Дуглас Данн

Сделай сам

— Подожди сигнала, — сказал сам себе Брайан Хэррис, стоя в коридоре у входной двери, — Подожди. — Звякнули пустые бутылки — это разносчик молока поставил их в проволочный ящик. Потом раздался глухой стеклянный звук, когда он поставил у порога две бутылки с молоком. Хэррис напряг слух, прислушиваясь к звукам со стороны лестницы.

— Брайан! Я думаю, это молоко, — крикнула жена с постели, заваленной воскресными газетами, которые Хэррис любовно доставил ей десять минут назад.

— Да, дорогая, — сказал он, скорчив гримасу. — Думаю, да.

Стыдясь своего непрезентабельного халата и очень яркой, плохо сидевшей на нем пижамы, Хэррис украдкой забрал с порога бутылки, скрючившись, как человек, который не желает, чтобы его видели.

— Обычный воскресный завтрак, дорогая? — крикнул он вверх. Прислушался, интересно, думал он, Джорджина нарочно молчит. — Я говорю, обычный воскресный завтрак?

— Написать тебе меню? — крикнула она в ответ.

Воскресный завтрак — это значит не по одному, а по два вареных яйца, это значит масло на тосте для Джорджины вместо маргарина, это значит хлопья со сливками, а не со снятым молоком. Это означает также второй раз в неделю игру в «папочку и мамочку».

— Воскресное утро, — сказал Хэррис кошке, — воистину! Того и гляди, она придумает шесть дней в неделю пользоваться жесткой бумагой, а в воскресенье — мягкой.

Пока кофе процеживался, Хэррис глядел на расположенный за домом сад. В среду бассейн для золотых рыбок таинственным образом остался без воды. Вернувшись с работы, он обнаружил подсыхающий водоем из серого бетона с одной-единственной рыбкой посредине, которую кошка не тронула, следуя правилам хорошего тона. С дурным предчувствием Хэррис запустил руку в свои нечесаные волосы. Женитьба ввела его в клан экспертов по части «сделай сам»; четверо из них должны были сегодня пожаловать на воскресный ланч. Уж им-то будет что сказать о бассейне. Приставленная к бортику декоративная цапля, казалось, смотрела на пересохший водоем, подняв ногу от раздражения и расстройства.

Поднимаясь по лестнице с завтраком для Джорджины на подносе, он носком одного из своих просторных шлепанцев зацепился за край болтавшейся штанины и съехал вниз на животе и коленях, стараясь удержать в равновесии поднос. — Брайан!

— Прости, дорогая, — всхлипнул он, отделяя от стены кусочек тоста.

Родня жены Хэрриса и все их отпрыски не одобряли его. «Брайан, включи, пожалуйста, свет. Для этого надо нажать выключатель, вот так, — следовал жест, — ха-ха-ха». Брайан их на дух не выносил, но отвертеться от их деятельного, ретивого участия было невозможно. Его тесть был из тех людей, что могут вставить до завтрака новое окно, подстричь лужайку, сходить в церковь, починить пылесос, пока готовится воскресный ланч, вздремнуть и потом еще починить крышу.

Как только они заявились, неугомонный тесть Хэрриса и обманчиво добродушный дядя его жены лихорадочно подвергли дом тщательному осмотру.

— Ковры во всю комнату, — изрек дядя, — скрывают массу грехов. — На мгновение Хэррис испугался, что они поднимут ковры. — Надеюсь, ты хорошо проверил доски перед тем, как застлать всё ковром. — Хэррис заверил, что хорошо; на самом деле, ковры стелил мастер из магазина, где он их купил.

— Ты что, состоишь в ней? — спросил тесть, беря новый «Справочник членов АА». [*АА — Ассоциация автомобилистов. Вторая организация, в которой могут состоять, британские автомобилисты, — Королевский автоклуб (RAC)]- Хэррис состоял в обеих организациях автомобилистов. Он до ужаса боялся поломки. По его мнению, количество придорожных телефонов аварийной службы было удручающе недостаточным. Его преследовали кошмары: он представлял, как ему придется открывать аккуратный металлический ящичек, дорожный набор инструментов, рождественский подарок Джорджины, чтобы среди его содержимого отыскать то, что могло бы пригодиться какому-нибудь дотошному доброхоту-благодетелю, который надумает остановиться и спросить, не нужно ли ему чем-то помочь. — Пойду взгляну на твою машину.

— Она на техосмотре, — сказал Хэррис.

— Что? — сказал тесть. Казалось, он был искренне огорчен, что его зять прибегал к услугам станций обслуживания.

— За все годы, что я езжу, — сказал Артур с той же мерой разочарования в Хэррисе, с какой он гордился собой, — я никогда, никогда не позволял механикам со станций не то что прикоснуться, а взглянуть на мою машину.

Хэрриса передернуло. — Артур, — сказал дядя Тед. — Да Брайан не знает, с какого боку подступиться.

Дядя Тед умел делать все на свете, включая репное вино, о чем свидетельствовал цвет его лица. От него несло лосьоном после бритья, запах которого забивал аромат технической жидкости для очистки рук от масла. Скучая, он включил телевизор. Как они с Артуром и подозревали, тот требовал немедленной настройки.

— Слишком много зеленого, — произнес Артур с той серьезностью, которая отличает искусствоведов, прищурив глаза и скривив лицо так, словно он съел что-то кислое.

— А синего? — высказал предположение дядя Тед. Снова последовало осторожное вращение ручек настройки.

— Да у тебя опять зеленый, Тед. — Достав из кармана пиджака подходящую отвертку, тесть Хэрриса снял предохранительную решетку сзади телевизора. Вопреки всем инструкциям, телевизор при этом оставался включенным; шла программа на урду для пакистанцев. Хэррис уселся с газетой, теша себя перспективой того, как его тесть превращается в жареную картошку перед беспрерывно трещащим объектом его очередного фанатизма. Было бы чересчур надеяться, что оба, дядя Тед и Артур, обуглившись, превратятся в единую человеческую, шипящую порцию чипсов; но этого ему и не нужно — он знал, что тогда быть мужчиной в доме придется ему.

— Отлично, Тед! — Потирая руки от удовольствия, они привинтили на место заднюю стенку. Артур выключил телевизор: он искал, что бы еще исправить.

— О боже, только не сейчас, не надо, пожалуйста, пожалуйста, — стенал внутренне Хэррис; мозги у него пучило, точно живот от газов. Выискивая, чем бы заняться, Артур добрался до застекленной створчатой двери, выходившей в сад. По сравнению с его собственным садом все тут было совершенно запущено. При виде неумелых, но добросовестных попыток Хэрриса заняться садоводством у Артура чуть не выступили слезы. Дядя Тед облизнул губы, подмигнул и снова облизнул губы.

— Выпьем, Тед?

— Не откажусь, Брайан.

Хэррису случалось видеть дядю Теда в естественной среде его обитания. В обстановке, где безупречное ремесло щедро питалось дурным вкусом, дядя Тед восседал в своем кресле на удобном расстоянии от обитого черным ледерином с золотыми кнопками бара, который он сам соорудил в углу своей гостиной. Сбоку стоял книжный шкаф ручной работы с томами приключенческих романов, которые он покупал по почте, в прекрасных, по мнению Теда, переплетах.

— Артур? Ты что?

— Что с этими дверями? — спросил Артур озадаченно и негодующе. Он не привык к дверным ручкам, которые поворачивались только после долгих уговоров.

— Ее надо немножко приподнять, а потом толкнуть, — сказал Хэррис. Приподняв дверь больше, чем нужно, и толкнув сильнее, чем нужно, Артур протаранил себе путь в сад. Дядя Тед прикончил свой шотландский виски и поспешил за своим братцем.

— А чем занят наш Пап очка? — спросила теща из кухни, в которой чувствовался явный избыток персонала.

— Папочка психует, — сказал Хэррис и, протерев запотевшее стекло, увидел две фигуры, инспектирующие водоем. Он всегда был уверен в сочувствии матери и тетки жены.

— Я тебе говорила, — сказала Джорджина, — надо было попросить Папочку, чтоб он тебе помог, а не делать все самому. Видишь, что вышло.

— Божья воля, — ответил Хэррис. Джорджина предложила сама вырыть водоем, когда Хэррис попытался было бросить это дело на пол-дороге. Ему представилось, как из своих верхних окон соседи глядят на то, как его жена роет в саду большой котлован и размешивает цемент для облицовки, и этот воображаемый момент заставил его довести дело до конца.

— Артур! — крикнула в окно теща. — Обед! — Словно стукнула ложка по тарелке перед голодной кошкой. Словно прогремел гонг в приморском пансионе. Дядя Тед бросил шланг, который он раскручивал в ходе эксперимента по обнаружению течи. — Артур! — произнесла теща Хэрриса, и Артур вытер ноги, а затем покорно вымыл руки у раковины. Сзади стоял Тед, образуя крошечную очередь.

А теперь припомни-ка все. — Хэррис подумал, что, может, ему удастся что-нибудь съесть, но был вынужден отвести вилку, поскольку опять, шаг за шагом, перебрал в уме весь процесс сооружения бассейна. — Ну как, — сказал дядя Тед, — что ты там позабыл сделать? — Он подмигнул Артуру.

— Оставьте Брайана в покое, — сказала тетка жены. Артур промолчал о том, что, по предположениям, упустил Брайан. Хэррис подозревал, что Артур не мог бы отличить бассейна от обыкновенной ямы.

— У тебя есть кирка? — спросил Тед.

— Кирка? Нет, конечно, у меня нет кирки.

— Придется его сломать, — говорил Артур, набив рот, — углубить, растесать, выбрать землю.

— Тебе понадобится тачка, — сказал дядя Тед, с наслаждением потягивая свое репное вино.

— У меня есть тачка, — сказал Хэррис. — По крайней мере тачка у меня есть.

— Это не тачка, а детская игрушка. Тебе нужна тачка, подобающая мужчине.

— И доски, — сказал тесть.

— Доски, — сказал дядя Тед, — чтоб возить тачку, а то всю лужайку испортишь.

— Я бы не назвал это лужайкой, Тед. Конечно, выйдет быстрее, если взять пневматический отбойный молоток, — сказал тесть. При одной мысли об этом Хэррис пневматически содрогнулся. Представить соседей, наблюдающих за тем, как он сокрушает киркой плоды двухнедельных трудов, было ужасно, но хуже, куда хуже было вообразить, как они, спрятавшись за занавесками, задрав нос, шепотом проезжаются на его счет у себя в спальнях, в то время, как по милости отбойного молотка его швыряет то вверх, то вниз. Свои советы Артур заключил, выпив залпом дядя-Тедово репное вино типа «рейнвейн».

После обеда дядя Тед принялся заливать из шланга бассейн.

— Очень небольшая утечка, — сказал Артур, — очень небольшая. — Хэррису казалось, что никакой утечки вовсе не было.

— Наверно, что-то тут того, — сказал он. — Ничего не протекает.

— Не птицы же, — сказал дядя Тед с убийственной убедительностью орудуя фактами, — его выпили. Течет, что надо.

— На воде никаких завихрений, — с отчаянием произнес Хэррис.

— Сейчас нет, — сказал Артур глубоким, меланхолическим голосом прирожденного мастера на все руки, который умеет распознать ошибку, — потом будет.

Предоставив Хэррису сворачивать шланг, Артур с дядей Тедом принялись за замок и ручку створчатой двери. Дверь эта была одной из причин, побудивших Хэррисов купить дом:

— «Ах, посмотри, Брайан, стеклянные створчатые двери!»

— Я с самого начала знал, — говорил сам себе Хэррис, наблюдая, как орудуют Артур и дядя Тед, — с тех пор, как купил этот дом, знал, что эти треклятые двери меня доконают.

Прошло довольно много времени прежде чем тесть и дядя жены вознамерились собрать заново многочисленные части замка и дверной ручки.

— Чай готов! — крикнула теща. Оба труженика распрямили спины и, казалось, одним движением набросили пиджаки на плечи в тот самый миг, когда оба, не колеблясь, сделали, первый шаг навстречу чаю.

— Чай, — сказал Артур.

— Чай, — сказал дядя Тед.

— Как там дверь? — осведомился Хэррис, опасаясь худшего.

— Ты соберешь все в мгновение ока, — сказал дядя Тед.

— Ты это сам сделай, — сказал тесть.

— Сделай сам! — сказал Тед не то чтобы со злостью, но намекая, что, по его мнению, на один день он сделал предостаточно. Когда кончился ритуал прощания у входа, Джорджина сказала: — Уж сколько месяцев я тебя прошу насчет этой двери.

— Ты ее видела? Видела, в каком состоянии они ее оставили? Ну, видела?

— Ты же смотрел, как они разбирали замок, так что сможешь наверняка его собрать, Брайан.

— Да это все равно, что механизм швейцарских часов.

— Знаю, дорогой, — сказала она, — что они надоедливы и что дверь была не в таком уж плохом состоянии, да я не умею чинить замки. — Хэррис благодарно кивнул в ответ на сочувствие Джорджины. Он сел отдохнуть, решив, что если он отдохнет сейчас, ему не потребуется отдыхать позже.

— Папочка считает, что мы очень хорошо отделали ванную, — сказала она.

— Правда?

— Еще он спрашивал про пятна на ковре на лестнице. Хэррис нахмурился.

— Я тер и тер, — сказал он. — Надеялся они высохнут. Есть у нас какой-нибудь пятновыводитель? — спросил он, вставая.

— Сейчас нет, дорогой. Я ему сказала, что это я пролила. Не хочу, чтобы он к тебе привязывался.

— Можно подумать, что это его дом.

— Знаю, дорогой.

Хэррис возился с дверью до темноты. Он брал то одну отвертку, то другую, но дьявольская штуковина ни за что не желала собираться, а когда ее удавалось собрать, никак не влезала в пространство, из которого ее извлекли.

— Люди не должны бросать неоконченную работу, — крикнул он Джорджине, смотревшей телевизор в другом углу комнаты. — Если у них хватает наглости разносить чужие дома, так могли бы ради приличий и закончить то, что начали.

— Они переставили лампы, чтобы ему было виднее. Через освещенную зелень лужайки пробиралась кошка, за ней — другая. Джорджина объявила, что идет спать.

— Знаешь, они-то были вдвоем, а я только один.

— Что, это такое хитрое дело?

— Боже мой, женщина, уже полночь, а ты спрашиваешь, «такое хитрое дело?»

— Нечего кричать.

В два часа ночи Хэррис, отойдя от двери, оценивающе осмотрел свою работу. Краска вокруг ручки и той металлической части, куда входит язычок замка, была изрезана или вовсе облупилась. Все это имело мало привлекательный вид. Зато теперь по крайней мере не было необходимости приподнимать и толкать дверь. Работало отлично. Снова и снова он открывал, а потом закрывал дверь. В дом забежала кошка, он ласково потрепал ее, и она вновь запросилась на улицу: он открыл дверь и выпустил ее наружу. Единственное, что потребовалось, — легкий поворот запястья. Замок щелкнул тихо, точно, доставив ему глубокое удовлетворение. Он повернул ключ. Протянул руку вверх и закрыл верхний шпингалет, потом нагнулся и закрыл нижний.

— Кирка, — размышлял он, — или пневматический отбойный молоток — Он задернул шторы. — Кирку, думаю, не трудно достать.

DouglasDunn, 1980

Журнал «Англия» — 1982 — № 2(82)

Content

Дуглас Данн
Сделай сам