Зелиева Рина

Аквамариновое небо (СИ)

Аквамариное небо

Книга 1

Пролог

Стояли солнечные весенние дни, лаская слух щебетанием пташек, радующихся теплу и свету, шумом листвы и весело цокающих по асфальту каблучков туфелек и босоножек, сменивших так надоевшую за зиму теплую обувь. Приближалось долгожданное лето.

Марисса твердым шагом пересекала скверик, торопясь успеть к отправлению автобуса. Они с сестрой почти каждые выходные уезжали к родителям в свой маленький провинциальный городок. Настроение пребывало в трауре. Все выходные нужно будет зубрить конспекты, вместо того, чтобы весело провести время с подружками на дискотеке или еще где-нибудь: планы создавались всегда в процессе сбора их теплой компании одноклассниц и зависели от состава участниц предстоящей тусовки. Одно радовало — это последняя сессия в конце первого курса и впереди радостно машут полные долгожданной свободы дни летних каникул своими солнечными ладошками. За девушкой увязалась разбитная цыганка: они всегда паслись в этом скверике с оборванными чумазыми детишками.

— Красавица, постой, спросить тебя хочу…

— Отвяжись, зараза, — пробубнила Марисса. — Знаю я ваши примочки дешевые, разводи другую дуру, — и прибавила шаг.

На вокзале долго искала взглядом Несс. Она стояла в уголочке и горько рыдала, утирая кулачком слезы, размазывая косметику по лицу и шмыгая носом.

— Опять во что-то вляпалась, Лохнесское ты чудовище, — со вздохом решила про себя Мари.

Как ее это достало. Сестру Мари звали Инесса. "У нашего папочки богатая фантазия", — объясняли подругам сестры: видимо в отместку за то, что вместо желанного сына родились две девочки, их отец решил отыграться на именах ненаглядных дочурок. Подружки быстренько переделали Мариссу в нечто попроще: Мари — еще куда не шло, а Маруся и Марусик… "Ну да ладно, хоть горшком назовите, только в печь не ставьте", — смеялась Марисса. Сестре повезло больше — ее называли просто Нессик, Неся или Несс.

Все удивлялись, почему они с сестрой так не похожи, и, если кто не знал, что они родные, то считал их просто близкими подругами. Схожесть заключалась только в росте. "Вообще, рост у нас средний", — обижалась Мари, когда мамка вздыхала, обзываясь недомерками. "Ну не всем же моделями родиться. К тому же маленьким девушкам парня найти проще — тут диапазон больше. А вот дылдам тяжко приходиться — где же на них всех высоченных красавцев найдешь", — не сдавалась Мари.

У Несс — кругленькое симпатичное личико, светло серые глаза, аккуратненький носик и темные волосы до плеч. На ее пухлые губки бантиком парни посматривали с вожделением, также как, и на ее аппетитную фигурку.

Лицо Мариссы напоминало кошачью мордочку. Высокие скулы и маленький подбородок. "Нос немного великоват для девушки", — критиковала свою внешность Мари. Ее нижняя губка была пухлее верхней. Глаза серо-зеленые, наверно, больше зеленые, чем серые. Худенькая, хрупкая. "Грудь — помажь зеленкой, и все пройдет, а попка топориком", — обласкала ее однажды Несс. В целом, попка — это было самое пухлое и выдающееся место во всем ее хлипеньком тельце. "Но не всем же красавицами быть", — удрученно размышляла о своих природных данных девушка, от рождения светлая шатенка, светлее, чем ее сестра, она красила волосы в медный цвет, считая, что он соответствует ее стервозной натуре и взрывному характеру. Ниже талии, тонкие и легкие как пух, волосы Мариссы вились в любую удобную им сторону, но только не в ту, которую было нужно. Мари была младше сестры на год, но всегда защищала ее от всевозможных обидчиков. Еще в школе передралась со всеми мальчишками, девочки же старались с ней не связываться. Мама девушек считала, что у младшей дочери просто скверный характер.

Нессик — спокойная и рассудительная натура, может, слишком спокойная, даже меланхоличная. Она могла после ссоры дуться неделями, а то и месяцами. Открыто на конфликт никогда не шла. Марисса же кидалась на противника с яростью дикой кошки, но отходила быстро. Не могла долго-долго злиться и, впустив пар, успокаивалась.

— Ну, давай, колись, чего на этот раз, — но "чудовище", похоже, захотело поиграть в партизан и ушло в подполье.

— Ладно, дома разберемся. Ты билеты купила, сердешная? — Несс только головой мотала, как коняшка, мух отгоняющая. — Так, давай деньги, сама куплю, если успею. Из-за твоих заморочек нам три часа стоя ехать придется.

— Ннееет…

Мари начала закипать.

— Что нет? Денег? Или не отдашь?

— Дденеег…

Марисса застыла в немом вопросе. На этот раз Инесса превзошла саму себя в своей, граничащей с паранормальным, способности попадать в истории. Так нет бы сама только, но она и Мари периодически умудрялась втягивать в неприятности, так, по-сестрински, за компанию.

— Все, у меня и так жизнь с утра не клеиться, — настроение Марусика упало ниже плинтуса и намеревалось продолжить падение, хотя, казалось, дальше уже некуда, — или ты говоришь, куда деньги дела или я уезжаю одна. Стой тут, наматывай сопли на палец.

— Отдала.

— Зачем? Кому? Так, я за билетами, а если в автобусе не расскажешь, я…я…даже не знаю, что с тобой сделаю. Но точно что-то сделаю, у меня фантазия богатая.

В автобусе Мари повернулась к сестре и стала гипнотизировать ее взглядом, как удав кролика. Не выдержав пытки под сердитым сверлящим взглядом сестры, Несс стала выкладывать, как на исповеди:

— Я с троллейбуса вышла, значит, иду к вокзалу. А тут цыганка ко мне подбегает. Я ее даже не заметила, а она передо мной уже: "Красавица, памаги ребенку голодному, подай на хлеб". Ну, я ей сунула мелочь какую-то, а она мне: "Ну, дай еще рубль, что тебе, жалко?" Ну, я ей еще сколько-то там дала, а она опять: "А вон у тебя в кошельке десятка, совсем рваная, зачем она тебе? А мои дети второй день голодные сидят". А потом так быстро-быстро говорить начала: "Вот ты такая умная, красивая, щедрая, но печаль какая-то тебя гложет. Давай погадаю". И тут все про Ваньку и меня рассказывать начала. А я растерялась — откуда она знает? Я как раз шла, про него думала. Потом плохо помню, все как в тумане. Помню, что она кольцо попросила, зачем-то, потом денежку еще, чтоб удачу приманить. Я в себя только у кассы пришла, знаю, что билеты купить надо, а в кошельке денег нет, и кольца на пальце тоже нет. Ну, того перстня золотого, что бабушка на день рождения подарила. Денег то все равно мало было, только на билеты разве, а кольцо…

Нессик опять заревела, чуть ли не в голос, вздрагивая плечиками и пряча лицо в ладошках.

— И че? В милицию заявить надо было сразу, пока эта лахудра не смылась.

— Я испугаааа...лась. Чего им скажу? Я помню, что сама отдавала, она не украла же.

— Да, Нессик, ты — просто мечта лохотронщиков. Горе ты мое стоеросовое. Я твоим способностям в ляляку попадать просто поражаюсь. А этот Ванька твой ненаглядный — кобелиниус обыкновениус. Мне Лешик вчера рассказал, что он с ним поспорил, кого из сестер первую в постельку затащит. А ты из-за него перстнями золотыми разбрасываешься. Эх, Неся, ни фанта, ни умазии. Ладно, не ной, увижу я эту перелетную, всю душу вытрясу. Я ее, кажется, видела уже: она и ко мне приставала. Такая толстая, с бородавкой у носа?

Сдав первый экзамен, Марисса направилась к вокзалу. Воинственно настроенная, она размышляла: "Нет, это так оставлять нельзя. Ага, вот она, колдушка-побирушка. Сама ко мне топает".

— Голубушка, красавица, ребеночку на хлеб….

Ее глаза встретились с прищуренными злющими-зеленющими глазами Мариссы. Цыганка остановилась, как вкопанная, потом попятилась и быстрым шагом пошла прочь.

— Куда сдернула? Эй, ты…

Мари бросилась за ней и вцепилась в одежду.

— Стоять, бояться. Кольцо верни, ведьма кочевая.

— Что ты, красавица, какое кольцо? Пусти, ребеночек там меня ждет. Кушать хочет.

— Ты мне зубы не заговаривай. Кольцо гони, что у моей сестры стырила. А то сейчас орать начну так, что менты примчаться. Скажу, что деньги у меня украла — в миг в обезьянник определят.

Цыганке в это время удалось оторвать руку Мариссы от себя и, скользнув по ней взглядом, она, замерев, уставилась на ладонь девушки.

— Эх, голуба, судьба у тебя какая тяжелая, трудная жизнь тебя ждет…

— Это тебе сейчас нелегко придется. Я тебе быстро трудности обеспечу. Что, не въедешь никак? Все, орать начинаю…

Но руку не забрала: интересно же. Мариссе никто никогда не гадал, тем более цыганки. Любопытство просто распирало.

— Если погадать придумала, так имей в виду: денег у меня нет и золотых вещей тоже. Проездной, студенческий нужен?

— Не нужны мне деньги твои. Так скажу…

"Вы посмотрите! Неслыханная щедрость. Конечно, у Несс столько выгребла, теперь и благотворительностью заняться можно", — злилась Мари.

— Ой, с детства сказок не слушала. Да еще на халяву… Ну и чего ты мне такого рассказать можешь, чего я сама не знаю?

— Огонь в твоих глаза вижу, красавица. Это он ведет тебя в жизни твоей. Вот линия судьбы и линия жизни — расходятся они у тебя. Из-за огня этого. Плохо это… — она указала на ладонь девушки.

— Любить ты будешь всю жизнь одного мужчину. Вижу, в его глазах такой же огонь горит, что и в твоих. В этом огне вы оба сгорать будете. Все ты ему отдашь, даже жизнь свою… Вижу еще одного мужчину. Хороший человек, любить тебя будет сильно, все для тебя сделает. Но ты его никогда не полюбишь. Больно тебе будет, очень больно из-за того страшного человека, с огнем в глазах. Молодой, красивый, богатый и злой. Очень злой, свирепый, как зверь, не человек — тигр. Да, я вижу тигра… Убегать ты от боли, от него будешь, но от себя убежать не сможешь. Всю жизнь из-за этой любви страдать будешь, покоя не найдешь. — Глаза ее приобрели какое-то странное выражение: одновременно ужас, удивление и что-то еще, чего Марисса определить не могла. — Смерть вижу, кровь вижу, много смерти, много крови… Дороги дальние…Тюрьмы… Людей плохих, много людей плохих встретишь. Тайны будут окружать тебя… Две свадьбы у тебя вижу… Денег у тебя много будет, друзей много… Друзей терять будешь, деньги не нужны станут… — она оттолкнула руку Мари и быстро так, рысцой двинулась прочь.

Марисса некоторое время пребывала в ступоре, когда вдруг заметила, что цыганка улепетывает от нее со всей возможной для себя скоростью, и между ними уже приличное расстояние.

— Эй ты, овца сердобольная, а кольцо? Думаешь, отмазалась? Я тебя все равно найду, слышишь?

"Вот вынесла мне мозг и удрала, — ругала себя Марусик, — не, ну я тоже хороша, такую белиберду слушать. Красивый, богатый… Да еще два…О-бал-деть. Не мудрено уши развесить, а еще думала, что в сказки не верю. Они всегда говорят то, что человек услышать хочет. Знала же. Замануха одна. Это надо же и меня облапошила. Вот мымра старая… Достану я тебя еще, все равно достану…"

Но не в следующие выходные, не в другие, когда они с сестрой уезжали домой к родителям, она эту цыганку так и не увидела.

Позже Мари нашла книжку про цыганские гадания и проклятия. Тот случай никак не выходил у нее из головы. Она вычитала, что цыгане обладают даром внушения и гипноза. Они закладывают в подсознание человека информацию, которая потом влияет на течение его жизни и определяет дальнейший ход событий. Проводиться обычное вербальное программирование жертвы с занесением смысла проклятья в книгу судеб. Сам того не понимая, человек выполняет заложенное в его подсознание пророчество.

"Но что это было?" — размышляла Марисса. — "Смерть, тюрьмы, еще и деньги не нужны… Н-да… больше как-то на проклятие похоже. А в то, что я всю жизнь какого-то, по ходу, ненормального мужика любить буду и из-за него в лепешку расшибаться стану — вообще бред сивой кобылы. Надо же такую чушь придумать. Эх, по самой тебе, перелетная, казенный дом плачет, дурка то есть. А вдруг правда прокляла меня? Зря я ей хамила. Язык мой — враг мой. Да нет, чушь какая-то". Постепенно Марисса стала забывать этот случай, уверяя себя, что подобный бред не заслуживает того, чтобы из-за него переживать.

Глава 1

В уши стучала музыка. Качество звука оставляло желать лучшего. Дискотека проходила в одном из корпусов студенческого городка. Большое помещение прямого предназначения под спортзал было переделано для проведения танцевальных тусовок собственными силами каких-то энтузиастов. Диджей из числа тех же любителей музыки крутил популярные, успевшие уже порядком надоесть, хиты и прочую дребедень по просьбам посетителей сего незамысловатого предприятия. Аппаратура, добытая неизвестно откуда и какими путями, своими техническими характеристиками и свойствами не радовала. Незатейливая светомузыка также особыми изысками не отличалась, но учитывая бесплатный вход для всех студентов своего ВУЗа, пользовалась признанием у незнающей куда себя девать молодежи.

Марисса стояла у стены со своим парнем Андрюшкой, с которым познакомилась еще на первом курсе на этой же дискотеке. Светловолосый, симпатичный, он был на два года старше Мари, но разница в возрасте практически не ощущалась. Марисса считала его несколько инфантильным из-за его рассуждений о жизни и дальнейших планов на будущее. Андрей увлекался рок-музыкой и, кроме нее, его ничего особенно не интересовало. Она же считала возможность добиться им успехов на этом поприще, мягко говоря, призрачной. Нет, талант у него конечно был, и его способности к музыкальным импровизациям не могли не вызывать восхищения. Но отсутствие специального образования, связей и финансовой поддержки говорили сами за себя. "Вообще-то он довольно милый мальчик, с ним интересно", — думала про себя Марисса, но отношения у них характеризовались скорее как дружеские, и ей не хотелось переводить их на более серьезную стадию, тем более развивать в направлении интима. Андрей наверняка придерживался иного мнения по этому поводу. Но в конечном итоге все решает женщина. Тогда еще Мари была твердо убеждена в этом.

Андрей обнял ее и поцеловал. Не то, чтобы ей совсем было неприятно, но как-то не вдохновляло. Его не в меру влажные губы впивались, грубо засасывая ее нежный ротик, не вызывая никакого трепета и желания ответить на поцелуй. Руки шарили по телу девушки, сжимая и тиская. Мариссе это быстро надоело, и она высвободилась из его объятий.

— Ну все, хватит, Андрей.

"Чего-то скучновато сегодня, и ваще не прикалывает как-то…", — Мари задумчиво осматривала зал, танцующих или таких же как она, подпирающих стенки помещения друзей, знакомых или незнакомых парней и девушек. Ее взгляд упал на группу входящих в зал мужчин, и настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Алик, Хус и Игорь изучали своими цепкими неприятными взорами веселящуюся на танцполе толпу, в особенности молоденьких девушек из числа первокурсниц.

"Вот уж не думала, что когда-то их еще увижу, после того как их выперли из общаги. Да, вообще, век бы их не видеть", — Марисса попыталась спрятаться за чьи-то тела, прыгающие и дрыгающиеся в конвульсивных движениях, призванных изобразить танец.

Это все происходило еще в прошлом году, когда Мари только поступила в ВУЗ и заселилась в общежитие к сестре. Алик тогда вожделел к Нессику и упорно ее преследовал, пытаясь взять силой то, в чем Несс ему упорно отказывала. Хус однажды ввалился пьяный к девчонкам в комнату и повалил Мари на кровать. При воспоминании об омерзительной смеси запаха пота и перегара, Марусика передернуло. Несмотря на свой небольшой рост, коренастый, мускулистый, немного полноватый, Хус чем-то напоминал орангутанга. Он оказался таким сильным, что Мари не на шутку перепугалась. Трепыхаясь в своей беспомощности, не имея возможности скинуть его с себя, вырваться, она нащупала будильник на столе и с размаху заехала ему по маковке…

"Да нет, пожалуй, самое веселье сейчас только начнется", — промелькнула у девушки мрачная мысль. — "Надо срочно выцепить Несс и предупредить ее. Куда эта бябяшка запропастилась? Сейчас опять во что-нибудь вляпается, а я отдувайся потом, выпутывай ее из неприятностей".

— Олюнчик, Несс не видела? Куда она срулить успела? — прокричала Марисса на ухо одной из сестричкиных подружек.

— Она вроде к кому-то в гости наверх поднялась. К Женьке или к Юльке — не знаю точно. Она с ними была…

Когда заходишь в корпус, надо сначала проскочить мимо Цербера, так молодежь прозвала бабушку на проходной. За вертушкой небольшой коридор. Двойные двери, расположенные прямо от входа, вели в дискотечное помещение, дверь с боку вела на лестницу, взбираясь по которой студенты и попадали в свои замшалые каморки.

"Значит, Несс они не заметят, если ей не придет в голову дурацкая мысль вернуться сюда. Меня они уже засекли, похоже" — размышляла над проблемой Марисса. Мужчины чего-то активно обсуждали, поглядывая в сторону девушки.

"Чет нехорошее замышляют, гады", — Мари решила хотя бы Несс оградить от их поползновений, если уж они опять примутся за старое.

— Олюнчик, слышь, ты не могла бы Нессика разыскать. Скажи ей, чтоб не спускалась сюда, что Алик здесь. Пусть лучше у Юльки ночевать останется, от греха подальше.

— Ага, я как раз собиралась сама пойти глянуть, что у них там за сэйшин. А то скучненько здесь как-то, и музон отстойный сегодня.

Алик уже направлялся к Мариссе.

— Привет, Марусик. Тусуемся? А сестричка твоя где? Вы ж вроде вместе всегда.

"Ну, как же, щас прям все так и расскажу, и покажу даже. А больше тебе ничего не надо? Может еще конфетку дать?" — зашипела про себя Марисса.

— А я ей что — собака поводырь? Тебе нужно — ты и ищи.

— Че, думаешь, не найду?

— Ну, валяй, флаг те в руки. Девять этажей по девять комнат — не запаришься?

— А ты тут с мальчиком своим этим, что ли? — сменил он тему, видимо заметив Андрюшку.

— А тебе-то чего с этого?

— Да ни че… Отдыхай себе, — Алик как-то противно осклабился и отошел.

Отдыхать Марусику уже окончательно расхотелось. Возникла здравая мысль: "Надо сваливать отсюда как можно быстрее. Наверх я не пойду, увяжутся за мной — Несс спалю. Ну как отсюда улизнуть, чтоб саму не запеленговали?"

— Андрюш, слушай, вечер что-то перестал быть томным. Я в свою общагу потопала. У меня еще последний экзамен послезавтра. Может, почитаю чего, пока там тихо. Все наши здесь вроде…Только надо придумать что-то, чтоб вон те челы у входа за мной не увязались.

— Что за челы?

— Да помнишь, я тебе рассказывала… Ну как Несс еще от Алика под столом у девчонок пряталась…

— А…Ну да, помню…Я сейчас Сеню попрошу медляк поставить. Народ покурить пойдет, мы с ними выйдем, а потом под шумок и сдернем отсюда.

Мари с Андреем стояли на крыльце и курили. Точнее курила Мари, а Андрей — парень некурящий, да и пил мало и редко. "Весь правильный такой. И зачем я ему, оторва такая? Чудиков этих не видно вроде. Ну, раз не следят, так и славненько. Может мне показалось все. Кто ж их знает, зачем приперлись", — размышляла девушка.

В толпе, повалившей на выход, Мариссу отвлекли от назревающих неприятностей знакомые девчонки с курса и, за рассуждениями о предстоящем экзамене, Мари упустила из виду подозрительных типов.

— Андрюш, я их не вижу. Может, ничего они и не хотели. Может, Алик просто так ко мне подошел, на нервы подействовать?

— Все может быть. Лучше не нарываться. Мутные типы. Давай поскорей уйдем отсюда.

— Давай. Надеюсь, Несс тоже высовываться не будет. Я Олю просила ей передать, чтоб не спускалась вниз.

— Да не переживай ты за нее. Уже не маленькая.

— Маленькая, не маленькая, а думает не тем местом, которым положено, — Марисса продолжала озираться по сторонам.

— Ну что, пошли? — спросил Андрей.

— Ага, давай двигать до дому, до хаты. Только быстренько, — предчувствие чего-то нехорошего напрягало.

Марисса схватила Андрюшку за руку и побежала. Завернув за угол здания, она буквально врезалась в Хуса.

— Ну, че, попалась, овца, — он сгреб девушку своими огромными лапами.

— Отпусти ее, ты, — Андрей двинулся на Хуса и тут же получил удар под дых от Игоря.

Алик свалил ударом кулака парня на землю и вместе с Игорем принялся бить его ногами по спине, животу, голове, не разбирая. Андрюшка — невысокого роста, худенький. Силовое преимущество явно было не на его стороне. "Убьют его эти австралопитеки чертовы. Здоровые, сволочи", — Марисса пыталась вырываться изо всех сил, кусаясь и царапаясь, стараясь изловчиться и пнуть Хуса по голени.

— Да забейте вы на него. Держите эту сучку бешеную.

Алик взвалил Мари на плечо и потащил в сторону дороги. Она отчаянно визжала и колотила его руками по спине. На улице никого не было, а если кто и видел, то просто решил не вмешиваться. Мариссу всегда поражало равнодушие людей к чужим проблемам. Особенно теперь, когда помощь со стороны была просто необходима. Оно и понятно: своя шкура ближе к телу. Добрых самаритян, конечно же, не нашлось.

Андрей остался лежать на земле без движения. У Мари на глазах выступили слезы: "Может быть, они не успели его серьезно покалечить?" Оставалось только надеется, что прохожие не примут Андрея за пьяного и окажут помощь.

На обочине стоял грязный автомобиль с тонированными стеклами, в который мужики общими усилиями благополучно запихнули сопротивляющуюся и вопящую девушку. В машине сидели какие-то типы бандитской наружности. Один из них схватил Мари за волосы и зажал шею в сгибе локтя.

— Будешь рыпаться — придушу.

Марисса и так уже начала задыхаться, перед глазами запрыгали звездочки. Желание "рыпаться" естественно пропало. Да и что она могла сделать, зажатая между двумя амбалами на заднем сидении автомобиля.

— Эй, шкурку не попортите, — донеслось спереди. — Денег стоит.

Глава 2

Машина достигла окраины города и въехала во двор, окруженный старыми многоэтажными зданиями с обшарпанными фасадами и маленькими магазинчиками, расположенными на первых этажах. Двери служебных выходов из магазинов вели в этот самый грязный двор. Некоторые двери на тыльной стороне многоэтажек служили входами в подвальные помещения строений, возможно, используемые под складские нужды, судя по коробкам и прочей таре, сваленной мусорными кучами рядом.

Мари не могла бы точно ответить, куда именно ее завезли: этот район города она не знала. Один из похитителей вытащил ее из машины за шиворот. Марисса, в силу своего характера, обязывающего бороться до последнего, резко повернула голову и со всей силы укусила его за руку. Или пан или пропал. От неожиданности мужчина выпустил куртку девушки, и она бросилась бежать к арке, за которой виднелась дорога. По ней проезжали редкие машины. Время было позднее, и удаленность от центра сводила на нет интенсивность движения. Но всегда оставалась возможность привлечь внимание и получить помощь. Другой мужик перехватил Мариссу на пути ее следования. Она вырывалась как сумасшедшая, пытаясь вывернуться из захвата или лягнуть нападавшего, с целью ослабить хватку. Видимо, похитителям надоело возиться с активно сопротивляющейся девчонкой, и Мари ощутила сильный удар по затылку.

Щекой Марисса почувствовала что-то твердое, шершавое и холодное, при ближайшем рассмотрении, оказавшееся бетонным полом. Она открыла глаза. Все плыло в туманной дымке. Голова раскалывалась на тысячу кусков. Мари попыталась сесть и определить место своего пребывания. Стены помещения качались, ее подташнивало. Наконец, осуществив задуманное, девушка огляделась. Руки оказались прикованными наручниками к старой ржавой батарее, она сидела на полу у стены неопределенного цвета с выцветшей облупившейся краской. Рядом с ней расположились еще три какие-то девицы, зафиксированные тем же способом, отметающим всякие мысли о попытке к бегству.

— Смотрите, новенькая очухалась, — отметила одна из них каким-то безразличным тоном.

У нее волосы были какого-то уж очень неестественного цвета. Белые-белые. "Надо ж было так вытравить", — мелькнула у Мариссы мысль. Все товарки по несчастью были одеты довольно неопрятно, вызывающе, даже вульгарно. Яркий макияж довершал впечатление и не оставлял сомнений в роде занятий оных. Мари, облаченная в обычные для студенток джинсы и легкий джемпер с короткой курточкой, явно не вписывалась в общий антураж.

Марисса обвела глазами комнату. У одной стены стояла большая кровать без всяких постельных принадлежностей, покрытая грязным красным покрывалом. По обе стороны кровати стояли тумбы, в углу — стул. В другом конце помещения находились шкафы. На полках лежали видеокассеты, коробки разных размеров. Внимание привлекли две большие видеокамеры с претензией на профессиональные. Вот и вся убогая обстановка места заключения.

Мари постаралась не поддаваться панике: нужно рассуждать трезво, ну, по возможности. Все это совершенно очевидно дурно пахло и наводило на размышления о том, что ничего хорошего от последующих событий ждать не приходиться.

"Что-то мне это все очень и очень не нравиться. И соседки какие-то стремные, и кровать эта, и камеры. Ну, если не принимать во внимание такую мелочь, как наручники", — вздохнула про себя Мари и попробовала завязать контакт с рассматривающими ее девушками.

— Мы где?

— В Голливуде.

"Это она, вроде как, пошутила?" — Марисса начинала беситься.

— Я поняла, что не в Диснейленде. Нормально объяснить трудно, что ли?

— А че, самой не понятно? Порнушку тут снимают дешевую, так сказать местного разлива. Причем жесткую, на любителя, — пояснила блондинка.

— Нам сначала деньги предлагали, но Муська, она с нами работает на точке, рассказала, чего они тут делают. Сама купилась на бабки, потом в больничке долго отдыхала, — выпалила вторая.

— Мы отказались, здоровье дороже. Так они нас на…и. Подъехали дядьки какие-то. Ну, чтоб нас в сауну на вечер снять, а сами сюда привезли — и к батарее, чтоб не смылись, — продолжила рассказ пергидрольная.

— Ой, — от ужаса у Мариссы волосы на голове зашевелились.

Первый раз в жизни она почувствовала, как это на самом деле бывает. До этого момента только в книжках читала и не задумывалась, что не дай Бог на себе такое испытать. Дурнота как-то сразу отступила перед лицом грядущей опасности.

— Надо дергать отсюда, — выдала Мари, по ее собственному мнению, вполне адекватную мысль.

— Ага. Давай, дергай. Как ты себе это представляешь?

Марисса посмотрела на наручники. Запястья у девушки очень тонкие, нежные, изящные ручки с длинными пальчиками. Мари всегда удивлялась, откуда у нее такие руки: аристократов в роду вроде не наблюдалось. Возможно, сказывались занятия игрой на фортепьяно в далекой юности. Если приложить большой палец к мизинцу, то основание запястья и кисть становятся практически одного диаметра.

"Надо попытаться. Вроде не сильно затянули. Наверно, потому что все равно в отключке была. Вот получилось. Аллилуйя!" — высвободив вторую руку и лишь слегка ободрав кожу, Мари казалась себе на седьмом небе от счастья.

— Поймают, шлепнут, — предупредила блондинка.

— Ну, да, а так, можно подумать, не шлепнут. Поимеют только во все дыхательные и пихательные. То, что они делают, это ведь незаконно. Какой резон нас отпускать живыми? Заложить же можем.

— Типо умная нашлась…

— Может, отпустят. Муську же отпустили. Да и кто их закладывать будет? Жить-то охота, а у них, небось, тут все куплено и подмазано. Если что, найдут как выкрутиться.

— Ну и сидите тут, вам не привыкать, — огрызнулась Мари.

— Если выберусь, в ментовку сообщу, — смягчилась она, подумав: "Жалко же их. Вообще, изувечить могут, звери".

— Дура ты, — вздохнула пергидрольная.

Глава 3

Дверь, на удивление, оказалась не заперта. Марисса вынырнула в темный коридор. Одиноко висящая лампочка Ильича, болтающаяся на длинном проводе, тускло освещала только его середину. Затаив дыхание, стараясь производить как можно меньше шума, девушка двинулась вдоль облезлой стены. По обеим сторонам прохода находились двери, за одной из которых слышались голоса. Слов было не разобрать, вроде, говорили не по-русски. Не важно. Конечной целью марш броска стал дверной проем в конце коридора, закрытый решеткой, через которую пробивался свет уличного фонаря.

Добравшись до него, Мари дернула изо всей силы за ручку: "Заперта, можно было и догадаться". В лицо дыхнуло свежим холодным воздухом: был конец октября, на улице шел дождь, пахло озоном. Ощутив запах свободы, девушка судорожно начала искать замки: "Здорово как!" Решетчатая дверь была закрыта на три щеколды: внизу, посередине и сверху. "Зачем три?", — на секунду зависла Марисса. — "Некогда размышлять над этой темой. Еще несколько минут и я на воле. Бежать, бежать без оглядки из этого кошмара". С первыми двумя засовами она справилась быстро, судорожно обдирая пальцы о кованное железо. До верхнего было не достать. "Ну, че же я мелкая такая?", — посетовала она. Пару раз подпрыгнув, девушка догадалась опереться носочком сапога на нижнюю задвижку: "Все, ура, готово!".

— Далеко собралась? — услышала она за спиной спокойный с легкой хрипотцой голос.

Подпрыгнув от неожиданности, Марисса резко развернулась и вжалась в решетку. Умом она, конечно, понимала: надеяться, что ее не заметят, было глупо. Но надежда, как говориться, умирает последней. "Обидно-то как!" — простонала она про себя, — "Уже была так близка…"

Заметивший пытающуюся сбежать девушку человек стоял всего в нескольких метрах от нее. "Почему я не слышала шагов? Наверно сильно занята была осуществлением плана побега. Надо же, как тихо подкрался, гад!" — удивлялась Марисса. Ненавистный тип оказался высоким, широкоплечим, одетым банально в черную короткую кожаную куртку и узкие черные джинсы. Вся его фигура излучала затаенную силу и просто дышала угрозой. Мари обмерла и только смотрела на него, как кролик на удава. Даже говорить разучилась.

Стоп-кадр длился недолго. Мужик стал приближаться к ней неспешным бесшумным шагом, отлично осознавая, что выскочить девушка не успеет. Марисса затаилась, следя за каждым его движением: "Так вот почему я не услышала, как он подкрался. Сама же, когда бежала сюда, казалось, топала как слон и дышала как паровоз".

Подойдя вплотную к девушке, мужчина уставился на нее гипнотическим, завораживающим, насквозь пронизывающим взглядом темно-карих глаз, как хищник обычно смотрит на свою жертву. Этот самый взгляд призывал, как минимум окаменеть, потрескаться и обсыпаться к его ногам.

— Может, ты меня не видел? — неожиданно даже для себя самой предложила Мари: попытка не пытка.

Его улыбка заставила ее почувствовать себя последней кретинкой. "Ну ладно, попробовать же нужно было. И так стормозила. Надо было пнуть его пониже пупка и тикать, пока не очухался. А сейчас размахнуться негде, слишком близко стоит", — ругала себя девушка.

Дверь позади него открылась, и оттуда вывалились те самые дядьки, которые привезли Мариссу в этот подпольный Голливуд, пьянющие в хлам, судя по нетвердой походке и мутным взглядам, которые они попытались сфокусировать на происходящем. Незнакомец повернулся к ним вполоборота.

— Зибар, чего у вас тут телки без присмотра бегают?

Послышался трехэтажный мат. Мари аж заслушалась: даже в ее словарном запасе таких слов не имеется, несмотря на то, что у них в общаге есть люди, гораздые на всякие словесные выверты. Чему она там только не научилась.

Мужчины о чем-то переговаривались между собой. Девушка их не понимала. Затем злобно уставились на нее. Зибар подошел:

— Ты как наручники сняла?

— Пп…росто.

— Ща у тебя будет возможность показать, — и потащил ее бедное тельце за шиворот в ту самую комнату, откуда Мари так тщетно пыталась выбраться.

"И что у них за мода за шкирку таскать?" — шипела про себя Марисса. Незнакомец и похитители шли следом. Подруги по заключению одарили Мари обреченными взглядами. Похоже, ей все же удалось вселить в них какую-то надежду избежать приготовленной им участи. Но парализованные ужасом женщины не могли предугадать дальнейшее развитие событий.

Все внутри девушки взбунтовалось, ее окатило волной жара и злости на такую несправедливую к ней судьбу и пьяных похитителей: "Да для этих гадов вообще слова уже закончились, даже нецензурная лексика. Вот фигушки, живой точно не дамся. Не позволю со мной это сделать".

Зибар, он, по всей вероятности, был главарем этой банды, придал Мариссе ускорение в сторону кровати, на которую она чуть не шлепнулась, но удержалась на ногах и повернулась к своим врагам лицом.

— С этой начнем, остальные на разогреве.

Один из мужчин стал приближаться к девушке с грязной пошлой ухмылкой, ясно выдающей его намерения относительно нее. Нетвердыми пальцами он пытался расстегнуть ремень брюк. Руки его слушались плохо. Глядя на эти неуверенные движения, Мари размышляла о том, на что он вообще способен с такой координацией.

— Ну, че, сама разденешься или помочь надо?

Пристально посмотрев ему в глаза, девушка подпустила противника поближе и ударила ему ногой в пах. Видимо, потому что лицо Мари выражало крайнюю степень ужаса, он не ожидал такой подлянки, очевидно, не рассчитывая на сопротивление. Ухнув и обласкав матерно вздумавшую дать отпор девушку, мужик согнулся пополам. Двое других, нежно поминая Мариссу по матушке, бросились подавлять начавшийся бунт. Зибар и поймавший ее мужчина с явным наслаждением наблюдали за разыгравшимся действом. В то время, как она пыталась выскользнуть из лап одного нападавшего, второй обхватил ее сзади, сомкнув огромные лапищи на груди и крепко прижав руки девушки к туловищу. Тот, что спереди, хотел было ударить ее по лицу, и Мари уже приготовилась мысленно к встрече с кувалдой, но его остановил окрик главного:

— Морду не портить…

Пока противник на секунду замер, раздумывая куда лучше приложиться, Марисса пнула державшего ее позади мужика под колено, благословляя свои тяжелые сапоги на платформе, и, как только он ослабил захват, ударила локтем его по уху, одновременно пытаясь достать ногой переднего. Не вышло. Тот схватил девушку за ногу двумя руками, но кулаком она, все же, исхитрилась попасть ему по челюсти. Упала при этом на спину, больно ушибив локти, стукнула его второй ногой по рукам и, освободившись, перекатилась на живот. Быстро дотянулась до стула и запустила им в атакующих ее бандитов. Проворно вскочив с пола, Мари оглянулась в поисках подходящего оружия. На кровати валялся огромный резиновый фаллос. Не ахти что, но на безрыбье и рак — рыба. Схватив его двумя руками в положение рапиры, она приготовилась отражать атаку. В ушах стучал адреналин.

— Стоп, — резкий окрик кареглазого положил конец этому безобразию.

Странно, но похитители его послушались, застыли, убивая Мари взглядами и потирая ушибленные места. Поймавший ее при попытке к бегству мужчина стоял, засунув большие пальцы рук в карманы джинсов, и тихо смеялся.

— Я вот щас не понял, Зибар, вы тут порнуху или боевики снимаете? — он двинулся в сторону Мариссы.

— Даже не вздумай, — тон, каким это было сказано, подавил все идеи в корне.

Если честно, то у Мариссы уже и идей-то никаких не было. Что-то внутри нее говорило, что этого пытаться ударить — чревато боком выйдет. Да и в отличие от остальных он явно не пил, и с реакцией у него, наверняка, был полный порядок.

— Дай сюда.

Мужчина протянул руку, и девушка послушно отдала ему свое импровизированное оружие.

— Хороши у вас тут игрушки, — продолжал прикалываться Кареглазик, — ты че им делать-то хотела?

"А чего ты хотел, чтобы я им делала?" — какая-то невыразительная мысль пронеслась в глубине ее мозга. Силы неумолимо покидали Мариссу. Нашло какое-то отупение. Думать вообще не хотелось. Посмотрев девушке в глаза и поняв, что ответа не дождется, он бросил изъятое им орудие самозащиты обратно на кровать.

— Эту девку я себе забираю.

Глава 4

Марисса с незнакомцем вышли через ту самую дверь, совсем еще недавно являющуюся путем к свободе, а теперь ведущую в неизвестность. Во дворике был припаркован черный кроссовер. Мари плохо разбираюсь в иномарках. "Тачка наверняка дорогущая", — подумала она про себя. Запихнув девчонку на переднее сиденье, мужчина захлопнул дверь, предварительно нажав какую-то кнопку. Осознавая, что выбраться не удастся, она все равно принялась судорожно дергать дверцу. Кареглазый тем временем обогнул машину, снял куртку и, бросив ее на заднее сиденье, сел за руль. Автомобиль покатил по ночным улицам в сторону выезда из города. Прекратив тщетные попытки, Мари прижалась к двери и стала рассматривать свою новую проблему.

Футболка черного цвета плотно облегала стройное атлетически сложенное тело. Рельефно выступающие мышцы на руках наводили на мысль, что он тренировался всерьез, а не просто посещал спортзал для поддержания формы. "Не перекаченный, а… скорее занимается каким-то видом борьбы, причем довольно давно, судя по тому, как он двигается", — подумала Мари. Она видела, как выглядят мужчины, наращивающие гору мускулов, когда ходила в спортивный комплекс: "Какие-то они… неуклюжие что ли? У этого же движения пластичные отточенные, создающие впечатление человека, хорошо владеющего своим телом". Волосы черные, очень темного оттенка, слегка вьющиеся, густые, красиво подстрижены. Ей всегда нравились роскошные ухоженные шевелюры у представителей мужского пола. "Ммм… так и хочется потрогать. Эй, чегой-то я? Сейчас по лапкам своим настучу, чтоб не чесались", — одернула себя девушка.

Кстати о лапках, запястье мучительно ныло после соприкосновения с челюстью того бандюги. Антоха, ее друг, всегда говорил, что бить Мари не умеет, когда они с ним по молодости лет возились, и он показывал девушке разные приемы самозащиты. Сейчас, когда адреналин спал, Марисса чувствовала себя так, как будто ее катком переехали.

Чтоб чем-то себя занять, Мари продолжала разглядывать похитителя. Он, похоже, не обращал на девушку никакого внимания, погруженный в свои мысли. "Да, ноль внимания, два презрения", — подумала она.

Черты лица незнакомца были какие-то слишком гармоничные для бандита, какие бывают у людей, занимающихся интеллектуальным трудом. Аккуратный прямой нос, плавные линии подбородка, полные, красиво очерченные губы, они притягивали взгляд. "Аппетитненькие какие… Ну вот, опять", — Марисса начинала на себя сердиться. — "Смотри слюной не захлебнись, нашла время на мужика пялиться. Да еще на какого-то криминального типа".

Оправдав предательское течение своих мыслей нервозностью и пережитым недавно психическим потрясением, Мари перевела взгляд на руки мужчины, лежащие на руле. С длинными пальцами, они тоже отличались утонченностью линий. Понятно, что он ими не картошку копал. "А вот интересно, на фига он цацками так обвешался?" — усмехнулась про себя девушка. На шее — витая цепочка, на одной руке — браслет из какого-то непонятного металла, состоящий из пластинок. На указательном пальце — печатка. На другой руке — дорогие часы и тоже браслет в виде цепочки. На среднем пальце надето кольцо. Обручального не было, а Марисса уже собралась его жене посочувствовать. "Вообще-то в его возрасте", — на вид она дала бы ему около тридцати лет, — "пора бы уже и семьей обзавестись. Впрочем, какая у него семья может быть? И о чем я сейчас думаю? Видно хорошо меня по голове приложили".

Ехали уже долго. Мучительно хотелось в туалет. "Все, не могу больше терпеть. Нужно ставить его в известность о моем деликатном состоянии, а то еще неприятность случиться", — решила Мари и закинула удочку:

— Я писать хочу, ну очень. Останови, а?

А в ответ — тишина. "Даже голову не повернул, баран такой. Все равно докопаюсь. Спасение утопающих дело рук самих утопающих", — разозлилась Марисса. А утопать в прямом смысле как-то совсем уж не хотелось.

— Ну чего ты хочешь, чтоб я себе репутацию подмочила? Машинку не жалко? И ваще, неуютно обоим будет…

Незнакомец бросил невозмутимый взгляд в сторону напряженной девушки, но, все же, съехал на обочину и остановился. Обогнул машину и открыл дверь. Мари рысцой направилась в кустики. Странный тип последовал за ней.

— Ты за уши подержать хочешь? Так я сама отлично справлюсь.

Он молчал и пристально смотрел на нее. "Маньяк какой-то, извращенец…. Боится, что убегу, не догонит? Охота — пуще неволи. Ну и фиг с тобой, чтоб ты ослеп, зараза", — Мари уселась, гневно уставившись на мужика.

Марисса, не заметно для себя, задремала в теплом салоне комфортного автомобиля, под тихое урчание мощного двигателя и мирно мурлыкающего что-то из динамиков голоса. Когда она открыла глаза, они уже заезжали внутрь огороженной двухметровым забором территории с расположенным на ней трехэтажным коттеджем. Ни кустика, ни деревца, все сплошь засеяно какой-то вечнозеленой декоративной травкой.

Незнакомец пригласительным жестом распахнул дверцу машины. Пришлось выбираться, несмотря на то, что уж очень не хотелось ступать в не предвещавшее ничего хорошего будущее. Мари испуганно прижалась к мужчине: рядом с ней рыча и угрожающе оскалив зубы, неизвестно откуда возникло огромное черное чудовище. Вспомнилось описание собаки Баскервилей из известного произведения Конан Дойля. Таких баскервилей Мари аж пять штук насчитала. Плюсом группа вооруженных до зубов охранников в черной униформе.

— Не бойся, одна во двор не выходи, и они тебя не тронут, — обронил похититель.

"Это он про собак или про секьюрити?" — не поняла девушка. И те и другие выглядели довольно зловеще.

Гостиная на первом этаже была выдержана в серо-бежевых тонах. Напротив большого до потолка окна в виде арки находился небольшой столик, окруженный с трех сторон уютными диванами и белым лепным камином у стены. В углу располагался большущий телевизор со светлой тумбой под ним, в другом углу — напольные часы в человеческий рост на манер старинных. От холла гостиную отделяли белые колонны с той же лепниной, что и на камине. По углам расставлены пальмы в кадках. Лестница сбоку вела на второй этаж, вверх по которой и потащил ее незнакомец, ухватив за предплечье.

— Это твоя комната. Ванна вон там, — и ушел.

Мари окинула взором свое новое обиталище. Или тюрьму? Смотря, с какой стороны посмотреть. По виду для места заключения слишком шикарно, а вот по смыслу ее нахождения в данном конкретном помещении…

Дизайн интерьера сочетал в себе белые, серые, карамельные и шоколадные оттенки. Внушительных размеров кровать вписывалась изголовьем в обхватывающую ее овальную тумбу, которую насквозь прошивали две колонны, упирающиеся в потолок. Между колоннами находилась решетка, которая заменяла собой спинку кровати. Прямо перед постелью на стене висел внушительных размеров телевизор. По обеим сторонам от телевизора — высокие до потолка окна и балконная дверь. У одной стены сбоку от кровати стоял темно-коричневый комод с огромным зеркалом. У другой — мягкий уголок, состоящий из диванчика и двух кресел со столиком между ними.

— Ничего так, миленько, — протянула задумчиво девушка. Обстановка создавала ощущение сюрреальности происходящего. — Богатенький Буратино…

Мари тряхнула головой и направилась в ванную комнату. Ванная была под стать основному помещению. Бежево-белая, опять же. В одном ее углу размещалась небольшая душевая кабинка, в другой — белоснежная ванна. На стене между ними висело зеркало во весь рост. У противоположной стены — обычный набор сантехники, шкафчик с полотенцами и различными тюбиками, флаконами и прочими нужностями для поддержания чистоты тела.

Девушка забралась в душ. Хотелось смыть с себя всю грязь последних часов. Под струями воды, приятно согревающими и расслабляющими ее измученное тело, она задумалась: "Чего он от меня хочет? Явно не хлеба. Может, получит свое и отпустит?" Его фраза "это твоя комната", мягко говоря, настораживала: "Я здесь что, надолго?"

Когда боль в ноющих мышцах немного утихла, Мари выбралась из душа. Ну не в нем же ночевать? Одежда куда-то исчезла. Когда и кто ее забрал, она не заметила. На стене висело большое махровое полотенце. Вытеревшись и завернувшись в него, она вышла в комнату. Мужчина сидел на диване. На столике перед ним был накрыт поздний ужин. Незнакомец тоже успел принять душ, об этом говорили его чуть влажные волосы. Ванная в этом доме, понятно, не одна… В хлопковых штанах свободного покроя цвета топленого молока и футболке без рукавов из той же ткани у него вид был уже более миролюбивый.

— Есть хочешь? — он жестом указал на место рядом с собой.

Марисса аккуратно присела в углу дивана, отодвинувшись как можно дальше от этого подозрительного типа.

— Чай, кофе?

"Потанцуем?" — ехидненько продолжила она про себя банальную фразу, но вслух открыто язвить не решилась.

Есть девушке как-то совсем не хотелось.

— Может коньяк?

Мари согласно кивнула. Ее била дрожь то ли от холода: она куталась в неуютное мокрое полотенце. То ли это был нервный озноб. Мужчина плеснул в бокал из стоящей на столе бутылки и протянул его ей.

— Замерзла?

— Да, немного…

Он встал и вышел из комнаты. Через несколько минут вернулся с мужской футболкой в руках. Девушка натянула через голову предложенное и только потом снизу сдернула с себя полотенце. Сухая ткань обволокла приятным теплом. Чувствуя некоторое неудобство от отсутствия нижнего белья, она поджала под себя ноги и стала пить из бокала маленькими глотками, постепенно согреваясь и успокаиваясь. Агрессии незнакомец не проявлял. Под его изучающим взглядом Мари немного смутилась, заметив, что тонкая ткань футболки мало что скрывает. Взгляд мужчины с ее лица переместился на грудь, затем ниже. Мари стыдливо прикрыла грудь рукой и поморщилась. Запястье отозвалось болью. Похититель, явно забавляясь этой непонятной для него скромностью, протянул руку и схватил девушку за кисть.

— Ай! — вырвалось у нее.

Рассматривая опухшее запястье, он задумчиво произнес:

— И кто же тебя так бить учил?

— Мой друг Антон. Он сказал, что боевик из меня никакой, и оставил эту гиблую затею.

Мужчина скрылся в ванной, принес оттуда аптечку и, достав эластичный бинт, умело наложил повязку.

— У Зибара ты как оказалась? На шлюху, вроде, не похожа.

— Это все Хус, сволочь. Будильник мне припомнил.

— Какой будильник? И кто такой Хус? — недоуменно спросил он.

— Так, гамадрил один. Я его будильником по башке звездануда. Он первый начал… Залез на меня… Я ему что, давалка честная? — особо в откровения Мариссе пускаться не хотелось.

"И вообще кто он такой, чтоб перед ним как на исповеди", — думала девушка.

— А ты меня сюда зачем привез? Изнасиловать там или по дороге мог, так сказать, не отходя от кассы. Заодно сразу и закопать в лесочке зверушкам на радость.

— Изнасиловать? — бровь незнакомца поползла вверх.

Он окинул ее презрительным удивленным взглядом, как бы давая понять, что далек от подобных крамольных мыслей.

— Ты себя в зеркале давно видела?

Возмущение поднялось из глубины души Мариссы и опалило ее праведным гневом. "Ну да, мы все такие суперские, красивенькие, упакованные. Куда нам земноводным до вас, пташек поднебесных. Рожденный ползать, как известно, летать не может". — Марисса сделала "морду кирпичом" и злобно зашипела:

— Ну и че те тогда надо от дурнушки задрипанной? Привязался как банный лист к попе.

Глаза незнакомца потемнели, в них зажегся огонек едва сдерживаемой ярости. Мари сразу одернула себя: "Сейчас довыступаюсь. Кто ж его знает, что за мутный тип и, с чем его едят". Мутный тип резко придвинулся к девушке и наклонился над ней, всем своим корпусом ограничивая пространство и пытаясь подавить пристальным взглядом, обещающим невыносимые страдания.

— А ты всегда такая борзая? Жить давно надоело?

— Ага. Можно подумать ты меня не убьешь, — пискнула Мари. — Удерживать человека против его воли — за это большой срок дают. Я что-то не помню из криминальных хроник, чтоб похищенных когда-либо живыми отпускали.

Левая бровь мужчины снова удивленно изогнулась. Девушка определенно его забавляла. "Но пора и честь знать, время уже позднее", — раздумывал он. — "Разобраться с этой безбашенной и утром можно. А ей ночь размышлений только на пользу пойдет. Может, дойдет, наконец, до убогой, как сильно она попала, и гонора поубавит. Сговорчивей будет".

— Я тебя не похищал. Может, ты к Зибару обратно хочешь?

— Ну да, а зачем было меня сюда везти, напрягаться?

— Знаешь, ты пожалуй права. Порекомендую-ка я тебя здесь кому-нибудь из своих знакомых, которые занимаются этим на профессиональном уровне. У Зибара звездой тебе не стать. Мелко плавает.

"Да, — подумала Марисса, — похоже, выбор у меня небольшой. Налево пойдешь — коня потеряешь. Направо пойдешь — голову сложишь. Прямо пойдешь — об камень шандарахнешься".

— Чего-то я сильно сомневаюсь, что из меня вторая Чиччолина получиться… — прошептала она, — Чего ты от меня хочешь? Мог бы сразу сказать. А не запугивать. Пуганая ворона, она, знаешь ли, кустов уже не боится.

Зловредный тип ухмылялся. "Вот бы ему двинуть по его смазливой физии. Но первое — рука болит, а травм моральных и физических на сегодня, пожалуй, достаточно. Второе — здоровьем рисковать…" — Марисса окинула унылым взором внушительную комплекцию незнакомца. — "Н-да, весовые категории разные…"

— А вот об этом завтра поговорим. Спокойной ночи, пташечка…

"Курицу имел в виду, что ли? Ага, курица — не птица, баба — не человек. Твой девиз по жизни — яснее некуда. Ладненько, степень крутизны на траекторию полета пули не влияет", — злобно шипела в мыслях Марисса, провожая его яростным взглядом.

Глава 5

— Вставай, пойдем завтракать, — разбудил ее голос Шантажиста, как Марисса мысленно окрестила его про себя.

Мари, на удивление, чувствовала себя лучше, только ушибленные локти саднило и нудно ныло запястье. Поплескав в лицо холодной водой, девушка задумалась: "А завтракать — это где?"

Дверь комнаты оказалась незапертой. "Наверное, столовая или кухня где-то внизу", — Мари направилась вниз по ступенькам. Кухню, поражающую роскошью ее, привыкшую к конурам-хрущевкам, увидела сразу.

Крамольный тип сидел там один и не спеша завтракал. Аппетитно пахло кофе и сдобой. Присев напротив него, Марисса с радостью отхлебнула из подвинутой к ней чашки с ароматным напитком. Такого вкусного она никогда не пробовала.

— Есть что будешь? — вежливо осведомился мужчина.

Есть Мариссе, по-прежнему, не хотелось. У нее всегда в сложных ситуациях напрочь пропадало желание перекусить, возникало какое-то равнодушие к пище, и она могла весь день просидеть на одном кофе и не чувствовать голода.

— Я обычно только кофе завтракаю.

— Хм, понятно. Поэтому такая тощая.

— Ты меня долго здесь удерживать будешь?

— Столько — сколько надо.

— Кому надо?

— Мне, конечно. Я, знаешь ли, цыпочка, просто так ничего не делаю. Сюда я тебя привез с определенной целью. И цель эта, как ты уже поняла, не секс. Женщину я могу получить любую, какую захочу и без проблем. Ты мне в этом смысле не интересна. Не в моем вкусе. Это ясно?

— Более чем. И это, однозначно, радует. Прямо гора с плеч.

Шантажист недоверчиво ухмыльнулся. Марисса нахмурилась: "Ну, вы посмотрите, какое самомнение. Прям пупка Мира или центр Вселенной. Видимо, рассчитывает, что я, как прочие доступные ему мадамы, буду смотреть на него влюбленным взглядом и, высунув язык, капать слюнями. Вот ни разу не угадал".

— Я ничуть не сомневаюсь, что девушки перед тобой кучками падают и сами в штабеля укладываются. Только вот, уж извини, меня ты тоже что-то не взволновал. Можешь считать фригидной дурой. Давай лучше излагай потребности…

— Вот только буреть со мной не надо. Ты, вроде как, не догоняешь. Я могу с тобой все, что захочу сделать. На выбор. Зибару бандеролью. Охрану порадовать. В бордель определить. Тебя никто никогда не найдет. Да и искать не будут. Мои люди позаботятся, — в голосе мужчины появились жесткие нотки, во взгляде предупреждение.

— Хоре, не парься. В курсе, мать писала. Однако с фантазией у тебя не богато…

Самовлюбленный тип глухо зарычал, угроза в глазах выплеснулась яростью. Похоже, начал терять терпение. "И выдержка у тебя ни к черту…", — закончила про себя Марисса.

— Ладно, ладно. Молчу, характер мягкий. Ну, правда-правда, больше не буду, — примирительно сказала она: "Ну-ть его от греха подальше".

— Так вот сейчас прямо и договоримся. Драйва по жизни у меня без всяких пигалиц хватает. Лишняя напряженка мне ни к чему. Поэтому ты будешь очень хорошей и послушной девочкой. Никаких фокусов терпеть не буду. Повторять тоже. От тебя требуется полная покорность. За базаром следи, меня лучше не злить. Для тебя лучше. На практике объяснять надо?

— Упс. Давай, лучше не надо. Я въехала — последнее предупреждение перед экзекуцией. Шаг влево, шаг вправо — расстрел, прыжок на месте — попытка к бегству.

— Насчет бежать — даже не пытайся, тебе дороже выйдет. Сделаешь для меня одно дело, грамотно сыграешь отведенную тебе роль — сам отпущу. Живую и невредимую. Ты девочка, как я заметил резвая, у тебя должно получиться.

— И Зибару не отдашь? — Мари удивленно и недоверчиво хлопала на него глазами.

— Нет, я прикажу: он тебя не тронет.

— А если я не соглашусь?

— Мы это уже обсуждали. Тупить долго будешь?

— А почему я должна тебе верить? Я тебя вообще не знаю. Не знаю даже, как тебя зовут.

— Ринар. Я очень редко что-то обещаю, потому что всегда держу данное мной слово.

"Понятненько — без вариантов", — грустно констатировала Марисса. К Зибару как-то не хотелось, в бордель и охранников радовать тоже. Зибар второго шанса сбежать не предоставит, да еще за устроенную революцию наваляют. А от этого сбежать… Как будто читая ее мысли, Ринар предупредил:

— Попытаешься меня кинуть — жалеть об этом будешь долго и мучительно. И про сестру свою не забудь, Марисса Лаврицкая. Ты же не хочешь, чтобы она из-за тебя пострадала?

"Вот откуда он знает, как меня зовут? Я ему точно не говорила. Да он и не спрашивал", — Мари напряглась. Заметив недоумение на лице девушки, Ринар решил пояснить и вынул из заднего кармана джинсов студенческий билет. "Документ лежал в кармане куртки", — вспомнила Марисса. Ее одежду забрали вчера, пока она была в душе. Помахав студенческим у девушки под носом, мужчина убрал его обратно в карман.

— Я знаю о тебе все. Поверь, это было не трудно. Необдуманные действия ни к чему. Я тебе все доступно изложил? Есть вопросы?

— А че делать-то надо?

— Все, что скажу, без комментариев и возражений. Для стимула — по завершении отлично сыгранной партии получишь гонорар. Он тебе не помешает, я думаю. Твой ответ?

— Вот как тебе сказать, чтоб опять не обиделся. Ты же сам мне вариантов не оставил.

— Я всегда делаю предложения, от которых люди не отказываются. Теперь, раз уж мы все выяснили, иди в свою комнату. Твою одежду выстирали, одевайся и спускайся вниз.

Глава 6

У крыльца стояла та самая машина, на которой они приехали. За рулем сидел крепкий мужчина с коротко подстриженными светло-русыми волосами. На его мужественном подбородке проступала легкая небритость. Резкие линии скул и хмурый усталый взгляд сумрачно серых, как штормовое небо, глаз придавали его лицу суровое выражение. Он бросил на девушку недобрый пренебрежительный взгляд и завел двигатель. Мариссе было предложено разместиться на заднем сидении. Ринар сел рядом.

— В клинику, — скомандовал он.

Здание клиники поражало своим великолепием как снаружи, так и внутри: все, будто бы, кричало о том, что бедным людям здесь делать нечего. Модный дизайн вестибюля, выдержанного в светлых тонах и обставленного в ногу со временем, роскошная отделка стен, искрящейся множеством светильников потолок, бесшумно скользящие двери-купе из матового дымчатого стекла, улыбчивый обходительный персонал, предугадывающий пожелания клиентов — все говорило о том, что лечиться здесь в копеечку выйдет.

Подойдя к стойке рецепшина, Ринар по-хозяйски отдал распоряжение:

— Руслана мне найди.

Девушка за стойкой расплылась в ослепительной улыбке. "Денег на стоматолога не жалеет", — отметила ехидно Марисса.

— Здравствуйте, господин Шахразибаров. Сейчас сообщу.

Через несколько минут к ним подошел человек в белом халате, средних лет, высокий, худощавый. Темно-русые волосы, нос с горбинкой, интеллигентное лицо. Внимательный острый взгляд прищуренных глаз, обращенный на Мари, говорил, что он догадывается, кто она и зачем здесь. "Неординарная личность", — дала про себя оценку Марисса айболиту. Тот радушно улыбнулся Ринару и подал руку:

— Привет, Рен.

— Осмотри девушку, вчера она в боях побывала, — также ответил ему улыбкой Ринар, — и к Сергеевне отведи. Пусть подберет ей что-нибудь, чтоб не залетела.

"Опаньки! А это еще зачем? Чегой-то он задумал, поросенок? Чудненько, будем решать проблемы по мере их поступления. Пока прикинемся шлангом", — Мари изобразила моську а-ля Даун.

— Ну, пошли, — Руслан сделал девушке приглашающий жест в направлении лифта.

Позже, когда она спустилась в вестибюль, услужливо сопровождаемая медсестрой, там стоял тот самый мужчина, который привез их в клинику. Ее мучителя нигде не было видно.

— Поедем. Шеф велел тебя в офис отвезти, — известил ее водитель Ринара.

Для пущей убедительности в беспрекословной необходимости выполнения приказов босса он взял девушку за руку и потащил на выход.

Здание, в котором располагался офис, выглядело внушительно. Блестящая громада, в тысяче огромных окон которой отражались и слепили лучи выглянувшего из-за туч солнца. Офис, как поняла девушка, занимал здесь несколько этажей где-то посередине этого высотного строения.

Табличка на входе гласила: "Частное охранное агентство "Релан". Сопровождающий ее мужчина кивнул охране на проходной: "Эта со мной". Проследовав по длинному коридору со множеством дверей по обеим его сторонам, они оказались в просторной приемной. За столом сидела крупная блондинка, длинные волосы которой были тщательно уложены. Рядом с этой элегантной, ухоженной до кончиков ногтей девушкой Марисса почувствовала себя мелкой замухрышкой.

— Шеф свободен? — спросил белобрысый.

Блондинка кивнула. Подтолкнув Мари к двери с простой табличкой "Гендиректор", он постучал, услышал приглашение и повел девушку за собой в кабинет. "У нас сейчас все гендиректоры бандиты или все бандиты гендиректоры?" — Марисса недоумевала.

Ринар сидел в большом черном кресле за огромным столом. К директорскому столу примыкал еще один длинный стол, вокруг которого разместились простые черные стулья. За спиной мужчины находилось огромное во всю стену окно, закрытое черным же жалюзи. У белоснежной стены — диван и кресла со столиком посередине из серого тонированного стекла. У противоположной стены висел солидных размеров телевизор. Потолок, как и стены, отличался ослепительной белизной и мягко озарял помещение светом встроенных в него светильников. "Как-то невесело. Сюда б цветочков, картиночек, подушечек на диванчик", — подумала Марисса, — "А то ж сам засохнешь тут в суровой печали".

Окинув девушку уже знакомым ей презрительным взглядом, Рен открыл ящик стола и, порывшись в нем, вынул две толстые пачки стянутых резинкой купюр. Подошел к Мари, всунул ей деньги в руки и тоном, соответствующим взгляду произнес:

— Сейчас поедешь в магазин, потом в салон. Купишь себе приличные шмотки. Столичные бомжи лучше тебя выглядят. Люсику я позвоню, он поможет тебе человеческий облик приобрести.

"А тебе вообще уже никто не поможет, скотина", — злобно буркнула про себя Мари.

— Кондор, отвези ее к Розалинде, потом к Людвику. Пусть они посмотрят, что с этим… можно сделать.

— А ты, — это уже девушке, — выбери себе приличное платье. Вечером пойдем в клуб.

"Зачем он меня унижает? Что я ему сделала? Если я так плохо выгляжу, так чего он ко мне прицепился? Или ему просто нравиться унижать людей? Жаль… Такой красавчик и такая сволочь. Наверное, красивые мужчины все такие", — решила про себя Марисса, вспомнив пару знакомых симпатичных парней.

По дороге, сидя в автомобиле, везущем ее к месту преображения, Мари просто пухла от злости: "Сунул мне денег, как шлюшке какой. Ладненько, раз так, получишь ты ляльку. Не обрадуешься". Она присмотрелась к водителю, который еще при встрече своим надменным видом определил отношение к ней. "Надо до него докопаться, спесь сбить", — решила ехидненько, — "Кареглазик меня прибесил, а ты расплачиваться будешь".

— Тебя как зовут? — закинула Мари удочку.

— Ты слышала, — сухой ответ, мужчина был явно не настроен общаться.

— А… Кондор. Не глухая пока еще. Так это не имя, кличка какая-то. Клички только собакам дают, а ты на собаку, вроде, не похож.

Белобрысый начинал злиться, это было видно по его плотно сжавшимся губам и сердито косящемуся взгляду. Руки вцепились в руль, так что костяшки пальцев побелели. "Наверно представил, что это моя шея", — ядовито отметила про себя Марисса.

— А имя-то у тебя есть, сердешный? — дурашливо продолжала она.

— Тимур, Тимур Кондрашов, — видимо, справедливо решив, что девица так просто не отвяжется, процедил сквозь зубы водитель.

— Понятно, Тимка значит. А Кондор, потому что Кондрашов? А я уж решила, что ты просто животных любишь.

Припарковавшись, Тимур одарил ее злобным взглядом.

Розалинда оказалась хозяйкой модного бутика с одноименным названием. Моложавое лицо обрамляли платиновые кудри, одета она была экстравагантно.

— Роза, подбери этой курице общипанной что-нибудь попонтовей, — после взаимных приветствий попросил Кондор.

— Сам ты чмо пернатое, — огрызнулась тихонько Мари и юркнула вслед за Розалиндой.

У Розы, всей такой доброжелательной, терпение кончилось быстро.

— Не думаю, что господину Шахразибарову понравиться этот стиль.

— Да мне фиолетово, что нравиться господину Шахразибарову. Так фиолетово, что даже в синеву отдает, — аргументировала свой выбор Мари.

Устав спорить, Розалинда велела отнести подобранный гардероб на кассу.

Стилист Люсик сдался на удивление легко, сразу для себя уяснив, что с этой психической лучше не связываться, себе дороже. Поэтому вечером, зайдя в ее комнату, Ринар слегка опешил, даже не слегка. Вид у него был какой-то пришибленный. Втайне наслаждаясь произведенным эффектом, Марисса изо всех сил старалась не выдать своего торжества. "Как офигел, пупсик", — лучилась она ехидством, — "Так ему и надо, засранцу самовлюбленному". Приятно было осознавать, что ее усилия, отыграться за нанесенные обиды, принесли свои плоды. Но вслух она сказала удрученным тоном:

— Надеюсь, столичные бомжи теперь примут меня в свою компанию…

Обалдевший Ринар разглядывал представшее его взору причудливое создание, на котором было яркого изумрудного цвета бархатное платье в стиле беби-долл. Расклешенное от груди, оно едва прикрывало пухлую попку. Когда Марисса наклонилась за сумочкой, из под подола выглянули кружевные резинки черных чулков с затейливым рисунком. Под грудью платье было опоясано черной ленточкой, завязанной на спине в большой бант. Прямоугольное декольте было таким глубоким, что из него виднелись кружева черного лифа, так высоко приподнимавшего ее небольшую грудь, что та, казалось, может из него выпасть. Рукава на локтях были перехвачены бантиками того же черного цвета, что и остальная отделка платья. Волосы приобрели яркий рыжевато-красный оттенок, взамен медного, с переливающимися золотистыми прядями. Завитые в крупные локоны, они были собраны в хвост на затылке, закрепленный большой заколкой в виде зеленого банта в черных кружавчиках. На веках лежали изумрудные тени, вместе со своеобразно наложенной подводкой, придававшие глазам кошачий взгляд. На губах яркая помада. Ансамбль завершали зеленые серьги-бантики, бархатка в виде ошейника и черные замшевые ботфорты.

— У тебя абсолютно отсутствует вкус, — прорычал, отмерев, Ринар.

— Ну, ты же меня не на помойке нашел, — пожав плечами и припоминая ему все тех же пресловутых бомжей, продолжала злорадствовать Мари.

Она накинула сверху короткий черный плащик из лакированной кожи, окончательно добив бедняжку.

Сам Ринар был верхом элегантности: темно-бежевые брюки и кремовая рубашка с воротником стоечкой, чуть расстегнутая на груди. Светло-коричневые остроносые туфли и такого же цвета ремень с изящной пряжкой дополняли образ преуспевающего человека. В руках он держал пиджак.

— Ладно, пошли, — процедил он, догадываясь, что остальные вещи, купленные девушкой, могут быть из той же серии.

По дороге Рен объяснил цель их совместной вылазки:

— Сейчас я познакомлю тебя с кое-какими людьми. Это в основном мои друзья и деловые партнеры. Поэтому в твоих же интересах вести себя прилично. Там будет один парень, зовут его Стас. Твоя задача сделать так, чтобы он тобой заинтересовался, увлекся. Сможешь?

— Вот уж и не знаю, кто на меня клюнет, такую замарашку некрасивую.

— Ну, ты сегодня может и не зря старалась: внимание точно привлечешь. Он часто западает на таких худосочных молоденьких пигалиц вроде тебя. При желании, а оно у тебя должно быть огромным, ты склеишь его в легкую. К тому же прибрать себе девушку, с которой пришел я, ему будет по кайфу.

— А зачем?

— Я тебе потом объясню. То, что тебе надо знать. Чем быстрее справишься с задачей, тем быстрее я тебя отпущу. Это ясно?

— Яснее некуда, — Марисса насупилась: "Во что он меня втравить собирается?"

Глава 7

Клуб "Шум прибоя", похоже, был очень популярным местом для проведения ночных тусовок. У входа столпилось много народа, но шкафообразный фейс-контроль пускал лишь избранных.

— Добрый вечер, Ринар Сарибович, — охранники начали стелиться перед Реном.

— Сегодня все тихо, без происшествий, — доложил один из них.

— Вас уже ждут, — вставил второй.

Обхватив Мари за талию и кивнув охране, Ринар зашел внутрь. Интерьер заведения был выдержан в морском стиле. Одну сторону от танцпола занимала сцена, на которой выступала популярная поп-группа, вторую — обширный бар, полукруглая стойка которого являлась одним большущим аквариумом, наполненным яркими рыбками, забавными розовыми лягушками и маленькими черепашками. С двух других сторон на уровне чуть выше танцплощадки располагались круглые столики с плетенными креслами. Посередине зала — витая лестница с решетчатыми перилами, которая вела на второй этаж. "Ой", — подумала Марисса, — "сейчас все вокруг узнают, какого цвета у меня трусики. Тут чего, специально все так задумано? Ну и фишки у них…Ну, да пусть ослепнут", — Мари поджала губы, пытаясь прижать юбку к телу, и шагнула на лестницу. Рен тихо рассмеялся:

— И когда мы такими скромными успели стать?

На втором этаже вдоль стеклянной стены находилось что-то наподобие кабинок, отгороженных друг от друга узкими аквариумами с маленькими юркими экзотическими рыбками, голубыми водорослями и красными кораллами. В каждом, уединенным таким образом пространстве, смыкаясь полукругом, стояли диваны двух цветов: синего и белого. Посередине — овальные столики из матового голубого стекла. По другую сторону прохода — небольшое возвышение с шестами, тянущееся во всю длину этажа. Вокруг шестов извивались девочки, стараясь поразить ушлых клиентов своими откровенными танцами.

Приблизившись к одной из кабинок, Рен кивнул с улыбкой находящимся в ней людям. Раздались приветственные возгласы.

— Ренчик, ты куда пропал? Я та-а-ак по тебе соскучилась, — противненьким тоненьким голосочком запричитала одна из блондинок.

Всего среди собравшихся было две женщины и пятеро мужчин.

— Привет, Джесс, — кивнул ей Ринар, проигнорировав вопрос.

Он усадил Мариссу рядом с красивым молодым мужчиной, который был ей представлен как Алан. Темноволосый, чуть смуглый брюнет был похож на фотомодель. Черные жгучие глаза одарили ее насмешливым взглядом. Сам Рен сел по другую сторону от Мари. Подошли две девушки в униформе официанток. Одна из них взяла одежду, другая — приняла заказ. Все говорили о каких-то непонятных для Мариссы вещах, делились последними новостями в бизнесе, обсуждали светские мероприятия. "Обычные темы для разговоров у богатых молодых людей и гламурных барышень", — сделала вывод Мари. Стас, высокий худой блондин, вызвал у нее неприятное впечатление. Жесткие, угловатые черты лица, тонкие губы, чуть подергивающийся уголок рта. И глаза белесого серого цвета были мутными, пустыми. На нем как будто бы лежала печать разврата и разгульной жизни. Рядом с Аланом сидели Ден и Алекс. Подтянутые, спортивного телосложения, с серьезными взглядами, в которых читался недюжинный ум, они были Мари более симпатичны. Девушек звали Сандра и Джессика. Еще одного молодого человека — Ник. Разговор постепенно стал стихать, похоже, темы, интересующие компанию, иссякли.

— Это твоя новая игрушка? — спросил Ник Ринара.

Очень светлые волосы, льдистые голубые глаза и жестокое выражение его физиономии вызвали у Мариссы неприятное ощущение.

— А у тебя самого их мало что ли? — хохотнул Рен.

— Да хватает, — ухмыльнулся тот в ответ.

— Рен, а с каких это пор ты свои игрушки в приличное общество приводишь? — спросила капризным тоном девица с медовыми волосами, которую все называли Джессикой.

Ее большая грудь в глубоком вырезе платья была похожа на два мячика. Пухлые губы выглядели неестественно крупными. Вся она создавала впечатление какой-то искусственности, как будто ее из лоскутков сшили.

— А с каких это пор у тебя появилось право комментировать мои действия? — с угрозой в голосе ответил ей Рен.

— Ну, Ренчик, — замурлыкала вторая блондинка, похожая на куклу.

Со слишком маленьким носиком, наводящим на мысль о его ненатуральном происхождении, и уж точно ненастоящей грудью, одетая в кислотно-розовые цвета, она барабанила наманикюренным пальчиком с ногтем ужасающей длины по столику. При взгляде на нее во рту появлялся приторный привкус.

— Джессика из любопытства спросила. Может, мы тоже поиграть хотим. Нам скучно, — она дула губки, — а она у тебя разговаривать умеет? А то сидит, молчит как ущербная.

— Если кнопку нажать, — усмехнулся Ринар.

— Ой, как интересно, у нее и кнопка есть, — продолжала издеваться Сандра.

— Может, она немая или заикается? Или у нее жуткий провинциальный акцент? — вставила свою лепту Джессика.

— Хватит. Чего прицепились к девчонке? Вон довели уже… — подал реплику импозантный мужчина по имени Алекс.

Тонкие черты лица, доброжелательный уверенный взгляд темно-серых глаз вызывали чувство доверия и располагали к себе.

Рен взглянул на Мариссу. Она сидела, уткнувшись локтями в колени и закрыв лицо руками. Ее плечи подрагивали. Прислушавшись, он понял, что она пытается подавить вовсе не всхлипы, а приступ безудержного, непонятно чем вызванного веселья. Ринар схватил ее за запястья, заставив открыть лицо. Мари подняла голову, все еще хихикая и кусая губы, пытаясь сдержать смех.

— Че ржешь? — прорычал он.

— Не, ну разве это не смешно, когда Барби-переросток размышляет на тему, где у куклы кнопка. А ходячая реклама пластической хирургии о неполноценности моей персоны? А про приличное общество… Хи-хи-хи…, - Мари опять залилась звонким смехом. — Похищение, соучастие, шантаж, угрозы насильственных действий, да если еще мочилово добавить… Ха-ха… Да по совокупности статей — люди столько не живут…

— А ты кодекс хорошо знаешь? — удивленно спросил Алекс.

— Да я много чего знаю. На кнопку лучше не нажимать.

— Какой кодекс? Она сейчас о чем это? — Сандра, похоже, растерялась от такой реакции жертвы, чем вызвала у Мари очередной приступ веселья.

— Ну-ка пойдем со мной, — Ринар вытащил Мариссу из-за стола и потащил по проходу.

Его глаза стали совсем черными, в стальной хватке, сжимающей ее запястье, ощущалось едва сдерживаемое бешенство.

Через дверь с надписью "Служебное помещение" Рен протащил Мари в коридор, освещенный люминесцентными лампами. Толкнув ее к стене, в которую уперся одной рукой около головы девушки, мужчина застыл. Он свирепо прожигал Мариссу взглядом.

— Я, кажется, предупреждал, что меня бесить не стоит. И о том, что я никогда не повторяю два раза, — пророкотал он, едва сдерживаясь.

— А нечего мне на хвост наступать, я кусаться не буду.

— Сама виновата. Вырядилась как чучело, сидишь, глазенками хлопаешь. Я тебе что приказал делать? Завязывай дурой прикидываться.

Марисса судорожно сглотнула. В этот раз он не на шутку рассвирепел.

— А может я и есть дура набитая. И мужиков соблазнять не умею. Но это еще не повод надо мной издеваться.

Рука Ринара забралась под коротенькое платье и больно сжала ягодицу Мари. Продолжая зло улыбаться и не прерывая зрительного контакта, он раздвинул своей ногой ее ноги, пальцами скользнул по нежному животу девушки и запустил их в трусики Мари, причиняя ей боль. Вздрогнув, она попыталась оттолкнуть его, но это было все равно, что сдвинуть скалу. Другая рука Рена, оторвавшись от стены, сжала горло девушки не сильно, но пресекая попытки сопротивления.

— Ну и как тебя научить базар фильтровать? — промурлыкал он и погрузил пальцы глубже.

Мари вскрикнула от боли, из глаз брызнули слезы. Было уже совсем не смешно.

— Я больше не будууу…, - заскулила Марисса.

Ее широко распахнутые глаза приобрели цвет морской волны и стали прозрачными, как хрусталь. В них читался неподдельный испуг.

— Конечно, не будешь, — Рен освободил ее, отступив назад.

Не успела Мари облегченно вздохнуть, как он развернул ее и прижал к стене всем своим корпусом, с силой схватив за запястья, и удерживая их на стене. Ощущая мощь его натренированного тела, его горячее дыхание на своем виске, Мари поняла, что ее самообладание вот-вот помашет ей ручкой и наступит паника, с истерикой и полной капитуляцией. Она прекрасно осознавала, что здесь, в полутемном коридоре, он может сделать с ней все, что захочет, а она не в состоянии ему противостоять. Но самое обидное, что помимо страха, она испытывала доселе неизвестные ей ощущения, которые предательски наполняли жаром каждую клеточку ее тела, вызывая сладкое томление и подспудное желание, чтобы он воспользовался их уединением и сделал это что-то. Она не знала, чего именно хочет, ну поцеловал, что ли. Ринар как будто читал ее мысли, и Марисса почувствовала, как его губы легко коснулись ее шеи, как он втянул в себя воздух, словно желая узнать ее запах…

Задев губами ее ушко, Ринар злобно прошептал в него: "Сейчас пойдешь, извинишься и сделаешь то, что я приказал. Поняла меня?"

— Да, — всхлипнула растерянно Мари.

— Не слышу…

— Да, да! Я постараюсь.

— Нужно очень постараться, — Ринар впился ртом в основание ее шеи, сильно, жестко, терзая кожу, причиняя девушке страданье и оставляя жестокий след от поцелуя.

Затем отстранился и ушел.

Мари некоторое время стояла, прислонившись к стене, стараясь успокоить дыхание и вернуть себе способность рационально рассуждать. Затем направилась на поиски дамской комнаты, чтоб привести себя в порядок. "Ну, все, теперь синяки останутся", — грустные мысли Мариссы прервали голоса, доносящиеся из приоткрытой двери в глубине этого самого коридора, где Ринар только что наставлял ее на путь истинный.

Одной из негативных черт ее характера, Мари это отлично понимала, являлось любопытство, не считая остальных недостатков. "Здоровая самокритика не во вред", — размышляла про себя девушка, подкрадываясь к двери. — "Ведь всегда можно сказать, что заблудилась. Ну, на случай палева".

— Не гони волну, Драк. Политика Тайгера мало кого устраивает. Не знаю, что у них там с Никольским за расклады, но только конкретный облом им светит. Много врагов себе нажили.

Марисса навострила ушки: "Что еще за Тайгер?"

— Считаешь, стоит все на самотек пустить? — грубый, леденящий душу голос неприятно резанул слух.

"Наверно, этот Драк — так ничего себе, милый парень", — решила Мари.

— Подождать нужно. Зачем зря нарываться. Ник — его правая рука, считает себя другом Тайгера. Они давно, вроде, вместе дела делают, но он его тоже сейчас не поддерживает. Думается мне, на место Тайгера метит, надоело на вторых ролях. Да и бабки там совсем другие, сам понимаешь. Я с Ником этим перетер кое-что, так, по мелочи. Может, его в долю взять? Потом, там решим по обстоятельствам… Ха-ха…, - злобный смех говорящего перешел в кашель.

" Курить поменьше надо", — отметила про себя Мари. — "Прям Санта Барбара какая-то".

— Ник — не дурак. Зря подставляться не будет. С ним тоже все не так просто. Я его сегодня здесь видел. Пойду обстановку гляну. Если что — сам с ним побеседую и дам знать.

Мари услышала шаги по направлению к двери и отпрянула. Рысцой потрусила подальше от новых неприятностей. Завернув за угол, услышала напутствие, адресованное вслед Драку:

— Сам не подставляйся. По лезвию бритвы ходишь.

Марисса вернулась к своим новым знакомым. Джессика уже заняла ее место. Прислонившись крупной грудью к Ринару, она пальчиком с идеальным маникюром водила у него по груди и что-то тихо шептала в самое ухо. Рен скабрезно улыбался и время от времени кивал, совершенно не замечая Мариссу. Гнев захлестнул ее неумолимой волной, смывая растерянность от происходящего.

— Выпьешь? — услышала она голос Стаса, такой же неприятный, как и он сам.

— Конечно, — Мари сладко улыбнулась: ладненько, поиграем, — Ой, и скучно у вас тут…

— Гм, я думал, ты с Ринаром уже повеселилась, — наклонившись, Стас тихо шепнул ей на ушко.

Также тихо, приблизившись к его уху, Марисса проговорила:

— Ну, может, он это и считает весельем, а мне так было совсем не весело. Ты знаешь, оказывается, некоторые мужчины совсем не умеют доставить женщине наслаждение.

— Да, ладно, — осклабился Стас, — думаю, что смогу тебе помочь. Нужно нам как-нибудь перехлестнуться, я научу тебя, как отрываться нужно по полной. Поверь, такого удовольствия ты никогда не забудешь.

"Ты тоже", — прошептала про себя Мари. — "Оказывается все проще, чем я думала".

— Не грузи девочку, Стас, — вмешался в их беседу Ник, — такие стервочки предпочитают мужиков постарше.

— Правда, крошка? — он многообещающе улыбнулся Мариссе.

"Ох, да тут от самцов отбоя нет, прямо эльдорадо какое-то", — Мари послала Нику ослепительную улыбку и начала строить глазки: лишний конкурент только подогреет азарт в этой игре.

Марисса пока что, в силу своего возраста, мало чего смыслила во флирте, но, основываясь на собственной интуиции и опыте подруг, более свободных в отношении с мужчинами, быстро училась. Мари умела не только все схватывать на лету, но также обладала хорошей памятью, и это ни один раз выручало ее в трудных жизненных ситуациях. Вот и сейчас, стараясь вспомнить все, что знала на эту тему, она с воодушевлением воплощала теорию в практику. Было даже интересно: раньше Мари никогда не пыталась соблазнять парней, желания не возникало. А теперь, вспоминая слова своей бабушки "жизнь заставит", она решила подлить масла в огонь:

— Не берусь утверждать, но считаю, что возраст тут не имеет существенного значения. Скорее темперамент и… природные данные, — Мари улыбнулась и произнесла это так, чтобы всем присутствующим стало понятно, о чем речь.

Она водила пальчиком по краешку бокала, играла прядками своих волос у лица и хлопала ресницами по инструкции "стрельба глазами" из старого фильма: упражнение, которое должна знать каждая интеллигентная девушка.

— Стас у нас молодой, да ранний. Он тебе, Ник, сто очков вперед даст по этой теме, — засмеялся Ден.

Стас и Ник тоже рассмеялись, оценивающе и вызывающе поглядывая друг на друга.

"Ну вот, сейчас начнется, у кого больше, кто круче, ну в общем как всегда и везде", — вздохнула Мари. А сама едва слышно сказала Стасу, чуть повернувшись и прикрывая рот бокалом, чтоб никто не заметил:

— Зачем спорить? Можно доказать… Или показать. Как надо… веселиться…

— Ну, так пошли, чего ждать? — Стас подмигнул ей.

— Ага, не думаю, что Рену это понравиться. Он как собака на сене, — она указала взглядом на Ринара и Джесс.

Джессика заливисто смеялась и в то же время умудрялась гладить Рена по ноге, ее рука постепенно перемещалась к его паху. "Ну не будет же она до такой степени борзеть при всех", — пронеслось в голове у Мари, — "Мне самой на такое смелости не хватит".

— Он уже забыл про тебя. Я сейчас выйду, а ты через некоторое время за мной спускайся. Буду внизу ждать, — скоординировал их действия Стас.

Марисса с улыбкой ему кивнула. Он встал, попрощался со всеми, сославшись на какие-то возникшие по ходу дела, и ушел. Выждав время, она направилась вслед за Стасом, еще не совсем понимая, что конкретно собирается делать. Просто невыносимо было смотреть на этих двух воркующих голубков. Однако слово к делу не пришьешь.

— Куда собралась? — до этого момента игнорирующий Мари, Рен ухватил ее за запястье.

— До ветру, нельзя?

— Потерпишь, мы уже домой едем.

Проходя мимо стойки бара, Ринар сделал знак какому-то бритоголовому крепышу.

— Тушкан, отвези девочку на Лесную, — и, наклонившись к Мари, тихо, — еще раз увижу, как друзей моих клеишь, башку откручу.

Качек повел Мариссу к машине, припаркованной недалеко от клуба на стоянке. Рен, обняв Джессику за талию, направился к другому авто. Марисса хмуро смотрела им в след. Она сама себя не понимала, почему ее так бесит внимание Ринара к этой кукле белобрысой. Казалось, должно бы быть без разницы. И все равно в сердце неприятно кольнуло.

— Тушкан, — по дороге она принялась за старую песню, — а у тебя имя есть? Ну, нормальное человеческое. А то у вас тут у всех клички одни. Я уже себя с вами как в зоопарке чувствую.

— Не клички, а погоняла, — терпеливо поправил парень. — Меня Костя зовут.

В отличие от "Пернатого" он не злился и не проявлял признаков агрессии. "Хоть один нормальный", — вздохнула Мари.

— А Джессика эта — кто?

— Ее Евгения зовут. Ну, Женя, по-простому. Она просит всех ее Джессикой называть. Они все так делают. Так, типо, гламурней, — пояснял Костя. — Она — подружка Ринара. Даже себя его невестой считает. Он давно уже встречается с ней время от времени, а остальные так — долго не задерживаются.

Глава 8

Ринар отсутствовал три дня. Марисса за это время успела обследовать весь дом и откровенно скучала. В доме прислуживали две женщины: одна постарше — Тамара, другая примерно ее возраста — Светлана. Обе молчаливые. "Какие-то забитые или стукнутые", — дала определение их тихости Мари. На контакт они не шли, вели себя вежливо и отстраненно.

Вечером третьего дня Светлана позвала ее спуститься вниз. Там, уютно расположившись возле камина, сидели и потягивали коньяк Рен, Лан, Ден, Алекс и Кондор. Мари скромно притулилась в уголке дивана.

— Всех присутствующих ты уже знаешь, — начал Ринар. — Здесь все, кто заинтересован в нашем с тобой сотрудничестве, — он нагло усмехнулся, отлично понимая, где Марисса видела это сотрудничество.

— Итак, перейдем к делу. Стас на тебя клюнул. Теперь я устрою вам еще пару встреч. Твоя задача довести тему до логического завершения.

— Кк. акого завершения? — Мари судорожно сглотнула неизвестно откуда взявшийся в горле ком.

— Не строй из себя дуру наивную, — рявкнул Рен, начиная закипать. — Нужно, чтобы он привез тебя к себе на квартиру. В постель к нему залезешь. Вымотаешь, как следует, а когда заснет, осторожно скрутишь с его компа нужные детали. Кондор тебя научит, как сделать все быстро и без шума. Взамен поставишь новые, похожие, и сделаешь так, чтобы при включении произошло короткое замыкание. Опять же, Тимур покажет как. Чтоб все было чисто и без подозрений. Так сказать: несчастный случай, техническая неувязка. Затем утром вернешься и отдашь все мне. Вопросы?

— Ага. Не вопрос, а замечание. Мы так не договаривались.

— А как мы договаривались, кисонька? Хватит из себя целку строить. Я тебе не групповуху предлагаю. От этого я тебя избавил.

"Опять на Зибара намекает, гад", — злилась Мари. Ринар сделал паузу, дав возможность девушке осмыслить сказанное, и продолжил:

— От тебя не убудет. Тема закрыта. Если у тебя вопросов больше нет, тогда есть у меня.

Он некоторое время осматривал ее оценивающим взглядом, от которого Мариссе стало не по себе.

— Опыта у тебя достаточно, чтобы его выжать, как следует? Так, чтобы вырубился наглухо.

— А может ему это… того… снотворного. Ну, так банальненько, не заморачиваясь.

— Нет, он на колесах сидит. Нам жмурый он не нужен. Пока не нужен… — Рен испытующе уставился на нее.

Под этим его взглядом Мари поежилась:

— А не слишком интимные вопросы в присутствии четверых едва знакомых мне мужиков? Тебя я тоже, кстати, едва знаю.

— Если не можешь ответить на простецкий вопрос, можем познакомиться поближе. На кону слишком большие ставки. Мы все сильно рискуем с тобой. Второй раз ты к нему в квартиру не попадешь. У него такие радости разовые. А времени у нас нет, чтобы еще кого-то со стороны искать. Так чтобы не светилась потом и языком не трепала. Еще раз для особо одаренных: нужно, чтобы он ничего не заподозрил. Потом появишься еще перед ним пару раз. Как бы ни при делах. Он не должен знать, что информация у нас. И отчалишь в свой Мухосранск.

Ринар начинал терять терпение:

— Ну, так что?

Под его выжидающим взором Марисса обхватила себя руками и застыла как изваяние, опустив голову и уставившись себе в колени. Она кусала нижнюю пухлую губку, не осознавая, какие желания вызывает у сидящих рядом мужчин. Сегодня она спустилась к ним, особенно не беспокоясь о своем внешнем виде. В простых голубых джинсах с заниженной талией и коротком топике на бретельках, открывающим ее гладкий упругий животик. С длинными шелковистыми волосами, мягкими локонами, струящимися по ее плечам, без грамма макияжа, она выглядела такой юной и свежей, что невольно приковывала внимание, вызывая определенный ход мыслей у представителей мужского пола. Нежные розовые губки, взволнованный блеск бездонных глаз, которые приобрели от волнения невероятный цвет морской воды, пронизанной лучами света. Тонкая талия, хрупкие плечики. Ринар поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы эта безрассудная, постоянно бесившая его девчонка, доставалась этому слизняку, избалованному вседозволенностью, зажравшемуся сынуле богатого папаши, развратному и изощренному в своих желаниях. Он отогнал эту мысль, как назойливую муху: на кон действительно поставлено слишком много. Дело прежде всего.

— Ну, родишь что-нибудь? Все уже заждались.

— Нет.

— Что нет?

— Опыта нет.

— Так, зашибись! Приехали. Нет, реально, просто охренеть!

— Рен, не заводись, — одернул его Лан, — Это дело поправимое. У нас еще есть несколько дней в запасе. Я Сандру с помолвкой немного придержу и уговорю пока не болтать.

— И чего ты предлагаешь? Тренировать? — Ринар развязано расхохотался.

Лан заглянул в глаза вконец растерявшейся и ерзающей на своем месте девушке:

— Нас тут пятеро. Выбирай.

— Ты это серьезно? — тихо прошептала Мари.

— Вполне. Совместишь приятное с полезным. Тем более, выбор есть. К тому же, когда тебе еще такая возможность представиться: самой выбирать, — он тоже рассмеялся, сознавая абсурдность сложившихся обстоятельств.

Обычно женщин выбирали они. И те, стараясь понравиться, из кожи вон лезли, пытаясь поразить их всякими штучками и вывертами заслуженных ветеранов постельного фронта. А тут забавная ситуация получалась…

Мари напряженным взглядом обвела присутствующих: "Да, цинично и жестоко, но с ними со всеми сейчас сцепляться тоже не вариант. Как в той поговорке: проще дать, чем объяснять, почему не хочу. А мальчики все как на подбор — высокие, крепкие, спортивные, ухоженные. Как выставка породистых кобелей. А я-то все думала, куда все нормальные самцы подевались? А они вот, оказывается, где. Все тута — собрались и глумятся над бедной беззащитной девчонкой".

С этими невеселыми мыслями Марисса разглядывала их всех по очереди. Два брюнета в лице Лана и Рена, два, почти что, блондина — Тимур и Алекс, темный шатен — Ден. Все смотрели пристально на нее: кто с усмешкой, кто серьезно, кто с хитрецой. Под всеми этими сконцентрированными на ней взглядами Мари совсем потеряла уверенность в себе.

"Прикол ловят, паразиты", — перед глазами Мариссы всплыл образ гадкой Джессики, открыто демонстрирующей свои взаимоотношения с Ринаром. Она вспомнила его пренебрежительные слова: "Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ты не в моем вкусе".

Мари, собравшись с духом, выпалила, глядя на Рена в упор:

— Я думаю, что раз это Рен выбрал мою кандидатуру на роль гейши, то ему и флаг в руки. В смысле, ему нести ответственность за мою профпригодность.

Ринар некоторое время гипнотизировал ее взглядом, без тени улыбки, не выражая никаких эмоций. "А она не так проста, как кажется", — подумал он.

— Хорошо. Этот вопрос закрыли. Остальные пункты на повестке дня мы без тебя обсудим. Можешь идти.

Мариссе, вот тут, второй раз повторять было не надо. Она вскочила и пулей устремилась наверх, подальше от своих мучителей. Как Рен собирался воплощать план действий в жизнь, ей обдумывать как-то не хотелось. Вступать в близкие отношения с этим бездушным, жестоким и опасным человеком, но таким великолепным и притягательным образчиком мужской половины человечества было, по меньшей мере, глупо.

Обычно, Мари старалась особо не умничать. Ей даже нравилось при случае прикидываться идиоткой, основываясь на поговорке: дуракам легче живется. И еще, памятуя о том, что мужчины умных женщин не любят: они их либо бояться, либо не знают, что с ними делать. Но в данном конкретном случае, решила она для себя, тупить не имеет смысла. И не преминула себе отметить пунктик: "Привязываться и тем более увлекаться Реном не стоит, все чувства под замок". Мари уже знала, как это бывает больно, и второй раз наступать на одни и те же грабли не собиралась: "Шишки женщину не красят".

Глава 9

Утром следующего дня Марисса, приведя себя в порядок и позавтракав в одиночестве на кухне, Рена искать намеренно не стала: "Ему надо — вот пусть и суетиться".

Она лежала на кровати на животе и, помахивая ножками, старалась осознать происходящее, втайне надеясь, что у Ринара опять какие-нибудь дела: "Лучше бы этот гаденыш вообще сгинул где-то в дебрях мегаполиса, я, совсем бы, не расстроилась, ну ничуточки. Неправдоподобно, конечно, но помечтать-то можно".

Мари почувствовала на себе взгляд и, повернув голову в сторону двери, увидела Ринара. "Опять подкрался. Вспомни г… вот и оно", — удрученно вздохнула про себя.

— Собирайся, одень что-нибудь теплое и возьми с собой вещи на два дня, — отдал он команду.

Они ехали долго по шоссе, затем свернули на проселочную дорогу, потом в лес. В салоне негромко играла музыка. Оба молчали. Мариссе не хотелось начинать разговор первой, просто не знала, о чем говорить. И так все ясно. Машина подъехала к небольшому двухэтажному деревянному домику за невысоким дощатым забором. Сразу при входе, после маленького коридорчика с вешалками для одежды, находилось небольшое помещение вроде кухоньки, а за ней еще одна просторная комната с камином посередине. В углу стояла внушительных размеров кровать, покрытая пушистым пледом. Перед камином лежало что-то похожее на перинку под покрывалом с подушками, раскиданными по периметру. Рен скрылся за дверью где-то в глубине помещения. В комнате зажегся свет: наверно завел генератор. Вернувшись, начал растапливать камин.

— Сейчас станет тепло, выложи пока продукты из багажника. Холодильник вон там, — он показал жестом на пристройку, через которую вошли.

Мари выполнила требуемое и стала рассматривать обстановку. На стене висели охотничьи ружья и ножи, красивые. И даже арбалет. Ее внимание привлек пистолет, который как-то не вписывался в остальной арсенал.

— А глок в этой коллекции что делает?

— Это, наверно, Кондор прикололся. Он у нас мужик веселый, — улыбнулся Рен.

"Да уж, веселый", — хмуро пробурчала про себя Марисса. — "Просто обхохочешься".

— А можно посмотреть? — она жадно разглядывала оружие.

— Ну, посмотри, — Ринар не спускал с нее внимательного взгляда.

Мари взяла глок, вытащила обойму. "Заряжен", — хищно подумала она и украдкой бросила взгляд на Рена. "Вот если я его сейчас шлепну, что мне за это будет?" — Марисса вернула обойму на место, передернула затвор и сняла с предохранителя. "Че будет? Че будет? Секир башка тебе будет", — ответила она себе. На ее руку, держащую оружие, сверху легла тяжелая мужская ладонь.

— Поранишься, — мягко, но с нажимом произнес Рен.

Мари приняла свой самый невинный вид.

— Я просто пострелять хотела. Там во дворе мишень заметила. Можно?

— Ну, пойдем, — задумчиво сверля ее взглядом, ответил Ринар.

Встав в метрах тридцати от мишени, Мари расставила ноги на ширину плеч для равновесия и, подняв пистолет двумя руками, прицелилась. После трех выстрелов ее остановил увесистый шлепок по заду.

— Попку не оттопыривай. Спину прямо держи.

Расстреляв всю обойму, Мари побежала оценить результат. Рен пошел за ней. Он хмурился.

— Неплохо для девчонки. Где так стрелять научилась?

— А почему я тебе все рассказывать должна? Ты мне ничего не рассказываешь.

— А ты чего знать-то хочешь?

— Чем ты еще занимаешься помимо агентства и клуба.

— Ну, ты наглая…

— Наглость — второе счастье. Ты меня втягиваешь в какую-то авантюру, кидаешь на амбразуру, а я как слепой котенок.

— Не уверен, что со свернутой шейкой ты себя будешь чувствовать счастливой. Тебе я достаточно рассказал, из того, что тебе действительно нужно знать, — в его тоне отчетливо проскальзывала угроза.

— Ну, спросить-то можно было? — уже тише проговорила Мари, стараясь голосом не выдать свой испуг.

Рен подошел ближе и провел пальцем по ее щеке:

— Есть вопросы, которые задавать не стоит, особенно мне. Пошли, — они вернулись в дом, захватив по дороге бутылку коньяка, сок, стаканы и перекусить.

Ринар придвинул небольшой столик к камину. Разувшись, они расположились на покрывале. Повисшее в воздухе плотное, тяжелое молчание начинало угнетать.

— Ну, что молчишь?

— Ты же сам сказал, чтобы я вопросов не задавала. А у меня только те вопросы, которые тебе не понравиться.

— Например?

— Я спрошу, если ты обещаешь ответить.

Рен ухмыльнулся: "Забавная девчушка, и прет, ведь, как маленький бульдозер".

— Ладно, давай так. Я отвечаю на твой вопрос, а ты — на мой. Что-то вроде игры. Идет?

— Хорошо.

— Ты не ответила, кто тебя стрелять научил.

— Димка. Он сказал, что талант не пропьешь, — буркнула Мари.

— А кто у нас Димка?

— А это уже второй вопрос, — заметила Марисса.

Рен рассмеялся.

— А девушка у тебя есть? Ну, или невеста.

— Нет. Так кто такой Димка?

— Друг.

— Хорошие у тебя друзья.

— Какие есть. Мир не без добрых людей.

"Ну про твоих дружков я лучше промолчу, чтоб не выхватить", — Мари уже изучила характер мужчины.

— А где он ствол взял?

— Понятия не имею. Не интересно было, — разговор не клеился.

— А у тебя парень есть?

— Да… Нет… Надеюсь, что еще есть, — Марисса всхлипнула.

То ли коньяк начал действовать, то ли это был результат нахлынувших эмоций, но она вдруг неожиданно для себя самой начала выкладывать, как на духу:

— Они сильно избили его. Эти отморозки у нас в общаге жили. Они не студенты. Какие-то дела с комендантом нашим мутили. Вот он и выделил им комнаты. Алик, один из них, к сестре моей приставал, проходу не давал. Она его динамила, а он тогда решил силу применить. Несс от него у девчонок под столом за скатертью пряталась. А он в комнату к нам ворвался и давай меня трясти, чтоб я сказала, где она. Я тогда по комнате как мячик летала, а потом он меня к шкафу толкнул и сказал, что если я сестру не выдам, то он мне нос сломает. А я ответила, пусть только попробует, я тоже за себя не отвечаю. Так он кулаком рядом с моей головой так ударил, что шкаф проломил. Потом ушел и больше меня не трогал. Зато его друг Хус один раз чуть не изнасиловал меня. Ввалился пьяный к нам в комнату и на кровать повалил. Такой сильный, я только будильник большой такой, тяжелый со стола схватить успела и по голове его — со всей дури, только так вырваться смогла и убежать. Потом мы по пожарной лестнице к себе в комнату ходили, чтоб их в коридоре не встретить. А затем они пропали куда-то. До конца первого курса их не видно было. В тот день, когда ты меня у Зибара увидел, мы с сестрой на студенческой дискотеке были. Эти ушлепки там снова появились. Сестру не нашли, а меня схватили и в машину запихнули. А Андрюшку избили за то, что он за меня заступился. Их трое было, здоровые такие, а он…, - слезы градом катились по щекам Мариссы.

Ринар забрал у нее стакан и опрокинул на спину, головой на подушки, нависая над девушкой.

Провел пальцами по щеке, стирая слезы, и дотронулся до нижней пухлой губки. Глаза Мариссы снова были того поразительного нефритового цвета, напоминающего морскую глубину.

— У тебя глаза цвета моря, — задумчиво тихо произнес Ринар.

— У меня серые, — шмыгнула носом Мари.

— Ты просто сейчас их не видишь.

Рен накрыл своим ртом ее губы, лаская их языком. Он осторожно посасывал нижнюю полную губку. Постепенно поцелуй становился все настойчивей. Его язык вторгся в теплую глубину ее рта, исследуя его, пробуя на вкус. Одной рукой перебирая шелковистые пряди ее длинных волос, другой рукой он крепко сжимал ягодицу девушки, заставляя ближе приникнуть к нему, почувствовать тяжесть его тела. Марисса обняла мужчину за сильные плечи, погружаясь в волшебство поцелуя. Так ее еще никто и никогда не целовал. Так нежно и так требовательно одновременно. Ощущая жар его кожи через ткань одежды, его натренированные мышцы под своими руками, Мари испытала сладкое томление, захватившее каждую клеточку ее существа. Его пальцы с бедер девушки переместились под свитер на грудь, дразня и сминая ее, пока восторг, древний, как мир, не охватил Мари. Она позволяла жадным, горячим мужским рукам ласкать ее, будя неведомое доселе желание. Его запах опьянял: аромат дорогой парфюмерии смешанный с флюидами мужественности. Марисса недовольно застонала, когда он оторвался от ее губ для того, чтобы стянуть с нее мешавший ему свитер. За это время, придя в себя и осознав, что Рен собирается сделать, и его не остановить, как тех мальчишек, с которыми она привыкла иметь дело, Марисса решила, что настал момент признаться. Оставшись в одном кружевном лифчике, она стыдливо прикрыла грудь руками.

— Рен, послушай. Это…я…когда говорила, что у меня опыта нет, я имела в виду — совсем нет.

Ринар уперся в нее недоверчивым взглядом:

— Тааак, вот щас не понял. Ты девочка что ли?

Мари смущенно кивнула и уселась, подтянув к себе колени.

— А что ты хотел? Мне только девятнадцать летом будет.

Рен смачно выругался:

— А что, раньше сказать нельзя было?

— Вот сейчас и говорю. Раньше без надобности как-то. И ты не спрашивал.

— Так, — забавно было смотреть, как такого сильного мужчину это известие выбило из колеи. Он явно пребывал в замешательстве. — Мне, знаешь ли, как-то в голову не приходило, что такая резвая девчонка и вдруг монашка.

— Я не монашка. Я…я просто никого не встречала, с кем бы захотелось.

— А со мной?

Мари опустила голову и притихла. Какой смысл задавать вопросы, если он привез ее сюда с определенной целью. Мужчина вздохнул.

— Ладно, начнем сначала.

Рен уже не мог от нее отказаться, слишком сильно она его притягивала. Нежность, свежесть ее тела, испуганный наивный взгляд. Запах девушки сводил его с ума: аромат ее кожи, волос будил желание, от нее веяло самой природой, заставляя бурлить кровь в венах. Хотелось прикасаться к ней, подчинять себе, обладать ею. Ринар стащил с себя джемпер и футболку. Вид его обнаженного торса с хорошо развитой мускулатурой, мощной грудью и плоским животом вынудил Мари задохнуться от нахлынувшего желания. Таких восхитительных мужчин она еще не видела. Бросив взгляд на ее полуоткрытые губы, которые она, не замечая того, облизывала язычком, влажные многообещающие глаза, с жадностью смотрящие на его тело, Рен удовлетворенно хмыкнул.

— Ну чего застыла?

Мари послушно стащила с себя джинсы и ошеломленно уставилась на Рена, который уже успел раздеться совсем. Не в состоянии отвести глаз от той его части тела, которая столь очевидно выдавала охватившее мужчину возбуждение. "Нет, это в меня не поместиться", — в ужасе пронеслось у нее в голове.

Рен, придвинувшись к Мари, помог ей освободиться от оставшихся предметов одежды и накрыл девушку собой, снова завладев ее ртом, на этот раз жестко, сминая ее губы, требуя, стискивая девушку в своих объятиях. Он исступленно целовал ее, вытеснив все мысли, разжигая ответное желание. Чувствуя нагое тело сильного мужчины, его естество, вжимающиеся в нее, обжигающее своей твердостью, Марисса окунулась в пучину страсти.

Мари забыла обо всем, позволяя ему утолять ее жажду своими поцелуями и ласками. Она изгибалась в его руках, приникая еще ближе, с силой прижимая его за талию к своему телу, пытаясь слиться воедино. Парализованная странным, незнакомым ощущением потребности в нем, не совсем понимая, к чему стремиться, она отвечала на поцелуи, сама пылко впиваясь в его губы. Ее руки, как бабочки, порхали по его спине, гладили крепкие ягодицы, скользили по бицепсам. Оставив губы Мари, давая ей возможность вздохнуть, Рен стал спускаться ниже, короткими жгучими поцелуями покрывая ее шею и продвигаясь к груди, туда, где призывно торчащие вершинки выдавали готовность девушки принадлежать ему. Обхватив их губами, посасывая, лаская языком, он вызвал у нее утробный стон. Мари выгнулась ему навстречу и обхватила его ногами, следуя своим инстинктам. Такое откровенное приглашение добило мужчину, заставив потерять остатки самообладания. Поместив ее руки за голову и удерживая их там, он начал погружаться в сладостную глубину ее тела. Мари вскрикнула от боли, когда он мощно ворвался в нее, и попыталась освободиться. Рен почувствовал ее бунт. Твердые, железные пальцы сжали запястья девушки, приковав к месту. Удерживая Мари тяжестью своего тела, он остановился, заглянул в ее прозрачные глаза цвета аквамарина и, прочитав там испуг, приник к губам успокаивающим поцелуем.

Почувствовав, как она расслабилась, он вновь принялся двигаться, сначала медленно, потом наращивая темп, не в силах больше сдерживаться. Нельзя сказать, что Мари не ожидала боли, но она возмутила ее, вызвав желание вырваться. Поняв бесполезность своих попыток, девушка поддалась нежности поцелуя. Боль немного отступила, но ощущения были, все же, не совсем приятными. Когда движения Рена стали быстрее, он начал сильнее и глубже проникать в нее, она снова почувствовала дискомфорт и предприняла новую безуспешную попытку ускользнуть. После нескольких особенно мощных глубоких толчков, вызвавших протестующие всхлипы, мужчина, вздрогнул всем телом и, глухо зарычав, замер, уткнувшись лбом в ее волосы, разметавшиеся шелковым шатром по подушке. Удерживая свой вес на локтях, чтобы не раздавить хрупкую девушку и пытаясь восстановить дыхание, он думал, что ей, видимо, не особенно понравилось произошедшее. Слишком узенькой и тугой она была для его размера.

Освободив Мари, Рен улегся рядом с ней на бок, подперев голову рукой, и пристально посмотрел на нее. Под его проницательным взглядом Марисса окончательно смутилась и постаралась прикрыться разбросанной вокруг одеждой.

— Не понравилось? — Рен ухмыльнулся.

— Да так, терпимо, — выдавила из себя Мари.

— Ванна где? — она быстро шмыгнула в указанном направлении.

Ванная состояла из маленькой душевой кабинки, раковины и небольшого шкафчика. Вода, судя по всему, нагревалась с помощью того же генератора. Стоя под теплыми струйками душа, Марисса пыталась осознать случившееся: "Надеюсь, экзекуция на сегодня закончена. Нет, не то, чтобы совсем плохо. Девчонки говорили, что первый раз всегда так, не очень. Второй раз лучше будет. Хотя с этим монстром ничего наверняка сказать нельзя". Она нашла в шкафу чистое полотенце и мужской банный халат. Завернувшись в него, вернулась в комнату. Рен полулежал на покрывале перед камином, облокотившись на один локоть, другой рукой он держал стакан с коньяком. Мари присела рядом, приняв протянутый ей стакан, и стала смотреть на огонь, погрузившись в свои мысли. Рен тоже молчал, потягивая янтарную жидкость. Почувствовав тишину, Мари обернулась: он был в одних джинсах. Она с жадностью пробежалась глазами по его обнаженному торсу.

— Кисуль, на сегодня достаточно, я думаю, — мягко, но вкрадчиво пояснил Ринар.

— Рен, а кто такой Никольский? — подала голос Мари, нахмурив бровки.

— Это фамилия Лана.

— Мм… Понятно. А Тайгер тогда кто? — Рен тоже нахмурился.

— Ты где это услышала?

— В клубе. Я туалет искала, а там дверь приоткрыта была.

— Ну и что ты услышала? — лицо Ринара застыло, в голосе сквозила злость.

"Чего он так раздухарился?" — интерес девушки только возрос.

— Я не поняла. Так… Еще про Ника говорили.

— И что Ник?

— Сказали, что пойдет на север, посмотреть, куда это они пошли.

— Какой север? — зарычал Ринар.

— Ну, ты мультик про Маугли не смотрел что ли?

— Мультик я смотрел. Ты отвечать нормально умеешь?

— А ты? Ты мне только вопросы задаешь.

— Если бы я задавал тебе вопросы, ты бы отвечала четко, ясно и по делу. А сейчас я просто спрашиваю, — от металлических ноток в его голосе побежали мурашки.

— Я же сказала четко и ясно: я ничего не поняла, — прошипела Мари.

— Во-первых, подслушивать нехорошо. А во-вторых, ты не так уж глупа, как хочешь казаться.

— Ага, если бы я была хорошей и умной, то не вляпалась бы во всю эту стремную, дурно пахнущую историю. Я случайно услышала обрывки фраз. Меня прикололо погоняло Тайгер. Вот я и прислушалась. Я ничего в этих ваших заморочках не смыслю…

Марисса осеклась. Стеклянными глазами уставилась на его правое предплечье. Там красовалась цветная татуировка в виде оскаленной морды тигра. По ее спине стекал холодный пот, на лбу выступила испарина. Мари с трудом сделала несколько судорожных вздохов, заново вспоминая как дышать. Перед глазами, как живая, встала цыганка: "Очень злой, свирепый, как зверь, не человек — тигр. Да, я вижу тигра…" Заметив, как девушка изменилась в лице, как будто привидение увидела, Рен настороженно спросил:

— Что с тобой? Сильно напугал?

— У тебя сигареты есть? — спросила Мари.

Глядя, как дрожат пальцы девушки, пока она прикуривала, Ринар понял, что, видимо, не в нем дело.

— Что случилось?

— Рен, ты в проклятия веришь?

— Нет. В демонов, живых мертвецов, ведьм и прочую шушеру тоже.

— Тогда замяли тему. Значит, все равно не поверишь…

Проснувшись утром, она услышала через приоткрытую дверь ванны, как Ринар говорит с кем-то по телефону.

— Надо ехать и разбираться на месте. Да, скоро буду.

Ринар уверенно вел машину, ехали в тягостном молчании. Девушка за все утро обронила лишь пару слов, стараясь не смотреть на него. Ринар злился, не понимая ее поведения: эта ее загадочность просто выводила из себя. Запиликала трубка.

— Нет, Лан, не смогу. Меня неделю не будет. Придумай что-то. Да, срочно. Нет, кроме меня никто не может. Давай по приезду, мне там тоже проверить надо, как дела идут.

Он провел ночь у камина, перенеся ее на кровать, как только она начала засыпать, утомленная, наконец, расслабившись. Воспоминания о том, как они занимались любовью, вызывало у девушки томление и заставляло сердце ускорять ритм. "Нет, не любовью", — поправила себя Марисса, — "У нас просто был секс. Любовью занимаются люди, которые любят друг друга".

Глава 10

Ринар отвез ее в дом на Лесной поляне, а сам уехал. Сказал, что на неделю, и вот неделя подходила к концу. Марисса маялась от вынужденного безделья, не зная, чем себя занять. Она развлекалась тем, что швыряла с балкона огрызками от яблок в бегающих внизу баскервилей. Или же бросала им косточку, с удовольствием наблюдая, как те из-за нее дерутся. За этим занятием и застал ее Ник.

— Собачек дразнишь?

— Собачки — это такие милые добродушные существа. А тут — исчадия ада какие-то.

Мари вернулась с балкона в спальню, скинула плащик, оставшись в свободного покроя желтых штанишках на резинке и белом топике. "Вот чего он приперся, спрашивается? И чего у него такая морда неприятная", — Марисса воззрилась на мужчину, размышляя о цели его визита. В его присутствии ей становилось не по себе: "Какой-то скользкий тип. Вроде, не урод и выглядит прилично. Но такое ощущение, как будто змею в руки взяла".

— Скучаешь?

— Есть немного.

— Могу помочь. Поедем куда-нибудь отдохнем. Куда ты хочешь?

— Меня не выпустят.

— Со мной выпустят.

— Не думаю, что это хорошая идея. Ринару это не понравиться. Он мне обещал башку открутить, если я с кем-нибудь из его друзей свяжусь.

— Хорош ломаться. Рен только послезавтра приедет. Не будь дурой. Пользуйся моментом.

— А если Рен узнает?

— А мы ему ничего не скажем, — Ник хрипло рассмеялся и толкнул Мари на кровать.

Рена одолевало дурное предчувствие, быстро свернув дела, он гнал машину в направлении дома, игнорируя правила дорожного движения и превышая скорость. Он не доверял этой взбалмошной девчонке. Она как мартышка с гранатой, неизвестно, что выкинет в следующий момент.

Мари быстро перекатилась на другую сторону кровати и вскочила на ноги.

— Ты че тупой? Я тебе популярно объясняю — у нас с тобой ничего не будет.

— А тебя за базар отвечать никто не учил? — хищно осклабился Ник. — Значит, я первым буду, — и направился в ее сторону.

Мари схватила увесистую статуэтку с полки и запустила ею в Ника. Он ловко увернулся и, обхватив ее за талию, вернул на кровать, придавив своим телом. Марисса истошно визжала и извивалась, пытаясь вывернуться из цепких объятий. Невероятная сила мужчины парализовывала ее и вызывала непреодолимое желание удариться в панику. Но сдаваться без боя Марисса не умела. Нику удалось задрать ее майку вместе с лифчиком и свести руки девушки над головой. Прижав их к кровати одной рукой, другой он шарил по ее телу.

— Сволочь, скотина, пусти! Я все равно Рену расскажу…

— Давай, расскажи. Он тебе башку твою борзую оторвет и собакам скормит.

— Сначала твою, — прозвучал голос Ринара.

Ник отпустил Мари, вскочил и повернулся к нему. Лицо Рена, оставалось совершенно бесстрастным. Только глаза словно покрылись тонким слоем льда. Его взгляд, неподвижный и тяжелый, буравил друга насквозь. От этого становилось еще страшней, уж лучше бы он орал и бесился.

— Рен, она сама захотела поиграть, — пошел в отступную Ник.

— Допустим, но это моя женщина, и играть с ней я никому разрешения не давал, — он двинулся в сторону Ника.

— Рен, ты же не собираешься со мной драться из-за какой-то шалавы? Она… — договорить тот не успел.

Увесистый кулак Рена уже летел ему в челюсть. Парировав второй удар, следующие два он пропустил. Сила ударов была такой, что Ник мешком свалился на пол. Ринар, поднял его одним рывком, и за этим последовала еще серия ударов по уже безвольному телу. Марисса, завороженная происходящим, сидела на кровати, сжав руки на груди, в оцепенении наблюдала за дракой. Вздрагивая от звуков, врезающихся в тело беспощадных рук. Рен двигался так легко и стремительно, что она невольно очаровалась им, приоткрыв рот от захватывающего дух действа.

Покончив с Ником, Ринар взял телефон и вызвал охрану. Затем, уперев руки в бедра, прищурившись, посмотрел на Мари. Она вся сжалась под его взглядом.

— Уберите это, — приказал он секьюрити, указав на бесчувственное тело, и направился к затаившейся девушке.

"Как в сказке", — думала Марисса, — "Главный герой появляется в самый сложный момент и спасает попавшую в беду девушку". Пораженная сценой насилия и жестокости, только что развернувшейся у нее на глазах, Мари не могла пошевелиться, даже голос, казалось, пропал. Она только хлопала на мужчину глазами, похожими на бирюзовые блюдечки. Однако принц не спешил заключать спасенную им красавицу в свои успокаивающие надежные объятия. Ринар схватил Мари за руки, поднял их над головой и, стащив с нее топик, связал им ее запястья. Перевернув ее на живот, он зацепил связанные руки за выступ в спинке кровати. Отстегнув от пояса телефон, Рен начал вынимать ремень из джинсов. Мариссу, от понимания ужаса всего происходящего, стала бить крупная дрожь. Сделав над собой усилие, она сумела выдавить еле слышно:

— Ты что собираешься делать, Ринар? Ты с ума сошел.

Рен стащил с нее штаны вместе с трусиками.

— Рен! Пусти меня! Я не виновата. Он сам на меня набросился.

— Ты его спровоцировала, — последовал короткий ответ.

Когда ремень с силой соприкоснулся с ее ягодицами, врезаясь в нежную плоть, Мари дико завопила. Она извивалась и крутилась, пытаясь избежать ударов, которые сыпались и сыпались один за другим на ее беззащитную попку. Рен хлестал, не разбирая, по бокам, животу, спине, ягодицам, по всему, чем подворачивалась под ремень девушка. Как затравленный зверь, вне себя от боли, она искала спасения от града зверских ударов. Марисса охрипла от криков, лицо опухло от слез, которые лились нескончаемым потоком. Решив, видимо, что с нее хватит, Рен, наконец, остановился. Приподняв девушку за бедра, он поставил ее на колени и, раздвинув ее ноги своей, грубо ворвался в ее тело. Она до крови искусала себе губы, пока он безжалостно брал ее силой. Его огромная разгоряченная плоть терзала ее, пальцы крепко сжимали попку, оставляя синяки на нежной коже. "Прекратит, пусть прекратит", — шептала про себя Мари, — "Когда же он оставит меня". Рен содрогнулся и издал звериный рык. Выйдя из нее, он отпустил девушку. Она без сил упала на бок и не шевелилась. Ринар развязал Мариссе руки, неторопливо оделся и вышел.

Мари пролежала на кровати два дня, не двигаясь и тихо плача. Никто и никогда не обращался с ней так. Подавляя, унижая, причиняя боль, срывая на ней свою злобу столь примитивным способом. Она не собиралась прощать ему этого. Она отомстит, обязательно отомстит. Придумает как.

Света принесла ей мазь и положила на столик. Она, должно быть, слышала ее крики. Их наверно весь дом слышал, но никто не вмешался. Никто не посмеет заступиться за нее перед хозяином. "Зашуганные дрессированные холуи. Они все бояться его", — Марисса не знала, у кого просить помощи.

— Это в кожу втирать надо, чтоб зажило быстрее. Синяки быстро сойдут, — немного помолчав, Света добавила, — Старайся не выводить его из себя. Он бешеный и злой очень. Ты еще легко отделалась. Могло быть и хуже.

От размышлений о том, как могло бы быть еще хуже, Мари почувствовала себя совсем скверно.

— Свет, неужели никто не может ему сопротивляться? Нельзя так поступать с людьми. Это же преступление. Неужели ничего нельзя сделать?

— Даже не думай. Ты не знаешь, что он за человек. Никто тебе не поможет. Только нарвешься на еще большие неприятности. Я же говорю, хуже будет. Он вообще убить может. Даже труп не найдут, — тихо шептала Светлана, убирая со стола и озираясь по сторонам, как будто в комнате кто-то притаился и может ее услышать.

— Чтоб он сам сдох, садист чертов, псих, — шипела себе под нос Мари, в ярости кусая губы.

Глава 11

— Собери одежду, через час выезжаем, — отрывисто бросил Ринар в приоткрытую дверь.

Повелительная интонация резковато отданного распоряжения и хмурый взгляд, брошенный на девушку, подавили желание возразить.

Накануне пошел снег. Он падал крупными хлопьями, покрывая все вокруг слепящей белизной. Мари ерзала на сиденье. Побои еще не зажили, и она чувствовала себя неуютно. Ринар кидал на нее насмешливые взгляды. "Вот гад", — думала Марисса про себя, сгорая от бессильного гнева. — "Ладно же. Будет и на моей улице праздник. Я еще отыграюсь. За все скопом".

Ехали они долго, часа три, всю дорогу проведя в молчании. Наконец машина подъехала к огороженной территории. Табличка на воротах извещала: "База отдыха Кленовая роща". Внутри ровными рядами выстроились маленькие двухэтажные домики котеджного типа, за ними виднелась река. Подъехав к одному из домиков, Рен остановился. Зайдя внутрь, Мари увидела небольшую гостиную, справа находилась кухня и лестница, ведущая на второй этаж, где, по всей вероятности, располагались спальни.

— Иди наверх, устраивайся. Скоро гости придут, — Ринар занес сумки.

Приняв душ, переодевшись и причесавшись, Мари спустилась вниз. Там в гостиной на диванах и креслах вокруг стола уже разместилась вся компания. С кем-то из присутствующих Мариса общалась ранее, но к знакомым лицам добавились еще двое мужчин и несколько девушек, которых она видела впервые. Лан, Ден и Алекс сидели рядом с Сандрой и Джесс. Рядом с Реном и Кондором — двое мужчин, которых звали, как она поняла из разговора, Арсан и Рамиль. Девушки Лия и Рита, похоже, состояли в довольно близких отношениях с Алексом и Деном. Пышногрудая шатенка Ника была подружкой Джесс и Сандры. Еще одна совсем молоденькая девушка Мила расположилась рядом со Стасом. Мари не была уверена, что она достигла совершеннолетия: "Хотя кто ее знает, судя по цепкому взгляду, который она останавливает на мужчинах, эта Мила прошла воды, огни и медные трубы. Наверно, просто такая субтильная". Мила буквально висела на Стасе, и громко, вульгарно смеялась. Мариссе досталось место рядом с ними.

— Ну, пока все в сборе, сразу хочу объявить о приеме в честь нашей помолвки с Сандрой. Всем присутствующим будут высланы приглашения, ну так, для проформы, — улыбнулся Лан.

— А в субботу мы к Алексу в дачный домик поедем, отметим еще раз в узком кругу, — добавила Сандра.

Она вся сияла. "Ну, еще бы", — грустно размышляла Мари, — "такого мужика себе отхватила. Красивый, обеспеченный. Вот что он нашел в этой кукле силиконовой? У ней же айк ю равен размеру бюста. Видно, чтобы на тебе женились приличные мужчины, надо быть тупорылой блондинкой с огромными грудью и пустыми глазами".

— Ты уже решил, кто тебя на прием сопровождать будет? — спросила Джессика у Рена сладким голосочком.

— Решил, — Ринар взглянул на Мари.

Она сидела, не проронив ни слова, как и всю дорогу до базы. Обиженно надула губки и даже ни разу не посмотрела в его сторону.

— Только не говори, что с этой лахудрой, — зашипела Джессика, злобно таращась на Мари.

— Сама догадалась или подсказал кто?

— А чего она у тебя сегодня такая тихая? — спросил Лан.

— Воспитывается потихоньку, — усмехнулся Рен, за что получил полный ненависти взгляд от Мари.

— Только ты ей платье приличное купи, — развеселился Алекс, — а то там люди серьезные будут, они шутки не оценят.

Со стороны гламурных блондинок послышалось хихиканье, мужчины улыбались. Ринар от души расхохотался, нимало не смущаясь оскорбленным видом девушки, которая сочла этот смех, по меньшей мере, неуместным. Мари почувствовала на своем колене руку Стаса. Она нагло опустилась на внутреннюю сторону ее бедра и двинулась дальше под платье. Марисса обернулась к парню и послала ему самую очаровательную улыбку, на какую только была способна. Облизав губы кончиком языка, она призывно смотрела Стасу в глаза. В ответ тот тоже многозначительно ухмыльнулся.

— Пойдем на кухню, покурим что ли? — предложил он.

— Пошли, — Мари просто лучилась обаянием.

— Курить вредно, дети зеленые будут, — с холодным металлом в голосе заметил Рен.

— Если папа крокодил, — парировала Марисса.

На кухне Стас прижал Мари к стене и запустил руки под подол ее платья. Холодные пальцы ощупывали ее спину, сжимали и гладили попку, норовили забраться в трусики. Мари попыталась отстраниться, но он присосался к ее рту своими слюнявыми губами, пытаясь раздвинуть их языком и проникнуть внутрь. Мариссу охватило чувство омерзения, по телу пробежала дрожь, растолкованная им, как взрыв желания. Мари удалось увернуться.

— Стас, если кто войдет? А если Рен? Он не любит делиться. Мне попадет.

— Какая ты вкусная, чистая. Так и хочется откусить кусочек, — похотливый шепот парня, перемежаемый мокрыми поцелуями в шею, ключицы, верх груди, вызывал озноб.

Мари стойко терпела, так она быстрее приближалась к решению поставленной перед ней задачи. "Раньше сядешь, раньше выйдешь", — так любил говорить один из ее знакомых. Когда Стас прикусил мочку ее уха и втянул губами, больно сжав грудь, Марисса не выдержала.

— Послушай, Стас. Зачем сейчас распалять себя. Я все равно сюда с Реном приехала. А у тебя вон — Мила.

— Да пошла она, шлюшка эта грязная. Когда ты от Рена отделаешься?

— Я не знаю. Он меня не отпускает. Ты мужчина — вот и придумай что-нибудь. Он мне уже так надоел. Нудный такой. Я уверена: с тобой скучно не будет.

Послышались шаги, приближающиеся к двери. Мари высвободилась с внутренним облегчением и быстро прикурила. Зашли Лан, Алекс и Рен.

— Как-то долго вы здесь курите. Дым ни откуда не повалит? — заржал Алекс.

Ринар злобно сверлил Мари взглядом. Она быстро затушила сигарету и предпочла ретироваться от греха подальше.

Позже, когда все разошлись: мужчины играть в бильярд, девушки в диско-бар, Мари обследовала дом. Ее никто с собой не позвал, чему она несказанно обрадовалась. Общаться с этими людьми ей не хотелось. Они презирали ее, смеялись над ней. Для них она была лишь одним из способов развлечься. Это были люди с другой планеты. У которых есть все: они не считают гроши, оставшиеся со стипендии, раздумывая, что на них можно купить, чтобы дотянуть до следующей. Они не одеваются на рынке в китайские шмотки. Они не пьют дешевое пиво и водку, закусывая солеными огурцами и чипсами.

В углу она нашла одиноко стоявшую гитару. Как давно это было. Прошло чуть больше двух недель, а, кажется, целая вечность. "Это не моя жизнь, я домой хочу", — сердце девушки ныло, тоска холодила душу. Мари, прихватив с собой найденное сокровище, устроилась на кухне на подоконнике. Рядом поставила запотевшую бутылочку пива, раздобытую в холодильнике, и приготовилась хорошо провести время.

Рен, зайдя в коттедж, услышал щемящие грустью звуки гитары. Чувственный, проникающий в душу голос пел романс:

И Беда с того вот дня ищет по свету меня

Слухи ходят вместе с ней с Кривотолками

А что я не умерла, знала голая ветла

И еще перепела с перепелками…

Мари допела песню и задумчиво перебирала струны гитары, когда почувствовала на себе внимательный взгляд. Она подняла голову и встретилась глазами в Реном.

— Как это исстари ведется и в жизни происходит сплошь, он незаметно подкрадется, когда его совсем не ждешь, — констатировала она факт.

— Ты просто увлеклась. Красиво, кстати, поешь, — Ринар прошел на кухню, — Спой еще что-нибудь.

— Нет, — тихо, но твердо ответила девушка.

Ринар удивленно поднял бровь.

— Я пою только для себя и в компании людей, с которыми мне приятно общаться, — пояснила она.

— Значит со мной тебе неприятно общаться?

— А должно было бы?

Ринар подошел к ней. Одной рукой он обхватил ее талию, заставив спуститься с подоконника, и прижал к своему телу. Другой взял Мари за затылок и запрокинул голову. Потемневшие, почти черные глаза встретились с болотно-зелеными, в которых плескался безудержный гнев.

— Обиделаа...сь. Не-на-до. Это просто бесполезно. Мне, знаешь ли до куда, все твои обиды, — он наклонился к ее лицу.

Его язык медленно обвел ее губы, раздвинул их, проникая внутрь, сталкиваясь с ее языком, и начал там свой неспешный пленяющий танец.

Мари пыталась увернуться, упираясь ладошками в его грудь и отталкивая, но руки Рена только еще сильнее сжали ее. Девушка дрожала, чувствуя себя беспомощной. Она ощутила, как где-то внутри нее начинает тлеть, постепенно разгораясь, пламя страсти, захватывая неуправляемым потоком каждую клеточку ее сущности. Ощущая только удовольствие, которое вытеснило все: обиду, злость, желание сопротивляться. Мари выгибалась в руках мужчины, прижимаясь к нему сильней, чувствовала животом его напрягшуюся плоть. Рен ощущал каждый изгиб ее молодого податливого тела, стремящегося ему навстречу в порыве сладострастия. Он понимал, что может опять потерять контроль над собой и взять ее прямо здесь, на холодном подоконнике, грубо и неистово. Ринар прервал поцелуй, взял ее за руку и повел наверх в спальню.

Стараясь ухватиться за остатки разума, понимая, что должна противостоять ему, Марисса начала упираться и попыталась освободиться. Тогда Рен, закинув ее как пушинку на плечо, дрыгающую ногами и возмущающуюся, занес в комнату и не очень-то бережно опустил на кровать.

Мужчина стал вытаскивать ремень из брюк. Мари похолодела: "Он что, меня за малейший проступок или вызов лупить будет?" Она вскочила и рванулась к двери, стараясь убежать. Перехватив ее на полпути, Рен быстро вернул девушку в исходное положение. "До чего же он сильный", — Мари все равно отчаянно сопротивлялась. Руки, сжимавшие ее, были как стальные тиски, подавляя малейшее стремление вырываться. Осознание своего бессилия и беззащитности перед лицом надвигающейся опасности заставило Мари пронзительно закричать:

— Пусти, пусти! Ну что я тебе опять сделала? — она снова предприняла попытку улизнуть, но вновь была поймана.

Прижимая Мариссу к себе спиной, он изучал губами шею девушки. Горячее дыхание Рена обжигало ее кожу, выдавая возбуждение, охватившее его и отдававшегося отголосками в каждой клеточке ее тела.

— Говоришь, общаться со мной не нравиться?

Он развернул Мари и, удерживая рукой за затылок, завладел ее губами. Дернувшись еще пару раз, она сдалась на волю победителя. Неторопливые дразнящие движения его языка у нее во рту, зовущие погрузиться в пучину плотских удовольствий, вызвали сладостное томление во всем ее теле. Оно уже не больше не подчинялось ей, живя отдельной от сознания жизнью. Устремляясь навстречу его губам, она отдавалась его рукам, чувствуя, как возрастает желание внутри нее, которому уже нет сил противиться. Мари хотела этого мужчину, хотела погрузиться вместе с ним в безбрежный океан наслаждений, и к черту здравый смысл.

Опрокинув девушку на кровать, Ринар освободил ее от одежды и связал руки ремнем, прикрутив их к спинке кровати. Разделся сам и лег рядом. Его пальцы скользили по впадинке между двух небольших упругих грудей, теребили, сжимали соски, гладили нежный живот, округлые бедра. Вскоре к ним присоединились язык и губы, а настырные пальцы уже хозяйничали в ее интимном местечке, увлажнившимся от желания. Мари вся трепетала от прикосновения его жадных горячих пальцев. То, что он ими делал, сводило ее с ума. Но ей хотелось большего, и она стала подаваться бедрами в такт движениям его руки. Каждая молекула ее тела вспыхивала жарким пламенем, хотелось приникнуть к его твердому телу с рельефно выступающей мускулатурой, его гладкой коже, почувствовать аромат этого великолепного самца, такого жестокого, неумолимого, не знающего жалости хищника.

— Ринар, — тихо проговорила девушка, — развяжи меня, ну пожалуйста. Я не буду сопротивляться. Правда, правда.

— Не будешь, — согласно отметил Рен, но руки, все же, развязал, отлично понимая, что полной капитуляции долго ждать не придется.

Пылкий взгляд его темных глаз завораживал, пленял своей страстью. Марисса подалась к нему, вжимаясь в мужчину, и сама в смертельной жажде приникла поцелуем к его губам. Рен сильно, до боли прижал девушку к себе, ее послушное в его руках, гибкое, как пластилин, тело. Оно действовало на него, как приворотное зелье. Рен потерял контроль над собой в ту же самую секунду, когда Мари, перестав соображать, отдалась своему влечению и бушующим в ней чувствам. Все вокруг разом исчезло: остались только они вдвоем внутри своего магического круга.

Крепко удерживая Мари за пухлую попку, Рен, сидя на корточках, поднимал и опускал ее на свой твердый горячий орган, заставляя двигаться их тела в беспощадном, неослабевающем ритме древнего как мир танца. Под аккомпанемент из судорожных вздохов, всхлипов и стонов они утопали в блаженстве, удовлетворяя свою дикую жажду. Их губы отпускали и находили друг друга, жадно впиваясь, обжигая и требуя еще. От ощущений неистовых мощных движений его тела у себя внутри, девушка содрогалась, с каждым толчком приближаясь к тому, чего бессознательно желала и стремилась всем своим существом. Достигнув пика удовольствия, она утонула в жаркой волне величайшего наслаждения, задыхаясь и крича от избытка выплескивающихся эмоций. Ощущая ее дрожь, плотно сжимающиеся мышцы ее лона вокруг своей плоти, Рен глухо зарычал. Они сдавливали и пульсировали, высасывая его до последней капли. Казалось, каждая клеточка его тела взрывалась вновь и вновь, с каждой ее судорогой, затапливая огненной лавой безграничного блаженства. Вместе добравшись до апогея чувственного удовольствия, они одновременно перенеслись в земной рай, купаясь в волнах наступившего сладостного удовлетворения и слившись телами, не желали отпускать этот момент полного единения, даря друг другу тепло и нежность.

Марисса проснулась, щурясь, как кошка, от лучей утреннего солнца, пробивающихся сквозь неплотно задвинутые шторы. Когда Рен успел встать, она не заметила. Очень крепко спала, вымотанная напряженным вечером и бурными событиями ночи. Она улыбнулась себе: еще слишком свежи были воспоминания о минутах неземного удовольствия, ощущения полета, испытанного в объятиях Ринара. Она даже не подозревала, что так может быть, считая, что все это выдумки и удовлетворение получают лишь мужчины. Кто бы мог подумать, что этот чудовищный монстр может забрать ее с собой на небеса. Засыпала она, крепко прижавшись к мужскому телу, сплетаясь с ним руками и ногами, уткнувшись носиком в его грудь.

Еще немного повалявшись в истоме, Мари привела себя в порядок и спустилась вниз. Там сидели и что-то обсуждали Лан и Рен, они мгновенно замолчали, увидав ее.

— Ну что, завтракать? — предложил Рен.

Марисса и Ринар завтракали в ресторане в обществе все тех же людей, которые собирались накануне у них в коттедже. Отдельные представители этой тесной компании не вызывали у Мариссы ни малейшей симпатии.

Затем было предложено покататься на лошадях, что не вызвало особого восторга у Джесс, Сандры и их подружки Вероники. Мари же была полна энтузиазма. Поддержавшие предложение, направились к конюшням.

Подпрыгивая от нетерпения возле гнедой лошади, Марисса потирала ладошки.

— Какая ты красивенькая, миленькая. Покатаешь меня, пусечка?

— Ты ездить-то умеешь? — поинтересовался Ринар.

— Ага. Нет. Не знаю. Я на таких еще не пробовала. Только на обычных, ну в смысле рабочих. На которых там коровок пасут.

— Понятно, — хмыкнул Рен и помог ей взобраться в седло.

— Тогда давай осторожней. Держись крепче, а то шлепнешься, потом не соберешь. И потихоньку поезжай, — инструктировал он.

"Ну да, щас тебе, потихоньку", — визжа от восхищения, Мари понеслась галопом. Сердце пело от восторга.

— Шею себе свернешь, — догнал ее Рен.

"Как он смотрится на лошади! Обалдеть просто. Прямо как джигит взаправдашний", — тайком рассматривала его девушка. — "Сильные мускулистые ноги, обтянутые черными джинсами, широкие крепкие плечи, а руки — какие они у него… А то, что ниже жесткого пресса, мм. тоже так ничего".

"И что за фигня у меня в голове твориться?" — ругала себя Мари. — "Ты еще влюбись в него, дура".

Накатавшись, они вернулись к конюшням. Мари спрыгнула с лошади прямо в объятия Ринара. Поймав ее взгляд, он улыбнулся и с силой прижал девушку к себе. Завораживающий, поглощающий своей страстью поцелуй — и томительное блаженство потекло по жилам, смешиваясь с адреналином от стремительных скачек на лошадях. Рен, чувствуя ее зовущее, такое послушное ему, манящее тело, снова испытал желание, готовое поглотить его. Он вновь ощутил свою потребность в этой девушке, вынуждающей его познавать новые грани наслаждения, вызывая непривычные, пугающие своей новизной эмоции. Прошедшая ночь стала для него откровением. При всей своей неопытности, она дала ему то, что не смогла дать ни одна, даже самая искушенная в любовных утехах женщина, заставив познать неведомый им по силе взрыв чувств, уводя за собой в долину безумного безграничного наслаждения. Умом Рен понимал, что все это ему абсолютно ни к чему. Ему не нужны никакие увлечения и привязанности, мешающие трезво и четко рассуждать, направляющие его действия. Но что-то в глубине влекло его к этой, не поддающейся контролю, сумасбродной девчонке, вызывая глухое раздражение. Он отстранился от Мариссы.

— Сейчас не время, Котенка. Скоро ехать уже пора.

После обеда стали собираться. Мари быстро покидала свои вещи в сумку и, сунув ее Ринару, спустилась за ним вниз. На стоянке их уже ждали.

— Девушек Алан и Алекс с собой захватили, — отрапортовал Арсан. — Вместе поедем?

— Нет, вы вперед поезжайте, а мне еще кое-какие вопросы закрыть надо, — Ринар взял Мари за руку и направился к зданию администрации.

— У себя? — он кивнул секретарше.

— Нет, Ринар Сарибович, я сейчас вызвоню.

Рен прошел в кабинет директора, увлекая за собой Мари. Сев за директорский стол, он включил компьютер, набрал пароль и стал кликать мышкой по высветившимся папкам. Мариссу заинтересовала статуэтка на полке в шкафу за спиной у Ринара: коняшка, гарцующая на задних ногах. При этом орган, выдающий принадлежность коняшки к мужскому полу был размером с нее саму. "Ну и вкусы у местного директора!" — спросить, где раздобыли такую пакость, она не успела. В кабинет вошел невысокий седовласый мужчина средних лет, худощавый, с залысинами. Весь его облик выражал страх, который он испытывал перед Ринаром. Он выглядел как нашкодивший котенок, нагадивший в тапки хозяина.

— Я все скопировал, — он вынул из кармана флешку и положил на стол, — почистить еще не успел. Я все сделаю, как надо. Вот прямо сейчас начну.

— Я вижу, — ледяной тон Рена заставил мужчину побледнеть еще больше, хоть и казалось, что больше уже некуда.

Ринар достал из барсетки другую флешку и вставил в разъем. Мужика затрясло аж. "Сейчас зубами клацать начнет", — почему-то подумалось Мари.

— Больше такого не повториться, информация случайно осталась. Головой отвечаю.

— Конечно, отвечаешь, — с нажимом протянул Рен, он выдернул свою флешку и вместе с той, что лежала на столе, убрал обратно в барсетку.

Мужик пошел пятнами, губы посинели, даже весь сжался как-то. Рен поднялся, схватил Мари за руку и стремительно удалился.

Глава 12

Они ехали по узкой трассе, которая вела от основного шоссе к базе отдыха. По сторонам раскинулся сказочный заснеженный лес. Снега за сутки выпало много. Нежный чистый, он окутал все вокруг белоснежным покрывалом, приглушая звуки. Он все падал и падал. Белые снежинки робко касались замерзшей земли. Неспешно, словно сонные мухи, они постепенно покрывали дорогу тонким слоем.

Ринар говорил по телефону.

— Рамиль, этот Шуринский что-то мутит. Подгони наших ребят, пусть берут его. Ко мне везут. И Хирю найди. Разбираться будем, что за темку этот мудак закрутил.

"Чем это они занимаются? Не уверена, что хочу знать", — размышляла Марисса. Все происходящее, мягко говоря, ей очень и очень не нравилось. Складывалось такое впечатление, что она попала в эпицентр крупных разборок криминального характера. Мари не заметила, как на дороге появился большой черный джип, вынырнувший из неоткуда.

— На пол, — скомандовал Рен таким тоном, что не подчиниться было невозможно.

Соскользнув с сиденья на коврик под панель, Мари увидела, как Рен успел пригнуться прежде, чем раздались звуки выстрелов, звон разбитого стекла. Визг тормозов, и их автомобиль скатился на обочину.

— Из машины!

Мари юркнула наружу, Рен выпрыгнул за ней следом. Он вынул из-под сиденья короткоствольный автомат.

— Не подставляйся. За тачкой держись.

Из остановившегося невдалеке джипа выскочили четверо крепких парней и побежали в их сторону. Рен остановил их короткой очередью, укрывшись за машиной. Трое из нападавших предпочли сделать тоже самое, один из четверых остался лежать на дороге. Марисса с широко раскрытыми от ужаса глазами выглядывала из-за капота.

— Башку не высовывай, мозги вышибут, — прикрикнул на нее Рен.

Мари прижалась спиной к дверце, из ее груди вырывались судорожные вздохи, губы дрожали, сердце колотилось где-то в ушах. Снова раздались выстрелы, как только Ринар попытался выглянуть из-за кузова. Он орал в трубку, стараясь перекричать шум:

— Нас ждали. Да, держу пока. Быстрей двигайте.

Мари увидела приближающийся с другой стороны еще один черный внедорожник. "Тоже по наши души", — поняла она и дернула Рена за рукав. По щекам девушки катились слезы, ее била крупная дрожь. Ринар уже и сам заметил гостей, и переместился к другой стороне машины. От его автоматной очереди по колесам джип слетел в кювет. Тем временем мужики из первого внедорожника, пользуясь отвлеченным вниманием Рена, предприняли вторую попытку захвата, поливая их градом пуль.

— Рен, Рен, дай мне ствол. Ренчик, ну они же убьют нас.

Прикинув, что сдерживать нападающих отморозков с двух сторон будет проблематично, он вынул из куртки глок. Мари судорожно схватила его, щелкнула предохранителем и сделала несколько выстрелов в стону людей из второй машины. Те, пользуясь их минутным замешательством, не таясь, дырявили их кроссовер, в надежде, что какая-нибудь пуля да найдет живую мишень.

Неожиданно наступила тишина. Атакующая сторона, похоже, взяла тайм-аут. Было очевидно, что их расчет на эффект внезапности и количественное преимущество не оправдал себя. План, сработать быстро и без особых проблем, провалился. То, что скоро прибудет помощь, тоже можно было предположить. Мари взглянула на Рена. В наступившем затишье слышно было лишь их хриплое прерывистое дыхание и то, как переговаривались напавшие на них люди.

— Они убьют нас? — она беспрерывно шмыгала носом, на щеках виднелись мокрые дорожки от непрерывно стекающих слез.

— Арсан и Кондор уже едут. Нужно чуть-чуть еще продержаться.

— Тайгер, бросай волыну, — донеслось со стороны противника. — Лярву твою тогда не тронем. А тебя я все равно урою, живьем сожру. Маслят-то еще много осталось?

— Нет, Рен, нет. Только не сдавайся, — захныкала Марисса, — не оставляй меня им.

— Даже не думал. Не кипишись. Прорвемся, — попытался ее упокоить Рен.

— Ты мной подавишься, Сивый. Для тебя хватит, не переживай.

— Себе оставь, чтоб в жбон шмальнуть, когда на куски рвать буду, — под автоматной очередью Мари вся сжалась, зубы стали выбивать дробь.

Сколько времени продолжалась перестрелка, она не знала, пытаясь не нарваться на шальную пулю, нервно всхлипывая, старалась удержать нападавших со своей стороны. Один, совсем обнаглевший, рискнул покрыть разделявшие их машины расстояние. Марисса, как следует, прицелилась и выстрелила в него: он упал на полпути. Следующим выстрелом Мари зацепила еще одного, сильно высунувшегося из-за корпуса джипа. Она стреляла и стреляла, сменив пустой магазин, палила вновь. Из-за поворота показались две иномарки, которые на огромной скорости приближались к ним. Девушка узнала машины Арсана и Кондора. Через несколько минут все закончилось. В наступившей тишине раздавались лишь громкие всхлипы Мариссы. Она сидела у колеса, прижимая пистолет к груди, вцепившись в него двумя руками, и сильно вздрагивала при каждом рыдании. Девушка смотрела прямо перед собой пустыми остекленевшими глазами. К ней подошли Арсан с Ринаром.

— Девочка, похоже, в ступоре, — заметил Арсан.

— Молодец, малышка. Хорошо держалась.

Рен присел и высвободил из ее не гнувшихся пальцев оружие. Он поднял Мариссу на руки и понес в машину.

Сидя на коленях у Ринара на заднем сидении автомобиля, она продолжала тихо плакать, трясясь всем телом, и смотреть невидящим взглядом. Рен с силой прижимал девушку к себе, пытаясь унять ее дрожь.

— Может ей коньячку? — предложил с переднего сиденья Арсан и протянул им бутылку.

— Давай глоточек, еще, — Мари захлебнулась, закашлялась и сфокусировала взгляд на Ринаре.

— Почему? Зачем?

— Тсс… Давай выпей еще, расслабься.

Влив в нее больше половины бутылки, он прижал голову Мари к себе и укрыл девушку своей курткой. Она затихла, задремав от усталости, изнеможения после схлынувшего адреналина и выпитого спиртного.

За столиком в гостиной возле камина сидели Рен, Арсан и Рамиль и что-то живо обсуждали. Мари спустилась по лестнице и присела к ним на диван. Голова нестерпимо болела.

— Испугалась? — спросил Арсан.

— Да, — чуть слышно ответила девушка.

Рен плеснул ей в бокал спиртного, она залпом выпила. Стало чуть легче.

— Я их убила, — прошептала она.

— А ты хотела, чтобы тебя убили? — жестко спросил Ринар.

— Рен, она же девчонка, — осадил его Рамиль.

По возрасту, он был старше остальных. Нос с горбинкой, пара морщинок на лбу. На висках уже серебрились седые волоски. Мудрый проницательный взгляд таких же темно карих, как и у Рена, глаз, сочувственно ощупывал девушку. Выглядел мужчина спокойным и рассудительным, чем сразу вызвал расположение Марисы.

— Эта девчонка двоих завалила, — хмыкнул Арсан, — Одного правда не наглухо, пришлось добивать.

— Ладно, ближе к делу, — Рен решил закрыть тему. — Арсан, подъедешь к Кондору. Ему, вроде как, помощь не помешает. Рамиль, проконтролируй с Шуринским.

— А…меня теперь в тюрьму посадят? — пискнула Мари.

Рамиль зашелся тихим хрипловатым смехом… Ринар и Арсан тоже ухмылялись.

— Ты не переживай по этому поводу. Там Кондор все зачистил. Он свое дело знает. Это наши дела, сами и разбираться будем. Иди, спать ложись, — ей ответил Рен.

— Я не смогу уснуть. Мне страшно.

— Иди, ложись. Я приду скоро, — с нажимом приказал Ринар.

Мари лежала, свернувшись клубочком. Тусклый свет ночника освещал ее лицо, по которому текли слезы. Она почувствовала, как матрас за ее спиной прогнулся под тяжестью мужского тела. Сильная рука обняла девушку и притянула к твердой груди ее обладателя. Ощущая спиной стальные мускулы этого невероятного мужчины, Мари стала постепенно успокаиваться. Как тепло и уютно было в его объятиях. Она погрузилась в сон.

Он смотрел на спящую девушку: ее яркие волосы разметались по кровати пушистым облаком. Такая наивная, чистая, нежная, при всей своей показной браваде, такая маленькая и хрупкая, она лежала у него на груди и напоминала рыжего котенка. Юное лицо с закрытыми глазами, детской гримаской губ показалось ему вдруг таким беззащитным и трогательным.

Марисса проснулась от прикосновений пальцев к своему затылку, они ласкали его, перебирали пряди длинных волос. Ее щека покоилась на чем-то жестком, что при ближайшем рассмотрении оказалось грудью Ринара. Мари обнаружила, что руками и ногами обвилась вокруг тела мужчины, накрыв его собой, как одеялом. Она мысленно поздравила себя с такой наглостью и, задрав подбородок, заглянула в его глаза цвета горького шоколада.

— Доброе утро.

— Проснулась? Как себя чувствуешь?

— Ничего вроде…Ринар, вчера…они же могли убить нас…

— Могли.

— За что? Почему ты такой спокойный? Ведь мы чуть не погибли там на дороге.

— Мари, послушай. Тебя там не должно было быть. Обычно я на базу один мотаюсь. Я никогда не возил туда с собой женщин. Они меня ждали, одного, — объяснил он тихо.

— Но… они бы тебя тогда точно убили. Их так много было.

— Да. Наверно да, — ровным безэмоциональным тоном ответил мужчина.

Мари провела пальчиком по его обнаженной груди, очерчивая мышцы, обвела ореол вокруг его соска. Перед глазами застыла картина: Ринар, лежащий на заснеженной дороге, такой же холодный и неподвижный, как вся природа вокруг. Кровь и падающий неторопливыми хлопьями снег…  Сердце болезненно сжалось. На глаза навернулись слезы. Рен перевернул ее на спину и заглянул в глаза. То, что он там увидел, окатило его волной ярости. Он глухо заговорил, чеканя слова:

— Это моя жизнь. Я знаю, что делаю и чем рискую. Я разберусь с этим дерьмом. И… твои сопли мне на х… не нужны.

Ринар резко отпустил девушку, встал и вышел. Марисса некоторое время смотрела на захлопнувшуюся дверь, затем уткнулась лицом в подушку и позволила, наконец, прорваться рыданиям. Влага текла из ее глаз непрекращающимся потоком, опустошая, очищая сердце и душу от накопившихся там разрушающих эмоций, которые сносили собой все тщательно выстроенные ей барьеры.

Мари целый день пролежала на кровати, отказываясь выходить из комнаты. Видеть никого не хотелось. Все внутри как будто застыло после пролитых слез. Она сознательно замораживала все пытающиеся там разгореться ненужные ей чувства, оставить лишь одно разумное — чувство самосохранения.

Наутро следующего дня, она, открыв глаза, обнаружила возле своей головы небольшую бархатную коробочку и лежащий под ней простой белый листок бумаги. В коробочке лежал кулон, потрясающе прекрасный. Крупный камень каплевидной формы в лучах утреннего солнца то сиял небесной голубизной, то вспыхивал зелеными отблесками морской глади. Он завораживал. Маленькие брилиантики, вкрапленные в золотую оправу вокруг него, добавляли блеска всему этому великолепию. На бумаге было написано от руки: "Это аквамарин. У него цвет неба, цвет моря и твоих глаз. Не грусти, Котена."

"Ну вот, пипец, приехали", — подумала Марисса. — "Ринар-романтик — это что-то новенькое в его репертуаре. И что бы это значило? Решил заинтриговать меня? Пять с плюсом — у тебя получилось".

Глава 13

Ринар, похоже, сильно разуверился в ее способности подбирать гардероб. Ну что ж, сама виновата. Они поехали к Розе, как называла ее про себя Мари. Примеривая кучу одежды, Марисса возмущалась: "Зачем мне столько?", получая взамен полное игнорирование своих протестов. Зато платье на мероприятие в честь помолвки Алана и Сандры было просто чудесным. "Помолвка… хм… на западный манер. У нас все просто: пошли в ЗАГС, подали заявление, расписались. Ну что за люди? Зачем все так усложнять-то? Деньги девать некуда", — бурчала про себя Мари. В салоне меховых изделий и ювелирном бутике она уже не бунтовала, понимая бесполезность своих возражений: "Он все равно всегда все делает так, как ему надо, зачем тратить время на бесполезные споры…"

Вернувшись от Люсика, с помощью Светланы она облачилась в бальное платье и, накинув сверху, по ее мнению, слишком шикарную шубу, спустилась вниз, где ее ждал Кондор, исполняющий роль водителя. У Тимура отвисла челюсть. Глядя на его вытянутую физиономию, Марисса откровенно забавлялась: "Ну как тебе курица ощипанная? А вот ты как Пернатым был, так им и останешься, чучело брутальное".

Марисса и сама себе удивлялась. В платье из золотистого шелка с пышной юбкой, задрапированной крупными складками, в тесном корсете, высоко приподнимающем ее небольшую грудь и придающем ей соблазнительный объем, она была похожа на принцессу из сказки. Диадема в собранных в высокую прическу волосах довершала впечатление. Конечно, в корсете было неудобно и туфли на высоком каблуке в тон основному наряду были просто мучительными, но взгляд Ринара, который остановился на ней, заставил забыть ее об этих несущественных мелочах. В конце концов, красота всегда требует жертв.

Когда Марисса вошла в бальный зал, Рен стоял в компании небезызвестных ей лиц: Алана, Дена и Алекса. Сандра и Джессика, — "Ну куда же без них?" — Лия и Рита блистали роскошными туалетами в обществе не менее элегантно одетых мужчин. Ринар в костюме цвета горького шоколада и рубашке карамельного оттенка выглядел просто изумительно. У Мариссы потекли слюнки. Но слюной захлебывалась не одна она. Джессика бросала на нее злобные, полные ненависти взгляды. Она не отходила от Ринара ни на шаг, постоянно стараясь прикоснуться к нему по любому поводу, бросала ему многообещающие взгляды, сладко улыбалась и ворковала, как голубка.

"Вот прилипла зараза", — Марисса одарила ее неприязненным взглядом. "А говорят еще, что зараза к заразе не пристает. А вот пристает же, глядите, даже присыхает намертво", — пыхтела она про себя недовольно, — "Мне то, впрочем, что? Ринар здесь все равно со мной. Вот и пусть пухнет от злости эта белобрысая, хоть лопнет".

Помимо уже знакомых личностей, в круге их общения находились еще несколько мужчин среднего и пожилого возраста. Подошли еще Стас и высокий статный человек зрелых лет с посеребренными висками и болезненным лицом. Его звали Борис Валерьевич, и он, судя по всему, приходился отцом Сандре и Стасу. Мари даже не удивлялась, что у Сандры такой же отвратительный брат, как и она сама.

Разговоры шли в основном о предстоящей свадьбе и последующем слиянии компаний Алана и отца Сандры. "Ну, понятно — деньги к деньгам. Ну и шут с ними со всеми", — решила про себя Мари. От всех этих деловых разговоров становилось скучно, и она увлеклась шампанским. Вставлять свои реплики все равно не представлялось возможным: она была не в курсе текущих событий в мире бизнеса и мало что в этом понимала. Да от нее, по всей вероятности, никто этого и не ждал. Джессика же, напротив, проявляла удивительную осведомленность и, видимо, казалась себе очень умной, вставляя острые замечания в тему.

Мари развлекала себя тем, что рассматривала всех этих людей из чуждого ей мира, в который попала лишь волей случая, нелепым стечением обстоятельств. Драгоценности, вечерние и бальные платья, костюмы дорогущих известных марок. Все это вкупе с инструментальной тихо звучащей музыкой, звоном бокалов и разговорами про акции, недвижимость, тенденции рынка, политику слилось в одну сплошную какофонию богатства, роскоши и успеха. "Уже начинает утомлять", — думала Марисса. — "Ну, сколько еще можно терпеть это занудство", — улыбаться и изображать из себя что-то вроде аксессуара при Ринаре надоело. Она сравнивала себя с маленькой собачкой породы чао-чао, или какие еще там декоративные бывают, ну такие, которых сейчас стало модно носить в сумочке или на руках, как непременный атрибут светской львицы.

Мари поймала на себе пожирающий, полный похоти взгляд Стаса. Он смотрел на нее, как голодный кот на рождественскую индейку. На всякий случай Мари послала ему ослепительную улыбку, заметив, что Рен мельком наблюдает за ними. Она прислушалась к разговору.

— Да, Борис Валерьевич, мы с Ланом уже обсудили этот вопрос. Пожалуй, я на днях сам лично съезжу и разведаю обстановку. В таких делах нельзя полагаться на волю случая.

— Спасибо, Ринар Сарибович. Рад, что мы друг друга поняли. Не хотелось бы терять доверие партнеров из-за какой-нибудь некстати возникшей нелепой ситуации. Вы правы, в таких делах случайностей быть не должно.

Мари бросила выразительный взгляд в сторону Стаса. Он ее понял и ухмыльнулся. Приблизившись к ней, Стас, как бы невзначай, наклонился и шепнул ей на ухо:

— Позвонишь, — незаметно он сунул ей в руку визитку. — Сможешь выбраться?

— Да, я ему уже надоедать стала. Думаю, проблем не возникнет.

Стас удовлетворенно кивнул и вновь окинул ее плотоядным взглядом. "Смотри слюной не запачкай", — с омерзением прошипела про себя девушка.

Шампанское давало о себе знать, голова немного кружилась. Марисса отправилась на поиски дамской комнаты. Ринар проводил ее рассеянным взглядом, увлекшись занимательной для него беседой о состоянии дел на автомобильном рынке. К тому же пакостница Джесика уже прочно висела у него на руке, вовсю пытаясь завладеть его вниманием. Скрывшись в туалете, Мари не спешила покидать облюбованное местечко. Здесь было чистенько и просторно, намного уютней, чем там, в обществе всех этих малоприятных ей людей. Выклянчив у одной из посетительниц сигарету, Мари наслаждалась моментом уединения.

Марисса наткнулась на Ринара в конце коридора. Он увлеченно целовался с Джессикой, не замечая ее. "Вот похотливый гаденыш. Кобелиниус обыкновениус", — бешенство металось в ней и не находило выхода. Рен, почувствовав на себе полный бессильной злобы взгляд Мари, отстранился от Джессики и повернулся к ней. В ее глазах наряду со злостью стояла такая боль, которая буквально ощущалась физически. Гнев затопил его огненной волной. Джесс смеялась.

— Смотри, твоя золушка притопала. Долго наверно тебя искала.

— Нашла… Чего хотела-то?

— Вот знаешь, милый, — ядовито пропела Мари, — Бал уже заканчивается, и я решила тебе свою туфельку принести, а то вдруг на ступеньках не заметишь.

Не совсем осознавая, что собирается делать, она сняла одну туфлю и с силой запустила ей Ринару в голову. Перехватив обувку в воздухе, так и не достигнувшую намеченной цели, Рен шагнул в сторону Мари. Сдавленно пискнув, Марисса ловко стащила вторую туфлю и, не став дожидаться ответной реакции, подхватив юбки, бросилась бежать. Преследование продолжалось недолго.

— Чего, совсем офонарела? Борзометр зашкаливает? — Рен прижал ее к стене и удерживал за запястья.

Мари молчала, понимая, что вот сейчас попала по-крупному.

— Опять ремня захотела? Понравилось? Если кайф ловишь, так попросила бы. Зачем нарываться?

— А ты мне не папочка, чтобы пороть. И я тебе не ребенок.

— Ведешь себя как ребенок. Как малолетка сопливая.

— А ты тогда случайно педофилией не страдаешь?

Глаза Рена превратились в две узкие щелочки, ярость переполняла его и выплескивалась наружу огнем в его взгляде. "Ну, все, капец мне", — удрученно решила Мари. Он больно схватил ее за руку и потащил к выходу.

Ринар волок ее по коридору своего коттеджа вниз по подвальной лестнице. Спустившись в самый низ, дальше — по темному холодному сырому коридору, он затолкнул ее в дверь в самом его конце. Мари оцепенела от ужаса. Помещение было похоже на камеру пыток: цепи, свисающие с потолка, крепления для рук и ног на стене. Стол, расположенный посередине, был похож на хирургический. И еще какие-то инструменты непонятного предназначения на железной тумбочке рядом.

— Вот злыдень писюкастый, — едва слышно пробормотала Мари.

— Кто? — недоуменно переспросил Рен.

— Маньяк сексуальный. Ты — псих. Что со мной делать собираешься?

— А с чего ты решила, что спокойно можешь в меня туфлями кидаться, и что тебе за это ничего не будет? — начал рычать Рен, давая выход долго бушевавшей в нем злобе.

— Ну, не попала же, — обреченно выдавила Мари.

Ринар злобно усмехнулся. Взяв со стола веревку, он связал руки, пытавшейся было, увернуться девушки. Силовое преимущество было явно не на ее стороне. Подвесив за руки Мари на крюк, свисающий с потолка на цепи, он подтянул цепь так, чтобы ноги жертвы не касались пола. Болтая в воздухе босыми израненными ногами: он тащил ее сюда, не обращая внимания, что обувь она потеряла, — Мари жалобно заскулила. Рен подошел сзади, расстегнул ее платье и стянул его вниз, затем одним рывком разорвал трусики. Вися в воздухе, обнаженная в одних рваных чулках, беспомощная, Марисса цепенела от страха: "Что он задумал? Нет, он не может так со мной поступать…" Ринар отступил, полюбовавшись на свою работу, вновь приблизился к девушке. Обхватив со спины ее груди, он сильно до боли сжал их. Мари вскрикнула. Он провел руками по бокам Мариссы и, удерживая одной рукой за бедро, пальцами другой стал круговыми движениями обводить ямочки на пояснице девушки, там, где тонкая талия переходила в пышные округлые ягодицы.

— Ринар, не надо. Отпусти меня, ну пожалуйста, — со слезами в голосе начала уговаривать Мари.

Было холодно. От его прикосновений тело покрылось мурашками. Сейчас он определенно ее не возбуждал. Было страшно, просто очень страшно. Его палец скользнул между ягодицами девушки. Мари дико завизжала от боли, когда он погрузил его в ее тело сзади. Такая игра ей, совсем, не нравилась.

— Рен, ну пожалуйста, ну прости меня. Я не буду больше, правда, правда. Не делай этого. Ну, я прошу. Я хорошей буду. Я буду тебе подчиняться.

— Кажется, я это уже слышал, — воркующее медленно ответил он.

Его палец двигался, причиняя страдания. Мари сгорала со стыда. Никто не позволял себе с ней такого. Она чувствовала себя униженной, растоптанной, сломленной. Ее тело больше не принадлежало ей, она была беспомощна и полностью в его власти.

— Ринар, ну пожалуйста. Ты напугал меня, сильно напугал. Хватит…

— Напугал? — казалось, он удивился.

Отпустив Мари, он подошел к стене и снял с нее кнут.

— Нет, — закричала она, срывая голос, — Ты с ума сошел. Не надо, умоляю. Я не знаю, что на меня нашло.

Марисса захлебывалась рыданиями:

— Я к Джессике тебя приревновала. Ты целовал ее, целовал эту стерву белобрысую.

Его рука гладила ее по спине, проводила пальцем вдоль позвоночника.

— А с чего ты решила, что можешь ревновать меня к ней? — нарочито тихо, неспешно, но делая упор на каждом слове, спросил он.

— Я больше не будууу… Я, правда, не буду. Я поняла все, я все поняла.

— И что ты поняла?

— Я для тебя никто. Я ничего для тебя не значу. Я должна делать, что ты приказал. Я все сделаю. Я сделаю, как ты хочешь. Я буду послушной, очень послушной.

— Утешительные выводы, — хмыкнул Ринар.

За спиной девушки раздался свист рассекаемого воздуха.

— Ааа!

Он всего лишь щелкнул кнутом об пол, но от одного этого звука Мари вздрогнула всем телом, ее кожа покрылась испариной. Рен медлил. Тянулись мгновения. Отбросив кнут, он вышел, оставив ее висеть голой и напуганной.

"Сколько времени я тут?" — спрашивала себя девушка. Было холодно и страшно в подвале одной. В этой ужасной комнате, похожей на средневековую камеру пыток. Мари замерзла, ее колотило. Зубы стучали. "Он меня тут навсегда оставить решил?" — при этой мысли становилось еще хуже. Руки затекли, тело одеревенело. "Ну что мне делать? Скотина какая! Не прощу ему это, ни-за-что и ни-ко-гда", — дала себе клятву Марисса, ставя очередной пунктик в списке его грехов.

В помещение вошел Кондор. С плотоядной ухмылочкой осмотрев девушку, он развязал ей руки. Мари кулем свалилась на пол. Ценой неимоверных усилий ей удалось схватить платье и обмотать его вокруг себя: "Он специально это сделал: прислал Тимура, чтобы еще больше унизить меня. Гад, какой же он гад".

Кондор стоял, некоторое время молча смотрел на нее, затем ушел, оставив одну на полу, не имеющую сил двигаться. Кое-как добравшись до своей комнаты, Марисса заползла на кровать. Слез не было. Она выплакала все там, в подвале. Ничего не было. Больше ничего не было. Одно она знала точно, больше никогда не позволит этому чудовищу в человеческом обличии дотронуться до себя. Опустошение поглощало ее. Пролежав некоторое время, разглядывая потолок, она, наконец, погрузилась в мучительный сон.

Глава 14

Кнут врезался в ее спину, вырывая куски кожи и плоти. Губы Ринара опаляли огнем, прикосновения оставляли ожоги, тело нестерпимо горело. Все слилось в безумном калейдоскопе картинок. Болела каждая клеточка ее существа, даже моргать было больно. Марисса с трудом разлепила глаза. Чья-то холодная ладонь дотронулась до ее лба. Она лежала в постели, кутаясь в одеяло, пытаясь унять озноб, пришедший на смену жару. Над ней склонилась Светлана.

— У тебя температура высокая.

— Плевать, я просто посплю немного, все пройдет.

— Надо Ринару позвонить.

— Не надо, не звони. Не хочу его видеть.

— Ты бредила во сне. Вдруг что серьезное.

— Ерунда. Просто кошмар приснился.

Марисса свернулась клубочком и вновь провалилась в тяжелый сон. Из забытья ее вывели голоса, раздающиеся прямо над головой. Казалось, они врезались в ее мозг, звенели в ушах, отчего голова гудела как медный колокол. Пришлось снова открыть глаза и посмотреть, кто пришел на этот раз. Рядом с кроватью стоял Руслан.

— Проснулась. Как себя чувствуешь?

— Никак.

— Понятно. Будем лечить

Рядом с ним, засунув пальцы в передние карманы джинсов, стоял Ринар и настороженно смотрел на нее. Руслан сунул ей градусник.

— Температуру сбивать придется, — он открыл свой чемоданчик и достал шприц.

Мари подпрыгнула как ошпаренная, из умирающего лебедя вмиг превратившись в разъяренную кошку.

— Не смей мне уколы делать. Что, таблетки нельзя? Обязательно колоть надо?

— Так. Врач я. Давай я решать буду, что надо, а что не надо.

— Будешь бузить, к кровати привяжу, — пообещал Рен.

Прикинув, что с ними двумя спорить бесполезно и сил сопротивляться нет, Мари послушно оголила попку. Зажмурилась и сжала зубы, чтобы не застонать.

— Ты чего так уколов боишься? — спросил с улыбкой Руслан.

— У всех есть свои фобии.

— Согласен, — Руслан окончил осмотр, — я выписал сильный антибиотик. Пришлю медсестру. Поколет три дня, и как новенькая будешь.

— А от аллергии?

— На что у тебя аллергия?

— На него, — Мари кивнула в сторону Рена.

Руслан засмеялся.

— Ну, извини. Тут помочь не могу.

На следующий день к ней в комнату зашел Тимур.

— Держи, — он протянул ей коробку.

— Что это?

— Телефон. Обращаться умеешь?

— Не-а, — телефон был какой-то уж сильно навороченный и, явно, очень дорогой, как отметила про себя девушка.

— Ладно, смотри, — после подробного инструктажа он объяснил, как с ним связаться. — Вот тут я тебе еще занес номера Рена, Арсана, Тушкана, если отвезти куда надо, ну и Рамиля, на всякий случай. Рен уехал на три дня. Выздоравливай пока

— Понятно, — Марисса хищно облизнула губы.

Как только Тимур ушел, она быстро набрала номер Стаса. Где ее сумочка валялась после приема у Никольского и последующих событий, она не помнила, но этот номер четко отпечатался у нее в мозгу.

Утром следующего дня она уже звонила Кондору.

— Тимурчик, я со Стасом сегодня вечером встречаюсь в Прибое.

— Так. А Рен в курсе?

— Нет, а зачем? Он все равно уехал. А ты мне про комп, как все там делать, объяснить должен. Я справлюсь. Мне ведь чем быстрее, тем лучше.

— Так… Ты дуру не включай. Прекрасно понимаешь, что без согласования с Реном такие дела не делаются.

— Кондор, тебе что, зубы жмут? Если я Стаса сегодня кину, то он больше со мной на контакт не пойдет. Ринар тебя в асфальт закатает, если ты весь расклад завалишь. Давай, учи уже, что делать надо. Без вариантов.

Кондор рычал в трубку и громко пыхтел.

— Ладно, сейчас приеду. Собирайся.

Он отвез Мари в агентство, где они на старом компьютере отрабатывали все действия последовательно шаг за шагом. Когда Марисса быстро и четко смогла все разобрать, поставить на место и спалить компьютер, Тимур удовлетворенно вздохнул.

— Думаю, справишься. Тут главное, чтоб он тебя за этим делом не застал.

— Не застанет. Выкручусь как-нибудь. На крайняк, импровизировать буду. Не трухай. Все тип-топ будет. Сработаю ювелирно.

— В твоих же интересах. Если что не так пойдет… Короче, сама понимаешь… И мне из-за тебя мало не покажется.

— Да знаю, знаю. Капец котенку, гадить больше не будет. Ну, в нашем случае котенкам.

— Сама ты котенка рыжая. Смотри у меня.

Марисса тщательно собиралась на назначенное свидание. Телефон разрывался. На дисплее упорно высвечивалось: "Тиграшик". Тиграшика Мари не менее упорно игнорировала: "Представляю, как беситься, бедняга. Небось, весь на какашку изошелся. Ну и пусть. Если я ему все принесу, что хочет, чего он мне сделает? Задача выполнена. Я свободна. Как договаривались".

Марисса облачилась в красное плотно облегающее фигуру платье из тонкой шерсти с открытыми плечами и рукавами по локоть. Чуть расклешенная выше колен юбка мягкими складками струилась по бедрам, оставляя место для фантазии. Высокие черные сапоги, короткая роскошная шубка, крупные локоны, собранные в замысловатую прическу и неброский макияж довершали образ сексуальной, знающей себе цену женщины. Из украшений, тех, что купил ей Рен, она выбрала наиболее скромные. Кичиться положением содержанки ей претило.

Тимур всю дорогу к клубу хмурился. Тяжелая атмосфера напряженного молчания в салоне машины давила, усиливая осознание сложности ситуации, которая еще неизвестно во что выльется. Тимур не выдержал первым:

— Ты с Реном переговорила? Я сообщил ему про твою выходку.

— Нет, — негромко, но твердо, с нажимом ответила девушка, — Зачем? То, что он орать на меня будет, я и так знаю. Настроение и так аховое. Зачем его себе еще больше портить?

— Как знаешь. Я тебя предупредил. Ты еще не видела Ринара в бешенстве. Врят ли тебе это понравиться.

— Думаю, что видела. Я не столь наивна, как ты считаешь. Прекрасно понимаю, что делаю, и готова отвечать за свои поступки. Я знаю, что инициатива наказуема, но Ринар сам не оставил мне выхода. Я должна это сделать, и чем быстрее, тем лучше.

Кондор бросил на нее настороженный, пронзительный взгляд, между его бровей залегла складка, губы плотно сжались, но он предпочел промолчать. Затем кивнул, решив закончить этот, ни к чему не приводящий спор.

В "Шуме прибоя" Мари объяснила администратору, что ее зовут Марисса и она сюда приглашена Стасом Верховским. Тот согласно склонил голову, давая понять, что предупрежден об ее появлении. Затем проводил ее за столик к группе сидящих за ним молодых людей. Веселящаяся компания состояла из парней возраста Стаса, из категории золотой молодежи, и девушек, всем своим видом и поведением кричащих о своей доступности. Мари улыбнулась собравшимся, стараясь включить в улыбку как можно больше доброжелательности, несмотря на то, что особой симпатии они у нее не вызывали. Стас усадил ее рядом с собой и тут же запустил руку под подол ее платья.

— Удалось смыться от Рена, детка?

— Он за мной не следит. Уехал на три дня. А мне ужасно скучно. Если бы ты знал, как он мне надоел. Все какие-то дела у него. Совершенно не умеет развлекаться. И потом, мы ему ничего не скажем, правда?

— Ты меня держись, сладкая. Со мной не заскучаешь, малышка.

— Даже не сомневаюсь.

Стас не сводил с нее масляного взора, по которому становилось ясно то, как он с ней собирается веселиться. Собрав всю свою силу воли, Мари старалась не показать отвращения, которое вызывали у нее его ледяные пальцы, гладившие внутреннюю сторону ее бедра и несвежее дыхание, доносящееся изо рта. Он склонился к ее уху и шептал всякие пошлости, наверное, считая себя жутко остроумным. Его рука, настырно лезла между ее ног и коснулась промежности. "Ты куда свои культяпки суешь", — прорычала про себя Марисса, стараясь унять охватившую ее дрожь. — "Только бы выдержать". Она титаническим усилием постаралась взять себя в руки и сохранить выдержку. От того, что должно было произойти дальше, зависела ее судьба да и сама жизнь. "Даже ребенку, наверно, понятно, — думала Мари, — что в обществе Ринара шансы безвременно закончить свой жизненный путь, равны примерно девяносто девять и девять десятых процента".

От вульгарного, режущего слух смеха девиц, которые в буквальном смысле лезли парням в штаны, начала гудеть голова. Вся компания изрядно напилась, животные инстинкты, уже больше не сдерживаемые разумом и условностями, рвались наружу. Один из друзей Стаса не таясь, запустил руку под короткую юбчонку девушки, развязано облизывавшей его, и совершал там движения, вызывавшие у его дамы утробные похотливые стоны. Это как будто послужило сигналом к всеобщей вакханалии, и все собрание начало предаваться разврату, не обращая внимания друг на друга и на окружающих. Мокрые губы Стаса прижимались к ее губам, шее, плечам. Его пальцы больно сжимали мягкие округлости девушки, оставляя синяки.

"Соберись, ну давай же. Ты можешь. Ты должна", — подбодрила себя Марисса.

— Стас, подожди. Я так не могу. Твои друзья… Они меня отвлекают. И потом, мы же вдвоем хотели повеселиться. Ты хотел мне доказать, что умеешь доставлять девушке удовольствие. Я уверена, что своим опытом ты Рена за пояс заткнешь. Может, к тебе поедем?

— Да, ты права. Поехали. Там нам будет удобней.

Рен, сидя на заднем сидении автомобиля, рядом с Арсаном, не знал, куда себя девать от охватившей его бушующей ярости, которая клокотала в нем и грозила вырваться наружу взрывом.

— Я убью эту пигалицу, — грозно рычал он. — Тушкан, быстрей гони.

— Да куда быстрей-то? Только на тот свет…

"Вот как заставить ее подчиняться? Актриса хренова! Сначала изображает из себя саму кротость и покорность, а потом поступает по- своему", — от мыслей о том, что будет с ней делать с ней этот извращенный ублюдок, Ринару становилось не по себе. Она его: он сделал ее женщиной, и только он может позволить ей узнать все грани наслаждения от чувственности, таящейся в ее нежном теле, от ненасытного неутолимого желания, заставляющего их тела сливаться в одно, от потребности в друг друге. Да, именно эта потребность в ней не давала ему уснуть полночи, он ворочался на неудобной койке гостиничного номера, стараясь изгнать мысли об этой вздорной отвязной зеленоглазой сирене из своей головы. Даже во сне он чувствовал запах ее волос, ее кожи. Ее влажные розовые губки манили к себе. Проснувшись в дурном настроении, Рен на себя был зол еще больше, чем на нее. Неуверенность в своей способности сдержаться, контролировать себя напрягала. Такое случалось с ним крайне редко. Подобные случаи можно пересчитать по пальцам. И уж точно не женщина была тому виной.

Квартира Стаса представляла собой одно большое пространство. На возвышении, к которому вели три ступеньки, находилась кровать поистине огромных размеров.

— Ну, у тебя и сексодром, — ахнула девушка.

— Я же сказал, оттянемся по полной, крошка.

Он достал выпивку, сигареты еще какую-то небольшую коробочку. Все это вместе с бокалами положил на стол, находившейся рядом с диваном и домашним кинотеатром на нижнем уровне помещения.

— Иди сюда, сладенькая. Дурь будешь?

— Конечно, — Мари со знанием дела взяла предложенную сигарету.

Ни разу в жизни она не курила травку, и лишь по слухам зная, что это такое, старалась не затягиваться, понимая, что нужно сохранить трезвость разума и ясность рассудка, но в тоже время делать вид, что готова развлекаться вовсю.

— Оторвемся, как следует. Ты как любишь? Жестко? Тебе нравиться боль, киса? Я тебя так разложу, что ты своего Рена навсегда забудешь.

— Уверена, милый. Только мне расслабиться, как следует надо.

— Да в легкую. Колеса примешь? — он открыл маленькую коробочку, лежащую на столе.

В ней были голубоватые таблетки овальной формы. Две из них он запихнул себе в рот, а две протянул Мари.

— На, больше двух за раз нельзя. А то отключишься. Ты мне в отключке не нужна. Я люблю, когда кричат. Ты будешь кричать, детка?

— Конечно, буду, мой герой.

Не уловив сарказма в ее голосе, Стас отвлекся на телефонный звонок. Взяв трубку, он встал и отошел в сторону, отвернувшись от девушки. Недолго думая, Мари бросила свои таблетки в его бокал, и чуть помедлив, добавила еще пару из коробочки: чтоб наверняка. Они зашипели, как сода в уксусе. Марисса обмерла. Но Стас ничего не заметил, увлеченный разговором. К тому времени, как он вернулся к столику, его напиток приобрел прежний вид. Мари с облегчением выдохнула. Немного везения ей сейчас не помешает.

— Давай выпьем за нас? — не придумав лучшего тоста, Мари соблазнительно улыбнулась.

Осушив залпом спиртное, Стас набросился на девушку, погрузив свой язык глубоко в ее рот, он мял, тискал ее беззащитную плоть. Оказавшись под ураганом грубых, диких ласк, она испугалась. Ей было больно. Его руки скорее сокрушали, чем ласкали, губы пожирали ее всю — от колен до горла. Он рычал, как зверь, сжимая нежное женское тело. Осознавая, что надо бы изобразить страсть, Мари не могла заставить себя, она с трудом боролась с подступившей к горлу тошнотой. Дрожащие пальцы парня не могли справиться с застежкой. Тогда он просто сорвал платье с девушки, превращая его в лохмотья.

Глава 15

Стас больно укусил ее за грудь, вонзая зубы в нежную плоть. Мари пронзительно завизжала, и, тут же, получила увесистую затрещину. Обезумев от боли, она принялась отчаянно вырываться, тем самым еще больше раззадоривая насильника. Он издавал звуки, больше присущие дикому животному, чем человеку. В его глазах ничего человеческого тоже не осталось. В них плескалось безумие. Расширенные зрачки, смрадное дыхание, руки, причиняющие жестокую боль, его колено, пытающееся раздвинуть ее ноги…

Мари, в своем безудержном стремлении освободиться, нащупала рукой пустую бутылку на полу, рядом с диваном, на который ее повалил одичавший парень. Она схватила ее за горлышко и собралась уже от души приложиться той по голове Стаса, но почувствовала, как его хватка стала ослабевать. Он закатил глаза, несколько раз тряхнул головой и обмяк на девушке. Марисса задыхалась под тяжестью мужского тела, но вместе с тем ощутила облегчение. Она уже и надеяться перестала, что ее затея с таблетками сработает. Спихнув с себя Стаса, не обращая внимания на глухой удар тела об пол, она приняла вертикальное положение и, обхватив себя руками, мерно покачивалась, пытаясь придти в себя.

Подавив первый порыв бежать из этой квартиры не оглядываясь, вздохнув несколько раз как можно глубже, она нащупала свою сумочку. Поднявшись с дивана, Мари несколько раз пнула Стаса, чтобы убедиться, что он вне игры. И, надо сказать, не без удовольствия. Затем направилась к компьютеру, стараясь сосредоточиться и вспомнить все, чему ее учил Тимур. Она закрыла глаза, снова открыла, некоторое время, замерев, неподвижно сидела на корточках: "Надо сконцентрироваться, я должна это сделать, нельзя допустить ни малейшей оплошности. Я просто не имею права ошибиться". Не торопясь, выверяя каждое движение, она проделала все операции, приложив все усилия к тому, чтобы не упустить ни одной детали. Убрав извлеченные части в сумочку, она взяла телефон, оглядываясь на неподвижное тело Стаса.

— Тимур, я все сделала. Забери меня отсюда.

— Стас спит? Он тебя точно не видел?

— Нет. Точно. Он вырубился. В смысле, совсем. Я ему колес в коньяк накидала.

— Сколько?

— Три… Ну, четыре… Помимо тех двух, что он сам принял.

На другом конце провода послышался целый набор витиеватых выражений, которые несколько шокировали Мари, саму не сильно сдержанную на язык.

— Выходи быстрей. Сейчас что-то решать будем.

Мари стащила с парня уже им же расстегнутые брюки, рубашку и попыталась затащить его на диван. Но поднять тело, весившее больше ее самой раза в два, она не сумела. Тогда, взяв с кровати две подушки и одеяло, она бросила их так, чтобы было похоже, что он сам упал во сне. Накинув шубку на голое тело, она засунула лоскуты, оставшиеся от платья, себе в сумочку и выбежала в подъезд. Кондор ждал ее на противоположной стороне дороги. Он говорил по телефону.

— Рен, она ему колес в бухло накидала. Да, понял.

— Не завидую я тебе, крошка, — вздохнул он, кинув взгляд на Мари.

Девушке показалось, что в его голосе промелькнуло сочувствие.

— Ты хотя бы представляешь, что Тайгер сейчас капец как на измене? Он, кстати, уже в городе. Тебя дожидается.

— Представляю, — пробубнила Марисса, кутаясь в шубу, пытаясь унять озноб.

Она же все сделала, что от нее требовалось, ну с небольшой импровизацией. Мари вдруг сама начала закипать: "Неужели Рен не знал, как поведет себя Стас? Знал, наверняка, знал. С самого начала". Разжигая в себе злобу мыслями об этом вероломном типе, нелепым стечением обстоятельств ставшем ее любовником, она влетела в дом, совершенно остервенев.

Вместе с Реном в гостиной находились Лан, Ден и Алекс. Все четверо мужчин, при виде ее поднялись со своих мест. Рен двинулся ей навстречу. Совершенно не обращая внимания на выражение его лица, выдававшего кипевшую в нем ярость, Марисса швырнула свою сумку ему в руки и бросилась по ступенькам на второй этаж.

Вбежав в свою комнату, Мари упала на колени недалеко от порога. Последние силы покинули ее. Ослабевшие ноги не слушались. Уронив голову в ладони, она разразилась безудержными рыданиями.

Дверь с треском распахнулась. В проеме стоял Ринар, на его скулах ходили желваки. Мари, подняла голову. Она даже затруднялась определить его состояние. Глядя в бездонную черноту его глаз и почти физически ощущая бурлящее в нем бешенство, она решила, что Рен вполне созрел, для того, чтобы убить ее прямо сейчас. Парализованная пониманием приближающейся катастрофы, Мари смотрела на него своими лазурными, влажными от пролитых слез глазами, даже не представляя, что можно сказать.

Наверно, если бы Рен увидел в ее взгляде ужас, признание своей вины или покорность судьбе и его воле, то остановить его, осатаневшего в неукротимом приступе ярости, было бы невозможно. Он и сам смутно понимал, что собирается сделать. Но в глазах сидящей на полу девушки не было ни страха, ни какого либо другого чувства, которое могло бы спровоцировать его наброситься на нее. Рвущиеся наружу негативные эмоции мужчины требовали крушить, ломать, разрушать.

В ее взоре была пустота, уходящая глубоко внутрь ее заледеневшей души. Она и сама как будто окаменела, не шевелясь, не произнося не слова, глядя сквозь него. Напряженная тишина, в которой был слышан, казалось, лишь стук их сердец, повисла в воздухе.

— Зачем ты это сделала? — выдохнул Ринар.

Он заметил огромный синяк, расплывающийся у нее на скуле. Растрепанные волосы, распухшие истерзанные губы, заплаканное лицо в подтеках туши только подтверждали его уверенность в произошедшем. Он не мог не признаться себе, что сыграл не последнюю роль в этом. Он сам позволил этому подонку глумиться всеми известными ему способами над этим хрупким нежным телом такой еще невинной беззащитной девушки. В то же время, прекрасно осознавая, что не мог поступить иначе. Он ненавидел себя за это и задыхался от раздирающих его противоречивых чувств, не зная, на кого больше зол: на себя или на нее, такую непокорную и безрассудную.

Марисса вздрогнула, медленно моргая, будто бы очнувшись ото сна. Безграничное удивление, пришедшие на смену пустоте, поселилось в ее глазах.

— Но ты же сам этого хотел, — поражаясь своему ясному твердому голосу, произнесла она.

— Нет, не хотел, — прорычал Рен, — этого не хотел.

Мари пару раз сдавленно икнула и вдруг, прорывая плотину, по комнате пронесся взрыв ее истерического хохота, накатывающего на нее волнами. Она никак не могла заставить себя остановиться, все смеялась и смеялась, размазывая кулачком по щекам остатки макияжа. Ринар подошел к ней и, схватив за руку, рывком поставил ее на ноги, сильно встряхнув.

— Прекрати, — зарычал он.

Колени девушки подгибались, чтобы она не сползла обратно на пол, ему пришлось обхватить ее за талию и прижать к себе. Продолжая смеяться, Мари с усилием выдавила:

— Рен, не надо меня трясти. Этот нарк из меня и без твоей помощи всю душу вынул.

— Что он с тобой сделал? — Мари опять захихикала.

Толкнув ее к стене, как к точке опоры, Рен распахнул на ней шубу. То, что он увидел, заставило его издать утробный, дикий рык. Следы зубов на груди, синяки и кровоподтеки, оставленные на нежной коже жестокими пальцами и губами, вызвали в нем новый приступ неконтролируемого гнева.

— Нет, тебе что, правда, интересно? — Мари, казалось, забавляли его бьющие через край эмоции. — Хочешь, расскажу? Тебе как: в общих чертах или в подробностях? — волна злобной мстительности захлестнула ее, но выражение его глаз заставило ее замолчать.

В их глубине таилась боль, как у раненного хищного зверя, могучего, но в данный момент, при всей своей силе, пребывающего в полной беспомощности, в незнакомом ему состоянии невозможности что-либо предпринять. Марисса вздохнула. На смену озлоблению пришла бесконечная усталость.

— Рен, — тихо сказала она, — ничего он мне не сделал. Не успел. Ну, ударил, помял немного. Со мной все в порядке. Правда.

— Я вижу, — глухо прошептал он и уткнулся лбом в стену рядом с ее головой.

Сколько прошло времени, пока она так стояла у стены, поддерживаемая Реном за талию, Мари не знала. Оно, похоже, остановило свой безумный бег, оставляя их одних вдвоем во всем целом мире.

— Рен, — едва слышно позвала Марисса.

Она запустила руку в его волосы, перебирая пряди, успокаивающими движениями гладила его по затылку.

— Прости меня, прости, пожалуйста. Я думала, для тебя это важно.

Он поднял голову, какое-то время смотрел в ее глаза, как будто пытаясь проникнуть в душу, прочитать все ее мысли и чувства. Но не увидел там ничего, кроме тихой грусти.

— Да, важно. Но не настолько, чтобы…

Ринар приник к ее рту жадно, будто бы пытаясь стереть с них поцелуи другого мужчины, которому он сам отдал ее, позволил целовать, дотрагиваться до тела этой девушки, которую уже подспудно считал своей. Он почувствовал непреодолимое желание обладать ею, утвердить свое право собственности, не считаясь с ее усталостью и травмами.

Скинув с ее плеч шубу, он сорвал последний предмет одежды, чисто символически прикрывающий ее бедра. Приподняв Мари за ягодицы, тем самым заставляя ее обхватить его за плечи, он проник в девушку одним мощным толчком. Марисса вскрикнула, но сопротивляться не стала, в глубине души понимая, какие чувства им движут. Она и сама испытывала необъяснимую потребность в нем, стирающую все остальные чувства: гнева, обиды и страха. От его быстрых сильных движений в глубине ее тела на нее стали накатывать волны сладостного тепла, которые, наряду с болью, причиняемой его стремительным вторжением, дарили наслаждение. Удовольствие нарастало, вынуждая девушку громко стонать и изгибаться. Чувствуя ответную реакцию ее тела, устремляющегося ему навстречу, Рен усилил натиск, все глубже погружаясь в нее. От ощущения безграничного блаженства, охватившего все ее существо, Марисса кричала и билась в его руках, пока не достигла пика, в затопившем ее океане сладострастия. Мужчина одновременно с ней пришел к финалу, содрогаясь и рыча.

Одной рукой, повиснув у него на плече, другой рукой она гладила его волосы, улыбаясь ему в шею, а Рен покрывал ласковыми мягкими поцелуями лицо, шею, девушки, слегка покусывая мочку ее ушка. Получив так необходимую им обоим разрядку, они пребывали в состоянии безмятежного умиротворения, которое вытеснило их злость друг на друга, пришедшей ей на смену бесконечной нежностью.

Мариссе было жарко, все ее тело одеревенело, руки и ноги не слушались. Она всю ночь проспала в одном положении, не в силах пошевелиться, крепко зажатая в железных объятиях, придавленная могучим мужским телом.

— Рен, — позвала она.

Он сразу освободил ее, мгновенно проснувшись. Сказывалась многолетняя привычка моментально реагировать на любой звук или движение даже во сне.

— Выспалась?

— Мммурр.

Часы показывали уже полдень.

— Ринар, а этот… ну Стас. Я его не убила вчера? Ну, ты сам говорил, что он тебе живой нужен.

— Не мне, Лану.

— ???

— Лан с ним же породниться собирается скоро, ему лишние проблемы с будущим тестем не нужны, — Рен усмехнулся. — Верховский обстоятельства смерти сына без внимания не оставит, хоть и приличная сволочь его сынуля.

Немного помолчав, добавил.

— Я вчера Борису позвонил. Сказал, что мои люди в клубе заметили, что Стас с дурью конкретно перестарался. Руслан среагировал на вызов сразу. Короче, живой, не парься.

— А зачем Лан на Сандре жениться? Она же, ну такая… не знаю… не настоящая какая-то. Бесчувственная, как кукла, и противная.

— Котена, не забивай себе голову, — Рен притянул девушку к себе и накрыл своим ртом ее губы.

Марисса тут же забыла все свои вопросы. От сладкого томления, завладевшего каждой клеточкой ее тела, разговаривать сразу расхотелось, и она прильнула к обнаженному мужчине, сплетаясь с ним в тесных объятиях.

Глава 16

Дачный домик Алекса оказался небольшим и уютным. Тут было решено провести выходные дни всей, уже знакомой Мариссе компанией, чтобы еще раз отметить помолвку Алана и Сандры в узком дружеском кругу. В зале весело потрескивал камин. Алан, Ринар и Арсан вносили коробки и пакеты с едой и вином, перетаскивая их из машин на кухню. Рамиль и Тимур ушли заниматься сауной, расположенной недалеко от дома. Из женщин присутствовали пока только Сандра и Джессика, которые тут же расположились на диване перед очагом и всем своим видом изображали царствующих особ, явно не желая участвовать в общих трудах по организации праздника. Ден, Алекс и их девушки Рита и Лия должны были подъехать позже, так объяснил Алан.

— Ну что, девочки, давайте начинайте на стол накрывать, а то есть уже хочется, — распорядился Арсан.

— А что, прислугу захватить нельзя было? — закапризничала Сандра.

— Мы же все решили. Здесь нет лишних комнат. Пять девушек вполне способны справиться с этой, видимо непосильной для некоторых, задачей, — жестко ответил ей Лан.

— А Лия и Рита где? — надула губы Джесс. — Они всегда это делали.

— Они уже выехали.

В комнату зашел Ринар.

— Ден звонил. У них там какие-то неприятности на дороге.

Он выглядел озадаченным, между его бровей залегла складка. Было очевидно, что ему сильно не нравятся эти внезапно возникшие у друзей проблемы. Рен хмурился и о чем-то напряженно размышлял.

— Что там у них произошло? — обеспокоился вошедший следом за Реном Тимур.

— Поехали к ним, у машины все объясню, — Ринар покосился на девушек.

— Давайте пока делом займитесь, расселись тут, — зло буркнул он.

Мужчины вышли, предоставив трем девушкам самим решать вопрос по поводу ужина.

— Чего он беситься-то? — недоумевала Джессика.

— Эй, ты. Как там тебя зовут? — она обратилась к Мари.

— Меня не зовут. Я сама прихожу, — огрызнулась Марисса.

— Слушай, ты, острячка. Не слышала, что Рен сказал? Иди стол к ужину готовь.

— Этой поломойке не привыкать кастрюли драить, — улыбнулась Джесс Сандре, приглашая ту за компанию поглумиться над Мариссой.

— Сама иди ты… на кухню. Если есть хочешь. Возьми с полки пирожок. Там два. Возьми средний, — Мари была не в настроении.

— А ты говорить нормально умеешь?

— С тобой или вообще? Если решила поиздеваться, то зря силы и время тратишь. Мне на вас, да с высокой колокольни. Так что не напрягай прямилины. А то они у тебя из ушей выскочат, прическу испортишь.

— Что, себя сильно умной считаешь? Пойдем, объясню тебе кое-что, — Джесс вцепилась в запястье Мари ногтями и потащила на кухню.

Вырывая свою руку из цепкой хватки Джессики, Марисса взглянула на ссадины и процедила:

— Еще раз до меня дотронешься, я тебе так фейс разукрашу: ни один пластический хирург не поможет. Те че от меня надо? Излагай и отваливай.

— Считаешь, если у Рена сейчас живешь, то уже королевой стала? Ты никто, поняла? Была никем, никем и останешься. Ты что, правда, считаешь, что сможешь Рена заарканить? Думаешь, что можешь быть ему хоть немного интересна? Он мой! Ты поняла? Мой!

— Он что, конь тыбдыкский, чтобы его арканить? А если твой, так забирай. От меня-то чего хочешь?

— Оставь его в покое. Проваливай… Откуда ты такая появилась? Ты все равно не сможешь его удержать.

— Я его не держу. Я тут вообще проездом.

— Ты ведь про него ничего не знаешь. Ты не знаешь, кто он. Чем занимается.

— Конечно, куда ж мне, убогой. Даже не догадываюсь. И с чего ты взяла, что мне это интересно?

Джесс не заметила сарказма в голосе Мариссы и продолжала в запале:

— Я нужна ему, я, а не ты. Ты не представляешь, сколько я для него делаю. Без моих связей и связей моего отца он не обойдется. Тогда как ты для него ничего не значишь, просто свежее развлечение, к которому он быстро охладеет, как только появиться что-то новенькое.

— И ты решила, что из-за этих твоих связей и денег твоего отца он твоим будет?

— Не только. Я же сказала, что ты ничего не знаешь. Без меня он не сможет проворачивать свои дела. Он нуждается во мне.

— Вот что ты заладила. Нуждается, нуждается. Если Рен в чем-то и нуждается, что это в хорошей зуботычине. И я вот чего не догоняю, если он твой, почему ты всех других его женщин терпишь?

— Я не могу ничего сделать, — уже более спокойно произнесла Джесс и вздохнула, — Он такой, понимаешь? Ты все равно не сможешь с ним. Рен очень тяжелый человек. Властный и беспринципный. Ты же дурочка наивная. Он сожрет тебя с потрохами. Тогда как мы с ним одинаковые. И я умею с ним обращаться.

— Да на здоровье, Джесс, — устало подытожила Мари. — Не переживай. Я скоро уеду, навсегда. Очень скоро. Мне уже, пипец как, надоело все это ваше дерьмо. Сами в нем варитесь, — и стала распаковывать продукты.

Джессика недоверчиво посмотрела на нее и вернулась к своей подруге. Они откупорили бутылку вина и принялись обсуждать светские сплетни. Марисса нарезала салат, когда услышала шум незнакомых мужских голосов и испуганные крики Джесс и Сандры, доносящиеся из залы. Она прислушалась.

— Ну что, красотки, развлекаться как будем? — хриплый грубый голос.

И другой:

— Ох, люблю сикастых блондиночек.

"Что за фигня там происходит?" — Мари сунула нож, которым кромсала овощи, в голенище сапога, скорее по наитию, чем осознанно, и вышла в зал. Пятеро коротко стриженых мужиков в косухах и банданах, похожие на байкеров, щупали за все выдающиеся места поскуливавших и дрожащих девушек. "Это что еще за животные двуногие?" — Марисса насторожилась. Какая-то нелицеприятная картинка складывалась. Один из мужиков, здоровый, с большущим пивным брюхом, заметил Мари.

— Смотрите-ка, кто у нас тут! Рыженькая еще есть. Эта моя будет. Щас я ей по самые гланды… Ха. ха. ха, — его смех больше напоминал конское ржание.

Остальные похабно осклабились.

— Если найдешь чем, а то ты из-под пуза свой инструмент, наверняка, давно не видел. Уже позабыл, как и выглядит. Ну, ладно, ты пока вспоминай, — Марисса метнулась вверх по лестнице.

Следом доносились грузные шаги. Заскочив в первую попавшуюся по дороге дверь, Мари тут же захлопнула ее на задвижку. Дверь через мгновение рухнула под натиском толстого мужика. Девушка едва успела отскочить в сторону.

— Ну, все! Готовься, сучка. Сейчас я тебя так драть стану, всю жизнь меня помнить будешь. Ха-ха. Если выживешь.

Он сбросил куртку и бросился на Мари. Она попыталась увернуться, но тут же была сбита подножкой и повалена на пол. Марисса пробовала вырваться, извиваясь ужом. Задыхалась от запаха перегара, дешевого табака, пота и бензина. От этого амбре и давящей тяжести навалившегося на нее тела, девушку начала охватывать паника. Ее как будто скалой придавило. Слюнявые омерзительные губы прижимались к ее рту, от его зловонного дыхания мутило. Он с размаху ударил ее по лицу. От силы удара у Мари потемнело в глазах, но боль лишь вызвала приступ дикой злости, заставив ее сопротивляться еще отчаянней. Грубые огромные лапищи разорвали на ней блузку и лифчик и жадно мяли ее груди. Мужик чуть приподнялся, пытаясь одной рукой расстегнуть ширинку, при этом удерживая другой пытающуюся выскользнуть из его медвежьей хватки Мариссу. Почувствовав, что ее движения уже не столь стеснены, она изловчилась и, вытащив из-под него одну ногу, дотянулась до ножа. На раздумья времени не было. Одним движением выхватив нож, Мари воткнула его в живот насильнику, стараясь вложить в удар всю силу, на которую была способна. Мужик замер, ослабив захват, Марисса рванулась из-под его тела и, схватив с тумбочки увесистую вазу, опустила ее на голову толстяка. Тем же путем последовали другие, попавшиеся под руку девушки предметы, показавшиеся ей достаточно тяжелыми. Оглядываясь в поисках еще чего-нибудь, что могло пригодиться для встречи с черепом нападавшего, Марисса заметила, что тот уже неподвижен.

"Да что же это такое! Последнее время постоянно кто-то набрасывается на меня и обязательно пытается изнасиловать. Чего они все, совсем одичали что ли? Или в этом городе у мужиков кошачий март начался, и гормоны через край плещут? Так сказать, весеннее обострение, а на улице вроде как зима с утра была", — сетовала про себя Мари, пребывая некоторое время в оцепенении, — "И что они все сразу по лицу бьют. Еще прошлый синяк не сошел. С трудом замазала". От вида луж крови, расползающихся под туловищем и головой мужика, девушка содрогнулась. "Он первый начал", — попыталась она оправдаться перед самой собой. Снизу раздавались крики и визги Сандры и Джессики. Взгляд Мари упал на куртку насильника, валяющуюся на полу. Бросившись к ней, она принялась судорожно обшаривать карманы. "Ну должно же быть у него хоть какое-то оружие", — лелеяла надежду девушка. "Вот, нашла", — проверив магазин и щелкнув предохранителем, она вынырнула в коридор.

По дороге Мари заскочила в отведенную им с Реном спальню и отыскала свой телефон. Первым в списке значился Арсан. Гудки… "Ну возьми трубку, Ну, Арсанчик, миленький", — девушка чуть не плакала.

— Кто это?

— Это я, Мари, Марисса… Где вы? Тут у нас мужики какие-то левые. Не знаю, как в дом попали. Я на кухне была. Я убежала, а они там девчонок насилуют. Что делать?

В трубке были слышны изощренные выражения нецензурного характера. Арсан кому-то что-то кричал, было не разобрать.

— Спрячься и не высовывайся. Мы сейчас едем, — гудки.

Мари осторожно выглянула в коридор. Визги снизу переросли в истошные вопли. Марисса похолодела. Жестокий смех и пошлые комментарии резали слух. Девушка разрывалась между желанием помочь и последовать совету Арсана, который был не лишен смысла. Понимая, что должна послушать мужчину, она не выдержала и кинулась на лестницу. Представшая ее взору картина происходящего в зале, заставила застыть девушку на месте с широко распахнутыми в ужасе глазами.

Глава 17

Крупный небритый мужик прижимал голову обнаженной Сандры к столу одной рукой, удерживая ее на нем. В другой руке он держал нож, приставив его к горлу сопротивляющейся из последних сил девушки.

— Я щас прирежу тебя, овца, если дергаться не перестанешь, — рычал он, брызгая слюной.

Сандра, по-видимому, решившая, что честь дороже, или же разумно предположив, что к числу некрофилов они не принадлежали, отчаянно сжимала колени, которые пытался раздвинуть второй насильник, стоявший уже со спущенными штанами в полной боевой готовности. Лицо девушки было разбито, из губы сочилась кровь, на груди были видны порезы. Третий мужик уже практически справился с Джессикой, которая оказалась на удивление увертливой. Одежда на ней висела лохмотьями, под глазом расплывался синяк, одна бровь была рассечена, но это абсолютно не отбило у нее желания бороться. Последний из незваных гостей снимал зачем-то происходящее на камеру.

— Эй ты, Спилберг доморощенный, — боясь задеть девушек, Марисса, скорее по вдохновению, чем повинуясь здравому смыслу, выстрелила в него.

Он стоял к ней боком, представляя собой плохую мишень, но она, все же, умудрилась попасть ему в плечо. Он вскрикнул и выронил камеру. Его подельники замерли и задрали головы вверх, тупо уставившись на стоящую на лестнице девушку, сжимающую двумя руками пистолет.

— Руки все подняли, быстро. Ждать не буду. Думать не умею, — дрожащим от напряжения голосом объявила Марисса.

То ли вид уже поверженного друга, то ли решимость в ее глазах, подействовали на них, но они послушались и выполнили требуемое.

— Ты, Тарантино-самоучка. Тебе еще свинца захотелось? Решил камикадзе заделаться?

Pаненный тоже поднял руки, морщась от боли.

— Если кто дернется, стреляю без предупреждения. С меткостью у меня лады, сами видели. И учтите, я барышня нервная, — добавила она для пущей убедительности.

Внутри у девушки все сжималось от страха, но она старалась виду не показывать, колоссальным усилием воли заставила не дрожать руки, державшие пистолет.

"Ну, прям картина Дейнеки. Было бы, чем девок пугать", — подумала Марисса.

Внизу стояли четверо мужиков, задрав руки за голову, и злобно сверлили ее взглядами. Двое из них со спущенными штанами. Их еще недавно гордо вздыбленные орудия сексуального фронта уныло повисли. Освобожденные девушки забились в угол и теперь там тихо поскуливали.

— Ну и что дальше? — спросил тот, который пытался изнасиловать Сандру.

"Наверно, главарь у них", — решила Мари. Что дальше делать, она не знала. И сколько времени так сможет простоять, удерживая тяжелое оружие, довольно смутно себе представляла. "Ну, где же наши мальчики шастают? Вот когда они так нужны, их никогда нет. Одно слово — мужики, блин. То поганым веником не отмашешься, то не дождешься никак", — причитала про себя Марисса, а вслух как можно тверже произнесла:

— А ты сам чего предложить можешь? Хочешь, хозяйство твое могу отстрелить. Там все равно гордиться нечем. Потеря небольшая будет.

— А попадешь?

— Будь уверен. Впрочем, если сомнения замучили, можешь рыпаться начинать. Сразу и проверим.

— Давай так. Ты опускаешь ствол, а мы все тихо отсюда уходим, — обрисовал свое видение будущего главарь насильников.

— У меня что, на лбу крупными буквами "дура" написано? — ядовито осведомилась Мари. — Постойте так немного, сейчас сбегаю — умоюсь.

— Мари, надо Ринару позвонить, — пискнула из своего угла Джессика.

Она сидела на полу, пытаясь стянуть на себе жалкие клочки еще уцелевшей на ней одежды. Ее била нервная дрожь, она громко всхлипывала. Сандра же просто тихонько выла, скрючившись в позе зародыша.

— Звонила уже. Сказали, что едут. Надо, все-таки, умыться сходить.

— Почему так долго?

— А я почем знаю?

— Значит, надо еще позвонить.

— Нет, не двигайся!

Джессика уже ползла к валяющемуся на полу телефону.

Главарь шайки шагнул в ее сторону, Мари выстрелила, но промахнулась, и пуля пролетела над его головой: в это время он уже наклонялся к Джесс. Все происходило слишком быстро. Мужик присел на пол и притянул к себе девушку, прикрываясь ей. Одной рукой он держал Джессику за шею, другой пытался нащупать свое оружие в валяющейся у него за спиной куртке. Марисса не стала ждать завершения сего процесса и, старательно прицелившись, выстрелила еще раз: аккуратная дырочка на лбу мужика и пронзительный визг Джессики.

Раздался еще выстрел откуда-то со стороны. Бок Мариссы обожгло огнем, и она повернулась на звук. Раненный ею насильник успел выхватить свой пистолет из-за спины. Тот все время торчал у него за брючным ремнем сзади, и Мари этого не заметила. Второй его выстрел ушел в сторону от девушки: мужик уже медленно оседал вниз. Пуля, выпущенная из ее оружия, нашла свою цель.

Марисса облокотилась на стену. Ребра горели, по телу стекала теплая вязкая влага, щекоча кожу. Она не сводила глаз с двух оставшихся врагов, которые оказались не столь расторопны, как их дружки, или же просто не имели при себе оружия. Но только они застыли каменными статуями и явно не стремились разделить участь своих приятелей. Джессика все визжала и визжала. У Мари возникло почти неуемное желание прекратить эти вопли, организовав ей лишнее отверстие между глаз. Минуты тянулись невыносимо медленно. Голова у Мариссы кружилась, немного подташнивало, подкрадывалась слабость.

Насильники, заметив, что девушка ведет отчаянную борьбу с сознанием, стремящимся покинуть ее, впились в нее злорадными взорами. Ведь, неизвестно, как скоро подоспеет помощь. У них появилась слабая надежда, что она все-таки проиграет эту самую борьбу, и они смогут избежать неминуемой расправы. На висках у Мари выступили холодные капли пота.

Наконец послышался шум моторов во дворе, показавшийся девушке самой прекрасной музыкой на свете. В помещение, превратившееся в поле боя, вбежали Ринар, Арсан и другие знакомые ей мужчины. Все они были вооружены. Люди, напавшие на девушек, даже не старались ничего предпринимать, быстро осознав бесполезность своих попыток. Они в мгновение ока были скручены и обездвижены. Марисса медленно опустила пистолет. Она стояла на ступенях лестницы, прислонившись спиной к стене. Из разорванной окровавленной одежды виднелась обнаженная грудь, но девушка не обращала на это внимания. Она закрыла глаза.

— Мари, Марисса, — Ринар бежал к ней по лестнице.

Она посмотрела на него. Затуманенный взгляд ничего не выражал. Рен схватил ее за талию и прижал к себе. Ее пальцы разжались, и пистолет с грохотом упал на ступеньки. Руки Ринара стали липкими от крови.

— Кондор, она ранена. Аптечку тащи, — он подхватил девушку на руки и понес вниз.

Лежа голая по пояс на спине на том самом столе, на котором еще недавно Сандра чуть не стала жертвой насильников, Марисса совершенно не испытывала смущения от внимания толпящихся вокруг мужчин, бросавших на нее обеспокоенные взгляды. Ринар с помощью Тимура, приподнявшего обессиленную девушку, перевязывал ее рану. Мари выводили из себя вопли Джессики:

— Она стреляла в меня. Эта идиотка чуть меня не убила. Психичка ненормальная.

— Ринар, если она, наконец, не заткнется, я ее точно убью, — флегматично заметила Марисса.

Мари лежала на белоснежных простынях и задумчиво рассматривала потолок. Отдельная палата с телевизором, хорошая еда, улыбчивые медсестры — сервис у Руслана был на уровне. Сам Руслан недавно ушел, выполнив свой врачебный долг. Он сказал, что ранение пустяковое, но во избежание сепсиса, нужно поколоть антибиотики, и ей некоторое время придется полежать в клинике. "Вам хирургам все бы резать, да резать. А этот вообще любитель поколоть. Хлебом его не корми, дай только иголками в меня потыкать. Эка ему счастье привалило в моем лице", — обреченно размышляла девушка.

Появился Ринар. "Нарисовался, не сотрешь". — Марисса на него злилась, считая виноватым во всех своих бедах. — "Поблагодарить его надо, что я стала Матой Хари и Лисиппой в одном лице. А была, вроде, нормальная, как все. Пока он меня в свои авантюры не впутал. Шантажист". Вспомнив, что он ей еще подвал задолжал и прочие его прегрешения, Мари насупилась.

— Как ты себя чувствуешь?

"Подумать только, какие мы заботливые стали", — продолжала ерничать про себя девушка.

— Бывало хуже, но реже. Руслан накачал меня чем-то под завязку. Так что, скорее никак.

— Обезболивающим. Ты какого… на рожон полезла? Тебе Арсан что сказал? Спрятаться, сидеть тихо и не высовываться. Ты что, слова вообще не воспринимаешь? Ты когда старших слушаться научишься?

— Рен, как ты не понимаешь! Я не могла их вопли вынести. Еще неизвестно, чтобы эти уроды с ними сделали. Нет, я, конечно, понимаю, что насилие для тебя — норма жизни, но… Ты когда-нибудь испытывал его на себе? Ты хотя бы знаешь, что это такое?

— Больше, чем ты думаешь, — ровно, без всякой интонации ответил Ринар.

Выражение его лица стало непроницаемым.

— Это закон джунглей. Или теория Дарвина. Если тебе так будет понятней. Выживает сильнейший. Те, кто не в силах дать отпор, погибает. Кто не может постоять за себя — становятся жертвами. Кто не может быть сверху — остается в самом низу, его просто затопчут. Кто не может пробиться в дамки — пешка в чужой игре. Жалость — плохой советчик. Она заставляет людей совершать ошибки, которые им потом дорого обходятся. Ты не врубаешься что ли? Тебе просто крупно повезло, что ты сейчас здесь отдыхаешь, а не в морге.

— Знаю, не совсем еще деградировала. Извилины слегка колышутся. Чем, нотации мне читать, объясни лучше, во что ты меня втянул.

— Втянул? — Рен как-то нехорошо усмехнулся. — Ты сама нарвалась. И, насколько я помню, у Зибара ты не с моей подачи оказалась. Ты сама просто напрашиваешься на неприятности. Когда головой думать начнешь?

— Я… Я же тебе все рассказала. Я там случайно оказалась.

— Да, конечно же, случайно. Случайно какого-то там Хуса будильником огрела. Случайно с отморозками спуталась, которые тебя к Зибару определили. Случайно к Стасу поехала, не спросив никого. Случайно в перестрелку вчера ввязалась, проигнорировав приказ Арсана. Вот скажи, в наше время студентки все такие резвые или ты одна такая борзая нашлась?

Мари задохнулась от возмущения. Все слова разбежались из головы, как тараканы, в разные стороны. Ринар некоторое время не сводил сердитого взгляда с Мари, у которой от злости разве что пар из ушей не валил. Он решил, что ответных выпадов все-таки не дождется. Разговор явно зашел в тупик.

— Увидимся, — процедил он и вышел, хлопнув дверью.

А Мари все кипела: "Нет, ну нормально так. Я еще и виноватая. А то, что он мне тогда сбежать не дал — это как называется? Да еще договор этот дурацкий. Даже не договор — шантаж элементарный. И это я еще борзая. Все-то он о жизни знает. Умник нашелся".

Глава 18

Костя привез Мариссу из клиники на квартиру, находящуюся в центре города в элитном доме с подземным гаражом и охраной на въезде. Как он объяснил девушке, Ринар был очень занят, чтобы ездить в загородный дом каждый день, и теперь, временно, решил пожить здесь. Втолкнув Мариссу в квартиру, он быстренько захлопнул за ней дверь.

Мари разглядывала свое новое обиталище: прихожая отгорожена матовой стеклянной стеной от лестницы, ведущей на верхний этаж. Кухня, отделенная от основного помещения барной стойкой, была оформлена по последнему слову техники. Под лестницей в центре уютного уголка из мягкой мебели стол — место для приема гостей. Напротив него — домашний кинотеатр. У задней стены три двери, одна из которых вела в небольшой спортзал, две другие были заперты.

Обследовав квартиру, Мари отыскала в холодильнике бутылочку пива и устроилась на диване перед телевизором. Она старалась сосредоточиться на просмотре фильма, но никак не могла понять даже сюжет. В голове теснились мысли, которые не давали ей покоя.

Девушка раздумывала над своим положением: "Нет, пора уже нам с Реном выяснить отношения. Ну почему он так ведет себя со мной? Да есть ли эти отношения вообще? Я сама не понимаю, что хочу. Какая же я дура! Да, он — безусловно, привлекательный мужчина. Очень. Если трезво рассуждать, то не может быть иначе. Он намного старше меня. Опытнее. Знает, как увлечь девушку. Да и в постельных делах у него, понятно, стаж большой. Тогда как мне даже сравнить не с чем. И внешность — мечта любой нормальной женщины. А вот то, что он пользуется этим, играя моими чувствами… Кнут и пряник. Как он может быть таким грубым, жестоким и, в то же время, таким нежным и страстным, способным довести женщину до состояния райского блаженства так, что крышу сносит. Нет, я не должна себе позволить влюбиться в него. Это равносильно самоубийству. Джесс права: он меня уничтожит. Он бил, унижал, использовал меня. Да я сама себя уважать перестану, если после всего этого у него на шее повисну, как влюбленная дурочка". — Марисса прервала свои невеселые рассуждения, чтобы изъять из недр холодильного устройства еще одну бутылочку пива. Делать было все рано нечего. Похоже, никто ее сегодня развлекать своей компанией не собирался.

Заняв свое прежнее место, она опять погрузилась в свои унылые мысли: "Справедливости ради, стоит вспомнить Зибара с его подпольной порноиндустрией, про которого недавно так услужливо намекнул Ринар. Конечно, если бы Рен тогда меня отпустил, то не факт, что Зибар не отловил бы снова. Стать звездой дилетантской клубнички не улыбается как-то. И еще тогда мне туго бы пришлось — к бабке не ходи. Шлепнули бы меня те отморозки за побег и вообще. Мертвые не болтают". Мари нахмурила лоб: "Но из-за Ринара я попала в другую нелицеприятную историю. Неизвестно еще, чем все это для меня закончиться. Палка о двух концах. Возможно, его теория о моей тотальной невезучести, преследующей меня из-за моего скверного характера, имеет право на жизнь. Да, я поступала необдуманно, опрометчиво. Терпение и смирение — не самые сильные черты моего характера. Но так тоже нельзя. Так жестоко. И не вздумай оправдывать его. То, как он со мной поступил — не имеет оправданий".

Сердце девушки болезненно сжималось. Несмотря на вполне обоснованные выводы, очень хотелось дать себе объяснение его поступкам, такое, чтобы… "Что бы что?" — одернула себя Марисса — "Что может между нами быть? Почему мне так хочется, чтобы было что-то? Да и способен ли он на какие-нибудь человеческие чувства? Холодный трезвый расчет — вот, что ведет его по жизни, сминая все на своем пути: чувства, судьбы других людей, тех, до которых ему нет дела".

В этот день Рен не появлялся в поле зрения Мариссы. На следующий день, прождав его все утро, Мари заснула на диванчике в гостиной под жутко нудную мелодраму. Сказывалась бессонная ночь, проведенная в раздумьях о жизни, такой несправедливой к ней, о смерти, которая, как оказалось, ходит совсем рядом. Девушка даже вспомнила песню:

Любовь и смерть,

Добро и зло,

Что свято, что грешно,

Решить нам суждено.

А выбрать нам дано одно.

"Ну и причем здесь любовь?" — подумала Марисса. — "Жизнь или смерть — вот из чего мне последнее время выбирать приходиться". Она выбирала жизнь, она сама убивала. Сказал бы ей еще недавно кто-нибудь об этом, она бы покрутила у виска пальцем. Никогда бы не поверила, что способна на такое. "А ты хотела, чтобы убили тебя?" — сказал ей тогда Ринар. Нет, она не хотела. Лекция Рена на тему выживания с точки зрения теории Дарвина принесла свои плоды. В конце концов, это на нее нападали. "Но почему? Что я им всем сделала?" — это ей и предстояла выяснить. Мари дожидалась Рена. Она добьется своего. Он обязан ответить на вопросы, мучающие ее.

Марисса проснулась. Ринар сидел за стойкой на табурете, пил кофе и разговаривал по телефону.

— Лан, я понимаю, что у тебя могут возникнуть проблемы. Но что ты предлагаешь? Второй шанс ему дать? Мои люди провели с ним беседу разъяснительного характера. Но думаю, что без толку. Выйдет из больницы — за свое возьмется. — Он помолчал, выслушивая собеседника. — Хорошо, Лан. Под твою ответственность. Сказал, не трону.

Отключившись, он вперил взгляд на Мари. Она подошла и уселась рядом с ним, пристально глядя ему в глаза.

— Ну?

"Баранки гну", — это Мари про себя, а вслух:

— Я поговорить хочу.

— Ну, говори, чего хотела.

— Что у тебя с Джессикой?

— А ты как сама-то думаешь?

— Я не знаю. Джесс сказала, что она помогает тебе какие-то дела проворачивать.

— Джесс много болтает. Но если тебе интересно: то — да. Она приносит некоторую пользу.

— Ты спишь с ней?

— Да. Джесс — амбициозная, тщеславная особа. Ей нравиться думать, что у нас с ней все серьезно. Я всего лишь не мешаю ей тешить себя иллюзиями.

Марисса немного помолчала, затем собралась с духом и выпалила:

— Что за люди стреляли в нас тогда на дороге? Почему на нас напали те мужики у Алекса на даче? Зачем у них была камера? Почему тебе понадобился комп Стаса? И причем здесь Алан, Алекс и Ден?

— Рен, ты как-то связан с криминалом? Чем ты реально занимаешься?

Ринар нахмурился. В глазах вспыхнули злые огоньки. Голос стал вкрадчиво опасным.

— Не слишком много у тебя вопросов? Ты, правда, надеешься получить на них ответы? Тебе не зачем это знать. Тем более то, чем я занимаюсь. Это не твоя игра. Я уже говорил, то, что ты попала тогда в перестрелку на дороге — это случайность. У Алекса тоже. Им Сандра нужна была. Вы с Джесс просто подвернулись до кучи.

— Вот ни фига себе. Хорошенькая игра. Меня три раза пытались изнасиловать, два раза чуть не убили. Хорошенькая случайность. Конечно же, я даже не имею права знать почему, — Мари вскочила со стула.

— А на х… тебе это знать? — Рен тоже вскочил со своего места. — Ты вообще соображаешь, куда лезешь? Тебе, что жить надоело? Сдохнуть хочешь? Твое дело сидеть тут тихой сапой и не выеживаться. Тогда целее будешь и проживешь дольше.

— Целее? Да я с тобой скоро инвалидкой стану. И, в добавок, неврастеничкой клинической. Еще одна такая случайность, и у меня глаз дергаться начнет. Может даже оба.

Мари вдруг сообразила, что они стоят и орут друг на друга. Прямо как молодожены, столкнувшиеся с первыми семейными трудностями. Вот только с ним выяснять отношения боком выйти может.

Рен схватил ее за руку и потащил в коридор. "Ну, все, довыпендривалась. Сейчас он у моего чайничка крышечку-то открутит", — Мари испугалась своей наглости.

— Смотри, — Рен поставил ее перед зеркалом и, схватив сзади за волосы, заставил взглянуть ее на свое отражение.

На Мари из зеркала смотрела девушка с широко распахнутыми глазами невероятного цвета, сверкающими как драгоценные камни. Как спокойная морская гладь, пронизанная лучами солнца, и отражающимися в ее легкой ряби бликами. Целая гамма чувств и эмоций отражалась в этих глазах.

— Не надо смотреть на меня такими глазами. Не стоит.

Оставив ее стоять одну перед зеркалом, он вышел из квартиры.

Глава 19

Кондор нашел Ринара в "Месте сбора". Тот не отвечал на звонки, и это обеспокоило Тимура. Рен вел себя необычно.

— Чего один пьешь? — Ринар сделал другу приглашающий жест.

— Вроде все путем сейчас. Уладили. С чего надраться решил?

Ринар не отвечал. Молча опрокинул залпом бокал коньяка и налил себе еще.

— Ты что, из-за этой рыжей что ли? Чего она опять учудила?

— Ничего. Пока ничего.

Рен решил поделиться с другом. Тимура он знал очень давно. Вместе они побывали во многих сложных и опасных ситуациях, и Кондор никогда не подводил. Он был из тех надежных друзей, на которых можно положиться, как на себя самого.

— Я ее у Зибара нашел. Она там случайно оказалась. Она тогда сразу поразила меня своей безрассудной смелостью и способностью выживать. Другая бы на ее месте билась в истерике, а она не испугалась кучи пьяных дюжих мужиков. Боролась до последнего. Я тогда сразу решил, что, возможно, стоит с помощью нее решить проблемы со Стасом. Она такая худенькая и молоденькая — как раз в его вкусе. Пообещал отпустить, как только сделает то, что мне нужно.

Ринар разлил остатки коньяка по бокалам и заказал еще бутылку. Задумался.

— Сейчас ты ее типо отпустить должен?

Рен кивнул.

— А она хочет уйти?

— Не знаю. Сам понимаешь, после всех передряг, в которых она побывала…

— Да, ладно. Никуда она не денется. На бабло девки падкие, да у тебя и без бабла с женщинами проблем вроде никогда не было. Помнишь, ты всех медсестричек имел тогда, просто так, для галочки. И потом, на гражданке, до того, как вы с Ланом весь этот бизнес замутили.

— Да не в этом дело. Ты Диану помнишь?

Тимур вздохнул:

— Давно же дело было. Она сама виновата была. Отомстить тебе решила — сам знаешь.

— Мари чем-то похожа на Диану. Такая же шальная. Вечно приключений на свою задницу ищет. С другой стороны она такая настоящая, не боится открыто показывать свои чувства. Но иногда ее непосредственность просто добивает. Я не понимаю, как она может быть такой дурой. Вроде, в тоже время, не глупая девчонка.

— Слушай, брат. А ты, случаем, не влюбился? — заржал Кондор.

— Ты базар фильтруй. Еще ляпнешь такое, в морду дам. Усек?

Тимур дурашливо поднял руки.

Ринар опять погрузился в молчание: "Марисса. Такая нежная, хрупкая".

Первоначальное желание использовать ее как расходный материал для достижения своих целей, сменилось желанием защитить, оградить эту девушку от всех опасностей, от всех безумств, в которые она бросалась сломя голову, не думая этой самой своей головой.

И одновременно она могла быть такой сильной. Как она сопротивлялась ему! Вскидывала упрямо подбородок, старалась не показывать своего страха. Уступая под его натиском, все равно поступала по-своему. Это так бесило. Просто доводило до грани. Плача, сдаваясь, умоляя его, прося прощения, эта девчонка продолжает оставаться себе на уме. И невозможно понять, что твориться у нее в мозгу.

Хотелось сломить ее, подчинить себе. Чтобы смотрела на него, как на божество, ловила каждое слово, угадывала желания. Да, только таким образом он сможет контролировать эту ненормальную, которая своим безрассудным поведением способна доставить ему массу проблем. Он, конечно, мог бы поставить ее на место, отпустив тормоза и дав полную волю своему бешенству, когда она начинала взбрыкивать. Как с другими женщинами, которые подчинялись грубой силе, которых боль и демонстрация власти делала сговорчивыми и безропотными.

Его финансовые возможности, дорогие подарки, которые он мог себе позволить, играли не последнюю роль в покорении женского пола. Но с Мари ни в чем нельзя быть уверенным. Не ведая чувства жалости и сострадания, он любил играть со своими жертвами. Сломить морально было гораздо приятней, чем подавлять физически. Слишком просто, слишком скучно. Совсем не интересно. Сила духа этой девушки, ее изворотливость, готовность противостоять любому врагу, способность выкручиваться из сложных ситуаций, вызывала невольное уважение. Ее открытый невинный взгляд, и в противопоставление ему, ее постоянная язвительность и несдержанность в выражениях.

По отношению к этой девушке у него возникали противоречивые, двойственные чувства. Приятно было бы видеть ее на коленях у своих ног, его кроткой, смиреной рабыней, умоляющей, унижающейся, раздавленной — он не знал. Одно Рен понимал четко: он не хотел ее отпускать. С ней его жизнь заиграла новыми красками. У него должно было быть время, чтобы определиться в своем отношении к ней. Нет, она не уйдет. Тимур прав. Никуда она от него не денется. Он давно замечал, какими глазами она на него смотрит.

Кондор не мешал размышлением Ринара. Он разлил спиртное по бокалам, решив просто оставаться рядом, зная характер друга, и проследить, чтобы Рен не сорвался и не натворил чего-нибудь. Его состояние Тимуру очень не нравилось и сильно настораживало.

Ринар вспомнил Диану. Красивая, очень красивая и такая юная. Большущие карие глаза в пол лица, обрамленные густыми ресницами, как у лани. Каскад темных локонов. Она слишком быстро привыкла к роскоши. Он баловал ее, ни в чем не мог отказать.

Белые стены морга. Руслан откидывает простынь. Теплое гибкое тело, к которому он еще недавно прижимался ночами, теперь холодно как лед. Изуродовано, изувечено, растерзано. Окровавленный кусок мяса — все, что осталось от девушки, единственной, которую он подпустил к себе так близко. Она предала его. Изранила душу.

При вскрытии стало известно, что Диана была беременна. По срокам это мог быть его ребенок. Достоверно Рен знать не хотел. Он и так допустил слишком много ошибок, поддавшись чувствам, и сам едва не погиб. Еще тогда он дал себе слово: такое больше не повториться.

Глава 20

Марисса решительно взяла телефон: "Нам все равно нужно закончить этот разговор. Почему он не вспоминает то, о чем мы с ним договаривались? Я все сделала, что он хотел. Я теперь свободная женщина. Он обещал. Может быть он хочет, чтобы я осталась с ним? Почему тогда прямо об этом не скажет? А хочу ли я? Пусть этот засранец сначала расскажет мне, в какую историю я попала с его подачи", — мысли путались и пинали друг друга.

— Тимур, привет.

— Ну, приветик, кисуля. Соскучилась или по делу?

— Где Рен знаешь?

— А он тебе нужен?

— Прям щас или ваще?

— Ты мне мозг не полощи. Говори, что надо.

— У меня к Ринару деловой разговор есть. Так понятно?

— Таки деловой. И когда это ты такой деловой стать успела?

— Ты мне мозг не полощи, — ответила Мари его же словами. — Отвезешь или нет?

— Ладно, жди. Сейчас заеду.

Марисса ерзала на сидение машины. Она нервничала, но была настроена решительно, чтобы выяснить все до конца. Кондор сидел, насупившись, и бросал на нее сердитые хмурые взгляды.

— Тимур, ты чего злишься на меня? Что тебе сделала?

— Ник из-за тебя в больнице до сих пор лежит. А они с Реном друзьями были.

— Не я его избила. Вообще, мог бы просто по морде двинуть и хоре. Чего так беситься-то было?

— Я тебя насквозь вижу, зараза. Думаешь Рена охмурить? Чего ты ему мозги паришь? У него и без тебя напрягов хватает.

— Я не парю ничего и некому. Сдался мне твой Рен, как собаке пятая нога.

Остальную часть пути проехали молча. Тимур отвез ее в дом на Лесной поляне. Она бегала по дому, разыскивая Рена. Он сидел в одной из комнат в кресле у камина. На столике перед ним стояла початая бутылка виски. Судя по его виду, выпил он уже прилично. "Возможно, это к лучшему", — подумала Мари. — "Мне, наконец, удастся хоть что-то из него выудить".

— Ринар, нам все же нужно закончить разговор.

— Ну, попробуй, — лениво отозвался он, не глядя на нее.

— Почему ты не можешь сказать, что за люди пытались убить нас тогда, когда мы ездили в "Кленовую рощу"?

— Я сам пока не знаю, Мари. И, если ты об этом знать будешь, тебе легче от этого станет?

Он помолчал, задумчиво глядя на пламя очага.

— Это тот пожилой мужик постарался, да? Тот, который в директорском кабинете с нами был?

— Догадливая. Да, он. Некоторые люди слишком жадны, чтобы служить одному хозяину. Он решил, что работать на двух — намного выгодней. Сливал информацию на сторону. Владеющий информацией — владеет миром. Инфа нынче в большой цене. Когда понял, что попался, позвонил тому кадру, которому продался. С ним, видимо, у Шуринского была договоренность на случай прокола.

— Кому он ее сливал? Твоим врагам?

— Не знаю. Это я выяснить не смог. Шуринский, как только Рамиль его сюда в подвал притащил, помер — сердечко у него пошаливало. Даже спросить ничего не успели, как он окочурился со страху.

— А Стас тут причем? Ты же сам говорил, что они с Ланом почти что родственники.

— Стас, это совсем другая история. Видишь ли, у Никольского с недавнего времени возникли серьезные проблемы с бизнесом. Политика его холдинга не совпадает с государственной. Тогда как Верховский в этом отношении более гибок. Он является для Алана довольно опасным сильным конкурентом, получив поддержку со стороны госсистемы. Верховскому удалось создать такую экономическую обстановку, что империя Лана оказалась под угрозой. Но вот незадача, Борис не так давно узнал, что смертельно, неизлечимо болен. Оставлять свою компанию ему некому. Стас давно забросил учебу и работу в бизнесе отца. Его не интересует ничего, кроме женщин и наркотиков. Конечно, и на то, и на другое нужны деньги, которые он пока выуживает у отца. Сандра — папина дочка. Она с самого детства воспитывалась так, чтобы прожить всю взрослую жизнь под крылом богатого мужа, ни в чем себе не отказывая. Короче, в сложившейся ситуации брак Алана и Сандры — самый удачный выход для обоих сторон. Объединение холдингов создаст своего рода монополию, достаточно сильную, чтобы диктовать свои условия и отражать удары извне. Сандра в шоколаде. Лан решит свои проблемы. Стас получит приличное содержание, чтобы вести такой образ жизни, который его устраивает.

— Прямо как в той песне:

Все могут короли, все могут короли,

Жениться по любви

не может ни один, ни один король.

— Но, если все так замечательно складывается, зачем вы тогда до Стаса докопались?

— Сдался тебе этот Стас. Если бы было все так просто, как кажется… Ты меня уже достала со своими вопросами. — Ран начинал злиться. — Ну-ка подойди сюда.

Марисса послушно отлепилась от двери и подошла к Рену. Он наклонился и дернул ее за руку, заставляя пододвинуться вплотную, начал расстегивать ширинку на брюках.

— Давай займем твой ротик чем-то более полезным.

— Рен, я не умею. Я не буду.

— Будешь, милая. Считай, что это плата за информацию. Я же сказал — она сейчас в цене.

Марисса опустилась на колени. Как это делается, она представляла смутно, черпая сведения из книг, фильмов и рассказов знакомых девчонок. Осторожно взяв в руку предмет его мужской гордости, а гордиться было чем, она несмело провела по нему языком от основания до самого кончика. Рен вздрогнул всем телом и напрягся. Ей понравилась такая реакция мужчины на ее прикосновения и она, осмелев, с энтузиазмом принялась за дело. Не выдержав ее неумелых ласк, Рен рывком подхватил девушку с пола и усадил себе на колени. Его язык вторгся в ее рот, сплетаясь с ее языком. Мари застонала от удовольствия. Ринар нетерпеливо срывал с нее одежду. Стянув с себя футболку, он хрипло выдохнул, когда ее грудь с призывно торчащими сосками прикоснулась к его груди. Марисса терлась об него, ласкаясь, пыталась поймать его губы, которые жадно, порой болезненно впивались в ее шею, плечи, упругие холмики ее грудей, иногда оставляя следы. Но она не обращала на это внимания, оглушенная в порыве затопившей ее страсти. Трусики приказали долго жить. Мари вскрикнула, когда его пылающая тугая плоть проникла в ее разгоряченное тело. Крепко удерживая девушку за ягодицы, Рен начал неспешные, терзающие их обоих в истоме, движения, мерно поднимая и опуская ее на свой окаменевший от острого желания орган. С губ Мари срывались судорожные протяжные всхлипы и вздохи. Вцепившись в плечи Рена, она жадно покрывала поцелуями его лицо, шею и каждый участок его тела, до которого могла дотянуться, тем самым еще больше распаляя мужчину. Он ускорил ритм, доводя их обоих до исступления. Девушка кричала, корчась в судорогах накатывающего волнами блаженства с каждым взлетом и падением своего тела, направляемого сильными руками. Она сама с силой терзающей ее жажды впивалась в мужчину губами, ногтями и зубками, требуя, устремляясь к вершине наслаждения. Головокружительный взрыв удовольствия накрыл их обоих, заставив крепко прижаться друг к другу. Ринар до боли сжал Мариссу в объятиях, словно боясь, что она испариться, растает как эфемерное создание, а не живой человек из плоти и крови.

— Рен, ты мне ребра сломаешь, — задыхаясь, прошептала Мари.

Ринар разжал руки и, слегка отстранившись, заглянул в ее глаза.

— Тебе хорошо со мной?

— Рен, пожалуйста, не надо, — простонала Мари.

Она закрыла его рот поцелуем. Так не хотелось портить момент разговорами. И что она могла сказать ему…

Они переместились в постель, где Ринар овладевал девушкой снова и снова. Давая ей лишь небольшие передышки, он снова властно притягивал ее к себе. Марисса, стоя на коленях и вздрагивая от каждого мощного толчка, уже готова была молить о пощаде, когда мужчина содрогнулся и затих. Он лег на бок, увлекая ее за собой, не выпуская из плена своего тела, обхватывая ее снаружи и заполняя изнутри. Как будто утверждая ее принадлежность ему, поглощая, вынуждая раствориться в нем.

Когда Марисса проснулась, Ринара в комнате уже не было. "Опять успел улизнуть так, что я не заметила", — со вздохом подумала Мари. Она с улыбкой вспоминала прошедшую ночь. Сколько у ней было оргазмов — она сбилась со счета. Рен довел ее до изнеможения. Он просто как с цепи сорвался, набрасываясь на нее с такой жадностью, как голодающий на кусок хлеба. "И что это на него нашло?" — размышляла девушка, потягиваясь в сладкой неге.

Глава 21

Она готова была разбить телефон об стену. Ринар не брал трубку ни в первый, ни в двадцатый раз. "Ну, что, так и будешь от меня бегать?" — злилась Мари. Он ничего толком не объяснил. По существу они так и не поговорили. Она совершенно не представляла, что ей делать и как вести себя.

Прождав два дня Ринара в доме, она наткнулась на Костю-Тушкана. На кухне он усердно мял Свету, которой, похоже, это было привычно.

— Костик, а где Рен, ты не знаешь?

— Он вроде сейчас на квартире обитает. А ты чего, позвонить ему не можешь?

— Да он мне, кажется, бойкот объявил. Или вместо мебели тут оставил.

— Ха-ха! Ясненько. И чего ты хочешь делать?

— Да вот думаю, если тебе не в лом, может, ты со Светой потом закончишь, а меня на квартиру отвезешь?

— Ну, ладно. Считай, уговорила. А ты уверена, что тебя там ждут?

— А мне по-барабану, ждет он меня или нет. Главное, что я просто жажду.

По дороге она попросила Костю завести ее в клинику к Руслану.

— Привет, Марисса. Опять приболела? — спросил ее Руслан с хитрым прищуром.

Он был симпатичен Мари. Она интуитивно чувствовала, что он — хороший человек. А лукавые огоньки в его глазах невольно вызывали улыбку.

— Рус, мне нужна твоя помощь. Ты можешь мне справку организовать?

— Какая тебе нужна справка?

— Ну, я точно не знаю. Например, что я попала в аварию и находилась на излечении в твоей больнице. Должна же я как-то объяснить своим родственникам и в институте свою пропажу.

Марисса понимала, что рассказывать правду — значит поставить свою семью под угрозу. Они все рано ничего не смогут сделать. Да и зачем все это. С ней же все хорошо. Все обошлось.

Прошлая ночь привела ее в еще большее замешательство. Она не знала, как ей поступить. Ринар вел себя странно. Все зависит от того, что он скажет. Сможет ли он как-то объяснить свои поступки, то, как он с ней обошелся? Что-то ей подсказывало, что извиняться он не будет. Но что, в таком случае, она хотела от него услышать? Девушка понимала смутно.

Ринар сидел на диване и смотрел бокс по телевизору. Марисса, не раздеваясь, подошла к нему. "Н-да… Потные жирные мужики, мутузящие друг друга почем зря, ему, оказывается, гораздо интересней, чем я. Удручающий факт", — Мари сердилась.

— Привет, Ринар.

А в ответ — тишина.

— Ринар! — более настойчиво позвала Мари.

— Чего тебе? — Рен повернул голову в ее сторону.

— Рен, не нужно меня игнорировать. Ответь мне на один последний вопрос. Пожалуйста. Для меня это очень важно.

— Ты хотя бы понимаешь, что только одна информация о том, что Борис скоро выйдет из игры, может стоить тебе жизни?

— Но я уже знаю об этом. Так какая теперь разница?

— Хорошо. Что ты хочешь еще знать? Ты от меня просто так не отцепишься, я прав?

— Рен, — Мари вздохнула. — Мне, правда, важно это. Объясни мне, зачем вся эта история со Стасом? Зачем тебе его комп? Я имею право знать. Я рисковала собой из-за этого. Неизвестно еще, что он мог сделать со мной. Он же от этих колес совсем безумным становиться. Ты прекрасно знал об этом. Ведь так?

— Да, знал, — жестко, с обжигающими нотками тихой ярости, ответил Ринар. — Я говорил уже. Тут все намного сложнее, чем ты себе представляешь. Замешаны такие деньги, силы и власть, по сравнению с которыми человеческие жизни и судьбы значения не имеют. Во всем этом замешан еще один тип — Григорий Косиловский. Дядя Гриша, как его Стас называет. Он — финансовый директор и самый близкий друг Бориса Верховского, отца Сандры и Стаса. Дядя Гриша и Борис, можно сказать, компанию Верховского вместе с пеленок взрастили. И теперь, когда Борису осталось жить совсем немного, на его империю слишком много народа претендует. Григорий уверен в своем полном праве занять место своего давнего друга.

Но вот тут несостыковочка вышла. Дети Верховского амбициозны и жадны — все в папашку. Дядя Гриша делал предложение Сандре, но она, естественно, не захотела замуж за ровесника своего отца. Ей больше Лан приглянулся. Она далеко не дура, по крайней мере, в том, что касается ее безбедного и светлого будущего. Объединение холдингов ее отца и Алана, увеличивает не только ее личные финансовые возможности, но также, будучи женой Никольского, она получает определенный статус и положение в обществе. Алан, после смерти Верховского, получает не только акции его холдинга. Капитал Лана удваивается. При грамотном использовании наследства Бориса он может взлететь очень высоко.

Только вот не всех это устраивает — ему пытаются крылышки подрезать. Косиловский, понятное дело, с таким положением вещей мириться не собирается. Но тут еще в игру влезает братец Сандры. Его такой расклад тоже не устраивает. Он считает, что после смерти отца — он имеет полное право стать владельцем компании. Они с дядей Гришей становятся союзниками, объединенными одной целью — уничтожить Сандру и Алана. Родственные связи и привязанности в расчет уже не идут. Слишком многое поставлено на кон. А дядя Гриша когда-то обожал и баловал детей своего лучшего друга. Деньги дают огромную власть и возможности, не говоря уже о других преимуществах. Чем их больше, тем прочнее положение в мире бизнеса.

В компе Стаса находилась нужная нам информация. Взломав пароли с помощью нашего знакомого хакера и опытных программистов, я и Алан получили доступ к базе данных холдинга Верховского. Имея доступ к ней, можно предугадать дальнейшие ходы Косиловского и Стаса. Дядя Гриша что-то там мутить начал с денежными потоками и вложениями, перетягивая одеяло на себя. Алан не станет жениться на Сандре и объединять компании, пока не будет уверен, что в союзном холдинге достаточно прочное состояние дел. То, что дядя Гриша там что-то затевает, Лан давно догадался. А времени мало — если вопрос не решиться до смерти Бориса, то тогда серьезные разборки начнутся.

Открыть глаза Верховскому на происки его сына и друга можно только с помощью информации из компа Стаса, который в компании отца числиться заместителем финдиректора и имеет доступ ко всем секретным сведениям холдинга.

Но все мы предусмотреть не смогли. Как, например, то, что Стас решит принести в жертву свою сестру. Это он заплатил тем мужикам, которые напали на вас на даче у Алекса. Те должны были изнасиловать Сандру в наиболее извращенной форме и снять все на камеру. С помощью этой записи Стас собирался шантажировать сестру и Лана. Расстроить их брак. Дяде Грише это тоже на руку.

Алекс и Ден — близкие друзья Алана. Они знакомы еще с института. Алекс — начальник юридического отдела в компании Никольского, а Ден — коммерческий директор. Поэтому они в курсе всех дел. В данный момент они занимаются проверкой добытой тобой информации на предмет подлянки со стороны дяди Гриши и братца Сандры.

Ринар не знал, зачем он ей все это стал рассказывать, но ему очень хотелось, чтоб она поняла. Чтоб она все поняла правильно.

— Так, это все мне ясно, Рен. Но причем здесь я? Ради чего ты меня рисковать заставил? Лан, Алекс и Ден — их интерес здесь очевиден. А ты? Тебе-то что с этого?

— С Ланом мы знакомы еще с раннего детства. И связаны не только старой дружбой. Состояние моих дел находится в прямой зависимости от его, а его — от моих. Крах одного автоматически вызывает падение другого. Долго объяснять, и тебе это ни к чему.

— Понятненько. Друг значит. Все вы тут друзья-знакомые. А я кто? Кто я для тебя?

— А кем ты хочешь для меня быть? Мне что, жениться на тебе теперь?

— Да упаси Бог меня от такого счастья! Ну, с чего ты решил, что я просто мечтаю об этом? Прямо сплю и вижу. Всю жизнь барахтаться в этой вашей грязи. Никакие деньги не стоят того, чтобы так обращаться с людьми. У вас тут все замешано на крови и насилии. И я уже в этом по самое не балуйся. Вот что ты за человек? Рен, так нельзя, понимаешь? Нельзя! Ты используешь людей, извлекая из них выгоду для себя, а потом выбрасываешь на помойку, как ненужный отработанный материал. Ты так поступаешь с Джессикой. И со мной ты поступил также. Ты шантажом и угрозами заставил меня принять участие в этой вашей авантюре. Из-за этих ваших денег, которых никогда много не бывает. Из-за этого вашего желания безграничной власти над людьми.

— Я так и знал. Тебе не понять. Девчонка сопливая. Что ты о жизни знаешь? Ты жила в своем уютном мирке. Может, твоя семья не очень обеспечена, но ты никогда не знала нищеты. Ты не знаешь, что такое голод, холод. Да что ты про насилие знаешь? Ты считаешь, что испытывала боль? Да что ты знаешь о боли? Ничего. И ты ничего не знаешь обо мне, о Лане. Не знаешь, чего нам стоило выбраться из дерьма, в которое нас жизнь кунала мордой. Ты считаешь, что я могу позволить какому-то избалованному, не знавшему горя мальчишке уничтожить все, что мы выстраивали годами?

— Да, ты прав. Я ничего не знаю. Но от этого мне не легче.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Что ты вообще от меня хочешь?

Марисса задыхалась от возмущения, злости и других, переполнявших ее эмоций, которые она не могла точно определить. Слишком много их было и они перемешались в хаосе и смятении охвативших ее чувств. В горле стоял предательский ком. Резко развернувшись, она вбежала вверх по лестнице на второй этаж.

Там в спальне она бросила сумку, вынув из нее только деньги на дорогу, и спустилась обратно. Быстро, чтоб не передумать, она выпалила:

— Ринар, у нас с тобой договор был. Ты говорил, что меня отпустишь, как только я принесу тебе то, что тебе было нужно. Я сделала, что ты хотел.

Рен не отвечал. Он вернулся к просмотру телевизора. Такой откровенный игнор начинал бесить.

— Ринар! Ты обещал! Ты дал слово, что отпустишь меня, — с нажимом почти выкрикнула Марисса.

Ей удалось завладеть его вниманием.

— Ты хочешь уйти?

— Да. Я хочу уйти, — усилием воли, но спокойно и твердо ответила Мари.

— Давай. Вали, — зло бросил Ринар.

Гнетущая тишина повисла в воздухе.

— Студенческий отдай.

Ринар прошел на кухню. Отодвинул стенной шкаф и вынул из сейфа документ и толстую пачку денег. Он бросил их на стойку бара.

— Это тебе, как обещал. Приятно было провести время.

Марисса не нашлась, что ответить. Слезы гнева и обиды выступили у нее на глазах. Она, молча, сняла подвеску с шеи: большая аквамариновая слеза. Мари положила ее аккуратно поверх пачки денег и попятилась к двери, не отрывая взгляда от сгустившейся темноты его глаз. Добравшись, таким образом, до выхода из квартиры, она быстро выскочила в коридор, хлопнув дверью, и бросилась бежать. Она бежала и бежала, не оглядываясь, не переводя духа, пока не закололо в боку. Тогда она облокотилась на стенку здания и разразилась громкими рыданиями.

— Девушка, вам плохо? — жалостливо спросила проходящая мимо сердобольная старушка.

Марисса отняла ладони от лица и улыбнулась ей:

— Нет, мне хорошо. Мне очень хорошо, — и пошла в сторону метро.

Эпилог

За окном сгустились сумерки. В квартире стало темно. В блеклом свете бра можно было различить спящего на диване мужчину. По помещению пронеслась трель звонка. Мужчина не пошевелился. Но посетитель сдаваться не собирался.

Ринар, с описательными выражениями ненормативного характера в адрес настойчивого гостя, открыл дверь. Его мутные глаза остановились на ухмыляющемся Кондоре, привалившемся к косяку. На лице Рена обосновалась трехдневная щетина, он был весь помятый и злой, как черт. Но его друга это нисколько не смутило.

— Зайти-то можно? Ты почему опять на звонки не отвечаешь?

Тимур просочился в квартиру через аморфного взъерошенного Ринара.

— Фиу! — свистнул он, разглядывая погром. — По какому поводу праздник? Рыжую, что ли, все-таки шлепнул? Довыпендривалась?

— Она ушла, — Рен тяжело плюхнулся за стойку бара на единственно уцелевший стул.

Он распечатал стоявшую на ней бутылку виски и налил себе полный бокал. Тимур достал себе из шкафчика стакан и пристроился рядом.

— Ну, за это я с тобой тоже выпью. Забей ты на нее. Получила свои бабки. Ты ей еще барахла, цацок накупил. Как там говориться? Спасибо этому дому, пойдем к другому.

— Да не взяла она ничего. Ушла в чем была. И телефон оставила. — Рен вертел в пальцах большой камень цвета морской волны.

— Нашел из-за чего париться. Давай, переоденься. И это… В душ, что ли, сходи. Пойдем куда-нибудь. Отдохнем. Девок погрудастей найдем. Хочешь — белых, хочешь — черных. Или ты последнее время рыжими увлекаешься? А кошка эта худосочная сама еще к тебе прибежит.

— Не прибежит. — Он не сводил взгляда с кулона. — Я такой долго искал. Специально для нее. Чтоб цвет один в один, как ее глаза. А она… Как в морду плюнула.

Марисса сидела в автобусе, который увозил ее к прежней жизни. От всего этого кошмара, в котором она пребывала последние недели. Почему-то все еще хотелось плакать. Не просто плакать, а реветь громко навзрыд. Этого она не могла себе объяснить. Неужели ему удалось изранить не только ее тело, но и душу задеть? Она этого не понимала. Рассудок говорил, что она все правильно сделала. В кои-то веки поступила разумно. Но противное сердце надсадно ныло. Мари постаралась взять себя в руки. "Накоси — выкуси, старая ведьма", — вспомнила она предсказание цыганки. — "Вот ни разу не угадала. Я выпуталась. Я смогла. И теперь у меня все будет хорошо, просто отлично. А все плохое закончилось".

Марисса еще не знала, как сильно она ошибается. Все еще только начиналось.

Content

Зелиева Рина Аквамариновое небо (СИ)

Аквамариное небо Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог