, — пояснил Нотт. — Они и подсказывают, бывает, и самовольничают, начал играть — не моги бросить… Те-то домашние, маленькие, но и то временами кусаются, а тут, кажется, что-то посерьезнее. Я бы даже к пешкам не сунулся, если честно.

— А на той стороне — дверь, — сказал остроглазый Малфой. — И за ней наверняка еще что-то интересное…

— То есть… Если я просто пойду по этой типа доске, я стану шахматной фигурой, что ли? — спросила я.

— Вроде того.

— А какой? Их тут и так уже полный комплект!

— Ну… можешь оседлать коня, — попытался съязвить Драко.

— Иди ты нафиг, я не умею верхом ездить… — Я разглядывала доску. — Вот блин, когда твоя метла жизненно необходима, ее нету под рукой! Перелетели бы, и дело в сторону! А то тут даже обойти негде!

— Н-да, не протиснешься… — задумчиво подтвердил Тео. — Да и не выйдет, я думаю.

— Я попробую, — сказала я. Мне пришла в голову одна идея. — Только очень вас прошу: не орите, ничего не подсказывайте и вообще не отвлекайте.

С этими словами я сняла туфли, гольфы и немного постояла босиком на холодном полу. Босая нога — чуткая, говорил папа, и я летом частенько гоняла по улице или там по двору безо всякой обуви. И ничего! Не занозилась даже ни разу.

Так, вот граница доски. Каменный пол холодный, а она — еще холоднее. А вот — разделительная линия (ну а как ее еще назвать?). По ней я и пойду, на цыпочках, очень медленно, чтобы не соступить на шахматную клетку. Линия достаточно широкая, мне места хватает… ноги вот только устают, я как-то не привыкла ходить на пальцах, я же не балерина и не модная девица на высоченных каблуках… Но тут никуда не денешься, встану на пятку — непременно попаду на клетку! Придется терпеть, ничего, я сильная! Кстати, можно подержаться за какую-нибудь фигуру, постоять на одной ноге, дать второй отдохнуть, потом наоборот. О, надо мальчишкам сказать, они-то точно так долго идти не смогут…

И да, я перешла это шахматное поле! Труднее всего было понять, как именно это делать, но я справилась. Думала сразу идти наискосок, так короче, но такие большие шаги я делать не могла, запросто бы промахнулась. Поэтому я пошла вдоль линии черных пешек (за их копья или как там оружие называется) очень удобно было придерживаться, потом остановилась, передохнула и добралась до линии белых пешек. А там уж и дверь оказалась рядом.

— Идите, как я шла! — прокричала я, приставив ладони рупором ко рту. — И лучше босиком! Наискось не дойдете, сложно очень!

Ребята посовещались, Тео разулся и осторожно пошел, как говорится, по моим следам. Ему было сложнее: все-таки нога побольше, он очень боялся оступиться и потому медлил, но мы же не на скорость соревновались!

— Вот это да, — сказал он, оказавшись рядом со мной и обуваясь. — Я думал, я там на середине просто умру с перепугу.

— Ты? — поразилась я. — Ты же всегда такой… м-м-м… спокойный!

— Ну и что? Если я умею держать себя в руках, я что, не имею права бояться?

— Имеешь, — согласилась я. — Так, Драко пошел.

— Не смотри на него, — сказал Тео.

— Это почему?

— Не смотри, сглазишь.

— Я думала, волшебники в сглаз не верят!

— Дурочка, — сказал он так мирно, что я даже не подумала обидеться, — я не в маггловском смысле. Просто если Малфой поймет, что мы на него смотрим, то начнет выделываться, вот, мол, какой я ловкий, полюбуйтесь на меня! И оступится, не дай Мерлин… Так-то у него все хорошо с равновесием и координацией движений, не первый год летает, сама понимаешь, но если устроит показуху, то… — Он покачал головой.

— Ясно, не смотрю, — кивнула я и на всякий случай повернулась спиной к доске.

Только Драко все равно оступился…

На его счастье, это произошло уже на линии белых фигур, он испуганным зайцем проскочил под скрещенными алебардами пешек, чудом вывернулся из-под копыт коня и буквально рухнул нам под ноги.

— Мерлин и Моргана, зачем меня понесло в этот коридор? — выдавил он, отдышавшись и обувшись. А! Вот почему он оступился — носки-то не снял, брезгливый наш! Значит, сам виноват, что нога скользнула, вот мы с Тео босиком прошлись, и ничего…

— И правда, что это тебя понесло в этот коридор? — ядовито спросил Тео. — Но раз уж завел нас сюда, так пойдем дальше, что ли? Или обратно изволишь? Гляди, как шахматы заволновались, играть желают!

— Нотт, ну хоть ты не издевайся, — искренне попросил Драко и встал. — Идем. Я надеюсь, там не окажется голодного дракона, а то цербер у нас весь окорок сожрал…

У меня в сумке было еще фунта три этого окорока (я же понимала, что нам придется возвращаться, и собаку надо будет отвлечь), но я промолчала. Мужчины (даже если они еще мальчишки) бывают ужасно забавными!

— Красиво, — оценил Тео, посмотрев на рой ключиков с крылышками. — А в чем смысл?

— Видимо, где-то в этой туче есть ключ от следующей двери, — задумчиво произнес Драко. — Но как его найти и, главное, как поймать?

— Парни, вы как маленькие, честное слово, — сказала я, проходя к двери и отмахиваясь от крылатых ключиков. — Момент…

У меня в сумке много странных вещей. Куски проволоки, напильник… мало ли, что может пригодится, как говорит папа! И, кстати, эти вещи у нас в каждой комнате имеются, а то вот однажды замок в ванной заклинило, и как бы я оттуда вышла? Так и сидела бы часа три: ни Энн, ни папы дома не было! Словом, вскрывать простые замки я умею давным-давно. Со сложными — сложнее…

— Сейчас… минутку… есть!

Пружина замка щелкнула, и дверь открылась.

— Однако… — сказал Нотт и посмотрел на меня с большим интересом.

— Здорово! — весело произнес Малфой и сунулся вперед. — Научишь?

— Да не вопрос, — ответила я. — Ух ты, что это?

Перед нами встала стена огня, а еще тут был стол с пробирками…

— Знаете, это напоминает специально созданную полосу препятствий, — рассудительно произнес Тео. — По идее, большинство желающих посмотреть, что тут интересного, отсеется еще на цербере. Пройти шахматную доску тоже не каждый сможет, многие начнут игру и… и всё. — Он вздохнул. — С ключами тоже непонятно. Если бы Мэри не умела вскрывать замки, дальше бы мы не прошли, эта дверь Алохоморой не открывалась.

— Я видел метлу, — вставил Драко. — Там, в комнате с ключами. Старенькая, но вроде бы еще годная, хороший ловец сумел бы поймать ключ…

— …если бы сообразил, который из них нужный, — завершил Нотт. — Не перебивай, я размышляю.

— Ты размышляешь, а время идет, — вздохнула я. — Как думаешь, зачем тут эти пробирки?

— Ну… Или нужно что-то смешать, чтобы погасить пламя, или… опять же смешать, чтобы тебя пламя не коснулось, — по-прежнему рассудительно ответил Тео. Он нравился мне все больше и больше: абсолютно непробиваемый парень, при этом очень умный и взрослый для своего возраста.

— Верно. Дверь тут только одна, мы через нее вошли, — вступил Драко. Он тоже был далеко не дурак, но чересчур уж капризный, предки избаловали, не иначе. — Другого выхода нет, следовательно — надо идти в огонь. Вопрос — как?

— И почему у вас нет огнетушителей? — буркнула я, подошла к огненной стене и сунула в пламя мизинец. — А чего оно холодное-то?

Оба мои спутника лишились дара речи.

— Правда, холодное… — пробормотал Драко.

— Интересно, — кивнул Тео, продержав руку в огне добрых полминуты, но не получив даже подобия ожога.

— Психологические опыты, — решила я. — Ну что, прыгаем? Давайте руки. На раз-два-три… И — раз!..

Мы легко проскочили огненную стену и оказались в очередном зале. Хм, а вот надо прикинуть, на какой мы глубине. Запретный коридор на третьем этаже, мы спустились… как бы не на первый! Может, тут найдется выход попроще, не придется лезть обратно по связанным мантиям и по цепи? А то вдруг у собачки настроение испортилось…

— Вот это да… — произнес Тео, осмотревшись.

Драко посмотрел в том же направлении и замысловато выругался, я от него такого и не ожидала!

Оказалось, оба таращились на зеркало в человеческий рост, в замысловатой оправе со всякими там финтифлюшками. Сразу видно, старинное!

— Это что? — спросила я, подойдя поближе.

— Зеркало Еиналеж, не видишь, что ли?

— А по-человечески можно? — по-доброму попросила я. — Ты не забывай, что я не аристократка и этих ваших… слов не знаю.

Драко открыл было рот, но Тео его опередил.

— Ты просто в него посмотри, — он взял меня за плечи и поставил перед зеркалом. — Сама все поймешь.

Надо же… Это я или все же не я?

Стоп! Что папа говорил? Прочь эмоции — думай!

А что тут думать: позади стоит Тео, слева — Драко, но в зеркале отражаюсь только я, только какая-то не такая. Ладно, я в волшебной школе, значит, зеркало тоже может быть волшебным. Думаем дальше: почему мое отражение старше лет на пять как минимум, а может, и на все десять? Почему у совсем взрослой девушки за стеклом короткая стрижка, полицейская форма, фуражка, темные очки, на поясе кобура, рация и все, что полагается? Машина вон еще на заднем плане маячит, напарник кофе пьет…

— Зеркало Еиналеж, — протянула я. — Это что, оно показывает, чего я хочу от жизни?

— Да. Твои сокровенные желания, — проронил Тео. Он что-то рассматривал в зеркале, и лицо у него было грустное-грустное. У Драко тоже, но не настолько. — Каждый видит своё.

— А ты…

— Я не скажу, — коротко ответил Нотт и отвернулся. — Даже не проси.

— Мог бы и не уточнять, — фыркнула я. — Не хочешь, не говори, я ни к кому в душу без спроса не полезу. Драко, а ты чего такой задумчивый?

— Да так… — пожал он плечами и тоже отвернулся. Впрочем, Малфой был пообщительнее Нотта, так что почти сразу добавил: — Я как-то не уверен, что хочу именно того, что увидел. И, Мэри, без подробностей, извини.

— Ты слышал, что я Тео сказала? Не хочешь, так не говори! А я вот скажу, что увидела: я стала патрульным полицейским… Но это тоже не совсем то, чего бы я хотела, — добавила я, подумав. — Знаете, по-моему, это какое-то кривое зеркало! У меня вовсе не такое сокровенное желание!

— А какое? — тут же спросил Драко. — Ты же собиралась в авроры! Ну или как там у магглов это называется…

— В полицию. Но не в патрульные… Я, вообще-то, хотела в криминальную полицию, как папа! Туда девушек не очень охотно берут, ну да прорвалась бы как-нибудь!

— Думаешь, оно показывает неправду? — ожил вдруг Тео. Интересно, что ж ему такое зеркало показало, раз он завис на несколько минут.

— Мне — точно неправду, — сказала я. — Хотя если б вы намекнули, чем оно вас пичкало, было бы проще разобраться. Но это как хотите. Попялились — и пойдемте назад, время… Мы через этот огонь обратно выйдем, нет?

— Папа представлял меня обществу, — вдруг произнес Драко, не глядя на меня. — Дамы, кавалеры, министр, уйма членов Визенгамота, и папа всем меня представил. И дедушка там был, не ругался, как обычно, а улыбался. Я в этом зеркале выглядел уже совсем взрослым, не меньше шестнадцати…

— Мне так вообще лет двадцать оказалось, — вздохнула я. Ясно все с ним! Одного похода мало: бедолага так и продолжает бояться, что из него получился никудышный наследник. Вот бы моему папе с его отцом потолковать! Кстати, это идея…

— Мэри, я никогда об этом не мечтал, я ненавижу приемы, балы и всякие эти… как ты говоришь? Шашни? — скривился Малфой. — Вот помогать папе с делами — это да!

— А я никогда не хотела стать патрульной и подстричься под мальчика, — парировала я. — Говорю же, кривое это зеркало!

— Кривое, — негромко добавил Нотт. — Я никогда не видел своей матери, только ее девичьи колдографии. И я очень сомневаюсь, что сейчас она выглядела бы так, как в зазеркалье.

Мы умолкли. Не знаю, что именно увидел в зеркале Тео, но расспрашивать его ни я, ни Драко не собирались. Мы не гриффиндорцы, не полезем в душу и не станем топтаться там грязными сапогами.

— Дрянь какая, — сказала я, глядя на зеркало. На него, а не в него, мало ли, что еще покажет… — Ребят, а у вас есть приметы насчет разбитых зеркал?

— Я не знаю, — честно сказал Малфой.

— Не слышал, — ответил Нотт.

— Ну и прекрасно.

Зал был запущенный, и совсем рядом я увидела отличный камень, то ли от стены отвалился, то ли с потолка упал. В самый раз! Я взвесила его в руке, примерилась…

Отчаянный звон разбитого стекла слился с криками:

— Мэри, с ума сошла?!

— Мы же не расплатимся!

— Нефиг такой дряни делать в школе, — сказала я, любуясь пустой рамой. — А ты, Драко, перестань мерить все деньгами… Кстати, а это что?

Переступив через осколки, я подобрала блестящий красный камень размером с мой кулак или около того. Точно не тот, которым я запулила в зеркало! Позади лежал, что ли?

— Я не знаю, что это, но думаю, нам пора делать ноги, — нервно сказал Малфой.

— Только носки сними, как через шахматную доску пойдем, — произнес Нотт. — У меня чуть разрыв сердца не случился, когда ты оступился!

— Сниму, сниму, — буркнул Драко.

Камень я сунула в карман, мало ли, вдруг это ценная штука? Надо будет разобраться!

Обратный путь, как ни странно, прошел без сучка без задоринки. Карабкаться по импровизированному канату и по цепи, конечно, было непросто, но мы справились. Цербер дрых без задних лап и забавно причмокивал и поскуливал во сне, так что мы аккуратно, стараясь не греметь, втащили цепь обратно (и еще нужно было отвязать «канат», нельзя же оставлять улики!), закрыли люк и прицепили карабин к ошейнику. Потом замели следы (в прямом смысле, я же не просто так сказала про пыль в коридоре и отпечатки ног!) и удрали. [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014]

Крэбб умудрился заснуть на посту, а Гойл сказал, что никого не видел и не слышал. Ну и отлично, решили мы и пошли отмываться и переодеваться. И да, Малфой задолжал мне мантию! У меня были запасные, но все же!

* * *

— На Гриффиндоре с утра истерика, — довольным тоном произнес Драко.

— Чего это?

— Так ведь они же ночью пошли в поход, — хмыкнул он, подливая себе чаю. Так! Где он его достал, если на столе один сок? Ладно, я это из него выбью…

— Но Слизерин успел первым, — флегматично произнес Тео, подвинул мне чашку и налил чаю. Наверно, заметил мой злой взгляд. Но где, где они берут этот проклятый чай?! — Кажется, мы плохо закрепили цепь.

Судя по улыбке Драко (а именно он храбро вызвался пристегнуть цепь к ошейнику цербера), он сделал это нарочно. Ну, насколько я успела узнать его характер, шуточка была вполне в его духе!

— Все живы?

— Да, и целы, — заверил Нотт. — Но воплей…

Я покосилась на гриффиндорский стол. Раскрасневшаяся Грейнджер что-то доказывала вовсе уж багровому и взъерошенному Уизли, Поттер молча ел, уставившись в тарелку, словом, царил обычный бардак.

— А точно ходили-то?

— Да. Близнецы уже всем протрепались про цербера, — сказал Малфой и улыбнулся так, что даже меня передернуло. Похоже улыбался папа, когда ему докладывали о поимке очередного психопата. Я видела пару раз, мне хватило. — Младший Уизли поведал по секрету…

— …всему свету, — закончил Нотт. — Дивно, дивно. Неплохой рейд, скажу я вам. Мэри, а твоя добыча… это что?

— Понятия не имею, — честно ответила я, — а преподавателей спрашивать не хочу. Сразу пойдут вопросы, где я это взяла… ну вы поняли. А как еще узнать, не представляю. Может, вы у предков поинтересуетесь?

— Им показывать надо, — вздохнул Драко. — Одних слов мало. А если я покажу отцу… ой, нет. Не проси даже. Узнает об этой авантюре — убьет!

— Давай, я попробую, — сказал Тео. — Сперва просто с описанием. Папа у меня человек спокойный, не станет лишний раз спрашивать, зачем это мне понадобилось. Но если что, придется предъявить камень.

— Да сколько угодно, — пожала я плечами. — Может, это вообще стекляшка… А надо будет показать — бери, мне не жалко.

— Мэри-Мэри, — издевательски протянул Малфой, — ты будто и не девочка! Тебе надо было сказать: «ах, Теодор, конечно, возьмите этот булыжник, он мне не нужен, я ведь предпочитаю бриллианты!».

— Дурак, — ответила я снисходительно. — Даже мне известно, что незамужним девушкам бриллианты не положены. Вот на жемчуг еще соглашусь… По весу возьму, как тебе?

Нотт с Малфоем обменялись очень, очень странными взглядами. А что? Мне Энн объясняла, что положено девушкам в приличном обществе, а что нет. Она-то хорошо в этом разбиралась… интересно, где нахваталась?

Учебный год закончился на удивление быстро. Тео по итогам переписки попросил у меня камень, чтобы показать отцу, я и отдала, мне самой он был совершенно не нужен.

Слизерин уверенно победил остальные факультеты в общем зачете, хотя, кажется, директор был этому не рад. Да и профессора как-то мрачно переглядывались… Словом, заключила я, мы не зря слазили в подземелье. Там что-то затевалось, не факт, что хорошее, и полезть туда должны были не мы с Драко и Тео, а Гарри с Роном и Гермионой. И вот я как-то не уверена, что им удалось бы пройти полосу препятствий без потерь! Нам-то сильно повезло, а им могло и не выпасть такой удачи…

Да ну и ладно! Что бы там ни затевалось, я еду домой на каникулы! Наконец-то!

Ой. Не забыть бы сказать Драко, где покупать нормальную экипировку для похода (если он в принципе вырвется от своих крутых предков, а то увезут на курорт, и пиши пропало). Заодно скажу и Тео, вдруг и он сподобится с нами пойти?..

* * *

Как я и думала, в поход Драко не пустили. Тео же подумал и дипломатично ответил, что не готов принять такое решение, поскольку не в курсе, какие у его отца планы на лето. Пришлось мне идти с обычной командой (но оно и к лучшему, не надо приглядывать за новичками), и домой я вернулась совсем недавно. Теперь вот валялась на диване в гостиной (на улице было слишком жарко), грызла яблоко и читала приключенческую книжку.

— Мэри, принеси мне белье, я забыла взять! — прокричала из ванной Энн сквозь плеск воды. — Там, в комоде, ты знаешь!

— Сейча-ас! — отозвалась я и отправилась в родительскую спальню.

Выбрав подходящие друг к другу лифчик и трусики (вечно у Энн все вперемешку, ничего не найдешь, не то, что у отца — все разложено по ранжиру!), я попыталась закрыть ящик комода, но он не поддавался. Наверно, что-то мешает, решила я, лямка попала в щель или носок.

Выдвинув ящик посильнее, я принялась рыться в глубине, стараясь понять, что же там могло заклинить, и вдруг пальцы мои натолкнулись на подозрительно знакомый предмет. Я сразу отдернула руку: отец говорил, в таких случаях лучше не двигать подобные вещи с места. А вот белье можно выкинуть на постель, Энн все равно никогда не вспомнит, что где лежало. Так я и поступила, чтобы проверить, не ошиблась ли…

Я не ошиблась. В глубине ящика лежала волшебная палочка.

Постаравшись в точности запомнить, как она расположена (мало ли!), я осторожно взялась за ее рукоять. Надо же, на мою похожа, но дерево, кажется, другое: хотя я в этом и не разбираюсь, мне показалось, что оттенок и рисунок древесных волокон заметно отличаются (папа учил обращать внимание на детали). Я для пробы взмахнула палочкой: если та принадлежит взрослому волшебнику, то мне ничего не будет, а если вообще ничейная, и я ей воспользуюсь… могут и предупреждение прислать. С другой стороны, она и не моя, так что тут возможны варианты.

Палочка послушалась не слишком охотно, но простенькую Левиосу и Люмос все-таки выполнила. Я осторожно положила ее на место, понадежнее прикрыла стопкой носовых платков (подозреваю, что Энн, которая вечно их теряет, сама не помнит, куда засунула специально купленный запас) и завалила прочим бельем. Ящик закрылся без труда.

— Мэри, ты уснула, что ли?

— Да иду я! Ящик перекосило, он не закрывался! — ответила я, сунувшись в ванную. — Держи.

— Ага, спасибо… Давно надо выкинуть этот чертов комод, надоел он мне: то дверца отваливается, то ящики не задвигаются, — фыркнула Энн, расчесывая мокрые волосы. А Энн ли?..

Разумеется, я ни о чем не стала спрашивать у нее самой. Подобные вещи, знаете ли, так не делаются.

Я поступила иначе: дождалась, когда у отца случился выходной, а Энн ушла за продуктами (я от участия в походе по магазинам отговорилась тем, что сто лет папу не видела), и пришла к нему в гараж, он там пытался газонокосилку починить. Для него это не цель, а процесс, он сам так говорит, так что бедной технике точно пришел конец.

Из гаража отлично просматриваются подходы к калитке, поэтому проглядеть возвращение Энн я не опасалась.

— Чего тебе? — спросил папа, жуя сигарету без фильтра. Есть у него дурацкая привычка закурить, а потом забыть затянуться. Сигарета, ясное дело, гаснет, и он ее просто мусолит. Спасибо, выплевывает, а не ест.

— Да так.

— Так — сеют мак. Дай ключ шесть на двенадцать… спасибо. Ты что по магазинам не пошла?

— Разговор есть, пап, — ответила я, взгромоздившись на верстак, чтобы не путаться под ногами и без труда дотягиваться до ящика с инструментами. — Серьезный.

— Ну? — спросил он, выплюнул полудожеванный бычок и растер каблуком по бетонном полу.

— Пап, ты знаешь, кем была Энн до того, как выйти до тебя замуж? Где жила, работала, все такое?

— Понятия не имею, — буркнул отец. — Отвертку подай. Да не эту, крестовую!

— Держи. И не ври.

— А ты не хами! Набралась дури в школе…

— Я не хамлю, — терпеливо сказала я, — просто ты неправду говоришь. Ты полицейский, и ты бы сто раз проверил, кто такая Энн, прежде чем ее к нам приводить, разве нет? Значит, или ты все знаешь, но почему-то молчишь, или она умудрилась тебя обмануть.

— Так. — Отец выпрямился, отложил инструменты и вытер руки. — Пойдем-ка на задний двор…

Мы уселись на крыльце, он велел притащить ему банку пива, закурил, подумал и поинтересовался:

— А с чего вдруг такие вопросы, Мэри?

— У нее в комоде лежит волшебная палочка, — сказала я, — я случайно наткнулась, когда белье искала.

— Может…

— Нет, настоящая, я проверила.

— Покажи, — велел он изменившимся голосом, отставил жестянку с пивом, выкинул окурок, и мы поднялись в спальню. Там я и показала, где лежит палочка и что я могу с ней делать.

— Видишь, не пришло предупреждение из министерства, значит, палочка на взрослом волшебнике числится, — добавила я, чтобы внести ясность. — Может, она не Энн принадлежит, но все равно это странно. Не знаю, бывает так или нет…

— Та-ак… — протянул он и сел на край кровати. — Интересное кино! Кстати, дай-ка сюда эту штуковину. Пускай побудет у меня.

— Пап, ты объясни, в чем дело-то, — попросила я, отдав ему палочку. — Ой, стой! Прежде чем объяснять, послушай…

И я рассказала ему о странной реакции профессора Снейпа на фотографию Энн и на ее имя.

— Та-ак… — повторил отец и глубоко задумался. Потом нахмурился и произнес фразу, которую я всегда терпеть не могла: — Мэри, ты уже большая.

— Угу.

— Не угукай, ты не сова. Я не в том смысле, что тебе надо идти мыть посуду. Я [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] должен тебе кое-что сказать…

— Спорим на пять фунтов, я сама догадаюсь? — перебила я.

— Ну? — еще сильнее нахмурился папа.

— На самом деле Энн мне не мачеха, а мать, — сказала я. — Скажешь, нет? Мы похожи, обе рыжие и глаза зеленые, а еще у нее есть волшебная палочка, и я тоже оказалась ведьмой. Правда, ты всегда говорил, что моя родная мама умерла, и ты поскорее женился, чтобы не нанимать няньку или там кого… Только фотографий мамы в доме нет, кроме одной-единственной, которая у меня в спальне. Даже свадебных нету!

— Обыскивала мои бумаги? — поинтересовался он.

— А как же. А ты сходу не заметил?

— Нет, — покачал папа головой. — Молодец, усвоила науку… А что конкретно искала?

— Так говорю же, мамины фотографии! Мне было интересно на нее посмотреть. Только фоток нету, ну, где мама там с кульком, у всех есть, а у нас нет… И не говори, что при переезде потеряли! А фотка, которая у меня, — ненастоящая.

— С чего ты взяла?

— А там низ неровно обрезан, и если вынуть из рамки и присмотреться, видно краешки печатных букв, как на открытках. И бумага слишком плотная для обычной фотки. Это вовсе не твоя первая жена, это какая-то актриса, только я ее не знаю! — выдала я, довольная своими дедуктивными способностями. — А теперь ты рассказывай!

— Пошли обратно на крыльцо, — сказал он, помолчав. — Кое-что расскажу, остальное потом выясним… когда Энн вернется.

В общем, ничего особенно нового папа мне не рассказал, я почти обо всем догадалась сама. Дело вышло такое: он, довольно молодой полицейский (ему было около тридцати, в полицию он после службы в армии пошел, сперва простым патрульным, потом подучился и перевелся), оказался на дежурстве один (людей почему-то не хватало) и наткнулся на странно одетую женщину, скорее даже девушку, она была без сознания. Сперва он подумал, что на нее напали и ограбили, или что она пьяная, но потом присмотрелся: спиртным не пахнет, одежда в порядке, ран нет, драгоценности — серьги, даже на вид дорогие, цепочка, пара колец, в том числе обручальное, — тоже при ней. Документов только не было.

Он попытался привести ее в чувство — не вышло, хотел вызвать медиков, а тут она и очнулась. Сперва пришла в ужас, а потом вдруг спросила, какой год на дворе. Папа удивился, но сказал, а она ну причитать что-то совсем непонятное! Тогда папа решил, что она чокнутая или наркоманка, и снова взялся за рацию, но Энн упросила его никого не звать и рассказала вовсе уж фантастическую историю про злого волшебника, который убил ее мужа и чуть не добрался до нее самой. Мол, муж в последний момент успел отправить ее из волшебного мира в обычный.

Не то чтобы папа поверил безоговорочно, но девушка, когда успокоилась, показалась ему вполне адекватной. Вдобавок он как раз сменился с дежурства… и в молодости был куда добрее… В общем, он отвез ее в свою квартирку. Ну а там понятно: по глоточку виски, чтоб расслабиться, ну и… А наутро она исчезла. Папа решил, что она потихоньку ушла (он устал, выпил, поэтому не услышал), а замок на двери сам защелкнулся. Ну, пожал плечами, мало ли, у кого какие беды, принял холодный душ и занялся своими делами…

А через девять месяцев ему под дверь подкинули меня. И, чтоб сомнений не осталось, записку вложили: мол, вы такой-то и такой-то, дело у нас с вами было такого-то числа, пили мы вот такой виски, сигареты вы предпочитаете этакой марки, еще и окурки жуете, в общем, много мелочей. Деньги там еще были, не особенно много, но все же… и еще пара колец и серьги, которые папа тоже прекрасно запомнил.

Ну, ясное дело, он пришел в ужас: куда молодому мужику, полицейскому, который дома-то не так часто бывает, одному справиться с крохотным ребенком?! Хотел отдать в приют, но рука не поднялась, все-таки дочь (папа не дурак, он кровь на анализ отдал, все сбережения угрохал, это же недешевое удовольствие). А потом…

— Папа, — перебила я, — ты всегда говорил, что моя родная мать умерла, когда мне был год, и тогда ты женился. А тут выходит, что меня тебе подкинули новорожденной. Что-то тут не сходится, а?

Отец задумался на мгновение, потом выругался и приказал, чтобы я не смела употреблять такие слова в школе.

— Плюс один к твоей версии, — сквозь зубы произнес он. — Ладно, слушай дальше…

Оставалось не так уж много: еще через пару месяцев (которые папа вспоминал, как лютый ад) на пороге появилась та самая девушка, расплакалась на груди у отца и покаялась в том, что подбросила ему ребенка, меня то есть.

— Папа, ты сказал, что она была совсем молоденькая, моложе тебя, — напомнила я, — а Энн тебе ровесница. Если тебе и ей тогда было по тридцатнику, вряд ли бы ты назвал Энн девушкой!

Он снова выругался и отбросил пустую банку из-под пива.

Дослушивать было особо нечего. Энн — молодая и красивая, отец зашивался на работе, а бросать меня на нянек не хотел, да и денег лишних не было… Короче, они поженились и условились, что она будет как бы моей мачехой: папа не желал, чтобы о нем шли сплетни, их и так уже хватало, из-за меня-то. И еще они переехали, чтоб соседи на старой квартире не заподозрили ничего. Тут отца перевели с повышением в другой округ, очередной переезд… и готово.

— Хоть кино снимай, — сказала я с восхищением. — Вот это Энн!

— Да уж… — процедил папа. — Принеси-ка еще… Хотя нет, не надо, а то я ведь и убить могу, если перепью…

— Ты чего, пап? — удивилась я.

— Того, что Энн мне десять лет врет! — рявкнул он. — Что она не волшебница…

— Что дверь сама захлопнулась, — подхватила я, — заклинание такое есть, пап, чтоб открыть замок и потом закрыть, простое, даже я могу. И что время как-то странно прошло, да? По анализам — я твоя дочь, но Энн старше, чем должна бы быть… И соседи будто не замечают, что мы похожи… И декан наш, такое впечатление, уже ее видел… М-м-м?

— Угу… — мрачно сказал отец. — Темное дельце.

— А документы? Ее взаправду так зовут?

— Документы настоящие, — ответил он. — Я проверял. В смысле, выправлены взамен утерянных.

Я присвистнула.

— Пап, так она, может, вовсе не Ли-Энн! Я забыла сказать: еще есть заклинания, чтобы заставить человека делать, что тебе надо, и чтобы он потом все забыл. Такого я не умею еще, слышала просто. И вроде бы можно воспоминания подправить, но я не уверена, что это не слухи.

— Вырастешь — иди служить в полицию, хоть нашу, хоть эту вашу волшебную, — без тени иронии сказал он и потрепал меня по макушке. — А с Энни мы сейчас поговорим по душам… Дверь хлопнула, слышишь? Идем-ка в дом…

— Привет, дорогой! — сказала Энн, сгрузив на кухонный стол свертки и пакеты, и потянулась поцеловать его, но папа решительно отстранился.

Отодвинув стул, он уселся на него, положив ногу на ногу, и сцепил пальцы на колене. Взгляд у папы был крайне нехороший.

— Что такое? — удивилась она.

— Ничего, милая, ничего… — процедил он. — Присядь-ка. Нужно поговорить.

Энн села, явно недоумевая.

— Мэри, как, говоришь, фамилия вашего декана? — спросил папа, не отрывая взгляда от жены (я пока не решила, как мне ее теперь называть).

— Снейп, — подсказала я, хотя была уверена, что он и так прекрасно помнит. — Северус Снейп, он зельеварение преподает.

— А сколько ему лет?

— Точно не знаю, но с виду помоложе тебя лет на пять, только внешность подкачала, — завела я, видя, как задергалась Энн. — Наверно, это вредные испарения от зелий виноваты, он бледный очень, кожа плохая и волосы очень жирные. Но, может, это от природы, мало ли…

— И ты говоришь, он расспрашивал тебя о Ли-Энн? — когда папа начинал называть ее полным именем, это было очень дурным признаком.

— Да, очень подробно. Увидел, как у меня фотография из учебника вылетела, та, где мы на пляже, задержал после занятия и ну спрашивать! Кто она, откуда, как девичья фамилия, сколько лет… ну прямо как ты!

— Куда это ты, милая? — деланно спохватился отец, видя, что она привстала.

— На минуточку поднимусь в ванную, нужно кое-что…

— За своей палочкой пошла, ведьмочка ты моя ненаглядная? — ласково спросил он, постукивая этой самой палочкой по ладони, и Энн осела на стул. — Хочешь, чтобы я снова все позабыл? Как нехорошо с твоей стороны… Но я-то ладно, только ты ведь наверняка и дочке своей мозги решила подправить?

— Энди!

— Она давно догадалась, — переоценил мои способности папа и довольно улыбнулся. — А тут все одно к одному сошлось, я правду и рассказал. И если б она нестыковки не заметила, я бы до конца жизни был уверен, что ты на самом деле урожденная Ли-Энн Дуглас из Шропшира, верно, солнышко? Кстати, что ты сделала с настоящей Ли-Энн? Убила и спрятала тело? Мэри, это возможно, чтобы без следов… впрочем, что я спрашиваю, это и не волшебники прекрасно проделывают.

— Ничего я с ней не делала, то есть делала, но не с ней… — прошептала она. — Она сто лет как умерла, я просто выбрала подходящее имя и дату рождения, в архиве данные подчистили и выписали бумаги…

Энн осеклась.

— Ну и как же тебя зовут взаправду, женушка? — продолжал допрос отец.

— Лили, — ответила она и неожиданно усмехнулась. — Лили Оук, урожденная Эванс. И ты прав, Энди, я волшебница, и на самом деле я на десять лет моложе тебя.

— И почему же ты так паршиво выглядишь для тридцати с мелочью, дорогуша? Вроде бы не надрываешься на двух работах, Мэри по уши занята, а теперь и вовсе дома не живет, готовить ты не готовишь… В доме прибраться и белье в стиральную машинку забросить — не так много сил нужно. Ну?

— Долгая история…

— А мы с Мэри никуда не торопимся, — улыбнулся он. — Выкладывай с самого начала.

— Хорошо, — помолчав, кивнула Энн. Мне вроде и жаль ее было, и грызло какое-то непонятное чувство: ну зачем было столько лет обманывать?! Память стирать и все такое… Нечестно это! — Расскажу. Кстати, Мэри, как там Северус?

— Ничего, — ответила я. — Ходит, шипит на всех, баллы снимает направо и налево. Он только Малфоя не трогает, тот у него в любимчиках, ну да я рассказывала.

— Не сбивай с мысли, — тронул меня за плечо папа. — А ты… Лили, не пытайся заговорить мне зубы, этот фокус со мной не проходит, разве что с вашим волшебством. И идемте-ка в гостиную, что мы тут сидим, как воробьи на жердочках…

Теперь все выглядело как в детективных сериалах (папа говорил, что там показывают чушь, и объяснял, как бывает на самом деле, но у нас-то был другой случай): мы с отцом расположились на диване, этакие злой и добрый полицейские, а Энн — в кресле напротив.

— Давай, женушка, — приказал отец. — Приступай, мы внимательно тебя слушаем… И учти, что от правдивости твоего рассказа зависит не только то, не выставлю ли я тебя за дверь и сломаю эту твою палочку у тебя на глазах, но и судьба твоей дочери.

Энн глянула на него зло, совсем как кошка, но тут же успокоилась, сложила руки на коленях и произнесла:

— Мне придется начать издалека, иначе вы ничего не поймете.

— Я повторяю, мы не торопимся. Я выпил пива, Мэри завтракала, а ты потерпишь. Пока не расскажешь, с места не тронешься, разве что в сортир выпущу, и то сам провожу… — ласково улыбнулся папа.

Теперь-то я понимала, почему его боятся. От такой улыбки и крокодил расплачется… или наш декан.

— Как скажешь, — устало произнесла Энн, и стало видно, что лет ей и в самом деле не меньше, чем отцу: в рыжих волосах пробивалась седина, на лице заметны были морщинки. — Я родилась в обычной семье, в смысле, магов там не было, и поступила в Хогвартс, как и Мэри. А Северус жил по соседству, мы ровесники… Его мать как раз была волшебницей, а отец — нет, и магию он очень не любил, так что обоим попадало. Северус, сколько я его помню, всегда был неухоженным и очень… м-м-м… злым, но это именно он объяснил мне, что я не чудачка, а волшебница. Мы дружили, как только в детстве бывает, и я его жалела, когда папаша его колотил или что-то случалось в школе… — Энн бросила на меня быстрый взгляд.

— Малфоя я не так жалею, — заметила я. — Отец его и пальцем не тронет поругает разве что, ерунда какая…

— Не перебивай, — велел папа. — Мы слушаем, Ли-Энн. Или мне называть тебя Лили?

— Не надо, — вздрогнула она. — То имя… то имя умерло вместе со мной.

— Давай без мелодрам, — поморщился отец. — Итак, ты поступила в школу, и?..

— Мы оказались на разных факультетах, — сказала Энн, накручивая прядь волос на палец. — Северус был честолюбивым, по матери — из хорошей семьи, Принцев, он так себя и называл — Принц-полукровка, забавно… Он из кожи вон лез, чтобы оказаться на Слизерине. Ясно, его там не очень-то любили, но учился он всегда отменно. А я…

— А ты решила порвать с прошлым девочки из бедного квартала?

— Не совсем, — смутилась она. — Просто мне еще в поезде сказали, что на Слизерине магглорожденных не примут. Выбор имелся, я и пошла на Гриффиндор. А там оказалось четверо мальчишек, которые еще в поезде поцапались с Северусом, он, повторюсь, был злой на язык и колдовать худо-бедно уже умел.

— Дороги ваши разошлись, — хмыкнул папа и закурил, хотя сто раз обещал не делать этого в доме.

— Ну не совсем, — замялась Энн. — Мы дружили до пятого курса, а вот тогда…

— Он тебя трахнуть решил?

— Нет, ты что! Он меня… обозвал, — опустила она голову.

Я не выдержала и захихикала. Умереть можно, в пятнадцать или шестнадцать лет, сколько им там было, оскорбиться на дразнилку?!

— Не смешно, Мэрион! — Энн выпрямилась и сверкнула глазами. — Тебе, можно подумать, все равно, если тебя обзывают грязнокровкой?!

— Да. В смысле, все равно, — честно сказала я. — Пару раз по морде получили и перестали. Во всяком случае, в глаза, а что там за спиной говорят, плевать я на то хотела. Вон в первом классе меня было прозвали Мэри-дубина, ну так отведали дубины-то, разом забыли…

— Моя кровь, — довольно сказал отец и потрепал меня по голове. — Так, Ли-Энн, и из-за чего случилась ссора?

— О… — она начала краснеть и заерзала. — Те ребята, ну, я говорила, тесная компания, все время доводила Северуса. Чем-то он им не нравился: смолчать не мог, гадость сделать умел, учился отлично, что-то все время изобретал, да еще со мной дружил…

— А ты, похоже, приглянулась кому-то из этой банды, — заключил папа. — Знакомая картина. Просто-таки классическая. И дальше что?

Энн рассказала, опустив голову. Мы с отцом переглянулись.

— Ну, знаешь, за такое я бы и не так мог обозвать! — сказал он.

— А ты почему этим идиотам по роже не надавала? — спросила я. — А Снейп… сорвалось сгоряча, папа прав, тут надо было матом крыть всех присутствующих и тебя в том числе!

— Папина дочка… — тяжело вздохнула Энн. — Насчет Снейпа… Я потом уже поняла, но было поздно. Я первой извиняться не пошла, а Северус… пытался, но я так и не простила его. Ну а там… окончание школы не за горами, а потом я вышла замуж за Джима.

— Это что за тип? — тут же зацепился отец.

— Это… — она стала вовсе уж малинового цвета. — Ну… Джим был предводителем той четверки.

— Что и требовалось доказать, — с удовольствием выговорила я умные слова, — верно, пап?

— Точно, — он с нехорошим прищуром посмотрел на Энн. — Да-а, я был о тебе лучшего мнения, дорогуша. Значит, твоего друга детства выставили на посмешище у тебя на глазах, он от злости и обиды обозвал тебя, а ты, вместо того, чтобы простить парня и заставить извиниться тех придурков, взяла и выскочила замуж за их главаря. Браво! Мэри?

— Чего, пап?

— Если бы этот твой приятель, как его там… Короче, если бы твоего дружка вот так подвесили вверх тормашками, подштанниками наружу у тебя на глазах…

— Папа, он носит брюки, — заметила я, — может, именно потому, что знает об этом ин… инцин… инциденте, вот!

— Забудь про брюки и просто вообрази, — поморщился отец. — Ты бы кинулась заступаться?

— Ну, одному-двоим я бы точно успела влепить… — задумчиво ответила я.

— А если б пацан обозвался от стыда? Ну ты ж знаешь, мальчишки обидчивые…

— А чего ему стыдиться? — искренне удивилась я. — Можно подумать, я его трусов не видела! Ну, в походе-то, мы ж там в одной палатке жили… я присматривала, а то он же дикий совсем… Да и Снейп с Энн, наверно, когда мелкие были, так летом загорали или там купались, тоже много чего друг у друга видели. А если она знала, что у него шмотки фиговые или не очень чистые, могла бы и помочь, я что, неправильно говорю?

— Правильно, правильно, — засмеялся отец. — Но ты не ответила на вопрос. Вот он взял и оскорбил тебя. Ну, пусть не грязнокровкой назвал, тебе это без разницы, я уже понял, а дурным словом из тех, которых ты вроде как не должна знать? Скажем, ты полезла его поднимать и утешать, а он тебе в лицо гадость какую-нибудь выдал?

Я подумала, потом сказала:

— Я б не стала заморачиваться. Ясно же, не в себе парень… мне бы кто так юбку задрал, я бы все слова вспомнила, которые ты мне не велел говорить, от и до, и неважно, кто там рядом окажется! Ну конечно, назови он меня… м-м-м… совсем неприличным словом, сразу бы по морде схлопотал, для профилактики, как ты говоришь, чтоб не хамел, а «дурой» там или как-то вроде — это я бы мимо ушей пропустила.

Папа продолжал посмеиваться, а я развивала мысль:

— Нет, ну потом бы я ему это припомнила, но не при всех. И уж точно б не разосралась с тем, с кем с детства дружу, ради тех, с кем учусь четыре года. И которые вдобавок говнюки.

— Принеси ей воды, — велел он, кивнув на Энн. Та тихо всхлипывала.

— А будто я сама этого не поняла! — услышала я уже с кухни и поспешила обратно с графином воды и стаканом.

— Да-да, солнышко мое, только Мэри осознает такие вещи уже в одиннадцать, а до тебя дошло… ко скольким годам?

— Не помню… — Энн залпом выпила воду и уставилась в пол.

— Или это все потому, что ты хотела занять хорошее местечко в том мире, а этот твой друг… как его, Мэри?

— Снейп, папа.

— Ага, он, насколько я понял, не особенно хорош собой и в плане замужества ни на что не годился?

— Между прочим, он самый молодой Мастер зелий и декан самого крутого факультета, как наши считают, — вставила я. — Преподает вот, свободного времени вообще нет, я слышала. Так что…

— Да, Энни не сумела оценить талант, — хмыкнул папа. — Или, наоборот, талант раскрылся потому, что от парня отстала глупая курица, которой хотелось только дорогих цацек — да-да, те твои сережки до сих пор лежат у меня в сейфе на службе, кольца и цепочка тоже, — всяких там балов-приемов и прочего… а не жизни на одну зарплату с вечно занятым какой-то научной галиматьей мужем и с маленьким ребенком на руках… Кстати, Энни, этот твой Джим был красивым? — продолжил вдруг он без перехода.

— Да, — глухо ответила она, не поднимая головы. — Красивым, веселым, богатым и знатным. Сириус, тоже наследник рода, был еще красивее и знатнее, но поссорился с родителями, сбежал из дома и жил у приятелей… Да я ему и не нравилась.

«Что и требовалось доказать», — прочла я в глазах отца.

— Переходим к самой важной части, — довольно произнес он. Если бы я знала его похуже, то сказала бы, что он тащится от интересного кино. Но нет, папа просто вел допрос. — Мэри, налей-ка Энни выпить, ей явно нужен допинг. Немного, на полпальца.

Я принесла бокал, Энн выпила залпом, выдохнула, помолчала, потом продолжила:

— В то время…

— Какое именно? — перебил отец. Она назвала год, и он нахмурился, но переспрашивать не стал. — Ну?

— Приспешники Темного лорда были повсюду, мы с Джимом и прочими воевали, как умели… Было сложно, потому что у меня родился сын, а поскольку он подпадал под пророчество… словом, это он мог уничтожить Темного лорда… Нас троих решили спрятать, — выговорила Энн, звякая льдинками в пустом бокале. — Это такое сложное заклинание, Фиделиус, Мэри вряд ли о нем слышала…

Я слышала, но решила помолчать до поры до времени. Карты нужно открывать вовремя, учил меня папа, либо вообще не открывать.

— Словом, где мы находимся, знал только Хранитель, без него никто не смог бы проникнуть в наш дом. Однако проник… — Энн вздохнула. — Джима Лорд убил сразу, а я попыталась бежать с сыном, но тут и в меня попало что-то… не знаю, какое это было заклятие, но меня не убило на месте, только оглушило. Я упала, успела заметить, что в ребенка летит Авада, но даже закричать не смогла… а потом Лорда не стало.

— Авада — это такое смертельное заклинание, — пояснила я. — Типа запрещенное.

Отец кивнул, мол, понятно.

— И вот тогда я сделала, наверно, самую большую глупость в жизни, — медленно произнесла Энн, снова занавесив лицо волосами. — Я слышала, как плачет сын, мне надо было только подойти к нему, взять на руки, дождаться авроров… а дальше мы оба были бы героями войны, уничтожившими Волдеморта.

— Авроры — это типа полиции и спецназа, — снова пояснила я отцу.

— А ты?..

— А у меня был хроноворот, — тихо сказала Энн. — И я подумала: если я вернусь совсем ненадолго назад, я успею предупредить Джима! Ведь я была в детской, а он внизу, он ничего бы и не понял, но успел защититься и вызвать помощь…

— Стоп! — поднял руку отец. — Поподробнее об этом.

— Пап, это фигня типа машины времени, мне Малфой рассказывал, — встряла я. — Только, ясное дело, с ограничениями, как в кино типа «Назад в будущее»: нельзя встречаться с самим собой и все такое. И вот насколько отмотаешь назад, столько и надо дальше жить, пока не вернешься в начальную точку.

— Однако какой простор для мошенничества… — подумав, сказал он.

— Не совсем, Энди, — произнесла Энн. — Они все на строгом учете, а мой был списанный или, быть может, контрафактный… Мне подарил его Северус.

— Вы же рассорились!

— Именно. И он примкнул к Темному лорду. А поскольку о пророчестве знал и меня не забыл, как-то прислал мне эту штуку, мол, она может выручить, случись вдруг что… Кто же знал, что он сломанный!

— Может, он нарочно? — спросила я, ошеломленная этими сложными построениями. — По заданию хозяина?

— Только не Северус… — тяжело вздохнула Энн. Спиртное явно развязало ей язык. — Хроноворот сработал, только в нем что-то разладилось, и я никак не могла вычислить, сколько же раз надо его провернуть, чтобы попасть в нужный момент! То я появлялась слишком рано, когда Джим был со мной-настоящей, то слишком поздно, причем не успевала даже ударить Волдеморта в спину… И всякий раз я видела… как все случилось, — Она сглотнула. — Ну а потом проклятая ерундовина вовсе начала чудить и заносить меня не пойми куда! Вот в один из таких моментов я и угодила к тебе, Энди…

— Судя по всему, сил у тебя тогда уже не оставалось, — задумчиво сказал он.

— Да. Я попала во времени так, что должна была вот-вот столкнуться лицом к лицу с самой собой, а это недопустимо. Пришлось аппарировать наугад, а я совсем выдохлась.

— А записку написать нельзя было? — спросила я, переварив все это. — Типа, такого-то числа опасайтесь незваных гостей?

— Ты думаешь, это было так просто? — горько усмехнулась Энн. — Я писала! Писала Джиму — на службу, он был аврором. Самой себе ведь нельзя, оставить в доме — тоже, он же под защитой…

— Идиотизм, — отреагировал отец. — Нашли бы анонимку, проверили защиту, переустановили, да мало ли!

— Это, папа, ма-а-агия, а не простая сигнализация, — ядовито сказала я. — Так что с письмами?

— Наверно, решили, что это угрозы Пожирателей.

— Пожиратели смерти — это организация такая, — пояснила я отцу, — типа ку-клукс-клана… ух ты, выговорила! Короче, Волдеморту подчинялись. Малфоев папаша из них, предки многих с нашего факультета тоже.

— Заводишь связи среди мафии? — приподнял он бровь. — Умница, дочка… Энни, что было дальше? Нашу бурную ночь можешь не описывать. Как ты ушла, Мэри мне уже примерно описала: или дверь открыла тишком, или это… телепортировалась.

— Аппарировала, — поправила я.

— Один черт, суть та же. Итак?..

— Я опять попробовала попасть в прошлое, — устало сказала Энн. — Снова безрезультатно, а хроноворот действовал все более непредсказуемо. Вдобавок я обнаружила, что беременна… хорошо, что поздно обнаружила, не то Мэри не было бы на свете, — хмыкнула она. — Под конец мне повезло: я угодила как раз в тот год, когда зачала сына, взяла приличную сумму денег из семейного сейфа… под видом самой себя, конечно, я же знала, что скоро нашей семьи уже не будет, а Джеймс сроду не проверял счета, он был такой безалаберный…

— А почему ты просто не выкрала ребенка? — задала я провокационный вопрос. — Спряталась бы с ним ненадолго, а там, глядишь, Волдеморта бы и так пришибли!

Отец посмотрел на меня с уважением.

— Полагаешь, я об этом не думала? Не выходило… Это же временная петля: Волдеморт погиб, когда попытался убить ребенка пророчества, так что мы все равно бы с ним встретились, — пояснила Энн. — А в одиночку я не очень сильный боец. Словом, я взяла деньги, аппарировала подальше, выправила маггловские документы и родила Мэри. Хроноворот вроде бы еще работал, но с ребенком на руках я им пользоваться не рисковала, так что села в автобус… и подбросила дочку тебе, Энди. Я почему-то была уверена, что ты ее не оставишь.

— Спасибо, лапуля, — ядовито произнес он. — Могла бы и сама прийти.

— Побоялась, — хмыкнула она. — А хроноворот сдох окончательно. Я только успела увидеть, что сына отдали моей родной сестре, и меня вышибло обратно в настоящее. Я даже не знала, что так бывает! Объявиться под настоящим именем я не могла, это было бы… — Энн покачала головой. — И забрать сына я бы тоже не смогла, подумала, у сестры ему будет неплохо, она женщина домовитая, не то, что я. И я решила, что раз не могу воспитывать его, воспитаю хотя бы дочь. Ну, если ты не выгонишь меня за порог!

— Следовало бы… — буркнул отец и сделал мне знак, мол, принеси еще пива. Кажется, ему не понравилось это вот пренебрежительное «хотя бы дочь», будто я второсортная какая-то. — А возраст?

— Накопилось, — мрачно сказала Энн. — Хроноворотом я пользовалась часто, так что… Мэри, кстати, мой первенец должен быть тебе ровесником. Нет ли у вас на первом курсе мальчика твоего возраста, сироты, который вырос у родной тетки?

— Как же не быть, — начала я выкладывать свои козыри. — Это ж Гарри.

— Точно… мы назвали его Гарри, — начала бледнеть Энн. — Гарольд Джеймс Поттер…

— Ага, он самый, — кивнула я. — Золотой мальчик всея Гриффиндора… дебил, каких поискать!

— Мэри, язык придержи, — велел папа, косясь на жену.

— Я не в том смысле, что он умственно отсталый, — поправилась я, — просто дурень. Невоспитанный…

— Ты у нас просто кладезь хороших манер!

— Я, может, и не кладезь, — с достоинством ответила я, — но голову на плечах имею, ты сам говорил, папа.

— Особенно она у тебя там была, когда ты того мальчишку потащила в поход.

— Ничего, не сдох же, — пожала я плечами. — Я будто не вижу! Он с виду-то дохлый, но на самом деле здоровье хорошее и сил хватает, нетренированный просто. Он ныл поначалу, конечно… Но до сих пор пищит от восторга и снова с нами хочет… если его предки пустят. Пап, не сбивай с мысли! Я говорю, Гарри — гриффиндорская звезда. Правда, звездить ему особо нечем, разве что летает хорошо…

— Как Джим… — пустила слезу Энн.

— А учится хреново, потому что вечно носится в компании с Уизли и еще какой-то девахой, забываю фамилию, приключений на свою задницу ищет, — припечатала я. — И да, его тетка, конечно, очень хозяйственная женщина: Гарри офигенно драит лестницу на отработках, чистит кубки в Зале наград, ну и вообще руками умеет работать. С головой похуже. И кормить его могли бы лучше, я на полголовы выше, хотя все говорят, Поттер удался в отца, а тот был высокий. Да и ты, Энн, не маленькая. А папа вот невысокий, зато я крепкая получилась, — закончила я речь.

Воцарилось молчание.

— Я убью Петунию… — процедила Энн, поднимаясь из кресла.

— Сидеть! — рявкнул отец. — Это что же, дорогуша, за десять лет тебе и в голову не пришло съездить посмотреть, как там поживает твой первенец? Только не говори, мол, не хотела душу травить, не поверю!

— Во-первых, от нас до Литтл-Униннингса четыре часа езды в один конец, — прошипела она. — Неужто ты бы не заметил моего отсутствия?

— А мои командировки? Дежурства?

— А Мэри что, слепая? Она бы тебе мигом выложила, что меня нет дома! — гневно фыркнула Энн. — Ты же регулярно отзваниваешься… Про ее походы и лагеря молчи, про мою палочку тоже: у нас ведь еще милые соседушки есть, ты б еще машину не успел припарковать, как тебе бы выложили: мол, Мэри сплавила, а сама усвистала невесть куда! Всем память не сотрешь, неизвестно, кто там клумбы за кустами полол да все видел… Вдобавок, подозреваю, на доме сестры, а может, не только на нем, стоят следящие чары, аппарацию бы мигом засекли. Как ты, говоришь, Мэри, называют Гарри?

— Золотой мальчик, мальчик-который-выжил, — повторила я. — Тычут пальцами в его шрам и спрашивают, что он помнит о встрече с Волдемортом. Директор и деканша носятся с ним, все прощают, Снейп вроде и терпеть его не может, но в то же время… Энн?

— Еще какие-то тайны? — поинтересовался отец с явным любопытством.

— Когда я узнала о пророчестве, то попросила Северуса позаботиться о Гарри, если вдруг что… — убитым голосом произнесла она.

— О жены, порожденье крокодилов! — с выражением сказал папа. — Шекспир. Кажется. Хотя нет. Бразильский сериал. Мэри, как тебе очередная серия?

— Очуметь. Он согласился, судя по всему, — вздохнула я. — Вот блин! Бедный мужик! Подружка кинула ради богатого и знаменитого, сам в дерьме, полез в криминал, а тут она прибегает — спаси дитятко ненаглядное! Да я б ее по носу дверью шандарахнула за такие предъявы… ну или в полицию отправила, в аврорат, то есть.

— Я, однако, не сдал тебя в приют в похожем случае, — заметил отец.

— Так я тебе родная, а Поттер-то Снейпу никто, — парировала я. — И, вообще-то, Снейп Поттера не усыновил и, насколько я знаю, в гости к его тетке не заглядывал. Учит вот кое-как, и все. Некорректное сравнение, папа! Я правильно слово сказала?

— Ага. Вот смена растет! — довольно улыбнулся он и подергал меня за косу.

Энн смотрела на меня безо всякой радости. Ну ясно, я была нежеланным случайным ребенком! Да и папу она вряд ли любила по-настоящему, вон как разливалась о своем Джеймсе!

Но и я глядела теперь на нее другими глазами: талантливая, хитрая, расчетливая, алчная… но такая дура! Даже удивительно, что мы с Поттером сводные брат и сестра, ничего же общего, кроме зеленых глаз… Хотя окажись он на воспитании у моего отца, тоже, небось, навалял бы обидчикам, вместо того, чтобы сопли распускать…

— Это все, — сказала Энн невыразительно.

— Не все, — покачал папа головой. — Кто вас предал? Если я правильно понял из твоего путаного объяснения насчет Фиделиуса, место засидки знал только Хранитель, но он мог с собой кого-то провести, так? Ну и кому вы настолько доверяли?

— Хранителем был Питер Петтигрю, — мрачно ответила она, — один из троих друзей Джеймса. Но все считали, что это Сириус. Сириус, я говорила, сбежал из дома и часто и подолгу жил у Джеймса, они были лучшими друзьями…

— А предал-то кто?

— Сириус, — обронила Энн и снова принялась мешать льдинки в бокале. — Не знаю, что на него нашло, он же и Питера убил, и еще дюжину человек…

— Погоди-ка… — Папа прищурился и назвал дату. — Взрыв на людной улице в Лондоне, у половины свидетелей амнезия, остальные несут какую-то ахинею… Оно?

— Наверно. Да, вроде бы его взяли в Лондоне, на месте преступления. А теперь он в тюрьме, пожизненно… Больше я ничего о нем не знаю.

— А ты не наведывалась в этот ваш волшебный мир хотя бы за прессой? — прищурился папа.

Она помотала головой.

— Боялась. Внешность у меня приметная, могли и узнать, несмотря на чары. Да и что меня могло там интересовать? Писали о Гарри недолго, теперь вот снова принялись, когда он в школу пошел.

— А откуда ты знаешь, что недолго, если не читала? — улыбнулся папа, расставивший простейшую ловушку. Энн жгуче покраснела. — Ну, ну, милая, скажи папочке…

— Только туда-обратно, купить «Пророк» и «Придиру», — ответила она безнадежно. На этот раз она вроде бы говорила правду. — Ну теперь-то все?

— Ага, — сказал отец. — Только, раз ты уж колдунья, поди, отремонтируй наконец эту чертову газонокосилку!

— Я не…

— Заодно и научишься, — ответил он. — Мэри, покажи ей, где там что. Пускай поколдует вволю, наверно, соскучилась по настоящей работе…

«А, вот как она так быстренько стирала и убиралась, — сообразила я. — Я из школы вернуться не успела, а уже все блестит, белье сушится, посуда вымыта, газон подстрижен, а Энн телик смотрит… Ха! Надо тоже освоить эти фокусы, в жизни пригодится.»

Мы с Энн дошли до гаража, я показала ей разобранную газонокосилку, любезно предложила принести палочку… и вот тут-то она со всей силы ударила меня по щеке.

— Мерзавка… Шпионка маленькая… — прошипела она.

Я успела уклониться — папина наука, — Энн едва задела меня кончиками пальцев, но, признаюсь, я от нее такого не ожидала!

— Я ничего не скажу папе, — медленно, с расстановкой, совсем как Малфой, произнесла я, потерев щеку, — только потому, что он на тебе живого места не оставит. Но еще раз хоть пальцем меня тронешь…

— Ты забыла, что я волшебница? — улыбнулась она.

— А ты забыла, что я твоя дочь и тоже ведьма? — ответила я в тон. — И, кстати, он может хоть сейчас твою палочку сломать. Без нее ты вряд ли сможешь наколдовать больше, чем я со своей, а на предупреждения из министерства плевать я хотела. Проверять будем? А я могу и в аврорат заявить, пусть-ка уточнят, кто ты такая на самом деле!

— Ты дочь своего отца, — с презрением сказала Энн и отвернулась.

— Жалко Гарри, — сказала я ей в спину. — Он тоже явно сын своего отца…

* * *

Мы не разговаривали с Энн до самого моего отъезда в школу.

Папа не пожелал рисковать, палочку ей не вернул, спрятал в сейф на работе. Мало ли у него там странных вещественных доказательств! Потом подробно выспросил у меня, может ли Энн аппарировать в волшебный квартал без палочки, купить другую и так далее, и так далее. Я честно рассказала обо всем, что знала и успела услышать, и пообещала расспросить Малфоя — тому точно известно больше. Но, в общем, мы с папой сошлись на том, что светиться в легальном магазине Энн не станет, а в нелегальном покупать — себе дороже, нагреют, как пить дать, да и денег у нее не так много! (Хотя кто знает, сколько она тогда вынесла из сейфа Поттеров! И действительно ли сломался хроноворот… На требование предъявить артефакт Энн сказала, что загнала его какому-то скупщику краденого. Я повертела пальцем у виска: кто ж такое отдаст по доброй воле, вдруг его починить можно! Папа меня понял и устроил в доме настоящий шмон под видом генеральной уборки. Хроноворота мы не нашли, но ведь Энн могла спрятать его где угодно, хоть в дупле или под камнем у дороги!) Но, ясное дело, любви ко мне Энн это не прибавило…

— Эй, Мэри, — сказал папа, провожая меня на вокзале. — Что загрустила?

— Я не загрустила, я о тебе беспокоюсь, — честно ответила я. — Мало ли…

— Ничего, я все писал на диктофон. Копии в двух разных сейфах… и вот тебе еще одна на сохранение, на случай, если я что забуду, — сунул он мне крохотную кассетку. — Расшифровки разговора я тоже рассовал по разным местам. Ну и систему пароль-отзыв ты помнишь, а?

— Конечно, пап, — ответила я.

Мы так условились: я пишу домой, он отвечает, справится уж с совой-то. Если в письме нет какого-то заранее оговоренного слова или, наоборот, есть, значит, что-то не так.

— Ты ее любишь? — спросила я без обиняков.

— А черт его знает, — задумчиво ответил он, сдвинув фуражку, чтобы почесать в затылке. — Десять лет вместе, а что на уме у нее, понять не могу. Вроде все было хорошо, пока ты не обнаружила… ну…

— Ну опять я виновата!

— Нет уж, я тебе сто раз говорил, лучше знать, чем не знать, — сказал он серьезно. — И поаккуратнее в этой школе. Кстати, к сводному братцу приглядись, может, он не совсем уж дурной?

— Мы его позадираем и поглядим, — ухмыльнулась я.

— Иди… задира, — снова подергал он меня за косу и дал шлепка.

— Эй, а ну одерни, а то всех женихов отобьешь! — возмутилась я, и папа дернул меня за подол футболки. — Я уехала!

— Пока!..

— Привет, — сунулся в купе Малфой, когда мы уже отправились. — У тебя пара местечек осталось?

— Залезай, — кивнула я. — А парни твои где?

— А сейчас придут с багажом, только тащить далековато, через весь поезд, мы же чуть не опоздали. Мама с папой меня всего обслюнявили, отпускать не хотели… А ты чего такая загадочная?

— Так. Вскрылись кое-какие семейные тайны.

Я скинула кеды и забралась на скамейку с ногами, обхватив руками колени.

— Судя по твоей физиономии, неприятные, — заключил Малфой.

«Говорить? Не говорить?» — мелькнуло в голове.

— Слушай, — быстро сказала я, — ты был со мной в походе, понял, что такое один за всех и все за одного, так?

— Вроде бы понял, — обескураженно ответил он.

— В глаза мне посмотри.

— Зачем? Ты что, легилименции учишься?

— Дурак, так просто посмотри! Внимательно! — вышла я из себя.

— Ну, посмотрел, — сказал ничего не понимающий Малфой.

— А теперь вспоминай, у кого еще такие глаза на первом курсе. Больше ни слова не произнесу.

Драко задумался на полминуты, видимо, перебирал в памяти знакомых и незнакомых, а потом посмотрел на меня так, что чуть дыру не прожег.

— Так ты…

— Ага. Сама в шоке.

— Так выходит…

— Заткнись. Потом обсудим. Я не знаю пока, как с этим быть, но если ты кому хоть полсловечка скажешь… я тебе шею сверну и… И в поход больше не возьму, вот, — придумала я достойную кару. — Лучше расскажи все, что знаешь о Снейпе. Из того, что тебе можно рассказывать, конечно.

— Это пожалуйста…

В общем, все, что рассказал Драко, совпадало с тем, что поведала Энн. Правда, добавились кое-какие детальки: наш несчастный декан, прекрасно оценивая свои силы на тот момент, сперва умолял Волдеморта не трогать Поттеров. Тот прямо сказал: чувак, будет возможность, бабу твою… в смысле Энн, то есть Лили (тьфу!) не стану убивать, мне только пацан нужен. Но Снейп прекрасно знал цену таким обещаниям, поэтому кинулся к Дамблдору, упал в ноги и стал умолять спасти Поттеров. Тот пообещал, только не даром, разумеется! И клятву взял.

Ну и, как мы теперь видели, ни один, ни другой обещания не сдержали. Причем я даже могла поверить, что Волдеморт пытался быть великодушным, это с крупными преступниками случается, папа говорил: Энн же говорила, что сперва ее отшвырнуло, оглушило, но не убило, а потом уже она увидела знаменитую Аваду! А директор наш вообще палец о палец не ударил, там все явились, когда от дома почти ничего не осталось. Как только Гарри заживо не сгорел, удивляюсь… Ну а Дамблдор выставил счетец Снейпу: мол, сам подписался, теперь работай на наших и на ваших. Вот он и тянет лямку, хотя школу ненавидит, потому как магическая клятва — штука серьезная, как шарахнет по нарушителю, мало не покажется!

— Но ты учти, — серьезно сказал Драко, — я ведь это не целиком слышал. Там обрывок разговора, тут пару слов, здесь еще что-то подслушал случайно, вот такая картинка и сложилась. Я и ошибаться могу.

— По-моему, очень даже приличная картинка, — одобрила я. — Из тебя хороший аналитик выйдет.

— В бизнесе без этого никуда, — притворно вздохнул он, хотя видно было: я ему польстила. — Вот я и тренируюсь.

— А мне папа сказал в полицию идти, — фыркнула я. — Детективом. Ну или в аврорат, если по-вашему.

Драко посмотрел на меня с большим интересом.

— Это может быть началом прекрасной дружбы, — процитировал он что-то задушевным тоном. — Свои люди среди авроров…

— Свои люди в мафии… — подхватила я, вспомнив слова отца, и мы разразились хохотом. Загадали, тоже мне! — Слушай, а что мы будем делать с Поттером? Я в смысле, что надо бы с ним позадираться и посмотреть, как он отреагирует!

— По шее дадим, и все, — отреагировал Малфой.

— Грубо, — сказала я. — И баллы снимут. Плюс с ним все время таскается Уизли и эта… ну как ее? А, Грейнджер, мой ночной кошмар.

— Боггарт, — подсказал Драко.

— Чего-о-о?!

— Нечисть такая, в шкафу живет, принимает облик того, чего ты больше всего боишься, — пояснил он. — Мы не проходили еще, рано.

— Будем надеяться, когда мы до этого дойдем, я испугаюсь еще чего-нибудь, — хмыкнула я. — Не отвлекай! Короче, нужен план по доведению Поттера до белого каления. При этом надо нейтрализовать Уизли и Грейнджер.

— С Уизли проще всего, — подумав, сказал Драко. — Крэбб или Гойл с ним подерутся, и пара дней в больничном крыле ему обеспечена. Ну или с метлы его уронить можно. С Грейнджер хуже… честно, не представляю, на что ее можно отвлечь!

— На книжки, — подняла я палец. — И только на них. Надо зарядить ее выискивать что-то такое, что займет ее надолго. Давай думай, что именно! Таинственные происшествия, исчезновения, появления?.. Только в вашем именно мире, чтобы ей долго разбираться пришлось!

— А зачем далеко ходить? — спросил он. — Взять вот Сириуса Блэка: он крестный Поттера, но он выдал его семью Лорду. Посадили его вроде бы без суда и следствия, взяли на месте преступления…

— Точно! — припомнила я. — Можно поковыряться в газетах, сопоставить факты, все такое… Вдруг она даже что-нибудь интересное нароет? И плюс еще поищет что-нибудь насчет родственных связей, кто кому кем приходится, и почему Поттера не отдали крестному, а?

— Толково, только как ей эту идею подкинуть? — резонно спросил Драко, по моему примеру скидывая ботинки и забираясь на полку с ногами.

— Анонимку напишем, — гадко улыбнулась я. — Половина всем известных фактов, половина вранья и, уверяю тебя, она полезет проверять! Сам Гарри в библиотеку вряд ли сунется, навыков для поиска нет, а она дотошная до ужаса. Только надо, чтобы писал кто-то, чьего почерка она не знает.

— Я и напишу, можно подумать, она мои конспекты хоть раз видела. Твои-то сразу узнаешь: заголовок лекции, а потом много-много пустого места, кляксы и похабные рисуночки…

Тут Драко получил локтем в бок, потому что это были вовсе не похабные рисуночки, а наброски последних моделей автоматических пистолетов и патрульных машин. Ну да, рисую я тоже не очень хорошо, но надо же чем-то себя занимать, чтобы не умереть от скуки?

В купе, пыхтя, ввалились Винс и Грег с чемоданами, и мы свернули обсуждение диверсии. Впрочем, думать чужое присутствие не мешало, и я начала прикидывать, а не развернуть ли параллельную операцию? Но на это требовалось одобрение отца, а он мог его и не дать… Впрочем, спросить-то можно? Вот доедем — я и напишу!

* * *

Анонимку мы сочиняли долго и вдумчиво, пустив в ход всю фантазию. Честно говоря, фантастичнее хроноворота я ничего придумать не могла, у меня логика хорошо работает, а не воображение, зато Драко настрочил что-то и про запретные зелья, и про инфери (интересно, что или кто это?), и про отложенное действие проклятия… Видно, дома чистокровных и впрямь многому учили. Потом он переписал весь этот бред каллиграфическим почерком (пергамент мы тиснули у зазевавшегося Лонгботтома, на которого бы сроду никто не подумал) и еще ругался, что в латексных перчатках писать неудобно, но я не желала оставлять отпечатков пальцев. Ну и, рискуя попасться, мы отправили письмо со школьной совой. Заодно я написала отцу… интересно, что он ответит?

Утром за завтраком сова принесла мне записку с единственной строчкой: «Действуй на свое усмотрение». Прекрасно, значит, папа одобрил мое решение…

Грейнджер тоже получила послание и на пять минут подвисла, как старый компьютер, вроде тех, что у папы в управлении. Потом посмотрела на Поттера и забросала его вопросами. Остальным тоже досталось, и мы с Малфоем поняли, что первый этап плана, похоже, удался. И верно: на переменах Грейнджер было не видать, она засела в библиотеке за пыльными газетными подшивками.

Второй этап вообще прошел без сучка без задоринки: чтобы сцепиться с Уизли, достаточно было пары слов. Малфой ляпнул какую-то гадость (я не очень поняла сути, что-то из разряда понятного только чистокровным), Рон побагровел и полез в драку. Тут-то Винс с Грегом и спустили его с лестницы, а та как раз начала поворачиваться… Нет, ничего фатального, но минимум на трое суток Рон загремел в лазарет.

Оставшийся в одиночестве Поттер откровенно тосковал. Он навещал Уизли, пытался помогать Грейнджер, тренироваться с квиддичной командой, но это всё было не то. Занять себя сам он явно не умел. Хитрый Малфой прикормил первокурсника с Гриффиндора, фанатеющего по Поттеру, и пацан регулярно прибегал с отчетами и даже колдографиями. (Я же подумала, что в связке мафии с авроратом карманный репортер лишним тоже не будет: мы ему жареные факты и эксклюзивные интервью, он нам тоже информации подгонит или еще чем поможет…) Словом, согласно оперативным данным, бедолага Поттер или пытался делать домашние задания, что у него плохо получалось в одиночку, или просто сидел где-нибудь в уголке, уставившись в одну точку. И, похоже, такой modus vivendi был для него наиболее привычным. (Да, папа любит щегольнуть корявой латынью, я тоже.)

— Ну и когда?.. — деловито спросил Малфой, покосившись на унылого Поттера, когда мы обедали.

— Рано, — ответила я, глянув туда же. — До утра пусть еще помаринуется.

— Уизли к тому моменту выпустят из лазарета.

— Ну так подлейте ему слабительного в костерост, что ли, чтоб под ногами не путался! Как маленькие, честное слово…

Драко поманил к себе Винса с Грегом и принялся им что-то нашептывать. Не иначе, инструктировал.

Меня больше занимала чистота исполнения параллельного плана. Тут я могла полагаться только на саму себя, и ошибки были недопустимы.

— Сэр, можно отнять у вас пару минут? — спросила я, задержавшись после занятия.

— Что такое, мисс Оук? — спросил он холодно.

— Я хотела бы извиниться перед вами, сэр, за то, что в прошлом году отказалась представить вас своей семье, — выговорила я неуклюжую конструкцию. Малфой мне ее на бумажке записывал, у него-то такие фразочки вылетали на раз! — Я… я боялась.

— Чего вы боялись, мисс? — не понял профессор.

— Что родители увидят вас и… в общем… запретят мне учиться дальше в Хогвартсе, — совсем сникла я. — Сперва их Хагрид напугал, а у вас, простите пожалуйста, очень зловещий вид. А мама много смотрит телевизор, решила бы, что тут секта или еще что похуже… А папа полицейский, он мог за оружие схватиться! Вот как с Хагридом было… Только вы бы папу прокляли или еще что похуже, потому я и испугалась.

— Ничего, мисс Оук, — уже более доброжелательно ответил Снейп. — Это бывает. Кстати, как ваши отношения с однокурсниками?

— По-прежнему, сэр, — честно ответила я. — Гм… Я просто хотела сказать, что если вам все еще интересно познакомиться с моими родителями, то они не против. Папа так и сказал: в любое разумное время. То есть его самого может дома не оказаться, дежурство или там срочный вызов, но мама обычно на месте, а если отошла, так ненадолго, в магазин. И лучше аппарировать прямо в гостиную, а то на улице пялиться будут, вот, а папа лишнего внимания к нашему дому не выносит…

— И откуда же мне знать, где расположена ваша гостиная? — иронически спросил профессор.

— Так вы у Хагрида спросите, сэр, — с деланным простодушием сказала я. — Он ведь у нас был. А я просто не знаю, как такое объяснять.

— Логично… Ну что ж, благодарю, мисс Оук, я постараюсь нанести визит в ближайшее время.

— Хорошо, сэр, — кивнула я и убежала на следующее занятие…

Судя по всему, Уизли был надежно блокирован в лазарете; не знаю, какую пакость ему подсунули, но, судя по тому, что Малфой шептался с Ноттом, это должна была быть убойной силы вещь: Тео был очень умным для своих лет парнем, и, если честно, нравился мне куда больше, чем Драко. Ну не люблю я блондинов!

Поттер загрустил окончательно, бросил делать домашние задания, и даже у обожавшей его МакГонаггал умудрился словить пару отработок, что уж говорить о Снейпе! У того он с отработок просто не вылезал!

Малфой с Ноттом с нетерпением ждали отмашки, а я почему-то колебалась. Чудилось мне что-то неправильное во всем этом… Нет, отвлечь Грейнджер и ненадолго избавиться от Уизли — это ерунда, а вот доводить до ручки мальчишку, которому и так-то плохо живется — уже не дело.

Не знаю, до чего бы я додумалась (с папой-то не посоветуешься, писать о таких вещах я опасалась), но тут вдруг случилось нечто невероятное: у нас отменили аж два урока зельеварения подряд. Ну, в смысле, они и так сдвоенные, но когда их нет ни сегодня, ни через два дня, это уже настораживает. И к столу наш декан не выходил. И отработки отменил. Драко в ответ на мой вопрос почесал в затылке и сказал, что иногда… ну так… изредка Снейп куда-то исчезает, дела, видимо. Судя по тому, как у него забегали глаза, об этих самых делах он знал куда больше, чем хотел или мог рассказать, ну да я не стала устраивать допрос, само все прояснится рано или поздно…

Как выяснилось, правильно сделала: буквально на следующий день профессор вызвал меня в свой кабинет.

— Присаживайтесь, мисс Оук, — сказал он, расхаживая взад-вперед. Выглядел наш декан, если честно, просто ужасно. Он и так-то не красавец (мой папа по сравнению с ним просто мистер Вселенная!), а теперь… похоже было, что Снейп не спал несколько ночей. — У меня есть к вам несколько вопросов.

— Как скажете, сэр, — покорно ответила я и опустилась на краешек стула. — Что вы хотели узнать?

— Мисс Оук… повторите, пожалуйста, как звали вашу мачеху в девичестве?

Ого! Да он, похоже, все-таки наведался к нам домой!

— Ли-Энн Дуглас, сэр… если верить ее словам, — ответила я.

— А если не верить? — отрывисто спросил он, впившись в меня взглядом.

— Это очень длинная история, сэр.

— Я никуда не тороплюсь, — сказал он, совсем как мой папа. — И… если у вас не сделаны домашние задания, я вас от них освобождаю, как ваш декан.

— Спасибо, сэр, — с достоинством ответила я, — у меня почти все готово. А что не готово, я у Малфоя спишу, он мне должен за цербера…

— Что?! — Снейп подскочил, накапал себе какой-то настойки, выпил и сел на прежнее место. — Кажется, мисс Оук, это будет очень длинная история!

Я только улыбнулась: что Драко ничего не сделают, и так понятно, а мне хотелось выяснить, зачем была устроена эта полоса препятствий. Напрямую не спросишь, пришлось хитрить…

— Да, сэр. С чего начинать, с цербера или с моей семьи?

— С цербера. Это безопаснее, — мрачно произнес он, и я коротко рассказала о нашем приключении. — Ну надо же… А что вы видели в зеркале, если не секрет?

— Мальчишки отказались говорить, там было что-то личное, — ответила я почти правду. — А я там отражалась патрульной полицейской. Вранье, я в убойный отдел хочу, как папа!

— А кто зеркало разбил?

— Как разбил?! — вполне натурально удивилась я. — Когда мы уходили, оно целенькое было! Честное слово, сэр, мы его даже пальцем не коснулись!

И это была чистая правда: руками мы его и впрямь не трогали, только я вот камнем запустила.

— Ничего не понимаю… — сказал профессор устало. — Но вы и люк закрыли, и цербера обратно на цепь посадили?

— Да, сэр. Малфой его пристегивал, ему погеройствовать хотелось, а пес дрых себе… — ответила я, делая вид, что старательно припоминаю детали. — Дверь мы заперли, как было, следы замели и пошли спать. Слышали, правда, ночью гриффиндорцы туда пробраться пытались, но как-то… неудачно. Я не знаю, что у них там вышло, но, может, это они зеркало грохнули?

— Нет, до зеркала они не дошли… Малфой, говорите, собаку на цепь сажал? — неожиданно ухмыльнулся Снейп. — Все ясно…

— О чем это вы, сэр? — деланно удивилась я.

— Так, мысли вслух.

— Сэр, а зачем это все было? Какое-то соревнование готовилось? А мы влезли без спросу!

— Соревнование? — не понял меня декан.

— Ну, мы когда добрались до зеркала, подумали, что все это смахивает на полосу препятствий, — пояснила я. — Может, для старшекурсников, вроде экзамена? Извините, мы не знали…

— Н-не совсем, — произнес он. — Оставим это. Об этой авантюре знать никому не следует, понимаете, мисс Оук?

— Хорошо, сэр, я предупрежу парней.

— Парней? И сколько вас там было? — нахмурился Снейп. — Вы, Малфой… еще кто?

— Нотт, — ответила я. — И Крэбб с Гойлом на шухере стояли. Но влезть туда решил Малфой! А я подумала, что без меня они точно убьются…

— Что-то мне это напоминает… — тяжело вздохнул профессор и посмотрел на меня в упор. В голове снова зашевелились воображаемые муравьи, но на этот раз я применила против них опасную отраву: даже папа с ней в перчатках работает, хотя обычно плюет на все предосторожности. Муравьи сгинули, Снейп встряхнул головой и продолжил: — Мисс Оук, с этим инцидентом мы разобрались. Никаких санкций не последует, спасибо и на том, что вы все остались живы и невредимы! Только внушите своим… подельникам, что распространяться обо всем этом категорически не следует.

— Я постараюсь, сэр, — с готовностью кивнула я. Это ерунда. Крэбб с Гойлом ничего не знали, стояли, где им было велено, и все. Нотт сам не дурак трепаться, а Малфою достаточно напомнить о его папочке, и он тут же становится смирным, как овечка.

— Хорошо, я рассчитываю на вас, мисс Оук… — Снейп потер переносицу, видно, правда не спал очень долго: я такой жест видела у папы после двух суток напряженного дежурства. Только у декана были зелья, чтобы не уснуть, а у папы — разве что плохой кофе из автомата. — Продолжим. Вы очень грамотно… для вашего возраста отвлекли меня на ваши приключения с цербером и прочим, однако я хочу вернуться к первому своему вопросу. Вы сказали, вашу мачеху в девичестве звали Ли-Энн Дуглас… если верить ее словам. А если не верить?

— Тогда — Лили Эванс, — безмятежно ответила я. Ясно же, что он побывал у нас дома и видел Энн, иначе с чего ему потерять покой и сон?

— Но этого не может быть!

— Сэр! — сказала я. — Тут вон люди в зверей превращаются, как нечего делать, кругом волшебники, вы какие-то немыслимые зелья варите, а сами говорите, что машины времени не бывает!

— Что?..

— Извините, хроноворота, — вспомнила я название той финтифлюшки. — Сэр, вы… вы были у нас в гостях, да?

— Да, — обронил он и неожиданно рассмеялся, коротко и сухо. — Ваша мачеха, мисс Оук, буквально вытолкала меня за дверь. На ней лица не было.

— Ничего удивительного, палочку-то папа у нее отобрал, а без нее она вряд ли что-то наколдует, — брякнула я.

— Мисс Оук, я ничего не понимаю, — сказал Снейп. — Расскажите по порядку, очень вас прошу!

Я и рассказала, очень коротко, без ненужных деталей. Впрочем, судя по тому, как менялся в лице профессор, ему и так хватило.

— Так выходит, вы…

К моему удивлению, он спросил не «сестра Гарри Поттера?», а «дочь Лили?».

— Ну да, сэр, — спокойно ответила я. — Правда, я привыкла считать ее мачехой. Но это мелочи.

— Это совсем не мелочи… — Снейп вскочил и принялся перебирать какие-то свитки. — Дата вашего рождения настоящая?

— Да, сэр, — ответила я. Папа же сказал, когда именно впервые встретился с Лили, а отсчитать девять месяцев не так сложно. — Может, плюс-минус пара дней.

— Мерлин, ну за что мне все это… — простонал он, разроняв свои пергаменты, и осел на стул.

Я аккуратно собрала все, что упало, сложила на столе… Взгляд зацепился за дату рождения Поттера — он появился на свет днем раньше, чем я (хотя с этими перемещениями во времени ничего толком не поймешь!). И почему это так взволновало Снейпа?

— Сэр, вам нехорошо? — тронула я его за рукав. — Может, позвать кого-нибудь?

— Нет, мисс Оук, не нужно никого звать, — тихо ответил он. — Вы можете идти. [Author ID1: at Sun Aug 24 21:26:00 2014] Уже поздно, но если наткнетесь на мистера Филча или еще кого-то, сошлитесь на меня.

— Хорошо, сэр, — ответила я, не став напоминать, что Филч в наше подземелье почти никогда не заглядывает, а из преподавателей тут можно нарваться только на того же Снейпа или кого-то с Хаффлпаффа, а там все добродушные, взыскание не назначат. — Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи…

В гостиной почти никого уже не было, кроме нескольких старшекурсников и почему-то Нотта.

— Ты чего не спишь? — спросила я.

— А ты?

— А я была у декана.

Тео прищурился.

— И?..

— О том нашем деле — молчок, — сказала я негромко. — Нам ничего не сделают. Главное, Драко заткни, у него язык вроде его метлы… А Винс и Грег и так ничего не знали.

— А что там было, выяснила?

— Не-а. Но это было не для нас. И не для соревнований старшекурсников, типа, кто круче, я так сперва подумала… Тео! — вспомнила я.

— Что?

— До зеркала мы даже пальцем не дотрагивались, понял?

— Ага… — Соображал он очень быстро. — То есть это не мы его… А кто?

— Понятия не имею.

— Ну ладно… Но ведь Снейп не только об этом тебя столько времени допрашивал?

— Не только, — согласилась я, — но то дело семейное, и я ничего не скажу. Извини, там не мои тайны.

— Ладно, — кивнул Тео, а мне почему-то вспомнилось, какое у него было грустное лицо перед тем гадким зеркалом.

Вот такой он, факультет Слизерин: рот на замок, а душу — тем более на замок. Мало ли…

— А ты меня ждал, что ли? — догадалась я спросить.

— Кого ж еще? Все давно спать ушли, только тебя где-то носит. Я уж испугался, что ты решила того щеночка угостить вкусненьким… — попытался съязвить Тео, но у него не вышло.

— Я ж предупредила!

— Все, — поднял он руки, — молчу! Пойдем по спальням, что ли…

— Давай. Спокойной ночи, Тео. Ты там внуши Драко и прочим, чтобы не болтали.

— Спокойной ночи, Мэри. Постараюсь.

— А Поттера пока не будем трогать, — сказала я по наитию. — Что-то мне перестала нравиться эта затея. Надо придумать план получше.

— Ну, будем считать, что мы отрепетировали методы надежной нейтрализации Уизли и Грейнджер, — улыбнулся Тео. — Малфой, конечно, огорчится, ну да переживет, я думаю.

— Куда он денется? У меня на него компромат есть! — гордо сказала я.

— Вот даже как!

— Ну так я дочь полицейского или кто?

Я уж говорила, летом Драко в поход не пустили. Увезли куда-то на теплое море (что толку, он как был бледным, так и остался!), вот и все дела. Но у меня было видео зимнего похода, уйма фоток, вдобавок я услышала, что можно посмотреть воспоминания, а они были та-а-акими интересными!

* * *

Как и следовало ожидать, Драко кошмарно обиделся и не разговаривал со мной ровно сутки. Потом не выдержал, поскольку у него имелась убийственная новость…

Этот идиот забыл дома конверт с фотографиями, причем ладно бы в тайнике, а то просто на столе! Домовик прибирался в комнате, обнаружил это безобразие и доложил старшему Малфою. Тот просмотрел снимки и, кажется, резко переменил свое мнение касательно «опыта»… У нашего Винни есть удивительная способность снимать очень интересные моменты, только интересны они зрителю, а не участникам. Его бы познакомить с тем первокурсником, как его… Криви, точно. Да этому тандему цены бы не было!

Я сделала мысленную пометку. Условные мафия и аврорат у нас есть, корреспондент тоже, но и второй не помешает. Надо завести список, а то запутаюсь… с другой стороны, список может прочитать кто-то чужой, так что потренирую-ка я лучше память! Папа же помнит наизусть приметы нескольких десятков преступников, а я удалась в него.

Но я отвлеклась. Одним словом, фыркая и дуясь, Драко намекнул, чтобы я готовилась к неприятностям. Так и вышло: на следующий день меня вызвал декан и, глядя в сторону, сообщил, что мистер Малфой-старший, как член попечительского совета, поставил под сомнение мою благонадежность (тут явно читалось — «откуда взялась эта грязнокровка?!»), обвинил в вовлечении Малфоя-младшего в какие-то жуткие маггловские забавы, чуть не приведшие к гибели наследника, и теперь намерен добиваться моего отчисления из школы.

— Ура! — первым делом сказала я. Нет, ребята тут были неплохие, но в магии я успела разочароваться. — Ой, простите, сэр…

— Вам что, так не нравится Хогвартс? — удивленно спросил он.

— Не то чтобы не нравится, сэр, но все же здесь довольно скучно. Сэр, а очная ставка будет? — спросила я ради интереса.

— Что, простите, мисс Оук?

— Ну, мистер Малфой встретится со мной и Драко, подробно расспросит обоих, что было, чего не было, кто врет, кто нет… Или тут такое не принято? Странно, можно же посмотреть воспоминания, это намного лучше полиграфа! Ну, детектора лжи, — пояснила я. — Полиграф обмануть можно, папа рассказывал, как это делается.

— Гм… — В глазах декана зажегся подозрительный огонек. — А скажите-ка, мисс Оук, ваш отец знал, куда вы отправляетесь?

— Конечно, сэр! Наш инструктор — его старый знакомый. И живет он через улицу, если что. Он бывший спасатель, после травмы работать по-настоящему не может, но просто так сидеть скучно, вот он и организует походы.

— А инструктор был в курсе, что с вами пойдет неподготовленный мальчик?

— Сэр, за кого вы меня принимаете?! — оскорбилась я. — Разумеется, я это первым делом ему сказала. Потому как новичок в походе… За ним глаз да глаз! И сам может пострадать, и другим перепадет, это же не игрушки!

— Вот как… — Снейп начал улыбаться, а это, скажу я вам, то еще зрелище. — Значит, мисс Оук, говорите, очная ставка?

— Почему нет, сэр? — пожала я плечами, поняв, куда он клонит. — Я за свои слова отвечаю, мистер О'Донахью тоже. Можно и всех, кто был в отряде, собрать, только, боюсь им потом придется… ну… память подправлять. А то вдруг мистер Малфой или Драко про магию скажут…

— Я думаю, мисс Оук, пока стоит ограничиться вами и вашим отцом, — сказал Снейп, а я вдруг вспомнила свою мысль на первом курсе, мол, папаше Драко с моим бы пообщаться! — Полагаю, мистера О'Донахью будет несложно пригласить… гм… в процессе?

— Ни капельки не сложно, сэр, сейчас мертвый сезон, он дома сидит, — ответила я. — Папа, думаю, тоже возражать не будет. Только я не знаю его графика дежурств, надо уточнить, а то его может не оказаться дома.

— Уточните, мисс, и сообщите мне.

— А вы будете присутствовать, сэр? — с любопытством спросила я.

— Разумеется, я же ваш декан, — ответил он вроде бы с досадой, но… Нет. Он просто искал законный способ увидеть Энн. Так-то она его выставила с порога, но если он явится с официальным визитом… Ха!

— Сэр, а мы с Драко? Если это очная ставка, то мы тоже должны там быть, но до каникул еще так далеко…

— Я полагаю, мисс Оук, у мистера Малфоя хватит полномочий, чтобы забрать сына из школы на полдня. Ну а я позабочусь о вас, — ответил он.

— Хорошо, сэр, я напишу отцу, а как он ответит, немедленно вас извещу, — кивнула я. (Немножко научилась уже задвигать такие речи!) Очень подмывало предложить взять с собой Гарри, но я побоялась, что Снейп меня чем-нибудь огреет.

— Идите, мисс Оук.

Я ушла, написала отцу, а потом добрых полдня на приставания Драко отвечала только «Отстань, меня исключают из школы из-за тебя!». Когда он окончательно проникся виной (а Тео устал хихикать, он-то эту историю уже знал, поскольку не протрепаться Драко не мог физически), я заявила, что назначена очная ставка, и если он скажет что-то не то, меня точно выгонят!

Еще полчаса я объясняла, что такое очная ставка… Если все волшебники такие тупые, я лучше и вправду в патрульные полицейские пойду!

…Сова прилетела назавтра, отец скрупулезно расписал свой график, уточнив, что от неожиданностей не застрахован, спросил, не стоит ли отправить Энн… на прогулку. Я подумала и ответила — не стоит. Снейп ее уже видел, а если увидит Малфой… узнает или нет, интересно?

* * *

В назначенный день, в назначенный час я явилась к декану, тот взял меня за руку, и мы оказались в нашей скромной гостиной. Полминуты спустя явились оба Малфоя. Старшего я видела впервые: высокий надменный блондин с длинными волосами, не то чтобы красавец, но интересный, это да… Если Драко, когда подрастет, станет похож на папашу, у него отбоя от девчонок не будет!

Малфой-старший очень даже дружелюбно поздоровался со Снейпом и неприязненно взглянул на меня.

— Здравствуйте, сэр, — сказала я голоском хорошей девочки. — Присаживайтесь, пожалуйста, папа немного задерживается, служба, да еще пробки на дорогах… Желаете чаю, кофе или чего покрепче?

Снейп кашлянул. Драко забился в дальний угол дивана, явно, чтобы отец не сумел сразу сгрести его за шиворот, если что.

— Не имею чести быть представлен, мисс, — с явной издевкой произнес Малфой-старший. Его тростью, судя по ее виду, можно было запросто перебить кому-нибудь хребет. Ничего себе так… волшебная палочка!

— Это Мэрион Оук, — произнес профессор. — Ну а это, мисс Оук, как вы догадались, мистер Люциус Малфой.

— Очень рада знакомству, сэр, — совсем уж сладким голоском пропела я. Ненавижу притворяться, но куда деваться-то? (Драко смотрел на меня с явным недоумением, а я продолжала прикидываться паинькой.) — Может быть, все же изволите кофе? Или чаю?

— Право, не стоит, — ответил он, брезгливо оглядывая нашу скромную гостиную.

Я только плечами пожала. Драко рассказывал про их мэнор, наверно, там один санузел размером с эту комнату! И зачем людям такие хоромы? На велосипеде там кататься, что ли?

— Северус, мы дождемся начала этой… очной ставки или нет? — спросил Малфой.

— Девочка ведь сказала: пробки на дорогах. Летать магглы не умеют, — буркнул тот, — разве что на самолетах или вертолетах, но не в городе же…

— А выехать заранее так сложно?

— А вы слыхали о таких вещах, как срочное задание и производственная необходимость, сэр? — поинтересовалась я. — Если папа на важном совещании или там со страшно занятым экспертом, которого на бегу поймал, по делу беседует, прикажете ему сорваться с криком «ой-ой, меня дома волшебники ждут?». Ну, пусть не волшебники, а отец одноклассника и классный руководитель… но повод-то пустяковый, его коллеги засмеют!

Малфой-старший поперхнулся, Снейп закашлялся, Драко вообще потерял дар речи. Я уж хотел предложить им всем водички, как вдруг услышала шум мотора.

— Вот он и приехал, — сказала я. С таким жутким скрежетом может запарковаться только папа и только в случае особой необходимости. — И стоило волноваться из-за трех минут? Извините, я его встречу…

Я выскочила за дверь, отдышалась и открыла входную дверь как раз когда отец к ней подошел. Сегодня он был в цивильном.

— О, вот и моя маленькая Мэри! — усмехнулся он, подхватив меня. — Хотя не такая уж ты и маленькая… Доложи оперативную обстановку, живо.

— Все здесь. Декан в кресле напротив двери. Пацан — в дальнем углу. Его папаша расселся посередине дивана. Где Энн, не знаю.

— Я ее за покупками отправил, — ответил папа, поставив меня на ноги. — Еще не скоро вернется. Ну, понимаешь, чтобы сразу не нагнетать обстановку…

— Ага… — я улыбнулась в ответ. Назначая время встречи, отец особо отметил, что немного опоздает и велел мне понаблюдать, кто как себя поведет. — Так вот, пап, Снейп нервничает, ну, ты понимаешь, по какому поводу. Малфою-старшему у нас явно неприятно находиться, что возьмешь с аристократа? А Драко… Драко отца боится, ему все остальное пофигу.

— Нормально, — кивнул он. — Иди, скажи, я сейчас буду, умоюсь с дороги…

Я кивнула и побежала в гостиную.

— Одну минуточку, папа сейчас будет! — сказала я. — Переоденется только, а то после работы… сами понимаете.

Малфой-старший только фыркнул и отвернулся. Видимо, его никогда не занимали мелочи вроде пропотевшей рубашки.

Я же обошла диван и пристроилась на подоконнике, оттуда обзор лучше.

— Добрый день, господа, извините за задержку, обстоятельства непреодолимой силы… — Это отец быстрым шагом вошел в гостиную и остановился, глядя на гостей.

Вот только я никогда не видела на его лице такого изумления, даже когда он узнал правду об Энн…

— Это что, правда ты? — выговорил он. — Или глюки?

— Энди?! — Малфой-старший вскочил, выронил трость и разом потерял вид пресыщенного жизнью аристократа. — Энди!

— Люк, мать твою, живой!.. Живехонький, сволочь!

Я покосилась на Драко. Глаза у него были, как у совы, в смысле, такие же круглые. Я его понимала: не каждый день увидишь, как отец обнимается с магглом, а тот гулко хлопает его по спине.

Я посмотрела на Снейпа. Тот вообще ничего не понимал. Впрочем, судя по всему, наша семейка любого может загнать в гроб!

— Скотина злогребучая, ну хоть дал бы знать, что не сдох! — это папа.

— Да? Чтобы тебе же потом и прилетело сам знаешь, от кого? Не-ет… — это Малфой-старший. — Сдох и сдох, тебе спокойнее… Но Энди, сука, как мне не хватало такого человека, как ты! Хоть ты и гребаный маггл!

— Пошел ты!..

— Я сейчас с ума сойду, — сказал Драко дрогнувшим голосом. — Папа никогда так не выражался…

— Я тоже рехнусь, — согласился Снейп. — В Мунго, полагаю, мы будем лежать рядышком. Хотя нет, ты попадешь в детское отделение…

И именно в этот момент в гостиную вошла Энн… а я поняла, что как ни ругайся на создателей сериалов, реальную жизнь им не переплюнуть.

Энн уронила сумочку, увидев такое пестрое сборище.

— Лили… — вздохнул профессор.

— Ах ты ж блядь! — воскликнул Малфой-старший, совсем не аристократично разинув рот.

— Это моя жена, на минуточку, — заметил отец, никогда не терявший присутствия духа.

— Это было междометие, — сказал ему Малфой совершенно серьезно. — Вырвалось… от полноты захвативших меня эмоций.

— Принимаю, — кивнул папа, силой усаживая потерявшую дар речи Энн в свободное кресло. — Мэри, принеси-ка виски… бутылку. И бокалы.

На всякий случай я принесла две бутылки. Как впоследствии выяснилось, не прогадала.

— Я вижу, тут переплелись сразу несколько историй, — сказал Малфой-старший, отпив из бокала. — Две, верно?

— Три, — педантично поправил отец. — Я думаю, начать следует с самой простой, той, ради которой ты сюда явился, говнюк недобитый.

— А я думаю, на нее вообще надо болт забить, — непосредственно ответил тот. — Раз мой пацан был в этом походе с твоей дочкой… короче, проехали. Я свои претензии снимаю целиком и полностью, слышал, Северус?

Наш декан потерянно кивнул. Драко вздохнул с огромным облегчением.

— Номер два, — произнес Малфой и проникновенно посмотрел на папу. — Мы с тобой.

Я уж заподозрила что-то этакое…

— Выкладывай, — велел отец.

Нет, как выяснилось, ничего неприличного не было! Просто, я говорила, папа мой воевал в разных нехороших местах, а после армии уже пошел в полицию. Он об этом никогда не рассказывает, видимо, воспоминания неприятные. Так, сказал как-то, что сдуру завербовался, героики захотелось… а оказалось, что там нужны не герои, а пушечное мясо.

Так вот, в тех самых нехороших местах он и пересекся случайно с Люциусом Малфоем. Чем тот занимался, я толком не поняла, но настоящего имени не называл, Люк и Люк, а фамилия вообще левая какая-то.

Словом, папа вытащил его из одной заварушки — Малфоя оглушило взрывом, он вообще ничего не соображал, мог и погибнуть просто по неосторожности. Потом Малфой выволок папу из ада, в котором человек двести заживо сгорели… ну теперь-то ясно, он волшебник, ему это несложно, а долги надо отдавать. Особенно если это долг жизни, я уже поняла, что это очень важно. Потом…

В общем, у них случилось очень много таких «потом», но в итоге Малфой красиво «погиб», подорвавшись на мине, да так, что собирать было нечего. Наверно, иллюзией воспользовался, чтобы чисто уйти. Ну а под «сам знаешь, кем» он имел в виду вовсе не Темного лорда, как я сперва подумала, а одного деятеля, нагревавшего руки на той войне. Надо ли говорить, что Малфой кинул этого деятеля на такие деньги, что и подумать страшно?

— Я хотел тебе кое-что перевести, — говорил он, прихлебывая виски, — да ты же, гадина, цепкий, ты начал бы копать, что за благотворитель такой выискался…

— Точно. И рано или поздно докопался бы, — похмыкивал папа. — Кстати, того перца-то замочили, ты не в курсе?

— Нет, я давно отошел от этих дел, — покачал головой Малфой. — Если замочили — туда ему и дорога. А твоя доля цела, Энди, там и процентов накапало порядочно, и не вздумай отказываться. Если б не ты, я бы…

Он махнул рукой.

— Я и не собираюсь отказываться от заработанного, — сказал папа. — Я теперь простой полицейский, а у меня вон Мэри растет…

— И супруга имеется, — неприятным тоном произнес Малфой, разом превращаясь из своего парня в сурового следователя. Интересно, сколько у него масок?

— И супруга, — кивнул папа, переведя взгляд на Энн. Той, кажется, совсем подурнело: не всякий день увидишь, как Пожиратель смерти искренне обнимается с магглом и пьет с ним виски! — Только что-то она мне… разонравилась. Слишком много врет.

— А дочь? — с намеком спросил тот.

— Дочь тоже врет. Но она врет умеючи, а не городит небылицы одну на другую, — отрезал отец и попросил: — Энн, солнышко, расскажи-ка нам еще раз свою душещипательную историю! Я-то не волшебник, а Мэри еще маленькая, но вот эти двое взрослых магов проверят, правду ли ты говоришь…

Снейп с Малфоем так и впились взглядами в Энн, когда она, запинаясь, начала рассказ, а потом выяснилось много интересного!

Во-первых, сильные маги могут читать мысли! И вот то муравьиное копошение у меня в голове и было признаком того, что декан пытался что-то у меня выведать. Надо же!

Во-вторых, Энн в самом деле наврала. Хроноворот она не продавала, он еще действовал.

В-третьих, со временем она тоже напутала. После того, как она ушла от папы, ее носило где-то довольно долго. В смысле, насчет моего возраста Энн не соврала, но вот те два месяца, пока ее не было в нашем с папой мире, вылились в добрых восемь лет ее жизни. И что уж она там поделывала, сказать сложно. Впрочем, я догадалась: я и раньше считала, что прежде Энн зарабатывала себе на жизнь эскорт-услугами, так что… Вот и еще один кусочек мозаики: она говорила папе, что не может родить, потому что чем-то там злоупотребляла. Алкоголь отметаем, не так уж она много пьет, остаются противозачаточные таблетки или зелья. Наверно, если их перебрать, ничего хорошего не выйдет. А может, она и снова привирала, просто не хотела еще одного ребенка от нелюбимого мужчины. Ну а в том, что папу Энн не любит, я уже не сомневалась…

На Снейпа жалко было смотреть, и я упорно отводила глаза.

Драко сперва старался сделать вид, что его вообще тут нет и никогда не было, потом не выдержал, подобрался к отцу и совершенно ошалел, когда тот потрепал его по макушке, пристроил у себя под боком и велел не мешать взрослым выяснять отношения. По-моему, Драко даже шелохнуться боялся после этих слов.

Странные они! Я вот могу хоть на подоконнике сидеть, хоть у папы на подлокотнике кресла, и даже во взрослый разговор влезать, если придумаю что-нибудь. Ну, если мне заранее не запретят.

— Ты чего пацана так замордовал? — спросил папа, проследив за моим взглядом.

— Это называется «воспитание», — ответил Малфой-старший совершенно серьезно.

— Это не воспитание, это… — тут отец высказался так, что даже Снейп заметно порозовел. — Мать твою! Ты кого из мальчишки сделать хочешь?

— Достойного наследника, — оскорбился тот.

— Ну это ты загнул! У меня вот достойная наследница, и постоять за себя может, и голова на плечах имеется, а у тебя не сын, а девочка-припевочка, да еще и хныкса, как Мэри говорит, — выдал папа с непроницаемым выражением лица.

— Поменяемся? — ядовито поинтересовался Малфой.

— Размечтался! Лучше сдай мне его на каникулы, получишь обратно нормального пацана, — ответил тот с ухмылкой. Я показала Драко «виктори», я ведь сама об этом думала!

— Я получу обратно спецназовца… — пробурчал Малфой-старший, покосился на сына и добавил: — Может, это и к лучшему… Я подумаю. Энди, мы отвлеклись, ты не заметил?

— Да вроде мы прояснили ключевые моменты, — ответил папа, потирая подбородок. — Вы, волшебники, можете узнать, где она этот хроноворот прячет? А то свалит, ищи ее потом… Я и сам могу допросить, но это долго… и грязно.

Снейп вздрогнул, но промолчал.

— А теперь, дорогуша, оставь наше мужское собрание, — велел отец после этой процедуры. — И не вздумай смыться. Найду — урою. А искать тебя я буду не один, верно, господа?..

— Прицепить на нее следящее заклятие? — спросил Малфой. — Запрет на аппарацию я поставить не могу, полномочий недостаточно, а вот влепить «жучка» — это запросто. Если твоя супруга вздумает аппарировать, я узнаю… и смогу отследить.

— Валяй. Всем спокойнее будет, — согласился папа, дождался, пока тот закончит манипуляции, и повернулся к Энн. — А теперь уйди с глаз моих. Люк, прикрой комнату от прослушки, а?

Малфой взмахнул палочкой.

— Что делать будем? — спросил папа деловым тоном. — В нашем мире я подам на развод, без вариантов. Мэри уже большая, так что без Энн мы обойдемся.

— А ее мнения ты спросил? — поинтересовался Малфой.

— Энн я спрашивать не собираюсь. А вот… Мэри?

— Да обойдемся, дел-то куча, — пожала я плечами. — Я тут надыбала справочник по бытовым заклинаниям, сама справлюсь. Ай, ч-черт… несовершеннолетним колдовать нельзя… Ладно! Посуду мыть несложно, а белье в машинку засунуть — тем более. Обойдемся, папа! Главное, чтоб ты грязью не зарос и не оголодал, пока я в школе…

— И жалеть не будешь? — спросил он провокационно, отвесив мне символический подзатыльник.

— Пока не знаю, — подумав, ответила я. — Но теперь это какая-то другая Энн, не моя мачеха. И она мне не нравится. Простите, мистер Снейп…

— М-м-м… это идея! Можно отдать ее на перевоспитание Северусу! — ухмыльнулся Малфой.

— На кой она ему? — удивился папа.

— Юношеская любовь, как ты не понимаешь!

— Никак не понимаю, — поморщился он. — Ну, захочет, пусть забирает.

— Ничего, что я тоже тут? — спросил профессор, кусая губы.

— Ничего, сиди, — рассеянно ответил Малфой и подлил ему еще. — Энди, слушай… погоди пока разводиться. Можно провернуть грандиознейшую аферу!

— Ну?

— Северус, забери детей в школу, — сладким голосом попросил тот. — Нам еще нужно побеседовать кое о чем…

— Пока, пап, — сказала я, чмокнув его в щеку, и добавила шепотом: — А я знаю, что это будет за афера!

— Языком не мели, — напутствовал он и шлепнул меня по заднице.

— Одерни, всех женихов отобьешь!

Папа с Малфоем рассмеялись, мрачный профессор взял нас с Драко за руки, молча проводил до гостиной и ушел.

— Что они придумали, как ты считаешь? — жадно спросил Драко.

— Тебя сплавят к нам на каникулы, однозначно, — ответила я. — В поход сходим.

— Это я понял, жду не дождусь! Я про твою… м-м-м…

— Мать-и-мачеху, — хмыкнула я, привычным жестом дергая себя за косу. — О, это будет феерично. Я догадалась, но не хочу портить сюрприз, ясно?

— Ну хоть намекни!

— Драко, вспомни, чья я дочь…

Возникла минутная пауза.

— Ох ты-ы-ы! — взвыл Драко. Соображал он очень даже быстро. — А-а-а, я хочу это видеть!..

— Увидишь, только не пали нас раньше времени, идиот!!!

— Что ж вы орете-то так? — спросил Тео, высунувшись в коридор. — Опять тайны, заговоры, церберы?

— Круче, намного круче! — выпалил Драко и умчался в гостиную. Оставалось надеяться, что его выдержки хватит хотя бы ненадолго.

Тео вопросительно посмотрел на меня.

— У нас все прекрасно, — сказала я, не спеша входить. — Ни одного балла факультет не потерял. Вот нервы кое-кому потрепали, это да…

— К примеру? — он тоже вышел в коридор и встал рядом.

— Ну… Ты умеешь молчать? — Я, в общем, понимала Драко, мне тоже хотелось поделиться новостями.

— Только этим и занимаюсь. Могу поклясться. Так, на всякий случай.

— Поклянись на всякий случай, — согласилась я, — что все сказанное останется между нами.

Дождавшись, пока он закончит говорить, я произнесла:

— Оказалось, отец Драко — старый приятель моего.

Тео на мгновение замер.

— Твой же… маггл!

— Ну и что?

— Тоже верно… — он почесал в затылке. — То есть вас не ругали?

— Им было не до того, — с удовольствием произнесла я. — Видишь ли, моя мачеха — на самом деле моя мать.

Тео заморгал, напрочь потеряв нить беседы.

— Мэри, что ты несешь?

— Правду говорю, — хмыкнула я. — Извини, больше ничего сказать не могу, там слишком серьезное дело затевается. Еще не хватало, чтобы сорвалось из-за нашей трепотни.

— Я же поклялся, — пожал он плечами.

— Ты-то да, а вот с Драко непременно надо слово взять, он знает то же, что и я! — спохватилась я и кинулась догонять Малфоя. — Эй, стой! Иди сюда! Иди сюда, говорят тебе, а то хуже будет!..

* * *

— Что там? Ну что там? — ныл Драко всякий раз, как я получала письмо из дома. Видимо, не доверяя способности наследника держать язык за зубами (и совершенно правильно!), мистер Малфой держал его в неведении.

— Ничего нового, — отвечала я.

Папа в самом деле был очень немногословен, но из его коротких записок я уяснила, что старый боевой товарищ (СБТ сокращенно), то есть мистер Малфой как-то зачастил к нам в гости. Ну правильно, в поместье он папу притащить не мог, пришлось бы объяснять жене, что это за маггл такой и откуда он взялся…

Насколько я поняла, миссис Малфой была не в курсе приключений мужа на полях какой-то малоизвестной войны. Ну и правильно, зачем ее волновать лишний раз? И так, наверно, нахлебалась досыта, когда Темного лорда пришибли, а его сторонников таскали по допросам и в тюрьме держали. (Драко сказал, его отец тоже там побывал, но выкрутился. Судя по всему, способность выкручиваться у мистера Малфоя была просто феноменальная: мало того, что не сел, как многие другие, так теперь не последнюю должность занимает! С другой стороны, в обычном мире все обстоит точно так же.)

Но я отвлеклась. Итак, СБТ зачастил в гости, а судя по тому, что папа обмолвился о покупке новой машины, свою долю от тех давнишних афер он получил. Интересно, какую модель выбрал?..

У меня тоже были новости: в школе ходят невероятные слухи об Ужасе из Тайной комнаты, которая вновь открыта… И все бы ничего, но ведь на самом деле объявилось какое-то чудовище, окаменяющее взглядом! Сперва пострадала кошка завхоза, потом еще кое-кто… Шептались, что открыть эту Тайную комнату может только наследник Слизерина, так что на нас косились недобро. На Драко в основном, у него же вода в заднице не держится, по выражению папы, так что каких только догадок он не строил! Правда, скоро с него внимание переключилось на Поттера: оказалось, тот змееуст! В смысле, понимает змей и может с ними разговаривать…

Выяснилось это, когда наш новый преподаватель защиты, некто Локхарт (я когда его увидела, в прямом смысле слова сползла под стол от смеха) организовал дуэльный клуб. Ну вот, в ходе поединка Драко наколдовал змею (кажется, ему Снейп подсказал), а та обозлилась и решила закусить кем-нибудь из публики. Поттер же ей приказал, она и отползла. Правда, его потом обвинили в том, что он приказывал кобре напасть на Финч-Флетчли, но это чушь!

Вот на этом месте я перестала писать, залила все уже написанное густым слоем чернил (надеюсь, Мейбл не обидится, я-то папе обычной шариковой ручкой писала) и задумалась. Я слышала, как Гарри что-то приказал змее. И почему это я уверена, что он не велел нападать? Ну… для начала потому, что, во-первых, от него нелепо такого ожидать, во-вторых, змея отползла в сторону, а не кинулась на Джастина. И вдобавок тон приказа…

В общем, про монстра я папе написала, упомянув только то, о чем все знали: окаменевшие кошка и ученик, слухи о Тайной комнате, ну еще всякие мелочи вроде той, что у лесника всех петухов передушили. А очень скоро получила из дома очень короткую и очень странную инструкцию: «У морковки N7 есть старая тетрадка, дневник. Выпроси, укради или купи. Пришли мне. СБТ будет должен.»

Я почесала в затылке и прикинула: «морковка N7» — это, скорее всего, Джинни Уизли. Ага, верно, она седьмая по счету в семье, рыжая… У нее есть какой-то дневник. Видимо, мистер Малфой что-то о нем знает, раз передает через папу просьбу достать эту тетрадку любым способом и сулит вознаграждение…

Вопрос: как подобраться к первокурснице? Я с ней даже не знакома, это раз. Два: дневник она, скорее всего, где-то прячет либо носит при себе. По первому варианту — можно проследить за М7, как я решила именовать Джинни для краткости, но если тайник в гриффиндорской спальне, это дохлый номер. По второму варианту — разве что поймать и обыскать! И вот это-то как раз проделать легче всего… Хм… А если тетрадки при ней не обнаружится, девчонка наверняка кинется ее перепрятывать на всякий случай, и тут-то надо следить за ней во все глаза… Выходило, правда, что в плане снова придется задействовать мальчишек, одной тут не справиться. Но, разумеется, обыскивать М7 я была намерена сама, не хватало им девочек лапать! Рано еще!

— Тео, — позвала я, высунувшись в гостиную. — Ты Драко не видел?

— Он на стадионе, — ответил Нотт. — Тренируется.

— Делать ему нечего… Ладно, пошли, с тобой обсудим пока…

Выслушав меня, Тео почесал в затылке и задумчиво сказал:

— В принципе, ничего сложного. Пару дней понаблюдать за ней — и станет ясно, куда она ходит чаще всего. Там и устроим засаду. Винс и Грег, как в тот раз, встанут на шухере, а мы уж займемся делом.

— Грубовато, — подумав, произнесла я. — К тому же она нас запомнит, не лица, так голоса. Драко ж непременно что-нибудь ляпнет!

Нотт погрузился в глубокую задумчивость, а потом его физиономию озарила улыбка.

— Лиц она не запомнит! — заявил он. — Слушай… как ты ее назвала? М7? Так вот, она без ума от Поттера, а он на нее и не смотрит. Может, стесняется, может, девочка не в его вкусе, не знаю… Так вот, Мэри, главную роль в этом спектакле будешь играть ты!

— Я в этом и не сомневалась, — фыркнула я. — Что ты там придумал, выкладывай давай!

По итогам краткого совещания… тьфу! Словом, я поняла, что к доморощенной мафии, аврорату и прессе добавляется отличный режиссер…

Сцену и декорации мы готовили тщательно: нужно было выбрать место и время таким образом, чтобы мы видели жертву, а она различала в лучшем случае контуры фигуры (а в мантиях они у ребят нашего возраста почти у всех одинаковые). Она, конечно, могла зажечь Люмос, но мы предусмотрели и это — простенькие тряпочные маски, вот и все. («Пожиратели недоделанные», — высказался Малфой, примерив свою, и получил совет заткнуться, пока эту маску не засунули ему вместо кляпа в рот и не оставили Драко дожидаться развязки в спальне.)

В книжках такие сцены начинают фразой вроде «В окна старого замка светила полная луна, отбрасывая густые тени…» Луна действительно светила, действительно полная, а тени оказались такими густыми, что прятаться в них было одно удовольствие. Вот сюда-то, на одну из лестничных площадок и пришла девочка, обозначенная как «объект М7» и получившая сегодня анонимную записку.

Записку писал Драко: его почерк мы сочли наиболее изящным. Я бы наверняка наставила клякс, Тео выводил буквы четко, но резко, будто топором вырубал, а Винсу с Грегом подробностей знать вообще не следовало. Этих двоих мы, подумав, решили не брать, нашумят еще…

Девочка остановилась и огляделась. Мы затаили дыхание: если она поймет, что нас тут много, то может и завизжать.

— Эй, — шепотом позвала Джинни. — Где ты? Я пришла вовремя! Что ты хотела сказать о Гарри Поттере?

— Я здесь, — полушепотом ответила я и сделала шаг вперед. Теперь луна светила мне в спину, большую часть фигуры скрывала тень, а волосы я заранее заплела потуже, скрутила косу на затылке и накинула капюшон.

— Это ты мне написала, да?

— Я написала, что хочу поговорить о Гарри Поттере, а не рассказать о нем, — тут я заговорила с надрывом, стараясь не переигрывать. — Это уж, скорее ты, Джиневра Уизли, можешь рассказать всё, всё о его привычках, о его распорядке дня… Ты, наверно, даже знаешь, какой зубной пастой он пользуется!

— Мятной, — простодушно ответила она, а я поняла, что в соседней нише сейчас заржет Драко.

— Вот видишь! — подхватила я. — Ты… Ты так близко к нему!.. Но это нечестно, я знаю его дольше! Оставь его в покое, слышишь?!

— О чем ты? — недоуменно спросила Джинни, отступая на шаг. Очень удачно, кстати.

— Прекрати бегать за ним! Он мой, понимаешь?! Мой герой… — с придыханием произнесла я, стараясь, чтобы истерический смешок был похож на рыдание. — А ты еще слишком мала… у тебя будут другие кумиры, но Гарри оставь мне!

— Да что ты такое говоришь?! — воскликнула она.

— Ступефай, — ответила я. — О! Вот так и стой. Так, повязку, живо!

Драко подобрался сзади и ловко завязал обездвиженной девочке глаза. Теперь мне можно было выйти из тени.

— Следите за лестницами, — сказала я, взяв сумку Уизли. — И подновляйте заклинание.

Господи, у нее тут барахла на пятерых наберется! И все, конечно же, потрепанное: огрызки карандашей, поломанные перья, подержанные учебники… а вот старой тетрадки не было. Я тщательно прощупала все швы — нет, за подкладкой ничего не зашито. Прекрасно, перейдем к личному досмотру…

— Отвернитесь!

Для начала я просто охлопала Джинни, как папа показывал, выудила из карманов ее мантии две горсти каких-то безделушек, мелких монеток, все тех же поломанных перьев (два оказались не писчими, что наводило на определенные подозрения, и эти перья я припрятала), веревочек, ленточек и прочего барахла. У тела девочка тетрадь тоже не носила.

— Фигово, — подумала я вслух. — Ладно, продолжим. Делай — раз!..

Парни хорошо подготовились (а тренировались, кстати, на мне!), поэтому мы живо надели маски, Тео живо связал Джинни руки за спиной и ноги в щиколотках, Драко отменил действие заклятия, а я, стоило той приоткрыть рот, засунула туда кляп.

— Не кричи, никто не услышит, — сказала я, как злодей в третьесортном кино. — Как ты уже, наверно, догадалась, Гарри Поттер был всего лишь предлогом, чтобы выманить тебя в это уединенное местечко…

Нет, надо смотреть меньше гангстерских боевиков! Папа же засмеет, если узнает, как я выражаюсь!

Сдавленное мычание и поднятые домиком брови, видимо, означали вопрос, мол, что же тогда надо от бедной первокурсницы этим подозрительным типам?

— Тетрадка где? — спросила я напрямик. — Только без гримас, я знаю, что она у тебя.

Джинни яростно затрясла головой, на глаза навернулись слезы.

— Значит, у тебя ее нет, я верно поняла?

Та так же отчаянно закивала.

— Ну, раз ты даже не изобразила непонимание, значит, в курсе, о какой именно тетрадке идет речь, — заключила я. — А раз ее нет у тебя, ты знаешь, у кого она, да?

Уизли застыла, глаза забегали.

— У Поттера? — спросила я наобум.

Джинни так замотала головой, что я побоялась, как бы та не отвалилась.

— Если я выну кляп, скажешь, у кого она?

Девчонка насупилась.

— Понятно, — констатировала я печально. — Придется делать больно. Впрочем, для начала обойдемся тем, что сделаем некрасиво…

Я вынула из кармана нож (уже не простенький перочинный, папа отдал мне свой складной швейцарский с полным набором инструментов) и принялась неторопливо выбирать, что бы такое использовать.

— Штопор — очень многообещающая штука. — комментировала я. Металл красиво поблескивал в лунном свете. — Можно засунуть его в ноздрю или в ухо, главное, не перестараться. Нож… ну это потом. Вот ножнички, очень острые, запросто отстригут кончик носа или ухо. Но пока что мы ограничимся… — Тут я срезала прядь рыжих волос. — Я плохой парикмахер. Умею только брить наголо…

Тео понятливо оттянул косичку Джинни, я примерилась, но тут девчонка захныкала. Понятное дело, если всей красоты — только волосы, не захочешь с ними расставаться!

— Так где тетрадочка-то? — спросила я. — Говорить будем или займемся стрижкой?

Джинни закивала.

— В смысле — скажешь?

Она снова закивала.

— Ну хорошо, я вынимаю кляп. Завопишь — у меня рука дрогнет, учти, останешься без половины волос, а может, и без уха, — предупредила я, осторожно вытащив у нее изо рта обслюнявленный носовой платок.

Уизли сглотнула, шмыгнула носом (Малфой брезгливо поморщился — это был его платок) и сдавленно сказала:

— Она… она спрятана…

— Это ясно, где именно спрятана?

Слово за слово, я выдавила из нее, где находится тайник. Оказалось, поблизости…

— Ноги ей развяжите, — сказала я. — Пойдем, Джинни, проводи меня туда. И сама открой. Мало ли, какие у тебя там капканы!

Краем глаза я заметила, как Тео подобрал что-то с пола, но решила спросить об этом позже.

Наверно, мы перепугали девчонку насмерть: ночь, луна светит, факелы мы специально затушили, где смогли, руки связаны, в спину упирается что-то острое (это был карандаш, не стану же я с ножом так рисковать, Джинни ведь и оступиться может и налететь на него)… На месте пришлось развязать ей руки, но тайник она смогла открыть не сразу, так они тряслись.

— По-по-пожалуйста, не забирайте его… — взмолилась Уизли, стоя на коленях и прижимая к груди невзрачную тетрадку. — Моего… моего друга! Не трогайте!..

— Ступефай, — ответила я и выхватила тетрадь. — Ходу!

Мы галопом пронеслись по лестницам, рискуя нарваться на Филча, и остановились передохнуть. По моим расчетам, Джинни еще не отошла от заклинания…

— Что там? — сунул нос в тетрадку Драко. — Пусто?

— Да. Может, невидимые чернила или еще что, — пожала я плечами. — Проверять некогда. Пошли на совятню!

— С утра не лучше ли? — поинтересовался Тео, явно получивший огромное удовольствие от спектакля собственной постановки.

— А вдруг М7 заявит, что у нее украли эту фигню, начнутся обыски? Мало ли… Чем быстрее избавимся от тетради, тем лучше, — сказала я. — Идем. Вы прикрываете, я отправляю.

В эту ночь нам исключительно везло: добраться до совятни и отправить небольшую посылочку моему папе нам удалось без приключений. А вот на обратном пути нас поймал профессор Снейп…

— И чем это вы заняты после отбоя? — спросил он крайне неприятным тоном.

— Любовались звездами на Астрономической башне, сэр, — лучезарно улыбнулся Драко.

— Не рановато ли вам еще… любоваться звездами? Да еще втроем? — прищурился тот.

— Ну должен же кто-то стоять на стреме, пока двое… гм… любуются? — резонно заметила я.

— По два балла с каждого за прогулки после отбоя… и немедленно спать! — после заметной паузы рыкнул декан и ушел, только мантия взметнулась.

— Легко отделались, — флегматично заметил Тео.

— Да-а… еще узнать бы, что это за тетрадь! — вздохнул Драко.

— У отца спроси, я не в курсе, — ответила я и зевнула. — Пойдемте-ка и правда спать, поздно уже…

— Ага, — отозвались они. — Спокойной ночи!

— Спокойной…

— Мэри! — окликнул Тео, когда я уже шла к девичьим спальням. — Тебе точно нужно в аврорат.

— Мне далеко до папы, — честно сказала я. — Но я буду очень-очень стараться, и у меня все получится! Особенно, если сложится хорошая команда…

— Я понял намек, — кивнул он.

— Тео! А что ты подобрал в том коридоре?

— Заметила? — улыбнулся он. — Прядь волос, которую ты отрезала. Я подумал, что если не выйдет с тайником, придется обыскивать спальню М7.

— А волосы тут причем?

— А как без них оборотное зелье приготовить? Ну, чтобы принять ее облик и спокойно переворошить вещички?

— Однако… — помолчав сказала я. — Я о таком еще не слышала…

— Это из продвинутых зелий, — пояснил он. — Но при желании… нет ничего невозможного.

— Ты вот что, — сказала я, поразмыслив, — прибереги прядку-то. Если что, скажешь, это мои, рыжие ведь…

— Я тоже об этом подумал, — совершенно серьезно ответил Тео. — Ну, спокойной ночи!

— И тебе!

Я ушла к себе и преспокойно уснула, утром же получила от отца записку, в которой значилось только «Хвалю!». Надо ли говорить, что настроение у меня весь день было лучезарным? Настолько, что от меня шарахались…

А вот объект М7 угодила в лазарет с нервным срывом. Насколько удалось восстановить картину по обрывкам слухов, она непрерывно твердила что-то о тайном друге, Пожирателях смерти, которые ее пытали, а его похитили, а также сулила всем страшные кары. Ничего, мадам Помфри и ее вылечит…

Кстати, больше в замке от неизвестного Ужаса никто не пострадал. А те два пера, что я забрала у Джинни, оказались пестрыми, скорее всего, петушиными. Я сожгла их, разумеется, чтобы не оставлять улик, но все это наводило на очень странные мысли! Правда, я решила обождать с этими мыслями до дома: лучше посоветоваться с папой, чем с кем-то еще.

И все бы было ничего, если бы не профессор Локхарт! По-моему, это не Джинни, а его надо было отправить в лазарет, и поскорее… Ну ладно, цветные мантии, блесточки, локоны и маникюр — это еще куда ни шло, шоумены и не так выглядят (и большинство из них вполне традиционной ориентации, а в обычной жизни их вообще не узнаешь, если встретишь на улице, мне папа как-то говорил). Но как же он доводил! То тест напиши про него любимого (я честно в ответах на все пункты ответила «не знаю», кое-где добавляя «и знать не хочу»), то у него наглядные пособия кабинет разнесли (спасибо, я сразу спряталась под стол, так что не пострадала), то еще что-нибудь… И во все-то он совал нос, учил Снейпа варить зелья, МакГонаггал — правильно трансфигурировать… ну и так далее. А как начинал заливать о своих героических похождениях — все, труба! Если бы он хоть интересно врал, было бы не так плохо, но у него все истории сводились к описанию того, какой Локхарт герой и как хитро обманул очередное чудовище. В роли чудовища (если так называемому профессору приходила в голову идея разыграть сценку) обычно выступал Поттер. Честно говоря, в такие моменты мне было его искренне жаль… Хотя на его месте я давно послала бы придурочного Локхарта куда подальше и наотрез отказалась изображать дикого оборотня или там баньши. И декану бы нажаловалась. И в попечительский совет. Но увы, Поттер был какой-то совсем безответный! (А вот странно, Грейнджер, девчонка деловая, могла бы и подсказать ему, что делать! Ни за что не поверю, будто парню нравилось выставлять себя на посмешище, особенно перед нами, слизеринцами, и уж приятелям-то он наверняка об этом говорил… или нет?)

От тоски я научила Драко и Тео играть в «морской бой». Втроем это сложновато, но зато можно придумывать интересные правила и рисовать большие поля сражений. Потом и это надоело, стали играть в слова. В города. В «виселицу». В карты… Вот на картах-то нас и застукали — у Тео сброшенный в азарте туз улетел в середину прохода, аккурат под ноги Локхарту, и тот нас рассадил.

Оставалось только читать, и в пику этому ненормальному я демонстративно читала то «Дракулу», то «Интервью с вампиром», то Кинга и, чтобы Локхарт не расслаблялся, время от времени задавала вопросы вроде: «Сэр, а если пирокинетик или псионик на мага налезет — кто кого сборет?» Ответить ему обычно было нечего, а очередная порция ереси очень веселила аудиторию. На что, собственно, и был расчет!

Скорее бы Рождество!..

* * *

В первый же день дома я проснулась от раскатов мужского хохота внизу, в гостиной. Один голос я узнала — это, конечно, был папа, второй — смутно знакомый, и догадаться, кто это, несложно. Судя по всему, там происходило что-то очень интересное… а меня не разбудили!

Я быстро вскочила, умылась, оделась, причесалась, заправила кровать (если отец увидит, что я бросила все, как есть, может и наподдать), выскочила на лестницу и перегнулась через перила.

А, ну так и есть: папа сидит в любимом кресле, напротив расположился мистер Малфой… и оба ржут, как кони.

— Мерлин великий, если бы ты мог видеть эти лица! — проговорил Малфой.

— Ты ж говорил, что мысли читать умеешь, — напомнил папа. — А наоборот можно?

— Можно, но ты ведь не волшебник… Стой, что это я, совсем ума лишился? Думосброс же есть, я тебе все-е-е покажу… Посиди, я сейчас!

— А что сам-то? — крикнул папа ему в спину.

— Такие вещи я домовикам не доверяю, — серьезно ответил тот. — А то случаются… инциденты. Я скоро.

Я подождала, пока он исчезнет, потом спустилась.

— Доброе утро, пап!

— Какое утро, уже полдень, — бросил он взгляд на часы.

— Ну имею я право раз в год поспать подольше? — фыркнула я и чмокнула его в небритую щеку. Вообще-то у нас строгий распорядок дня, но иногда папа дает мне поблажку. — Мог бы и разбудить…

— Я подумал: имеет дочь право раз в году поспать подольше? — передразнил он, подергав меня за косу. — Иди завтракай. Или сразу пообедай, как хочешь.

— Ага… А что это вы такое интересное с мистером Малфоем обсуждали? — любопытно спросила я.

— Не твоего ума дело. И не подслушивай.

— Ничего себе — не подслушивай! — возмутилась я. — От вашего хохота чуть окна не вылетели, я аж проснулась!

— Опа… Это он что, заглушку забыл поставить? — нахмурился папа. — Ну вот вернется, получит… конспиратор хренов!

— Пап, а чего он один, без Драко? — спросила я. — Он же хотел подумать… ну, ты помнишь.

— Пока не до того, — хмыкнул он. — Сперва надо окончательно разобраться с одним дельцем.

— Тем самым? Которое «грандиозная афера»?

— Именно.

— Ты сказал «окончательно», значит…

— Значит, основная часть уже позади, — хищно улыбнулся папа. — Пока вы там развлекались в школе, мы придумали план, провели блиц-криг… ты знаешь, что такое блиц-криг?

— Папа, я не тупая.

— Отлично. Словом, эта фаза удалась. Люк специально продавил слушанье дела в предрождественские дни, когда все сходят с ума… Кстати, — сменил он вдруг тему, — за проведенную операцию ставлю тебе четыре с плюсом. Почему не «отлично», сама догадаешься?

— Ага. Мы попались декану на обратном пути, — кивнула я. — Буду работать над собой. Пап, а что это была за… вещь?

— Это у Люка спрашивай.

— Так он и сказал! — Я помолчала. — Пап, слушай, а вообще странно так: он чистокровный волшебник, аристократ, магглов не выносит… а с тобой нормально общается. Это потому, что вы познакомились… ну… в том нехорошем месте?

— Наверно, — после паузы ответил он. — Как бы тебе объяснить… Я тогда уже обвыкся, знал, что можно делать, чего нельзя, куда соваться не стоит, откуда высовываться не надо, кому доверять, кому нет… все в таком роде. Да и то, знаешь… не всегда угадаешь. А этот вперся — сразу видно, ни хрена не понимает! Он ведь ненамного моложе меня, а казался салага салагой… Это теперь я знаю — он чистокровный волшебник, так что с обычными людьми даже разговаривать нормально не умел, все у него понты какие-то… А тогда я заметил только, что парень вот-вот угробится по собственной дурости. И хорошо, если только он сам! — Папа вздохнул. — Мне еще тогда подозрительным казалось: какой из него военный корреспондент, если он автомат от пулемета отличить не в состоянии?! Но потом почитал статьи: они ж почти все такие… за редким исключением. Да и начальство его вроде не замечало… наверно, поколдовал маленько. И все у него какие-то таинственные дела были! А я, дурак, Люка еще и прикрывал, когда он из лагеря ночью исчезал, пожрать подкидывал, он же паек экономить не умел совершенно, а у меня всегда заначка имелась… Хотя, — добавил он справедливости ради, — нам с тобой, Мэри, за эти мои добрые дела перепало немало бабла.

— Ты, пап, прямо поэт! — хмыкнула я.

— Ага. И еще перепадет, если тормозить не будем, — улыбнулся он. — Так к чему это я?

— Ты говорил, что прикрывал мистера Малфоя.

— Точно. Башка-то у него варит, живо сообразил, что надо меня держаться, как-то мы и сдружились. А вообще он быстро всему учился. Стрелял, правда, ужасно, но ему и не особо надо, в общем… И фотографировать кого-то отказывался наотрез. Я так думаю, фотокамера у него была либо фальшивая, либо эта… волшебная, — хмыкнул папа. — А вот интервью брал отлично, любого наизусть вывернет, его даже на допросы приглашали, было дело. Ну а потом он исчез…

— Вроде как погиб, да?

— Ага. Я еще, знаешь, жалел, что у меня ничего на память не осталось. Ни фотографии, ни жетона, ни хоть пуговицы завалящей… — Папа вздохнул. — Это я сейчас уже смекнул, что Люк всё начисто уничтожил и, подозреваю, память мне немного подчистил. Потому что тип, которого он на деньги кинул, тоже был волшебником. Мог и найти по следу, как собака по запаху. С меня, конечно, взятки гладки, но кто разберет, что они там умеют?

Раздался негромкий хлопок — это появился мистер Малфой.

— Добрый день, — вежливо сказала я.

Он кивнул и бережно поставил на стол большую чашу.

— Энди, — сказал он, — сейчас ты насладишься этим зрелищем… Все смотреть не надо, слишком долго, но ключевые моменты…

— Еще раз ты заглушку поставить забудешь… — негромко произнес папа. — Мы ребенка разбудили.

— Гм… — чуточку смешался тот. — Извини. Да, мисс, приношу вам искреннюю благодарность за… то дело. Такая оперативность и находчивость делают вам честь! Драко рассказал мне о вашем спектакле.

— Спасибо, сэр, но сценарий придумал Нотт, а дальше мы просто отрепетировали все как следует, чтобы прошло без сучка без задоринки, — ответила я. — Одна бы я, может, и справилась, но… до папы мне еще очень далеко.

— Однако вы уверенно идете по его стопам, — вздохнул Малфой. — Так, Энди, ты будешь смотреть?

— А мне можно? — спросила я.

Мужчины переглянулись. Малфой нахмурился, а папа, потерев подбородок, кивнул.

— Пускай смотрит. Это ведь и ее касается.

— Логично… Ну, давайте!

О! Это было лучше самого замечательного кино! Я будто взаправду попала в громадный зал, где шло слушанье дела об установлении личности некой особы и восстановлении ее… дальше было очень много заумных формулировок, а смысл сводился к следующему: доказать, что Ли-Энн Оук — это урожденная Лили Эванс.

Судя по кислым физиономиям заседающих, они в это не верили. Однако недаром мистер Малфой с папой столько времени готовили процесс, еще, наверно, уйму адвокатов и экспертов наняли! И точно: вот документы из гоблинского банка — статус крови подтвержден. Вот мастер Олливандер — он уверенно опознал палочку Лили Эванс и ее саму. Свидетели, свидетели… По-моему, Дамблдор и рад был бы не признать свою студентку, но…

Дальше было самое интересное и долгое — просмотр воспоминаний, а затем — речь адвоката и слово самой Ли-Энн.

Вердикт — личность установлена. Женщина, по маггловским документам числящаяся как Ли-Энн Оук, в магическом мире по-прежнему остается Лили Поттер!

— Да-а, рожи, что надо! — сказал папа довольно. — Но хорошо, все же, что мы решили поподробнее узнать, чем Энни занималась все эти годы… и вы со Снейпом подправили ей воспоминания.

— Да уж, а то мать национального героя — девушка по вызову… это бы смазало картину, — хихикнула я. — Лучше уж посудомойка!

Папа посмотрел на меня недобро.

— Это Энн тебе сказала?

— Нет, я догадалась, давно уже, — ответила я. — Как ты говоришь, сопоставила кое-что кое с чем. Но, пап, я вот что думаю: палочка-то была при ней, колдовать Энн могла! Клиент пришел, то-се… А наутро думает, что обалденно провел время, еще и чаевых сунет. А на самом деле, может, вообще ничего и не было. Легкие деньги!

— Гм… — сказал папа и о чем-то задумался. Наверно, о собственных ночах с Энн.

— Кстати, а где твоя супруга? — очень вовремя встрял Малфой.

— Я ее в спальне закрыл, чтобы не путалась под ногами. Палочку снова отобрал, разумеется, — хмыкнул тот.

— Она не возражала?

— В этом доме, Люк, мне никто не смеет возражать, — улыбнулся папа. — Хотя некоторые и пробовали…

— Как замечательно, когда у тебя жена из благородного семейства, истинная леди, воспитанная, умеющая себя держать… — лицемерно вздохнул Малфой. — И никогда не прекословящая!

— Люк, поверь, большинство домохозяек из пригорода тоже никогда не перечат своим мужьям, — ответил тот. — А мне досталось что-то среднее. Держаться умеет, но, черт побери, на каждое мое слово — десять ее! Вернее, — поправился он, — так было поначалу. Я умею воспитывать собак, детей и женщин.

— Именно в таком порядке?

— Именно в таком. Если не умеешь воспитать щенка, за детей лучше даже не берись, я так считаю… Кстати, Мэри, поди покорми собак и завари чаю.

— Папа, ты всегда сам кормишь собак ровно в семь утра и десять вечера, когда дома, конечно, — ответила я, — а много есть им вредно. Чай я заварю, но если вам надо поговорить без меня, то так бы и сказали, я не понимаю, что ли?

С этими словами я гордо направилась к двери, а за спиной у меня раздался очередной взрыв смеха. Как маленькие, честное слово!

— Иди обратно, — весело сказал папа и посадил меня на подлокотник кресла. — Видал, Люк? Твой-то сумеет так?

— Боюсь, что нет, — задумчиво сказал Малфой, и стало ясно, что Драко несдобровать. — Твое предложение остается в силе?

— Я слов на ветер не бросаю.

— Тогда забирай его на лето, Энди. Сейчас у нас без того слишком много хлопот… — тут он перехватил мой взгляд и добавил: — В поход, так и быть, отпущу. Ненадолго!

— Ура!!! — завопила я и тут же поправилась: — То есть спасибо, мистер Малфой! Но Драко экипировка нужна, чтобы он опять ноги не стер!

— Это мы позже обсудим, — отмахнулся он. — Смотрим дальше, Энди?

— Давай…

Дальше было еще интереснее! Разумеется, с воскресшей Лили Поттер желали побеседовать очень многие (особенно рвалась одна противная репортерша, Скитер, что ли?), но от нее всех оттирали могучие авроры. По официальной версии сломавшийся хроноворот забрасывал героиню войны не туда, куда надо, воспользоваться деньгами Поттеров, не обнаружив себя, она не могла, перебивалась случайными заработками у магглов. (Почему не обратилась за помощью к старым товарищам? Боялась!) Ну а уж как она, потрепанная и постаревшая, умудрилась все же оказаться в нашем времени, я вникнуть не смогла, там было слишком много заумных магических терминов. Впрочем, я уже поняла: если Малфой-старший планирует что-то, то комар носа не подточит, а если тому же в операции участвует папа… Да упокоятся противники их с миром!

А потом — следующее заседание, почти сразу. Наверно, пришлось много заплатить, чтобы так быстро все провернуть, но, видимо, оно того стоило…

Суть была в следующем: раз Лили Поттер жива, то, очевидно, ее кровная защита намного круче, чем кровная защита ее сестры-магглы. (Это о Гарри речь, если кто не понял.) Вой на трибунах стоял, как на Кубке мира по футболу, а то и почище! Но крыть-то нечем: вот перед вами стоит родная мать, как же не вернуть ей сына?

Ей негде жить? Не проблема, доступ к сейфам Поттеров у нее имеется, купит жилье или разрушенный дом отремонтирует. И на все остальное там хватит с лихвой, ребенок ни в чем не будет нуждаться!

— Жаль, что тебя там не было, Энди, — ухмыльнулся Малфой. — Это все же надо видеть самому…

— Мне и так хватило, — ответил папа. — Значит, по второму делу тоже положительный вердикт?

— Да, но с отсрочкой: мол, пока Лили обзаведется жильем, пока освоится, отойдет от шока… мальчик поживет у тетки. Сам понимаешь, тянуть будут, сколько возможно. И вот тут-то вступает в действие следующая часть нашего дьявольского плана… Бумаги готовы?

— А как же, — сказал папа, кивнув на внушительного вида папку. — У нас не проскочишь.

— Тогда действуй, и чем быстрее, тем лучше, — кивнул Малфой и поднялся, забрав свой думосброс. Взглянув на меня, он спросил: — Мисс? Когда там ваш поход?

— Через два дня, сэр, выход в шесть утра, — ответила я. — Список всего необходимого у Драко есть!

— Я пришлю к вам сына в половине шестого, если не возражаете, — сказал он, пожал руку отцу и испарился.

Мы помолчали.

— Мэри, ты еще не завтракала, — сказал папа.

— Я сразу пообедаю, ты же сам говорил, — фыркнула я. — Тебе чай сделать?

— Не надо, он у тебя будто из старого носка заварен… Я сам.

Пока папа колдовал над заварочным чайником, а я уплетала овсянку с тостами (в нашем доме строгое правило — за едой не разговаривают, можно только попросить что-то передать или положить добавки, если далеко тянуться), я так и сяк вертела в голове услышанное, а потом решила проверить, верно ли я угадала.

— Пап? — спросила я, когда он уселся с чашкой чая за стол. Чай — не еда, можно и поговорить.

— Ну?

— Что ж получается, этот очкарик теперь будет жить у нас?

— С чего ты взяла? — лениво спросил он, даже не уточнив, о каком очкарике идет речь.

— Да все ясно, — пожала я плечами и принялась мыть за собой посуду. — По волшебному суду Энн признали Лили Поттер. Значит, она имеет все права на наследство мужа и на сына. Потом сказали, что пока сын поживет у тетки, потому что у Лили жилья нет. А тут — хоп! — появляешься ты с бумагами о том, что Лили живет в маггловском мире под другим именем… как это там написали, я не знаю, но смысл наверняка такой… Дом есть, все прекрасно, пацана можно забирать! Он все равно живет у магглов, так какая разница, с матерью или с теткой? С матерью ж лучше! Так?

Папа поперхнулся чаем.

— Кой черт я вместо сказок читал тебе детективы? — спросил он, откашлявшись.

— Ну так или нет?

— Так, так… — пробурчал папа, забыв даже свою присказку про мак.

— А чего ради вся эта тягомотина? — спросила я, убрав посуду в шкафчик и тщательно протерев раковину и плиту. Папа не выносит потеков воды и жирных пятен.

— Мэри… — протянул он. — Подумай еще немного. Ты сама сказала, Ли-Энн имеет право на деньги Поттеров…

— Я сама, сама скажу! — подскочила я. — Она теперь богатая, так? А ты ее муж!

— Точно. И, вообще-то, у нее двое детей, — папа порылся в папке и достал два внушительного вида пергамента. — Вот твоя родословная, вот — Гарри. Люк неплохо заплатил гоблинам, чтобы они сделали это в отсутствие самих… клиентов.

— А мою кровь откуда взяли? — подозрительно спросила я.

— Волосами обошлись. И, кстати, если я еще раз найду клок твоих волос в стоке ванной, будешь чистить ее зубной щеткой!

— Прости, пап, я, наверно, торопилась на поезд, — виновато сказала я (уточнять, что это могли быть волосы Энн, не стоило, спорить с папой себе дороже, вдобавок, раз по ним сделали экспертизу, значит, они все же мои), но тут же приободрилась. — Так, ну а дальше что?

— Мы с Люком подумали: нечестно, если все достанется одному Гарри, — улыбнулся папа. — Не проси меня объяснять эти заморочки, я в финансовых делах ни в зуб ногой, тем более магических. Там как-то странно… Ты родилась от Лили Поттер, когда та еще была замужем, поэтому по наследству ты получишь свою долю. Но мать твоя покамест жива, а ты, как выяснилось, полукровная волшебница, значит, у тебя будет свой сейф и приличная сумма в нем. Как тебе?

— Круто… — выдохнула я.

— Подкинешь старому отцу на новые тормозные колодки?

— Пап, да хоть на три новые машины, если хватит… Кстати! Ты же только что новую тачку купил, и что, уже убил тормоза?!

— Я пошутил, — серьезно сказал он. — Дальше догадываешься, что будет?

— Развод, — не задумываясь, сказала я. — Ты дашь Энн развод, детей вы поделите, меня — тебе, ясное дело, Гарри — ей. А деньги тоже придется делить, ну или хотя бы алименты платить, я ж ее дочь!

— Верно мыслишь, хотя одно звено ты упустила: для начала я официально усыновлю мальчика в обычном мире, тогда уже никто не докопается, — усмехнулся папа. — Правда, Люк обещал придумать что-то еще более замысловатое, но я еще не вникал. А пока что у нас на очереди следующая фаза операции — похищение рядового Поттера!

— Я хочу это видеть, — сказала я серьезно. — Ну пожалуйста!!!

— Хорошо, — сказал он, подумав. — Тогда иди и почисти дорожки от снега. А то я сейчас допью чай и пойду вразумлять Энни, чтобы вела себя, как положено, и тебе этого слышать не нужно, ясно?

— Меня тут уже нет! — выпалила я, схватила с вешалки куртку, сунула ноги в ботинки и выскочила на улицу.

Люблю дорожки чистить, снег такой замечательный! А в доме сейчас будет шумно…

* * *

В Литтл-Уиннингс мы выехали в пять утра, поскольку путь был неблизкий, а дорогу местами занесло. Впрочем, новый папин внедорожник, громадный «лендровер-дефендер» шел на приличной скорости, взревывая мотором. Я пристегнулась как следует да и уснула — путь предстоял неблизкий, шутка ли, четыре часа! Энн на переднем пассажирском сиденье хранила гробовое молчание. Папа тоже молчал, да он и не любит шума в салоне, даже радио слушает так, что едва-едва поймешь, музыка там или новости. Это у него со времен службы в патрульных: я слышала, как по рации передают вызовы или какую-то информацию, без привычки ничего не разберешь сквозь шипение и скрежет помех, а ведь сообщение может быть важным и срочным… Ясно, что чужая болтовня отвлекает!

Словом, выспалась я отлично, а это было нелишним, потому что вчера мы с папой долго разбирали гостевую комнату, которую давным-давно не открывали (незачем было, он гостей не любит, и у нас никто посторонний никогда не ночевал), и здорово устали. Выкинули несколько старых стульев, покосившийся шкаф (ну, папа выкинул, мне-то не под силу) и какую-то несуразную тумбочку… Я мыла окна, вытирала пыль, выбивала во дворе ковер и драила полы. Конечно, получился не райский дворец, но вполне приличная комната. А что обои немного выцвели и одного плафона на люстре не хватает, так у меня стен вообще не видно под всякими картинками (папа сперва хотел отругать меня, увидев, как я приклеиваю на стены вырезки из журналов, потом подумал и сказал, что это заметная экономия на обоях — можно менять не целиком, а местами, когда рисунок надоест). Почему мы не позвали Энн? Папа не велел. Сказал, пусть посидит и подумает о том, как лучше себя вести, а мы разомнемся как следует. (Да уж, стоять у него на плечах и смахивать паутину с потолка — лучше разминки и не придумаешь! Впрочем, я же знала, что он меня не уронит…)

— Приехали, — сказал папа, заглушив двигатель.

Я осмотрелась. Симпатичный маленький городок, почти как наш, только, наверно, потише. Везде живые изгороди, аккуратненькие такие, как на картинке. Красиво!

— Мэри, жди в машине, — велел он, надевая фуражку и подхватывая кейс с документами.

— Пап, ты не забыл, о чем я просила?

— Я ничего не забываю, — ответил он. — Идем, Энн!

Он помог ей выбраться из машины (попробуй, выпрыгни из высоченного джипа на каблуках!), и они неторопливо направились к дому номер четыре по Тисовой улице. Забавные такие: папа в форме, подтянутый, невысокий, Энн на своих каблучищах заметно выше него…

Я приоткрыла окно, чтобы лучше слышать.

Вот папа звонит в дверь, настойчиво звонит, резко, требовательно. Это, он говорил, чтобы сразу дать понять: не какой-нибудь коммивояжер или попрошайка пожаловал.

Спят они там, что ли, в десятом часу утра? Хотя ведь выходной… Это у меня побудка в восемь… ну только по праздникам чуть попозже.

Зашевелились! Вот отодвинулась занавеска на окне, кто-то выглянул и тут же в ужасе скрылся, увидев полицейскую форму. (Хоть бы подумали, глупые, патрульной машины нигде поблизости нет, напарника нет… Но это они, наверно, спросонок не сообразили.) Судя по всему, в доме суетились, но, поскольку папа не отрывал пальца от кнопки звонка, вынуждены были открыть.

Первым на пороге появился толстый дяденька с большими усами, в халате. Да за то время, что они возились, папа три раза успел бы форму снять и снова надеть!

— Мистер Дурсль?

— Да, это я. Что вам угодно? — спросил он. Мне с моего наблюдательного поста все было прекрасно видно и слышно.

— Лейтенант Оук, сэр, криминальная полиция, Миддлтон, — отрекомендовался папа. — У меня имеется предписание об изъятии несовершеннолетнего Гарри Поттера, якобы находящегося под вашей опекой.

Я бы на такой фразе сломала язык, а папе — хоть бы что. Привык.

— Что значит — якобы? — не понял толстяк.

— Опека не оформлена должным образом, сэр, — пояснил папа абсолютно спокойно. — Ну а поскольку у ребенка обнаружились более близкие родственники, то суд постановил передать его под их опеку.

— Какие еще более близкие родственники?! — встряла сухопарая женщина, тоже в халате. Фу, неужели так сложно быстренько надеть брюки и свитер, а не вылетать на улицу в домашнем? Хотя мы и дома никогда так не ходим. Халат — это чтобы дойти от постели до ванной и обратно, если холодно, и все.

— Вот, мэм, — тот указал на Энн.

Миссис Дурсль ахнула, схватилась за сердце и начала оседать на мужа. Тот кое-как поймал ее, встряхнул, она выпрямилась и уставилась на Энн.

— Лили… ты?!

— Здравствуй, Петуния, — сказала та ровным голосом.

— Но… но…

— Я не умерла, — предвосхитила Энн вопрос. А, вот зачем папа поднял ее на час раньше, чем нужно, и заставил трижды смывать макияж и накладывать его заново — чтобы она выглядела помоложе! — Долго объяснять, извини. Я могу увидеть сына?

Мистер Дурсль поперхнулся и побагровел.

— Гарри! — крикнул он вглубь дома. — Иди сюда! Гарри! Не слышит, заигрался, наверно, паршивец, сейчас я его приведу…

— Я пройду с вами, с вашего разрешения, — вежливо сказал папа, — тем более, все равно нужно подписать документы, а не на весу же это делать, верно, сэр?

Мистер Дурсль покраснел еще сильнее, но не впустить папу очень сложно. Честное слово. У него делается взгляд, как у… бультерьера, что ли? Я других подходящих пород и не знаю. Смысл такой: не пустишь — ногу откушу…

— Лили, идем, идем в дом… — засуетилась миссис Дурсль. — Где же ты была, что случилось?

— Нет, я не буду входить, — все тем же ровным голосом ответила Энн. — У меня очень мало времени. Так где Гарри?

— Вот он, — папа вывел на крыльцо Поттера — тот как-то странно щурился на свет. — Изволите ли видеть, мэм, был заперт в чулане под лестницей. Видимо, за какую-то провинность.

Энн отчетливо сглотнула.

— Нашалил немножко, — бледно улыбнулся мистер Дурсль. У него подрагивали руки.

— Пожалуйста, принесите вещи мальчика, — невыразительно сказал отец. — Насколько мне известно, у него должен быть довольно большой сундук и клетка с птицей… — тут он артистически зарылся в бумаги, — с полярной совой, ну надо же. Миссис Дурсль, вы пока что распишитесь здесь, здесь и здесь, ваш супруг не уполномочен, как выяснилось… Благодарю.

Энн смотрела на Гарри, я не видела ее лица, она стояла ко мне спиной. Гарри с откровенным недоумением глядел на нее и не торопился бросаться в объятия.

— Гарри… — сказала она наконец. — Ты меня не узнаешь? Я твоя мама!

— Она же умерла, — с большим чувством такта ответил тот.

— Нет, не умерла… Это очень долгая история, но ты все узнаешь! Едем скорее!

Я быстренько отодвинулась вглубь салона. Мистер Дурсль с пыхтением загружал в обширный багажник сундук Гарри и клетку с бедной совой. Миссис Дурсль слезливо прощалась с Энн и звала в гости. Но, по-моему, она была бы рада никогда больше не видеть сестру и ее сыночка.

— На заднее сиденье, — скомандовал папа Гарри, открыв дверцу, и тот неуклюже полез внутрь. — Обивку не пачкай. Черт, ведь новая машина, а эта проклятая сова весь багажник обгадит… Надо было у Фергюсона пикап взять.

— На собак ты почему-то не ругаешься, что от них шерсти полно, — ввернула я.

— Ну так это же наши собаки, да и пылесосом легко почистить… Энн, пристегнись и не оборачивайся. Все разговоры — дома.

Гарри съежился в противоположном от меня углу, поморгал, присмотрелся и… думаю, если бы папа не заблокировал двери, он выскочил бы из машины и помчался обратно в чулан под лестницей.

— Ну здравствуй, братец, — сказала я и широко улыбнулась. О, как долго я репетировала эту фразу и эту улыбку перед зеркалом! Выражение лица Поттера того стоило…

— Мэри, умолкни, — приказал отец. — Достань сэндвичи и термос. Но учти — увижу в салоне крошки или пятно…

— Знаю, папа, буду вылизывать языком, — вздохнула я. — Не беспокойся, у меня в рюкзаке клееночка припасена и салфеток тьма.

— Умница, дочка, — усмехнулся он и сосредоточился на дороге.

Поттер накинулся на еду так, будто голодал неделю. Впрочем, судя по его виду, так оно и было. Ну, на мою долю хватило, взрослым — тоже, и то хорошо… Все его попытки заговорить я моментально пресекала: злить папу, когда он за рулем, просто опасно. В смысле, от дороги-то он не отвлечется, но будет медленно закипать, а уж дома влетит и виноватым, и непричастным…

И тут случилось невероятное: что-то зашипело, щелкнуло, и динамик с вопросительной интонацией произнес несколько слов неузнаваемым голосом. Ух ты! У папы рация в машине! Как в старые добрые времена, по его выражению.

— Порядок, — ответил он в микрофон. — Понял. Да. Отбой.

Тут он чуть притормозил и бросил нам с Поттером:

— Оба пристегнуты?

— Да, пап! — ответила я, проверив, пристегнулся ли Гарри.

— Термос убрала?

— Убрала.

— Тогда держитесь покрепче, — сказал папа, и рванул с места так, что меня вжало в сиденье.

Нет, я знала, что он любит быструю езду, но не настолько же и не по такой дороге! Наверно, что-то случилось, а значит, лучше его не отвлекать… Поэтому я одной рукой вцепилась в подголовник переднего сиденья, другой — в ручку на двери, ногами покрепче уперлась в пол и взглядом посоветовала Поттеру сделать то же самое. И правильно: тяжелую машину заносило и швыряло (я искренне пожалела сову — как бы ее там сундуком не раздавило!), и так мы ехали до самого Миддлтона…

— В дом, — приказал папа, загнав машину во двор.

— Сэр, моя сова… — заикнулся было Гарри, получил увесистый шлепок и чуть ли не головой вперед влетел в гостеприимно распахнутую мной дверь.

— Мне не до каких-то куриц, — процедил папа, рухнув в кресло. — Жива — хорошо, сдохла — другую купим. Мэри!..

— Держи, пап, — я тут же подсунула ему бокал с виски. — Чего поесть сделать?

— Поесть Энн приготовит, а ты проинструктируй пополнение, — хмыкнул он, глотнув от души. — Энн, я что, обращаюсь к стене? Марш на кухню и сооруди что-нибудь съедобное. Получится, как обычно, сама съешь все до крошки, сколько можно собак травить? И поживее!

— Пап, может, лучше пиццу закажем? — шепнула я ему на ухо, когда Энн ушла.

— Пока нельзя, — ответил он и глянул на часы.

Ага. Видимо, когда мы забрали Гарри, кто-то кому-то стукнул, поэтому мы и гнали, как ненормальные. А дом… на дом, очень может быть, Малфой-старший поставил какие-то охранные чары. На всякий случай. Так что чужих впускать нельзя, а самим надо отсиживаться внутри… до определенного времени. Ну что ж…

— Пошли, новобранец! — весело сказала я Гарри и хлопнула его по плечу. — Наверх! Живо, живо! Что ты еле тащишься? По этому дому положено передвигаться бодрой рысцой, а не волочить ноги!

Я взбежала на второй этаж и распахнула дверь.

— Вот, это твоя комната.

— Моя?! — Он так искренне изумился, что я чуть было не поверила: Гарри и впрямь жил в чулане. Хотя если посмотреть, как он одет…

— Да твоя, твоя. Шмотки потом притащим, а пока я тебе шорты и футболку дам, ты помельче меня, так что налезет. Иди помойся. Ванных у нас две, мужская налево по коридору. Так, стоп!

Надо же объяснить, что к чему! А то папа так… гм… проинструктирует, что мало не покажется.

— До тебя дошло, в чем дело?

— Ну… Моя мама жива, — искренне улыбнулся Гарри, — только я не понял, почему ее называют Энн…

— Неважно, долгая история. Дальше?

— А мистер… мистер Оук… ее муж?

— Верно, продолжай.

— А ты — Мэрион Оук, его дочь…

— Спасибо, открыл Америку. Ну давай уже! Соображай!

— Ты меня братом назвала! — вспомнил вдруг Гарри и явно побледнел.

— Ну дошло, наконец-то, — с облегчением вздохнула я. — Определились: я — твоя сестра, Энн… ладно, Лили — мать, мой папа — твой отчим. Подробности позже.

Гарри кивнул, правда, чуточку заторможенно. Ну, я его понимала, то только тетка с дядей, а то целое семейство на голову свалилось…

— Теперь, новобранец, главное, — сказала я, — правила поведения. Рекомендую запомнить с первого раза.

— Ну?

— Правило первое: в этом доме папе никто никогда не противоречит.

— Даже мама? — вскинулся он.

— Особенно она, — подчеркнула я. — Правило второе: в доме должно быть чисто. Никаких волос в ванной, зубной пасты в раковине, немытой посуды, потеков на кафеле… Никакого бардака в комнате: ложишься — шмотки аккуратно сложил или развесил, встал, оделся — застелил постель. Грязную одежду — в бачок, генеральная стирка раз в неделю, а носки и белье стираешь сам, сразу. И по дому в труселях не шляйся, ясно?

— Твой отец с тетей Петунией не родственники? — буркнул он. — Я понял. Я всегда за собой убираю… и за остальными тоже.

— Отлично. Собак не кормить, даже если будут выпрашивать подачку, это делает только отец. Когда его нет — тогда я, когда нет меня — Энн. В машине рта не открывать, за столом тоже помалкивать.

Я помолчала, соображая, о чем еще нужно предупредить.

— А! Если папы нет, а Энн вечером смотрит телик, к ней не лезть.

— Почему?

— Ну а вдруг она порнуху смотрит? — пожала я плечами, и вопросы отпали. — Ну а во всех остальных случаях смотри пункт первый. Пошли, я тебе выдам одежду и полотенце, вымойся с дороги, переоденься и спускайся. Я тоже пока умоюсь.

— А моя сова…

— Смотри пункт первый, — напомнила я. — Иди, и поживее! А! Санузел долго не занимай!

Кажется, Гарри уже пожалел, что попал в наш дом.

Когда мы с Поттером спускались вниз, из гостиной уже слышны были голоса.

— Ты молодец, Энди, чисто проскочил. Вас быстро засекли, видимо, слежка за домом Дурслей имелась, и плотная.

— Ну, я это предполагал. Хорошо, что ты наш домик прикрыл, добрались, отсиделись, пока ты там скандал устраивал…

— Люфт по времени был мизерный. Я уже готовился высылать тебе подмогу.

— Сам бы мог пособить, нет?

— Нет, друг мой, мне светиться нельзя, я и так уже по уши замазан…

— Угораздило же тебя, идиот!

— Сам знаю, что идиот, но… Ты же помнишь: деньги и власть — это все, что меня интересовало в те годы. Вот и попался. За вход — кнат, а за выход денег не берут. Потому что выхода нет…

— Зато есть деньги и власть, — ядовито сказал папа. — Энн, подлей гостю!

— Благодарю, мне достаточно… Да, Энди, есть и деньги, и какая-никакая власть, да только радости от них мало, когда сидишь на коротком поводке…

— Только не расплачься.

— Не дождешься.

Воцарилось недолгое молчание.

— Свести эту дрянь не пробовал? — спросил папа.

— Пробовал, бесполезно.

— А если шкуру содрать? Потерпишь небось…

— Добрый ты человек, Энди, — невесело засмеялся Малфой-старший. — Не поможет, говорю же. Это не простая маггловская татуировка, это ма-а-агия! Ну что ты ржешь?

— Мэри говорит точно так же, — пояснил тот. — М-да… то есть избавиться — никак?

— Разве только вместе с рукой. Теоретически — можно выжечь. Драконьим огнем или адским пламенем. Но это, считай, я все равно без руки останусь, а мне бы этого не хотелось.

— Люк, знаешь, стоило бы рискнуть, — совершенно серьезно сказал папа. — Ты не левша, переживешь. Опять же, эти ваши зелья и не такое вылечивают, как я понимаю.

— А смысл, Энди? — вздохнул тот. — Даже если я избавлюсь от метки… Фамилию тоже прикажешь сменить? Все бросить, уехать из Британии…

— Опять мысли читаешь? — фыркнул папа и продолжил по-прежнему серьезно: — Ты везучий сукин сын, Люк, но везению свойственно заканчиваться неожиданно. Я понимаю, у тебя тут связи, бизнес… Но еще у тебя есть семья. Так что, раз ты говоришь, скоро может опять грянуть, собирай-ка манатки, выводи бабки в нейтральный банк, хоть на свое имя, хоть на подставное, да и вали куда-нибудь в Аргентину. Там вон недобитые нацисты до сих пор живут-поживают, вы тоже протянете. Можно в Австралию или ЮАР, тоже не ближний свет.

— А ты? — коротко спросил Малфой.

— А что — я?

— У тебя тоже семья.

— Верно. Но я знаю, как о ней позаботиться.

— Да? И против Лорда ты тоже выйдешь… с гранатометом?

— Я дурак, что ли? Нет, Люк, я тоже смоюсь. Денег теперь предостаточно, поэтому в случае чего я заберу детей и свалю подальше. Без работы не останусь, в той же Австралии устроюсь в полицию или в охранники подамся.

— Только детей? — с намеком спросил тот.

— Да. Я, знаешь, послушал эти твои истории о пророчествах, припомнил молодость… Помнишь тех пацанов с автоматами? Им лет по одиннадцать-двенадцать было, не больше, едва могли пушки удержать, особенно с голодухи, а их гнали на наши позиции. Или со взрывпакетами запускали на позиции… Вот тут то же дерьмо. Я в таком больше участвовать не собираюсь и тебе не советую. И уж тем более не дам дочке в это впутаться. — Папа тяжело вздохнул. — И ты своего пацана пожалей. Хрен с этой школой, у тебя что, не хватит золотишка, чтобы учителей ему нанять?

— Хватит, конечно, — мрачно ответил Малфой. — Надо же, Энди, столько лет прошло… и опять ты меня пытаешься за шкирку из болота вытащить!

— Ты мне — я тебе, — невозмутимо ответил папа. — Ты давай, прощупай почву по своим каналам, а я свяжусь со старыми приятелями. У меня тоже, знаешь, кое-какие связи имеются…

Я быстренько сообразила, что в самом ближайшем времени мы можем переехать из Англии куда-нибудь… далеко, а это здорово! Всегда мечтала о путешествии, но на это прежде не было денег, а теперь-то хватит даже на кругосветное плаванье! И еще, как я поняла, что папа намерен забрать только меня. Может быть, еще и Гарри, а вот Энн… вряд ли. Ну и ладно, он еще молодой, возьмет да найдет себе кого-нибудь!

— Надо бы вам камин открыть, — сказал Малфой после паузы. — Раз твоя жена взрослая волшебница, а ты в курсе всего, это несложно.

— Вот еще, — пренебрежительно ответил папа. — Зачем мне такое счастье? Чтобы она или пацан в любой момент могли свалить куда подальше? Аппарацию-то, ты говорил, отследить можно, а тут ищи-свищи! Нет уж, не надо.

— И опять ты прав…

Я сунула нос в гостиную, оценила диспозицию, вошла и довольно громко сказала:

— Добрый вечер, дядя Люк!

Малфой-старший чуть не уронил бокал. Спасла его либо магия, либо хваленая выдержка аристократов.

— Добрый вечер… Мэри, — натянуто улыбнулся он, а папа поманил меня к себе.

— Ты что творишь, паршивка? — спросил он почти неслышно.

— Он твой друг, разве нет? Как Фергюсон, а я же того зову дядей Сэмом, — сказала я и добавила еще тише: — Ну пап, я потом извинюсь. Я чтоб Гарри… шокировать.

— Да он и так уже в шоке по колено, — вздохнул папа, прекратив выкручивать мое ухо. — Иди сделай сэндвичи. То, что приготовила Энн, жрать, как обычно, нельзя. Не понимаю, как можно испортить чертовы полуфабрикаты?! Их даже криворукий младенец способен приготовить…

— Ой, пап, это как Лонгботтом с Гриффиндора, — крикнула я с кухни, живо пластая хлеб и всякие вкусности. Сэндвичи у меня всегда получаются — пальчики оближешь. Еще вот собачья каша осталась, но не предлагать же ее Малфою! — Он какое зелье ни возьмется варить, получается просто ужас кошмарный, хотя вроде все по рецепту делает… Дядя Люк, вам лук класть или как?

— Благодарю, Мэри, не нужно, — ответил он уже без запинки.

Я принесла тарелку, взяла один сэндвич и уселась на подоконник, как обычно. Гарри, примостившись в уголке дивана, смотрел вокруг потерянным взглядом: его мать, Лили Поттер, а теперь Ли-Энн Оук, молча наполняла бокал Люциуса Малфоя, Пожирателя смерти, да не ядом, а хорошим вином. А Малфой спокойно разговаривал с магглом-полицейским.

— Мэри, Драко будет здесь завтра в половине шестого, как и условились, — сказал Малфой, и Гарри передернуло.

— Отлично, я уже соберусь! А экипировку ему успели купить?

— Разумеется.

— Совсем-совсем здорово! — заявила я и повернулась к отцу: — Папа, можно, я спать пойду? Нам завтра рано выходить!

— Конечно, иди, — кивнул он. — А у нас тут, я чувствую, намечается долгий разговор…

Я подставила ему щеку для поцелуя, помахала Энн, к которой жался Гарри, и, сказав «доброй ночи, дядя Люк», посмотрела Малфою в глаза, постаравшись как можно сильнее подумать: «извините, пожалуйста, за фамильярность, сэр, это я для психологического эффекта». Видимо, мысль дошла до адресата, потому что Малфой улыбнулся и отсалютовал мне бокалом…

Утро встретило меня сюрпризом.

— Вы чокнулись?! — спросила я. Вместо одного придурка мне прислали двоих!

— Не горячись, Мэри, — спокойно сказал Тео. — Я же тебе тогда сказал, что не знаю планов отца. Вот на эти каникулы у него планов относительно меня не было, и я решил, что мог бы присоединиться.

— А я ему список дал, он все купил, что надо! — встрял Драко.

— А вы не подумали, что группа уже собрана, взносы оплачены, и… и… — тут я просто зашипела.

— Извини, я не знал, что состав группы фиксированный, — опустил голову Нотт. — Взнос-то я могу уплатить, и даже штраф, если что. Но если нельзя… вернусь домой, у меня портключ есть.

— Да ладно… — вздохнула я, остывая. — Просто предупреждать надо о таких вещах, учтите оба на будущее. Сейчас-то мы в пеший поход идем, а если вдруг на лодках? Куда вас девать? По берегу побежите?

— Ну не бухти ты, пойдем уже, — подергал меня за рукав Малфой. Его так и распирало от предвкушения: как же, он уже ходил в такой поход, а Нотт — нет, можно выпендриваться!

«Мальчишки — идиоты, — в который раз заключила я. — К счастью, некоторые вырастают в таких мужчин, как мой папа!.. Ну, на крайний случай, как Малфой-старший.»

* * *

Домой я ввалилась, открыв калитку ногой, потому что руки были заняты: у рюкзака оборвалась лямка, и приторочить спальник не получалось.

Папа обнаружился в гостиной, в любимом кресле, с газетой и неизменной сигаретой, изжеванной уже до середины.

— Привет! — воскликнула я.

— О, уже вернулась! — обернулся он. — Как прошло?

— Просто супер! Мне же еще Тео подсунули, так он намного лучше Драко соображает, и проку от него больше! В общем, всем очень понравилось… А у нас что? — спросила я. — Кстати, пап, а разве сегодня выходной?

— Нет. У меня отгулы накопились, я и взял сразу несколько, — усмехнулся он. — Надо же и мне отдохнуть. Тем более, Мэри, мы с тобой теперь достаточно богаты, чтобы я мог перекантоваться без работы.

— Папа, только не говори, что тебя уволили! — в ужасе вскричала я.

— Не городи ерунды, — поморщился он. — Что они без меня делать будут? Нет, я честно прожигаю положенные мне дни отдыха… но всегда на телефоне, чтоб его! Проклятый аппарат…

— Хочешь, я провода перережу?

— Я тебе перережу… — добродушно усмехнулся он. — Мэри, от тебя несет костром, иди живо мойся и переодевайся.

— Уже бегу! — заверила я. — А где… Гарри?

— А… — папа вернулся к газете. — Чистит задний двор от снега.

— От забора и до обеда? — с интересом спросила я.

— Именно.

— Давно?

— Третий день.

— И доколе? — выдала я словечко, которое подцепила у Тео, любителя выражаться старомодно и замысловато.

— Пока я не сочту работу удовлетворительной, — сказал папа, поймал мой взгляд и, не дожидаясь вопроса, пояснил: — Я теперь, кажется, понимаю, отчего миссис Дурсль была совершенно не рада этому мальчику. Наш новобранец невоспитан, упрям, дерзок, с дисциплиной не знаком, субординацию не соблюдает, постоянно перечит… хотя ты ведь объяснила ему правила, Мэри?

— Конечно!

— В тебе я не сомневался. Так вот, он обожает пререкаться, и пусть он всего лишь бубнит что-то себе под нос, на слух я никогда не жаловался… Одного у него не отнять: прибираться и готовить он умеет. И на том спасибо.

Грохнула задняя дверь, и в гостиную вошел помянутый Гарри, мрачный донельзя. Я отметила, что очки на нем новые, а постриг его папа, видимо, собственноручно, под машинку.

— Я все сделал, как вы велели, мистер Оук, — произнес он, недружелюбно взглянув на меня.

— «Отец» или «сэр», — сказал папа.

— Мой отец умер, вы же знаете! — тут же набычился Поттер.

— «Вы же знаете, сэр», — машинально поправил тот. — Да, я помню, красивый, веселый, благородный и богатый Джеймс Поттер героически погиб на какой-то кретинской магической войне. А некрасивый, скучный и до недавнего времени бедный простолюдин Эндрю Оук выжил на не менее кретинской маггловской войне. Угадай, сынок, кому повезло больше?

— Я вам не сынок! — выдал Гарри.

— Слава богу, — искренне ответил папа. — Я бы застрелился, если б узнал, что ты мой сын. Но, к счастью, ты мой пасынок, не более того… И все же, думаю, правильное воспитание еще сможет сделать из тебя человека, поэтому, рядовой — два наряда по кухне вне очереди за дерзость.

— Но ведь… — он покосился на меня. — Я и так все время там… А она…

— А Мэри пока отдохнет с дороги, — сказал папа. — Три наряда вне очереди за пререкания. Так что там со снегом? Убран, сложен в правильные кубы и утрамбован? Мне пойти проверить и удостовериться, что это именно кубы, а не косые параллелепипеды?

— Кажется, я еще не закончил… сэр… — буркнул Гарри и удрал.

Кто-то скажет: ну вот, что толку, из одной кабалы в другую… Но, на минуточку, обязанности по дому у нас распределены, а папины «наряды вне очереди» — это способ поощрить одних и наказать других. Нет, я могу пойти и что-то приготовить, но стоять у плиты, когда ноги гудят, хочется упасть и полежать немножко на мягкой кровати… а лучше в горячей ванне… Ужас! И папа это прекрасно понимает.

И потом, он же не Дурсль. В доме жесткий распорядок дня, все по расписанию, поблажки делаются только больным. Но папа никогда не наказывал меня, лишив обеда или там сладкого. У него, как он говорит (уж не знаю, откуда эта фразочка) «война войной, а обед по расписанию». Так что сытым и нормально одетым Гарри будет обязательно, а что он дерзит, не слушается и за это огребает наказание, кто же тут виноват?

— Еще немного, и я его выпорю, — сказал вдруг папа. — Хотя тут очень запущенный случай…

— Ты говорил, что бить детей нельзя, — напомнила я.

— Бить — нельзя, а пороть нужно непременно, — хмыкнул он. — И потом, Мэри, припомни, разве я хоть раз ударил тебя без причины?

— М-м-м… — честно задумалась я. — Нет. Всегда за дело прилетало. Я, правда, обижалась, когда маленькая была и глупая, не понимала ж толком.

— Да, ты ужасно смешно на меня дулась… — Он почесал щеку и столкнул меня с подлокотника. — Мэри, иди мыться! Теперь уже и от меня костром несет!

— Иду, иду… Папа, а Энн где?

— А я ее к сестре отправил погостить… Чтобы не мешала воспитанию наследника, — ядовито улыбнулся он, и я хихикнула.

Что верно, то верно: папа умеет воспитывать собак, детей и женщин, как он сказал Малфою. Наши дворняги, хоть сроду не видали инструктора, намного послушнее и спокойнее породистых соседских собак со всякими там дипломами, потому что учил их папа просто — драл ремнем до визга. Мне тоже перепадало — и рукой, и тем же ремнем… Бывало, он закрывал меня в комнате, чтобы поразмыслила о своем поведении, но — к столу будь любезна пожаловать, а потом вали обратно в темницу. Впрочем, я понятливая, папин характер знаю хорошо, поэтому понимаю, что именно его раздражает, когда к нему лучше вообще не подходить, ну и так далее. (И даже странно, что взрослая Энн за те же одиннадцать лет, что живет с ним, не выучила все его причуды наизусть! Наверно, просто не захотела…)

— Мэри, — остановил меня папа. — Скажи-ка, а это нормально, когда остриженные волосы за ночь отрастают?

— Для волшебника — да, — ответила я, потому что краем уха слышала эту историю. — Это ты про Гарри?

— Ага, — хмыкнул он. — Ну да ничего, я упорный…

— Сколько раз стриг? — поинтересовалась я с любопытством.

— Уже четыре, — ответил папа и улыбнулся.

— Ну, удачи! — сказала я и убежала к себе наверх, отмываться и переодеваться.

Правда, долго отдыхать я не стала, побежала на кухню, посмотреть, что там происходит. Гарри, как выяснилось, мыл посуду, причем с таким выражением лица, будто его заставили драить котел, в котором готовили кашу на весь отряд, в ледяной проруби.

— Не так делаешь, — сказала я, решив ему кое-что подсказать. Брат все-таки…

— Что не так?

— Прежде, чем поставить тарелки в сушку, их надо вытереть.

— А зачем тогда сушка? — вытаращился он на меня.

— Чтобы досохли. Потом их надо еще раз протереть полотенцем, потому что если папа увидит потеки, капли и все такое, придется перемывать заново. — Я посмотрела в раковину. — Никакого мусора в стоке быть не должно, для него помойное ведро есть. И брызг на кафеле — тоже. И кран протри, ты его заляпал.

— А почему бы тебе не помочь? — поинтересовался Поттер.

— Потому что это твои наряды вне очереди, а не мои, — ответила я. — Не переживай, папа суров, но справедлив. Будешь делать все, как положено, он не станет придираться… Кстати, а что у нас на ужин?

— Овощное рагу и телячьи отбивные, — буркнул он.

— Отлично! Много лука не клади, папа его не любит. И мясо не перчи, иначе сам будешь его есть. Всё и сразу. Ну, трудись!..

Поттер проводил меня таким взглядом, что я снова подумала: не иначе, он хочет вернуться к тетушке. Но это зря! Надеюсь, ему хватит мозгов, чтобы понять: папа просто хочет сделать из него дисциплинированного и обязательного человека. Ну а если ради этого в процессе придется пару раз наподдать непонятливому новобранцу… что ж поделаешь!

Поразмыслив, я сбегала к себе, взяла одну из своих любимых книжек — «Звездных рейнджеров» Хайнлайна — и отнесла в комнату Гарри. Там, понимаете ли, один персонаж ужасно напоминает папу. И, опять же, если Поттеру хватит сил дочитать до конца, то он поймет, почему и зачем над ним так измываются…

Вечером к нам снова заявился Малфой-старший. Хорошо еще, после ужина, на него как-то не рассчитывали, а так удалось обойтись традиционным кофе под капельку виски. Нам с Гарри достался чай и пирожные.

— Маггловские походы — это, конечно, ужасно, — разглагольствовал «дядя Люк», — однако не могу не отметить, что Драко они идут на пользу. Отец Теодора тоже поначалу был крайне недоволен, но послушал рассказы сына, посмотрел его воспоминания и согласился, что все организовано очень хорошо, а дети не подвергались никакой опасности. Кстати, Энди, отчего ты не отпустил в поход Гарри?

— Люк, дружище, этот Маугли еще в доме-то не обжился, какие ему походы? — хмыкнул папа. — О нет, только не проси объяснить, кто такой Маугли!

— Не поверишь, но я знаю, — ядовито ответил Малфой. — А ты в курсе, что Киплинг был волшебником, более того, змееустом?

— Гм…

— Да-да! А ты думал, откуда это его знаменитое: «Вы слышите меня, бандерлоги? — Слышим, о великий Каа!» Наслушался в путешествиях! Он самоучка, правда, — добавил он. — Но талантливый. Может, даже и хорошо, что он остался в маггловском мире.

— Может… Люк, ты же не о литературе явился поговорить? — спросил папа.

— Не совсем, — кивнул тот.

— Гарри, иди к себе в комнату, — велел отец. — У нас взрослые разговоры.

— А Мэри… — заикнулся было Поттер.

— Два наряда по кухне за пререкания. Мои приказы не обсуждаются, если ты не забыл, так что живо марш отсюда! Гарри, я сказал — живо, а ты переставляешь ноги, как старая больная черепаха! Мэри разве не объяснила тебе, что по этому дому передвигаются бодрой рысцой?

— Объяснила, пап, — вставила я.

Малфой с умилением наблюдал за семейной сценой.

— Может быть, ты и впрямь сделаешь из него нормального человека, — заметил он, когда Гарри все-таки ушел.

— Не «может быть», а точно сделаю, — фыркнул папа. — Что у тебя нового?

Малфой покосился на меня.

— Мэри знает много, но язык за зубами держать умеет, — сказал отец. — Выкладывай уже. Только заглушку не забудь поставить, шпион ты наш доморощенный!

— Не забуду, — буркнул тот и замолчал. Потом сказал все-таки: — Знаешь, Энди, я поговорил с женой… Одним словом, я готов рискнуть.

— Чем? Деньгами, собой, сыном?

— Всем, — был ответ. — Впрочем, деньги-то я уже начал потихоньку перебрасывать туда, где до них не доберутся. Быстро, сам понимаешь, нельзя, заподозрят неладное… А пока я присмотрел неплохое местечко в тех краях, о которых мы с тобой говорили, скоро выкуплю себе там неплохое поместье. Это не наш мэнор, конечно, но что уж теперь… Зато море рядом, горы красивые, лес, Драко понравится. Тебе я там тоже усадебку присмотрел, неподалеку. Симпатичное бунгало у озера, до нас рукой подать.

— Вот за это спасибо. Я в таких делах плоховато разбираюсь, а тебя не надуешь.

— Верно… Ну а касаемо меня самого… думаю, лучше будет заняться этим, когда переберемся подальше отсюда.

Малфой вдруг ссутулился и словно бы постарел.

— Не хочешь, чтобы тебя увидели калекой, если вдруг дело не заладится? — негромко спросил папа.

— Не хочу. Знаю, что и так можно жить, и волшебный протез сделать не проблема, и Нарцисса меня не бросит, и сын не разлюбит… — тот покачал головой. — Все равно страшно.

— Понимаю, Люк. Поверь, понимаю. Я… многое видел, ты знаешь.

Папа выразительно покосился на меня, и я ретировалась без единого возражения. Понятно, у них теперь будет мужской разговор глубоко заполночь, и мне при нем присутствовать совершенно ни к чему. Выпить папа и сам нальет, а я пойду себе спать…

Судя по тому, что с утра в доме царила мертвая тишина, я угадала верно. Скорее всего, мистер Малфой отбыл к себе в мэнор, а папа дрыхнет. Ну а у меня режим: подъем, зарядка, завтрак… А завтрак должен готовить Гарри, у него еще наряды по кухне остались! Я постучала в его дверь, велела живенько подниматься, одеваться и вставать к плите. Сама же я сунула нос в родительскую спальню: так и есть, отец крепко спал. Ладно, будить его — себе дороже… особенно если посчитать, сколько бутылок осталось в гостиной. Я лучше приберусь пока что.

— Гарри, не шуми, — сказала я полушепотом. — Если папа проснется злым, я нам обоим не завидую. Так что — на цыпочках, и чтобы кухня блестела!

— Угу…

— Блин, ты опять волосы отрастил? — сообразила я.

— Да, а что? — мрачно спросил он.

— А то, что пойдем, я тебя снова постригу, — вздохнула я. — Иначе ты будешь просто брит наголо. И имей в виду — если папа заметит волосок в еде… Выпорет, как пить дать. Он этого не переносит.

Что правда, то правда… Помню, еще в начале первого курса соседка по спальне, Мейбл, спросила:

— Мэри, а почему ты не носишь волосы распущенными? Они у тебя такие густые, красивые…

— Мне так удобнее, — пожала я плечами и продолжила заплетать тугую косу.

Ну не стану же я объяснять, что роскошные завитые локоны полагаются мне только по праздникам? И что появляться на кухне с неприбранными волосами и без косынки строго запрещено? Потому как если в тарелке обнаружится волос… Впрочем, за столом тоже нужно быть аккуратно причесанной, ну, хотя бы собрать шевелюру в хвост или скрутить пучок на затылке, о чем периодически забывает Энн. Ну как можно быть такой непонятливой в ее возрасте? Я и то сразу запомнила… Да и вообще, с заплетенными волосами куда удобнее. Я же не Грейнджер, у которой буйная грива так и развевается!

Еще, помнится, я как-то раз в шутку сказала папе, что нам с Энн надо постричься, как новобранцам, тогда никаких проблем не будет. В ответ я получила тяжелый взгляд и пару фраз, из которых сделала вывод: папа считает, что длинные ухоженные волосы у женщины — это прекрасно, но ровно до тех пор, пока эти самые волосы не оказываются у него в супе. Конечно, если похвастаться нечем, то лучше постричься покороче и не позориться, но раз природа одарила нас с Энн таким богатством, то не надо его портить. Вот поэтому-то, когда мои одноклассницы щеголяли модными стрижками, я заплетала косу. Раньше она была длиннее, до пояса, но я пожаловалась папе, что мне так неудобно ходить в бассейн (коса просто не помещалась под купальную шапочку) и вообще заниматься спортом. А заколоть ее невозможно, слишком тяжелая: шпильки вылетают, заколки ломаются… Тогда только он лично отрезал мне волосы пониже лопаток, а отрезанное сжег. Говорю же, он человек с причудами…

Гарри молча стерпел мою не очень-то умелую стрижку, под моим же чутким руководством перестелил постель (потому что если бы он оставил ее заправленной вот так, точно огреб бы от папы) и отправился готовить завтрак. Ну а я между делом прибралась в гостиной, вытерла пыль, отполировала столик, на который вчера явно что-то пролили, пылесосить, правда, не стала — шуметь не стоило. Потом разобрала накопившееся белье, зарядила стиральную машинку — она работает достаточно тихо, папа на нее не реагирует… Передохнула, выпила чаю с тостами и ушла на улицу: надо было почистить дорожку от снега.

Папа, что было ожидаемо, проснулся ближе к обеду, выпил подряд три кружки крепчайшего кофе, умял целую сковороду омлета с беконом (это я готовила сама, доверять Гарри подобные вещи просто опасно), выкурил пару сигарет и пришел в норму.

— Люк, сука, пьет, как не в себя, — буркнул он на мой вопросительный взгляд. Я сидела на стиральной машинке, а папа брился опасной бритвой. — Волшебник, мать его ети, ему-то ничего… а мои годы уже не те.

— Подозреваю, пап, ему сейчас намного хуже, чем тебе.

— Тоже верно… Кстати, — он посмотрел на мое отражение, — как наше пополнение?

— Ничего. Кое-что он уже усвоил. И да, пап, мне пришлось его снова постричь.

— Умница, дочка, — рассеянно сказал отец. — Я так понимаю, обед готовила ты?

— Ага. Он же не знает, что ты обычно ешь с перепоя.

— Мэри…

— А нет, что ли? Вы сколько выжрали? Я нашла три бутылки из-под виски, это весь твой запас, не считая тайника, и еще какие-то незнакомые, наверно, мистер Малфой приволок…

— Угу… Крепкое зелье, — сознался папа и нахмурился: — Так, а про тайник ты откуда знаешь?

Я мило улыбнулась. Потом представила, как мистер Малфой вваливается домой в непотребном состоянии, и совсем развеселилась.

— Да, верно, Люку сейчас намно-о-ого хуже, — правильно понял меня папа и гнусно ухмыльнулся. — Он давне-е-енько так не зашибал!

— Добрый ты у меня, — сказала я. — А я правильно поняла, что ты намерен свалить за океан?

— Ага. Ты не возражаешь?

— С чего бы? Там, наверно, прикольно! Только я на том языке знаю три с половиной ругательства, ну и еще пару слов… синьор там, синьора, грасиас, амиго, мучачо…

— А почему ты решила, что тебе понадобится именно этот язык?

— Потому что мистер Малфой сказал: там море рядом, горы и лес. Говорили вы об Аргентине и Австралии, но на Австралию это не очень похоже. И еще, про нацистов, которые до сих пор в Аргентине живут, ты мне сам рассказывал, вот! — выдала я.

— Воспитал на свою голову! Насчет языка не переживай, Люк обещал подогнать волшебные переводчики, а то я ж тоже только военный разговорник освоил… — засмеялся отец, но тут же поморщился от головной боли. — Притащи мне аспирину, что ли?

— Похмелись лучше, — буркнула я, — быстрее и надежнее, тебе ж не на службу!

— Нечем, — вздохнул он.

— Папа, у тебя есть тайник, это раз, два — в бардачке в машине у тебя фляжка лежит, забыл?

— После такой попойки и свое имя забудешь… а в тайнике уже пусто, — хмыкнул он, порылся в кармане и бросил мне ключи от машины. — Принеси, правда, чего мучиться… Кстати, ты чем намерена заняться?

— Бездельничать буду, — честно ответила я, поймав ключи на лету. — В школу скоро, так что я побегаю по округе, старых знакомых навещу… А что?

— Ничего, порядок, — кивнул папа. — Я вот сейчас приду в себя и займусь новобранцем. А ты иди, погуляй, Мэри, это полезно, а то сидите там сиднем в этой школе…

Я вернулась домой уже затемно, вошла с заднего входа, чтобы не наследить (мы с прежними приятелями от души вывалялись в снегу), разделась, повесила верхнюю одежду сушиться, хотела было войти в гостиную, но притормозила, услышав голоса.

— Вы не имеете никакого права мной командовать! — в голосе Поттера звенели слезы.

— Сынок, поверь, имею, — лениво ответил папа. Чиркнула спичка (почему-то он не признает зажигалок). — Я твой отчим. Будь любезен делать то, что я сказал, хорошо? Ты же не возражал, когда тебе приказывали мистер и миссис Дурсль?

— Я… а как я возражу? — шмыгнул тот носом. — А теперь оказалось, что у меня мама есть, только… только куда вы ее дели?!

— Я ее никуда не девал, можешь обыскать весь дом от чердака до подвала. Энни гостит у сестрицы, она ее не видела давным-давно.

— Меня она тоже не видела!

— Ну, вероятно, Энни необходимо привыкнуть к мысли, что у нее есть не только дочка, но и сын, — ядовито сказал папа.

— Верните ее, слышите?!

— Сынок, если ты еще раз повысишь на меня голос, я тебя попросту выдеру, — совершенно спокойно произнес отец. — Это будет не смертельно, но очень больно и унизительно, так что трижды подумай, прежде чем снова открыть рот.

— Я на вас пожалуюсь!

— Кому? Куда? — иронично спросил папа. — В органы опеки? Отчего же ты на дядю с тетей ни разу не пожаловался, а? И не забывай, что я полицейский… со связями.

— Да, с Пожирателями смерти, — процедил Гарри. — Этого Малфоя весь Гриффиндор ненавидит!

— Не тебе, мальчик, судить моего боевого товарища, — резко произнес отец. — Еще одно слово в его адрес — и простой поркой ты не отделаешься, ясно?

— Конечно, вы, наверно, уже договорились Мэри за его сыночка замуж выдать, раз она, оказывается, не грязнокровка…

Я аж рот себе зажала, чтобы не выругаться. Господи, чем их там пичкают на Гриффиндоре, если в голове такие идиотские мысли заводятся? Или их нарочно таких вместе собирают, чтобы другие факультеты не заразились?

— Мое терпение лопнуло, — спокойно сказал папа. — Ты оскорбил меня, мою дочь — свою сводную сестру, а также моего друга и его сына. Гарри, я честно старался относиться к тебе как можно мягче, у тебя было тяжелое детство…

— Это называется «мягче»?!

— Ты не знаешь, как я обращаюсь с Мэри, иначе не задавал бы дурацких вопросов. Пойдем.

— К-куда?

— Что значит — куда? К тебе в комнату. Займемся воспитанием вплотную…

— Я вас заколдую! — выкрикнул Гарри.

— Рискни, — хладнокровно ответил отец. — Во-первых, я знаю, что колдовство несовершеннолетним запрещено. Во-вторых, Мэри стоит за дверью и подслушивает, и у нее тоже есть волшебная палочка. В-третьих, твоя собственная палочка давно лежит в моем сейфе. Вопросов больше нет? Отлично, вперед! Мэри, — обратился он ко мне, — свари кофе!

И как он умудряется меня услышать? Я же в одних носках прокралась, пол не скрипит… Дверью я, что ли, хлопнула? Вроде нет… Загадка!

Ну, загадки загадками, но кофе я сварила, чутко прислушиваясь к происходящему наверху. Оттуда не доносилось воплей, визга и прочего, видимо, Поттер решил проявить силу воли, мужской характер и все в этом роде, а потому терпел молча. Я услышала только, как хлопнула дверь и провернулся ключ в замке, а потом — папины шаги.

— Готово, — сказала я, наливая ему кофе.

— Спасибо. Как погуляла?

— Отлично, пап. Жалко, нельзя ничего про школу рассказать, так что особо не пообщались. Так, в снежки поиграли и с горки покатались. А тут у нас что, боевые действия начались?

— Они самые, — недобро усмехнулся папа. — Ах ты ж… Мне бы этого пацана годика на три раньше заполучить, отменный бы вышел солдат! А теперь…

Он махнул рукой.

— Я ему Хайнлайна подсунула, — сказала я.

— Прочел? — заинтересовался папа.

— Не-а, отложил куда подальше, — это я проверила, когда инспектировала, как застелена кровать Гарри. У меня там секретка была заложена, так вот, книгу он не открывал вовсе. — Глупо, да, пап? Даже не посмотрел… Кстати, ты его сильно выпорол?

— Да какое там… — махнул он рукой. — Так… Больше для видимости, тебе куда больше прилетало. Но ты-то девчонка крепкая, а этого, прежде чем драть, надо откормить, а то одни кости торчат! — Папа помолчал. — Иди-ка сюда…

Вообще-то нежности у него не в ходу. За косу подергает, по макушке потреплет, обнимет, поцелует иногда — и все. А чтобы меня на руки брать — я такого не упомню… Вру, когда я была маленькой, конечно, он меня носил на руках, но не теперь же!

— Знаешь, я теперь намного лучше понимаю Люка, — сказал папа. От него пахло табаком, кофе, одеколоном и чем-то еще непонятным, но приятным.

— Это ты о чем?

— О том, почему он своего сына так разбаловал. Вернее, — усмехнулся он, — характер ему сломал… хорошо бы, не окончательно. Баловство — второй вопрос.

— И почему, пап?

— Он его слишком сильно любит, надышаться не может, вот и… — папа явно подавил ругательство. — Это нельзя, то нельзя, опасно, зато всяких игрушек и прочей дребедени накупим, сколько хочешь… Ну что это за пацан, а?! Ты же сама рассказывала, капризный до ужаса, хуже девчонки…

— Это точно, — вставила я, вспомнив сцену в поезде. — А Драко отца обожает, и поэтому все время на нервах: как бы чего неправильно не сделать! Помнишь, я говорила, мне его жалко? Так именно поэтому же… Вот Тео — тот спокойный до ужаса…

— Тео — это еще один твой приятель? В походе с вами был?

— Ага. У него матери нет. Наверняка над ним отец — он пожилой уже — трясется, один же сын-то, но так не скажешь. Тео еще поспокойнее меня будет.

— Может, характер такой, — вздохнул папа. — Люк вот своего избаловал, а жена возразить не смеет, хотя, как я понял, эта Нарцисса — дамочка не из простых.

— Да-а-а, она же Блэк, а там такие были… — сказала я со знанием дела. — Пап, а ты это к чему? Ты же обещал погонять Драко летом?

— И погоняю. Если он с тобой в поход сходил, не струсил, а потом во второй напросился и приятеля притащил, значит, Люк его еще не доломал, сделаем из мальчишки хорошего бойца…

— Пап, ты сказал, что теперь лучше понимаешь мистера Малфоя, а потом — что он Драко любит слишком сильно и поэтому избаловал. А ты меня что, не любишь, раз вообще не баловал? — вредным голосом спросила я.

— Я тебя очень люблю, — серьезно ответил отец, — и именно поэтому гоняю в хвост и в гриву. Потому как случись что со мной… на Энн надежды никакой, а так ты хоть сумеешь за себя постоять! А что, — произнес он вдруг, — неужто тебе никогда не хотелось пожаловаться подружкам, какой у тебя злой папаша? Заставляет рано вставать, заниматься, убираться… а?

— Папа, — сказала я, — у меня нет подружек, только приятельницы. А ребятам, с которыми я дружу, вообще завидно, что ты мне приемы показываешь и даешь из револьвера пострелять. Чего ты придумываешь ерунду какую-то?

— Да вот, задумался что-то… — усмехнулся он невесело. — Ты не обратила внимания, Мэри?

— На что именно?

— На поведение Гарри. Ты сказала, он боялся своей родни, был забитым ребенком… но ты же слышала, как он пытался со мной спорить?

— Да, пап. Но это, наверно, потому, что он не знает, куда попал, — рассудительно сказала я. — Там-то все просто было: попал под горячую руку — получи по шее и вали в чулан. А чтобы жить по нашему распорядку, привычка нужна. Он еще не понял и не освоился просто. И вдобавок оказалось, что мать у него жива, а видеться с ней не дают… У него и так, наверно, нервы никуда не годятся, а еще и такое… Ты же не просто так Энн отослал?

— Конечно. У мальчишки и без того мозги промыты по самое не балуйся, мне еще Энни тут не хватало! — фыркнул он. — Она бы схватила парня в охапку и поливала слезами отсюда и до послезавтра, а это вовсе ни к чему. Пусть с сестрой побудет… Твою мать!..

Я полетела с его колен в угол, папа прикрылся креслом…

— Люк, чтоб тебе, еще раз так сделаешь, ведь пристрелю же! — сказал он, поднимаясь и убирая револьвер. — Какого хрена, мы не договаривались!

— Извини, — хмуро ответил мистер Малфой. — Я просто хотел тебя предупредить, что твоя супруга вовсю раздает интервью всем желающим, и скоро на вашу скромную обитель обрушатся репортеры. Тебе как, поставить защиту, или отстреливаться будешь? Хотя тут понадобится пулемет, не иначе… а еще минное поле и пара миль колючей проволоки.

Папа выругался так, что я даже покраснела. Изо всей этой тирады более-менее приличными словами были краткие обозначения гулящей женщины и просторечные названия половых органов.

— Надо было закрыть эту дрянь в комнате, а лучше в подвале, а не отпускать к сестре! — рявкнул он. — Насчет сестры — твоя идея, кстати!

— Просчитался, — мрачно сказал тот. — Так что с защитой?

— Ставь. И посильнее! Кто вломится — вправду пристрелю!

Я потихоньку ретировалась, послушала, что делает Гарри: за дверью царила тишина. Взрослые переговаривались на повышенных тонах, но вроде бы понемногу успокаивались.

— Мэри, — заглянул ко мне вечером папа, — никому постороннему дверь не открывай, пусть хоть премьер-министром, хоть наследным принцем назовется. Мне завтра на службу надо — позарез.

— Мне так и сидеть дома? То есть я не против, но…

— Хочешь, поди погуляй, только опять же, с чужаками не разговаривай. И палочку свою возьми, предупреждение из этого министерства переживем, если что. — Он помолчал. — Люк предлагал забрать вас с Гарри к себе в мэнор, но я отказался.

— Ну и правильно, — сказала я. — До конца каникул всего ничего, а там… ой, там у них, наверно, надо красиво одеваться, за столом себя правильно вести… Я лучше пойду в овраг, с горки кататься!

— Вот и я так подумал. Спокойной ночи, Мэри.

— Спокойной ночи, пап!..

Если честно, я не представляла, что он сделает с Энн. Если вообще снова впустит ее в наш дом…

* * *

С утра в дом попытались вломиться человек пять. Спасибо мистеру Малфою, просто так пробраться они не могли, камин-то мы активировать не стали, от аппарации он нас прикрыл, ну а дверь я просто не отпирала, благо дверной звонок можно просто отключить.

Идти гулять я передумала, решив держать глухую оборону: мало ли, что! Еды в доме предостаточно, чем заняться, найду… Для начала, например, надо разбудить Гарри. Сегодня готовлю я, а на нем — глажка постельного белья. И нет, меняться я не буду, ненавижу эти проклятые пододеяльники…

Стучала я долго, Гарри не отвечал. Я сбегала за ключами (от меня папа их не прячет, потому что смысла нет, сам же научил вскрывать замки), отперла дверь и остолбенела: братца в комнате не было! Окно настежь, ветер гуляет, наружу свисает кое-как связанная из порванной простыни веревка. Тьфу, Драко и то лучше из мантий связал! А как этот идиот не разбился, уму непостижимо!

Под окном я обнаружила следы Гарри, они вели к дороге. Как он умудрился миновать репортеров, интересно мне знать? Хотя… смылся он до рассвета, похоже, следы уже припорошило свежим снежком.

«Ну ты у меня получишь», — пообещала я мысленно и начала названивать папе на службу. Дозвонилась с пятнадцатого раза, все время было занято.

— Сбежал, значит? — задумчиво произнес папа, выслушав мой короткий рассказ (докладывать по существу он научил меня еще в дошкольном возрасте). — Я не могу сейчас приехать. Свяжись с Люком.

— Как, папа?!

— Тьфу ты… не рассказал. Иди в мой кабинет, открой третий ящик стола, в нем рация. Позывные…

Папа продиктовал их.

— Давай, живо. Рассчитываю на тебя, Мэри!

— Так точно, пап!

Я ринулась в кабинет, нашла рацию… Хорошо еще, я не в первый раз ей пользуюсь!

— Мистер Малфой! — прокричала я сквозь шум помех. — Мистер Малфой! Мэри Оук вызывает Малфоя!

— На связи, — откликнулся он наконец. — Что за шум?

— Гарри смылся! Отца нет дома!

— Ждите, — ответил мистер Малфой и отключился, чтобы через полминуты оказаться в нашей гостиной. — В чем дело, мисс?

Я объяснила ему, что произошло.

— Можно проследить, куда он побежал?

— Конечно, можно… — мистер Малфой прошел за мной, что-то наколдовал и задумался. — Кажется, ваш братец вызвал «Ночного рыцаря» и уехал на нем.

— Что вызвал, сэр? — недоуменно спросила я.

— Автобус, транспорт для попавших в беду волшебников…

— А куда он уехал, узнать можно, сэр? Допросить водителя, кондуктора, пассажиров? — взялась я за дело.

— До чего же вы похожи на отца, мисс, — улыбнулся он.

— Я на мать похожа, — буркнула я.

— Внешне — на нее, но внутренняя суть — от Энди, — мистер Малфой протянул мне руку. — Если вы не против, отправимся вместе. Одному мне сложнее будет забрать вашего брата.

— Я не против, — серьезно сказала я. — Если папа называет вас другом, значит, я могу вам доверять.

— А он… называл? — почему-то упавшим голосом спросил он.

— Впрямую — нет, — честно ответила я. — Но знаете, он сказал, мол, когда вы якобы погибли, он очень жалел, что у него не осталось ни вашей фотографии, ни жетона, ни хоть пуговицы какой-нибудь на память. У папы вообще нет друзей. Сослуживцы, коллеги, приятели есть, а друзей нет. Наверно, вы были последним.

Он отвернулся, а я не стала торопить: ну продолбался Гарри, найдется, никуда не денется! А человек вот узнал, как его ценили…

— Знаете, мисс… — произнес мистер Малфой негромко. — Я очень боялся вашего отца. Да и теперь боюсь.

— Ну так есть, за что, наверно?

— Именно. Я сглупу сунулся в самое пекло, имея самое смутное представление о маггловских технологиях, поэтому выжил лишь чудом. Имя этому чуду — Эндрю Оук. И я ему обязан жизнью…

— Он вам тоже, сэр.

— Ну, он-то знал, куда идет и что его там ожидает, а я понадеялся на удачу. Однако я не закончил мысли. Я боюсь вашего отца. Я, сильный волшебник, боюсь маггла! И безмерно его уважаю, хотя никогда не признаюсь в этом в обществе. Энди… — Он встряхнул головой. — Энди не просто меня спас, он научил меня очень и очень многому. Понимаете?

— Вполне, сэр, — кивнула я и резко сменила тему, потому что терпеть не могу таких излияний: — А далеко от вашей новой усадьбы до моря? Я сроду его не видела, только на картинках!

— Увидите, — улыбнулся он. — Вам я, как уже было сказано, присмотрел прекрасный дом у озера. До моря меньше часа на автомобиле, думаю, вам понравится… Вы верховой ездой занимались?

— Да что вы! У нас на такое денег не было, но лошадей я очень люблю, они красивые…

— Вот и займетесь. Там, конечно, не арабские скакуны, но вполне достойные лошадки. И люди замечательные… — мистер Малфой усмехнулся. — А язык выучите, он не такой уж сложный. Пока обойдетесь переводчиками.

— Ага, папа говорил.

— Но что касается Драко… — негромко произнес он.

— Мне больше Тео нравится, — честно сказала я. — Может, вы его отца тоже предупредите? Ну, что пора линять? Очень уж умный пацан, жаль такого терять!

— Вся в отца, — скорбно сказал мистер Малфой. — Я поговорю с мистером Ноттом. А теперь идемте!

Я взяла его за руку, мир завертелся… и мы оказались в какой-то забегаловке.

— Что за смрад… — мистер Малфой прикрыл нос рукавом. По мне, так особо не воняло, но поди разбери аристократов! — Нам туда, мисс. Видите, выступают…

Я видела. Энн со слезами на глазах что-то вещала, прижимая к себе Гарри, а тот и рад был… Скажу честно: я девочка незлая, мирная, но тут я вскипела! И если бы не тяжелая мужская рука на моем плече, я бы точно ринулась вперед!

— Потерпите, мисс, — сказал он. — Я отправил домовиков за Энди. Как только он освободится с этой своей… летяги?

— Летучки!

— Верно, летучки, немедленно явится сюда. И тогда… — мистер Малфой усмехнулся, — я не позавидую никому.

Подозреваю, многим повезло, что папина летучка не затянулась надолго. Но все равно: явление посреди толпы волшебников маггла, затянутого в полицейскую форму, многих шокировало. Более того, маггл деловито пожал руку Люциусу Малфою, после чего широким шагом прошествовал к импровизированной трибуне.

— Ах ты ж блядь, — ласково повторил маггл-полицейский давешние слова своего старого друга, взглянув на супругу, после чего вынул из-за пазухи волшебную палочку и без лишних слов сломал ее о колено. — И ты, поганец…

Вторую палочку постигла та же участь.

— Домой, под замок, — приказал он, и домовики Малфоя живо отправили Энн с Гарри подальше отсюда, а сам папа быстро сбежал с трибуны. — Не хотел я показухи, но ведь довели… Люк, вытребовать снимки и записи можно?

— Можно, но сложно и дорого…

— Плевать на деньги. А как насчет засветить пленку?

— Это как?

Папа что-то зашептал на ухо приятелю. Учитывая то, что тот был намного выше ростом, зрелище вышло уморительное.

— Сделаем, — сказал тот наконец. — Но вот насчет репортеров…

— Отправь меня домой, а то руки чешутся, пристрелю ведь, если кто полезет… — произнес отец сквозь зубы. — Мэри доверяю тебе. Мэри?

— Я поняла, папа!

Ох и не поздоровится сейчас тем двоим…

— Мисс Скитер, вы не нас ищете? — окликнул Малфой, оглядевшись.

— О, мистер Малфой, какая честь для меня! — застрекотала дамочка со слишком ярким макияжем. — Не могли бы вы объяснить, что произошло на наших глазах минуту назад?

— Полицейский-маггл сломал две волшебные палочки, — пожал тот плечами.

— Но как это возможно! Это же… Лили и Гарри Поттер!

— Для него это Ли-Энн и Гарри Оук, — ответствовал он и потрепал меня по плечу. — А это Мэрион Оук, сводная сестра Гарри.

«Ну спасибо, дядя Люк, устроил ты мне интервью!» — с веселой злостью подумала я и уставилась на репортершу. Та пока молчала.

— Ну чё, на?.. — гнусаво спросила я и сплюнула себе под ноги.

— Мисс, это ваш отец сломал палочки Поттеров?

— Ну, на… и чё, на?..

— Но это же уникальные вещи, разве он не мог не понимать их ценности и значимости для волшебников?

— Ну-у-у… и чё, на?.. Мы чё, нищие? Новые не купим?

— Расскажите побольше о Гарри Поттере! — взвилась она, добившись от меня сравнительно связной фразы.

— С какой-такой радости? Вы мне сперва предложите гонорар, покажите договор, а там, может быть, я что-то и расскажу, — ответила я любезно уже нормальным голосом. — Только после того, как мистер Малфой одобрит, я-то плоховато в таких вещах разбираюсь, мала еще. Вы же подскажете, дядя Люк?

— Ну конечно, Мэри, — ласково улыбнулся он. — И подскажу, и покажу…

…К тому моменту, как он вернул меня домой, папа успел ополовинить бутылку виски. Слава богу, кровавых потеков и стреляных гильз нигде не наблюдалось!

— Пап, ты как? — спросила я осторожно.

— Хреново, — честно ответил он и перевел взгляд на мистера Малфоя. — Люк, вот скажи честно, твоя Нарцисса смогла бы взять и вытащить пацана без нормальной социальной адаптации… да что ты хмуришься?

— Папа хотел сказать, что Гарри не привык быть на людях и отвечать на сложные каверзные вопросы, — пояснила я, видя, что тот просто не понимает отца.

— Нарцисса никогда бы так не поступила, — ответил тот. — У нее есть чувство такта, как минимум. Ну а вообще… она для начала научила бы ребенка правилам поведения. Я же говорил тебе, Энди, она настоящая леди!

— Вот-вот, а у меня не леди, а… — тут папа выругался, но тут же призадумался. — Люк, слушай, я обещал взять твоего пацана на лето, плюс вот еще Гарри нарисовался, и, может, Тео тоже… А не могла бы твоя супруга в это время помуштровать мою дочку?

— Папа!!! — в ужасе воскликнула я.

— Никаких проблем, — ответил мистер Малфой, посмотрел на мое искаженное ужасом лицо и сжалился: — Но я полагаю, мальчикам будет интереснее тренироваться в ее компании… Сам понимаешь: сдаться девчонке и все такое… это стимулирует. Ну а натаскать по этикету недолго, особенно если Мэри сама проявит интерес и заранее ознакомится с соответствующей литературой.

— Она проявит и ознакомится, — кивнул отец. — Нужные книжки подгони, Мэри уж справится.

Я выдохнула с облегчением. По книжкам я что угодно выучу, а практику переживу… Хотя «настоящая леди», как я понимаю, это тот же армейский инструктор, только в юбке. Ну да ничего, папа намного страшнее!

— Вот и прекрасно… А что ты сделал с супругой и пасынком? — обтекаемо спросил мистер Малфой.

Папа скупо улыбнулся.

— Завтра я подаю на развод, — сказал он. — Детей Энни больше не увидит. Гарри, конечно, невоспитан, но ты прав, я еще сумею сделать из него человека.

— Ты ему ничего не сломал, надеюсь?

— Я всего лишь отходил его широченным ремнем. Это даже не слишком больно, я на себе проверял, — фыркнул папа. — Да и на Мэри… неоднократно. А, дочь?

— Да, пап, только чешется потом…

— А… супруга?

— А ей повезло меньше, — отрезал он, и его небольшие глаза полыхнули опасным огнем. — Я ненавижу лгунов, Люк. Смертельно ненавижу. Энни жива, но в ближайшие пару дней ей будет нездоровиться.

— Ты, помнится, говорил, что не бьешь детей и женщин, — сказал мистер Малфой после паузы. — И собак.

— Я никого не бью просто так. Я наказываю. Мэри я наказывал неоднократно, но она, как видишь, жива, здорова, ничего против не имеет, верно?

— Ну, это неприятно, — честно сказала я, — но ремня ты даешь всегда за дело. Ты правильно сказал, без причины ты ни разу меня не ударил. А вы, мистер Малфой, наверно, вообще никогда Драко не били?

Тот покачал головой.

— Совсем-совсем?! Да, папа, ты прав, это очень запущенный случай…

— Энди, если ты намерен периодически пороть моего наследника, я его к тебе не отпущу! — спохватился тот. Ой, как у него глаза заблестели! Он точно над Драко трясется, поэтому и испортил его, избаловал…

— Ты клятву дал, дурень, — ласково сказал папа. — Отпустишь, куда денешься… И не беспокойся, я твоего мальчика не покалечу и не обижу. Это ж… твой. Единственный. Не понимаешь, что ли?

— Да пошел ты… — тот отвернулся. — Энди, сволочь, я же сына хотел твоим именем назвать!

— А чего не назвал? — любопытно спросил отец.

— Так жена воспротивилась, в ее семье принято давать имена в честь звезд и созвездий… Я думал, второго назову, как хочу, но не вышло, — тяжело вздохнул мистер Малфой.

Папа засмеялся и хотел было что-то сказать, но тут вдруг воздух заискрился, и перед нами предстал сам директор Дамблдор, а с ним МакГонаггал и Снейп.

— Господа, вы вконец охренели, — честно сказал им папа. — Вот Люк хоть предупреждает, когда явится, а вы?.. Я вас, если честно, не ждал! Мы тут выпиваем, понимаете ли, а вы являетесь без спросу!

— Мистер Оук, — зажурчал директор, — до нас дошли сведения, что вы поступили с вашей супругой, Лили Поттер…

— Мою жену звать Ли-Энн Оук, — оборвал папа с явным злорадством в голосе.

— Ну хорошо… с вашей супругой и ее сыном…

— Моим пасынком, если вы имеете в виду Гарри Оука, — вставил отец.

— Да-да, по маггловским документам именно так… Словом, вы обходитесь с ними грубо!

— А я слыхал, — сказал папа, закуривая, — что отец мистера Снейпа еще и не так поступал с ним самим и его матушкой. И где вы тогда были?

Снейп побелел. МакГонаггал тоже. Директор занервничал.

— Вы заставляете ребенка работать по дому!

— И что? Моя родная дочь тоже готовит, стирает и убирает. А чем занимался пацан в доме Дурслей, у них самих спросите. У меня он хоть всегда накормлен досыта и живет в своей комнате, а не в чулане под лестницей, — процитировал папа всем уже известное словосочетание. — А правила тут общие для всех, равно как и распорядок дня.

Мистер Малфой явно наслаждался представлением.

— Но Лили… — начала МакГонаггал.

— Энни тут больше жить не будет, — отрезал папа. — Развод и девичья… прошу прощения, прежняя фамилия. Она может катиться на все четыре стороны, денег у нее довольно, а мне такая баба в доме не нужна. Люк?

— Чего? — лениво откликнулся мистер Малфой.

— Нарисуешь мне развод по-быстрому?

— Без проблем. В маггловском мире сам?..

— Ну не тебя ж просить!

— Дети?..

— Оба — мои, — веско выговорил папа и улыбнулся крайне нехорошей улыбкой. — Пацан говнистый, конечно, но я из него сделаю человека, я не я буду!

— Ну, удачи, Энди, — вздохнул мистер Малфой. — Я пойду, пожалуй.

— Нет, погоди, а то вдруг эти трое меня заколдуют?

— Тоже верно… Подожду немного.

— Виски?

— О нет! — содрогнулся тот, видимо, вспомнив о попойке. — Лучше чаю.

Троица из Хогвартса явно зависла.

— Мэри, завари чай, — приказал отец. — Только, будь добра, из пакетиков, а то обычный у тебя получается…

— Знаю, как из старого носка, — вздохнула я и убежала на кухню. — Дядя Люк, вам с сахаром?

— Нет, Мэри, спасибо, — с явным злорадством ответил тот. — Но если в вашем хозяйстве найдется лимон…

— Лимона нету, но вы развернитесь, там на подоконнике стоит лайм, на нем уже созрело две штучки!

— Ну надо же! — весело сказал мистер Малфой, сорвав с моего лайма маленький плод. — Как удобно! Энди, а ты не предложишь гостям присесть, не нальешь им чаю?

— Так это незваные гости, Люк, с какой радости мне их привечать?

— Мы хотели бы видеть Гарри Поттера, — пришла в себя МакГонаггал.

— Мой пасынок наказан и не выйдет из своей комнаты, пока я ему не разрешу, — ответил отец.

Я вот очень не люблю такое наказание, хотя лично меня папа никогда не запирал на ключ: вдруг мне в туалет понадобится? Он знал, что я тут же вернусь обратно, а мне и в голову не приходило смыться… Увы Гарри пришлось запереть. Подозреваю, для известных целей папа поставил ему в комнату ведерко…

— Так разрешите!

— С какой стати? — удивился папа и принялся прикуривать. — Вы мне не указ, господа.

— Мистер Оук, а не могли бы мы увидеть вашу супругу? — снова зажурчал Дамблдор.

— Не могли бы, — отрезал он.

— Но почему?!

— Я ей фингал под глазом поставил, — честно ответил папа. — Достала, сил нет, еще эту пресс-конференцию устроила… Казалось бы, сына вернула, живи да радуйся, нет, непременно нагадить нужно! Так что Энни сидит под домашним арестом. Не беспокойтесь, голодом я ее не морю, — оценил он выражение лица Снейпа, — а как синяк сойдет, сходим да разведемся, я как раз к тому времени документы подготовлю. После этого делайте с ней, что хотите, мне все равно. А теперь извольте сгинуть отсюда, мы с Люком еще не все обговорили!

Мистер Малфой торжественно кивнул, откровенно наслаждаясь спектаклем.

— Но мистер Оук, скоро заканчиваются школьные каникулы, вам придется отпустить мальчика в Хогвартс… — заговорила МакГонаггал.

Я подумала, что папу, видимо, очень сильно достали, потому что обычно он не позволяет себе сидеть, если дама, к тому же немолодая, стоит. Ну а если он так себя ведет… тушите свет!

— Отпущу, — миролюбиво согласился он. — Мэри за ним приглядит. А может, и не отпущу…

— Но!..

— Что — но? В этой вашей школе никакой дисциплины — раз! — отец рубанул воздух ребром ладони. — Монстры свободно бегают и детей калечат — два! Между собой ребята с разных факультетов, как кошки с собаками — три! Система оценок совершенно кретинская — четыре! Никакой физподготовки, кроме этой тупой игры на метлах, — пять! И никто не может порядок навести! И даже не пытается, судя по всему… Кстати, Люк, к тебе это тоже относится, ты ведь в попечительском совете состоишь, разве нет?

— Состою, Энди, состою, и думал обо всем неоднократно, и поднимал эти вопросы… — ответил тот, сосредоточенно выжимая в чай сок крохотного лайма. — Увы, помимо меня в совет входит уйма старых пердунов, и в одиночку мне просто не под силу переубедить этих замшелых маразматиков.

Дамблдор дернул себя за бороду, явно приняв что-то из высказанного на свой счет.

— Захвати меня на заседание, я немного постреляю в воздух, и мы хоть что-нибудь да уладим, — предложил папа.

— Боюсь, я тебя не отобью, они же все-таки волшебники, и их больше.

— А я ведь и автомат могу раздобыть, и гранаты со слезоточивым газом… Не забывай, Люк, в этой так называемой школе учится не только моя дочка, но и твой драгоценный сынок!

— Идея интересная, Энди, но мы ее обсудим чуть позже, если не возражаешь, без посторонних, — сказал мистер Малфой, отпил чаю и довольно улыбнулся.

— Так что все-таки насчет Гарри? — снова подала голос МакГонаггал.

— Я подумаю, — милостиво ответил отец. — Но, скорее всего, годик парню придется пропустить. Нагонит потом. Мэри поможет, верно, дочка? Пока что важнее выбить из него всяческую дурь, не то потом хуже будет.

— Вы же не хотите сказать, что… что бьете ребенка?! — ужаснулась профессорша.

— Я не бью, я наказываю, причем только за дело, — терпеливо повторил папа. — У меня такие методы воспитания. Без причины его только Дурсли били. Хотя, признаюсь, я их вполне понимаю: чудовищно невоспитанный мальчишка!

— А кто мешал им заняться его воспитанием? — вставил мистер Малфой. Я подлила ему чаю.

— Боялись, вестимо, — хмыкнул папа. — Он же волшебник.

— А вы, выходит, не боитесь? — зло поинтересовался Снейп, сверкая глазами.

— Нет, — ответил тот и улыбнулся. — Кстати, Люк, все забываю спросить… Ты вроде говорил, что у детишек магические выбросы начинаются лет в пять-шесть, верно? А почему же я за Мэри никогда ничего подобного не замечал? Да она и сама не помнит…

Я кивнула. В самом деле, соседки по спальне рассказывали: одна скатерть случайно подожгла, другая люстру уронила… Причем обычно это происходило, когда они расстраивались, падали, ушибались или их наказывали. Ну, понятно: сильные негативные эмоции провоцируют выбросы… Но я-то откуда только не падала, с кем только не дралась, да и от отца мне прилетало частенько! Однако ничего такого не припоминаю!

— Думаю, твоя супруга по возможности подчищала воспоминания и Мэри, и тем, кто стал случайным свидетелем, она ведь довольно сильная волшебница, — пожал плечами мистер Малфой. — С какой целью, сказать затрудняюсь, видимо, чтобы не привлекать излишнего внимания. Твоего в том числе.

— Ясно, ясно, — кивнул папа. — Сколько интересного я узнаю о своей милой женушке после стольких лет совместной жизни! Спасибо еще, она нас с Мэри никакой дрянью не наградила, после таких-то похождений…

Снейп посмотрел на него как-то странно, но промолчал.

— Вы долго еще будете изображать памятники? — спросил отец у профессоров. — Я как-то не рассчитывал на ваше общество, у нас с Люком, повторяю, приватный разговор.

— Мы надеемся, мистер Оук, что вы все-таки одумаетесь и позволите Гарри вернуться в школу, — отмер директор.

— О Мэри речи не идет? — поинтересовался папа, насладился выражением профессорских лиц и заметил: — Не понимаю, в чем разница. Мэри моя родная дочь, Гарри — пасынок, у обоих одна мать, но разные отцы… Или дело только в том, что Джимми Поттер был благородным волшебником, а я — простой полицейский? Стало быть, и дочка моя второго сорта по вашему счету?

Мистер Малфой подозрительно закашлялся, и я снова подлила ему чаю, правда, уже остывшего.

— Отчего-то ни Люк, ни его сынок с приятелями не брезгуют общаться с моей Мэри, — продолжал разглагольствовать отец. — И это несмотря на то, что вся их компания, мягко говоря… отличилась, а магглорожденных, опять же, мягко говоря, не любит. Ну, допустим, теперь уже установили, что Мэри — полукровка, но ведь так было и прежде… А вам, значит, Поттера подавай! Или не только его, а денежки его папаши с мамашей?

Судя по тому, как забегали глазки директора, папа угодил в точку.

— Пожалуй, нам пора, — торопливо произнес он. — Всего хорошего…

Они с МакГонаггал исчезли, а вот Снейп задержался.

— Что такое, Северус? — удивленно спросил мистер Малфой.

— Я… я хотел бы убедиться, что… гм… миссис Оук жива и невредима, — мрачно произнес он.

— Она не невредима, — педантично напомнил папа. — Я же сказал, что подбил ей глаз. Каюсь, не нарочно, не надо было пытаться вцепиться мне в лицо когтями. Отмахнулся — вот и… Спасибо, зубы не вышиб.

— И все же? — гнул свое Снейп.

— Мистер Снейп, мне кажется, она будет вовсе не рада, если вы ее увидите, — сказал папа.

— Северус, успокойся, — подал голос мистер Малфой. — Если Энди сказал, что не убил и не искалечил твою ненаглядную, то так оно и есть. Я ему верю.

— Ну хорошо… — после паузы произнес тот. — Всего доброго.

— Скатертью дорожка, — хмыкнул папа, когда Снейп исчез. — Люк, а как они умудрились пробраться? Репортеришки-то не сумели…

— Энди… — тот тяжело вздохнул и залпом допил чай. — Я очень неплохой волшебник, но Дамблдор намного старше, опытнее и банально сильнее, что ему мои чары? Плюс — МакГонаггал и Снейп, он-то у нас вообще самородок! Дальше объяснять?

— Нет, сам догадался… — Отец потер подбородок. — Значит, они могут вломиться в любой момент и забрать пацана?

— Я не думаю, что дойдет до крайних мер. Но, видимо, отпустить детей в школу все же придется.

— Ладно, — неожиданно легко согласился папа. — Пускай доучатся год, а мы тем временем разберемся с остальными делишками, верно?

— Именно! Кстати… — мистер Малфой помолчал. — А почему ты не захотел показать Северусу свою супругу? И еще, не опасаешься ли ты, что она снова аппарирует куда подальше? Палочка ей для этого не нужна, не забывай!

— Ну, если ей хочется оказаться посреди зимней улицы раздетой донага, со здоровенным фингалом под глазом, то пускай аппарирует, — пожал плечами папа. — Кстати, а если волшебнику руки связать, он все равно сумеет переместиться?

— Кто как… — тот посмотрел с явной опаской. — Ты ее не уморишь?

— Я же не изверг. В подвале есть матрац и одеяло, да и трубы отопления рядом, не замерзнет. Еду и воду я ей оставил. Ну а посидеть на цепи Энни явно необходимо…

М-да… Похоже, папа окончательно озверел, раз запер Энн в подвале, предварительно содрав с нее всю одежду, да еще и приковал наручниками к трубе. Я тоже как-то там сидела, правда, всего пару часов, одетой и не на цепи, но все равно это удовольствие ниже среднего!

— Не думай, что я получаю от этого удовольствие, — предвосхитил он вопрос товарища. — Чем скорее я выставлю Энн из дома, тем лучше, но до тех пор она шагу не ступит без моего ведома. Хватит с меня неожиданностей. Кстати, Мэри не ударила в грязь лицом на том… гм… мероприятии для прессы?

— О, что ты, — улыбнулся тот. — Она умудрилась вогнать в ступор Риту Скитер, а это дорогого стоит!

— Расскажи-ка… Мэри, еще чаю! — приказал отец, и я убежала на кухню, слыша, как мужчины начали звякать бокалами. Если опять перепьются и намусорят, не буду за ними убирать, вот честное слово! — А, Люк, слушай, потом расскажешь, сперва сделай кое-что…

* * *

Следующие два дня прошли совершенно спокойно. Правда, папа сам относил еду Энн, настрого запретив мне соваться в подвал. И еще заявил, что ни на каком поезде я не поеду: мистер Малфой пришлет своего домовика, а тот отправит нас с Гарри в Хогвартс прямо к началу учебного дня (до того Поттера выпустили только за новой палочкой). Ну и отличненько, подумала я, только драки в поезде не хватало, а она непременно случилась бы! Конечно, по пути можно потрепаться с Драко и Тео, но это и до школы потерпит… Зато — лишний день дома, высплюсь нормально…

Но нет, надежда выспаться оказалась напрасной! Около полуночи я проснулась от странного звука: совсем рядом гудел автомобиль. Но откуда бы ему тут взяться? Во-первых, у нас очень тихая улочка, во-вторых, это второй этаж, а мотор работал, складывалось впечатление, прямо за стеной!

Я встала, натянула теплые носки и высунулась в коридор. Шум мотора стал громче, к нему прибавилось какое-то позвякивание. Я подкралась к двери Гарри — из-под нее пробивался слабый свет — и заглянула в замочную скважину.

Ого! Напротив окна, насколько я могла различить, завис какой-то темный силуэт (ну прямо как в кино про НЛО и инопланетян, похищающих людей!), а сам Гарри пытался прицепить что-то к оконной решетке. (Да, именно об этом папа попросил мистера Малфоя: вызывать рабочих значило привлечь внимание всей улицы, а тот просто наколдовал эту самую решетку, да так, что снаружи ничего не было заметно. Это чтобы Гарри опять через окно не удрал, а то с него станется…)

Я шмыгнула к родительской спальне, стукнула в дверь (мало ли, что папе снится, может и пальнуть спросонок) и прошипела:

— Пап, подъем, тревога! Враг у порога!

У него есть одна замечательная черта: он не задает лишних вопросов.

— Что там?

— На уровне окна Гарри висит какая-то летающая хреновина, довольно большая. Похоже… похоже на автомобиль, — сообразила я, — фарами светит. Кажется, они собрались выдернуть решетку тросом.

— Ага… — папа, как был в трусах и майке, на ощупь открыл оружейный сейф и взял ружье. Я слышала, как он передернул затвор. — Так… Держи.

Я невольно охнула — он сунул мне в руки здоровенный и тяжеленный фонарь, который можно использовать вместо прожектора, не иначе.

— Мне нужна минута, — сказал папа. — Откроешь дверь Гарри, включишь фонарь на максимум — и сразу в укрытие.

— Ясно!

— Потом снова запрешь дверь и свяжешься с Люком. Черт его знает, что там нам на голову свалилось… Вперед!

Он взял второй фонарь и почти бесшумно унесся вниз по лестнице, а я схватила ключи, поставила фонарь на пол, отперла замок и распахнула дверь. Гарри обернулся на звук, и вот тут-то я и врубила фонарь. Хорошо еще, сама прищурилась, а вот бедный Поттер еще пару минут будет бестолково моргать! Судя по тому, как темная масса за окном (теперь я уже ясно различала, что это машина), вильнула и покачнулась, водителю тоже перепало вспышкой по глазам.

Я ногой впихнула фонарь внутрь, захлопнула и заперла дверь, и в тот же момент со двора раздался выстрел. Ой-ой, папа что, картечью зарядил?.. И снова — ба-бах! Клац, щелк! Ба-бах! Ба-бах!

После этого что-то с шумом грянулось оземь, дом чуть не подпрыгнул, стекла так уж точно задребезжали, а я вспомнила о рации.

— Ну что опять у вас стряслось? — страдальческим тоном спросил мистер Малфой, когда наконец ответил.

— Поттера хотели выкрасть, сэр, — ответила я.

— Кто? — живо проснулся он.

— Не знаю, сэр, но, кажется, кто-то на летающем автомобиле…

— Однако! — в его голосе послышался неприкрытый азарт. — Буду через минуту! Скажите отцу, чтобы не убивал злоумышленника, мисс!

— Хорошо, сэр, — ответила я, накинула куртку и вышла во двор.

Папа, оперевшись на ружье, с интересом рассматривал уткнувшийся капотом в землю старый автомобиль. Из пробитого радиатора шел пар, наземь струился бензин… хорошо, не загорелся!

— Ну, допустим, выстрелы я еще как-то смогу объяснить, — задумчиво произнес он. — Но что делать вот с этим? Кстати, где Люк?

— Уже здесь, — ответил тот, появившись у нас за спинами. Судя по всему, собрался он в рекордно короткие сроки: рубашка застегнута не на ту пуговицу, теплая мантия кое-как накинута на плечи, а вместо дорогущих ботинок — домашние туфли на босу ногу. — Что тут такое, Энди?

— Это ты скажи мне, что тут такое… Или у вас в порядке вещей прилетать на дряхлой тачке и пытаться кого-то выкрасть через окно?

На лице мистера Малфоя отразилось такое блаженство, что я даже удивилась.

— Энди, это совершенно не в порядке вещей! — пропел он. — Скажи, пассажиры-то живы?

— А как же, я ведь по машине стрелял, а не по ним. Только вылезать боятся, судя по всему. Да, Люк, ты можешь замаскировать это безобразие? А то ведь непременно кто-нибудь полицию вызовет, видишь, уже окна светятся… Мэри, телефон в доме звонит, поди ответь!

— А что говорить, пап?

— Сама придумай, большая уже.

Это оказалась соседка, услышавшая шум. Ну а раз сосед — полицейский, проще сперва позвонить ему, чем дозваниваться в управление!

— Да, миссис Адамс, — сказала я, выслушав ее сбивчивый монолог. — Извините, что разбудили. К нам во двор забрался какой-то бродяга, папа и пальнул пару раз в воздух. Вы же его знаете… Да, извините еще раз. Спокойной ночи.

Положив трубку, я снова выскочила во двор, задержавшись только, чтобы обуться, а то в тапочках на снегу зябко.

— Ну?

— Миссис Адамс звонила. Я сказала, что ты бродягу пугал. Она поворчала, да и все…

— Умница, дочка, — ответил папа. Экипаж летучего автомобиля уже выудили наружу и усадили наземь, как полагается: ноги врозь, руки за голову… — Люк, это что за детский сад на выезде?

— М-м-м… Уизли… Уизли… и еще один Уизли, — с несказанным удовольствием произнес мистер Малфой. — Энди, я просто обязан сообщить в аврорат! Какое дивное нарушение правил… какое пренебрежение Статутом о секретности…

— А ничего, что у меня жена в подвале заперта?

— Поверь мне, они о ней и не вспомнят…

— Ну, вызывай, — хмыкнул папа. — Мэри, иди в дом и оденься, пока не простыла. А ты, Люк, застегнись!

— На себя посмотри, ты вообще в трусах, — парировал тот, но мантию застегнул.

— Мне можно, меня с постели подняли… Мэри?

— Папа, так меня тоже подняли! Мы должны выглядеть… это… органично, вот! И не переживай, я не простужусь, я же в куртке.

— Я на вас согревающие чары наложу, — добавил мистер Малфой. — Так, и где эти авроры? Спят, поди?!

И вот тут на наш скромный двор посыпался натуральный десант! Нарушителей (это были близнецы Уизли, Фред и Джордж, а также их младшенький братец Рон) взяли под белы рученьки и куда-то уволокли. Разбитый автомобиль тщательно обследовали, обнаружили в нем багаж, явно приготовленный для школы, выпотрошили его как следует, все отщелкали колдоаппаратом (папа сделал мне знак, и я притащила нашу «мыльницу», поснимала на всякий случай), а машину тоже утащили, видимо, как вещественное доказательство. Потом они пошли по соседним домам — вычищать невольным свидетелям память… Бедная миссис Адамс, она и так-то вечно все забывает!

— Будет очень нехорошо, если Поттер сболтнет лишнего, — одними губами проговорил мистер Малфой. — С Мэри проблем быть не должно, тем более, Северус сказал, она от природы сильный окклюмент…

— Это не заразно? — спросил папа совершенно серьезно.

— Это редкий дар, обычно такому учатся годами. Но об этом потом, ты подумай о мальчишке. Его ведь тоже допросят, учти.

— Ага… Мэри, ты идешь на допрос первой, — велел папа. — А потом домой. Тебе холодно. Ясно?

— Конечно, — понятливо кивнула я.

Авроры снова подтянулись в наш дворик и взялись за дело.

Я рассказала чистую правду: проснулась от странного шума, выглянула наружу, увидела что-то вроде НЛО, испугалась и бросилась будить папу. А папа сперва стреляет, а потом уже разбирается… Папа не отставал: да, дочь разбудила среди ночи, напуганная насмерть, он схватил ружье и кинулся во двор, а там НЛО, не НЛО, черт его разберет, какая-то непонятная летающая штуковина. Он выпалил разок-другой, штуковина и загремела наземь, оказавшись автомобилем. Ну а раз это не пришельцы, то, стало быть, магия, якобы решил папа и связался с мистером Малфоем. Ну да, они знакомы. Дети на одном факультете учатся, дружат. А как связался, если он не маг? Да просто, по рации, идемте, покажу… Мистер же Малфой пылал праведным негодованием: что себе позволяют эти Уизли, нарушать Статут, заколдовывать маггловские вещи… и так далее, и так далее. То, что сам он заколдовал рацию, чтобы она могла работать в мэноре, благоразумно опускалось.

— А можно, я пойду оденусь, я замерзла… — попросила я, вклинившись в паузу.

— Разумеется, иди, — кивнул папа, не дожидаясь ответа старшего аврора, и я пулей взлетела на второй этаж.

Хорошо, за ключами бегать не пришлось, они были при мне, так что я открыла дверь и щелкнула выключателем. Поттер догадался выключить фонарь (кстати, надо его отсюда убрать!) и изо всех сил пытался разглядеть, что происходит во дворе.

— Гарри, — позвала я. — Слушай внимательно.

— Чего еще?!

— Того! К мамочке захотел?

Он открыл было рот, но тут же вспомнил, где сейчас Энн, и осекся.

— Ты спал, — продолжила я. — Проснулся от какого-то шума. В окно бил свет, а ты и так-то плохо видишь, а уж спросонок… Папа крикнул тебе, чтобы сидел в комнате. Потом раздались выстрелы и какой-то грохот. Все, ты больше ни-че-го не знаешь, понятно? И хоть одно лишнее слово, и в школу ты действительно не поедешь!

— А разве…

— Тебе сказано было, что нас прямо туда с утра отправят! А эти парни что, — сообразила я, — решили, раз тебя в поезде не было, тебя надо выручать? Ой, идиоты-ы-ы… Короче, молчи в тряпочку, не то хуже будет!

Дверь я запирать не стала, фонарь унесла в родительскую комнату и поставила в сейф. Потом быстренько сбегала к себе, натянула брюки и свитер прямо на пижаму и снова спустилась вниз.

— Разумеется, мы примем все возможные меры, мистер Малфой, — устало говорил старший аврор. — Согласен, это абсолютно безответственно со стороны мистера Уизли… Ну ладно, заколдовал ты этот автомобиль, развлекайся втихую, только сделай так, чтобы дети не сумели его угнать! Ну а молодым людям мы устроим такое внушение, которого они долго не забудут… Додуматься надо! Похищать Поттера из маггловского дома на летающей машине! Хорошо, что соседи, которые заметили этот драндулет, тоже подумали о космических пришельцах, но нам теперь еще несколько кварталов обходить, проверять… Мало ли, у кого бессонница была, разглядели этот клятый «форд»!

— Кстати, а сам Поттер где? — спросил другой аврор, чуть помоложе.

— Наверху, — преспокойно ответил папа, успевший оделить уставших стражей магического правопорядка капелькой виски. — Позвать?

— Будьте так любезны.

— Мэри, — кивнул он мне.

— Сию минуту, папа! — я снова унеслась наверх, за шкирку вытащила Гарри из комнаты и поволокла за собой, приговаривая: — Еще раз напоминаю: одно лишнее слово, и в школе тебе просто не жить… Не забывай, кто мои приятели… и с кем папа дружит…

Гарри стиснул зубы и промолчал. Уверена, в школе он нажалуется директору и своему декану, но пока ему некуда было деваться.

И, честь ему и хвала, дела он не провалил: мямлил, правда, но это как раз нормально. Зато историю пересказал как по нотам!

— Интересно, а почему Уизли твердят, будто Поттер сидит взаперти, а окно зарешечено? — не отставал аврор.

— Потому что, уважаемый…

— Сандерс.

— Да, мистер Сандерс, я действительно закрыл его в комнате в наказание за скверное поведение, — невозмутимо ответил папа. — А решетка на окне там ради того, чтобы этот дурно воспитанный молодой человек не свалился со второго этажа на камни и не сломал себе шею. В прошлый раз ему повезло, но… — он развел руками, — удача не вечна. А я за него все-таки отвечаю, пасынок, как-никак!

— Мистер Оук, а где… гм… ваша супруга? — Сандерс вцепился как клещ.

— Понятия не имею, — хладнокровно ответил папа. — Я подал на развод, выставил ее из дома, и где она теперь шляется, не знаю и знать не хочу. Средств у нее достаточно, не пропадет. А так… Могу сказать только одно: воспитание Гарри ей доверять нельзя.

— Однако она воспитывала вашу дочь…

— Этим занимался я, — отрезал отец. — От Энни толку было немного, а уж из пацана она и подавно ничего путного сделать не сумеет, тут нужна мужская рука. И вообще, мистер Сандерс, мы сейчас мою личную жизнь обсуждаем или наглый налет этих… Уизелов на мою частную собственность?

Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться: обычно Драко, чтобы позлить Рона, называл его Уизелом, я об этом как-то упоминала, а у папы отличная память!

— Вот именно, господа, — вмешался мистер Малфой. — Личные дела мистера Оука вас в данный момент занимать не должны. Не соблаговолите ли для начала разобраться со злоупотреблениями мистера Уизли и возмутительными выходками его отпрысков?

— Верно, Сандерс, — присоединился старший аврор, — хватит болтовни. Сам видишь, с Поттером все в порядке. Давай сворачиваться.

Тот поджал губы, но неохотно кивнул.

— Детям в школу с утра, а вы тут развели тягомотину, — добил папа. — Светает уже!

— И правда…

Авроры отбыли, а мистер Малфой облегченно выдохнул. Правда, тут же собрался и принялся осматривать гостиную с палочкой наперевес. «„Жучков“ ищет, — сообразила я, — мало ли, чего авроры могли тут понатыкать!»

— Гарри — в свою комнату, — приказал папа, и тот послушался беспрекословно. Чудеса, да и только!

— Чисто, — произнес мистер Малфой и упал в кресло. — Н-да, Энди, с тобой не соскучишься…

— В каком смысле? — поинтересовался тот, посадив меня на колено. Идти спать смысла не было, все равно не усну, да и сколько там осталось до подъема?

— В прямом. Конечно, Уизли сам себя подставил с этой машиной… вернее, сыновья его подставили, и огребут они со страшной силой! Ну и штраф им впаяют, как пить дать, — довольно улыбнулся мистер Малфой, но тут же посерьезнел. — Штраф за них, однако, заплатят добрые люди, потому что у самого Уизли ни кната лишнего за душой, а вдобавок семеро детей.

— Предохраняться его не учили? — поинтересовался папа, приподняв бровь. — Ты-то вон одним наследником обошелся…

— Энди, не надо об этом, — поморщился тот. — Для меня это больная тема.

— Извини.

— Ничего. — Мистер Малфой помолчал. — Вечная проблема чистокровных: дети или рождаются больными, или их вообще нет. Мне еще повезло: у Драко скверный характер, мы его чудовищно избаловали, каюсь, но хоть физически он здоров.

— А Уизли?

— Тоже чистокровные, но, видишь, семеро… и хоть живут на грани нищеты, их палкой не перешибешь!

— Потому и не перешибешь, что закалены лишениями, жрать могут, что угодно, спать на голых досках под открытым небом и все в том же роде, — вздохнул папа, — а твой нытик… ну да летом я им займусь. Раз здоров, ничего ему не сделается… Кстати, может, эти Уизли вовсе и не чистокровные?

— Ну как же, родословная-то имеется!

— Родословная родословной, а вдруг кто из их предков на стороне погулял? Я в этой вашей магии ни черта не понимаю, но за хорошие деньги можно и тест ДНК купить, думаю, ваши бумажки подделать тоже возможно.

— Да все может быть, — пожал плечами мистер Малфой. — Однако разговор наш свернул не туда. Сандерса ты хорошо осадил, но он может продолжить копать дальше. Это ведь не простой аврор.

— Я будто не заметил! Старший перед ним чуть не на цырлах пританцовывал! Спецслужба какая-то?

— Да. Название тебе ни о чем не скажет, но они связаны с Отделом тайн. И к Поттеру у них особый интерес.

— И?..

— Надо поскорее избавиться от твоей супруги, — серьезно сказал мистер Малфой. — Нет, Энди, не в том смысле! Ты можешь форсировать развод в вашем мире?

— Могу, денег хватит, — кивнул папа.

— Я нажму на нужных людей у нас… Отсудить мальчишку будет сложнее, на стороне матери-героини уйма народу, но…

— Но я его ей не отдам, — заключил отец. — Пусть хоть демонстрации у меня под окнами устраивают. Лишь бы не выкрали этого засранца, ищи его потом!

— Зачем тебе чужой мальчик, Энди? — вкрадчиво спросил мистер Малфой.

— А ты помнишь, что я тебе говорил про пацанов, которых гнали на убой? — в тон ответил папа. — Помнишь одного такого, которого поймали у нашего лагеря со взрывчаткой, а он ревел и просил дать ему хоть чего-нибудь пожрать перед смертью? Потому как обратно хода нет, мы, скорее всего, расстреляем, как он думал… а помирать голодным совсем уж грустно.

— Так его же забрали на большую землю, разве нет?

— Ну, одному повезло, а скольким — нет? Кто не додумался автомат бросить, кто не сумел клемму со взрывателя снять перед тем, как сдаться… — он вздохнул. — Я жопой чую, Люк, что затевается какое-то жуткое дерьмо, и главным ассенизатором назначен Гарри, иначе зачем вокруг него устроили такие шаманские пляски с бубнами? Так вот им всем! — Папа жестом обозначил, какого он мнения о происходящем. — Парень ни хрена в этой жизни не соображает, но ничего удивительного в этом нет: не учили, не объяснили, не рассказали, рос, как сорняк. Но это не страшно, ему лет-то всего ничего, а даже взрослому мозги на место поставить можно… Короче, Люк, придумай что-нибудь. Здесь-то я сам справлюсь, но надо, чтобы в вашем мире к Гарри ни одна мышь не проскочила!

— Сделаю, что сумею, Энди, — кивнул тот, — но у меня связаны руки. Я ведь… не отношусь к силам добра и света, как директор и его присные. Могу я многое, но в борьбе за Поттера… расклад не в мою пользу. Хотя палки в колеса я ставить в состоянии… Словом, сделаю все от меня зависящее, но гарантировать ничего не могу.

— Это уже немало, Люк, — хмыкнул папа. — А теперь… Мэри, все равно не спишь, свари кофе на всех! Посидим до утра, а там тебе и в школу пора…

— Ага… мистер Малфой, а можно вопрос? — не удержалась я, ставя турку на плиту.

— Я же вроде стал дядей Люком? — съязвил тот.

— Но вам же не нравится, когда я вас так называю, — резонно ответила я. — Пап, вам кофе с гвоздикой, корицей, еще чем?

— Давай с корицей… Что там у тебя за вопрос-то?

— А! Мистер Малфой, а нельзя факультет поменять? — спросила я. — Понимаете, я слышала, что Гарри предлагали на выбор Гриффиндор или Слизерин. Он выбрал первое. Ну и как я должна за ним присматривать, если ему там постоянно Уизли в уши дуть будет? Да и прочие тоже не отстанут…

— Я не знаю таких прецедентов, — покачал тот головой. — Но поспрашиваю, идея богатая… С другой стороны, учиться вам там осталось недолго… я надеюсь.

— Люк, ты мне, кстати, покажешь, в какую дыру намерен нас затащить? — встрял папа. — Мэри! Хватит уши греть, если кофе убежит — плиту будешь языком вылизывать!

— У меня не убежит!

— Покажу, покажу… Детей вот в школу отправим, и можем отправляться.

— Папа, фотки мне потом пришли! Я тоже хочу посмотреть! — крикнула я с кухни.

Мужчины засмеялись, а я достала чашечки из парадного кофейного сервиза и аккуратно расставила их на подносе. Леди из меня, конечно, никакая, но не грохнуть все это богатство я вроде бы в состоянии…

Самое удивительное — я вообще не думала об Энн, будто ее и не было рядом все эти годы. С другой стороны… да, мы неплохо ладили, она меня кое-чему учила (из того, чему отец точно научить не сумеет), мы болтали по вечерам, но и только. Я знала, что ей время от времени перепадает от папы, но, поскольку мне влетало точно так же (и всегда за дело, прошу не забывать!), то я полагала, что это в порядке вещей. Многих моих одноклассников родители лупили так, что те приходили в школу с разбитыми губами и носами, заплывшими глазами, распухшими ушами, порой без парочки зубов, а кое-кто и с переломами… Меня отец никогда не бил по лицу, а что сидеть неудобно после ремня, ну, пережить можно! Синяков он не оставлял, только вот сейчас неудачно получилось… А сама Энн не жаловалась: ее вроде бы все устраивало.

Значит, я ее и не любила особенно, заключила я. Наверно, отношение папы тоже сказалось: для него она была всего лишь женщиной, которую он взял в дом ради присмотра за ребенком и хозяйством (этакая бесплатная домработница!). Он ее отродясь не любил, а что переспал… ну, это со всеми случается! А так — ему было удобно… Красивая женщина в постели, в доме чисто, дочь не одна, еда… гм, ну ладно, об этом я уже рассказывала.

Может, это не очень-то красиво, но сама Энн о чем думала, когда заявилась к папе, хорошенько пошлявшись перед этим? Что он станет кормить ее деликатесами, наряжать в дорогущие платья и водить по всяким там балам, театрам… куда еще аристократы ходят? Видела же, к кому идет, как папа живет… Конечно, всех его причуд за одну ночь не узнаешь, но раз уж не сбежала потом, могла бы кое-что и усвоить! А про материнские чувства ко мне лучше и не говорить. Кажется, Энн нарочно стала вести себя со мной как с подружкой: так было проще. Папа со мной и то больше возился, даже когда приходил с дежурства смертельно уставшим… Ну и ничего, зато я самостоятельной выросла, не то что некоторые!

И тут же я подумала о Гарри: его подкинули тетке, когда ему был годик с небольшим, если не ошибаюсь. То есть возни-то порядочно, а у тетки ведь еще свой сын имелся, пусть и чуть постарше… Ну а раз Гарри все-таки вырос, жив-здоров, значит, им хоть немножко, да занимались! Вполне могу поверить, что эта тетка меняла ему пеленки, скрипя зубами, но не оставляла же сидеть в вонючей луже, тем более, я слышала, она жуткая аккуратистка… А почему его так одевали… Ну а кто сказал, что Дурсли богатые? Дом у них симпатичный, но, может, за него еще кредит не выплачен! Мать — домохозяйка, отца целыми днями нет дома, и что-то мне подсказывает, будто торговля дрелями — не самое прибыльное занятие. Своего пацана Дурсли, конечно, баловали, а что до его старых вещей… Рону Уизли вон даже палочка и фамилиар от старших братьев по наследству перешли, я уж молчу о мантии и прочих шмотках! Во многих семьях так: младшие донашивают за старшими, никто особо и не возмущается, понимают, что денег мало, а дети растут быстро, на всех новых вещей не накупишь, это же чистое разорение… Так что, заключила я, все услышанное надо делить на десять, а то и на двадцать. Может, эти Дурсли по рассказам Гарри — ужас что такое, но, подозреваю, про папу он сможет рассказать что-нибудь похуже!

— Ты нашел какие-то варианты? — негромко спросил папа, явно возвращаясь к прежнему разговору.

— Нашел, — кивнул мистер Малфой, отставил чашку и нервно переплел пальцы, стиснув их так, что костяшки побелели. — Говорят, это реально. Если очень повезет, рука уцелеет, но действовать я ею, вероятнее всего, не смогу. Ты же видел, где метка находится… Но я, как ты говорил, не левша, переживу…

— Люк, посмотри-ка на меня, — серьезно сказал отец. — Ну посмотри, посмотри!

В глазах мистера Малфоя читался откровенный страх, это даже мне было очевидно.

— Понятно, ты боишься остаться вовсе без руки, — по-прежнему негромко произнес папа. — Только вот что… Помнишь ребят из нашего взвода? Тех, что покалечились?

— Конечно… — тот передернулся. — Я не раз и не два пожалел, что вообще сунулся в эту маггловскую мясорубку! Знаешь, Энди, наши пыточные заклятия по сравнению с вашими минами — сущая ерунда! А к чему этот вопрос? Хотя нет, не говори, сам догадаюсь, — поднял он руки. — Я ведь сказал тогда, что сумею прожить и так, а ты напомнил о тех несчастных мальчишках… каково им теперь? Даже подумать боюсь!

— Ну как тебе сказать… — отец закурил. М-да, похоже, правило насчет курения в доме отменяется. — Ларри Вессон, помнишь его? Подорвался на самодельной мине, остался без ног…

— Энди, я был бы счастлив это забыть, но не могу!

— Но это же ты помог мне дотащить его до лагеря. И, похоже, поколдовал, иначе он бы по пути от шока загнулся, — заметил папа.

— Ну… да, кое-что сделал, — неохотно сказал мистер Малфой. — Теперь думаю, что, наверно, напрасно. Мальчишке было лет двадцать, верно? И что с ним сталось? С таким-то увечьем…

— Он сейчас преподает в высшей школе, — с удовольствием произнес отец. — Ну что ты вытаращился? Да, преподает! У него голова золотая, а чтобы вдалбливать студентам физику с математикой, необязательно уметь бегать стометровку. Кстати, Ларри женат, у него двое детей.

— Не может быть!

— Ну так ему же ноги оторвало, а не что-то другое, — хмыкнул папа. — Ходить он, в принципе, тоже может, протезы сейчас хорошие делают… В инвалидном кресле, конечно, удобнее, но, знаешь, во Вторую мировую у русских был безногий летчик. И если уж он на своих кошмарных деревянных протезах не то что самолетом управлять, а даже сплясать мог, то Ларри просто грех задницу просиживать…

— Гм…

— Дерек Скотт. Такого помнишь?

— Смутно… что с ним было?

— Снайперская пуля. Парализован ниже пояса.

— И?..

Я затаила дыхание, чтобы меня не заметили и не прогнали. Я уже говорила, что папа крайне редко и неохотно вспоминает о той войне, и теперь ловила каждое слово.

— Да ничего, работает. Он же радистом был, потом, когда его списали, занялся компьютерами, пишет какие-то там программы… я в этом ничего не понимаю, но платят ему бешеные бабки. Опять же, чтобы стучать по клавишам, ноги не нужны, голова важнее.

— Гм… — произнес мистер Малфой.

— Фрэнк Дуглас, — продолжал папа. — Ну, этому еще, можно сказать, повезло. Всего одной ноги лишился, так что теперь довольно бодро бегает. По бабам бегает, хочу отметить, герой, мать его… а еще участвует в паралимпийском движении.

— Это что такое?

— Господи, дремучий ты человек! Про Олимпиаду слышал? Ну а это то же самое, только для инвалидов, — пояснил папа. — Хоккей на инвалидных колясках, заплывы безногих и безруких и все в том же роде. Зрелище на любителя, но, знаешь, лучше уж что-то делать, чем побираться на улице!

— Это верно, — вздохнул мистер Малфой. — Энди, а что забавного ты в этом нашел?

— Я вспомнил анекдот, который мне Фрэнк рассказал, как раз о пловцах-инвалидах, — хмыкнул папа. — Про одного чувака, у него ни рук, ни ног не было, он на дистанции и потонул. Ну его достали, откачали… Вот… Его и спрашивают, мол, что ж такое-то? А он и говорит, мол, я пять лет учился ушами грести, а тут на меня какой-то козел шапочку резиновую надел!

— Энди, это… совсем не смешной анекдот! — сказал тот, подозрительно похмыкивая.

— Да это правда жизни. Фрэнк в реабилитационном центре подрабатывает и периодически рассказывает эту хохму своим клиентам. На него уж и жаловались, и в суд подавали за оскорбление инвалидов, так на последнем заседании он протез отстегнул и кинул им в истца. Что характерно, парня оправдали… — Папа взял очередную сигарету. — Кто у нас там еще… А! Ричи О'Брайен!

— Тот парень, который ослеп после взрыва?

— Он самый. Тоже женился. Женушка у него, правда, на лицо чуть посимпатичней крокодила будет. Но Ричи-то это до звезды, он ведь только ощупью может, а на ощупь, я так думаю, его супруга очень даже ничего, всё при ней, фигура отличная, сама ухоженная, кудри до задницы… Он — только не ржи! — книги пишет. Боевики всякие, про войну, опять же…

— Погоди, но он же слепой! — нахмурился мистер Малфой.

— Так он надиктовывает, а жена потом перепечатывает, — пояснил папа. — Если ему надо что-то уточнить, она ищет данные, читает ему. Фантазия у него ого-го какая, а поскольку и опыта хватает, то ляпов он не делает… А вот еще Том Джонс, тоже почти ослеп, но именно что почти. Он собак-поводырей помогает обучать.

Папа замолчал.

— Энди, — негромко произнес мистер Малфой, — что же, выходит, ты… всех тех ребят…

— Не всех, — скупо усмехнулся он. — Только тех, кого сумел отыскать, многие ведь не оставили координат для связи, а в штабе поди разузнай, куда делся какой-то рядовой! Развели секреты!

— И ты…

Я затаила дыхание, так мне было интересно!

— Люк, самое хреновое для этих пацанов было не просто лишиться ноги или руки, — негромко произнес папа. — В госпитале они еще даже и не понимали толком, что с ними приключилось. А вот потом… Потом-то и начинался ад. Родственники жалеют так, что впору взвыть, жены — у кого они были — хватают детей и испаряются, подружки — тем более… Образование почти у всех этих ребят никакущее, иначе бы они в армию не пошли, и что делать? Остается только тихо спиваться на пособие по инвалидности, на это его вполне хватает! А им еще жить и жить…

— Энди, от тебя я такого не ожидал, — искренне сказал мистер Малфой.

— Почему это, Люк?

— Потому что ты всегда казался мне человеком очень жестким. Даже, скажу честно, жестоким. И вдруг ты разыскиваешь сослуживцев… я верно тебя понял?

— Абсолютно.

— Так вот, разыскиваешь и, судя по всему, помогаешь им, чем можешь. А, кстати, чем? Ты ведь, насколько я понял, небогато жил до недавнего времени!

— Потому и небогато, — хмыкнул папа. — В основном, конечно, я этим парням помогал добрым матерным словом и хорошими звездюлями. И им самим вкладывал, чтобы оторвали жопу от дивана и прекратили себя хоронить заживо, и родственничкам, чтобы не скакали вокруг со своей жалостью. Денег, сам понимаешь, у меня мало, да и отсыпь монет — ведь пропьют! Так что я только в случае крайней необходимости что-то отстегивал. Ларри на протезы, Дереку на учебу и новый компьютер… Это вещи необходимые. На все остальное они сами заработали.

— И ты с ними часто видишься?

— Нет, у меня служба, а их раскидало по всей стране. Но перезваниваемся мы регулярно. И хотя бы раз в год я их навещаю.

— Энди, у тебя ведь своя семья! — коварно произнес мистер Малфой. — Дочь маленькая…

— У дочери руки-ноги на месте, слава богу, голова тоже варит, так что за нее я никогда не волновался, — отрезал отец. — Разумеется, Мэри никогда не голодала и не ходила в обносках, у нее есть крыша над головой и нормальное образование. Остальное сама пускай добывает.

— Нормальное? А кто мне в прошлый раз заявил, что в Хогвартсе ничему толковому не научат? И что программу маггловской школы Мэри придется нагонять, если что?

— Надо будет, нагонит, — пожал папа плечами, а я на всякий случай кивнула. — Люк, у меня самого за плечами только средняя школа, и ту я еле-еле закончил, да училище для младшего офицерского состава. Я уравнение какое-нибудь сроду не решу, Словакию со Словенией путаю, скажи спасибо, если хоть Берлин с Парижем на карте найду, книжек почти не читаю, некогда, но жить мне это не мешает. Понадобится, выучу. Тебе моя позиция ясна?

— Вполне.

Я потихоньку выдохнула. Вот, значит, откуда у нас такие счета за телефон! И вот почему мы настолько небогато жили… С другой стороны, папа прав: от голода и холода мы не умирали, оборванкой я не ходила, хуже одноклассников себя не чувствовала (а если кто задирался, получал в глаз). Все остальное, разные там дорогие игрушки — чепуха, это точно, они же надоедают, и очень быстро. Лучше уж интересную книжку в библиотеке взять или собрать пацанов и отправиться в овраг играть в копов и разбойников, пришельцев и звездный десант… ой, да мало ли, что можно придумать! Кстати… О'Брайан… Да я же его книгу читала в прошлом году! Еще удивилась: папа редко берет в руки что-то, кроме газет, а тут целый роман… Я его утащила, когда папа закончил, интересно было! Ну, книжка, конечно, для взрослых, но все равно…

Надо же, никогда бы не подумала! Хотя… Папа, наверно, решил, что отвечает за тех ребят (правда, сейчас они уже совсем взрослые, но какое это имеет значение?), а значит, бросить их не имеет права, раз все остальные от них отказались.

Честное слово, я начала еще сильнее им гордиться!

— Ты сказал, у Ларри есть дети, — нарушил молчание мистер Малфой. — А ничего, что он инвалид?

— Люк, но он ведь не от рождения такой, — нахмурился папа. — Совершенно здоровый был парень, иначе бы его комиссия завернула, сам не знаешь, что ли? А травма — это не врожденное уродство. Вот если б он родился безногим, я бы первый его на стерилизацию погнал! А то, может, дети нормальные бы получились, а внуки и правнуки что? Хрен знает, что может вылезти через пару поколений, я в этой генетике ничего не понимаю. Знаю только, — усмехнулся он, — что люди разнежились. Я вот читал, в древние времена, если рождался уродец — его сразу… того. Теперь так не выйдет, но, повторяю, я за принудительную стерилизацию совсем уж дефективных. А то ведь вымрем нахрен, естественный отбор давно не работает…

— Знаешь, у тебя позиция суровее, чем у иных чистокровных, — сказал тот, переварив эту тираду. — У нас вот сквибов за людей не держат, мало кто согласится вступить с ними в брак, но это ведь касается только магических способностей. А что до физического здоровья… Может быть, ты и прав.

— Может, так, а может, и нет, — пожал плечами папа. — Я вообще стараюсь помалкивать, а то засудят ведь! Мэри, ты ничего не слышала, ясно?

— Ни словечка, папа, — заверила я. — Но ты просто… даже слова такого не знаю!

— Угу, ты только выражения знаешь… Люк, я надеюсь, ты меня понял?

— Понял, Энди, — усмехнулся тот. — Не скажу, что избавился от страха, но суть уяснил. Если уж твои сослуживцы сумели найти себя в этом мире и даже сделать карьеру, как я понял, то мне грех жаловаться. В конце концов, сам виноват, сам и отвечать буду. Ну а что до прочего… Голова при мне, а в бизнесе нужна именно она. Так?

— Именно. И я своих не бросаю, Люк. Это, думаю, ты тоже уяснил.

— С каких пор я тебе свой?

— С тех самых, — ухмыльнулся папа, — когда мы друг другу спины прикрывали. Ладно, хватит трепотни… Мэри, иди причешись как следует и переоденься, — сказал он, взглянув на часы. — И разбуди Гарри, если дрыхнет. Вам в школу пора. Люк? Где там твои… домовые?

— Да я сам их доставлю, — отмахнулся тот. — А ты не хочешь взглянуть на Хогвартс?

— Не откажусь! — загорелся папа — Гм… Люк, а ты так и отправишься… гм…

Он указал на домашние туфли и пижамные брюки мистера Малфоя.

— Тьфу ты, я и забыл, — весело сказал тот. — Я на четверть часа отлучусь. Переоденусь, прихвачу домовика — багаж-то тоже нужно забрать, — и вернусь. Вы пока собирайтесь.

* * *

Хогсмид (к самой школе аппарировать, ясное дело, было нельзя) папу не впечатлил, он обозвал его задрипанной деревней. Ну вообще-то он прав, по сравнению с Миддлтоном или тем же Литтл-Уининнгсом Хогсмид сильо проигрывал. А вот школа папе понравилась.

— Недурно, — сказал он и остановился, заложив руки за спину и раскачиваясь на пятках. — Стены, я вижу, толстенные, выстроено грамотно… со стороны леса, полагаю, подойти сложно?

— Можно, но я бы не рискнул, — ответил мистер Малфой. Он держал руку на плече Драко (прихватил того по пути, так сказать) и явно не хотел отпускать сына.

— С озера тоже не зайдешь, а так… Да, оборонять этот замок можно долго.

— Ну так ведь он с тем расчетом и строился, — усмехнулся тот. — Ты прав, Энди, удерживать оборону в Хогвартсе можно даже с очень маленьким отрядом. Я еще слыхал, что есть возможность затопить подземелья озерными водами, но как это сделать, не имею представления.

— Нерационально, потом замучаешься воду откачивать…

— Наверно, это через потайные ходы делается, — вставила я и поймала на себе удивленные взгляды взрослых. — Что такое? В замке они точно есть, помните тролля? Как-то он внутрь попал… И я от кого-то слышала, что таких ходов не один и не два, старшекурсники, которые их знают, умудряются в Хогсмид бегать без разрешения.

— Забавно, Люк, — сказал папа. — Смотри: с виду — неприступная твердыня. Однако ж с червоточинкой… и не одной. Что будет, если кто-то узнает о тех самых потайных ходах и решит наведаться в школу? Скажем, чтобы повидать моего пасынка? И хорошо, если это будет обычный репортеришка, а не кто похуже…

— Снейп, — произнес мистер Малфой, подумав.

— Что — Снейп?

— Он точно знает несколько ходов, сам ими пользовался в юности.

— И почему до сих пор не закрыл их? Или все еще… пользуется?

— Я у него уточню, — кивнул мистер Малфой. — Кстати, вот и он, легок на помине… Здравствуй, Северус!

— Доброе утро, сэр! — вразнобой сказали мы.

Папа молча кивнул. Видно было, что профессор Снейп ему не очень-то нравится, но папа умеет не судить по первому впечатлению.

— Люциус, а тебе не кажется, что приводить к школе магглов — это немного чересчур? — негромко спросил наш декан.

— Ну что ты, — беззаботно ответил мистер Малфой. — Это же отчим Гарри Поттера, ему можно. И он просто желал узнать, в каких условиях живет мальчик. Жаль, конечно, что в общежитие я его провести не могу… хотя ты сумел бы, верно?

— Люциус, это запрещено!

— Ну Се-е-еверус, — протянул тот, — ты же знаешь кое-какие обходные пути, разве нет? Помнишь тот неприятный инцидент с оборотнем? Ведь не в окно же ты тогда вылез, чтобы побродить ночью…

Папа с огромным интересом слушал этот диалог.

— Я на это не пойду, — отрезал профессор Снейп, скрестив руки на груди.

— То есть существования потайных ходов ты не отрицаешь? — приподнял брови мистер Малфой.

Декан мрачно засопел.

— А раз так, будь любезен, проследи, чтобы все известные тебе лазы были надежно перекрыты, — сменил тон папин друг. — Не хватало еще детям обнаружить в спальне жучка… понимаешь, о ком я?

— О да, — мрачно ответил профессор Снейп. — Сделаю. Не сразу, но сделаю.

— Лучше бы тебе поторопиться, — наклонил голову мистер Малфой.

Я покосилась на Драко.

— Рита Скитер — анимаг, превращается в жука, — шепотом пояснил он. — А что смешного-то?

— В маггловском мире «жучками» называют маленькие микрофоны или записывающие устройства, — пояснила я. — Их прячут, а потом такие записи получают, что ой-ой-ой… Можно потом шантажировать людей. Или наоборот — это будет доказательство… чего-нибудь. Ну, если они проговорятся.

— Правда, забавно, — согласился Драко и с тоской посмотрел на замок. Сейчас, наполовину скрытый утренним туманом, он был особенно красив. — Как неохота на занятия…

— Мне тоже, — пожала я плечами, — но это ненадолго, ты же знаешь.

— Только о том и мечтаю, — вздохнул он и покосился на Гарри. Тот, напротив, смотрел на Хогвартс, как на сияющую мечту. Оно и понятно, его ждали гриффиндорцы… — А с ним что?

— Пока сама не знаю, — честно призналась я. — Посмотрим по ходу дела. Поможешь?

— Конечно. И Тео поможет, раз уж такие дела. Ну и парней я подключу, если понадобится.

— Ну и отлично. Давай с родителями прощаться?

— Ага…

Драко ухватился за отца обеими руками явно не желал его отпускать.

Папа взял меня за плечи, посмотрел в глаза и серьезно сказал:

— Я на тебя рассчитываю, Мэри. Не провали задание.

— Я сделаю все, что в моих силах, — с пафосом ответила я, как герои фильмов, не удержалась и хихикнула.

— Девчонка… — протянул папа со вздохом и рассеянно подергал меня за косу.

— Мальчишка у тебя теперь тоже есть, — ядовито ответила я.

— И правда что… Гарри! — окликнул он. Поттер встрепенулся и настороженно посмотрел на нас. — Поди сюда.

Гарри подошел. Смотрел он искоса, недоверчиво.

— Веди себя прилично, — сказал отец. — Постарайся не влипать ни в какие истории, тебе это противопоказано. Слушайся Мэри… и мистера Снейпа, разумеется.

— Папа, у них другой декан, та пожилая леди, помнишь? — подергала я его за рукав.

— Мэри, в который раз говорю: я ничего не забываю… Пожилую леди Мак-как-ее-там тоже надо слушаться, но в первую очередь — мистера Снейпа. За него Люк ручается, — улыбнулся папа и наклонился к Гарри (тот едва не шарахнулся). — Снейп пообещал Энни заботиться о тебе, понял? Тогда еще, до того, как этот псих на вас напал. Усек?

Гарри так вытаращил глаза, что с него чуть очки не свалились, честное слово!

— А… а почему же он всегда ко мне придирается? — выдавил он.

— Он был уверен, что Энни погибла из-за тебя, — спокойно сказал папа. — Ну ты сам прикинь, приглядывать за тем, из-за кого умерла любимая девушка…

— Люби… — Гарри потерял дар речи.

— Мальчик ведь не знает этой душераздирающей истории, — пришел на помощь мистер Малфой. — Это тебе я рассказал, а ему…

— А может, не надо лезть в мою личную жизнь?! — не выдержал профессор Снейп.

— Надо, Северус, надо, — тяжело вздохнул тот. — Иначе вы тут такого наворотите… Гарри?

— Да, сэр? — мрачно ответил тот. Мистера Малфоя он на дух не переносил, даже не знаю, почему.

А это плохо, сделала я мысленную пометку. Я совершенно не знаю собственного брата. Ну ничего, это мы исправим…

— Расскажу очень коротко, потому что вам скоро на занятия. Северус, — он кивнул на профессора, — в юности был очень дружен с твоей матерью. Потом они поссорились, и она вышла замуж за Джеймса Поттера. Ну а когда стало известно о пророчестве, не нашла ничего лучше, как попросить Северуса позаботиться о тебе, если с нею и супругом что-то случится. Он пообещал…

— Не очень-то он заботился, — хмыкнул отец.

— Энди, в доме Дурслей мальчику мало что угрожало, — повернулся к нему мистер Малфой. — Да, побои, плохое питание, этого отрицать нельзя… но уморить его они бы не смогли. Там, как начирикала мне одна осведомленная птичка, за ним соседка присматривала. И не перебивай, что за манера?!

— Манера как манера… Ты время-то не тяни!

— А я закончил, — ответил тот. — Северус дал обещание, упрашивал Лорда не убивать Лили…

— Так он и не убил! — не удержалась я.

— Вот-вот, вы, мисс, зрите в корень! — засмеялся мистер Малфой. — Ну и Дамблдора он тоже упрашивал спасти Поттеров… Так ведь, Северус?

— Я знал, что пить с тобой чревато, — буркнул тот. — Так, так!

— Погодите, — Гарри нервно поправил очки, — постойте… Получается, Тот-кого-нельзя-называть действительно пощадил маму… а Дамблдор не спас папу?!

— Вообще-то да, — совершенно серьезно сказал мистер Малфой. — Ни Фиделиус не помог, ни охранные чары… Все явились, когда дело было кончено. Вы вот, мистер Поттер, уцелели. Ваша мать, как позже выяснилось, тоже жива и практически невредима. Интересно, не правда ли?

— Не может такого быть… — потерянно произнес Гарри.

— Спросите у директора, мистер Поттер, если не верите мне и профессору Снейпу. Только тогда уж не верьте всему сказанному Дамблдором, мастерски заговаривает зубы не только маленьким мальчикам, но и взрослым политикам.

— И спрошу, — шмыгнул тот носом. Кажется, его картина мироощущения ощутимо перекосилась.

— И очень не советую вам иметь дело с Уизли, — не удержался мистер Малфой.

— Это те, что пытались взять мой дом на абордаж? — спросил папа.

— Именно. Младший — однокурсник твоего пасынка, так что…

— Мэри проследит, — сказал отец непререкаемым тоном.

— Папа, а как это я прослежу, если они, во-первых, гриффиндорцы, а во-вторых, мальчики? Кто меня к ним пустит, сам подумай? Я ведь тебе уже говорила об этом!

Папа переглянулся с мистером Малфоем.

— Сама сообразишь, ты уже большая девочка, — сказал он не без издевки.

Я только фыркнула в ответ. Ладно-ладно, посмотрим, кто кого!

— Пора, — мрачно сказал профессор Снейп, и одновременно в замке гулко ударил колокол. — Я провожу детей, если вы не возражаете.

— Никоим образом, Северус, — сладко улыбнулся мистер Малфой.

Папа еще раз дернул меня за косу, коротко поцеловал и дал шлепка, не забыв дернуть за мантию. На Гарри он посмотрел сверху вниз, тяжело вздохнул и потрепал по голове.

— Держись, пацан, — сказал он. — И, серьезно тебе говорю, включай башку почаще, не то тебя в такую задницу загонят, откуда ты никогда не вылезешь. А я тебя вытащить не смогу, я не волшебник.

Гарри отвернулся и мрачно засопел. Ясно, отцу он не верил… сложно поверить кому-то, кто водит тесную дружбу с Пожирателем смерти, заклятым врагом всея Гриффиндора и вдобавок воспитывает маггловскими методами.

«На учебу придется забить, — подумала я, — главное теперь — не выпускать Поттера из поля зрения. А выучиться я еще успею!»

— Нельзя отправлять детей в такие школы, — услышала я голос папы, когда мы уже шли к замку, и приотстала. — Сперва сплавите на полгода, потом ужасаетесь — откуда что взялось!

— Энди, но…

— Что — но? Их чему-то учат, конечно, но не воспитывают!

— Тебя послушать, так надо вернуть розги и прочее!

— А что, Мэри рассказывала про этого их завхоза, который поминает старые добрые времена…

— Энди, — проникновенно произнес мистер Малфой. — Пойдем-ка лучше выпьем! Твои воспитательные теории на трезвую голову воспринимать нельзя.

— Люк, еще только восемь утра…

— А как говорил тот самый О'Брайан? С утра выпил — весь день свободен!..

Я хихикнула и бросилась догонять профессора Снейпа с обоими мальчишками.

Наше появление, как и следовало ожидать, произвело фурор.

«Гарри Поттер… Гарри Поттер! — шептались там и тут. — Сестра Гарри Поттера, смотри! Вон она! Сестра Гарри Поттера!»

К обеду мне это надоело настолько, что я поймала за шкирку мелкого первокурсника, взявшегося меня фотографировать, отдала его Винсу, чтобы подержал на весу, а сама открыла волшебную камеру и выдрала оттуда то, что сочла пленкой.

— Запомни раз и навсегда, — сказала я мальцу и сунула ему в руки колдоаппарат, — у меня есть имя. Прежде всего я — Мэрион Оук, дочь Эндрю Оука, и только во вторую очередь — сестра Гарри Поттера. Можешь так и написать в стенгазете… А? Ты не знаешь, что такое стенгазета?! Винс, поставь его на пол, я ему сейчас расскажу… ага, спасибо…

Драко и Тео наслаждались спектаклем. Мелкий гриффиндорец (вроде его звали Колином, но не уверена) слушал меня, разинув рот. Он оказался из простой семьи, в обычной школе учился кое-как, поэтому в оформлении образцово-показательных стендов в классе не участвовал… Ну а теперь школу ждали веселые времена, потому что мальчишка любил и умел фотографировать, соображал тоже неплохо (а если что, я была готова подсказать пару-тройку идей), так что стало ясно: «Вестнику Хогвартса» — быть!

За спиной перешептывались девчонки, мальчишки показывали пальцами… Это бы ладно, но мне нужно было понять, как вести себя с Гарри. Он ведь снова попал к своим приятелям и теперь лучился счастьем… видно, не разговаривал еще с директором!

— Ребята, помогите, — сказала я Драко и Тео. — В одиночку я могу завалить Уизли или Грейнджер, но против них двоих не выстою.

— Что нужно сделать? — поинтересовался Нотт в обычной своей невозмутимой манере.

— Отсечь их от Гарри, — ответила я. — Знаю, знаю, вы не подписывались… самой мне это тоже не по нраву, но брат есть брат.

В глазах Драко мелькнуло что-то такое… а я вспомнила, как мистер Малфой с горечью говорил о том, что у чистокровных не бывает помногу детей. Ну, кроме Уизли, но исключение же подтверждает правило! Может, Драко тоже хотелось брата или сестру, но не сложилось… Тео вот тоже единственный сын, но он всегда настолько спокойный, что не поймешь, жалеет он об этом или нет, а напрямик спрашивать не хочется.

— Попробуем, — сказал Тео. — Я, пожалуй, возьму на себя Грейнджер. Побеседую ней о законах магического мира…

— А я поругаюсь с Уизли, — довольно улыбнулся Драко. — Сойдет?

— Вполне, — кивнула я. — Ну, если я сама не справлюсь, то махну вам, ладно?

— Конечно, — ответил Нотт. — Как в походе, да?

— Ага. Один за всех…

— И все за одного! — весело подхватили мальчишки. Надо же, запомнили!

После ужина я без промедления подошла к гриффиндорскому столу и довольно громко спросила:

— Гарри, ты хорошо поужинал?

Поттер вздрогнул и кивнул.

— А домашние задания на завтра все сделал?

— Ну там осталось еще немного… — начал он, но я перебила:

— Понятно. Идем в библиотеку. До отбоя время еще есть, так что ты все успеешь. А я прослежу, чтобы ты успел!

— Мэри! — пришла в себя Грейнджер. — Гарри и сам может…

— Не может, — отрезала я. — Но если хочешь, пойдем с нами, будешь помогать.

— Да ведь и я могу помочь, Мэри, — вкрадчиво произнес Тео, подойдя сзади, — я полагаю, Гарри не дописал эссе по зельям, а я неплохо в них разбираюсь, если судить по оценкам.

— Буду тебе крайне признательна, — кивнула я и подхватила братца под локоть. — Идем, хватит время терять!

Сзади что-то пискнул Рон Уизли, но тут же вмешался Драко, припомнив феерический полет на автомобиле и попытку похищения, и всем стало не до нас.

Ознакомившись с тем, что именно не доделал Гарри, я чуть не схватилась за голову. В том смысле, что он вообще ничего не сделал! Ну я понимаю, кое-что он рассчитывал содрать у Грейнджер (которая все-таки притащилась следом и недовольно пыхтела за столом напротив), что-то — у других, но…

— Спать не пойдешь, пока не сделаешь домашку, — сказала я. — Сам.

— Библиотека закроется!

— Значит, будешь делать в гостиной. И меня туда проведешь, я прослежу. Ты не переживай, я мало сплю, привычка.

Тут в библиотеку ввалился радостный сверх всякой меры Малфой, упал на стул рядом со мной и доложил, что, конечно, Слизерин самую чуточку оштрафован, зато Гриффиндору влетело куда больше, а мистер Рон Уизли угодил в больничное крыло безо всякого вмешательства со стороны Драко и его приятелей: сломанная палочка выдала что-то несусветное, так что бедняге придется пару дней отлежаться…

Гарри корпел над домашним заданием, я читала привезенную с собой книжку, Драко с Тео играли в «морской бой», а Гермиона никак не могла решить, что же ей делать.

— Тебя тоже научить играть? — спросила я. В этой ситуации Грейнджер могла мне пригодиться.

— А, нет, я умею… — ответила она, глядя на меня как-то странно. — Гм…

— Хочешь поговорить наедине? — поняла я.

— Ну да…

— Тео, присмотри за Гарри, пожалуйста, — попросила я, вставая. — Драко, ты тоже. Только, чур, не подсказывать!

— Не дождешься! — раздался дружный ответ.

Я вышла из библиотеки, поджидая Грейнджер: она никак не могла упихать учебники в сумку. До меня донеслись возгласы Тео и Драко: кажется, они нашли ошибку в вычислениях Гарри и теперь пытались понять, останется в живых тот, кто сварит такое зелье, или нет. Мадам Пинс ругалась, но не всерьез: Золотого мальчика полагалось оберегать, а не чехвостить в хвост и в гриву!

— Ну что? — спросила я, когда мне надоело молчать и слушать сопение Гермионы. — Вопросы? Предложения?

— Ты в самом деле сестра Гарри? — выпалила она.

— Да. По матери. И я старшая сестра, — хмыкнула я. — Но если ты на него запала, то…

— Нет, нет! — замахала руками Грейнджер. — Я просто… ну… говорили, что твой отец плохо обошелся и с ним, и с вашей мамой…

— Кто говорил? — насторожилась я.

— Ну… наш декан, МакГонаггал, ты знаешь, и миссис Уизли тоже, — помявшись, ответила она. — Это правда?

— Да, — честно сказала я. — Гарри получил ремня. А прочее — наше семейное дело.

Гермиона смотрела на меня, прикусив губу, в карих глазах читалось сомнение.

— А еще говорят, что мистеру Уизли очень сильно попало от Министерства… — пробормотала она.

— Это тоже правда, — ответила я. — Поосторожнее с Роном. Не знаю, кому принадлежала идея выкрасть Гарри через окно с помощью летающей машины, но не удивлюсь, если именно ему!

— Ой! — Грейнджер приоткрыла рот. — Так это не газетная утка?!

— Нет, я сама видела, как папа сбил этот летучий «форд», — немного приврала я. — Ты представляешь, какой бы мог выйти скандал, если бы авроры не успели вовремя? А успели они только потому, что папа держал связь с мистером Малфоем… Тот и поднял тревогу.

— Малфой… противный, — сморщила она нос.

— Ну так не общайся с ним, тебя никто не заставляет, — пожала я плечами. — Или ты на «грязнокровку» обижаешься? Точно? Ха! Меня он тоже так называл, теперь уже забыл. И еще: у меня папа ведь маггл, а знаешь, как они с мистером Малфоем дружат?

Грейнджер снова начала кусать губы. Вид у нее был самый что ни на есть несчастный.

— Я очень хочу помочь Гарри! — выпалила она наконец.

— Помогай, кто тебе не дает?

— Нет, но… вы же слизеринцы… я не знаю, как!.. — Гермиону, кажется, заклинило.

— Сестры Патил тоже на разных факультетах, — напомнила я, — и ничего. Знаешь, Гермиона, я буду тебе очень благодарна, если ты присмотришь за Гарри. Ты права, слизеринцам с гриффиндорцами не ужиться, но я все же очень за него переживаю, он такой неприспособленный… Приглядишь?

— Конечно! — обрадовалась она.

— Только списывать не давай, сам пусть уроки делает! Огребет пару отработок, за ум возьмется, — сказала я.

Грейнджер приосанилась.

— Уж я прослежу! — сказала она. В карих глазах зажегся нехороший огонек.

— Так. Ты что, все-таки запала на Гарри? — спросила я.

— Нет! — ужаснулась она, но тут же успокоилась. — Честно, Мэри, нет. Мне просто его жалко, я стараюсь помочь ему и Рону, а от меня отмахиваются…

— Больше не отмахнутся. Гарри — так уж точно. Только я тебя очень попрошу еще об одном…

— А?

— Причешись!!!

Спровадив Грейнджер, я смогла перевести дух. Надо же, удалось с ней столковаться… В поезде мы как-то не поняли друг друга, да и ладно, а вот теперь мне эта девчонка очень пригодится! Она пробивная, она дружит с Гарри… и очень хочет ему помочь, только не знает, как. Вот теперь узнает, я всегда подскажу!

— Мы готовы! — сообщил Драко, вылетев из библиотеки. Не иначе, ему пинка дали.

— Вы?

— Ну, Поттер что-то там написал, — обстоятельно начал Тео. — Я не проверял, не подсказывал, так что все баллы — в плюс или минус — его собственные.

— Гриффиндорские, — напомнила я, и мы засмеялись. — Гарри, ты точно все сделал?

— Все, — понуро ответил он.

— А чего такой кислый?

— Ну так…

— Так — сеют мак, — ответила я папиной поговоркой. — Иди к себе, тебя Грейнджер искала. А мы к себе… Завтра защита с утра, чтоб ее…

Поттер отправился в свое общежитие, а мы пошли в свои подземелья.

— Мэри, что нос повесила? — спросил Тео.

— Ерунда, — ответила я.

— Грейнджер тебе что-то не то сказала?

— Нет, с ней-то мы как раз договорились… Просто, понимаете, — я помолчала, — папа просил присматривать за Гарри, а как?! Вот вызовет его директор или их декан… и все. Они ему так голову задурят… а она и без того дурная!

— Тут и мой папа не поможет, — вздохнул Драко. — Ты же знаешь!

— Ага, знаю. Ладно, давайте по койкам. До завтра!

— До завтра, — отозвались они.

Я умылась, переоделась, улеглась и глубоко задумалась. Грейнджер мне нужна, это факт. Она, как и я, выросла в нормальном мире, поэтому многое видит не так, как чистокровные волшебники вроде Малфоя. Поговорили мы с ней вроде бы нормально, надо закрепить и развить этот успех. Гарри ей нравится, но именно как друг, это очевидно, вот пусть и помогает… Еще пару раз поболтаю с ней — начнет строить Поттера не хуже папы!

Ну а раз мальчишки не переубивали друг друга в библиотеке, то и дальше смогут заниматься вместе. Тео в принципе непрошибаем, а Драко достаточно напомнить о дружбе наших отцов, и все.

Осталось избавиться от Уизли… С этой мыслью я и заснула.

* * *

— Ненавижу защиту с утра, — бурчала Мелинда. — Лучше бы уж зелья…

— А кто эту защиту вообще любит, с таким-то учителем? — хмыкнула я.

— Грейнджер его обожает, — хихикнула Мейбл.

«Вот этого мне только не хватало! — с ужасом подумала я. — Я-то ее нормальной посчитала, но, видно, рано…»

Видимо, у меня на лице было написано, какого я мнения о Грейнджер и Локхарте, потому что соседки отодвинулись от меня подальше.

Защита началась, как обычно, с самовосхваления Локхарта (у меня язык не поворачивался назвать его профессором), а потом…

— Кто поможет мне? — воззвал он. — О, ну конечно, Гарри, ты ведь знаменитость! Не хуже меня… ну если только чуточку… Иди сюда, сегодня у нас по программе оборотень… ты умеешь выть?

Гарри несмело кивнул и встал.

— Прекрасно! Вставай вот сюда, — захлопотал Локхарт, — а я буду напротив. Итак, когда я достану палочку, ты испустишь грозный вой и…

— И сядешь на место, — сказала я негромко. — Ты наследник Поттеров, забыл? Тебе не пристало паясничать.

— Мисс Оук, я не вас вызы… — начал преподаватель, но перебить меня было не так-то просто.

— Вы вызвали моего брата изображать оборотня, — произнесла я, — на потеху двум факультетам… Пускай, если он не против. Но, может, вы для начала сами покажете, как воет этот самый оборотень? А то откуда нам-то знать? Я только собачий вой слышала, это будет вот так… У-у-у-у-у!..

— Ау-ау-ау! — мерзким тоненьким голоском подхватил Малфой.

— А-ы-ы-ы-ы-ы… — густым басом взревел Крэбб, к нему присоединился Гойл.

— Ва-ва-ва-ва-у-у-у-у! — взмыл над классом голос Нотта. Ему бы в опере выступать…

— И-и-и-и-и-и! — присоединились к какофонии девчонки. Даже Грейнджер вытянула губы трубочкой и серьезно что-то завывала. Это при ее-то любви к Локхарту! Неужто в голове что-то щелкнуло?

Словом, минуту спустя в классе стоял такой шум, что явления профессора МакГонаггал мы просто не заметили.

— Это что за безобразие? — спросила она, явившись на пороге.

— Мя-а-а-ау! — издевательски раздалось из угла, и класс снова взревел, залаял, замяукал и захрюкал. Кто-то, кажется, даже кукарекал.

— Мы… в общем, оборотни… — начал Локхарт, но тут Гойл мощным «И-и-го-го!», сделавшим бы честь ломовому жеребцу, заглушил окончание фразы.

— По десять баллов с факультета, — ледяным тоном произнесла МакГонаггал. — Зачинщиков безобразия — к директору! Немедленно!

Честно говоря, я даже обрадовалась. Лучше было сходить к Дамблдору вместе с Гарри, чем отпускать его одного…

У директора мы оказались втроем. Да-да, втроем! Я, Гарри и Гермиона. Честно говоря, я опешила, когда она заявила, что пойдет с нами. Потом подумала и решила: лишней она точно не будет — Грейнджер кого угодно заговорит насмерть!

— Мэри, — негромко сказал Гарри, когда мы поднимались по винтовой лестнице.

— Ну?

— Спасибо.

— За что?

— Ну вот за это… что мне не пришлось оборотня изображать.

— А сам ты отказаться не мог, что ли? Язык отсох? Да предложи он мне баньши сыграть, я бы его так послала… ну, — добавила я справедливости ради, — или бы так сыграла, чтобы он больше не просил!

Гарри тяжело вздохнул и понурился. Я прямо чувствовала, как от него исходят волны неуверенности, словно за него никогда в жизни никто не заступался даже по такому пустяковому поводу!

— А ты чего молчала? — спросила я Гермиону. — Нет, ну я понимаю, что ты от Локхарта тащишься, но ты с головой-то дружишь, в отличие от многих…

— Я сама не знаю, — потерянно проговорила она. — Он… ой, он такой классный! Но я не подумала, что Гарри может быть неприятно, он сам никогда не говорил, а мне казалось, что изображать нечисть очень забавно!

— Ну да, забавно, если сама вызвалась, но его-то никто не спрашивал, — фыркнула я. — Как вы там вообще выживаете, гриффиндорцы, с таким-то отношением к жизни? А ты… Вспомни обычную школу, там Гарри давно бы затравили за такое, да и тут хихикают по углам…

— Слизеринцы и хихикают, — буркнула Грейнджер.

— Ничего подобного. Они только пальцем у виска крутят. Им родители уже велели не слушать преподавателя, — выдала я наше маленькое ноу-хау. — А то и покалечиться недолго. Наверно, будут летом репетиторов нанимать… Но то чистокровные и полукровки, а что магглорожденным делать, ума не приложу!

Судя по нахмуренным бровям, Гермиона задумалась, а лестница тем временем почти дотащила нас до директорского кабинета.

— Гарри, — поспешно сказала я, — ты помалкивай. Виновата я, я спровоцировала класс, ясно?

— Но…

— Умолкни! Гермиона… Ну, ты, думаю, сообразишь, что сказать, правда?

— Безобразие! — выпалила она. — А я… я… Нет, он, конечно, красивый, но…

— Мы приехали, — оборвала я. — Ты перевари, что надумала, а пока я за всех отвечать буду, идет? И следи, чтоб Гарри вперед меня не лез, а то он как ляпнет…

Она кивнула и уставилась на Поттера с такой свирепостью, будто это он развенчал ее мечты о прекрасном Гилдерое Локхарте.

Директорский кабинет потряс меня… вернее, потряс бы меня, если бы мне было лет пять: мне тогда ужасно нравились всякие блестящие, жужжащие и мигающие штучки. Гермиона тут уже бывала, поэтому таращиться по сторонам не стала, а вот Гарри, хотя тоже наверняка встречался с директором наедине, завороженно уставился на красивую птицу в клетке. Ну да пускай таращится, лишь бы помалкивал…

— Дети-дети, — ласково произнес директор, отставив чашку чая. МакГонаггал поджала губы. — Учебный год еще, можно сказать, и не начался, а вы уже безобразничаете! Гарри, мальчик мой, скажи, что на тебя нашло? Тебе же всегда нравились уроки защиты!

— Я… — начал было он, но я дала Гермионе тычка, а та наступила Гарри на ногу с такой силой, что он моментально замолк.

— А почему вы обвиняете Гарри, сэр? — спросила я. — Если профессор МакГонаггал неверно донесла до вас информацию, то я поправлю: зачинщицей безобразия была я и только я.

МакГонаггал округлила глаза и явно подавила ругательство. Дамблдор погладил бороду и улыбнулся.

— Какая милая девочка… вылитая Лили! Такая же живая и непосредственная!

— Да, сэр, я очень похожа лицом на мать, — ответила я. — Все так говорят. Так что там с нашим хулиганством?

— Мисс Оук, скажите, что вас подвигло на подобный демарш? — ожила МакГонаггал. — До того вы вели себя исключительно примерно… если не считать нескольких стычек… И я уже молчу о поведении мисс Грейнджер!

Гермиона вспыхнула, но получила от меня еще один тычок и промолчала, хотя и с большим трудом.

— Мне надоело, что мистер Локхарт, — я сознательно не стала называть его профессором, — постоянно требует, чтобы мой брат изображал наглядное пособие. Если у него силенок не хватает наколдовать что-нибудь, пусть бы вызывал желающих или по списку вызывал! Но он все время тягает Гарри, чтоб тот ему то вампира изобразил, то зомби… Тут вообще преподавателей проверяют?

— Да! — вступила вдруг Гермиона. — Может, он извращенец? Такое бывает, я слышала от родителей! Вдруг Гарри ему… ой, ужас, что я говорю… Вдруг Гарри ему понравился… Ой! Ведь мистер Локхарт приглашал его на отработки! Гарри?! Он ничего тебе не сделал?!

Я взглядом поблагодарила Грейнджер: сыграла она изумительно, я бы не смогла лучше. Хотя, может, она и не играла.

— Нет, — буркнул братец. — Я только подписывал открытки для его поклонниц.

— Ничего себе отработочки! — возмутилась я. — У нас на уроках-то ничего не поймешь, а тут такое…

— Да, Мэри права, — вклинилась Гермиона, а когда она начинала говорить, остановить ее не представлялось возможным. — На уроках мы не изучаем ничего полезного! Я прочитала все книги мистера Локхарта и сперва посчитала его мастером своего дела, но теперь вижу, что это просто художественная литература! И как же мы должны учиться защите от Темных сил? Самоучителей я в библиотеке не нашла, мадам Пинс говорит, что таких нет и быть не могло… Вот чистокровных и полукровных, наверно, обучат родители, а что делать магглорожденным?!

— Мисс Грейнджер… — попытался перебить ее Дамблдор, но она уже вошла в раж, а я пожалела, что у меня нет попкорна. Все-таки Гермиона — ценное приобретение, что и говорить!

— Маме с папой профессор МакГонаггал сказала, что это лучшая волшебная школа, и я даже бросила обычную школу, — горько произнесла она, — а теперь оказывается, что одному из самых важных предметов нас учит не мастер своего дела, а писатель! Это ужасно!

— Не то слово, — поддержала я. — Нам наобещали того-сего, а что в итоге? На первом курсе мы кое-как научились перышки зачаровывать да на метлах летать, а теперь вот фантастической литературой занялись… Тьфу на эту магию, лучше бы я в нормальной школе осталась… Правда, Гермиона?

— Да! Теперь столько нагонять придется! — выпалила она. — Я непременно напишу родителям, пускай заберут отсюда…

Директор и декан Гриффиндора смотрели на нас с малость ошалевшим видом. Наверно, им не доводилось встречать таких бунтарей среди второкурсников. И уж точно девочки с Гриффиндора и Слизерина не могли действовать заодно! Вот это я понимаю, шок — это по-нашему!

— А еще нам не быть полноценными членами магического общества, — подлила я масла в огонь. — Мне Малфой сказал: полукровок еще кое-как стерпят, а магглорожденным — только в прислугу или там клерки какие… Будешь старшему Уизли кофе подавать и газеты приносить, как тебе карьера?

— Неправда! — вскинулась Грейнджер, поймала мой злой взгляд и сникла. — Ну нет! Это уже чересчур! Я напишу…

— Девочки! — опомнилась МакГонаггал. — Что за безобразный спор в кабинете директора? Речь шла всего лишь о том, что вы сорвали урок защиты…

— Не урок, а его жалкое подобие, — вспомнила я папино выражение. — Неужто вас тоже заставляли изображать на занятиях оборотня или там баньши, мэм?

— Нет, но…

— Вот и мы не хотим, чтобы с нами так обращались, верно, Гермиона?

— Не хотим, — отрезала она, подумала и добавила: — Это унижает человеческое достоинство!

«Ты еще забастовку объяви…» — подумала я, но вслух решила ничего не говорить, а то ведь и впрямь объявит, с нее станется…

— Девочки мои, — завел Дамблдор. Ну до чего фальшиво это у него получалось, слов нет! И ведь все верят, с ума сойти! — У профессора Локхарта…

— Профессора?! — перебила я. — То есть он волшебник того же уровня, что вы, сэр, или профессор МакГонаггал? Ой, это даже не смешно!

— Девочка, не тебе судить об уровне такого уважаемого волшебника! — начала закипать МакГонаггал.

— Почему это? — удивилась я. — Я вот пряталась под столом от пикси, которых он усмирить не смог, а сказано было, что это задачка для первого курса…

— Точно, было такое, — подтвердила Гермиона. — И мистер Локхарт сам под стол залез, пока пикси хулиганили! И ничего не сделал, а в учебнике написано, что нужно всего лишь…

Тут она отбарабанила страниц десять того самого учебника, так что даже у МакГонаггал глаза полезли на лоб. Суть, правда, оставалась прежней: негодный у нас преподаватель.

— Но все это еще не повод устраивать на уроке цирк! — выпалила она.

— Не мы первые начали, — огрызнулась я. Кажется, разговор пошел по кругу. — Если кто и устраивал цирк, так это мистер Локхарт, и…

— А что, никто даже не спросит, как я сам к этому отношусь? — выдал вдруг Гарри, до сих пор кусавший губы.

— Ну, что такое, мальчик мой? — подался вперед Дамблдор.

— Достало, — произнес братец и блаженно улыбнулся. — Заколебало, сил нет! Мэри правильно сказала: школа не цирк, а я не клоун, чтоб оборотней изображать. Если у мистера Локхарта нету учебного пособия, а объяснить он не может, то сам пусть воет! Простите, сэр, — добавил он, — но надо мной правда все смеются. Я больше ничего такого делать не буду! А если вы Мэри и Гермиону накажете, то и меня с ними вместе…

Кажется, у преподавателей что-то изменилось в картине мира. Да я и сама чуть глаза не вытаращила! Чтобы Гарри, да возразил… Неужто пара недель муштры действительно идут на пользу?

Директор шепотом посовещался с МакГонаггал и повернулся к нам.

— К сожалению, баллы я вынужден буду снять, — сказал он, — по пятнадцать баллов с факультета…

Надеюсь, мое фырканье было достаточно отчетливым.

— Идите, девочки, а ты, Гарри, задержись, у меня есть кое-что для тебя, — добавил он. — Мисс Оук? В чем дело?

— Я обещала отцу не оставлять брата без присмотра, — ответила я. — Силой вы меня, конечно, выставить можете, сэр, но…

— Уже поздно, — очень удачно вклинилась МакГонаггал, — детям пора спать. Я думаю, стоит продолжить этот разговор чуть позже.

— Ну конечно, — улыбнулся директор, — идите по спальням…

Гермиона раза три порывалась что-то сказать, пока мы спускались по лестнице, я замучилась ее останавливать! Сама я только в коридоре рискнула спросить:

— Гарри, что на тебя нашло, а? Ты же сроду никому не возражал… кроме отца.

— Ну так… — Он сердитым жестом поправил очки. — Твоему отцу поди возрази! Я вот вспомнил и подумал, что Дамблдор-то меня хоть не выпорет…

Я невольно засмеялась.

— И мне правда стыдно было… изображать все это, — пробормотал он.

— А теперь стыдно мне! — высказалась Гермиона, раздувая ноздри. — Потому что… потому что я могла бы и раньше сказать, что нехорошо заставлять тебя одного изображать чудовищ, пусть бы вон Крэбб с Гойлом тоже поучаствовали! Гм… Мэри, я в том смысле, что…

— Что они вполне тянут на троллей, — кивнула я. — Забей. Они не обидчивые.

— Ну… да. А я сама могла попроситься играть нечисть, но… — она вздохнула и вдруг смутилась до слез. — Постеснялась…

— Все застенчивые такие, просто ужас! — я едва сдержала смешок. — Пошли спать! Гарри…

— Что? — сразу насторожился он.

— Ты молодец, — честно сказала я. — Не ожидала от тебя такого. Папа был бы доволен!

— Ну… — Гарри опустил лохматую голову. — Меня достало, что я всем вместо игрушки! То Дурслям, то твоему отцу… а я вообще-то живой, со своей головой на плечах!

— Папа не играет, — спокойно сказала я. — Он воспитывает. Кстати, ты сегодня выступил вполне в его стиле. Вот что значит ремень животворящий…

— Иди ты… — буркнул он и шмыгнул носом.

Я переглянулась с Гермионой, мол, отконвоируй парня в гостиную, она понятливо кивнула и завела:

— Гарри, скоро отбой! Идем скорее, не то нас накажут!

— Спокойной ночи, — сказала я им вслед.

— Спокойной ночи, — ответили они вразнобой, и мы разошлись.

Однако как прорвало Гарри! Конечно, Локхарт его задолбал, но чтобы выступить в кабинете у директора… Это я не боялась ни бога, ни черта, как говорил папа, но братец-то вырос не с Энди Оуком! Однако стиль поведения был очень даже узнаваем… Либо это он правда от папы успел нахвататься, либо от меня. Так или иначе, я могла записать себе в актив аж два свершения: Гермиона Грейнджер опомнилась и перешла… ну, не на мою сторону, скажем, на сторону адекватных людей, а Гарри вдруг прозрел и решил, что он-таки личность!

Интересно, во что все это выльется?

* * *

На следующий день перед зельеварением я подошла к Грейнджер и сказала:

— Есть дело.

— Какое? — заинтересовалась она, сдувая с физиономии вьющуюся прядь. Я поморщилась, но решила оставить это на потом.

— Будь человеком, сядь к Уизли. А я сяду с Гарри.

— Ты же одна всегда…

— И ты одна. Тебе никакой разницы, а мне за братом присмотривать нужно.

— А что профессор Снейп скажет?

— Профессор Снейп скажет, что вам пора занять свои места, — раздался его голос у нас над головами. — Мисс Оук, что за далеко идущие планы вы излагали?

— Никаких планов, сэр, — ответила я, — я просто хотела сесть рядом с братом. А поскольку Уизли оставлять в одиночестве опасно, то попросила Гермиону за ним приглядеть. Можно нам пересесть?

Он только тяжело вздохнул.

— Можно. Идите в класс.

Я победно улыбнулась: мнения Гермионы никто спрашивать не стал. Впрочем, она вполне могла остаться одна за партой, как прежде, но чувство ответственности пересилило, и Грейнджер с суровым видом уселась рядом с Уизли. Я же поймала братца за шиворот прямо в дверях (опять опоздал, что ж это такое-то!) и силой приземлила на скамью рядом с собой. (Я сижу в дальнем углу кабинета, мне так удобнее: дверь рядом, сзади никого, очень удачное местечко.)

— Теперь ты сидишь здесь, — произнесла я в ответ на недоуменный взгляд.

— Я доску не вижу…

— Я прочитаю тебе рецепт. И почему, когда тебе покупали новые очки, ты не сказал, что все равно ни черта не видишь?

— Ну… — замялся он. — Эти намного лучше! Но издалека все равно…

— Вот дурак, — буркнула я. — Сказал бы нормально, папа бы тебя к врачу свозил в Лондон.

— Это дорого, — мрачно ответил Гарри.

— Не дороже денег. Или ты ослепнуть хочешь аккурат к совершеннолетию?

— Нет, конечно… Но, — добавил он, — если бы я сам мог заплатить, тогда…

— Господи, какой ты идиот! — простонала я, благо профессор снова разорялся на тему чьей-то неудачной контрольной. — Папа твой опекун, он обязан, слышишь, обязан о тебе заботиться! А что касается денег… Медицинская страховка покрывает не все, но многое. Плюс у него льготы как у сотрудника полиции. И алименты на нас с тобой. Усек?

Судя по недоуменному выражению лица, ничего он толком не понял.

— Короче, я сама папе скажу, — решила я. — Вернее, напишу, пусть, пока мы тут кукуем, найдет хорошего офтальмолога. А то из тебя боец никакой, очки сшибут, так ты в противника с пяти шагов не попадешь! Или этот твой квиддич… Ты же играл под дождем, верно?

— Ага…

— И как оно очках — будто в машине в дождь? Только дворников нету?

— Ну да, — невольно улыбнулся он. — Я снитч вообще случайно заметил…

— Вот-вот. Короче, решим что-нибудь с твоими очками, — заявила я. — А вообще бред. Кости за ночь срастить могут, а зрение исправить — фигушки! Надо спросить, почему так.

Гарри только вздохнул и вдруг спросил:

— А как же Рон?

— За Роном присмотрит Гермиона, мы договорились, — отрезала я. — Не переживай за него. И хватит трепаться, не то профессор нас оштрафует и будет в своем праве. Читай рецепт!

Гарри боязливо покосился на Снейпа, но умолк. Кажется, ему было не по себе среди слизеринцев (ну ладно, в самом конце слизеринского ряда), и он уткнулся в учебник.

Я следила за ним в оба, и только благодаря этому зелье получилось более-менее похожим на описанное в учебнике. Думаю, профессор мог многое высказать по поводу наших с Гарри способностей к зельеварению, да только еще не придумал, как подступиться. Слишком много факторов: и факультеты разные, и наше с Гарри кровное родство, и… В общем, я надеялась, что на пару недель ему этого хватит, а потом я придумаю что-нибудь еще.

За это занятие я получше присмотрелась к Гарри и поняла, что мы повели себя с ним не совсем правильно. Его описывали, как скромного забитого мальчика, тихоню и «ботаника», а он был совсем не таким. То есть, если на него орали и давили авторитетом, он до поры смирялся и делал, что велят, но постепенно закипал, а потом… потом следовал взрыв. То-то он и на папу так вызверился! Неудивительно, что его тетка с дядей побаивались, если верить мистеру Малфою (а отчего бы ему не верить?). Словом, атака в лоб тут не проходила (учитывая, что этим лбом Гарри остановил даже Темного лорда, там имелся немалый запас прочности), надо было сперва научить его жить среди нормальных людей, а потом уже давать ремня, о чем я и написала папе с первой же оказией.

Папа у меня золото, он и словом не обмолвился о том, что я, учась с Гарри на одном факультете, могла бы и раньше заметить — он совсем не социализирован, и тогда дело пошло бы куда как глаже! Ну он же понимал, что я не стану общаться с мальчишкой, тем более, с другого факультета (тогда-то ведь никто еще не знал о нашем родстве)! Поэтому папа написал только «Умница, дочка!», как всегда, когда хотел похвалить меня за проделанную работу и намекнуть, что останавливаться на достигнутом рано. Это я и сама понимала — хлопот с Гарри (а пуще того с его окружением) хватало выше крыши!

Больше всего хлопот доставлял Рон Уизли, но после юбилейного десятого полета с лестницы (я отлично умела делать подножки, и с хогвартскими лестницами мне даже помощь Крэбба с Гойлом не требовалась) и ночи в лазарете он вроде бы начал что-то соображать и сделал вид, будто смертельно обижен на Гарри.

Встревоженному братцу я велела забить на этого травмированного, а лучше приналечь на зелья и трансфигурацию. В этом со мной была абсолютно солидарна Грейнджер, которая, обнаружив открытие второго фронта, кинулась в бой с новой силой. Ну а поскольку именно со своими однокашниками Гарри проводил больше всего времени, то нет ничего удивительного в том, что через пару недель Гермиона основательно проклевала ему мозг. Полагаю, учиться Гарри по-прежнему не очень хотелось, а хотелось рассекать на метле, но его мнения никто не спрашивал. Мы с Гермионой сели, посчитали, и вышло, что за время, потраченное на тренировки в команде в неделю, Гарри может сделать домашние задания за месяц вперед. Даже по зельям.

— Но мне нравится летать! — отбивался он, когда мы зажали его в угол. — И как я оставлю команду без ловца?! У вас вон Малфой летает, и метлы новые его отец купил, а мы…

— А я, Поттер, — высунулся из-за моего плеча Драко с невыразимо мерзкой улыбочкой на лице, — откажусь от места в команде. Но с одним условием.

— Каким? — опешил тот.

— Ты тоже уйдешь из команды и получишь «выше ожидаемого» хотя бы по основным предметам, — еще более гадко улыбнулся он. — Ну что? Согласен?

Драко, разумеется, подучила я. Он долго дулся, хныкал, но в итоге признал, что хоть и любит летать, все эти тренировки ему надоели донельзя, а в ловцы он пошел, только чтобы уравновесить талант Гарри, иначе нашу команду разделали бы в первом же матче. А так… возьмут других ребят, подумаешь. «С такими-то метлами, — ядовито добавил он, — да без Поттера в противниках любой играть сможет!» Отец дал ему добро, и мы приперли Гарри к стенке в прямом смысле слова.

Судя по лицу братца, он отчаянно колебался. Я знала уже, полеты ему нравятся, но он трезво оценивал будущее и понимал, что мой папа может не оценить его спортивных подвигов. Еще и мы с Гермионой пялились на него, как две мегеры.

— Если вдруг захочется так просто погонять или половить снитч, обращайся, — совершенно другим тоном сказал вдруг Драко. — Сам люблю на скорости пройтись, а на поле не то, игроки мешают, бладжеры эти дурные носятся…

— А-а-а… — выдохнул Гарри, разом просветлев лицом и забыв, что разговаривает со злейшим врагом. — Но разве так можно?

— Я договорюсь, нам разрешат, — высокомерно ответил Малфой, перехватил мой угрожающий взгляд и хихикнул.

— Конечно, разрешат, — сказала я, — дядя Люк и не такое может провернуть, а, Драко?

— Именно. Ну что, Поттер, дерзнешь? — продолжил подначивать тот. Грейнджер пыталась встрять, но я не забывала тыкать ее локтем под ребра. — Я слышал, твой отец был очень умным, мать тоже, надо держать марку! А у тебя одни «посредственно»… Фу быть таким!

— Поспорить хочешь? — сквозь зубы произнес Гарри. Я же говорила, его опасно выводить из себя. — А давай!

Драко сощурился.

— Условия такие: я ухожу из команды, — продолжил братец все так же, сквозь зубы, — и к концу семестра получаю по всем предметам «выше ожидаемого» или больше. Ты тоже уходишь из команды…

— А если ты не сумеешь этого сделать? — спросил Малфой совершенно серьезно. Я уже наслушалась о магических клятвах и обещаниях, поэтому предпочитала помалкивать либо обходиться обтекаемыми формулировками.

— Ну… тогда давай свое условие! — предсказуемо выдал Гарри.

— Если ты выполнишь свое обещание, — Драко сделал театральную паузу, — я обязуюсь взлететь над Хогвартсом так высоко, как только смогу, и прокричать: «Гарри Поттер — мой кумир!»

— Еще можно листовки с высоты сбросить, — вставила я. Ясное дело, взлететь Малфой может высоко, его воплей оттуда никто не разберет кроме таких же летунов, а их раз-два и обчелся. — Для большего эффекта.

— Обойдусь, — буркнул Гарри, и вдруг оживился. — Мэри, а зимой ведь будет поход?

— Конечно.

— А меня вы в этот раз возьмете?

— Будешь себя нормально вести, возьмем, — кивнула я.

— Тогда так: если я выполняю свое обещание, Малфой моет посуду и в свое дежурство, и в мое, и в твое, — злорадно произнес Гарри.

— Чтобы он мыл еще и в мое дежурство, тебе придется учиться на одни «превосходно», — приземлила я братца. — Но идея мне нравится. Драко?

— Я согласен, — весело сказал он, и они скрепили пари рукопожатием.

— А что за поход? — тут же спросила Гермиона.

— Я тебе объясню, — сказала я поспешно. — Попозже. А теперь на занятия пора!

Надо отдать должное Гарри: дав слово, он его держал, хотя и был совсем не рад. Гермиона рассказывала потихоньку (дожили, пришлось прятаться от любопытных в женском сортире!), что его совсем заклевали за отказ играть ловцом. Драко-то было проще, да и не полез бы к нему никто без особой нужды, а тут… Больше всего, конечно, разорялся Рон. В конце концов Гарри не выдержал и предложил тому самому идти в ловцы, каковым предложением Уизли и воспользовался. Видимо, гриффиндорцы решили, что лучше уж такой ловец, чем совсем никакого…

Но история на этом не закончилась. Нас ждал очередной вызов к директору. Вернее, вызывал он только Гарри, но Гермиона вовремя дала мне знать (для связи мы приспособили того самого Криви, невероятно пронырливого мальца), и я успела.

— Мисс Оук? — удивленно посмотрел на меня директор. — Мисс Грейнджер? Вас я, кажется, не приглашал…

— Верно, сэр, — сказала я, — но я повторяю: отец велел мне присмотреть за братом, и без меня он ни с кем наедине не останется.

— А я так поняла, что речь пойдет об отказе Гарри играть в квиддичной команде, — заявила Гермиона, вздернув нос, — а это касается моего факультета!

— Моральная поддержка, — не смог не высказаться Снейп.

— Северус, полноте! — остановила его МакГонаггал. — Если девочки переживают за Гарри, что в этом дурного?

— Гхм… ну, присаживайтесь, — с некоторым промедлением произнес директор. — Чаю?

Мы, не сговариваясь, помотали головами. Гарри я просто сказала, чем чреваты его чаепития с директором (мистер Малфой любезно просветил), ему хватило. Гермиона, конечно, закопалась в библиотеку, не нашла искомого в открытом доступе, прицепилась к Локхарту, добыла пропуск в закрытую секцию и теперь блаженствовала.

— Гарри, ты ведь прекрасно начал сезон, — сказал Дамблдор ласково, — отчего же ты вдруг решил уйти из команды? Тебя так расстроило, что отец Драко Малфоя купил команде Слизерина новые метлы?

— Нет, — буркнул тот. Я сразу предупредила братца, чтобы говорил поменьше, не то точно сболтнет лишнего, с непривычки-то.

— Тогда в чем дело?

— Не хочу.

— Но почему? — седые брови встали домиком, Дамблдор олицетворял мировую скорбь.

— Разрешите, я скажу, сэр! — Гермиона подняла руку, как на уроке.

— Да, мисс Грейнджер?

— Мы все знаем, сэр, что Гарри очень любит летать, — начала она совершенно серьезно, — но он такой гордый, он никогда в жизни не сознался бы, что ему не хватает времени и на тренировки, и на учебу…

Далее последовал совершенно фантастический рассказ о том, как Грейнджер засиделась до глубокой ночи за домашними заданиями в гриффиндорской гостиной, собралась идти спать, но тут ввалился совершенно измочаленный, не способный стоять на ногах Поттер, попросил дать списать трансфигурацию и упал без сил. Он, стало быть, тренировался ночью, потому что так и так ничего не видит, а день забит под завязку и занятиями, и отработками, и на домашку времени уже не остается совершенно, впору машину времени изобретать!

На этом пассаже Снейп и МакГонаггал подозрительно закашлялись, а я взяла это на заметку.

— Гарри очень скромный, он не хотел никого беспокоить, — с жаром говорила Гермиона, — но так больше нельзя! Мэри сказала мне, что с Гарри что-то не так, я сперва не поверила, а теперь убедилась сама: он должен или хорошо учиться или играть… Говорят, его отец был отличным игроком, но ведь он вырос в волшебной семье и многое знал и умел до того, как поступил в школу, поэтому мог относиться к занятиям спустя рукава и посвящать свое время тренировкам, но Гарри-то все узнает с нуля, ему намного труднее! Правда?

Он только кивнул.

Ну вот, и способность Грейнджер трепаться без остановки пригодилась. Причем она ведь даже не соврала ни разу! Важно правильно расставить акценты, наставлял меня папа, и я постаралась на совесть, разучивая с Гермионой эту речь. Впрочем, ей нужно было только дать вводную, а потом чуточку скорректировать это словоизвержение… Эту бы девочку отправить на радио — вещать на частотах противника, у того бы мозг взорвался!

— Вот поэтому мы посовещались и решили, — закончился мысль Гермиона, — что спорт спортом, но сперва Гарри нужно получить образование. Профессор МакГонаггал, ведь правда, он стал намного лучше учиться?

— Да, это так, — вынужденно согласилась та. — Северус?

— В компании с сестрой он хотя бы ничего не портит, — мрачно ответил Снейп. — Но заработанные ими баллы я вынужден делить пополам, разные факультеты, какая незадача!

— Думаю, это они переживут, — благостно улыбнулся директор, поглаживая бороду. — Гарри, что ты молчишь?

— А что говорить? — мрачно спросил он. — Все правда. Или играть, или учиться. Я ничего не знаю о волшебном мире, значит, надо учиться. А играть… пусть вон Рон играет за меня, он тоже очень хорошо летает! Если метла будет не хуже моей, то…

Дамблдор помолчал. Гермиона сидела прямо, готовая в любой момент ринуться в бой, а вот Гарри, наоборот, ушел в себя, я знала уже за ним такую манеру, поэтому чувствительно двинула локтем в бок — нечего отвлекаться!

— Однако и Драко Малфой ушел из команды, а он так стремился стать ловцом, — сказала вдруг МакГонаггал. — Почему бы это?

— Должно быть, мэм, ему неинтересно играть с кем-то не своего уровня, — ответила я, наскучив молчать. — А таких тут нет. Только Гарри, пожалуй, но он ведь тоже завязал.

Снейп издал непонятный звук, но промолчал.

— Ну, будем считать, что с этим мы разобрались, — сказал директор, протирая очки. — Однако, Гарри, у меня есть к тебе еще один очень деликатный разговор, касающийся твоей семьи… Ты уверен, что хочешь, чтобы девочки присутствовали при нем?

— Да, сэр, — мрачно сказал Гарри. — Мэри и Гермионе я доверяю. А вот…

Он покосился на Снейпа.

— Извини, присутствие деканов обязательно, — поспешно произнес Дамблдор, нацепил очки и сцепил руки под бородой. — Гарри, мне известно, что твой… гм… отчим ограничил тебя в общении с родной матерью.

— Угу… — буркнул тот и опустил голову. Правильно, нечего в глаза этому старику смотреть!

— Отчего же ты не обратился за помощью?

— Как?! — вспылил Гарри. Я же говорила, стоит довести его до нужного градуса каления — и прячься, все живое… — Где моя сова, я понятия не имею! Дома я сижу под замком, как у Дурслей, только в своей комнате, а не в чулане. А на окне решетка, это если вам Уизли еще не рассказали… Нет! — замахал он руками, и я невольно залюбовалась малахольным, казалось бы, братцем. — Это Дурсли меня морили голодом! А отчим к столу силой выгоняет, если не иду. Там у них… — Гарри покосился на меня, я кивнула, мол, говори, как есть. — Казарма. Подъем с рассветом, зарядка, пробежка, потом тут помыть, там отдраить, приготовить, поесть, снова за дело, обед, тихий час, снова что-то делать, неважно, копать или уроки учить, ужин, время на личные дела, отбой…

Я глянула на Гермиону. Она не выглядела потрясенной, посмотрела на меня с недоумением и развела руками, мол, что тут такого? Я толкнула ее локтем и спросила шепотом:

— У тебя так же?

— Ну почти… — ответила она. — Кроме зарядки. А зря! Все время сидеть вредно, я как дочь врачей говорю…

— Тс-с-с… — Я указала на директора, и Грейнджер понятливо заткнулась.

Заткнулась? Грейнджер?! Мне однозначно надо вытатуировать звездочку где-нибудь!

— Гарри, Гарри, мы отвлеклись, — остановил братца директор. — Мы поняли, что дать о себе знать ты никак не мог, а на доме твоего отчима стоит очень сильная защита… Чья, кстати?

— Дядя Люк постарался, — мило улыбнулась я.

— Дядя…

— Мистер Малфой, — мрачно пояснил Гарри.

МакГонаггал приоткрыла рот. Нет, она видела того у нас в гостиной, но вряд ли могла предположить, что я называю Малфоя-старшего дядей Люком! Бедная старушка…

— Так вот, Гарри, уже несколько недель твоя мама безуспешно пытается увидеться с тобой, — продолжил Дамблдор, и я увидела, как задрожал Гарри. — Но не может: аппарировать в дом ей мешают чары, а подойти просто так…

«Папины друзья», — заключила я. Конечно, этим ребятам ничего не стоит отвести глаза волшебством, они увидят вместо рыжей женщины седого старичка, но если у них есть приказ не подпускать никого вообще… Энн, конечно, могла бы стереть им память, подчинить волю, да только я помню, что Малфой-старший, довольно ухмыляясь, говорил, что сторожевых заклятий на нашем домике хватит на целый Азкабан. А еще — кем бы ни прикинулась Энн, ее узнают собаки. Так-то!

— И что?

— Ты не возражаешь, если она навестит нас сейчас? — мягко спросил Дамблдор, и я подскочила. Гермиона вцепилась в мою руку и смотрела совершенно дикими глазами, мол, что делать?! Да чтоб я сама знала!

— Не возражаю, — ответил братец прежде, чем я смогла вмешаться, и камин полыхнул зеленым.

Энн выглядела лучше, чем при последней нашей встрече: как-то посвежела, принарядилась, даже шляпу эту дурацкую нацепила (ей, правда, шло).

— Молчи, — прошипела я Грейнджер. — А то убью!

Она кивнула и уставилась на мою мать-и-мачеху.

— Гарри, — неверным голосом произнесла та. МакГонаггал пустила слезу. Снейп отвернулся и непостижимым образом встретился взглядом со мной.

Ох, как ему было паршиво! Он же похоронил Энн, оплакал, смирился с наличием в этом мире ее сына… а потом и моим существованием. Теперь же мир опять рассыпался на кусочки, потому что нынешняя Энн не была его Лили, той милой веселой Лили, задорно хохочущей, необидно смеющейся над неуклюжим сверстником, это уже какая-то незнакомая взрослая женщина… Стоп! Это я откуда взяла? Никто мне такого не рассказывал…

Ах да, вспомнила я. Малфой-старший сказал, что я от природы окклюмент, умею закрывать мысли и чувства. А если наоборот — это называется легилименция. Неужто Снейпа так шибануло, что даже я смогла прочитать его эмоции?

Похоже так, решила я, глядя, как он вымученно улыбается, и решила не злиться на него больше и Гарри запретить это делать. В смысле, сперва объяснить, почему профессор так на него шипит. Видимо, придется сказать и Гермионе, но в ней я уже уверилась: если она слово даст, ее можно живьем резать, не проговорится.

Энн тем временем тискала Гарри и обливала его слезами. А ну-ка, подумала я, вдруг я и ее эмоции сумею прочитать?

Не уверена, что я это не придумала, но получилось у меня вот что…

«Мальчик мог бы быть и покрупнее, Джеймс был такой высокий!.. Его очень портят эти очки, нужно подобрать, как у Джеймса… Какой он неласковый…»

— Почему ты не хочешь обнять свою мамочку? — протянула Энн, присев на корточки.

— А почему мамочка не хочет обнять Мэри? — резонно спросил Гарри, и я мысленно зааплодировала. — С Мэри мамочка жила десять лет, а не год, как со мной!

— Ах, и Мэри тут! — спохватилась она. — Иди скорее сюда, доченька…

— Спасибо, мне и тут неплохо, — отказалась я. — Не пались, Энн. Ты никогда не называла меня доченькой. Только по имени, забыла?

Энн вымученно улыбнулась, не выпуская Гарри. Я прикинула расстояние до камина — вдруг решит украсть пацана! — и кивнула Гермионе. Та вроде поняла, в чем суть, потому что подобралась и положила руку на палочку.

— А где была мамочка, когда новый папочка драл Гарри ремнем? — вошел братец в раж. — И где были все остальные? Ну ладно, мистер Оук меня выпорол за дело и не очень больно. А Дурсли? Где вы все были, когда я сидел в темноте под лестницей? Грыз рукава, чтобы не реветь от боли, чтоб еще не добавили, если услышат? Когда мне совали плошку с овсянкой, как собаке бездомной, а сами наворачивали яичницу с беконом? Я от одного запаха с ума сходил, я сковородку вылизывал, когда меня гнали посуду мыть и никто не видел! Я, блядь, траву во дворе жрал!..

Гермиона потеряла дар речи. То ли от мата из уст Гарри, то ли от его откровений.

Слава богу, дар речи потеряли и все остальные.

— Отпустите меня, миссис, — дернул плечами Гарри, высвобождаясь из объятий. — Я не такой дурак, каким вы меня все тут считаете. Спасибо мистеру Оуку…

— Да, папа умеет проводить курс молодого бойца, — фыркнула я.

— Точно, Мэри, — сказал братец и сел рядом на диван. Посмотрел мне в лицо и добавил: — Твой отец — ужасный. Я сперва думал, лучше бы мне обратно к Дурслям…

— Но?..

— Что?

— Ты так сказал, будто предполагалось какое-то «но».

— Он ужасный, но понятный, — произнес Гарри, не обращая внимания на взрослых. Они, кажется, приводили в чувство Энн. — Схулиганил — получи. Сделал дело — на конфетку. Как с собаками. И это… они ж у вас тоже безобразничают, но мистер Оук все равно их кормит. Так?

— Если грубо, то так, — улыбнулась я.

— А у Дурслей не поймешь, когда промашку дал… Я тогда сглупил, скажи волшебное слово, говорю, ух как огреб! А всего-то просил сказать «пожалуйста», — вздохнул он.

Гермиона подобралась поближе и ловила каждое слово. У нее уже дрожали губы, а в карих глазах стояли слезы. Лишь бы не разразилась речью на тему прав детей и всего в том же роде, подумала я и показала ей кулак. Грейнджер сникла. Точно, замышляла произнести монолог.

— Гарри… — выдохнула Энн. Ее обнимала МакГонаггал и утешал Дамблдор. Только Снейп держался в стороне, ему явно было не по себе. — Сыночек…

— О чем это вы, мадам? — очень похоже скопировал Гарри тон Терри. — У меня нет матери. Она давно умерла.

На этот раз Энн грохнулась в обморок по-настоящему, и мы смогли удрать.

— Ну ты даешь… — выдохнула я, когда мы отдышались. — Что на тебя нашло? Неужели ничего в душе не дрогнуло?

— Нет, — совершенно равнодушно сказал Гарри, глядя за окно. — Ничего. Герми…

— Я никому! — заверила она.

— Ладно… Мэри, помнишь тот дурацкий случай? Когда я удрал в окно?

— Еще б я его не помнила!

— Это… она мне прислала записку, не знаю, с совой или как, чтоб я был на углу… Короче, подъехал «Ночной рыцарь», а дальше ты знаешь. — Он тяжело вздохнул. — Я думал, мы хоть поговорим, она спросит, как я и что я, а… а тут сразу эта… пресс-конференция! Я себя таким идиотом чувствовал!

Гермиона незаметно подобралась поближе и обняла его за плечи. Ага. Вот и моя будущая невестушка. Прекрасно, могло быть намного хуже! Эта хотя бы поддается воспитанию!

— Мэри, — жалобно протянул Гарри, — ну почему все так?..

— Что именно?

— Ну почему все так по-дурацки?

— Я почем знаю? Решают за нас взрослые. Взрослые отдали тебя Дурслям, взрослые забрали тебя у Дурслей… — Я помолчала. — Гарри, я понимаю, что наши с папой порядки тебе не по нраву… Но вот честное слово — если ты не будешь его бесить, он и злиться не будет. Ты меня спрашивай, если чего не понял. Папа просто привык гонять маменькиных сынков, но ты-то другой…

— Да, я уж точно не маменькин сынок… Просто я хочу быть как все! — выкрикнул он. — Не хочу быть избранным! Хочу летать, хочу в поход, как твой Малфой и Нотт! И чтоб не один я посуду дома мыл! И… и…

Я строила страшные рожи Грейнджер, и та наконец сообразила обнять моего братца покрепче и сунуть ему носовой платок. Я подсела с другой стороны, тоже обняла, погладила по спине.

Папа говорит, если мужчина разучился плакать, толку от него не будет. У него уже все умерло внутри, это или бездумный винтик в системе, или машина для убийства. Гарри моложе меня совсем ненамного, и для него еще ничто не потеряно. У него еще есть время выбрать…

— Иди в душ и спать, — велела я, когда Гарри перестал судорожно всхлипывать. — И ни с кем, слышишь, ни с кем не разговаривай! Жалко, Гермиона не может с тобой пойти…

— Девочки вообще-то могут ходить к мальчикам, но в душ я не пойду! — ворчливо ответила она. Похоже, Грейнджер от чистого сердца переживала за моего братца, а теперь старалась скрыть это неуклюжей шуткой.

— Покарауль рядом, хорошо? — попросила я. — А то если его поймают в таком настроении, то могут что-то выпытать… Ему это не нужно. Ну, ты понимаешь.

— Ага, — Гермиона шмыгнула носом и вдруг спросила: — Мэри, а почему тебе так не нравятся мои волосы?

— Мне нравятся твои волосы, они очень красивые, — ответила я. — Но только пока я не вижу их в своем супе. Собери их, пожалуйста. Ну хотя бы в хвост, чтобы в зелья не макать!

— Гм…

— Если она свои лохмы расплетет, — встрял Гарри, протирая залитые слезами очки, и тыкая в меня пальцем, — грива будет вроде твоей, Герми. Я видел.

— Если и расплету, то только на праздник, — ухмыльнулась я, дернув себя за косичку. — Идите спать. Гермиона?

— Я прослежу, — кивнула она и о чем-то задумалась. — И… спасибо, Мэри.

— За что? Это же мой брат, — фыркнула я и ушла к себе.

Драко и Тео встретили меня вопросительными взглядами. Я жестом дала понять, что все в порядке, и направилась к себе. Мне страшно хотелось спать.

* * *

— Мэри, — негромко окликнул Тео поутру. — Есть разговор.

Я кивнула в сторону выхода из гостиной. В Хогвартсе имелась масса укромных местечек, где можно было поговорить, не опасаясь посторонних ушей, хотя бдительность все равно следовало соблюдать.

— Чего у тебя?

— Камень помнишь? — спросил он мне прямо в ухо, да еще так тихо, что я едва расслышала.

— Конечно. А что…

— Тс-с-с… — Тео оглянулся. — Дальше я буду говорить просто «та вещь», хорошо?

— Да как удобнее, — пожала я плечами. — Так что с… той вещью?

— Когда отец понял, что это такое… — Нотт выдержал паузу.

Темные глаза загадочно мерцали в полумраке коридора, и я вдруг совсем некстати подумала, что Тео ведь очень симпатичный. Нет, не так. На лицо он обыкновенный, ростом тоже не особо удался, но вот манера держать себя, речь, взгляд… Чем-то он напоминал моего отца, может, непрошибаемым спокойствием?

— Не тяни, скоро занятие начнется, а мне еще Гарри надо отловить.

— В общем, моего отца очень сложно вывести из состояния равновесия, — сказал Тео. — И я впервые видел, как он буквально бегает по потолку… так ты обычно выржаешься, верно?

— Ага. А почему? — с интересом спросила я. — Это что, гигантский рубин оказался?

— Это не рубин. — Нотт снова оглянулся и, явно не выдержав, шепнул мне в ухо: — Это философский камень.

— Разве это не сказка?

— Нет. И то, что ты подобрала, тянет на… даже не на состояние, — серьезно произнес он. — Это бессмертие. Или лекарство, ну, если кто-то умеет что-то сделать с этой вещью. И золото.

Я подумала, что здорово сглупила, отдав камень целиком. Так вот не вернут, поди докажи потом, что он твой. С другой стороны, он и не мой вовсе… Да и на кой мне бессмертие? И не болеем мы с папой, тьфу-тьфу, ничем! И еще пойди найди специалиста и объясни ему, откуда такая редкость! А денег у нас теперь и так хватает.

Тео явно следил за выражением моего лица, потому что вдруг негромко произнес:

— Дай руку.

Мне в ладонь лег тяжелый сверток.

— Папа отколол немного для анализа, — серьезно произнес Нотт. — И пробу эту оставил у себя. Он уже пожилой, а я еще мал, и таких родственников, кому он мог бы меня доверить, случись вдруг что, у нас нет. Надеюсь, ты не станешь возражать?

Я молча помотала головой. Да хоть половину отковыряли бы, жалко, что ли, для отца хорошего приятеля?

— Интереснее другое: откуда эта вещь взялась в школе, — сказал Тео. — Ты же сама выясняла, те ловушки предназначались не для нас.

— А для кого, мы так и не узнали, — протянула я. Опять я что-то проворонила!

— Мэри, ты же умная девочка, сама подумай… Это — вещь безумной редкости и ценности. Как она попала в школу, не представляю, но… Кому может предназначаться сокровище?

— В книжках обычно — избранному, — хмыкнула я и замерла. — Так во-о-от оно в чем дело… Ты хочешь сказать, что найти ее должен был мой брат?

— Полагаю, да. А вот с какой целью это затевалось… — он развел руками. — Не могу представить.

— Слушай-ка, — быстро выговорила я, — пойдем отсюда, черт с ней, с этой трансфигурацией. Наружу, что ли, выйдем, тут могут подслушать те же призраки, а я с тобой посоветоваться хочу.

— Остальных звать? — спокойно спросил он.

— Не надо. Во-первых, сразу заметят, что всей нашей компании нет, во-вторых, некоторым лучше пока ничего не знать. Потому что язык слишком длинный.

— Да, это верно, — усмехнулся Тео, и мы выскользнули на улицу.

Денек стоял славный, немного подмораживало, но мне такая погода нравилась больше сырой слякоти.

— Тео, — сказала я, — я вот что подумала… ты послушай и поправь, если я стану бред нести, ага? Так вот… Эта вещь попала в школу явно не случайно. Ее должен был найти мой брат, так? Зачем — другое дело, но вокруг Гарри уже столько всяких непоняток наверчено, что, наверно, ни во что хорошее это вылиться не могло.

— А вдруг он должен был с помощью этой вещи пробудить древнюю магию или разбудить спящую принцессу? — без тени улыбки спросил он. — Об этой штуковине не так уж много известно…

— Рано ему еще принцесс будить, — отрезала я. — Да и он в себе-то еще никак не разберется, какая уж там древняя магия! Это и подождать может.

— А что если именно в этом году звезды встали таким образом, что только Поттер может сделать это что-то?

— Да пусть хоть раком встанут, — ответила я, и Тео закашлялся. Я постучала его по спине. — Я к чему веду: все шло к тому, чтобы Гарри и эта вещь пересеклись, так?

— Похоже на то.

— Чьих это рук дело, догадаться тоже несложно.

Нотт кивнул.

— Конечно. Кто у нас самый могущественный, кому еще могут доверить такую вещь?

— Так вот, Тео, — продолжила я, — она ведь снова в школе. И мы не знаем, можно ли ее как-то обнаружить и отобрать у нас…

— У нас? — спросил он, заломив бровь.

— А мы что, не заодно?

— Хм… — только и произнес Нотт. — Что ты предлагаешь?

— Убрать эту вещь как можно дальше от Гарри. Я сама не рискну, за мной, подозреваю, присматривают втихаря, а на тебя никто и не подумает. Отправь ее обратно отцу, или пусть он за ней домовика пришлет, так даже надежнее будет, как думаешь?

— Конечно.

— Вот. А он пусть свяжется со старшим Малфоем, они ведь знакомы?

— Они не просто знакомы, — невесело усмехнулся Тео.

— Ах вот оно что… — сообразила я. — Извини.

— Не за что. Я ему напишу. Пусть в самом деле пришлет домовика. Что передать Малфою-старшему?

— Все то, что мы тут надумали, — ответила я. — У тебя лучше получится написать, чтобы коротко и понятно. Вот пусть думают дальше, что с этой вещью делать и как быть…

— Идет! — выпалил вдруг Тео, схватил меня за локти и прижал к стене.

— Ты…

Целоваться я не умела. Он тоже. Впрочем, думаю, со стороны выглядело это достаточно убедительно.

— Так-так… — раздался над нашими головами ледяной голос, я скосила глаза и увидела профессора Снейпа. — Мисс Оук и мистер… Нотт?! Не ожидал, не ожидал… По пять баллов с каждого. За непристойное поведение и прогул занятия. И марш в замок!

Он развернулся — только мантия взметнулась — и был таков. Тео отодвинулся от меня и выдохнул, потом полез в карман и подал мне чистейший носовой платок.

— Это зачем? — не поняла я.

— Губы вытереть, — совершенно серьезно ответил он. — Вряд ли тебе было приятно. Извини.

— Да ладно, — махнула я рукой. — Можно подумать, меня собаки в лицо не лизали… Я, конечно, представляла первый поцелуй немножко не так, но ты здорово выкрутился! А то пришлось бы объясняться, что мы тут забыли и о чем шепчемся. Так что, идет?

— Кто? — вздрогнул Тео.

— Да я спрашиваю, план мой пойдет? — засмеялась я.

— А… пожалуй, да, — расслабился он.

— Тогда забери пока эту вещь обратно. Чем дальше она будет от Гарри, тем лучше, мне так кажется.

— Договорились. Мэри, — произнес вдруг он, — гм… ну… без обид?

— Без обид, — серьезно сказала я, хотела было добавить что-нибудь вроде «мы же друзья» или там «это общее дело», но решила, что прозвучит это глупо и пафосно. Иногда такое бывает к месту, но нужно знать меру. — Идем быстрее, Снейп возвращается!

И, конечно, к вечеру весь Хогвартс уже знал, кто с кем целовался возле теплиц! Близнецы, что ли, подсмотрели? Или кто-то на отработке был в этой самой теплице? Ну не Снейп же слухи распространял!

— Мэри, правда? — с горящими глазами спрашивала Мейбл, обнимая подушку.

— Ну правда, правда, и что?

— А как оно?..

— Мне не особенно понравилось, — честно ответила я. — Рановато еще, наверно.

Мейбл огорченно вздохнула и притихла, зато на следующий день на меня налетела Гермиона.

— Это правда?! — спросила она требовательно.

— Что именно?

— Все говорят, тебя застукали… с Ноттом?

— Ну да, и дальше что?

— Это… аморально! — выдала Грейнджер, а я засмеялась. — Что смешного я сказала? Мы же еще дети, а ты… ох, какой ужас…

И тут из-за поворота очень кстати вышли мои приятели. Спасибо Тео, он сразу сообразил, в чем дело, подошел поближе и сказал:

— Доброе утро, девочки.

И поцеловал меня в щеку.

Драко сделал вид, будто у него приступ сенной лихорадки, такой его душил хохот (видимо, Тео уже успел связаться с отцом, тот — с мистером Малфоем, ну и так далее, главное, Драко кое-что знал). Слава богу, Винс с Грегом были абсолютно непрошибаемы.

Гермиона превратилась в соляной столп.

— Привет, — ответила я с улыбкой. — Ну что, идемте завтракать?

Завтрак проходил не то чтобы в гробовом, но в нервном молчании. На меня косились, но я к этому уже привыкла и не обращала внимания. А вот то, что после завтрака меня вызвала МакГонаггал, стало для меня большой неожиданностью. Ладно бы еще Снейп…

— Мисс Оук, — начала она, пройдясь по кабинету, — до меня дошли сведения о том, что вы… гм… ну…

— Целовалась с мальчиком, — подсказала я. — Да, мэм, было дело. И что?

— Мисс Оук, вы должны понимать, что это совершенно недопустимо! — вздохнула она и поправила очки. — В вашем возрасте… Полагаю, если это дойдет до вашего отца, вас будет ждать суровое наказание!

— Да ну что вы, мэм, — фыркнула я. — Папа мне еще лет в шесть объяснил, откуда дети берутся. И знает, что у меня голова на плечах голова есть. И потом, нас с Тео ведь не в койке застукали, подумаешь, попробовали поцеловаться по-взрослому разок…

— А почему папа объяснял, а не мама? — неожиданно спросила МакГонаггал. Первый вменяемый вопрос, который я услышала за долгое время!

— Потому что мама лепетала что-то про тычинки, пестики и бабочек, — пояснила я. — А папа притащил большую такую книжку с картинками, все показал и рассказал. Очень понятно, он умеет доходчиво говорить… Так что, мэм, думаю, в нашем возрасте разок поцеловаться — это не страшно. Вряд ли у Тео есть какая-нибудь венеричка или там ВИЧ, он же чистокровный, где ему такой пакости набраться? Это у нас можно подцепить даже в раздевалке в бассейне какую-то дрянь…

— Но все же согласитесь, мисс Оук, вам еще рано!..

— Ну да, — кивнула я. — Мы решили, что пока больше не будем. Но в щечку-то можно, мэм? И за руки держаться?

МакГонаггал поперхнулась.

— В сущности, не вижу в этом ничего предосудительного, — сказала она, отдышавшись, — но известить ваших родителей все-таки придется.

— Да пожалуйста, — пожала я плечами. Я полагала, что папа только посмеется, а мистер Нотт за философский камень разрешит сыну целоваться хоть с драконом. Хотя я все-таки посимпатичнее буду. — Я могу идти, мэм?

— Да, мисс Оук. И постарайтесь более не нарушать правил приличия!

— Непременно, мэм, — сладко улыбнулась я и вышла. Эта история порядком меня веселила.

Веселила она меня ровно до тех пор, пока рядом не нарисовался Гарри и не затащил меня под лестницу.

— Ты чокнулся, что ли? — удивленно спросила я. Любой другой давно уже получил бы по носу, но это все-таки был брат…

— Говори честно, он силой тебя заставил? — сверкая в полумраке очками, выговорил он.

— Кто? Ты о чем?

— Я о Нотте! — выпалил Гарри. — Я слышал, Гермиона сказала… Он же чистокровный, они нас ни во что не ставят, и…

— Умолкни и послушай, — велела я, отпихнув братца к стене. — Ты что, думаешь, я не сумела бы отбиться от Тео, если бы он решил со мной что-то сделать? Он ненамного тебя выше, вряд ли сильнее меня, и он был один. Ну или закричать хотя бы…

— Он мог тебя обездвижить.

— Чушь. Зачем ему это? Отмазывайся потом… проще попросить Грега с Винсом подержать меня! Синяки — не Приори Инкататем, поди докажи, откуда они взялись… Гарри, — попросила я серьезно, — меня защищать не нужно, если я сама не попрошу, договорились? И вообще, если у тебя есть сомнения, поди попробуй чмокнуть Гермиону без спросу. Потом расскажешь об ощущениях. Все, мне пора!..

— Погоди, Мэри! — поймал он меня за рукав и шмыгнул носом. — Ты… Правда все в порядке? А то такое рассказывают…

— Гарри, я не хочу слушать всякую чушь, — сказала я. — И ты не слушай. Я вот стою перед тобой и говорю честно и откровенно: Тео меня поцеловал потому, что мы обсуждали кое-что секретное, а тут внезапно появился Снейп. Вот и…

Он выдохнул с явным облегчением, но вдруг снова посерьезнел.

— Ну а чего он теперь-то к тебе клеится?

— Поддерживает легенду. А то если мы сейчас начнем шарахаться друг от друга, все сразу поймут, что дело нечисто. Ты сумеешь не проболтаться?

— Думаю, сумею, — вздохнул Гарри и поправил очки. — Да я все равно не знаю, что там у вас за секреты. Кстати, Гермионе можно сказать? А то она очень переживает.

— Я сама скажу, — ответила я и убежала на занятие.

Вот людям делать нечего! Третий курс уже вовсю сексом занимается, идешь вечером по коридору — в пустых классах и за портьерами непременно кто-нибудь вздыхает и постанывает. А двенадцатилетки разок поцеловались — и тут же истерика размером с весь Хогвартс!

Как я и ожидала, папин ответ гласил: «Умницы, дети!». Мистер Нотт вообще не ответил, видимо, считал, что у него достаточно разумный сын.

А вот Гарри за ужином щеголял распухшим носом и синяком под глазом. Гермиона сидела на противоположном конце гриффиндорского стола, уткнувшись в книгу, и почти ничего не ела. Я хотела с ней переговорить, да только она сразу после трапезы убежала в гриффиндорское общежитие.

Ну, решила я, поговорим завтра…

А назавтра всех ждал шок: Грейнджер обрезала волосы.

Кстати говоря, ей очень даже шло, такая симпатичная получилась прическа, сразу стало видно, что у Гермионы красивая шея и высокий лоб, а что передние зубы длинноваты, ну подумаешь, это и подточить можно. У нее даже как-то овал лица изменился.

— Что это с тобой? — поинтересовалась я, встав рядом на уроке полетов.

— Твой брат — идиот, — буркнула она, взлетая. Я пристроилась рядом. Кажется, тайна синяка Гарри переставала быть тайной…

— А конкретнее?

— Он ко мне целоваться полез, — мрачно произнесла Гермиона, закладывая крутой вираж. Я не отставала.

— Так это ты ему нос разбила?

— Я нечаянно, — вздохнула она и сделала свечку. Я последовала за ней. — Думала пощечину дать, но…

— Ага, слишком сильно размахнулась, — хмыкнула я и сорвалась в пике. Гермиона последовала за мной. — Бывает.

— Извиняться не буду, — сказала она, резко поднимаясь вверх.

— Не надо, — согласилась я. — Он правда дурак, а виновата я. Он решил, что Тео силой со мной что-то сделал. А я ему сказала — проверь, каково это. Вот он и проверил… не на Падме же с Лавандой ему было тренироваться-то!

Гермиона хихикнула и заложила мертвую петлю. Я попробовала повторить — получилось, надо же! Прикольно, как на русских горках! А еще папа рассказывал про фигуры высшего пилотажа, ну-ка, получится у меня «бочка»?..

Что-то, наверно, получилось, потому что внизу засвистели.

— Ну а волосы-то твои причем? — спросила я, когда Гермиона снова выровняла свое помело с моим.

— А он сказал, что они ему нравятся, — фыркнула она.

— Офигеть логика, — выдавила я. — Зачем стричься-то?

— А я подумала, если я их обрежу, он не будет приставать. И мы сможем просто дружить, как раньше. Да и ты права, неудобно с такой гривой… Это у тебя гладко лежат, а у меня, даже если заплести, вихры торчат! И везде эти волосы лезут, сушить — ужас просто, тут же фена нет!

— Хм… — я даже и не нашлась, что сказать. — Тебе идет, кстати.

— Мне самой понравилось, — довольно улыбнулась Гермиона. — Родители, правда, убьют…

— Так ты перед каникулами сходи к мадам Помфри, она тебе даст чего-нибудь, обрастешь… хотя… — я покачала метлу вправо-влево. — Ты же спрашивала о походе? Пойдешь? Пустят тебя?

— Ну… Пустят! — ответила Грейнджер и снова ушла в пике. Я догнала ее у самой земли, и приземлились мы почти одновременно.

=Девочки, да вам в сборную надо, — проговорила мадам Хуч, когда мальчишки перестали свистеть. — Такая слетанность…

— Простите, мадам, — мило улыбнулась я в ответ. — Мы с разных факультетов, вы не забыли?

«Интересно, — подумала я вдогонку, — а может, у них тут есть что-нибудь вроде синхронного плавания, только на метлах? Надо разузнать!»

— Это было красиво, — негромко сказал Тео, подойдя сзади. — Правда.

— Поверь, это мы еще даже не старались, — ответила я.

— А чем вы занимались?

— Поболтали о своем, о девичьем. Тео… Отец что-нибудь ответил?

— Да. Он связался с отцом Драко. Тот — с твоим. В общем, о чем-то они совещаются, та вещь в надежном месте.

— Отлично. Если что, скажешь?

— Конечно.

На нас таращились. Им не было слышно, что говорим мы о делах (и отлично!), но слухов станет в разы больше. Да и черт с ними, в самом-то деле! Это даже забавно, решила я…

* * *

Кое-как, со скрипом дотянули мы до летних каникул. Правда, кое-кто и не дотянул: как выяснилось, профессор Квиррелл нас скоропостижно покинул, только никто так и не сумел разузнать, просто уволился или вообще помер. Выглядел он в последнее время, прямо скажем, неважно, и попахивало от него не одним только чесноком, а и какой-то тухлятиной: то ли не мылся давно, то ли серьезно болел. Ну да от него все равно проку было мало… Профессор Снейп сделался злее обычного, и его можно было понять: занятия защите спихнули на него. (Правда, как шепнул мне Драко, имелась и другая причина, но обсуждать ее в школе и окрестностях он отказался наотрез. Сказал, в походе поговорим, это не так срочно.)

Гарри под усиленным контролем Гермионы грыз гранит науки и, должна сказать, из Грейнджер получился бы неплохой армейский инструктор! Пары намеков ей хватило, чтобы понять: ходить хвостом за жертвой и нудить бесполезно. Жертву надо брать за шиворот и тыкать носом в книги, а если учесть, что у братца и без того имелся серьезный стимул в виде пари, то за несколько недель он из абсолютного балбеса превратился если не в гения, то уверенного середнячка. Еще и Драко поддавал жару, постоянно напоминая об их соглашении, а поскольку ушей вокруг много, то скоро про это узнала вся школа, и близнецы Уизли принялись принимать ставки: сдюжит Гарри или нет, а если да, то сдержит ли слово Малфой. Я поставила на обоих.

Но намного забавнее оказалось небольшое происшествие: сгорела хижина Хагрида. То есть в самом пожаре, конечно, ничего смешного нет, но вот его причина… Наш лесничий завел себе дракона! Где взял, никто так и не понял, но дракончик из маленькой ящерки быстро вымахал до такой степени, что уже не помещался в сторожке. Хагрид, как потом выяснилось, сговорился с Роном Уизли, чтобы тот связался с братом, который служил в драконьем заповеднике, а пока ожидали ответа, дракончик чихнул. Спасибо, никто не пострадал, только у Хагрида немного обгорела борода, а дракон смылся в Запретный лес, где его еще предстояло отыскать…

Слизерин, к нашему большому удовлетворению, победил в общем зачете: во-первых, с Уизли сняли баллы за эту аферу с драконом, во-вторых, ловец у нас был постарше и поопытнее Рона.

А накануне отъезда Драко поманил меня поближе и сунул письмо.

— Читай вот от сих и до сих, — сказал он, прикрыв пальцем явно не касавшиеся меня строки.

Я прочла и почувствовала, как моя коса встает дыбом… Папа все-таки договорился с мистером Малфоем о том, чтобы миссис Малфой со мной позанималась! Нет, книжки я уже прочла, но практика!

— А поход? — это получилось у меня неожиданно жалобно.

— Сперва в поход, — утешил Драко. — Все остальное потом. Нас-то с Тео тоже к вам отправляют! Проходить курс молодого бойца, как папа выразился. Пока ты будешь изучать, что какой вилочкой есть, мы… даже не знаю, что мы будем делать.

— О чем это вы? — возникла рядом Гермиона. В последнее время она даже от Малфоя перестала шарахаться, чем поразила Гриффиндор в самое сердце. — Поход?

— Не подслушивай.

— Я не подслушивала, — обиделась она, — я услышала случайно, это разные вещи! Мэри, ты говорила, что я тоже могу пойти?

— Да, — расплылась я в улыбке: в голову мне пришла гениальная идея. — Драко… А ну поди сюда… Гермиона, подожди меня, я сейчас!

Она кивнула недоуменно, а я оттащила Малфоя в сторонку.

— Слушай, а что, если я не одна к твоей маме отправлюсь, а с Грейнджер?

— Ты с ума сошла?.. — опешил он.

— Драко, идиот! По всему выходит, что она запала на Гарри, а где ей обучиться всему, чему положено знать леди? — прошипела я. — Ну? Напиши отцу или маме, спроси! Она магглорожденная, конечно, но очень способная…

«И меня не так пытать будут, — добавила я про себя. — Вдвоем всяко легче.»

— А она-то согласится? — опасливо спросил Драко.

— Чтобы Грейнджер отказалась узнать что-то новое? Ты фантазер, скажу я тебе.

— Ну ладно, спрошу… — кивнул он и добавил в сторону: — Бедная мама!

Удивительно, но миссис Малфой согласилась…

Вот так и вышло, что едва забежав домой, чтобы собрать вещи и повидаться с папой, я схватила Гарри, поймала на вокзале Гермиону, а туда уже подтянулись Тео и Драко.

Вообще я не хотела тащить их в летний поход: они обычно длинные, а без привычки это тяжело, Драко тому примером. Но так уж сложилось, что наш инструктор прихворнул, отправил вместо себя своего племянника, а тому серьезные маршруты пока не доверяли. Ничего, и так неплохо вышло! Гермиона, оказалось, очень недурно умеет оказывать первую помощь, а Гарри, хоть и плохо видит, обладает прекрасным чувством равновесия и может пройти по тонкому бревнышку над оврагом, чтобы протянуть страховочный трос. Драко, пусть нам и запрещено колдовать на каникулах, немножко владеет беспалочковой магией — способен разжечь костер под дождем, а Тео, кажется, тоже знает кое-какие приемы, потому что на него можно навьючить вдвое больше, чем на остальных мальчишек, и он этого веса почему-то не замечает. Я пыталась выспросить, но он только улыбался загадочно и помалкивал. Развел секреты!..

— Это было очень здорово, — сказал Тео, когда мы расставались на вокзале. — До встречи.

— И удачи в обучении манерам, — хихикнул Драко. — Домовик за вами завтра прибудет, рано утром.

— И вам удачи, — ответила я с ласковой улыбкой. — Пошли, Гермиона. Посмотришь, как мы с Гарри живем…

Ей не было смысла тащиться в Лондон, а потом обратно. Уж не знаю, что она наврала родителям, может, сказала, что каникулы начнутся неделей позже, а может, они и так ее отпустили, но Грейнджер не отказалась переночевать у нас. Вполне вероятно, ей хотелось посмотреть, в каких условиях обитает Гарри…

— А я и говорю, — услышала я с порога знакомый голос, — это получится полная ерунда!

— Па-ап! Мы приехали! — прокричала я, сделав знак Гарри с Гермионой обождать немного. Мало ли, чем они там заняты…

— Умница, дочка, — отозвался он после паузы. В доме довольно сильно пахло табачным дымом, в гостиной обнаружился папа, Малфой-старший и парочка незнакомых мне людей.

— Здравствуйте, — вежливо сказала я.

— Это моя маленькая Мэри, — ласково сказал папа, приобняв меня. — Тьфу, опять от тебя костром несет! Живо мыться! А где Гарри?

— За дверью ждет. И еще наша одноклассница, помнишь?

Малфой-старший заулыбался.

— Так зови их сюда, — предложил он.

Папа кивнул, и мне ничего не оставалось, как позвать обоих в гостиную.

— И вот этих двух замарашек моя супруга будет обучать светским манерам, — довольно произнес мистер Малфой. Гермиона, увидев его, остолбенела. Правда, ей все же хватило силы воли поздороваться. — Ну да ничего, посмотрим, что можно сделать из… гм… простых девочек.

— Ничего, Люк, — в тон ему ответил папа, — я вот посмотрю, что можно сделать из твоего хлюпика.

Один из незнакомых мужчин вдруг негромко засмеялся, а Гермиона вытаращилаь на него, как на привидение.

— Ой, простите, мистер, — затараторила она, — вы… Ричард О'Брайен, да?

— Совершенно верно, мисс, — весело ответил он, — прошу прощения, что не представился, меня-то манерам не обучали. А это Дерек Скотт.

Тот приподнялся и изобразил подобие поклона.

Я оторопела. О'Брайен же слепой, я сама слышала, как папа с мистером Малфоем это вспоминали! А этот смотрит совершенно нормальными зрячими глазами, щурится немного, правда, очки на нем затемненные, но и только! А Скотт — паралитик, но что-то не заметно…

— Можно ваш автограф? — застенчиво спросила Гермиона. — Ой… Мэри, у тебя блокнот есть?

— Я тебе сейчас книгу принесу, у нас есть, — усмехнулась я. Неужто Грейнджер читает что-то кроме учебной литературы?!

— Не торопитесь, мисс, мы никуда не спешим, — сказал мне О'Брайен. — Не все еще обсудили, да, Энди?

— Ага. А вы идите пока отмываться, разит от вас… — поморщился папа. — Так вот, Люк…

Я взяла Гермиону и Гарри под руки и потащила наверх. Мне было, о чем подумать.

«Это бессмертие, — сказал Тео. — Или лекарство.»

Так быть может… Может, папа с мистером Малфоем решили что-то такое провернуть? Вряд ли папа солгал насчет этих своих сослуживцев, да и на обороте книжки написано, что О'Брайен слепой! Ну не притворялся же он столько лет! Молчу уж про Скотта… А когда с людьми такое приключается, они, бывает, участвуют в научных экспериментах добровольцами, иногда, я читала, случаются чудеса.

«Ну, если так, — подумала я, — значит, наш камушек пошел на хорошее дело. Тео сказал, там нужна-то крупинка, а значит, папа не остановится, пока хоть как не поможет своим ребятам…»

С другой стороны, тут же пришло мне в голову, папаша Драко — очень хитрый тип, вряд ли бы он взялся помогать бывшим сослуживцам задаром. Нет, понятно, отколупать еще немного от камня ему ничто не мешало, да вот только как подействует зелье, если его действительно состряпали? Выходило, О'Брайен и Скотт — вроде подопытных кроликов. С третьей стороны, если они на это согласились добровольно (а не под Империо), то почему бы и нет? А с четвертой, если даже под Империо, но один встал на ноги, а второй прозрел, то…

Додумать мне не дала Гермиона, вернувшаяся из ванной. Слава богу, хоть ей не пришлось долго втолковывать наши правила! Конечно, к гостье папа не будет придираться так, как ко мне и Гарри, но вряд ли обрадуется, обнаружив пук волос в стоке!

— Мэри! — раздался снизу голос отца. — Что ты там застряла? Где книга?

— Иду! — отозвалась я, схватила только что найденный томик и бросилась вниз.

Судя по всему, в гостиной собирались кутить, и всерьез. А мне потом выгребать… Впрочем, пока я была в школе, дом не превратился в притон, папа умеет следить за порядком, когда надо.

— Как зовут твою подружку? — спросил О'Брайен, достав из кармана ручку и нацелившись на титульный лист потрепанного томика.

— Гермиона, — ответила та из-за моей спины. Вот черт, забыла сказать ей, чтобы не спускалась! — Сэр, а можно спросить кое о чем?..

— Ну спроси, — улыбнулся тот. Он был молодой, заметно моложе папы, и довольно симпатичный. Правда, отметила я, на фотографии в книге он выглядел интереснее: ему придавал загадочности невидящий взгляд, устремленный в никуда, а теперь, когда у него оказались веселые нормальные глаза, он стал самым обычным человеком.

Гермиона зашептала что-то, а меня поманил к себе мистер Малфой.

— Это ее ты хочешь взять в напарницы? — спросил он вполголоса.

Я кивнула.

— А почему?

— Если Драко вам не написал, сэр, то хотя бы потому, что ей нравится Гарри. А у моего брата не может быть неотесанной подружки, — ответила я тоном, которому научилась у Тео.

— Гм…

— Она очень умная. Только немножко… как бы это сказать… прямолинейная, вот, — продолжила я.

— Симпатичная, — вставил папа, прикуривая. — И, я так понял, огонь-девица.

— Ага, — подтвердила я. — Ну вы же знаете, что Гарри все-таки получил по всем предметам «выше ожидаемого», так вот, тут очень Гермиона помогла. Я-то не могу постоянно за братом смотреть, а они все же с одного факультета, вот, ей удобнее.

— Кстати, хороший был ход, — улыбнулся мистер Малфой. — Я никогда не одобрял эту игру, особенно…

— Особенно учитывая то, что сын у тебя один, а калечатся там на каждой игре, — завершил папа, — ты мне рассказывал. Так… Ричи! Хватит клеить школьницу! Ей спать пора!

— Энди, да мы о литературе говорили вообще-то, — засмеялся тот, а Гермиона покраснела. — За кого ж ты меня принимаешь?

— Мэри, — продолжил отец, не слушая, — возьми деньги, ты знаешь, где, и поди сбегай, купи что-нибудь поесть. Холодильник пустой. Хоть пиццу готовую, что ли?

Я удивилась. Папа очень не любит всякие полуфабрикаты и, помнится, Энн несколько раз здорово влетело за то, что она поленилась готовить. Правда, это все равно было лучше ее стряпни, но папины принципы — это папины принципы.

— На всех? — осторожно спросила я.

— На вас троих, — ответил он. — Мы сейчас уедем. Утром вас заберут к Люку. Все поняла?

— Конечно.

— Действуй.

— Пойдем, — потянула я Гермиону за собой, а та все никак не могла отлипнуть от О'Брайена, забрасывала его вопросами. — Давай-давай…

— Удачи, Джерри! — помахал тот ей вслед.

В коридоре я спросила:

— С каких это пор ты стала Джерри?

— Ну… мистер О'Брайен спросил, как меня зовут и как мое имя можно сократить, — сконфуженно пояснила она. — Оно хоть красивое, но длинное. Герми — мне не очень нравится, и он предложил Джерри. Уж получше, чем Миона.

— Значит, будешь проходить под этой кодовой кличкой, — хихикнула я. — Только у нас собаку так зовут, ничего?

Гермиона тяжело вздохнула.

— Собаки — друзья человека, — сказала она не без иронии. — Так мы идем? Кстати, Гарри возьмем?

— Захочет — возьмем, — пожала я плечами и позвала: — Гарри! Пойдешь с нами в лавку?

— Иду! — откликнулся тот и живо ссыпался по лестнице.

Выходя на крыльцо, я подумала о том, что мистер Малфой вполне мог бы приказать своим домовикам притащить что-нибудь для нас. Видимо, взрослым просто нужно было убрать нас подальше, мало ли, какие у них там дела да разговоры…

Рассудив так, я затянула прогулку как только можно, показывая Гермионе достопримечательности Миддлтона. По пути мы очень славно перекусили в небольшом кафе: его держал то ли грек, то ли итальянец, я никак не могла разузнать, веселый и толстый. (Официантками у него служили его же дочки, такие же чернявые и веселые. Несмотря на более чем пышные формы, у них не было отбоя от кавалеров.) Тут даже Гарри оживился и начал разговаривать не односложно, посмеялся над анекдотами да и вообще как-то оттаял…

Наевшись от души, прихватив кое-что с собой на завтрак и закусив мороженым в другой забегаловке, мы вернулись домой и обнаружили разгромленную гостиную со стойким запахом табачного дыма и полную пустоту.

«Жди утром», — гласила записка на столике, заляпанном черт знает чем.

— Эти мужчины! — сказала Гермиона мрачно. — Даже не подумают прибрать за собой!

— Так что делать это придется нам, — заключила я и пошла за тряпками.

Гарри молча принес швабру, и за какие-то четверть часа мы навели порядок.

— Спать пойдемте, что ли? — зевнула я, когда надоело смотреть глупое шоу по телевизору. — Папа может рано заявиться.

— Пойдем, — кивнула Гермиона и ткнула Гарри в плечо. — И ты иди! Вредно столько времени смотреть на экран, тем более, ты слишком близко сидишь!

— А издалека я не вижу! — буркнул он, но послушно щелкнул выключателем и встал с пола. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — отозвалась я.

Мы с Гермионой ночевали в одной комнате: гостевая комната у нас была всего одна, и там теперь жил Гарри. Укладывать ее на диване в гостиной было недопустимо, поэтому я уступила Грейнджер свою кровать, а сама улеглась рядом на полу, в спальнике. Она пыталась протестовать и сама хотела лечь на пол, но я живо ее угомонила. Гость есть гость! А на дворе лето, на полу не холоднее, чем на земле в походе…

— Мэри! — шепотом позвала она. — Не спишь?

— Пока нет. А что?

— Как ты считаешь… То есть не так… — Гермиона помолчала. — Я думала, О'Брайен слепой. Так везде написано. Это что же, вранье?

— Он с папой служил, а мой отец врать не будет, — ответила я. — Он точно знает, что О'Брайен ослеп.

— Но сейчас-то!..

— Так может, придумали какую-нибудь операцию, — покривила я душой. Про философский камень я пока рассказывать не хотела. — Видела, он в затемненных очках? Наверно, чтобы ярким светом чего-нибудь не повредить. Я в этом не разбираюсь, у родителей спроси, они же врачи, ты говорила?

— Да, только стоматологи… — Гермиона вздохнула с явным облегчением. — А я, знаешь, так расстроилась сперва!

— С чего вдруг? И, кстати, я вообще не думала, что ты такие книжки читаешь!

— Ну… иногда читаю, — смущенно ответила она. — Он хорошо пишет. Ну и раз сам там был… конечно, художественное преувеличение имеется, но вообще все очень жизненно. И интересно. Но когда я увидела, что он зрячий, то подумала: вдруг это все просто реклама, что он на войне ослеп! А на самом деле нет…

— Какая разница? — фыркнула я. — Он мог и в аварии ослепнуть, к примеру, что, книжки хуже бы от этого стали?

— Гм… да нет, — согласилась Гермиона, снова вздохнула и спросила после паузы: — Мэри, так выходит, Малфой с твоим отцом и вправду знаком? А я не поверила…

— Угу. И О'Брайена твоего знает, и Скотта, и еще много кого. Что умолкла? Спишь? Ну спи, а то нам завтра к Малфоям… — зевнула я и перед тем, как уснуть, еще подумала: что если О'Брайен теперь разглядит свою жену (которая, по словам папы, чуть симпатичнее крокодила) и решит развестись? Жалко же… А может, не решит? Кто разберет…

* * *

Признаюсь, когда домовик доставил нас в Малфой-мэнор, я ошалела. Не от красоты, хотя там было очень здорово, а от вида испуганной Гермионы. Ей-ей, она отступила за мою спину, хотя была повыше и посильнее меня, зуб даю, в походе видела!

— Не дрейфи, Джерри, — сказала я ей.

— Джерри? — раздалось рядом. — Что за собачья кличка!

Мы с Грейнджер переглянулись и невольно засмеялись, а потом увидели миссис Малфой и вразнобой поздоровались.

Она была очень хороша собой, и я подумала, что Энн, конечно, тоже красива, но как-то иначе, более диковатой и грубой красотой, что ли? Не знаю, как выразиться точнее. Нарцисса Малфой напомнила мне даму с картины из лондонской галереи, куда нас возили на экскурсию с классом (да и в Хогвартсе такие попадались): довольно высокая, стройная, с гордой осанкой, светловолосая и светлоглазая. Я подумала, что они с мистером Малфоем должны очень здорово смотреться рядом — он ведь тоже высокий блондин. А еще — вот чего я не ожидала — у нее были добрые и даже веселые глаза. Я-то думала, что миссис Малфой принимает нас только потому, что муж настоял, и вряд ли ей в радость будет возиться с двумя неотесанными девчонками, уже предупредила Гермиону, чтобы та не вздумала обижаться на холодность и надменность… и попала пальцем в небо.

— Вы, мисс, полагаю, и есть та Мэрион Оук, что сбила моего Драко с пути истинного? — обратилась ко мне миссис Малфой.

— Отчего же, мэм, может быть, наоборот — наставила его на этот путь? — не удержалась я.

Она чуть приподняла бровь и повернулась к Гермионе.

— А вы, мисс…

— Грейнджер, — ответила та почему-то вполголоса. — Гермиона Грейнджер, мэм.

— Хм… Давенпорт-Грейнджеры вам не родня, часом?

— Не знаю, мэм…

— Скверно. Следует интересоваться своим происхождением, — наставительно произнесла миссис Малфой. — Что ж, идемте в дом…

Что мне понравилось: она не носила дурацких мантий и шляп, на ней было обычное платье, длинное, правда, ниже колен, и довольно старомодное, но оно ей очень шло. Представить миссис Малфой в короткой юбке или даже деловом костюме у меня ну никак не получалось! Хотя, может, с другой прической…

— К сожалению, за неделю обучить вас всерьез вряд ли получится, — говорила она по пути, — танцами, во всяком случае, мы уж точно заниматься не станем. Но вот застольный этикет и кое-какие мелочи, о которых не пишут в книгах…

Гермиона встрепенулась. Она уже успела похвастаться, что прочитала все выданные мистером Малфоем книги, но если даже в них чего-то нет!..

И понеслось!

Подъем до рассвета — настоящая леди не спит допоздна! Мы не были леди, но это никого не интересовало. Далее — ванна, утренний туалет — леди не может выйти к завтраку в халате, каким бы дорогим и красивым он ни был. Муштра за завтраком — что допустимо подавать, что нет, как все это нужно есть, как вести себя за столом… Потом снова переодевание уже в дневное платье (ух, как же я не люблю юбки!) и снова муштра уже другого рода: как надлежит обращаться со слугами, как — с людьми своего круга, ниже- и вышестоящими, что делать, если внезапно нагрянули гости, а к столу ничего не приготовлено… Обед — снова лекция! Я чуть с ума не сошла, соображая, какой ложкой и вилкой положено пользоваться, да что там — Гермиона едва не плакала, будучи не в состоянии запомнить все это сразу! Миссис Малфой, нужно отдать ей должное, не сердилась и не раздражалась, если мы путались и не могли сразу ответить на ее вопросы, терпеливо повторяла раз за разом, и потихоньку мы разобрались, что к чему. Вдвоем, я была права, намного проще — что не запомнил один, мог уловить другой, и вечером, падая без сил, мы делились полученными знаниями…

— Это какая-то строевая подготовка, — пожаловалась Гермиона как-то раз, часа полтора проходив с тяжеленной инкунабулой на голове по скользкому паркету. На каблуках, да, пусть и невысоких. — Я понимаю, что это ради выработки осанки, но у меня все везде болит…

Я только засмеялась:

— А ты представь, каково сейчас Драко! У него-то настоящая строевая подготовка!

Гермиона тоже захихикала, потом вдруг умолкла, подумала и сказала:

— А помнишь, как мы здорово летали? Мне понравилось.

— Мне тоже, — ответила я. — Тео сказал, это было очень красиво. Квиддич мне не по душе, а тут я подумала о…

— Синхронном плавании, — закончила Грейнджер и посмотрела вопросительно.

— Если нас не возьмут в леди, организуем команду синхронных полетов, — кивнула я. — И назовем ее «Ночные ведьмы».

Гермиона покатилась со смеху — слава богу, хоть она мои шутки понимает! Гарри вот не улавливает юмора, но это у него от недостатка образования: когда ему было учиться, у Дурслей-то? Я слышала, папа говорил, что он и в обычной школе очень плохо успевал, и немудрено… Ну ничего, это дело поправимое!

— Кстати, — вдруг деловито сказала Грейнджер, — я уже узнала: ничего подобного нет! То есть, например, авроры тренируются летать вместе, квиддичные команды учатся, а художественного… м-м-м…

— Пилотирования, — подсказала я.

— Точно. Нет его, одним словом. А могло бы выйти очень даже здорово!

— Ну да. Особенно если к метле прицепить какие-нибудь флажки или там ленты… только надо натренироваться, чтобы в них не запутаться. Или самим одеться во что-то развевающееся и яркое.

Мы переглянулись.

— Это нужно запатентовать, — безапелляционно произнесла Гермиона. — Даже если мы сами летать не станем, то сама идея…

— Денежки лишними не бывают, — кивнула я. — Вот вернется мистер Малфой, спросим у него, как провернуть это дельце!

Мистер Малфой вернулся на исходе недели — до того я его что-то и не видела. Впрочем, мы были так заняты, что немудрено было проморгать, он же к себе домой мог аппарировать, не пешком ходил! Раз — и в спальне или еще где…

Миссис Малфой вышла ему навстречу, и они поцеловались. И как-то так это выглядело, что мы с Гермионой, не сговариваясь, принялись рассматривать облака.

Не знаю, как и объяснить… Это был не киношный поцелуй, когда мужчина с женщиной чуть ли не заглатывают друг друга, не мультяшный, когда герои только прижимаются щекой к щеке, не облизывания подростков — видела я такие поцелуйчики в лондонском метро, чуть не стошнило от этого чмоканья… Просто — глаза в глаза, и видно, как миссис Малфой переживала за мужа, и как он соскучился по ней, очень устал, но все равно улыбается, а она гладит его по щеке, а он целует ее ладонь, а она снова осторожно касается губами его губ, а он вдруг обнимает ее крепко-крепко и прячет лицо в ее волосах…

«Жалко, что у папы не было такой жены, — подумала я. — Пускай бы даже она была мне настоящей мачехой, а не как Энн, серединка на половинку…»

Гермиона подозрительно шмыгнула носом.

— Ты что? — спросила я.

— По маме с папой скучаю, — ответила она. — Давно не видела.

— Я тоже к папе хочу, — заверила я.

— Значит, вам пора отправляться, мисс, — неожиданно весело произнес мистер Малфой, как будто руки жены стряхнули с него усталость и заботы. — Цисси, как они себя вели?

— Безукоризненно, Люк, — улыбнулась она. Надо же! Миссис Малфой зовет мужа так же, как мой папа! — Конечно, еще осталось, над чем поработать, но основы девочки усвоили на отлично. Признаюсь, у меня в их возрасте не было подобной целеустремленности и упорства.

— Дорогая, но ты ведь родилась леди, а не проходила ускоренный курс обучения, — усмехнулся он. — Мисс… Собирайтесь, не то придется ждать до завтра: я так устал, что могу отключиться в любой момент!

Вещей у нас собой было всего ничего, миссис Малфой трансфигурировала их по необходимости то в платья с пышными юбками, то еще во что, поэтому собрались мы моментально, так хотелось по домам!

Правда, на веранду мы вышли чинным шагом — леди ведь не бегают сломя голову. Правда, про себя я сразу дополнила: если от этого не зависит жизнь, их или чья-то еще…

— До встречи, — сказала миссис Малфой и по очереди обняла нас с Гермионой. От нее пахло очень нежно и тонко (да, о духах и косметике лекцию она нам тоже прочла), а глаза почему-то показались мне грустными.

Впрочем, что тут непонятного? Мистер Малфой обмолвился ведь, что у них только Драко, а может, миссис Малфой хотела еще ребенка, мальчика, девочку, неважно, но не вышло… А тут мы — как же ей не подумать, что у нее тоже могла быть дочка, и она учила бы ту ходить на каблуках и правильно красить ресницы!

И тут меня осенило. Если Скотт встал на ноги, а О'Брайен прозрел, то почему бы… Впрочем, об этой идее сперва лучше сказать папе, а то нехорошо соваться с фантастическими предложениями к малознакомым людям! Может, они и без меня уже до этого додумались…

Мы распрощались, и мистер Малфой лично доставил меня домой. Гермиону забрал домовик, ну да она не обиделась, ей эти создания чем-то нравились, и она все норовила с ними пообщаться.

— Спасибо, мистер Малфой, — сказала я, когда он собрался исчезнуть, — это было очень здорово!

— Да-да, Драко тоже мне так сказал, рухнув без сил на клумбу, — улыбнулся тот и аппарировал.

Хм… Что ж там папа с мальчишками делает, интересно?

— О, вот вы где! — сказала я, обнаружив их на кухне. — Привет!

Тео с абсолютно невозмутимым видом стоял у плиты и кашеварил, а Драко ему ассистировал.

— Привет, — ответил Нотт. Малфой молча кивнул и подал ему пучок зелени.

— Ну и как вы тут?

— Неплохо. Хотя с непривычки тяжеловато, — рассудительно ответил Тео. Драко снова кивнул.

— А что это у тебя с ногой? — кивнула я на повязку. Драко только вздохнул.

— Его собака покусала, — сказал Тео.

— Дженни? Или Джерри? Не может быть!

И правда что! Во-первых, если отец сказал «нельзя», то на гостей собаки даже не посмотрят. Во-вторых, псы у нас крупные, и Малфою досталось бы куда сильнее, вздумай они погрызть нежные аристократические косточки…

— Не ваши. Шавка какая-то из дома за озером, — пояснил Нотт. — Мы мимо бежали, она и прицепилась…

— Это не шавка, а карликовый шпиц, — машинально сказала я, вспомнив зловредную собачонку. — Уколы от столбняка и прочего сделали?

— А как же. Драко долго ныл, как ему больно… во всех местах.

— Тео, а он что, говорить разучился? Или его еще и за язык тяпнули? — вкрадчиво спросила я. — Почему ты за него отвечаешь?

— Он считает, — ответил Нотт и пояснил: — Твой отец учит нас обходиться без часов. Поэтому Драко сейчас отсчитывает секунды, и если он будет считать не в том темпе или собьется, то кашу нам придется варить заново. Ясно?

— Вполне, — хихикнула я. — Сколько раз уже переделывали?

— Это третий, — сказал он. — Первые две попытки признаны неудачными, результат отправился в собачьи миски… причем первую порцию они еще и жрать не стали.

— Тео, ты, может, не заметил, но ты начал выражаться, как мой папа, — хихикнула я.

— У него очень образная речь, — по-прежнему невозмутимо ответил он, помешивая в кастрюле. — Иногда даже чересчур… Но практика эта хороша. На зельеварении особенно пригодится, песочные часы не всегда надежны. Мистер Оук тут взял и сравнил несколько штук — мои, Драко, Гарри и твои, — время засекал по своему хронометру. Так там разброс в полминуты!

— Ну вот, а мы потом удивляемся, что зелье сварить не можем, — вздохнула я. — Ладно, не буду отвлекать, пойду вещи разберу. А Гарри где, кстати?

— А у него индивидуальная тренировка с твоим отцом, — сказал Тео и искренне добавил: — Ей-ей, лучше уж кашу варить. Драко, передай соль!

Тот сунул ему солонку.

Я хихикнула и пошла к себе. Надо вечером позвонить Гермионе, спросить, не очень ли были ее родители обеспокоены… Тьфу! Так вот научишься манерам!

Я выглянула в окно второго этажа. На заднем дворе папа курил, сидя на перевернутом ведре, а Гарри сосредоточенно дрыгал ногами. Изображал что-то такое из единоборств, судя по всему.

— Па-а-ап! — гаркнула я. — Я дома!

— Привет! — махнул он. — Не отвлекай мне курсанта, скоро закончим! Там эти двое кухню не сожгли?

— Нет, и пахнет очень даже ничего!

— Молодцы, усваивают, — удовлетворенно сказал папа, встал и протянул Гарри очки. — Ладно, хватит с тебя на сегодня. Живо в душ и за стол!

Тот молча кивнул, надел очки и порысил домой.

— А ты спустись, — велел отец и кивнул в сторону гаража. Мы всегда там с ним секретничаем.

— Пап, а что это ты с него окуляры снял? — спросила я любопытно, зайдя внутрь, но ответил он не сразу, сперва повертел меня так и сяк и ухмыльнулся:

— Ты смотри-ка, прямо маленькая принцесса! Я всегда знал, что если тебя отдать в хорошие женские руки, получится чудо что такое!

— Я и так ничего! — фыркнула я.

Да, миссис Малфой много чего интересного рассказала и про прически, и про макияж, и хоть краситься всерьез нам с Гермионой было еще рановато, то привести в порядок кожу, ногти и так далее не возбранялось, а даже наоборот.

И еще я снова подумала: жаль, что для папы не нашлась такая вот… Может, не леди, но хорошая женщина, которая бы его полюбила взаправду. Пусть даже не очень красивая, толстенькая там или косенькая, но…

— Пап, так что с очками? — требовательно спросила я, чтобы отвлечься.

— Да видишь ли, я отвез Гарри в Лондон, там сказали, что со зрением его ничего пока сделать нельзя. Он растет, глаз растет, даже если лазером… как это? Забыл… Ну, неважно, главное, смысла нет. Попозже. А пока линзы посильнее. И, — добавил он без улыбки, — я решил научить его справляться без очков. Видеть хотя бы силуэт…

— Я об этом ему тоже говорила, — вставила я. — Ну, собьют очки, и все, он во врага с пяти шагов не попадет!

— Поучится — попадет, — усмехнулся папа и потрепал меня по затылку. — Умница, дочка… вся в меня. Хм, какие у тебя духи интересные… ландыш?

— Не знаю, — созналась я. — Это миссис Малфой нам дала какое-то средство для волос, оно так пахнет. А что?

— Да так…

— Папа, — произнесла я и на всякий случай отвернулась. — А ты кого-нибудь любил по-настоящему? Только не говори, что меня, я не это имею в виду!

— А зачем тебе? — ответил он после паузы.

— Ну… я подумала и поняла, что кое-чего о тебе не знаю. Нет, не рассказывай, если не хочешь!

— Да нечего там рассказывать, — неохотно произнес отец. — Теперь уж поди пойми, любовь это была или как… Была у меня одноклассница. Честно скажу, ни кожи, ни рожи, да еще толстовата, мягко говоря, одета черт знает как, а вот училась хорошо. Над такими всегда смеются, а над ней — нет.

— Это из-за тебя? — живо спросила я, потому что знала папин норов.

— Нет. Из-за нее. Не знаю, почему, но не выходило смеяться: она либо хихикала со всеми вместе над собой же, либо так отвечала, что самые наши отъявленные язвы затыкались надолго, потому что ржать начинали уже над ними.

Он помолчал.

— Она была добрая. Щенков подбирала, котят, тащила в клинику, в приюты, домой, а жили они небогато, сразу видно. Но там вся семейка такая была — не дом, а зоопарк, то пес слепой, то кот хромой, даже осел был… как-то они их потом пристраивали, а не выходило, так себе оставляли. Она хотела стать ветеринаром. Книжку какую-то прочла, вот после этого… Потому и старалась учиться как следует.

— А ты?..

— А я говорил, что еле-еле из класса в класс переползал.

— Ты же умный, пап, — сказала я и шмыгнула носом.

— Может, и так. Только мне особенно некогда было учиться, — папа приоткрыл дверь гаража и закурил, чиркнул спичкой каким-то незнакомым нервным движением. — Дома жрать нечего, мать болеет постоянно, а отца я сроду не видел. Мать-то в показаниях путалась: то ли помер он, то ли ушел, то ли еще что. Ну, я подрабатывал когда на ферме, когда на фабрике… А потом сдувал на уроках задания, чтоб совсем уж не отстать. У нее и сдувал. Она впереди сидела. И знала, что я списываю. Специально всегда клала тетрадку так, чтоб мне было хорошо видно.

Он раздавил сигарету каблуком и закурил новую, а я уже не рада была, что затеяла этот разговор.

— А еще дрались мы зверски, — сказал папа после паузы. — С пацанами из другой школы. Вроде обычая такого, что ли… И как-то раз меня так отметелили, что я встать не смог, вообще отключился. Да не таращись, я тогда дохлый был и по-настоящему драться не умел! Отоварили чем-то по башке, потом допинывали… Очнулся — она. Говорит, давай в больницу! Я говорю — сдурела, полицию вызовут, начнут расспрашивать, кто да что, а если я кого сдам, мне хана, там такие кадры есть… А она говорит — пойдем тогда к нам. Если, говорит, я осла вылечила, которого чуть не насмерть забили, из передвижного цирка он был, то уж с тобой справлюсь… Кое-как подняла меня, довела до дома…

Я молчала.

— Ну и как-то вот… — неуклюже произнес он. — Если тебе интересно, то она у меня была не первой. А я у нее — первым. И единственным.

Папа прикурил третью сигарету.

— А потом мы закончили школу. Я предлагал пожениться, у меня было, где жить, мать к тому времени уже лежала в хосписе. А она — нет, сперва я выучусь, да и ты давай берись за ум, Энди! Я обозлился и ушел в армию, думал, подзаработаю, вернусь, тогда заживем… Она мне писала. — Он вдруг усмехнулся. — Я ее письма храню в сейфе. Ну, ты знаешь, где ключи.

— Папа, ты что?! — ужаснулась я. — Читать такие письма?!

— Когда умру, можешь прочитать, я тебе разрешаю. Там ничего такого нет, — сказал он. — Ну вот… А потом как-то… нет писем и нет. Долго не было. Наконец пришло. От ее младшей сестры, та разбирала вещи, нашла мои письма и написала. Ну и письма вернула. Хорошая тоже девочка.

— Погоди… зачем разбирать вещи? Она…

— Она умерла, — сказал папа и снова раздавил окурок. — Вернее, ее убил один ублюдок на дорогой тачке. На переходе. Может, если б она не уткнулась в книжку, то успела бы отскочить, а может, нет. Там еще троих покалечило. Уроду дали три года условно, у него якобы отказали тормоза. Но он был под газом, это я уже потом выяснил. Просто, повторяю, мудак был богатым…

— Ты поэтому пошел в полицию? — тихо спросила я.

— Да, — ответил он, и лицо у него стало страшноватым. — Именно поэтому. И тот урод все-таки сел в итоге — он ведь не один раз прокатился с ветерком…

Я не выдержала, слезла со своего привычного насеста — верстака — подошла к отцу и обняла его. Он не любитель нежностей, но сейчас не отстранился, тоже прижал меня к себе покрепче. От него пахло табаком, какой-то химией, может, порохом, а может, еще чем.

— Знаешь, почему я запал на твою мать? — спросил он вдруг.

— Ну?

— Моя девушка тоже была рыжей.

— Пап, а как ее звали? — спросила я зачем-то.

Повисла долгая пауза.

— Мэри, — сказал он наконец. — Я говорил, она была полненькой, и я в шутку называл ее…

Тут он осекся, резко отстранил меня и сказал:

— Иди домой, налей мне виски и проконтролируй пацанов. Я подойду через пару минут.

Я молча кивнула и вышла.

Ясно, как он ее называл…

Наверно, у меня было очень странное лицо, потому что Тео нахмурился, взял меня за плечо и подвел к окну.

— Тебя что, отец наказал? — спросил он серьезно.

Я помотала головой.

— Тогда в чем дело? Ты какая-то… не такая.

— Ничего. Просто, знаешь, некоторые вопросы лучше не задавать, — выдала я умную фразу, у Гермионы научилась.

— Уйди!.. — зашипел Тео на Драко, сунувшегося было узнать, в чем дело, и тот улетучился. Вот, выходит, правильно я тогда подумала… Правда, если бы та Мэри осталась жива, не было бы меня. И папа стал бы совсем другим. И… — Впервые вижу слезы Мэрион Оук. Надо взять образец, эта штука наверняка стоит дороже философского камня!

— Иди ты к черту! — опомнилась я и вытерла глаза его платком. У него их запас, что ли? Всегда при себе имеется, причем всегда же чистейший и отглаженный.

— Что-то серьезное? — спросил он, глядя в упор.

— Да, — честно сказала я. — Но это давно в прошлом. Ты чего это!..

— Соленые, — довольно ответил Тео.

— Мэри, я, кажется, просил налить мне виски, а не обниматься с мальчиками, — раздался голос отца, и мы отпрыгнули друг от друга. — Тем более, что у мальчика, если я правильно помню, наряд по кухне.

— Да, сэр, — четко произнес Тео. — Прошу извинить. Мне показалось, с Мэри что-то не в порядке.

Он выскочил за дверь, а папа перевел взгляд на меня.

— Все в порядке, — заверила я. — Вот твой виски, папа.

— Этот мне нравится больше белобрысого, Мэри, — сказал тот, и я уронила бутылку. Хорошо еще, там было на донышке, не пролилось…

* * *

Назавтра мальчишек разобрали по домам, а вот мистер Малфой…

У меня сложилось впечатление, будто он у нас поселился. Во всяком случае, я ничуть не удивлялась, если он обнаруживался в гостиной рано поутру или поздно вечером: наверно, им с папой было, о чем вспомнить и что обсудить. (Сослуживцев, правда, больше не приглашали, а я не стала пока спрашивать, верна ли моя догадка.)

Сегодня они явно не разговаривали: мистер Малфой ходил из угла в угол, как тигр в клетке, а выглядел, если честно, очень паршиво! Я подтолкнула Гарри в сторону кухни (мы как раз вернулись из магазина, накупив провизии на неделю), чтобы не путался под ногами, а сама зашла в гостиную.

— Явились? — папа потянулся поцеловать меня. — Извини, подобрать не смог.

— Ничего, мы что, на автобусе ездить не умеем? — фыркнула я. — Добрый день, мистер Малфой!

Тот отрывисто кивнул в ответ.

— Гарри где? — поинтересовался отец.

— Я его на кухню отправила продукты разбирать.

— Умница, дочка… Иди, помоги ему. У нас тут… взрослые разговоры.

— Да я так и поняла, пап, — вздохнула я, увидев, что левая рука у мистера Малфоя висит на перевязи. Ох, неужели… Даже Драко ведь не знал! — Ты позови, как закончите…

Он кивнул, и я медленно пошла на кухню. Кое-что мне было слышно, поэтому я не торопилась.

— Энди, будь человеком, плесни еще… — это мистер Малфой.

— Люк, спиртное с обезболивающим хреново сочетается, — предостерег папа.

— Плевать… сил нет терпеть, так хоть отрублюсь…

— Ага, а когда очнешься, у тебя еще и башка раскалываться будет.

— Если тебе жаль виски, так и скажи!

— Дурак ты, Люк, — судя по звуку, папа налил бокал. — У вас же всякие зелья есть, что тебе мешает выпить еще чего-нибудь?

— Не берут, — сквозь зубы ответил тот. — Так, едва-едва боль приглушают…

— А твой гениальный Снейп ничего сварить не может?

— Он не в курсе, — хмыкнул мистер Малфой, звякая льдинками в бокале. — И я не намерен ему сообщать об этом. Чревато, знаешь ли… Ах ты ж…

Я постаралась не вслушиваться в витиеватое ругательство. А то ведь запомню да сама так выскажусь!

— Сядь и не мельтеши, — сказал папа.

— Не могу, блядь, больно! А я хреново переношу боль, ты сам знаешь! Лучше бы просто ампутировали, честное слово…

— Ты же хотел подождать с этим до отъезда, разве нет?

— Хотел… — после паузы отозвался мистер Малфой. — Но не факт, что на новом месте мы найдем подходящего специалиста…

— Но этот-то надежный? До конца вытравил?

— Если он еще и напортачил за такие деньги, я его найду и одной здоровой рукой удавлю!

— Вот теперь я узнаю Люка, — засмеялся папа. — За свои кровные денежки он кого хочешь пришьет…

— Ничего смешного, — буркнул тот. — Энди, извини… Мне нельзя сейчас домой, я могу сорваться на жене или сыне, а ты, если что, живо меня приструнишь.

— Я тебя разве гоню?

— Нет, но… Ждать осталось недолго. Скоро будет готово зелье, и тогда, надеюсь, я хотя бы перестану лезть на стену. Не представляю, как Нотт выдерживает, возраст все-таки, как бы его инфаркт не хватил…

— А что, трудно было сперва приготовить лекарство, а потом уже удалять метку? — поинтересовался папа. — С парнями вроде так и делали, разве нет?

Ага, я верно угадала, выходит!

— Не сравнивай, это другой масштаб и другая рецептура. Его нельзя хранить, вот в чем проблема. А специалист был в Британии проездом. Я решил, что смогу выдержать двое суток, но, блядь, переоценил свои силы…

— Хочешь, я тебе по башке двину, чтоб ты отключился?

— Очень хочу, — честно признался мистер Малфой. — Но тебя мой домовик не послушается и зелье не отдаст, и тогда я точно сдохну! Хотя, если бы не наши ребятишки, я бы сдох наверняка.

— Ладно тебе, — усмехнулся папа, — люди и не такое способны выдержать.

— Энди, ты не представляешь, что это такое, — совершенно серьезно произнес тот, — но я специально для тебя скину воспоминания, ты оценишь. Если бы твоя очаровательная дочурка не сперла где-то философский камень, Нотт не опознал его, а кое-кто не оказался случайно в наших краях, я бы вообще не рискнул отделаться от метки, чтобы ты там ни говорил. Так хоть есть шанс, что рука будет действовать… Хрен с ним, с золотом, я жить хочу!

Очень удачно я его прихватила этот булыжник! Правда же, если выбирать между кучей золота и рукой… я бы выбрала руку. Мистер Малфой, судя по всему, тоже. В конце концов, денег у него хватает, может и еще заработать, а вот руку новую не приставишь… Не знаю уж, кто таков этот «кое-кто», но, наверно, именно тот, кто умеет приготовить зелье на основе моей добычи. Надеюсь, все получится… Я неплохо относилась к Драко, да и мистер Малфой мне, в общем, нравился, тем более, он дружил с папой. Я бы хотела, чтобы с ним все было в порядке…

— Да помолчи ты! — оборвал вдруг отец.

Я тоже насторожилась: во дворе вдруг залаяли собаки, а просто так, на прохожих, например, Дженни и Джерри не лают. Значит, кто-то вторгся на их территорию!

— А ну пошли глянем, — велел папа, и я услышала характерный звук — он передернул затвор. — Мэри! Хватит уши греть, поди присмотри за Гарри, как бы это опять не по его душу…

— Ага! — отозвалась я и вихрем ворвалась на кухню. Гарри задумчиво жарил яичницу. — Бросай это и живо наверх?

— Зачем? — удивился он, но газ перекрыл.

— Там что-то непонятное, может, опять за тобой, — пояснила я и потащила его в свою комнату. Оттуда хорошо видно происходящее на заднем дворе. — Палочку возьми!

— Так нельзя ж на каникулах…

— Если припрет, все можно, — ответила я и перевесилась через подоконник.

Снаружи Джерри и Дженни, утробно рыча, теснили к ограде здоровенного, намного больше них черного пса. Только вот пес был явно бродячий, очень худой, с клочкастой шерстью, а наши собаки привыкли действовать парой и запросто загрызли бы этого бродягу, но он яростно огрызался, хотя уже Дженни уже успела пару раз полоснуть его клыками. Она быстрее Джерри, поэтому тот обычно отвлекает внимание или давит массой, а она кусается.

— Может, он бешеный? — спросил Гарри, просовываясь в окно рядом со мной. — Нормальный бы давно убежал! Эти ваши монстры…

— Сам ты монстр, — обиделась я, — знаешь, какие они миленькие были щеночками? Такие пушистики…

— Ты сейчас совсем как Хагрид говоришь, — фыркнул он, и я хихикнула, признав его правоту, но тут же шикнула, указав вниз.

— Джерри, Дженни, к ноге, — велел отец. Собаки послушались.

Приблудный пес при виде ружья ощерился, явно знал, что это такое, но убегать не спешил.

— Да пристрели ты его, Энди, и дело с концом! — страдальческим голосом произнес мистер Малфой, и черный пес с размаху сел на задницу. На лохматой морде читалось совершенно человеческое удивление. Да какое там удивление, это был шок! — Или дай я его…

— Ну не при детях же! — одернул его папа, указав на нас. Знал, что я подглядываю, конечно же.

Пес тоже посмотрел на нас — глаза у него были странно светлые для собаки, — и заметил Гарри, после чего опять же человеческим жестом помотал головой, будто не веря увиденному.

— Какой-то он странный, — сказал братец.

— Может, оборотень? — предположила я.

— Тогда б он уже бросился, они же неадекватные, забыла?

Еще бы я забыла, мы под руководством Гермионы проклятый учебник по защите до конца уже прочитали и чуть ли не наизусть выучили!

— И луна растущая, — сообразила я. — Нет, не оборотень, точно. Ой!..

— Держись! — Гарри поймал меня за свитер, а то я рисковала вывалиться в окно. — Ты что? Ой!..

Собаки зарычали громче. Папа и мистер Малфой матерились так, что я едва успевала запоминать, а перед ними на траве сидел худой оборванный мужчина, сильно смахивающий на Робинзона Крузо с картинки — волосы длинные, нечесаные, борода чуть не по пояс…

— Мерлиновы… — далее следовало перечисление разных частей тела Мерлина, а знал их мистер Малфой немало, — Ступефай!

Мужчина замер.

— Это кто? — спросил папа, держа ружье наготове.

— Я забыл рассказать со всеми этими делами, — поморщился мистер Малфой. — Из Азкабана — я тебе говорил, что это за тюрьма, — сбежал особо опасный преступник, Сириус Блэк.

— И?..

— Это он.

— А здесь-то ему какого хрена понадобилось? — удивился папа. Интересное дело, превращение собаки в человека его не так заинтересовало, как мотивы этого типа!

— Видишь ли, Энди, — хмыкнул тот, явно позабыв о больной руке. — Это крестный Гарри. — Тут он помрачнел и добавил: — И кузен моей жены.

— У меня такое впечатление, будто я попал в сериал типа «Санта-Барбары», — искренне сказал папа. — Какие-то кузены, крестные… Ладно, разберемся. Давай затащим его в дом, только я его сперва из шланга окачу… Джерри, Дженни, место!

Собаки неохотно отошли, порыкивая для острастки.

— Да что ты маешься… — Мистер Малфой взмахнул палочкой, живо приведя беглеца в порядок и поднимая его в воздух. — Идем. Территорию я уже прикрыл.

— Знать бы мне, что ты умеешь, в старые недобрые времена… — протянул папа.

— Я сто раз уже это слышал!

— Мэри! — крикнул мне отец. — А ну идите оба сюда. Все равно подслушивать будете, я вас знаю…

Мы переглянулись и живо шуранули вниз по лестнице. В гостиную мы вломились как раз вовремя, чтобы застать момент, когда папа деловито застегивал на пленном наручники.

— Заклинания заклинаниями, — сказал он поучительно, — но мало ли что!

— Так он превратится опять в собаку и выскользнет из браслетов, — сказала я.

— Умница, дочка, — с явным уважением произнес папа. — Принеси-ка бельевую веревку!

Через пару минут беглец более всего напоминал кокон. К креслу его примотали намертво.

— Давай, отпусти его, — кивнул папа мистеру Малфою. Тот поднял палочку, и Блэк отмер. — Так-так, мистер, значит, незаконное проникновение на частную территорию, попытка взлома…

— Я… идите вы! — выговорил тот, пытаясь высвободиться, и взгляд его упал на меня. — Лили?!

— Это Мэрион, — поправил мистер Малфой, присаживаясь на край стола. — А это Гарри. Ну да его все знают. А вы, мистер Блэк…

— Малфой?! — взвыл тот и дернулся так, что едва не порвал капроновую веревку. Вот это, я вам скажу, силища! — Ты какого хрена здесь?!

— Этот вопрос могу задать и я, — улыбнулся тот. — Но сперва отвечу сам: я тут на правах старого друга Энди Оука. Отца Мэрион и отчима Гарри.

Блэк как-то обмяк и захлопал глазами. Без бороды лицо у него оказалось совсем молодым, только очень изможденным, красивым даже.

Гарри на всякий случай спрятался за мою спину.

— Дети — единоутробные брат и сестра, — добил мистер Малфой, продолжая улыбаться. — Гарри — сын Джеймса Поттера, Мэрион — Энди Оука. Энди маггл, если что. Правда, матушка их…

— Где-то шляется, — завершил отец. — Сучка.

— Лили?! Лили в самом деле жива?! — снова рванулся Блэк.

— Да жива, жива, только что с нее толку? — пожал плечами мистер Малфой. — Долго рассказывать. Вы, мистер Блэк, зачем пожаловали в этот скромный дом, позвольте поинтересоваться?

— Я… сперва не сюда, — сознался тот. — Там газета попалась… что Гарри живет у магглов, что ему там плохо, и я не выдержал… Сумел все же проскочить… еле выбрался. По следу шел, смотрел, как они там в лесу… Белобрысый твой, Малфой?

— Мой, — неприятным тоном произнес он.

— Ага, запах знакомый, я так и подумал… — Блэк вздохнул, а мы переглянулись и явно подумали об одном и том же: если бы к нам из кустов вылезло такое страшилище, мы бы не вспомнили о запрете колдовать на каникулах! — Потом я след потерял, нашел дом. Караулил. А тут эти собаки… и вы. И Гарри…

Он посмотрел на нас с братом, и глаза у его показались действительно собачьими.

— Ну а какого хрена ты в тюрьме оказался, парень? — с неожиданным сочувствием спросил папа, даже подняв ружье кверху дулом, и мы выслушали все ту же знаменитую историю о погоне Блэка за Питером Петтигрю, взрыве и прочем, только в изложении виновника. Или обвиненного, так будет точнее.

— Он был Хранителем тайны, могу клятву дать, любую, Малфой, ты же знаешь, что на крови можно сделать, так я поклянусь!.. — горячо говорил Блэк. — Не я это сделал, я пытался поймать эту тварь, но так и не смог, поди излови крысу! А потом не успел опомниться — Азкабан… и все…

— Офигенные у вас там порядочки, — сказал папа мистеру Малфою. — Без суда и следствия — в каземат.

— И я упрашивал отдать Гарри мне, но не отдали, — не слушая, продолжал тот, — сказали, кровная защита, к тетке его… Будто мы с ним не родные по крови! Да я ради этого бы даже домой вернулся!

— Сильно, — оценил мистер Малфой и кивнул папе, мол, потом объясню, в чем там дело. Я-то знала, но в общих чертах.

— Развяжи ты его, — сказал отец. — Мэри, приготовь пожрать и выпить.

— Момент! — ответила я и ринулась на кухню.

Вот как кстати пришлась недожаренная Гарри яичница! Я положила туда побольше бекона и помидоров, разбила еще пару яиц и накрошила зелени, получилось очень аппетитно! Во всяком случае, Блэк сожрал мою стряпню в один присест и явно не отказался бы повторить.

— В газетах пишут… пишут, что Гарри в лапах какого-то извращенца, — тут Блэк опасливо покосился на папино ружье, а Гарри на этот раз спрятался за отцом. Тот приходился Блэку ростом примерно по ухо, как и мистеру Малфою, но ружье — это всегда аргумент. — Что его пытают и истязают…

Мистер Малфой с папой переглянулись и дружно заржали. А потом вдруг посерьезнели.

— Энди, поди на секундочку, — попросил тот.

— А он? — папа указал стволом на Блэка.

— А за ним дети приглядят, у них палочки при себе, а поскольку здесь я, то никаких претензий в случае чего! А хотя… — Он щелкнул пальцами, появились два домовика. — Следить! Охранять детей!

— Да, хозяин, — закивали те и уставились на Блэка.

Мы с Гарри переглянулись. Подслушать ничего не удавалось, наверно, мистер Малфой поставил заглушающее заклятье…

— Гарри, ты… ты как? — спросил Блэк, не рискуя двигаться с места.

Братец пожал плечами.

— Жив, как видите, — ответил он.

— Я правда хотел забрать тебя, но…

— Знаете, — неожиданно резко сказал Гарри и поправил очки уже знакомым мне жестом: тот означал, что братец в ярости. — Если уж вы умудрились смыться из Азкабана и пройти половину Британии незамеченным, то обдурить пару старых хрычей… я правильно понял, что это директор меня к тетке запихнул? И МакКошка? Ага… Так вот, могли бы их обмануть и забрать меня хоть силой. Или выкрасть. Но вы поперлись приключаться… Ну так что ж, приключайтесь дальше, у вас это круто получается!

— А мальчик-то растет, — сказал мистер Малфой у нас за спиной. — Каково вам, мистер Блэк, выслушать такое от крестника?

Тот молча отвернулся.

— Но вы можете реабилитироваться в его глазах, я полагаю, — добавил мистер Малфой. — Хотя времени на это потребуется немало. Сперва вам самому бы… пройти реабилитацию!

— О чем ты?

— Мы тут с Энди посовещались и решили не откладывать переезд, — сказал тот. — А в новой усадьбе крайне не хватает сторожей, так что ты отправишься туда первым.

— Джерри и Дженни тоже, — добавил папа. — Пускай этот парень сторожит усадьбу, а собачки постерегут его. А то мало ли…

Блэк сглотнул.

— Но…

— Вас наверняка уже ищут, — произнес мистер Малфой. — Там — не найдут. А скоро мы все будем там, включая твоего крестника. Согласны? Или пойдете восвояси, к дементорам на свидание?

Блэк думал минут пять.

— Согласен, — сказал он наконец.

— Прекрасно. Отправляетесь немедленно, — мистер Малфой что-то шепнул одному из домовиков, — вещи и провиант я пришлю. Не забывайте кормить собак.

— Да, а то они такие, — хмыкнул папа. — Давай, Люк, действуй. Я пока собачек приготовлю.

Я побежала попрощаться с Джерри и Дженни. Конечно, я скоро их увижу, но все равно так жалко было отсылать их невесть куда! Может, там сыро или лежанки хорошей нет… Они не пропадут, дворняги все-таки, но я же их сама из пипетки выпаивала! У Энн-то терпения не хватало…

Словом, я расцеловала их в мохнатые морды и холодные носы, прицепила к ошейникам поводки и подвела поближе к крыльцу.

— Они меня там не сожрут? — с опаской спросил Блэк, взяв собак на сворку. Те недовольно поскуливали, но ослушаться отца не могли, а если он велел идти с этим человеком, значит, так надо!

— Не должны, если кормить станете вовремя, — улыбнулся мистер Малфой, кивнул домовику, и спустя секунду все трое исчезли.

Я вздохнула и прижалась к боку отца. Он погладил меня по голове. Гарри понурился.

Внезапно с хлопком появился еще один домовик, перепуганный мало не насмерть и что-то залопотал мистеру Малфою. Тот переменился в лице.

— Энди, — сказал он хрипло, — собирайся. Немедленно.

Папа нахмурился.

— Что там?

— Только что с Нарциссой связался Снейп, передал… Лорд возродился. Нет, не спрашивай, как, почему! — поднял руки мистер Малфой. — Я домой, надо предупредить Нотта… Остальные меченые уже наверняка знают…

На него жалко было смотреть.

— Прекрати истерику, Люк, — спокойно сказал папа, отстранил меня и подошел к нему поближе, посмотрел в глаза снизу вверх. — Я тебе что всегда говорил? Не паникуй. У нас уже есть план, придется его только немного форсировать. Билеты я поменяю, не проблема. Мэри! — окликнул он меня. — Живо позвони Грейнджерам!

— Бегу! — откликнулась я, но задержалась на пороге дома ровно настолько, чтобы увидеть, как папа и мистер Малфой пожимают друг другу руки, а потом вдруг обнимаются.

Коротко, рывком. Будто в последний раз.

* * *

К Малфой-мэнору, до которого, как оказалось, можно добраться и на машине (если есть разрешение владельца, конечно), мы подъехали в сумерках. Решено было запутывать следы как можно надежнее, поэтому нам предстояло подхватить Малфоев и Ноттов (хотя сидеть пришлось бы друг у друга на головах, пусть даже это был не наш «дефендер», который вместе со всеми пожитками уже отправился по новому адресу, а беспородный пикап Фергюсона), доехать до аэропорта, и оттуда лететь в Южную Америку. Документы для всей этой компании папа как-то пробил по своим каналам, связей у него много, а у мистера Малфоя достаточно денег, чтобы оплатить маггловские паспорта. Грейнджеры летели сами по себе, как обычные люди.

(Гермиона, когда я позвонила, долго молчала в трубку, а потом сказала, что если родители вдруг заартачатся, она их заколдует и засунет в самолет силком. И плевать на Министерство.)

Папа заглушил мотор, и некоторое время мы провели в тишине. Потом он недовольно проворчал, взглянув на часы:

— Ну и где они, интересно мне знать? Люк прежде никогда не опаздывал…

За деревьями аллеи что-то сверкнуло, и папа живо пригнул меня к полу, так что я едва не впечаталась лбом в приборную панель.

— Так… — произнес он нехорошим тоном. — Кажется, кто-то успел первым…

Щелкнул предохранитель — это папа достал револьвер.

— Сидите тут, — приказал он. — А я пойду на разведку… возможно, боем.

— Я с тобой, — тут же сказала я. — Я хоть и мелкая еще, но волшебница. Могу свет зажечь, могу исподтишка какой-нибудь пакостью влепить…

— И я! — внезапно подал голос Гарри.

Папа длинно и цветисто выругался, но тут за деревьями снова сверкнуло, и он сказал:

— Ладно. Держитесь позади, в темноте. И чтобы не лезли на линию огня! Мэри?

— Я поняла, папа, — спокойно ответила я, вынимая палочку. — Когда это ты не мог на меня положиться?

— На свою маленькую Мэри я могу положиться всегда, — усмехнулся он, коротко обнял меня, поцеловал и бесшумно выпрыгнул из машины. — Кажется, дело неладно…

Судя по донесшемуся слабому женскому вскрику, дело и впрямь было труба.

Папа исчез в темноте, а я выждала немного и тихо сказала Гарри:

— Пошли. И не шуми!

Он молча кивнул, не став препираться, против обыкновения, и мы побежали за отцом. На нужную аллею мы выскочили, кажется, в кульминационный момент…

Над Малфой-мэнором, отлично видимым с этого места, висела метка Темного лорда (честно, у некоторых уголовников, которых я видела у папы в участке, татуировки куда красивее и интереснее). Хозяин поместья бесформенной грудой лежал посреди усыпанной разноцветным гравием дорожки, к нему жалась жена (не знаю, что с ними сделали, но защититься они даже не пытались), а Драко закрывал родителей своей тощей спиной. Палочка в его руке дрожала, но на абсолютно белом лице читалась решимость.

Напротив возвышалась фигура в темном, и, клянусь, более мерзкой хари я в жизни своей не видела, хотя и кино смотрела, и комиксы читала, и в компьютерные игры играла!

Гарри позади меня слабо вскрикнул… впрочем, я и так уже догадалась, что это за тип такой. Точно, он успел первым… только не учел еще одного неизвестного в уравнении — моего папы.

— Люк, какого черта ты опаздываешь? И что это за лысый хрен? — спросил тот абсолютно спокойным голосом.

— Сэр, уходите… — выговорил Драко, потому что его отец, судя по всему, говорить не мог. — Скорее…

— Какой храбрый мальчик, — проскрипел лысый хрен, то есть Вольдеморт. — Не то что отец… Я полагал, мой скользкий друг, что ты — мой вернейший и преданнейший слуга после Лестрейнджей, но ты, кажется, решил сбежать? Лучше бы тебе ответить правду, Люциус, иначе я повторю все, что сделал с тобой, на твоем наследнике… Кстати, кто этот презренный маггл?

— А ты что за чучело? — в тон ему ответил папа. — Свали нахер, мы на самолет опаздываем!

Я сделала Гарри знак подобраться ближе, потому как если даже Люмосом садануть по глазам, мало не покажется. Тем более, Вольдеморт немного опешил от такой наглости, а это давало нам чуточку времени… Жаль, он, кажется, обладал звериным чутьем, потому что отвлекся от Малфоев (те пребывали в настолько жалком виде, что сопротивления оказать явно не могли, разве только Драко оставался дееспособен, но что от него проку?) и перенес внимание на папу.

Нет, не на него. На Гарри, который стоял теперь позади отца, чуть справа.

— Гарри Поттер?!

— Гарри Оук, — поправил папа и чуть заметно ссутулился. Знала я эту его манеру: готовится к серьезной драке. — Отлезь от моего пасынка и скажи, какого хрена ты пригребся к Люку?

Вольдеморт только засмеялся, мерзким таким смешком, меня аж передернуло.

— С Люциусом я разберусь позже, он никуда не денется… — произнес он. — Но Поттер… Поттер сам пришел ко мне в руки! Как просто! После стольких лет, наконец-то!

Я успела только заметить, что он вскинул палочку…

Дальше все происходило, как в дрянном голливудском фильме.

Я уловила резкое движение…

— Авада Кедавра!

Два револьверных выстрела слились в один.

Зеленый луч рассек сумерки…

На земле оказались трое (не считая Малфоев). Один из них почти сразу же встал на карачки, нашарил слетевшие очки и схватился за палочку. Второй начал шевелиться. Третий лежал неподвижно.

Я кинулась к нему, упала на колени, но не затем, чтобы начать тормошить или пытаться нащупать пульс: во-первых, я знала, что после Авады могут выжить только такие твердолобые, как Гарри, во-вторых, если папа лежит вот так, навзничь, без единого движения или стона, выронив револьвер… надежды на лучшее нет.

Мне нужно было оружие, и я добралась до него. Что моя магия против Вольдеморта! Вот револьвер — другое дело! Да, он был для меня тяжел, но выбирать не приходилось: противник уже поднимался на ноги… Ничего, двумя руками я револьвер удержу! А целюсь я хорошо, это даже папа признавал! И пускай отдачей ствол всякий раз вело вверх, а выстрелы болью отдавались в запястьях… Главное, этот лысый урод отступил на шаг… и еще на шаг, покачнулся…

Сухо щелкнул боёк — раз, другой, — патроны кончились. Тут я почувствовала, как что-то тычется мне в бок: оказалось, это Гарри подполз и подсовывает второй отцовский револьвер, сообразил, надо же! Сам он стрелять и не пытался: видит в темноте плохо, прицелиться не сможет, так что поступил совершенно верно.

Ну если и этого не хватит…

Не хватило. Темная фигура шаталась, но не падала, а я понимала, что перезарядить не успею: пока достану патроны у отца из кармана, пока снаряжу револьвер… А Гарри этого доверить нельзя, он не умеет толком, этак я от его помощи без рук могу остаться!

Помощь пришла неожиданно: чуть позади Вольдеморта раздался хлопок аппарации, и новые пришельцы моментально зарядили в него — один Авадой, второй чем-то еще, послабее. Наконец, очухались и старшие Малфои, добавив огоньку (друг по другу бы не попали!), даже Драко отметился…

Лорд упал. Мне очень хотелось верить, что это именно мой выстрел — оставался последний патрон — уложил гадину…

— Надеюсь, эта тварь сдохла? — спросила я неожиданно хриплым голосом. — Если нет, придется отпилить голову. Повешу трофей… в гостиной…

Мистер Малфой подходил к нам, сильно прихрамывая — теперь трость ему требовалась явно не для красоты, — и кривясь на один бок.

— Даже если это тело убито, сам Лорд еще жив, — негромко произнес Нотт-старший. — У него есть возможность возродиться снова, вы же в курсе.

Я его никогда не видела прежде, но кем еще мог оказаться этот почтенный джентльмен? Вдобавок рядом с ним маячил Тео с палочкой наперевес.

— Энди… — мистер Малфой тяжело опустился рядом с моим отцом. — Энди, как же так?!

Он прикоснулся к его лбу дрожащей рукой, потом закрыл лицо ладонями.

Я тоже наклонилась над папой. Похоже, он умер мгновенно (я и покойников видала, папа ведь меня не только с собаками запирал, а и в морг водил). Глаза уже стекленели, лицо как-то разгладилось и сделалось совсем молодым.

На лоб ему упала одна капля. Вторая. Третья…

Хватит. Он не одобрил бы, узнав, что его маленькая Мэри льет слезы вместо того, чтобы заниматься делом. Оплакать папу я смогу позже. А лучше — заставлю плакать тех, кто виновен в его смерти!

— Я примерно понимаю, что тут произошло, — произнес мистер Нотт, выдержав приличествующую случаю паузу, — поэтому, кажется, планы придется менять. Если мне не изменяет память, предполагалось воспользоваться маггловским транспортом? Однако теперь…

— Машину поведу я, — сказал мистер Малфой, будто встряхнувшись, поднял голову и встретился со мной глазами. — Не надо так смотреть, Мэри, я умею водить даже бронетранспортер. Энди научил.

Позади едва слышно всхлипнула миссис Малфой. Да, она явно не была посвящена в историю похождений супруга!

— Только… — он закусил губу, — нельзя же оставить его вот так! Мэри, что, если я прикажу поместить твоего отца в наш фамильный склеп? Задерживаться для похорон просто опасно для всех нас, как ни мерзко это звучит! Над домом висит Метка, скоро тут будут авроры, и…

— Не надо, — ответила я, сама подивившись своему спокойствию. — Папа как-то говорил, что не хочет лежать в гробу. Он говорил: хорошо бы, его пепел развеяли над океаном. И еще иногда напевал…

— «И друзья, убитые горем, этот прах развеют над морем», — неожиданно продолжил мистер Малфой. — Я помню. Он всегда это бормотал, когда приходилось туго.

— Ваша усадьба ведь недалеко от океана, верно?

— Да. Так что да свершится по воле его… Ты позволишь?

Я кивнула. Мистер Малфой осторожно закрыл отцу глаза, наклонился и поцеловал в лоб, потом неловко поднялся на ноги.

Воцарилось молчание.

— Нужно торопиться, — напомнил мистер Нотт. Я на него не обижалась, он ведь не знал моего папу лично, разве что со слов мистера Малфоя, но это ведь совсем не то…

— Подождите немного, я быстро, — попросила я, и он кивнул.

Я отстегнула обе кобуры: может, папа предпочел бы, чтобы оружие осталось с ним, но оно ведь не сгорит, это раз, два — мне оно теперь нужнее, чем ему, а где коробка с патронами, я знаю. А уж как пронести револьверы на борт самолета, пусть мистер Малфой думает… Потом я забрала ключи от машины, бумажник с документами и полицейский значок, приколотый с изнанки куртки. И небольшой пакет с письмами от его Мэри. Он разрешил их прочитать, когда умрет, и, может быть, когда-нибудь я на это отважусь.

Ну и — самое главное — потертую записную книжку с вываливающимися страничками. Я пролистала ее — да, верно, вот имена, вот кодовые обозначения, я их знаю, давно выучила…

— Что это? — шепотом спросил Гарри.

— Наша новая семья, — ответила я, бережно пряча блокнотик подальше. Потом объясню, если захочет, сейчас не до того.

Я сложила отцу руки на груди, последний раз посмотрела ему в лицо и поцеловала, потом встала и отступила на шаг.

— Всё?.. — тихо спросил мистер Малфой.

— Еще одно, — ответила я и вынула верный нож. Он был очень острый, но косу свою я смогла отрезать только в три приема.

«Знаю, папа, ты не хотел, чтобы я стриглась под мальчика, — подумала я, вложив ее ему в руки. — Но это не просто так, не от глупой блажи. Пускай это будет вроде воинской клятвы: я снова отращу волосы, когда окончательно разделаюсь с той мразью, что убила тебя!»

— Вот теперь всё, — сказала я и отошла. Без привычной косы голова казалась какой-то странно легкой, ветер бросал неровно срезанные пряди мне в лицо.

Мистер Малфой скинул дорогую мантию, накрыл папу с головой, вынул палочку.

— Позволь, я помогу, — негромко произнесла миссис Малфой.

— Я тоже хотел бы отдать дань памяти, — добавил мистер Нотт, помолчав.

И я почему-то совсем не удивилась, когда за палочки взялись все трое мальчишек. И, конечно, я сама.

Столб пламени взвился, по-моему, выше макушек деревьев, огонь взметнулся и опал, и только легкий, почти невесомый пепел взвихрился над погребальным костром моего отца…

— Возьми, — сказал мистер Малфой, вручив мне маленькую урну. Не знаю, откуда он ее взял, наверно, трансфигурировал из чего-нибудь.

— Спасибо, сэр.

— Дядя Люк, — произнес он твердо. — Теперь я отвечаю за тебя по праву друга твоего отца. А теперь едем, времени мало!

Миссис Малфой тоже скинула мантию, оставшись в скромном платье, мистер Нотт носил старомодный твидовый пиджак, ну а ребята и так были одеты обычно.

Мы погрузились в изрядно осевший пикап, и дядя Люк дал по газам. Водил он хоть и не так лихо, как папа, но все ж таки довольно рискованно, особенно в темноте да после стольких лет отсутствия практики… Хотя я бы не сказала, что он давно не практиковался: сходу незнакомую машину так не поведешь, если нет солидного опыта!

— Мэри, прими мои соболезнования, — негромко произнес Тео. Драко молча пожал мне руку, он, кажется, до сих пор не мог нормально разговаривать, его откровенно трясло от пережитого ужаса. Ну и немудрено… Впрочем, за одно то, что он не сбежал и не начал хныкать, оказавшись нос к носу с Вольдемортом, можно было простить ему отходняк… Меня-то саму еще накроет, но попозже, пока нельзя… Надо держаться.

— Миссис Малфой, — сказала я, перегнувшись вперед, — там в бардачке фляжка. Передайте, пожалуйста.

— Тебе не рано еще? — спросил дядя Люк, не отрываясь от дороги.

— Я не себе, я для Драко. Его так колотит, что нас в самолет не пустят, решат, что у него припадок.

— Угу, а подростка с запахом алкоголя пустят…

— А кто будет обнюхивать тринадцатилетку? И я ему потом жвачку дам.

— Цисси, передай, — велел дядя Люк, протянул руку и помог жене справиться с защелкой бардачка. — Только не переусердствуйте там.

— Я присмотрю, — сказал мистер Нотт, перехватив фляжку и принюхавшись к содержимому. — По одному колпачку вам троим. Тео обойдется, мы с ним поспели к шапочному разбору.

— Это означает, что я буду таскать вас, юных алкоголиков, в сортир, — пояснил Тео невозмутимо. — Кроме Мэри. Мэри придется идти самой либо надеяться на помощь миссис Малфой.

Гарри глотнул и закашлялся. Драко задохнулся. Я задержала дыхание, хлебнула… ничего особенного. Можно подумать, я папино пойло раньше не пробовала!

— Мэри, — сказал Гарри. Зеленые глаза за стеклами очков потерянно моргали. — Мэри… выходит, твой папа закрыл меня собой от Авады?

— Ты поразительно наблюдателен.

— То есть поступил… как будто я его родной сын?

— Энди никогда не делал разницы между родными и приемными, а приемных у него были десятки, если не сотни, — сказал дядя Люк, не оборачиваясь. — Все его сослуживцы и подчиненные.

— А я даже не извинился перед ним за то, как себя вел, за то, что грубил и не слушался… — совсем уж тихо произнес Гарри. — Я только потом понял, в чем дело… ну, когда прочитал твою книжку, Мэри. И не успел сказать… Все выбирал подходящий момент, выбирал, только он всегда был так занят…

— Папа ненавидел извинения, — ответила я. — Считал их пустой тратой времени. Раз до тебя дошло, и то хорошо. А теперь можешь возвращаться в Хогвартс, если захочешь, ну или к мамочке, мы тебя высадим, вызовешь автобус. Теперь она твоя опекунша, раз папы больше нет и некому силком увезти тебя из Англии.

Взрослые застыли. Гарри тоже.

Он пару раз хлопнул глазами, потом спросил:

— А ты? Ты же моя сестра!

— Ну и что? К Энн я не вернусь, вот еще… Я уеду подальше отсюда, раз дядя Люк говорит, что присмотрит за мной. Мне еще многому нужно научиться. А потом я вернусь, — я заставила себя улыбнуться. — Даже если лысого козла к тому времени укокошат без моей помощи, наверняка найдется еще много таких же уродов… И, как говорил папа, я устрою им похохотать!

— Грюм номер два, — негромко произнес мистер Нотт, но я услышала и повернулась к нему.

— Сэр, я слышала кое-что об этом авроре и, по-моему, он сумасшедший. А в нашем деле нужна холодная голова, так меня всегда учил папа. Не переживайте, по стопам Грюма я не пойду. У меня другие приоритеты.

— Я поеду с тобой, — выдал вдруг Гарри. Похоже, крохотная доза спиртного развязала ему язык. — Ну, если мистер Малфой не возражает… Мне тоже еще учиться и учиться, я даже стрелять не умею, и вообще… Если бы не отец, мне бы сегодня конец пришел…

— Ну хоть после смерти ты его так назвал, — проговорила я после паузы. — А как же наша дорогая мамочка?

Гарри молча развел руками.

— Я не хочу к ней, — выдал он. — Не хочу видеть всех этих репортеров, давать интервью… а на деньги мне вообще плевать!

— На деньги плевать не надо, молодой человек, — сказал мистер Нотт, — пригодятся еще. У вас, как я понимаю, немало средств, так воспользуйтесь ими с умом.

— Я не в том смысле, сэр, что мне совсем ничего не нужно, — вошел в раж Гарри. Понятно, пить ему еще рано. — Но вы, может, слышали, как я рос… так вот, я привык обходиться тем, что есть! Конечно, хотелось чего получше, как у остальных, только не в деньгах счастье! Я думал, это глупости, мне бы не считать каждую монетку, накупить всего, вот было бы здорово… а оказалось, это глупо. И еще, сейф все-таки не бездонный, поэтому я только на учебу оттуда возьму, ну и… чтобы мистер Малфой не тратился на нас с сестрой.

— Кажется, Энди мало тебя порол, — подал тот голос.

— Простите, сэр, но…

— Вы будете жить в моем поместье. Не могу же я оставить вас вдвоем в отдаленном бунгало! И без разговоров, — отрезал дядя Люк. — Дорогая?

— Разумеется, — ответила его супруга. — И, между прочим, мы с девочками не успели закончить с этикетом. Мальчику это тоже необходимо.

— Ну пусть так, сэр, — вздохнул Гарри. Кажется, упрямство у нас одинаковое. — С этим мы потом разберемся, ладно?

— Конечно. Но все же родная мать…

— Знаете, как я о ней мечтал, сэр? — негромко произнес он. — Сидел под замком и воображал, какая она была добрая, хорошая, как любила бы меня… Наверно, она и любила, когда я маленький был, а тут — мне уже двенадцать, на ангелочка я не похож, она меня не понимает, я ее тоже. Ей неинтересно слушать о моих занятиях, а одними ее воспоминаниями сыт не будешь. Ми… Отец со мной больше разговаривал, чем она. Правда, по делу, но все же… И, — Гарри тяжело вздохнул, — я все-таки дурак… не понял, что он не со зла так вот!

— Гарри больше не наливать, — прокомментировал дядя Люк.

Мы с Тео переглянулись: пока его отец отвлекся на Гарри, мы успели принять еще по колпачку. В смысле, это я «еще», а он — первый. Драко отказался наотрез, его уже отпустило. Тео поменялся с ним местами и теперь обнимал меня за плечи. И даже пару раз поцеловал в щеку, когда никто не видел. Или делал вид, что не видел. От этого становилось легче, а то дыхание будто останавливалось…

— Просто я не хочу, чтобы в меня пальцами тыкали, а тут меня затаскают по всяким приемам… — продолжил мой братец. — Лучше жить там, где обо мне даже и не слышали никогда! Кому нужен какой-то там Гарри Оук?

— Сестре, может, и пригодишься, — усмехнулся дядя Люк.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая только ровным гулом мотора.

— Мэри, — негромко сказал Гарри. — Ты же станешь мстить, верно?

— Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ, — произнесла я папиным тоном.

— Я с тобой.

— Придется учиться. Много и тяжело. Просто так эту тварь не одолеть, — подал голос Тео.

— Нас все-таки четверо, — хмыкнул Драко. — Это не считая взрослых.

— Ну… — Я подумала и протянула руку. — Вы были со мной в походах. Знаете, что такое — один за всех.

— Все за одного, — негромко ответили они, по очереди накрыв мою руку ладонями.

Нотт-старший с интересом наблюдал за этим ритуалом, но молчал. Интересно, о чем думал?..

— Наверно, мистер Блэк уже соскучился, — подал голос Драко.

— На нем Джерри и Дженни, — сказала я, справившись со сдавившим горло спазмом. — Не успеет заскучать.

Да, Сириус Блэк был жив, значит, у Гарри хоть крестный остался, раз с матерью он дел иметь теперь не желает. У меня же — только эта вот компания… и записная книжка отца… А это, скажу я вам, целая рота. А может, и больше.

— Мэри, — снова произнес Гарри, — а ведь у Энн есть хроноворот. А даже если он и вправду сломался, так он ведь не единственный? Можно раздобыть и…

— Лучше не связывайтесь, с этим, молодые люди, — серьезно сказал мистер Нотт. — Будете потом жалеть.

Гарри вопросительно посмотрел на него.

— Добыть хроноворот можно. Дорого, но… невозможного не бывает, — тот усмехнулся и как-то помрачнел. — Вы сможете вернуться в прошлое. Сможете расстрелять Вольдеморта до того, как он убьет отца Мэри. Только вы никогда не узнаете, что будет дальше.

— То есть? — не поняла я.

— Вы вернетесь в свое время. В реальность, в которой Эндрю Оук мертв. Согласно некоторым теориям, в момент, когда вы измените прошлое, возникнет еще одна ветка реальности, где этот человек останется в живых и, возможно, еще увидит внуков. Только вы туда попасть не сможете, — спокойно произнес он, а я поняла по его взгляду и по глазам Тео, что, должно быть, мистер Нотт испробовал эту возможность.

— Но хоть где-то он будет жив, — сказал Гарри упрямо.

— Лучше уж жестокая определенность, чем полная неизвестность, — ответил мистер Нотт. — Представь, например, что я появлюсь именно в тот момент, когда вы-из-будущего станете убивать Волдеморта, и случайно заденете нас с Тео. Или самих себя. Я не представляю, что произойдет. Не надо, дети. Не играйте со временем…

Я не знала, что случилось с его женой, Тео никогда не говорил о матери, а я не спрашивала. Он бы все равно не ответил.

Надо будет рассказать об этих теориях Гермионе. Ей будет интересно…

— Выгружайтесь, приехали. У нас еще час до отлета, можно перекусить в этих ваших ужасных забегаловках, потому что толпа малолеток с перегаром — это уже чересчур даже для магглов! — сказал дядя Люк, оборвав мои глупые мысли. — Кстати, Мэри, что делать с машиной?

— Ничего, оставим на стоянке, — ответила я. — Давайте ключи… Дядя Сэм всегда вешает их под бампер, вот сюда… Завтра он свою колымагу заберет. Кому нужна такая рухлядь, сами подумайте?

— Ну, с виду машина, конечно, ужасна, но мотор там явно не родной, больно уж она приемиста и ходка, — усмехнулся он. — Идем.

— Дядя Люк, мне нужно позвонить, — спохватилась я, когда мы вошли в здание аэропорта. — Не беспокойтесь, я не потеряюсь. Буду вон там… Билет при мне, часы у меня есть, не опоздаю.

Он молча кивнул, а я разменяла несколько фунтов мелочью, отправилась к телефонам-автоматам, вынула растрепанную записную книжку, открыла на первой странице и опустила монетку.

— Здравствуйте, попросите, пожалуйста, мистера Барнса. Кто спрашивает? Это Мэрион Оук, дочь Эндрю Оука. Еще раз здравствуйте, сэр. Вы, должно быть, обо мне слышали от отца… Я звоню, чтобы сообщить вам: папа погиб при выполнении особо опасного служебного задания. Да, благодарю… Нет, никакая помощь не требуется. Нет, ни церковной, ни гражданской панихиды не состоится. Папа завещал развеять его прах над морем. Приезжать тоже не нужно, это будет не в Англии. Просто помяните его, как полагается… Спасибо, обо мне позаботится его друг. Мы сегодня улетаем в другую страну. Что? Конечно, как только устроимся на новом месте, я вам перезвоню и сообщу координаты. Всего доброго, сэр…

Еще монетка.

— Добрый вечер, могу я услышать мистера Дугласа?..

И еще… и еще… как в бездонную копилку. Их было много, этих людей, и хорошо, что они умели не задавать лишних вопросов, иначе я вряд ли управилась бы до отлета.

— Мэри, нам пора на посадку, — негромко произнес над головой дядя Люк, я быстро попрощалась, повесила трубку и спрятала заветную книжечку. Хорошо еще, у меня в сейфе достаточно денег, чтобы звонить через океан всем этим людям. Как я сказала — моей новой семье. Чуть ли не каждый вызвался взять меня к себе, будто не знали, что папа женат. Либо — что вероятнее — уже были в курсе, что он в разводе… Ну или не забрать за тридевять земель, так хоть помочь морально и материально!

— Конечно, — сказала я, — только, знаете, у меня при себе два револьвера, можно их как-то замаскировать от металлоискателей?..

В самолете мы сидели тесной группой: я у иллюминатора (непривычно было видеть свое смутное отражение с короткими волосами; тетя Цисси их подравняла, вышло похоже на прическу Драко), Гарри напротив, Нотт и Малфой рядом. Эти трое никогда не летали, кроме как на метле, и им явно было страшно. И я не летала, но бояться не боялась. Взрослые, кажется, тоже: они о чем-то негромко переговаривались, не обращая внимания на окружающих.

Зияло пустое место — кресло, предназначенное папе. Я старалась не смотреть на него. В моем рюкзачке кроме двух тяжеленных револьверов покоилась маленькая урна с прахом, бережно завернутая в мой шарф.

В какой это было книжке? Старая какая-то, папе она еще очень нравилась, хотя из него любитель чтения, как из меня пай-девочка… «Пепел Клааса стучит в мое сердце», кажется, так. Надо у дяди Люка спросить, он должен знать…

Пепел отца стучит в мое сердце.

Я знаю, как это будет. Пройдет лет десять, может, и больше, за меньший срок не выучишься толком ни волшебству, ни маггловским премудростям… Так вот, пройдут годы, и с трапа самолета в аэропорте Хитроу сойдет зеленоглазая девушка спортивного сложения, сильно загорелая, с коротко остриженными рыжими волосами. Может быть, она окажется в полицейской форме другой страны, а может, в гражданском, еще неизвестно, но разрешение на ношение оружия у нее будет, и два тяжелых револьвера окажутся при ней (и волшебная палочка, конечно, тоже). За ней последует рослый темноволосый молодой человек с непроницаемым лицом, и другой — изящный, белокурый, оба дорого одетые — видимо, молодые бизнесмены. И еще высокий брюнет с точно такими же, как у девушки, ярко-зелеными глазами, спрятанными за стеклами темных очков, со шрамом на лбу, прикрытом бейсболкой, под руку с симпатичной кудрявой шатенкой. Может быть, с ними будет еще сухощавый седой мужчина лет пятидесяти с волчьим взглядом серых глаз… Все они обменяются кивками и разойдутся в разные стороны, чтобы снова встретиться уже в номере захолустного мотеля и поделиться добытыми сведениями. А потом начнут работать… Проще говоря — убивать. Без лишних раздумий и сожалений.

И вот когда лысая мразь и все его адепты отправятся на тот свет, рыжая девушка, которую в определенных кругах знают под именем Маленькой Мэри Оук, с чистой совестью вернется на красивую виллу в далекой стране, позовет брата, товарищей и их родителей, дождется прилива, выйдет на яхте в океан, откроет урну с прахом, развеет его по ветру и наконец-то оплачет отца по-настоящему…

Ибо только так и тогда Эндрю Оук сможет упокоиться с миром.

И еще: Мэри Оук не пожалеет о том, что у нее нет хроноворота. Ее отец назвал бы это жульничеством и был бы совершенно прав.

Oak или owk, проверить (англ.) — дуб

Content

Измайлова Кира
Моя маленькая Мэри