Зелиева Рина

Скалы из нефрита (СИ)

Скалы Из Нефрита

Книга 2

Пролог

"Так… Еще немножечко осталось", — Марисса пыталась транспортировать свою бренную тушку на восьмой этаж общаги экфака в крошечную двушку, которую делила на двоих с сестрой. "Главное в этом нелегком деле что?" — пыталась подбодрить себя Мари. — "Правильно — не споткнуться и не загреметь костями обратно вниз по ступенькам". Сегодня она сдала последний экзамен в сессии первого семестра, да еще девочка с ее группы замуж собралась. Решили всей их девчачьей группой устроить девичник, а заодно и отметить конец сессии. Отметили… Доза алкоголя, как известно должна соответствовать массе тела. Так вот, как-то и где-то в расчетах Мари ошиблась, и теперь ступени обычной подъездной лестницы бежали перед ее глазами как ступени эскалатора. Стены плавали в туманной дымке, а ноги с головой дружить вообще отказывались. С третьей попытки отперев дверь, девушка ввалилась в комнату, стащила сапоги и плюхнулась на свою железную койку. Потолок качался, качался…

Сквозь сон стали пробиваться голоса. Просыпаться Мари не хотелось, но голосам не хотелось, чтобы она спала. Один принадлежал ее сестре Несс, а другой — сестричкиной подруге Лерке.

— Марусик, хватит дрыхнуть.

Лера — симпатичная сексуальная хищница с длинными ногами и смазливым личиком. Девушкой она была умной, но только вот был у нее один пунктик. Она любила в барах и на дискотеках разводить парней на выпивку. И не против была за это собой расплатиться. Гордая и принципиальная Марисса над ней любила подшутить, вспоминая известную песню: "У тебя у курносой сигарета во рту, за стакан KalwoDocco продаешь красоту". Лера не жила с ними в общежитии. Она проживала с родителями и братом в просторной городской квартире. Семья у них считалась довольно обеспеченной. Оба ее родителя работали в банке и денег на карманные расходы детям не жалели. Лерка вполне могла бы и сама за себя заплатить, но, то ли самовлюбленной и избалованной девушке денег все равно было мало, то ли ей так было почему-то не интересно, но она любила, когда за нее платят мужчины. "Впрочем, не суди — да не судим будешь. Ее дело. Каждый сам вправе решать, как жить", — рассуждала про себя Марисса, в конце концов, перестав над ней потешаться.

— Сдала экзамен? — устроила допрос Несс. — Или с горя надрызгалась?

— Пока вы не приперлись — вроде как с радости, — огрызнулась Мари.

Голова нещадно гудела. В ушах стоял звон колоколов, и она оптимистично надеялась, что не погребальных. Потому, что, проанализировав свое самочувствие, Марисса решила: "Лучше помереть, чем так мучиться".

— Мы тоже сдали, — не обращая внимания на ее настроение, точнее на отсутствие его, как такового, щебетала Лерка, начав рассказывать, как ловко удалось списать и вытянуть на четверочку. По недавним правилам ВУЗа: если была хоть одна тройка в сессии, то стипендию не платили.

— Мы собрались это дело отметить. Ты с нами?

— Не. Я вроде как наотмечалась уже. Спать хочу. Голова бобо, во рту кака. Отвяжитесь уже, изверги.

— Не изверги, а извергини, — решила блеснуть остроумием Лера. — Ну и зря. А мы с Нессей в Тайфун собрались.

— Куда-куда?

— Ну, это новый ночной клуб. В центре открыли. Говорят, что супер. Пошли с нами, как раз на ночную дискотеку успеем. Оторвемся по полной. Чего здесь-то ловить? Скукота.

— Ладно, только давай, Лера без этих твоих штучек.

— Каких штучек? — она хитрюще улыбнулась.

— Ты знаешь, о чем я… Дуру не включай. Давай договоримся: ты не будешь сегодня мужиков клеить, просто потанцуем. ОК? Я сейчас вот реально не в настроении от всяких озабоченных типов отбиваться с твоей подачи.

— Да ладно, че ты. Мы просто на разведку.

Оставаться одной Мариссе тоже как-то не хотелось, в общаге гульба шла полным ходом. Следующий день — первый день долгожданных осенних каникул. В свете всеобщей эйфории Мари решилась на вылазку: "Ну не сидеть же здесь, когда все в отрыв уходят. А заснуть, наверно, уже не получиться. Весь настрой перебили". Она наспех переоделась. Короткая черная юбка под кожу, блузка с молнией спереди из той же ткани, ботфорты. Вся одежда — "мейд ин чина". "Ну не ахти конечно, но на стипендию особо не прибарахлишься. Ладно, как говориться, сойдет для сельской местности", — подбодрила себя девушка. Отражение в зеркале, однозначно, не радовало. Накинув красное кашемировое пальто и надев красный беретик, Марисса решила, что готова к труду и обороне. Ей очень хотелось надеяться, что обороняться сегодня не от кого не придется, и Лерка сдержит свое обещание.

Добравшись до пункта назначения, девушки обнаружили, что вечерняя дискотека еще не закончилась. Приходилось ждать. "Да — на улице не май месяц. Прохладно, однако", — вздохнула Лерка и предложила чего-нибудь для "сугрева" приобрести. В ближайшем магазине, особо не напрягаясь с выбором, подружки купили бутылку дешевого красного вина и пластиковые стаканчики. На вкус вино оказалось просто отвратительным, но тепло разлилось по желудку, и стало как-то веселее ждать. Лера достала пачку сигарет и предложила Мари и Несс. Уже к концу первого курса в общежитии практически все девушки курили. Наконец, вырвавшись из-под родительской опеки, им хотелось делать все, что раньше запрещали, и чувствовать себя при этом совсем по-взрослому. Подружки учились уже на третьем курсе и считали, что повзрослели уже окончательно.

Из-за угла показались два пацаненка. На вид — лет пяти и семи. Странно, но шли они, пошатываясь, и в руках держали зачем-то прозрачные пакетики. Подойдя к девушкам, старшенький спросил: "Тетеньки, а закурить не дадите?"

— Какие мы тебе тетеньки? — возмутилась Лерка. Ну, если это все, что ее возмутило…

— А дым у вас из попок не повалит? — нежно осведомилась Марисса.

— У вас же не валит, — рационально заметил тот, что постарше.

— А мы вам за это нюхнуть дадим, — предложил тот, что поменьше.

Мари присмотревшись, заметила, что у них в пакетах лежит по тюбику клея Момент. У нее даже дар речи пропал, что означало крайнюю степень удивления. Девчонки тоже, вроде как, ошалели от такой наглости малолеток.

— Да идите вы на…, - прорезался голосок у Лерки, пославших их в известном направлении.

— Лер, как ты при детях выражаешься, — возмутилась почему-то Мари. Хотя у нее на языке вертелось то же слово.

— Да ну, этих кашелок драных, — добил подружек старшенький, и мелкие потопали своей дорогой.

А девушки приняли направления в сторону Тайфуна, откуда уже выходил народ. Если бы Марисса знала, чем обернется для нее предстоящая ночь развлечений, она бы уже бежала в противоположном направлении от клуба, не жалея ног, обутых в сапоги на высоких каблуках. Заперлась бы в своей комнатушке, забрикадировалась изнутри и отказывалась бы выходить оттуда еще, как минимум, лет десять. Но сейчас, находясь в счастливом неведении относительно нового поворота в ее жизни, она спешила за подругами навстречу своей судьбе.

Глава 1

Клуб, сияющий неоновой вывеской, в самом деле, был шикарный для их провинциального городка. Не далеко от барной стойки располагались столики, из этого помещения был выход в один из танцевальных залов. За танцполом находились VIP кабинки, обставленные мягкой мебелью. Девушки уселись за один из столиков и заказали себе по пиву. Мариссе пить уже не хотелось, но не просто же так сидеть. После нескольких глотков ее стало мутить. Девчонки ушли танцевать, оставив Мари охранять столик.

Марисса от нечего делать рассматривала посетителей, которые казались все похожими один на другого. Все они — уже не молодые мужчины, с одинаковым скучающим выражением лиц: лица уставших от жизни богатых дядечек без всякой претензии на интеллект.

"Чего-то мне сегодня везет, как утопленнику. Явно, не мой день. Мутит не по-детски. Да еще какой-то старпер подвалил", — окончательно упала духом девушка, когда один из этих дядечек подсел к ней и стал угощать:

— Тебе еще пива заказать? Может вино или коньяк?

"Так — это уже по Леркиной части. А меня сейчас вообще на него вырвет", — чтобы от него как-то отвязаться, Марисса сказала, что пойдет — поищет своих подружек. — "Пусть Лера халявой наслаждается, а я тогда уж потанцевать лучше попробую, может, протрясет, полегчает".

Девчонок на танцполе не оказалось. "Вот и где они? Нормально так — да? Бросили меня одну, а сами исчезли в неизвестном направлении. Если включить логику, то уйти отсюда они могли только в те двери, что ведут в VIP кабинки, потому что если бы они вышли через дверь, что ведет к столикам, я бы их заметила", — раздумывала Мари. За столиком она сидела лицом к помещению, предназначенному для танцев, и высматривала подружек.

"И чего теперь мне делать? Где их искать? Во все двери, что ли, заглядывать? А если они там до утра подвисать собираются? Да и какого они туда поперлись?" — начинала злиться Марисса. — "Не…, ну, правда, мне чего делать-то? Ждать их с этим спонсором, из которого песок сыплется? Ладно, начнем справа". Она дернула ручку двери крайней комнатки — заперто. Следующая. Распахнув дверь, Мари уперлась взглядом в девчонок. Они сидели на диванчике напротив входа и мило чирикали. Марисса влетела в закуток с неуемным желанием испортить им настроение.

И тут же прижалась спиной к двери. Это сейчас была ее единственная точка опоры, которая не позволила девушке упасть. Потому что ее ноги стали ватными и подгибались в коленях, а по спине заструился холодный пот. Даже на лбу появилась испарина. Сердце пропустило пару ударов, а потом лихо понеслось вскачь. Лицо Мариссы словно окаменело, и она, как будто, разом потеряла способность говорить и двигаться. Зато мозг внезапно просветлился, изгоняя алкогольную дымку.

На диване в торце стола сидел Ринар собственной демонической персоной ее отдельно взятого апокалипсиса. "Да, он все такой же, каким я его запомнила", — отметила про себя Мари. — "Офигительно красивый, притягательный, и все такой же опасный". Своеобразный шарм, которым он обладал, притягивал к нему женщин, как мотыльков свет. Черная водолазка, облегающая его натренированное тело, была заправлена в темно-синие джинсы. Рен прожигал ее своим потемневшим взглядом, который обещал девушке все муки ада.

Рядом с Лерой и Несс, чуть подальше в углу диванчика, развалился Кондор. В другом торце стола, напротив Ринара расположились Арсан и Тушкан. На диване с противоположной стороны от девушек, спиной к Мариссе сидели еще двое мужчин, имена которых она не знала. "Вся банда гавриков в сборе. Хотя нет, кого-то не хватает. А…милейшего Рамиля. Хотя мне от этого не легче", — сознание Мариссы уже неслось оттуда прочь, ломая ноги, а душа — возвернувшись из пяток, где до этого пребывала, вслед за ним, этими самыми пятками сверкая. Только где-то в уголке ее мозга нудила неизвестно откуда взявшаяся совесть. "Вот откуда ты взялась?" — спросила Мари непрошеную гостью, то есть эту самую совесть. — "Я тебя еще в школе на ластик променяла".

"Ты же не оставишь Несс и Леру здесь с ними?" — пеняла совесть ей. "Угу, если хоть на минуту представить, что мне самой остаться здесь не получиться", — Марисса понимала, что разговаривать самой с собой и со своей совестью — это уже диагноз, даже если не вслух. Но она была совершенно выбита из колеи и пыталась таким образом придти в себя. Все присутствующие смотрели на нее, разом замолкнув.

— Ну, чего замерзла? — обронил Ринар. — Давай, топай сюда, — и похлопал рукой по месту рядом с собой.

Мари с трудом отлепила спину от двери и пошла в указанном направлении, с трудом переставляя ноги. Она забилась в самый уголочек дивана под этим уничтожающим взглядом, пытаясь стать как можно незаметней, мечтая замаскироваться под обои или прикинуться продолжением мебели. Ринар придвинулся к Мариссе, положив руку на спинку дивана за ее головой, и слегка наклонился к девушке, оказавшись совсем близко. Так близко, что она почувствовала его аромат, такой знакомый и неповторимый. Такой чудесный, смешанный из запахов дорогого парфюма и его собственного, запаха первобытной мужественности, которую он излучал.

— Ну, — произнес Ринар ленивым размеренным тоном, без всякой интонации. — Рассказывай, как ты до такой жизни докатилась? — Пальцами руки, лежащей за спиной у Мариссы, он перебирал пряди ее длинных рыжих волос.

Вот этот его тон, он хуже всего. Ах, как хорошо она его помнила. Сейчас она знала, что он зол, очень зол. И страшно даже представить, во что эта его злоба выльется. Но почему он так беситься? Столько времени прошло. Год, уже целый год. Возможно, они расстались не лучшим образом. Но она-то знала, что больше никогда его не увидит. И вот сейчас… Нет, этого не может быть! Все внутри нее протестовало. Так просто не может быть! Злой рок какой-то. Мурашки поползли по коже. Казалось, даже волосы на голове шевелятся. Проклятие — оно все еще действовало. А как еще иначе объяснить, что он здесь сейчас сидит рядом с ней? Марисса ощущала себя кроликом, которого гипнотизирует удав.

— Девочки у нас притихли что-то… Подружки твои, да? — он продолжал пропускать сквозь пальцы ее волосы.

Мариссу от этого начинала бить дрожь. "Нет, нет, нет, — срывался на крик голос внутри нее. — "Не опять, не со мной". Видимо, эффектное появление Мари в комнате ввело девчонок в некоторый ступор, и они не знали, как истолковать ее поведение.

— А что со мной не так? — получилось как-то хрипло, тихо так.

— Ну, знаешь, маленькая, девочки с панели приличней тебя выглядят.

"Ну да, сел на свой конек. Унизить, опустить, затоптать", — гнев полыхнул внутри Мариссы, возникнув так — из неоткуда, точнее незачем, и вообще некстати. Гнев, злость, ярость вообще плохие советчики в критических ситуациях. Умом она это понимала, но вот, что ему всегда хорошо удавалось, так это выводить ее из равновесия. "Умеет же, зараза, будить в людях отрицательные эмоции и наслаждаться потерей самообладания. Хочешь опять поиграть в эту игру? Ладненько. Я за себя не отвечаю. Терять уже все равно, похоже, нечего", — Мари набрала побольше воздуха в легкие.

— Ну, знаешь ли, они работают. А мы тут так, на огонек заглянули. И вообще, надо было как-то поберечь любимую игрушку, когда еще она была в надлежащем виде.

— Я как-то не привык заботиться о своих игрушках.

— Да ну? А сейчас тогда чего? Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу, все равно его не брошу, потому что он хороший?

— Марусик, ты его знаешь? — отмерла Лера.

— Да лучше бы не знала, никого из них не знала, никогда! — сорвалась Мари на крик.

— Все такая же злючка, — отметил Кондор со своей любимой грязной ухмылкой.

— Лерка, ведь я же тебя, как человека, просила. Опять ты за свое. Ты хотя бы понимаешь, во что ты вляпалась?

Лера хлопала глазами, пребывая в замешательстве. Несс тоже молчала, переводя взгляд с одной на другую.

— Марусик, может, перестанешь загадками говорить и объяснишь, с чего беситься начала? — Лера, наконец, решила, что лучшая защита — это нападение.

— Ты глаза разуй, идиотка, — шипела Мари.

Мужчины лишь ухмылялись, слушая перепалку девушек. Все они уже успели прилично выпить, как отметила про себя Марисса. И алкоголь вкупе с похотью делал их еще более опасными.

"Что делать? Лерку и Несика спасать надо. От этих типов добра ждать не приходиться. Меня он теперь точно уже не отпустит. Вон как смотрит. Как Том на Джерри", — но в голову, как назло ничего существенного не приходило.

— Ладно, мальчики. Нам с девочками уже пора. Приятно было пообщаться, — Мари решила, что это лучший способ заставить мужчин открыть карты.

Ринар рассмеялся.

— Ну, Марисса. Ты, вроде, дурой никогда не была. И подружки твои сами сюда пришли, их никто силой не тащил. Зачем так торопиться?

— Потому, что дурой никогда не была.

Рен покачал головой.

— Мари, вы пришли сюда с определенной целью. Я и мои люди — не мальчики. Все все отлично понимают. Чего ты дергаться начала?

Что-то объяснять ему сейчас было бесполезно. Это Мари четко осознавала. Так же как и то, что у него есть повод злиться на нее. Конечно, это его точка зрения. Но она была, и его в этом не переубедить.

— А пописать сходить можно? А то законы физики дают о себе знать.

Рен кивнул Мари, а затем Тушкану. Марисса, стараясь изобразить уверенную походку, направилась к двери. Костя шел за ней следом. Остановившись у дамской комнаты, она развернулась. Тушкан наступал ей на пятки.

— Костик, ты чего? За уши подержать хочешь?

— Давай по быстрому, — буркнул Тушкан.

— Ну, это как получиться, Костенька. Наша милиция нас бережет? — улыбнулась Мари во все тридцать с гаком.

— А те прикольно еще?

— Да нет, Кость, не прикольно. — Мари скрылась за дверью с буквой "Ж".

Инстинкт самосохранения подсказывал Мариссе, что ее первый порыв бежать со всех ног — это был идеальный вариант: "Может быть так и сделать? Все кинуться меня отлавливать, а про Несс и Лерку забудут. Надеюсь, девчонкам хватит ума смотаться и затаиться. Ну, хотя бы, пока они меня не поймают и не забудут про них", — Мари оставалось придумать, как воплотить ее план в жизнь. Окна в туалете не было — три кабинки и три раковины. Она удивлялась терпению Кости. Все обследовала, даже водичкой в лицо холодненькой поплескала. "Уломаю или нет? Ладно, надо попробовать, тут уже без вариантов", — Марисса выплыла нежной павой. Костя стоял и дымил. Интересно, какую по счету?

— Кость, ты хороший парень. Я знаю. Отпусти меня, а? Ну, пожалуйста. Я тебя очень прошу. Будь человеком.

— Ты че? Совсем крышак съехал? Нормально так придумала! Ты хотя бы представляешь, что он сделает, если я скажу, что про. л тебя? Давай двигай. Все, без базаров.

По дороге он тронул ее за плечо:

— Ты, это… Слышь. Поосторожней с ним. Он с тех пор, как ты уехала, вообще зверем стал. И до этого бешеный, а теперь…, - Костя многозначительно махнул рукой.

Марисса вернулась на старое место. В мозгу всплыли картинки: стоять, сидеть, к ноге. Как дрессированная собачка.

Мари опять забилась в угол. Подальше от него. Нет, уже не спрятаться, не скрыться. Опять темный взгляд, выжигающий насквозь. "Ну, давай, скажи, какую судьбу ты мне предрешил? Только девчонок не трогай, они не виноваты ни в чем".

Лера и Несс затихли. Мари не знала, что тут происходило в ее отсутствие, но только они, похоже, начали осознавать, что это все хорошо не закончиться.

Так как девушки сидели притихшие, испуганные, и развлекать их явно не собирались, мужчины заскучали.

— Поехали в гостиницу, — распорядился Рен.

Глава 2

Девушек вывели и распределили по машинам, которые стояли на стоянке недалеко от входа в клуб. Три больших черных внедорожника агрессивно урчали своими мощными движками, освещая галогеновыми фарами мокрый асфальт и серые унылые здания. Марисса оглянулась на подружек: Несс и Лера как-то обмерли, стали смирные и послушные. Они даже сопротивляться не собирались. Мариссу это больше всего бесило: всегда надо бороться до последнего, бороться, даже если все предопределено. "Без вас мне будет легче, ну давайте, сделайте что-нибудь", — мысленно умоляла их Мари. Надеялась она напрасно. Они покорно сели в машины, пугливо таращась на своих похитителей. Дверцы бесшумно захлопнулись, и машины покатили по улицам периферийного центра.

Марисса сидела на заднем сидении рядом с Реном. Чаще он ездил с водителем, чтобы спокойно решать свои дела по мобильному или копаясь в ноуте. Мариссе больше нравилось, когда он вел машину сам. Она вспоминала, как сидела возле него на переднем сидении авто, когда они ездили в "Кленовую рощу" или на дачу к Алексу. Сильные и одновременно нежные руки на руле, красивые, с длинными пальцами, четкие уверенные движения. Впрочем, все, что он делал, все его действия отличались какой-то легкостью и непринужденностью. Какой-то кошачьей грацией, что ли. Нет, скорее очарованием дикого зверя, хищника.

Ринар поглядывал на Мари, хмурился. Под темнотой его глаз, острым, проникающим в самую душу взглядом девушка чувствовала себя неуютно. Ей было страшно. За себя, но больше за Несс и Леру.

Мысли в голове Мариссы метались, обгоняя одна другую: "Я что-то должна сделать, но что? Как выручить девочек из этой гребаной ситуации, в которую они попали по своей же глупости. Все Лерка со своей авантюрной жилкой и любовью к халяве. Я догадывалась, что рано или поздно она вляпается во что-то подобное, но вот чтоб так. Еще и Несс втянула в историю. Ну, о чем она думала, подсаживаясь к группе брутальных дядечек? Да у них на лбу крупными буквами высвечивается — бандюги. Но это все лирика. А делать-то что?" — если бы Мари знала. В голову не приходило ни одной мало-мальски приличной идеи: убежать не удастся, пройденный этап. "На жалость и альтруизм рассчитывать было бы глупо. Но что-то попытаться сделать было все-таки нужно. Нельзя же просто так: как коровы на бойню", — терзалась Мари.

Машины въехали во двор небольшой гостиницы. Несс и Леру вытащили из машины. Марисса выскользнула сама, не дожидаясь призывов к действию. Если она сейчас что-то срочно не придумает, потом будет поздно — нервы девушки были на пределе. Повинуясь внезапному порыву, она рванула к Ринару. Положив ладошки ему на грудь и пристально глядя в глаза, начала свой речитатив.

— Рен, Рен, отпусти их, пожалуйста, ну отпусти. Ну что тебе с этого? Зачем? Они же ничего тебе не сделали, они не виноваты. Ты злишься на меня, знаю, злишься. Возьми меня, делай что хочешь, только их отпусти.

Это непроницаемое выражение, ледяной взгляд. Его глаза, цвета темного шоколада в минуты ярости становились совсем черными. Было страшно потеряться в их глубине. Лед и пламя, холодная ярость. Это было хуже всего. "Как через это пробиться, как достучаться до него. Ну, осталось же в нем хоть что-то человеческое?" — лихорадочно соображала девушка.

— Ринар, ну Ринар, — голос Мариссы срывался от переполняющих ее эмоций. Она пыталась подавить всхлипы: "Только не истерить, не паниковать. Тогда все пропало. Он же стоит, слушает. Значит не все еще потеряно. Хоть и смотрит как на щенка, который скулит у его ног и непонятно чего хочет".

— Ну, чего ты добиваешься? Я все сделаю. Хочешь, я буду твоей игрушкой, твоей рабыней, твоей вещью? Я буду послушной, очень послушной. Правда. Я буду выполнять все твои приказы, слова не скажу. Все, все что хочешь. Только отпусти девочек. Пожалуйста, ну пожалуйста. Умоляю.

Мариссу душили рыдания: "А что, если ему все это не нужно, если он потерял ко мне уже всякий интерес и хочет лишь одного — отомстить. Такие, как он, не прощают. Я бросила его. Наверно ни одной женщине, которые когда-либо у него были, даже в голову это не приходило. Обычно бросал он. Даже не бросал, просто забывал, как о надоевшей вещи. Я же ушла, даже не обернувшись. Но он сам мне это позволил. Мы договорились. Он обещал отпустить и сдержал слово. Я не взяла ничего из того, что он покупал или дарил, проигнорировав пачку денег, которую он пренебрежительно бросил мне, как бы за услуги. Пытаясь унизить. Я ушла, нет, даже не уходила. Я бежала, летела, летела на крыльях вновь обретенной свободы. И никогда больше не пыталась его увидеть, выкинула его из головы, постаралась все забыть. Я долго выкладывала стену вокруг воспоминаний этого кусочка моей жизни кирпичик за кирпичиком. Этой безумной, дикой истории, которая со мной произошла. Чего мне это стоило, чтобы вернуться опять к нормальной жизни. Стараться не думать об этом кошмаре. Не думать о нем. Пренебрежение к его царственной особе. Это хуже, чем преступление против человечества. Какое наказание он определит мне? Неужели моя сестричка, пребывающая в святой наивности, понесет кару за мои грехи. Что я еще могу? Мне больше нечего предложить ему. Нечем откупиться. У меня ничего нет. Больше ничего уже нет".

Какое-то опустошение и слабость накатили на девушку леденящей душу волной. Ноги стали подкашиваться, и она стала сползать на мокрый асфальт по его сильному телу. Рухнув на колени у его ног, Мари продолжала с мольбой и надеждой смотреть на него, стараясь не опустить глаза под его пристальным неумолимым взглядом. Больше всего ей сейчас хотелось спрятать лицо в ладонях и забиться в истерике, но она не могла позволить себе такую роскошь, не сейчас.

— Отпусти Несс, мою сестру. Во имя всего святого, умоляю, не делай ей ничего, — хрипло простонала Марисса.

По лицу стекали капли моросящего дождя, смешиваясь со слезами и растекшейся тушью. Она понимала, что выглядела сейчас не лучшим образом, но ей было все равно.

Его люди стояли поодаль и с интересом наблюдали за этой сценой. Хрупкая рыжеволосая девушка в красном, стоящая на коленях у ног их главаря. Холодная промозглая октябрьская ночь. Студеный ветер пронизывает насквозь.

Возможно, ее уничижение потешило его самолюбие. Никто, ни он, ни его друзья никогда не видели эту гордую независимую девушку в такой позе, унижающуюся, рыдающую, молящую. Наоборот, ее вызывающе задранный подбородок, высоко поднятая голова и готовность дать отпор в любой ситуации, как бы ни пытались ее подавить, оскорбить, унизить, вызывали восхищение и раздражение одновременно. Мари всегда старалась показать, что не боится их, только это помогало ей тогда выжить. Ведь только стоит показать свой страх перед диким зверем, как он тут же броситься и растерзает, сразу определив тебя как жертву.

— Отпусти девочку, — коротко приказал Рен Тимуру, державшему Несс за предплечье.

— Беги, — бросил он сестре Мари таким голосом, каким отдают команды собакам.

Марисса видела, как в глазах Несс светятся стоп огни. Видимо, от ужаса та не соображала, что должна сделать.

— Беги. Убегай отсюда, дура, — закричала она на сестру.

Крик Мари вырвал Несс из оцепенения, и стоп огни в ее глазах погасли. Она стартанула так, как будто за ней гналась стая диких псов. Стая стояла на месте, провожая ее взглядами, сожалея о потерянном развлечении, но удерживаемая непререкаемым авторитетом вожака.

— Ну и че? У нас только одна осталась? — вздохнул удрученно Кондор.

— Мне что, тебе рассказать, как шлюшек найти? — зарычал на него Ринар. Он поставил Мариссу рывком на ноги и потащил в гостиницу.

"Нашу Муху в уголок поволок — хочет бедную убить, Цокотуху погубить", — услужливо подсказала Мариссе память. Она решила, что ей до истерического смеха уже недалеко. Администратор за стойкой и охрана гостиницы не обратили на вошедших никакого внимания, скорее всего, отлично понимая, с кем имеют дело, и решили не вмешиваться. Себе дороже.

Втолкнув Мариссу в номер, Рен снял куртку. Она тоже начала стаскивать пальто и сапоги, стараясь не напачкать.

Номер состоял из двух комнат. В той, в которую они зашли, стояли диван, два кресла, посередине них небольшой столик. У стены — телевизор. Дверь из этого помещения вела в спальню, в которой, кроме кровати, тумбочек и шкафа ничего не было. Все просто и безвкусно. В провинциальной гостинице — номеров люкс не наблюдалось.

— Ванна там, — насмешливо произнес он, указав рукой в направлении спальни.

Взял трубку со стола и стал делать заказ: коньяк, сок, фрукты, шоколад. "Зачем? Мы что, будем изображать встречу двух счастливых влюбленных на очередном свидании? Да и фиг с тобой. Ты вообще самый странный, самый отмороженный тип, которого я когда-либо знала", — подумала Марисса и направилась в ванну. Там она быстро разделась и залезла под душ, пытаясь согреться и смывая с лица поплывшую косметику. "Придется играть по твоим правилам. Как всегда", — она нашла в углу банный халат и облачилась в него. Его замечание по поводу ее одежды достигло цели. Ей было неловко перед ним в этой дешевой одежке: "Я оскорбила его безупречный вкус? Ну и ладненько, бедная студентка не может позволить себе одежду из бутиков ведущих модных марок. Ты прекрасно это знаешь, просто ну нельзя же упустить момент поиздеваться".

Ринар сидел в кресле и медленно потягивал коньяк. Марисса подошла и присела на диванчик. Он, не спрашивая, налил ей тоже. "Мне вообще-то сегодня уже хватит, с меня на сегодня всего уже хватит", — но она взяла стакан и пригубила, просто чтобы чем-то занять руки, смущаясь под его пристальным взглядом. Он рассматривал ее как какое-то экзотическое животное. "У меня что, третий глаз на лбу вырос?" — раздраженно спросила себя девушка.

— Тебе что, не нравилась обеспеченная жизнь, которую я тебе предлагал? Я думал, нам хорошо было вместе. Разве нет? Но ты ушла. И я хочу знать — почему? Или я тебя чем-то не устраивал? — наконец, прервал молчание Ринар.

" Нда… Такой тон кого угодно превратит в арктический лед", — подумала Мари.

— Ты, — резко, но, по крайней мере, честно.

— Ну и в чем же? — кривая ухмылка затрагивает только губы, в глазах ночь.

"Ага. Чего я могу тебе сказать такого, чего ты сам не знаешь. Ну, раз хочешь, то, пожалуйста. Помирать, так с музыкой. Хотя бы удовольствие доставлю себе напоследок", — Марисса собралась с духом и выпалила:

— Да, нам с тобой было хорошо вместе. Трудно, но хорошо. Меня все устраивало. Но только, знаешь, в чем проблема? Ты самый невозможный тип из всех, кого я знала. Ты деспот, тиран, диктатор с садистскими наклонностями. Да Мао Цзедун рядом с тобой отдыхает и нервно курит в сторонке. Я была нужна тебе только, чтобы спать со мной! Да еще под других подкладывать. Так — чисто в деловых интересах. Женщин ты вообще за людей не держишь. Считаешь их всех тупыми овцами, живущими на свете лишь для того, чтобы радовать вас, мужиков, в постели.

— А разве это не так? Вы зачем сегодня в этот кабак приперлись? Деньги у меня не взяла, ничего не взяла, даже шмотки, цацки, что я тебе покупал, все оставила, а тут за выпивку себя продаешь. Если бы я знал тогда, что ты так дешево стоишь, не стал бы так напрягаться.

У Мариссы от возмущения в зобу дыханье сперло: "Так вот что он обо мне подумал!" Она открыла рот, закрыла, потом опять открыла, хлопая на него глазами: "Ну и как ему объяснить теперь? Он мне не поверит. Они вообще не нужны ему, эти мои объяснения. И почему его так задело, что я его подарки не забрала?" Марисса представила, как она жадно запихивает все в огромный чемодан, который с трудом волочет за собой, и чуть даже не рассмеялась: "Странный он".

— Мы просто пришли конец экзаменов отметить, просто пива выпить и просто потанцевать. Это все Лерка опять со своими фокусами. Она мне обещала, что не будет мужиков клеить. Обещала! Я бы ни за что с ней тогда не пошла.

— Хорошие у тебя подружки.

— Лерка вообще не моя подруга, если тебя это так задевает. А моей сестры. Но я не могу запретить Несс с ней общаться. Это из-за Лерки всегда у нас неприятности.

— В том, что с нами происходит, виноваты лишь мы сами. Даже если объективно и фактически мы не виноваты.

"Ну, надо же, какой ты умный. Мне — дуре провинциальной до тебя как до Парижу", — Мари сморщила носик.

— Ну-ка, иди сюда. — Рен поставил стакан на стол.

Марисса приблизилась.

— Ближе.

Мари подошла вплотную, оказавшись между его коленями, и уперлась в край кресла. Быстрым движением руки, так, что девушка даже испугаться не успела, он схватил ее за волосы и, намотав их на руку, притянул к себе. Практически падая на него, Мари оперлась руками о его грудь.

— А ты сама что? Разве не мужика себе искать туда пришла? Хорош мне мозг полоскать.

Его лицо находилось рядом с ее. Марисса не могла оторвать взгляд от его губ. "Такие красивые, такие манящие. Но какие ужасные слова они произносят", — печально вздохнула она про себя. "Я что кошка мартовская? Сейчас вообще октябрь. Может поцеловать его, чтоб заткнулся. Черт, мысли путаются. Я совсем не могу нормально мыслить, когда он так близко. Только об одном…Ага, валяй, поцелуй, рискни здоровьем. Тогда тебе не только скальп, но и башку оторвет", — мысли девушки смешались. Она абсолютно не соображала, что ей делать и как себя вести дальше.

— Если скажу "нет" — ты поверишь?

— Нет.

Свободной рукой он развязал пояс ее халата. Провел пальцами по обнаженной спине. По телу Мари пробежала дрожь. Она как завороженная, глядела на его красиво очерченный рот.

Рен до боли сжал ее ягодицу и рывком прижал Мариссу к себе. Так, что она вынуждена была встать коленями на край кресла. Шея Мари оказалась на уровне его губ, и он впился в нее поцелуем. "Все — синяк будет", — меланхолично подумала Мари, — "Нет, чтобы по-нежнее, я же не сопротивляюсь". Ринар решил сменить тактику. Он отпустил волосы девушки и усадил ее к себе на колени. "Сейчас начнется. Демон искуситель. Это ты хорошо умеешь. Очаровывать, соблазнять так, что крышу сносит", — пронеслось в голове у Мариссы. Она уже таяла и млела в его руках.

Теперь он целовал Мари нежно, очень нежно. Его поцелуй, такой горячий и сводящий с ума, доводил до отчаяния. Пальцами Рен ласкал ее затылок, одновременно удерживая голову, не давая увернуться от этого пленяющего своей нежностью поцелуя. Другая рука мужчины скользила вдоль тела девушки, забравшись под распахнутый халат. Гладила грудь, живот, бедра. Оторвавшись ото рта Мари, Рен улыбнулся улыбкой фавна. Второй поцелуй был жестким жадным. Он сминал, требовал, поглощал. Рука, ласкающая грудь, теперь сильно ее сжала, большим пальцем он теребил сосок. Она выгнулась ему навстречу и, обхватив за шею руками, еще ближе притянула его к себе. Прервав поцелуй, Ринар внимательно посмотрел на Мариссу. Глаза девушки затуманились, влажные раскрасневшиеся губы были приоткрыты. Понимающе ухмыльнувшись, он пальцами скользнул по ее животу и направил их туда, где все так предательски ныло, горело, жаждало его. Мари подалась бедрами навстречу его руке и застонала от вожделения, ощутив его в своем теле. Все ее существо вероломно требовало слиться с этим мужчиной, отдать ему себя всю.

— Хочешь меня?

"Зачем спрашиваешь, если и сам все отлично чувствуешь. Думаешь, я стану отрицать очевидное?" — она хрипло выдохнула "да".

Рен удовлетворенно улыбнулся, снял с девушки халат и, подхватив на руки, понес в спальню. Положив ее на кровать, он сам стал раздеваться, не сводя с Мариссы глаз. Как будто она могла куда-то убежать. Глядя на его мощный торс, где каждая мышца была словно вылеплена рукой скульптора, Мари изнемогала от нахлынувшего на нее желания: "Ну почему ты такой? Такой обалденный и такой испорченный. Почему ты не похож, скажем, на противного Дона Карлионе, нет, ты — скорее Майкл Моретти. Великолепный самец, которому не в состоянии сопротивляться ни одна нормальная женщина". Ринар прервал литературные измышления девушки на тему своей персоны, накрыв ее своим разгоряченным телом. Все, больше не о чем думать Мари не могла. Только чувствовать, взлетать и падать, подниматься и опускаться на волнах блаженства, которое мог подарить ей только он.

Глава 3

Мариссу разбудили голоса. Ночь пролетела как одно мгновенье, и ей казалось, что она закрыла глаза всего минуту назад. Не выспавшаяся девушка, недовольно нахмурившись, прислушалась. В соседней комнате разговаривали Ринар и Кондор.

— Все понял? Выезжаем через час. Чтоб все на месте были.

Кондор смотрел на нее через дверной проем и усмехался. "Ручонки прямо чешутся размазать эту гаденькую ухмылочку по твоей физиономии", — осерчала на него Марисса.

— Вставай завтракать, — Рен бросил халат на кровать рядом с ней.

Есть Мариссе как-то не хотелось. То ли с похмелья, то ли от воспоминаний о прошедшей ночи. "Вот интересно, мои вопли весь гостиничный комплекс слышал?" — смущалась Мари. Ринар брал ее несколько раз за ночь, брал жестко, выплескивая всю свою страсть и ярость. Дико, по-звериному, молча, доводя до исступления.

От его напора девушка сама вспыхивала ярким пламенем. Желание накрывало ее огромной волной, заставляя издавать громкие животные стоны. Они целовались жарко, жадно, неистово. Ринар прижимал руки девушки к кровати за ее головой. Практически обездвиженная, она кричала и кричала, извиваясь от наслаждения и не имея возможности другим образом выплеснуть свои чувства. Если бы он не удерживал ее за запястья, она, наверно бы, расцарапала ему всю спину. Сейчас Мари было жутко неудобно. Вела себя как похотливая самка. С другой стороны это, конечно, понятно. Прошел уже почти год, как она ушла от него. С тех пор у нее так никого и не было. Ни один мужчина не вызывал в Мари желания переспать с ним. Всех она непроизвольно сравнивала с Ринаром. Ну, нет второго такого потрясающе красивого, сексуального и обаятельного демона. Мальчишки с курса по сравнению с ним ей казались совсем детьми. А, впрочем, с взрослыми мужчинами Марисса не общалась. Да и где? Она с головой погрузилась в учебу, чтобы изгнать все непрошеные мысли о восхитительном мужчине, с которым когда-то проводила безумные страстные ночи. Свободное от занятий время Мари проводила в компании своих ровесников.

Марисса, молча, маленькими глотками цедила кофе, погруженная в свои печальные мысли. Ринар тоже был немногословен. Он о чем-то размышлял, сосредоточенно пережевывая бутерброд. "Хотелось бы знать о чем", — Мари покосилась на него. — "Под каким кустиком меня сегодня в лесу закопать? Может уже успокоился? Нет, что-то не правдоподобно. Чего он со мной вообще делать собрался? Вот нафига я ему вообще сдалась, замухрышка лохматая. Кстати, насчет лохматости. Пойду в ванную, заценю ущерб. Чувствую себя, как будто меня трамвай переехал". Марисса пошла приводить себя в более или менее приличное состояние. "Нда… Красотень. Губы как варежки, на шее парочка засосов, на бедрах и руках синяки. В целом вроде ничего, могло быть и хуже. Считай, дешево отделалась… пока. А вот как там Лерка? Мужика себе на ночь подцепить она, конечно, хотела, но только одного. Зато теперь надолго нагуляется. На всю жизнь к таким развлечениям желание пропадет", — злобно рассуждала Марисса. — "Я из-за нее вчера Рену столько всего наобещала". Девушка понимала: рассчитывать на то, что он этим не воспользуется было бы глупо.

Сев в машину, Мари отодвинулась к окну. Рен сидел рядом с ней на заднем сиденье автомобиля. Спереди расположился Кондор, за рулем — Костя.

— Чего вы с Леркой сделали, Лангольеры? — зашипела Марисса на них.

— Кто? — не понял Кондор.

"Н-да, Стивена Кинга они не читали", — ехидничала в мыслях девушка. — "Вот интересно, они кроме уголовного кодекса еще какой-нибудь печатной продукцией интересуются?"

— Тебе в подробностях? — заржал Тушкан, выруливая на дорогу. — Нормально все с ней, отряхнется как курочка и дальше потопает.

— Х… шлюшка из нее. Ни х… не умеет, — глумился Кондор с пошлой ухмылочкой.

— Тоже мне — рыцари без страха и упрека, — огрызнулась Марисса. — Вам бы только над беззащитными девушками надругаться.

— Рыцари вымерли все. Как динозавры. А эта беззащитная девушка сама напрашивалась, — ответил ей Костя.

С этим не поспоришь. Марисса только вздохнула. Ехать было как минимум часа три при хорошем раскладе. Что ждет ее там впереди, Мари даже думать боялась. Она тихонько осторожно бросила взгляд на этого властного мужчину, который снова ворвался в ее жизнь, чтобы втянуть ее в очередные неприятности. Рен опять молчал и думал о чем-то о своем.

Его тянуло в этот город. Он постоянно придумывал какие-то дела, чтобы приехать сюда. Зачем? Возможно, подсознательно, он желал этой встречи. Нет, он, конечно, знал, где искать эту глупую рыжую Котенку. Но запрещал себе это делать. Следовало признать, что она, в общем-то, правильно поступила, когда ушла от него. Что ждало ее с ним в его жестоком, беспощадном, полном смертельных опасностей мире? Ну, вот. Он за такое короткое время успел ее и умной, и глупой назвать. Какая она? Не польстилась на деньги, шмотки, украшения, а сейчас по кабакам ошивается. Чего она там ловила, в этом месте, куда мужики приходят с определенной целью — снять себе девочку на ночь? Как он был зол на нее. Для этого она ушла от него? Чтобы вот так прожигать свою жизнь, даря свое нежное юное тело богатым папикам за выпивку? Марисса не заметила Ринара, когда он со своими людьми зашел в клуб. Увидев ее, сидящую за столиком с каким-то мужиком, который чуть ли не в два раза был старше ее, Рен разозлился. А когда одна из ее подружек так откровенно стала вешаться на него, раздавая авансы, он пришел в ярость.

Ринар бросил взгляд на Мари. Девушка сидела с самым невинным видом и чертила пальчиком по стеклу. Нет, он больше никогда не отпустит ее. Не даст ей возможности сбежать. Теперь, когда безжалостная судьба опять свела их вместе, она будет его. И он не собирался ни с кем ее делить.

Глава 4

Ринар и Марисса сидели за столом на кухне дома на Лесной поляне. Опять этот дом с высоким забором, охраной и злобными огромными псами. Тамара, накрыв стол к ужину, удалилась. Они остались одни в тишине, в гнетущем молчании. Складывалось ощущение дежавю. Все тот же промозглый конец октября, та же кухня и мрачный Ринар. Вот только сейчас было не утро, а вечер. За окном спустились сумерки, и противный нудный дождь стучал по подоконнику. А сам Ринар… Костя был прав, когда предупреждал, что характер Рена за это время изменился не в лучшую сторону. На лбу мужчины залегла морщинка, а чернота его глаз не сулила ничего хорошего. Марисса интуитивно чувствовала, как над ее головой сгущаются грозовые облака. И что тут у них произошло за это время? Здесь в этой другой жизни, по которой она пронеслась как комета, оставляя за собой след. То, что этот след не растаял, в отличие от следа кометы в небе, она понимала своим внутренним женским чутьем. Но что ее ждет теперь? Что он от нее хочет? Оставаться в неведении, не зная, что ожидать от этого жестокого странного мужчины, было тяжело. Марисса решилась нарушить это тягостное молчание.

— И что теперь, Ринар? Что ты от меня хочешь? Нужно еще кого-нибудь соблазнить? Что-нибудь украсть?

Ринар жестко усмехнулся.

— Нет, пожалуй, не стоит. Ты и так выполнила свою роль на ура.

В воздухе опять повисла тишина.

— Рен, не молчи.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Не знаю… Расскажи, что произошло здесь за это время. У вас с Аланом все хорошо?

— Нет, — Ринар вздохнул. — Сейчас все намного хуже, чем тогда. Хуже, чем ты можешь себе представить. Если в твоей жизни началась черная полоса, то проблемы будут сыпаться как из рога изобилия.

— Значит, тогда все было зря?

— Нет. Не совсем, — он опять замолчал.

Встал, достал бутылочку своего любимого коньяка и два бокала. Мари понимала, что давить на него не стоит и терпеливо ждала. Разлив спиртное по бокалам, Рен, казалось, о чем-то напряженно размышляет.

— К сожалению, при всем своем огромном желании, мы не всегда в силах противостоять стечению обстоятельств. Человек предполагает, а судьба располагает.

— Бог располагает. Так, обычно говорят.

— Боги у нас с тобой, девочка, разные.

"Мне почему-то кажется, что ты дьяволу поклоняешься" — подумала Марисса. Рен продолжал.

— Когда Верховский узнал, какие интриги плетут его лучший друг и сын, у него случился рецидив. Он слег. Когда Алан пришел к нему в больницу, Борис потребовал, чтобы он и Сандра не затягивали со свадьбой. Но для Сандры важнее было соблюсти приличия. Ей хотелось устроить шикарную церемонию с огромным количеством гостей, блеснуть молодым красавцем мужем и роскошными платьями. Довыпендривалась, короче. В одной из ее поездок по делам организации свадебного приема в машину, в которой ехала Сандра, на огромной скорости врезался грузовик. Охрана среагировать не успела. То, что авария была подстроена специально, и дураку ясно. Но доказать это не удалось. Водитель грузовика повесился в СИЗО. Скорее всего, ему помогли. Сандра чудом осталась жива, но долго лечилась в клинике у Руслана. Верховский, не выдержав очередного жизненного удара, умер. Похоронив отца, Сандра, как только обрела способность самостоятельно передвигаться, сбежала за границу. Она не на шутку перепугалась, поняв, что ее ненаглядный братец и дядя Гриша настроены капец как серьезно.

— Господи, какой кошмар! Там, где большие деньги, всегда кровь и преступление. — Марисса сцепила пальцы замочком на груди, пытаясь унять сердцебиение.

— У Лана теперь проблемы?

— Еще какие.

— И у тебя?

— Мы с Ланом связаны одной ниткой. Вместе начинали строить бизнес. Разный, но параллельно. Поддерживая один другого.

Как и во время пути, мужчина был мрачен и задумчив. Голос его был ровным и безразличным, словно его мало трогали свалившиеся на них беды. В порыве неожиданно проснувшейся в ней нежности, желания стереть эту усталую морщинку с его лба, Марисса встала и подошла к нему. Дотронулась до его плеча.

— И что теперь?

Рен криво усмехнулся. Он взял ее руку, поцеловал в раскрытую ладошку и притянул девушку к себе на колени.

— А теперь война. Но не переживай. Тебя это не коснется.

Марисса понимала, что Ринар чего-то не договаривает. Она чувствовала это, видела по его глазам, напряженной складке у рта. Все, наверно, еще хуже, действительно, еще хуже, чем можно себе представить из тех поверхностных фактов, которые он ей изложил. Но надеяться на более подробные объяснения было бы глупо. Неожиданно уже то, что он ей ответил на вопрос, принимая во внимание, что его настроение явно не располагало к общению.

— Но тогда зачем я здесь?

— Я так хочу. Ты сама мне пообещала, уже забыла? — Рен не знал, как объяснить ей, что ему так необходима хоть чуточку тепла и света, которую она могла внести в его жизнь. Особенно сейчас, когда вокруг одна темнота, из которой, кажется, нет выхода.

— Я помню, Рен. Я, так же как и ты, привыкла сдерживать свои обещания, даже те, которые дала под давлением.

Ринар тихо и невесело рассмеялся. Он спихнул девушку с колен и, слегка шлепнув по попке, подтолкнул в сторону двери.

— Иди наверх. Я скоро приду. Мне еще кое-какие вопросы решить надо.

Марисса стояла под душем. Она тщательно вымылась, но выходить не хотелось. Тонкий аромат геля для душа, теплые струи воды, стекающие по ее телу, приятно расслабляли. Нервное напряжение и усталость постепенно отступали. Она закрыла глаза, наслаждаясь покоем и умиротворением.

— Ты тут не утонула? Я уже беспокоиться начал.

Сильные мужские руки обхватили ее сзади за талию. Ринар, пробежавшись губами по шее девушки, тихонечко прикусил мочку ее уха.

Марисса прислонилась к нему спиной и откинула голову ему на плечо, требуя еще ласк.

— Не так быстро. Сначала вымой меня.

Рен протянул девушке губку и мыло, а сам оперся руками о стену, подставив ей спину. Марисса судорожно сглотнула, окинув взглядом тело греческого бога. Похожая на перевернутый треугольник прямая спина, тонкая талия без капли подкожного жира, широченные плечи.

"Ммм… Такая красота — и все мое", — она с усердием принялась за дело. Проводя губкой по рельефно очерченным мышцам его спины, девушка изнемогала от желания. Добравшись до крепких ягодиц мужчины, она сжала их и провела твердым соском своей груди по его спине, дразня и провоцируя мужчину. Тот сохранял полнейшую невозмутимость. Если бы она знала, чего ему это стоило. "Ну ладно же, стойкий оловянный солдатик". Она скользнула пальчиком между его ягодиц. Рен вздрогнул и повернулся. Мари лукаво улыбнулась.

— Ты не отвлекайся, давай.

Словно высеченная из камня грудь, кубики пресса, сильные длинные ноги. Закусив нижнюю пухлую губку, стараясь не улыбаться, Марисса деловито намылила орудие труда и стала нарочито медленными движениями водить ей по бицепсам, подмышкам и ключицам мужчины. Дойдя до груди, она обвела язычком сначала один, затем второй его сосок, прикусывая их зубками. Прерывистый вздох, сорвавшийся с губ Рена, заставил ее хихикнуть.

— А ты, я смотрю, проказница.

— Ты даже не представляешь, какая, — обещающе промурлыкала Марисса.

Намылив грудь Рена, она спустилась ниже и добралась до его живота. Рен опять вздрогнул, когда девушка, покусывая кожу вокруг его пупка, пустила в ход язычок, обводя им вокруг этой впадинки и погружая его в нее. Поласкав его губами и языком, Мари принялась деловито намыливать его пресс одной рукой, подушечками пальцев другой, как будто не нарочно, дразня и лаская его кожу. Подняв голову, она хитрющее улыбнулась мужчине и приступила к самой вожделенной части его тела. Ринар глухо зарычал. Он не знал, сколько еще сможет себя сдерживать. Ее нежные пальчики проводили вверх вниз в мыльной пене по его твердой плоти, то ласково поглаживая, то крепко сжимая. Сама девушка была полностью увлечена процессом, явно получая удовольствие от терзаний мужчины и испытывая его терпение.

— Достаточно, — сдавленно выдохнул Ринар и, отодвинувшись от девушки, подставил свое тело под струи воды.

Он был похож на мученика, которого пытают. Марисса, вошедшая во вкус игры, сдаваться не собиралась. Она обхватила Рена сзади руками за талию и прижалась грудью к его спине, покрывая ее короткими легкими поцелуями, как будто стая бабочек порхала по его коже. Шаловливые ручки девушки быстро нащупали так живо интересующий ее, самый чувствительный орган мужчины, который так остро реагировал на ее прикосновения, и снова, слегка сжимая и поглаживая, начали свои ритмичные продольные движения. Рен грозно зарычал. Отстранив ладошки Мариссы от себя, он подхватил ее на руки и вынес из душевой кабинки.

— Ну, все. Доигралась, малышка.

Солнечный лучик коснулся щеки Мариссы. Она открыла глаза и щурилась спросонок, как кошка. Было еще ранее утро. Ринар уже заканчивал одеваться. Увидев, что Мари проснулась, он подошел к девушке и присел рядом с ней на кровать.

— Держи, — он протянул ей каплю из аквамарина. Тот самый кулон, который подарил ей тогда. — Никогда больше не разбрасывайся моими подарками.

Марисса смутилась.

— Прости, Рен. Я не хотела тебя ранить. — Она решила прояснить еще одну ситуацию. — Рен, там в клубе. Я правду сказала. Никакого мужика я себе не искала. У меня с тех пор кроме тебя никого не было. Ты мне веришь?

— Тебе это нужно?

— Да. Мне важно, чтобы ты мне верил. Потому что я, правда, не вру тебе. Я никогда тебе не врала.

— Хорошо.

— Рен, — Мари окликнула его уже на выходе. — А можно я в твоей квартире поживу? Мне тут неуютно как-то.

— Ладно. — Ринар вынул ключи из барсетки и бросил их на кровать рядом с девушкой.

— Твои вещи так и висят в шкафу. Деньги найдешь в кабинете в ящике стола. Купишь, если еще что-то будет нужно. Я скажу Косте, чтобы он отвез тебя.

Глава 5

Марисса быстро освоилась в квартире Ринара. Прислуги здесь не было. Только женщина лет сорока, с тусклыми глазами, замученная жизнью, приходила раз в неделю убираться. Ее седые короткие волосы были убраны под платок, на изнеможенном лице застыло выражение тихой грусти. Она была серьезна и молчалива. Это, как уже уяснила Мари, больше всего ценилось Ринаром в обслуживающем персонале. В конце концов, девушка перестала обращать на нее внимание, сама полностью погрузившись в ведение домашнего хозяйства.

Квартира отличалась некоторым аскетизмом, что сразу бросалось в глаза. На полках, столах и прочей мебели располагались только самые необходимые в хозяйстве вещи. По отсутствию всяких там сувенирчиков, вазочек, картинок и прочих милых вещиц, которые так обожают представительницы женского пола, можно было определить, что в квартире живет одинокий мужчина, и женщины здесь надолго не задерживались.

Мари решила исправить это досадное недоразумение и, что называется, пометить территорию, впрочем, скорее от скуки, чем целенаправленно. Заняться ей, кроме просмотра телевизора, все равно было нечем. Ни знакомых, ни друзей у девушки в этом городе не наблюдалось. "Скоро сама с собой буду разговаривать", — печально думала она. Ринар целыми днями где-то пропадал, и приезжал домой очень поздно, ближе к ночи. Поэтому Марисса, отыскав в указанном месте деньги, решила заняться излюбленным развлечением американских домохозяек — шопингом.

Однажды Рен, вернувшись в квартиру, обнаружил, что ее дизайн претерпел некоторые изменения: на диване красовались яркие подушечки, в тон обивке, на столах — кружевные салфетки и замысловатые вазочки, на полках — забавные безделушки. На одном из кресел лежал пушистый плед, под ногами тут и там расположились симпатичные коврики и плетеные циновки. Впрочем, только гостиной Мари не ограничилась. На кухне тоже добавилось множество различных вещичек, сразу дающих понять, что там хозяйничает женщина. В спальнях на стенах заняли свое место картины с изображением пейзажей, а полу были разбросаны всевозможные пуфики.

Ринар только усмехнулся, но ничего не сказал. "Чем бы баба не тешилась, лишь бы с возу не свалилась", — подумал он про себя. А вот заполненный холодильник порадовал. Вспомнив, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, Марисса полдня провела в магазине, тщательно выбирая продукты. Решив не останавливаться на достигнутом, девушка приготовила несколько блюд, которые у ней особо удачно получались. Мари в тайне надеялась, что уютный дом и вкусная еда помогут ей уговорить Рена побольше времени проводить с ней. Но вот к ужину Ринар не пришел. Уже засыпая, девушка почувствовала мужские руки на своем теле и улыбнулась: "Врут все про желудок. Сердце у мужчин гораздо ниже его расположено".

Еще утром Рен предупредил Мари, что вечером у них будут гости и попросил купить коньяк и несколько видов кофе. "Ну и что-нибудь перекусить сооруди", — мимоходом бросил он ей, уже направляясь к выходу.

Марисса уже заканчивала с ужином, когда в квартиру зашли мужчины: Алан, Арсан, Кондор и Ринар. Они выглядели взвинченными и уставшими. Хмурое выражение на их лицах говорило о том, что дела у них идут из рук вон плохо. Мари насторожилась, но вопросы задавать не решилась. К тому же она сильно сомневалась, что они станут ей что-то рассказывать. Арсан потянул носом воздух:

— Вкусно пахнет.

— Если вы голодные, могу накормить, — предложила Марисса, вытирая руки полотенцем.

— А ты еще и готовить умеешь? — ехидно поинтересовался Кондор.

— Если боишься отравиться, можешь не есть, — прошипела Мари.

— Спасибо, Котена, очень кстати, — Ринар направился в ванную комнату, ту, что была рядом с кухней, для того, чтобы помыть руки. И почти сразу выскочил оттуда с ошарашенным выражением лица.

— Это там что такое?

— А что там? — Мариса недоумевала. Она прошла мимо него в ванну.

— Рен, это рыба. Осетр называется, — сообщила девушка, выглядывая из-за двери.

— Я вижу, что это рыба. Почему она в джакузи плавает?

— Ну…, - Марисса замялась.

Мужчины, стоящие неподалеку, давились от смеха. Девушка окончательно смутилась. Рен строго смотрел на нее, ожидая объяснений.

— Я в супермаркете самую свежую попросила.

— Понятно, свежей некуда. Почему она живая еще? Хотелось бы видеть ее на столе, желательно в съедобном виде, — судя по голосу, Ринар злился.

— Рен. Я не смогла ее убить. У нее глаза такие добрые. Рука не поднялась. Пусть она еще у нас немного поживет, ладно?

— Рен, давай поедим сначала, — сквозь смех удалось выдавить Алану. — Судьбу домашних животных потом решать будете.

Мужчины уничтожали ужин, довольно покрякивая. По опыту зная, что мужчины любят мясо, девушка приготовила отбивные, несколько мясных и овощных салатов, спагетти, опять же с мясным соусом. Водрузив на стол бутылку коньяка, она добавила к ней различных бутербродов на закуску, художественно разложенных по тарелкам. Поставила рядом вазочку с фруктами. Арсан отправил последний кусочек с тарелки в рот:

— Ринар, а она у тебя действительно вкусно готовит. Я уже подумываю, может к тебе почаще заглядывать?

— А я еще и на машинке умею…, - голосом кота Матроскина процитировала Мари. — Хотите, приходите, не стесняйтесь, я вас еще покормлю. Если, Рен, конечно, не против, а то мне скучно здесь одной.

— Рен не против. — Ринар, насытившись, уже расслабился, забыв историю с рыбиной. — Друзьям я всегда рад.

— Ну, вот и хорошо, — потирая руки, заключил Арсан.

Мужчины просидели до поздней ночи в кабинете, о чем-то яростно споря. Напряженная, накалившаяся атмосфера помещения взволновала девушку. Казалось, они никак не могут придти к какому-то общему решению. Мари не совсем понимала, о чем речь. Обрывки фраз, которые ей удалось услышать, никак не хотели складываться в общую картинку. Алан, как всегда, был спокоен и рассудителен, Ринар — зол и горяч, Кондор — язвителен и категоричен. Арсан предпочитал помалкивать, изредка вставляя дельные замечания. Снабдив их кофе, Марисса поднялась в спальню. Так и не дождавшись Рена, она заснула.

На следующие утро Ринара разбудил звонок в дверь. Он тихо встал, стараясь не разбудить Мари. За ночь Рену удалось поспать всего два часа. Потирая покрасневшие глаза, не выспавшийся и взъерошенный, он распахнул дверь. В коридоре стоял Тимур.

— Ты чего трубку не берешь?

— В кабинете вчера забыл. Что опять?

— Да ваще капец. Там наши все в офисе уже — тебя ждут. Решать что-то надо. — Кондор заметно нервничал.

— Ладно. Подожди минуту. — Рен скрылся в ванной.

Он вышел оттуда, держа за хвост сопротивляющуюся насилию рыбину. Бросив ее на разделочную доску, Рен взял тесак и отрубил осетру голову. Пока Ринар обувался, Кондор соорудил из бумажной салфетки аляповатый цветочек и, воткнув в него трубочку для коктейлей, положил сверху осетра.

Проснувшись в одиночестве, Мари некоторое время лежала, не двигаясь. О том, что Ринар все-таки спал в эту ночь, говорила лишь вмятина, оставленная его головой на подушке. Вставать не хотелось. Заставив себя принять душ и одеться, протирая глаза, она спустилась на кухню. Чашка крепкого кофе была как нельзя кстати. На столе лежал труп Феди с бумажным цветочком наверху. "Вот, живодеры", — у Мари слезы на глазах выступили. — "Единственное живое существо в доме, помимо меня, и то, загубили".

Вечером, когда Ринар пришел в той же компании, Марисса, одетая в черное платье, торжественно вынесла блюдо к ужину. На нем возвышался гробик из картофельного пюре, украшенный зеленью и розочками из помидор и моркови. Рядом одиноко лежал бумажный цветочек.

— Что это?

— Осетр в съедобном виде. Сам просил.

— Ладно, Рен. Не бесись. Лично мне экспозиция нравиться. — Кондор, ухмыляясь, взял нож и принялся разрезать блюдо на порции.

Марисса с невозмутимым видом разлила вино, специально купленное ей к рыбе, по бокалам.

— Ну, за упокой души Федечки, — подняла она свой бокал.

— Кого? — поперхнулся Ринар.

— Ну, вот. Я так и знала, что Федечка тебе поперек горла встанет.

Рен так посмотрел на Мари, что она сразу прикусила язык.

— Рен, я бы на твоем месте не оставлял тут одну эту чудачку, — решил разрядить обстановку Лан. — С головой девочка не дружит, натворит чего.

— Поедешь завтра с Кондором, купишь себе телефон, — приказал Ринар.

Тимуру перспектива становиться извозчиком для Мари не улыбалась.

— Рен, может, ты ей машину купишь? Пусть сама ездит, куда ей надо.

— Не нужна мне машина, — возмутилась Мари. — У меня и прав нету.

— Права к машине прилагаются, — пояснил Ринар. — Ты водить-то умеешь?

— Умею. Я много чего умею. Но машина все равно мне не нужна. Я лучше на метро, — все равно сопротивлялась Марисса.

— А чего тебе вообще надо? — разозлился Рен.

В отличие от других женщин она у него ничего не требовала: ни дорогих украшений, ни шуб, ни дизайнерских шмоток, ни поездок за границу. А если бы он кому-нибудь из своих бывших пассий предложил купить машину — ни одна бы не отказалась. Чего хочет эта девушка, что твориться у нее в голове, Ринар понять не мог, что вызывало у него глухое раздражение.

— А ты подаришь? Обещай, тогда скажу.

— Да, в пределах разумного.

— А я в пределах.

— Ну?

— Ствол, — на этот раз поперхнулся Тимур.

— А гранату тебе, мартышка, не надо?

— Че, сышь, когда страшно? Не боись, солдат ребенка не обидит, — запыхтела Марисса.

С Кондором они так и не ладили. Мари считала, что он к ней не справедлив и постоянно придирается. Мнение Тимура о Мариссе оставалось неизменным. Он считал ее такой же алчной охотницей за богатыми мужиками, как и прочие девушки, крутившиеся возле них. Только более жадной, хитрой и изощренной. "Ее актерское мастерство выше всяких похвал", — рассуждал он про себя. — "Не зря старается. Одних подарков ей не достаточно. Решила Рена на себе женить. Вертихвостка".

— Ваще нюх потеряла?

— Хватит, — рявкнул Рен, прервав перепалку.

Их постоянная пикировка начинала сильно его бесить. Он свирепо глянул на Кондора: "Как будто ему повоевать больше не с кем. И без того проблем хватает".

— Рен, — продолжала уговаривать Мари лилейным голосочком, — в свете того, что у вас тут происходит периодически, мне просто необходимо оружие. Я так себя спокойней буду чувствовать.

— Ладно, посмотрим.

Марисса убирала посуду в кухонный шкаф, когда Ринар подошел сзади и, притянув ее за бедра, прижал к себе. Его дыхание и теплые губы на ее шее, вызывали сладкое томление внизу живота. Девушка попкой почувствовала желание мужчины, что заводило ее еще больше. Рен наклонился к ее уху и пошептал:

— Ты сегодня напросилась на порку.

Марисса вздрогнула и замерла.

— Рен, я же просто пошутила.

Ринар развернул ее к себе лицом, усадив на стол, раздвинул девушке ноги и пристроился между ними. Удерживая двумя пальцами крепко за подбородок, он с прищуром посмотрел ей в глаза.

— Ладно, на первый раз прощаю. Но учти на будущее. Еще одна такая выходка, и мне придется всерьез заняться твоим воспитанием. Ты и так уже исчерпала лимит моего терпения.

Марисса глядя на его губы, облизнулась.

— Поцелуешь меня, и я стану самой послушной девочкой на свете.

— Я предупредил, — обронил Ринар и приник к ее рту.

Их языки сплелись. Марисса обвила его шею руками, притягивая к себе еще ближе. "Ммм… Как вкусно он пахнет", — девушка млела под его поцелуями. Внутри нее все пылало. Пламя страсти, охватившее все ее существо, сосредотачивалось в области ягодиц и бедер. Рен гладил колени девушки, продвигаясь все выше, неспешно приподнимая юбку. Обнажая ее тело постепенно, он дразнил томившуюся желанием Мариссу, ластящуюся к нему как кошка. Задрав ее платье, Рен гладил девушку по ногам и спине, сжимая упругую попку, он урчал, как кот над любимым лакомством, покрывая горячими жадными поцелуями ее шею и плечи. Раздался звук рвущейся материи.

— Рен на тебя трусиков не напасешься, — не сдержав улыбки, попеняла ему Марисса.

— Еще купишь, — он снова набросился на ее губы.

Мари, сгорая от нетерпения, принялась расстегивать молнию на его брюках. Она не понимала, что с ней такое твориться. Стоило ей только почувствовать запах этого мужчины, его руки на своем теле, и она вспыхивала, как угли на ветру. Пожар страсти разгорался в ней в считанные минуты, и она уже изнемогала под его губами, его прикосновениями, подчиняясь его настойчивым требовательным ласкам. Подавшись попкой вперед, Марисса обхватила Ринара ногами. Ее призывный стон Рен расценил, как сигнал к атаке. И погружаясь в ее тугое лоно, не смог сдержать сладостной дрожи удовольствия от обладания этой женщиной. Аромат ее кожи пьянил, желание бурлило, растекаясь по венам. Марисса откинула голову назад, удерживаемая его сильными руками. Всхлипы срывались с ее губ при каждом его толчке. Медленный беспощадный ритм, выбранный мужчиной, доводил до отчаянья.

— Рен, Рен, — звала она, умоляя его закончить эту сладостную пытку.

Рен, уже и сам не в силах больше сдерживаться, усилил натиск, приводя их обоих к кульминации. Ощутив сокращения, проходившие волнами в ее пылающей жаром влажной глубине, мужчина глухо зарычал от испытываемого им необыкновенного наслаждения. Потрясающие ощущения, которые он получал, овладевая телом этой девушки и сам даря ей огромное удовольствие, каждый раз удивляли его, имеющего немалый опыт в любовных делах.

Взмокшие и расслабленные, они стояли, крепко прижавшись друг к другу. Обняв его за шею, Марисса положила голову ему на плечо, пребывая в счастливом забвении. Ее дыхание постепенно успокаивалось. Что с ней делал этот мужчина? Ради таких моментов она, казалось, готова была простить ему все.

В магазин ее Кондор все же отвез, не рискуя ссориться с Ринаром. Даже телефон помог выбрать. Вернувшись в квартиру, Марисса сразу позвонила домой.

— Несс, у тебя все хорошо? Нет, за меня не волнуйся. Выкручусь как-нибудь. В первый раз, что ли? Не вздумайте в розыск подавать. Я никуда не терялась… Ну, придумай что-нибудь… Нет, они ничего мне не сделали… Я не могла Лере ничем помочь. — Марисса грустно вдохнула: "Ну вот, я еще и виноватой осталась".

Глава 6

Ринар вел себя вполне мирно, не считая безвременно погибшего Феди. Марисса начала подумывать поговорить с ним о своем возвращении к учебе. Не может же она вечно сидеть в этой огромной шикарно обставленной квартире, как в золотой клетке, и ждать Рена. Одна, почти все время одна. Ну, можно же было придти к какому-то компромиссу. Прождав мужчину до поздней ночи, Мари убрала в холодильник остывший ужин и отправилась спать. Проснулась она от неприятного чувства.

Какое-то дурное ощущение забралось во сне в ее сердце своими холодными липкими щупальцами и не хотело отпускать. Предчувствие чего-то непоправимого, беды, которая тихо подкралась и ожидает за углом. Будильник подсказывал, что времени около трех часов ночи. Марисса накинула халатик и спустилась вниз. Ринар сидел на диване изнуренный, взвинченный и явно в очень плохом настроении. Перед ним стояла почти полностью опустошенная бутылка с виски. По телевизору показывали какой-то слезливый фильм про двух несчастных влюбленных, но Рен, похоже, его не смотрел. Он углубился в свои мысли и время от времени потирал виски. Мари присела рядом с ним на диван.

— Рен, что происходит?

Он рассеяно взглянул на девушку усталым замутненный взглядом.

— Иди спать.

— Мне без тебя не спиться.

Мари встала и, скинув халатик, осталась в одной полупрозрачной сорочке. Она подошла к мужчине и игриво забралась к нему на колени, обвив ногами его за талию. Провела нежными пальчиками по виску и щеке Ринара, скользнув ими по мощной шее и крепкому плечу мужчины, ладошками поглаживая могучий торс, забралась под футболку. Ощущая под руками гладкую кожу и рельефные мускулы, Марисса в предвкушении облизнула губы. Придвинувшись ближе, она прикоснулась своей промежностью к его паху, но не почувствовала никакой реакции на свои ласки. Мари обеспокоено заглянула Рену в глаза. Он смотрел на нее ничего не выражающим, каким-то застывшим взглядом. Она, в попытке расшевелить Ринара, обняла его руками за шею и нежно поцеловала в губы. Сначала лизнув их и прикусив за нижнюю, Мари попыталась углубить поцелуй. Рен отстранился, отодвинув от себя девушку так, чтобы между ними образовалось расстояние. Он заглянул ей в глаза.

— Марисса, иди спать, — медленно, делая упор на каждом слове, произнес он.

Поняв, что настаивать бесполезно и разговора у них никакого тоже не получиться, Мари со вздохом вернулась в спальню. Напрасно прождав, когда он к ней присоединиться, она заснула почти под утро.

В конце концов, что она здесь делает? Марисса чувствовала себя я как домашнее животное. Вспомнился вредный почтальон Печкин из известного мультика:

"А теперь я сразу добреть начну.

И какую-нибудь зверюшку заведу.

Чтоб жить веселее было.

Ты домой приходишь,

А она тебе радуется".

На звонки Ринар не отвечал. "Ну, что за моду взял, меня в игнор пускать?" — Мари была в отвратительном расположении духа, но настроена крайне решительно. Она дозвонилась до Тимура и вызнала у него, что Рен проводит вечера в своем клубе "Шум прибоя". Туда и направилась разозленная девушка, вызвав такси. На входе ее встретил Тимур собственной персоной, как-то нехорошо улыбаясь. Не так давно посетившее ее предчувствие надвигающейся катастрофы нахлынуло с новой силой.

— Рен наверху. Проводить, или сама найдешь?

"Какой-то Кондор сегодня подозрительно добрый", — подумала Марисса.

— Спасибо, сама как-нибудь, — не очень-то вежливо процедила она.

Ринар сидел в одной из кабинок в окружении развязных девиц. Длинноногие ярко накрашенные блондинки и брюнетки были похожи одна на другую. Длинные светлые или темные волосы, внушительных размеров бюсты, едва не вываливающиеся из глубоких вырезов их ярких платьев, едва прикрывающих вертлявые попки. Они визгливо хихикали и липли к мужчине, как клеем намазанные. Одна из этих девиц сидела у Ринара на коленях, присосавшись к его губам. Руки Рена шарили под ее короткой юбчонкой.

— Ринар, ты меня уже в упор не замечаешь? Я тебе, вообще, не мешаю? — громко и отчетливо спросила Мари, начиная тихо звереть.

Рен оторвался от сидящей на нем девушки и со скабрезной улыбкой, ни капельки не смущаясь рассвирепевшей Мариссы, бросил ей небрежно:

— Нет. Ничуть. Может, хочешь присоединиться?

— Спасибо. Обойдусь как-нибудь. Зря ты вообще так расслабился. Да, я обещала быть с тобой, выполнять все твои желания. Но знаешь, в чем тут фишка? Я не уточнила, сколько времени это будет продолжаться. Сечешь?

— По ходу, это ты не сечешь. Ты реально считаешь, что сможешь снова свалить от меня? Никуда ты не денешься. — Рен взял телефон.

— Кондор, предупреди охрану на входе, чтобы Котенку рыжую отсюда не выпускали. — Он зло ухмыльнулся Мариссе. — Вот так, малышка. Ты моя игрушка, моя рабыня. Ты сама так сказала. Никто тебя за язык не тянул.

Ринар был сильно пьян. Мари поняла, что сейчас с ним спорить и что-то доказывать просто бесполезно. Это ни к чему хорошему не приведет.

Слезы навернулись на глаза, горло болезненно сжалось. Нет, плакать она при нем не будет. Не доставит ему этого удовольствия. Как она хотя бы на минутку могла подумать, что он изменился? Он все такой же. Ему нужно унижать, подавлять. Мари вспомнила слова Джессики: "Он такой и я ничего не могу с этим поделать". Марисса бросилась бежать, только бы он не увидел ее страданий и ее боли: "Я приписала себе права, которых не имела. Я считала, что владею тем, чем овладеть невозможно. Я хотела получить звезду с неба". Она нырнула в дверь, ведущую в служебные помещения. Добежав до туалета, она закрылась там, в кабинке, и дала волю слезам. Нервные рыдания раздирали ей грудь. Слезы так жгли глаза, что больно было смотреть…

Когда Марисса немного успокоилась, то вышла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Опухшее лицо, красные белки глаз, взлохмаченные волосы — она тяжко вздохнула: куда ей против тех девиц, да еще в таком виде.

В туалет зашла женщина лет тридцати в униформе официантки. Она неприязненно посмотрела на Мариссу.

— Ты что здесь делаешь? Посетителям сюда заходить запрещено.

— Я прячусь от своего бой-френда, — принялась на ходу фантазировать Марисса, принимая как можно более жалостливый вид. Впрочем, принимая во внимание ее зареванное лицо, она и так выглядела достаточно убедительно. — Он напился и приревновал меня к какому-то мужику, которому ко мне пристать вздумалось. Друг у меня бешеный, особенно когда напьется. Боюсь, чтоб не побил, вот и забежала сюда.

— А… понятно. И долго ты тут отсиживаться собираешься? — официантка равнодушно красила губы.

— Ты можешь мне показать, где тут запасной выход? Ну, здесь должен же быть какой-то специальный, для персонала.

— С чего это я должна твои проблемы решать? У меня своих, что ли, мало?

Мари достала из сумочки кошелек, благо деньгами ее Рен снабдил. Она вынула несколько зеленых купюр и протянула несговорчивой даме.

— А не за так?

— Другое дело. Пошли — провожу.

Проведя длинными коридорами, женщина подвела Мари к узкой двери, которую тут же отперла своим ключом. Марисса ринулась на свободу. Выбежав на дорогу с заднего двора клуба, она тормознула такси.

— Куда?

— Не знаю. Прямо. Пока прямо.

Они ехали некоторое время в тишине, таксист подозрительно косился на странную пассажирку. Заплаканная нервозная девушка беспокоила его. Вдруг с ней что случилось? Потом вопросы задавать будут. Он сам начинал невничать.

— Девушка, вы уж определитесь как-то. Счетчик — то тикает.

Куда бежать теперь и что ей делать, Мари даже не представляла себе. Нужно было успокоиться и подумать. Не будет же ее этот таксист возить по городу бесконечно, да и денег у нее осталось после мзды официантке немного.

— Остановите здесь. — Она указала на парк, виднеющийся в окно автомобиля.

Расплатившись последними деньгами за проезд, Марисса пошагала в сторону парка. Шлепая по лужам, она не замечала дождя, стекающего по ее лицу крупными каплями, приписывая озноб, охвативший ее, разыгравшимся нервам. Внезапные порывы ледяного ветра путали ее волосы и безжалостно срывали последнюю осеннюю красу с грустных кленов. Сырость и холод пронизывали до костей, но девушка была безразлична ко всему.

Мари устало опустилась на мокрую скамейку и закрыла лицо руками. Она почувствовала, как бесконечно одинока. Как будто осталась одна во всем мире. Девушка ощущала себя брошенной, покинутой, как в безлюдной пустыне, не зная, с какой стороны ждать спасения.

— Эй, телка. Тебе компания не нужна?

Марисса подняла глаза. Перед ней стояло четверо юнцов, неряшливо одетых. На их бледных с сероватым оттенком лицах нездоровым блеском сверкали злые глаза с неестественно расширенными зрачками. Погруженная в свои невеселые думы, она даже не представляла, сколько прошло времени. В парке стало совсем тихо. И без того редких прохожих уже не было видно. Оно и понятно: в такую холодную промозглую осеннюю ночь нормальные люди сидят дома перед телевизором или где-нибудь в другом теплом и уютном местечке.

— Бабло гони.

— У меня нет ничего.

Один из парней вырвал у девушки сумку. Пошарив в пустом кошельке, он сильно разозлился. Высыпав из него жалкую мелочь на асфальт, он отбросил кошелек в сторону, а сумочкой запустил в девушку, едва успевшую перехватить ее в полете. В его глубоко посаженных, непрерывно бегающих глазках зажглись бесовские огоньки. Гаденько хмыкнув, он скомандовал:

— Цацки снимай.

Марисса вынула из ушей маленькие простенькие золотые сережки. Больше из украшений на ней ничего не было. Обвешивать себя дорогими ювелирными изделиями, купленными ей Ринатом, она не стремилась. Ей и без того претило положение содержанки. Да и к драгоценностям она была равнодушна.

— Че, все?

— Давай порежем эту сучку, — нетерпеливо предложил его дружок, небритая рожа которого кривилась в злобной наглой усмешке.

Его забавлял ужас, появившийся в глазах потенциальной жертвы. Но от нечего делать, а больше для удовольствия, хотелось сначала поглумиться, запугать окончательно. А в идеале — чтобы ревела, в ногах валялась, умоляла не трогать.

Щелчок, и в его руке блеснуло лезвие перочинного ножа. Шайка наркоманов пребывала в ярости. Они выглядели совсем одичавшими, в их глазах светилось безумие. Не сумев добыть денег на очередную дозу, они решили выместить зло на беззащитной девушке.

"Ну, вот. Опять двадцать пять", — по собственному, еще не забытому опыту зная, что такие повороты событий ничем хорошим не заканчиваются, Мари лихорадочно соображала, как бы выкрутиться. В этом огромном мегаполисе крайне неосмотрительно было задерживаться на улицах одной поздней ночью, когда из всех щелей, как тараканы, выползали пьяные и наркоманы, уже дошедшие до кондиции в этот поздний час. Не придумав ничего лучше, так как после всего случившегося ранее мозг девушки отказывался работать, она ударила стоящего наиболее близко к ней парня своей сумочкой, не особенно заботясь, куда попала, и бросилась бежать. Погоня продолжалась недолго. На высоких каблуках сильно не разгонишься и далеко не убежишь. Один из преследователей сбил девушку с ног.

— Надо эту стерву уважению научить. Помогайте, братаны.

"Ну вот, нарвалась на уродов. Как же мне на них везет", — Мари отчаянно сопротивлялась и визжала. Напавшие на девушку юнцы общими усилиями затащили ее в кусты, ловкой подножкой уронив на землю.

— Давай ее сначала трахнем? — предложил один из них.

Мари, удерживаемая на земле навалившемся на нее наркоманом, начала вопить изо всех сил, не жалея горла, в надежде на случайных прохожих.

— Заткни ты ей рот, — посоветовал один из стоящих парней.

Последовав совету своего дружка, тип, что лежал на девушке, своей грязной лапой накрыл ее рот. Марисса укусила его так свирепо, что тот взревел от ярости, откидываясь назад, и девушка едва успела увернуться от кулака, врезавшегося в землю рядом с ее головой.

— Вот тварь. Давай вяжи ее, — посоветовал один из юнцов, и принялся вытаскивать ремень из брюк.

"Ну, все. На этот раз не обойдется. Ты столько раз избегала этого. Но не в этот раз. Чему быть, того не миновать. Демоны добрались до тебя. От судьбы не уйдешь", — проносилось в голове у Мари, пока придавивший ее своим телом к земле парень, пытался связать ей руки, которые девушке постоянно удавалось вырывать. Она начала отчаянно отбиваться, уже без единого крика, борясь со страшным ожесточением, как животное, попавшее в ловушку, против этого тела, прижимавшего ее к земле.

Вскоре, поняв, что не в состоянии справиться с этими крупными сильными парнями, она прекратила сопротивление и закрыла глаза, ожидая неизбежного. Апатия, чувство обреченности впервые в жизни охватили Мариссу, растратившую все свои физические и душевные силы. Холодные чужие губы прижимались к ее губам, шее, груди. Грубые жестокие руки разрывали одежду.

Вдруг какая-то неизвестно откуда взявшаяся сила сорвала насильника с нее. Мари почувствовала себя свободной и с безграничным удивлением открыла глаза, стараясь понять, что происходит.

Она тяжело приподнялась на локтях, потом с трудом села. В темноте Марисса разглядела двоих мужчин, от которых пытались ускользнуть ее мучители. С чувством облегчения она узнала в них Ринара и Кондора.

Рен держал парнишку, одной рукой зажав его шею, другой — голову. Как они появились и откуда, девушка не заметила в пылу схватки. Мужчины так молниеносно и бесшумно раскидали насильников, что те даже опомниться не успели. Девушка вдруг услышала жуткий звук: хруст шейных позвонков. Этот звук повторился сзади нее — Кондор таким же образом хладнокровно расправился с другим наркоманом. Третий парень корчился на земле рядом с ней. Ринар подошел к нему и поднял его голову за волосы. В свете уличного фонаря блеснула сталь. Парень издал предсмертный хрип агонии, выплюнув струю крови. Из его горла брызнул кровавый поток, заливая одежду и землю, на которую он рухнул сломанным манекеном. Четвертый из ее преследователей силился отползти на коленях, пытаясь избежать расправы. Гибким прыжком Тимур подскочил к нему и ударом ноги перевернул на спину.

— Кончай его, — бросил Рен.

Он перевел взгляд на Мари, сидевшую в оцепенении с широко распахнутыми зеленющими глазами, растрепанную, заплаканную, в разорванной одежде. В его взоре не было ни жалости, ни сочувствия. Застывшее каменное выражение лица, без единой эмоции, с которым он убивал наркоманов, не изменилось.

Кондор вынул из кармана нож и наклонился над скулящим юнцом, безуспешно пытающимся скрыться. Тому только казалось, что он ползет, на самом деле, скованный ужасом, он еле передвигался. Короткий вскрик, и в наступившей тишине остался слышен лишь шелест опадавшей листвы и шум проезжающих вдалеке машин.

Марисса не могла пошевелиться. Она застыла, не в состоянии издать ни звука, даже, похоже, забыла как дышать. Ринар взвалил безвольное тело девушки на плечо и понес его в машину.

Он знал, что она обязательно что-нибудь выкинет. Ну, кто ее звал в клуб? Не сиделось ей дома. Он не обязан перед ней оправдываться. Ему нужно было выпустить пар. Слишком много стрессовых ситуаций случалось в последнее время. И он не помнил, чтобы обещал ей, что она будет у него единственной. Кто лучше может помочь расслабиться, чем несколько опытных шлюх. С Мари все было слишком сложно. Ей не хватало лишь постельных утех. Она, видите ли, жаждала общения. Посвящать ее в свои дела Рен был не намерен. Да и не привык он обсуждать свои проблемы с женщинами. Ей это совсем ни к чему. Он не собирался ее больше вмешивать в свои разборки.

Его люди долго искали ее по клубу, пока одна из официанток не вспомнила, что вывела рыжую девушку через задний выход. Узнать, где ее высадил таксист, было делом несложным. Остановившись у парка, он и Тимур еще с дороги услышали истошные вопли девушки. Рен просто озверел. Он был зол на всех и на себя, что вовремя не спохватился о Мари, на нее — совершенно безбашенную, но больше всего на этих юнцов, посмевших дотронуться до его женщины.

Ринар привез Мариссу в дом на Лесной поляне. Девушка все еще пребывала в состоянии шока. Она не шевелилась и смотрела невидящим взором куда-то сквозь него. Сняв с нее разорванную одежду, Рен достал аптечку и сделал ей укол снотворного, набрав в шприц приличную дозу. Мари даже не вздрогнула. Он накрыл ее одеялом. Так можно было быть спокойным, что она не учудит чего-нибудь еще в ближайшее время. При мысли о том, что с ней могло произойти, у Рена аж потемнело в глазах. Нет, моралей он ей читать не собирался. Нужно преподать ей урок, такой, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнила. Чтобы научилась сначала думать — а потом делать.

Глава 7

Марисса проснулась ближе к вечеру. Опять моросил дождь. Когда же он кончиться? Резкие порывы ветра гудели где-то под крышей и ударяли в окно мелкими брызгами. Съежившись комочком под одеялом, она была не в силах пошевелиться. Жуткие картины предыдущих событий стояли перед глазами. На теле девушки не было ничего, кроме трусиков. Наверно это Рен раздел ее. Она не помнила. Ужас проникал в каждую клеточку ее тела, своими цепкими противными ледяными пальцами забирался в разум и сердце, вызывая оцепенение и полное нежелание двигаться.

Она пугалась предстоящей встречи с Реном, окончательно осознав, на что способен этот человек. Его лицо, когда он убивал напавших на нее наркоманов, не выражало не единой эмоции. Даже раздавив таракана, человек не может сдержать гримасы отвращения. А тут — ничего. Как будто он выполнял привычную для него работу, повседневные рутинные действия, вошедшие у него в привычку. Она, конечно же, поступила импульсивно. Нужно было подождать и обсудить все это в более спокойной обстановке. Но что теперь? Как он поведет себя с ней? То, что он все спустит на тормозах, ожидать не стоило. Ведь он предупреждал ее. Нельзя сказать, чтобы она не восприняла его угрозы всерьез, но, все же, на что-то надеялась. Только вот на что?

Так в размышлениях Мари пролежала до позднего вечера. За окном совсем стемнело. Задремав, она вздрогнула от стука распахнувшейся двери. В комнату ворвался Ринар. Вот именно не вошел, а ворвался, стремительно приближаясь к Мариссе. Сорвав с девушки одеяло, он сдернул ее с кровати, и, едва не вывихнув ей при этом руку, потащил вниз по лестнице.

Мари испуганно вскрикнула. По дороге она пару раз упала, больно ушибив колени. Но он рывком ставил ее на ноги и продолжал тянуть за собой. Рен приволок ее в тот самый жуткий подвал, который она так хорошо помнила, провисев там несколько часов в холоде и сырости. Девушка пыталась упираться. Больше для того, чтобы выразить свой протест перед насилием над личностью, чем реально надеясь на результат. Он легко поднял ее и бросил на холодный металлический стол, который еще в предыдущее посещение этого жутковатого места вызвал у нее панический ужас. Больно ударившись спиной, Мари застонала.

— Рен, не делай мне ничего. Прошу тебя, — голосом испуганного ребенка попросила Марисса, в душе отлично понимая, что умолять его бесполезно.

Ответа не последовало. Остановить его ни слезами, ни мольбами было невозможно. Сопротивляться тоже было тщетно: она прекрасно знала, какой громадной силой он обладал. Она была перед ним, как маленький потерявшийся котенок перед огромным разъяренным тигром.

На каждом углу стола были прикреплены металлические захваты, в которые Ринар поместил запястья и щиколотки девушки. От звука защелкивающихся оков Мариссу начала сотрясать крупная дрожь. Она молчала и только смотрела на Рена своими аквамариновыми расширенными от страха глазами. Ее воля была парализована. Обнаженная, беспомощная, пристегнутая накрепко к стальной поверхности, на которой, как Мари догадывалась, испытывали все немыслимые муки множество человек, она уже была раздавлена. Раздавлена жестокостью и бессердечием этого мужчины, к которому так стремилась всем сердцем. В этот момент она поняла, что ситуация уже вышла из-под контроля, от нее уже ничего не зависит. И ей только оставалась полностью полагаться на милость этого сильного и страшного человека. Ее воля сломалась в тот самый момент, когда она четко осознала, что все ее протесты безрезультатны, потому что она не вправе ничего решать. Она ровным счетом ничего не значит для него. Потому что на ее волю нашлась другая, более мощная и безжалостная, как стихия, как ураган, который разрушает, сметает все вокруг себя.

— Я давно заметил, что ты не дорожишь своей жизнью, — твердый ледяной взгляд Ринара, завораживающий холодный голос, жесткая властность вызывали в ней безграничный первобытный ужас.

Откуда-то в его руках появился нож, не маленький перочинный, как у тех юнцов в парке, а большой охотничий, каким разделывают туши животных. Острое лезвие коснулось горла девушки, гладило, ласкало его. Марисса вздрогнула всем телом, ощутив на шее порез и щекочущую тоненькую струйку крови, стекающую по коже вниз. Она сжала зубы и зажмурила глаза: "Он сейчас убьет меня. Для него это так просто". Остро заточенный кончик ножа обвел ямочку у основания ее шеи, прочертил красную полоску по впадинке между грудей и замер под левой грудью, впиваясь в кожу. Ринар вдруг заметил, что девушка расслабилась, черты ее лица разгладились и приобрели выражение полнейшего смирения перед неизбежным. Он свирепо ухмыльнулся.

— Надеешься, что все произойдет быстро?

Нож продолжил свое путешествие вниз, медленно, очень медленно, царапая атласную кожу вокруг пупка, еще ниже, он зацепил лямочку трусиков, оставляя неглубокий порез на одном бедре, затем на другом. То, что Рен виртуозно владеет ножом, сомнений не оставалось. Вот только что он собирается делать? Неизвестность сводила с ума.

Выдернув из-под нее порванный кусочек ткани, Ринар разозлился. Ее безучастность просто выводила из себя. Он обхватил ее за затылок, до боли сжимая его пальцами, и вынудил приподнять голову.

— Открой глаза и посмотри на меня, — со зловещей мягкостью в голосе приказал Рен.

Марисса подчинилась. В ее глазах читалась все та же покорность и безразличие. С бессознательным вызовом, отчаянно желая заставить его прекратить эту жестокую и бесчеловечную игру, она вымолвила:

— Убей меня. Чего ты медлишь? Тебе нравиться надо мной издеваться?

— Ты действительно хочешь умереть? Хорошо.

Тяжелая рука Рена легла на шею девушки, его пальцы одним четким движением нашли сонные артерии и пережали их. Через мгновение в сознании у Мари помутилось, на глаза пала серая пелена, она судорожно пыталась вздохнуть. В мозгу взорвалось: "Нет! Я хочу жить!" Но его железная рука беспощадно сжимала, душила, убивала…

Дальше было погружение в бездонную темноту и смутное, невероятно долгое ощущение падения в вязкую, пульсирующую, как кипящая смола, и бесконечную, как Вселенная, пропасть абсолютного небытия.

Марисса лежала на кровати в своей комнате. Она выглядела опустошенной, холодной и абсолютно безразличной ко всему происходящему. В целом, она не сильно пострадала, если не считать синяков на шее, царапин и неглубоких порезов. Но морально чувствовала себя убитой. Почему ему так необходимо было утверждать свою власть над ней с помощью насилия? Ломать, подавлять. Тогда как она за одну его мальчишескую озорную улыбку, которой он встречал ее пробуждение, готова была отдать всю себя. Нет, ему надо было разрушить ее эмоциональную защиту, показать ей ее бессилие перед ним, освободить от права выбора: как жить ей и что делать.

За окном стояло сырое осеннее утро. Ветер стих, только капли дождя все барабанили по крыше, навевая еще большую тоску на девушку. Светлана принесла Мари завтрак, на который та даже не посмотрела.

— Зачем ты вернулась? — спросила Света Мари, сочувственно посмотрев на нее и ставя чашку ароматного кофе на кровать рядом с ней. — Я же еще тогда тебя предупреждала.

— Спасибо, Света. Все не так просто, как ты думаешь. Он опять не оставил мне выбора. А ты? Что ты делаешь в этом вертепе?

— Со мной тоже не все так просто, — вздохнула Светлана.

Милая и симпатичная девушка вызывала у Мари дружеские чувства. Света значительно осмелела, видимо, привыкнув к Мариссе и уже была не против поболтать.

— Тушкан подобрал меня на улице. Сама я из детдома. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем маленькой. Я случайно осталась жива. Когда я достигла совершеннолетия и смогла вернуться в квартиру, оставленную мне родителями, то обнаружила, что возвращаться некуда. Руководство интерната проводило какие-то махинации с жильем воспитанников, да так, что и не подкопаешься. Я сидела у входа в метро вместе с такими же бездомными, какой оказалась сама. Вот тогда ко мне подошел Костя. Он мне как-то сразу понравился, и я рассказала ему свою историю. Тогда он привел меня сюда. Сказал, что я смогу тут жить в отдельной комнате с собственной ванной и даже буду получать деньги за работу. Но только есть одно условие — я должна быть глуха, слепа и нема. Он сразу предупредил, что если стану болтать — это будет стоить мне жизни. Короче, деваться мне все равно некуда. А тут — хорошее жилье, бесплатная еда, и платят действительно хорошо.

— А еще тебе очень нравиться Тушкан? — с улыбкой спросила Мари, вспомнив, как застала их однажды на кухне.

— Да, — Света смутилась. — Костя Ритушин. Он хороший, правда. Если бы не он, мне бы туго здесь пришлось. А так он сразу всех предупредил, что я его. И меня тут никто не трогает.

— Понятно. — Мари вздохнула. — Да, согласна. Среди них он наверно самый нормальный. Держись его.

Глава 8

Ринара Марисса не видела несколько дней. Отыскав в баре сигареты и большую бутылку коньяка, Мари пустилась во все тяжкие. Он уже нанес ей глубочайшую рану. От его жестокости девушке хотелось кричать. Между ними разверзлась пропасть. Им уже никогда не сблизиться. Она будет вечно ненавидеть его. Боль, причиненная ее телу, не шла ни в какое сравнение с болью, поселившейся у нее в душе. Она всего лишь его игрушка, домашний зверек. Вон — он ее даже иногда Котеной называет. А ведь она почти влюбилась в него — призналась себе девушка. От этого признания, сделанного самой себе, стало совсем тоскливо. Зато у этого богатого и могущественного человека все было просто. Тем более просто, что ни в его словах, ни в поступках не было места чувству любви и привязанности.

Очнувшись ночью от тяжелого алкогольного забытья, Марисса почувствовала себя как в пустыне. Было жарко, язык присох к небу. Губы потрескались. Голова раскалывалась на куски. Она решила спуститься вниз, чтобы найти чего-нибудь попить, и облегчить свое состояние. Накинув халатик поверх сорочки, Марисса прокралась по лестнице на кухню, шлепая босыми ногами по ступеням. Она нащупала в темноте выключатель и застыла на месте с открытым ртом. На ее лице отразился испуг, удивление и растерянность. У окна, выставив перед собой большой кухонный нож, стояла обнаженная юная девушка, грязное окровавленное тело которой покрывали ссадины, синяки и раны, нанесенные какими-то острыми предметами.

— Ты кто? — спросила ее Марисса, сама не узнав своего каркающего голоса.

— А ты? — всхлипнула незнакомка.

Некоторое время Мари хлопала на нее глазами, приходя в себя и лихорадочно соображая. Судя по всему, размышляла она, эта девушка была тут пленницей. Но зачем она здесь? Рену что, одной игрушки мало? И что она натворила такого, за что теперь так жестоко расплачивается? Состояние, в котором пребывала бедняжка, вызывало ужас и сострадание. Что ж, похоже, они с ней практически в одинаковой ситуации, разве что, с небольшими вариациями на тему выпавших на их долю издевательств.

— Думаю, такая же пленница, как и ты, — ответила она девушке, с жалостью разглядывая ее. — А ты здесь как оказалась?

— Я студентка с факультета журналистики. Мой парень признался мне однажды, что занимается расследованием на тему беспредела криминальных структур под прикрытием легального бизнеса. Я хотела помочь ему, но он мне запретил. А я не послушала, — девушка горько зарыдала.

Марисса приблизилась к подруге по несчастью, сняла с себя халат и протянула ей. Та, с благодарным взглядом приняла одежду и, отложив на минуту нож, дрожащими руками надела ее на себя. Затем громко всхлипнула, вернула оружие в прежнее положение и продолжила.

— Меня мама одна растит. Денег постоянно не хватает. Я на заочном учусь. Тогда это мне показалось хорошей идеей, написать об этом статью.

— Ты с ума сошла, — вскрикнула Марисса в изумлении. — Добровольно влезть во все это? Как ты вообще до такого доперла?

— Пойми, меня бы взяли в крупное издательство или популярную газету, или даже на телевидение, если бы я смогла раскопать действительно стоящий материал, — глаза пленницы при этом загорелись. — Я смогла бы хорошо зарабатывать.

Мари вздохнула: "Идиотка клиническая, дура комнатная". А вслух спросила:

— Тебя как зовут-то? Чтоб знать, чье имя станет нарицательным.

— Настасья. Меня все Тася зовут.

— Да, Тася. Пострадает теперь то твое место, которым ты думала и на которое себе приключений нашла. Хотя, — она окинула взглядом девушку, — скорее всего уже пострадало. Твой парень хотя бы знает, во что ты ввязалась?

— Не знаю. Я ему не говорила. Но он меня найдет. Обязательно, — девушка опять безудержно зарыдала. — Они меня на одном из складов поймали. Я даже не предполагала, что стану свидетельницей встречи Тайгера с поставщиками оружия. Я тогда уже знала, что его агентство — лишь ширма.

— И в клубах его наркотой торгуют, — шепотом добавила она, как будто открывала страшную тайну.

— Нельзя сказать, что я не догадывалась, — разочаровала ее Мари. — Но мне как-то не приходило в голову болтать об этом на каждом углу. Тася, ты же понимаешь, что живой тебя отсюда не выпустят?

Голова девушки обреченно поникла. Когда она начинала собственное журналистское расследование, то особенно не задумывалась над тем, во что оно может для нее вылиться. Пребывая в мечтах о светлом будущем, Тася потеряла всякую осторожность. И даже теперь, столкнувшись в лоб с жестокой реальностью, она не желала расставаться с иллюзиями.

— Помоги мне сбежать, — с внезапно проснувшейся надеждой взглянула на Мари Настасья.

Марисса покачала головой, с удивлением глядя на девушку. Ну как можно быть такой глупой? Разве она не помогла бы ей, если бы знала как.

— Отсюда нельзя сбежать. Неужели ты думаешь, что я сама бы здесь осталась, если бы могла это сделать?

Вдруг в холле послышался какой-то шум. Мари и Тася насторожились. Через раскрытую дверь кухни донеслись мужские голоса и звук приближающихся шагов. Девушки обмерли, не представляя себе, что делать и куда бежать. Они испуганно глядели друг на друга в немом вопросе.

В помещение вошли Ринар и Кондор, остановившись в дверях. Девушки-пленницы, мирно беседующие на кухне, оказались для них сюрпризом. Марисса стала белее простыни, четко осознавая, что дальнейшее развитие событий будет печальней, чем трагедии Шекспира. Она не могла шелохнуться, как будто окаменела. Тася сильно задрожала и снова выставила перед собой нож. Ринар стоял и пристально смотрел на них, засунув пальцы в карманы джинс. Он был похож на голодного хищника, который после нескольких дней поисков добычи, наконец, обнаружил ее, беззащитную и саму напрашивающуюся стать ужином. Его потемневшие глаза были прищурены, губы сжались в суровую складку.

— Марусик, — обманчиво ласково протянул Рен. — Тебе не спиться?

В его бархатном голосе звенел холодный металл.

— Я попить спустилась, — удалось пискнуть Мариссе.

Она тоже начала дрожать. Сердце то замирало, то начинало так сильно биться, что, казалось, его удары слышны всем. "Сейчас он устроит нам преисподнюю", — решила она про себя. Рен перевел горящий взгляд с Мари на Тасю.

— Сбежать решила? — он направился к ней своей грациозной походкой дикого зверя.

Мари благоразумно отскочила в сторону. Инстинкт самосохранения подсказывал ей не вмешиваться, как бы не хотелось помочь, вступиться за девушку. Тася всерьез приготовилась защищаться. Ее зубы стучали, глаза были похожи на блюдечки. Она отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в кухонный стол и выставила нож, сжимаемый трясущимися пальцами, острием в сторону Рена на чуть согнутых в локтях руках. Ринара это ничуть не смутило. Одним неуловимым движением он выбил оружие из рук Настасьи при этом едва не сломав одну из них. Тася дико завопила, когда Ринар заломил ей руку за спину и схватил за волосы.

— Хорошо, я предоставлю тебе такую возможность. Нужно поощрять такое стремление к свободе, — его голос был холодным, спокойным, простое сообщение.

Он увлек пленницу к выходу из дома. Мари, воспользовавшись отвлеченным вниманием мужчин, предприняла попытку скрыться. Не удалось. Кондор схватил ее за предплечье и потащил следом. Вытолкнув Тасю на крыльцо, Рен отпустил ее руку и волосы. Бросив на девушку такой взгляд, от которого волосы на голове шевелились, он взял телефон и позвонил охране.

— Откройте ворота.

Не прошло и минуты, как автоматические двери бесшумно распахнулись. Было темно и тихо. Только одинокий фонарь на воротах освещал выход. Казалось, что кроме них четверых никого живого вокруг нет. В этой тишине раздавались только всхлипы напуганных до смерти девушек.

— Беги, — обратился Ринар к Тасе, которая не поверила своей удаче и изумленно смотрела на него, замерев и судорожно кутаясь в халат Мариссы.

Его лицо было бесстрастно, в голосе не единой эмоции. Открытые ворота манили свободой. Нудно моросил дождь, ледяной ветер пронизывал до костей полураздетых девушек, стоящих босыми ногами на мокрых холодных ступенях крыльца. Текли мгновения. Наконец, Тася решилась и бросилась к выходу. Она бежала, размахивая руками, не жалея босых ног, похожая на маленькую, выпущенную на свободу птичку. Светлое движущееся пятно в плотной черноте ночи.

— Стой! Нет! Нет! — истошно завопила Марисса.

Она вынырнула из состояния прострации, в котором до этого пребывала, от кошмарного осознания того, что сейчас должно было произойти у нее на глазах. Дикий, находящийся на грани помешательства ужас, накрыл ее с головой. Не раздумывая ни секунды, Мари рванулась к убегающей девушке, но Кондор перехватил ее за талию и прижал к себе спиной, крепко удерживая в железной хватке.

Из темноты возникли огромные черные рычащие тела чудовищ, стремительно приближающихся к беглянке. С их распахнутых клыкастых морд капала слюна. У Мари перехватило дыхание. Безумный вопль сорвался с ее губ, ставших такими же белыми, как ночная сорочка.

— Нет, Рен, нет! Прошу тебя! Прекрати это! — Марисса тщетно пыталась вырваться из стального капкана рук Тимура.

Тошнотворная волна страха прокатилась по ее внутренностям, рот наполнила горечь. Все слилось в один кошмарный калейдоскоп картинок: душераздирающие крики обезумевшей от ужаса Таси, рык почуявших кровь хищников, светлые волосы девушки и гибкие тела псов. Все происходящее напоминало жуткие кадры в жанре фильма ужасов.

Марисса билась и оглушительно визжала. Она начала задыхаться, захлебываясь в крике. А мозг отказывался воспринимать действительность. Тьма навалилась на нее, заглушая и поглощая все вокруг, унося за собой в бездну. Тело ушедшей в астрал девушки обмякло и безвольно повисло на руках Тимура.

Глава 9

Марисса не могла уснуть по ночам. И даже днем, когда ей удавалось забыться коротким беспокойным сном, она просыпалась, крича и плача. Когда Ринар подходил к ней, она забивалась от него в угол, обхватывая себя руками, и смотрела на него диким испуганным зверьком. Как только он пытался дотронуться до нее, она начинала визжать и биться в истерике, извиваясь и мечась в его руках. В конце концов, Ринар оставил свои попытки и больше не появлялся в ее комнате. На него и так слишком много навалилось последнее время, чтобы еще заниматься сейчас этой девчонкой. Когда Кондор зашел в комнату к Мариссе, она лежала в своей, ставшей привычной последнее время позе: свернувшись калачиком и укрывшись одеялом до подбородка, и смотрела в окно застывшим взглядом. Впавшая в состояние эмоционально-сенсорной летаргии, она не обратила на вошедшего никакого внимания.

— Вставай, одевайся. Тайгер приказал тебя к Руслану отвезти, — громким грозным голосом рявкнул Тимур прямо над ней, заставив ее очнуться.

Марисса сидела в кабинете главврача напротив Руслана. Мужчина, внимательно выслушав девушку, долго сидел в задумчивости, потирая подбородок.

— Марисса, я прекрасно понимаю, в каком ты состоянии после всего, что тебе пришлось пережить. Но могу тебе помочь только как врач. Ты много не знаешь про Ринара, про Алана, и я не вправе тебе это рассказывать. Да, сейчас ты попала в тяжелую ситуацию. Рен тебя уже не отпустит. Ты слишком много знаешь.

— Я здесь совсем одна. Ни друзей, ни родных. Мне страшно, — всхлипнула девушка.

Руслан ободряюще ей улыбнулся. Его улыбка была столь очаровательна, что невольно хотелось улыбнуться в ответ. Он протянул руку и коснулся пальцев Мариссы.

— Можешь считать, что один друг у тебя уже есть. Ты мне нравишься Мари. Ты умная и симпатичная девушка, вот только немного безбашенная. Тебе смирения и благоразумия не хватает.

— Смирение мне не поможет. Рано или поздно он убьет меня.

— Не думаю. Мари, пойми. Рен никогда не убивает просто так. Он не маньяк, как ты видимо думаешь. Это я тебе как врач говорю. Да, возможно у него есть некоторые отклонения. Но еще раз повторю — ты не знаешь всей его жизни. Я знаю его очень давно. В данный момент обстоятельства таковы, что он снова превратился в дикого зверя. Как когда-то. Тогда ситуация тоже была очень непростая, он просто вынужден быть таким, чтобы выжить.

Руслан помолчал некоторое время, обдумывая, что еще сказать.

— Ты видишь, как много у него друзей. И каждый ему чем-то обязан. Для меня он тоже много чего сделал.

— Поэтому ты так говоришь. Потому что он и твой друг. Но он же убийца, садист чертов. Как он мог так поступить с той девушкой? Как он может поступать так со мной?

— По-твоему он должен был ее отпустить? Я так понял, что ее парень работает в органах и копает под Рена?

— Но он и вправду бандит!

— Марисса… Не знаю, как тебе объяснить. Ты думаешь, что деньги, особенно очень большие деньги делаются в полном согласии с законом и моральными устоями общества?

— Нет, не думаю. Я не столь наивна. Догадываюсь, что больших денег честно не заработаешь. Но неужели из-за них нужно убивать?

— А эта девушка? Разве не из-за денег она полезла не в свое дело? Она погибла по собственной глупости.

Марисса истерично рассмеялась.

— Как все оказывается просто! Все объясняется лишь человеческой глупостью. Согласна — мы сами виноваты в своих бедах. Рен так тоже говорил. Ну что ж: вино разлито, будем его пить.

Руслан обеспокоенно посмотрел на Мари и выписал ей рецепт, понимая, что спорить и убеждать ее в чем-либо бесполезно. Понятия добра и зла строго индивидуальны. То, что для одних кажется привычным и естественным, для других ненормально и дико. И каждый всегда находит оправдания своим поступкам.

— Вот — это успокоительное. Это — снотворное. Пей по инструкции. Препараты сильные — с дозой не перебарщивай.

Руслан проводил ее до двери.

— Мари.

Она обернулась.

— Хотел попросить тебя. Будь терпимей к Рену. Он, конечно, человек тяжелый и сложный. Но ему, как и всем нам, нужно хоть чуточку любви.

— Да. Каждая тварь, каждая букашка хочет, чтобы ее любили. Но я не в сказку попала. И ни разу не красавица, чтобы чудовище полюбить. Да и нужна ли ему она, эта любовь?

На обратном пути Кондор завез Мариссу в аптеку, где она приобрела лекарства, сославшись на предписания Руслана и предоставив рецепт фармацевту. Запихивая упаковки в пакет, она косилась на Тимура. Тот не обращал на нее внимания, разговаривая по телефону.

Мари не брала трубку, что не слишком удивляло Ринара. В последнее время она вообще отказывалась с ним разговаривать. Он устало вздохнул. Зачем он связался с этой неугомонной девчонкой? Чего, у него проблем мало? Рен вернулся к делам, но мысли о Мари постоянно всплывали у него в голове. Он пришел к решению все же попробовать поговорить с ней. Ринар сел в автомобиль и поехал к дому на Лесной поляне.

Марисса поставила на пол наполовину опустошенную бутылку виски и опять приступила к прерванному занятию. Она методично выковыривала таблетки из упаковок и складывала их на блюдечко, отбрасывая пустые коробочки в сторону. Мари еще точно не представляла, что собирается делать с этим добром: то ли выпить самой, то ли подсыпать Ринару: "Можно конечно не оригинальничать и последовать сценарию Шекспира. Отравить Рена и отравиться самой. В Ромео и Джульетте не совсем так, но в общих чертах… Впрочем, способов суицида много, но все так банально"…

— Совсем в катушек съехала? — рявкнул Ринар, заставший ее за этим занятием.

Мари даже голову в его сторону не повернула, продолжая увлеченно заниматься своим делом. Рен подошел к девушке, поднял ее с пола и привлек к себе. Сильно прижимая голову Мари одной рукой к своему плечу, а другой сжав ее талию стальном обручем, Ринар сказал, четко чеканя каждое слово:

— Не смей этого делать. Ты меня поняла?

— Рен, отпусти меня. Я хочу домой, — жалобно простонала девушка. — Я никому ничего не скажу. Честное слово.

— Нет.

— Но почему?

— Я сказал "нет".

Он стал покрывать шею девушки быстрыми жаркими поцелуями. Затем, подхватив ее на руки, отнес на кровать. Марисса не сопротивлялась, когда он овладел ее телом. Не двигаясь, она безучастно лежала под ним и отрешенно смотрела в стену с выражением полного безразличия ко всему происходящему. Все чувства, словно бы, исчезли. Кровь застыла, сердце окаменело. Она представляла себе, что все это происходит не с ней. Наблюдая за всем, как бы, со стороны. Только такая позиция помогала ей не сойти с ума от ужаса и безысходности.

Глава 10

Ринар привез ее в клуб "Место сбора", в тайне надеясь, что она развлечется и выйдет из этого своего коматозного состояния, в котором пребывала последние дни.

Рен полулежал на диване и курил кальян. Мари опрокидывала в себя очередную дозу спиртного, пытаясь напиться и забыться. Она последнее время стала много пить, но это все равно не помогало. Вот и сейчас она чувствовала себя неуютно. Девушки, которых сняли Кондор, Арсан и Рамиль вовсю отрабатывали свои гонорары и висли на мужчинах. Они громко хихикали, выставляя на показ те свои части тел, которые приличные девушки стараются обычно прикрывать. Одна из них, уже изрядно набравшись, встала перед Тимуром на колени и принялась расстегивать ширинку его брюк. Увидев гримаску отвращения на лице Мариссы, Рен рассмеялся.

— На, затянись, — он протянул ей мундштук кальяна.

Марисса сделала несколько затяжек и ее замутило.

— Рен, мне надо выйти. Меня что-то тошнит.

Ринар кивнул.

— Давай без фокусов. Не испытывай мое терпение на прочность.

В туалете Мариссу действительно вырвало. Умывшись, она смотрела на себя в зеркало: глаза, все еще сияющие лазурью, запали. Под ними прочно обосновались синяки. Резко очерченные скулы подсказывали, насколько сильно девушка похудела. Бледное лицо и побелевшие губы довершали печальный портрет. Голова кружилась, стены непрерывно качались. Пьяна она была не только от вина, сколько от боли и отчаяния, терзавшие ее душу. Выйдя из дамской комнаты, она прислонилась лбом к холодному стеклу окна в коридоре.

— Ты — Марисса? — услышала она вопрос, доносящийся как бы издалека, пробивающийся через завесу алкогольной дымки.

Мари повернула голову. Рядом с ней стоял молодой симпатичный парень, одетый во все черное. Плечистый, атлетически сложенный и ростом значительно выше среднего. Острые, глубоко посаженные, большие голубые глаза и ямочка на подбородке придавали ему странное очарование. Его коротко-стриженные темно русые волосы были аккуратно уложены.

— Да. А ты?

— Меня Марат зовут. Я разыскиваю свою девушку Настасью. Ты же в доме у Тайгера живешь? Так?

Мари кивнула, от чего голову как будто прострелило. Резкая боль затихла, едва она перестала двигаться.

— Я думаю Тася у него. Ты видела ее? Такая худенькая девушка лет двадцати со светлыми волосами.

Марисса прикрыла глаза. Она чувствовала себя бесконечно усталой. В голове ее гудели, раскалывая, тысячи колоколов. Девушку опять начинало мутить, ноги ослабли. Некоторое время она стояла, покачиваясь, затем открыла глаза и грустно посмотрела на парня.

— Да, я ее видела.

— Что с ней? Он держит ее в своем подвале?

— Нет. Нет, Марат… Ее там нет.

— Он убил ее? — голос молодого человека выдавал бурю эмоций: страх за любимую, гнев, отчаянье.

— Не совсем. Скорее он предоставил ей шанс умереть.

— Ублюдок! — Парень прислонился лбом к стене, его лицо исказилось. Он ударил в нее кулаком, сдирая костяшки пальцев. — Он за все ответит.

Лютая ненависть сверкала в его глазах. Он посмотрел на девушку, с отрешенным видом глядевшую в окно, долгим внимательным взглядом.

— Пошли со мной.

— Куда? — равнодушно спросила Марисса.

Марат не ответил, он схватил Мари за руку и потащил по коридору к двери запасного выхода. Ее сумочка вместе с телефоном и всем ее содержимом осталась лежать на подоконнике. Мари не сопротивлялась. На нее нашло какое-то отупение и полнейшие равнодушие к своей дальнейшей судьбе. Парень накинул на ее плечи свою куртку и поймал такси, на котором они доехали до окраины города. Там, в одном из переулков, стоял ржавый, видавший виды жигуленок. В него Марат и усадил Мариссу. И они помчались прочь от огромного негостеприимного мегаполиса.

Марат выжимал из старенькой машины все, что мог, круто закладывая на поворотах. Мариссу укачало, и она впала, то ли в дрему, то ли в забытье.

Когда Мари проснулась, было уже ранее утро. Машина была припаркована возле небольшого придорожного кафе, из дверей которого вышел Марат. Он нес в руках пакеты.

Мари чувствовала себя намного лучше, а завтрак, купленный парнем, практически вернул ее к жизни. Вот об этом факте девушка сильно пожалела, осознав весь ужас ситуации, в которую попала. Уж лучше было оставаться в счастливом забвении. Она посмотрела в окно на тоскливый осенний пейзаж.

— Марат, ты что натворил? — простонала она.

В ее голосе сквозь отчаянье прорывались гневные нотки.

— Запомнила, как меня зовут? А я думал, ты была вчера слишком пьяная для этого, — словно не заметив ее интонации, отметил парень.

— Не так уж много я вчера успела выпить, учитывая возможности моего организма, — Мари начинала свирепеть. — Просто плохо себя чувствовала. А с твоей стороны воспользоваться этим и похитить меня — просто реальное свинство!

— Извини, — буркнул парень. Он был немного смущен. — Ты нужна мне. Очень.

— Так… Что-то я в последнее время стала пользоваться огромным спросом. Ты хотя бы представляешь, что учудил? — девушка сорвалась на крик.

Марат разозлился:

— Я что, по-твоему, на слабоумного похож?

Он завел машину и тронулся в путь. Марисса окончательно озверела. От того, чтобы не вцепиться ногтями в лицо парня ее удерживало лишь одно: тогда они точно разобьются, уж слишком с большой скоростью он ехал.

— Ты в какой-то спецслужбе работаешь? Мне Тася говорила.

Парень кивнул. Голос Мари взлетел еще на две октавы выше.

— Чудесно! Нет, реально, просто чудесно! Ты понимаешь, что убил меня?! Вот просто так, взял и убил не за что?

Марат покосился на нее как на умалишенную.

— Ринар решит, что я с тобой заодно, — пояснила она. — Он расценит это как предательство с моей стороны. Я даже представить боюсь, что он со мной сделает, когда поймает.

— Не поймает.

— Ты обещаешь? Я вот лично в этом не уверена. Не стоит бегать от снайпера — умрешь уставшим… И, кстати, зачем я тебе так понадобилась?

— Я долго собирал информацию на Тайгера, — терпеливо принялся объяснять ей парень. — У меня много чего на него есть, но для предъявления обвинений нужны свидетели. Пока улики все косвенные. Свидетелей в живых он не оставляет. Его корешь — Тимур Кондрашев, в народе известный больше как Кондор, все отлично подчищает. В этом деле он мастер экстра-класса.

— Понятно. И ты решил, что я буду твоим свидетелем? Да ты с дуба рухнул! У тебя что, вместо мозгов тормозная жидкость? Причем, я думаю, и той еще конкретно не долили.

— Сама дура, — огрызнулся Марат.

Девушка понимала, что он сейчас не в лучшем состоянии, учитывая, что еще недавно узнал о смерти любимой. Мари мысленно поздравила себя с тем, что еще избавила его от подробностей.

— Ты сама-то понимаешь, что по краю ходишь? Он тебя тоже шлепнет. Ты знаешь слишком много, чтобы жить. Не думаешь же ты, что он из-за тебя станет рисковать своей свободой, жизнью и всем, что имеет?

Он покосился на не заживший еще порез на шеи девушки. Мари прикусила губу. В душе она понимала, что он прав. Она знала, на что Ринар способен. В том, что она хоть что-то для него значит, девушка уже разуверилась. И не поверит Рен в то, что она не по своей воле с Маратом поехала. Даже, скорее всего, и разбираться не будет. Придавит как букашку, и всех делов.

— А почему меня просто нельзя охранять? Ну как там это у вас называется? Программа защиты свидетелей? Зачем увозить-то надо было? — устало спросила она.

— Ну, ты наивная. Кино насмотрелась? Ты в какой стране живешь?

— И что теперь? Долго мы так кататься будем?

— Пока люди, которые занимаются вместе со мной делом Тайгера на связь не выйдут. Они скажут, когда можно будет возвращаться. А пока нам нужно где-то затаиться. Есть у меня одно укромное местечко.

Марисса тяжело вздохнула. Ну почему все это случается именно с ней?

Глава 11

И вот началась эта невероятная игра в прятки. Марат хорошо подготовился. Поддельных документов, по которым они регистрировались в гостиницах, попадавшихся им на пути, было много. Сумка, которую нес парень, была заполнена различной одеждой, париками, накладными усами, косметикой и прочей атрибутикой для изменения внешности. То, что их будут искать и, возможно, погоня уже у них на хвосте — сомнений не было. Их могла спасти только скорость передвижения. И еще, хотелось надеяться, что у Марата имелось действительно надежное убежище, в котором можно было укрыться на долгое время.

В конце концов, Марисса взмолилась:

— Марат, послушай. Они же ищут парня и девушку. Давай я мальчиком переоденусь. Будешь меня своим братом представлять.

Ей с каждым днем все тяжелее было просыпаться по утрам, и чувствовала она себя все хуже. Она едва находила силы двигаться, а на маскарад их совсем уже не оставалось.

— А что, это вариант, — немного подумав, согласился с ней он.

Сказано — сделано. Мариссу облачили в просторную, скрывающую ее формы рубашку, штаны камуфляжной расцветки и куртку из того же материала. Волосы она убрала под кепку, которую низко надвинула на глаза.

— Ну, в целом ничего, — Марат придирчиво осмотрел ее. — Только вот черты лица слишком нежные для мужика. И губы… Воротник подними повыше и держи голову опущенной. Да — и болтай поменьше. Голос тебя тоже выдает.

На Мари нашло хулиганское настроение, и она для довершения образа нарисовала себе фингал под глазом:

— А так больше на пацана похожа?

Марат лишь грустно улыбнулся. Мари было жалко его. Наверное, он очень любил Тасю, раз так сильно рисковал, чтобы отомстить за нее. Но, почему-то она все чаще думала, что это бесполезно. Все равно, что бороться с ветряными мельницами. Если бы это было так просто, то все бы криминальные авторитеты и бандиты давно бы сидели за решеткой, а в стране процветал закон и порядок. Такие герои одиночки, как Марат, бездумно ставят под удар свои жизни. А остальные… Героизм и рвение Жиглова и Шарапова уничтожить всех врагов честного рабочего люда давно уже растворилось в спокойной и сытой жизни прочно обосновавшихся у кормушек чиновников.

Слабость наваливалась на нее все чаще. Было лень двигаться. Возможно, дело было в том, что им приходилось спать всего по нескольку часов в сутки. Они останавливались лишь для того, чтобы наскоро помыться, перекусить и переодеться. Но как тогда объяснить тошноту, преследовавшую ее почти постоянно. Питались они, конечно, не лучшим образом. Еда в придорожных забегаловках и дешевых провинциальных гостиницах свежестью и качеством не радовала. "Так и гастрит заработать недолго", — печально размышляла девушка. — "Меня доконает эта безумная гонка на выживание".

Перед глазами бежало бесконечное шоссе, все дальше и дальше уносившее ее от Ринара.

— Марат, а с чего ты взял, что я могу тебе быть полезна как свидетель? Я же почти ничего не знаю.

— Да, ладно. Не скромничай. Уверен, ты знаешь достаточно, чтобы поместить Тайгера надолго за решетку. В любом случае, ты видела Тасю…

"А с чего ты взял, что я буду рассказывать все, что знаю? Я что на дебильную похожа?" — прошипела про себя Марисса, а вслух спросила:

— Но дело ведь не только в Тасе? Ты же не просто так под Тайгера копать начал? Сам же сказал, что Рен по крупному никогда не палился, значит, твое расследование частного характера? Здесь есть еще что-то личное, так?

— Да. Не просто так. И да, это личное.

Марат некоторое время раздумывал, рассказать ей или нет. Затем решился, надеясь вызвать девушку на откровенную беседу.

— Его люди убили моего лучшего друга. Доказать, как всегда, ничего не смогли. Но я точно узнал, кто виноват в смерти Тараса. Потом, когда я вплотную занялся Тайгером и его людьми, много чего нарыл. Ты даже понятия не имеешь, сколько всего за ним числиться.

— Почему же, представляю. А Пизанскую башню тоже он уронил?

Они ехали в электричке. Сидя на жесткой скамье, Марат обеспокоено поглядывал на Мариссу. Девушка еще больше осунулась за последние дни. Выглядела бледной и измученной. Возможно, сказывалось состояние постоянной нервозности и напряжения, в котором они оба находились все эти дни. Он привлек ее к себе, не особенно заботясь о том, что о них подумают другие пассажиры, для которых два обнимающихся молодых человека выглядели, по меньшей мере, странно. Марисса с благодарностью улыбнулась парню и положила голову на его плечо, облокотившись на крепкое тело мужчины. Голова у нее кружилась, она ощущала себя совсем больной.

— Потерпи, Мари. Уже немного осталось. К завтрашнему вечеру будем на месте. Отдохнешь, выспишься, — прошептал Марат ей на ухо.

— Ты уверен, что нас не найдут? — также тихо спросила Мари.

— Не должны. Не бойся. Если бы они знали, где мы, то давно бы уже взяли. А так… Я думаю, нам удалось оторваться.

— Хотелось бы верить, — Марисса закрыла глаза и попыталась заснуть.

Интуиция, которой она привыкла доверять, потому что та ее еще ни разу не подводила, подсказывала ей, что с самого начала вся эта затея была бредовой. Рано или поздно их поймают и тогда… Что будет тогда, даже представить себе было страшно. Что сделает с ней Рен? От этих мыслей становилось совсем плохо. Плохо не столько от картинок скорой расправы, заботливо подкидываемых ей воображением, сколько от осознания того, что ее палачом будет Ринар. Сердце тревожно щемило, на глаза наворачивались слезы.

На маленьком старом автобусике они подъехали к небольшому поселку. Вдали на горизонте в окружении грозовых облаков виднелись горы. Серое осеннее небо затянулось темными тяжелыми тучами и в воздухе запахло дождем. Пока Марат закупал провизию и какие-то необходимые им для дальнейшего передвижения вещи, Марисса заскочила в аптеку. Надо было проверить свои предположения. Ей было страшно, очень страшно.

Свой путь они продолжали пешком. Девушка еле переставляла ноги, спотыкаясь на каждом шагу и парню, несущему тяжелые сумки, приходилось постоянно останавливаться и поджидать ее.

— Марисса, ты больна? Ты в аптеке лекарства купила?

— Да, Марат, купила, — посвящать его в подробности процессов, происходящих в ее организме, Мари не хотела.

По узкой горной тропке они добрались до хижины, затерявшейся среди скал и надежно укрытой зарослями кустарника. Здесь, на юге страны, на деревьях и кустах еще сохранились не успевшие опасть пожухлые листья. Из-за туч выглянуло солнце, прогревая кристально чистый воздух. Марисса вдохнула полной грудью. Тошнота немного отступила.

Внутри маленького домика оказалось довольно уютно. Марат развел огонь в очаге и принялся выкладывать продукты на небольшой топорной работы столик. Помимо стола и нескольких неказистых стульев в маленькой комнатушке стояла кровать на два спальных места, покрытая плотным шерстяным одеялом, тумбочка и пара большущих резных сундуков. На полу лежали циновки, а окна закрывали серые льняные занавески. Если не считать слоя пыли, в помещении было достаточно чисто.

Мари разулась, скинула куртку и забралась в постель, нырнув под теплое покрывало, зябко свернулась калачиком. В комнате было холодно. Промозглый осенний день вызывал озноб. Есть не хотелось, зато очень хотелось спать. Девушка провалилась в тяжелый, подобный обмороку сон, едва ее голова коснулась подушки.

Проснувшись среди ночи, Марисса увидела, что Марат сидит на стуле у окна и задумчиво рассматривает что-то за стеклом. Ярко пылал очаг, растопленный хозяйственным парнем. В помещении стало намного теплее. "Подумать только, какие мы скромные. Он постоянно на стуле теперь ночевать собирается?" — такое поведение парня вызывало у Мари умиление.

— Марат, иди сюда, — ободряюще улыбнувшись, позвала Мари и откинула одеяло. — Обещаю, приставать не буду.

Парень тоже не смог сдержать улыбки, видимо представив себе процесс соблазнения. Сняв обувь, он прилег рядом с девушкой, очевидно, поверив ей на слово. На тумбочку рядом с кроватью Марат положил пистолет. "Как будто он ему чем-то поможет", — вздохнула Мари и прижалась к сильному мужскому телу, обхватив его руками. Стало тепло и спокойно. Она снова погрузилась в сон.

Спала девушка долго. Ее разбудил запах кофе, который Марат сварил в турке на разведенном рядом с хижиной костре. Было уже позднее утро. Сквозь занавески в комнатушку просачивались солнечные лучики. На улице прояснилось. Погода, видимо, решила порадовать их последними теплыми денечками перед решительно наступающей зимой. Мари приподнялась и потерла глаза. Ночь показалась девушке слишком короткой. Усталость не проходила.

После завтрака парень стал доставать из багажа аппаратуру, приготовленную для связи с соратниками, как определила для себя ее назначение Марисса.

— Надо выйти на связь, — объяснил он, подтвердив ее догадку, — и узнать, как обстоят дела.

То, что у него имелась группа поддержки, вселяло слабую надежду на благополучный исход предприятия. Один в поле не воин, тем более, что у Рена людей было много. Да и возможностей тоже, как физических, так и финансовых.

Марисса накинула куртку, сунула в карман приобретенную накануне в аптеке коробочку и вышла наружу.

Глава 12

Марисса стояла на скалистом выступе и смотрела с него на извивающуюся узкой лентой далеко внизу дорогу.

"Какая же я дура", — ругала себя девушка. — "Это надо же было так лохануться. Нет мне прощения". На тесте, который она держала в руках, отчетливо просматривались две полоски.

"Только этого мне еще не хватало для ощущения "полного счастья", — вздохнула Мари. Ее встреча с Ринаром после почти годовой разлуки произошла так неожиданно, да и потом события развивались с пугающей быстротой: их ссора, его измена, нападение в парке, Тася…

У нее совершенно вылетело из головы, что она уже давно не предохранялась за ненадобностью. После расставания с Ринаром, у нее не было серьезных отношений ни с одним мужчиной. А с Реном страсть захватила ее целиком так, что она даже не подумала о возможных последствиях.

"Но он тоже хорош. Взрослый мужчина. Мог бы напомнить что ли. Поинтересоваться. Свалил всю заботу на меня. А у меня и так в голове бардак был полный", — сердилась на Рена Марисса.

И что ей теперь делать? Если бы она, хоть чуточку, себе это представляла. Он, конечно же, во всем обвинит ее. Она всегда оставалось виноватой. Во всех грехах, которых, по мнению Ринара, числилось за ней уже немерено. Прошел уже почти месяц с тех пор, как Мари и Марат пустились в бега. В какой момент случился казус в то время, когда она жила с Ринаром, Мари не знала. В любом случае, срок еще небольшой и можно было бы что-то предпринять.

Рассказать ли Марату? Пусть за нее порадуется. Нет, пожалуй, нет. Она и сама не представляла, как должна поступить сейчас, когда жестокая судьба так цинично поставила ее перед фактом. Она не хотела убивать ребенка Рена. Ребенок же ни в чем не виноват. Родителей не выбирают. Частичка этого страшного беспощадного человека находилась внутри нее. Пощадит ли ее Рен, если найдет? Отменит ли он казнь, когда узнает, что она носит его дитя? Марисса в этом сомневалась. Если она не нужна ему, то нужен ли ему ее ребенок? Это только лишняя обуза для него в его и без того нелегкой жизни.

После долгих мучительных раздумий, наконец, приняв решение, Марисса отправилась на поиски Марата. Парень сидел на одном из камней перед домом. Мари присела рядом с ним. Камни за день хорошо прогрелись солнцем, и было приятно ощущать их тепло на пронизывающем холодном осеннем ветру.

Девушка не знала, с чего начать разговор. Она нервно теребила висящий у нее на шее кулон, подарок Ринара. Мари обещала Рену не разбрасываться его подарками и, несмотря ни на что, сдержала свое слово. Да и жаль ей было расставаться с красивым камнем. Глядя на него Марисса вспоминала те несколько строк, которые когда-то Рен написал ей на простом листке бумаги: "Это аквамарин. У него цвет неба, цвет моря и твоих глаз. Не грусти, Котена."

— Ну что говорят твои сподвижники по борьбе с бандитизмом?

— Ничего, они не выходят на связь, — парень пытался не показывать своего беспокойства.

— Печально, — вздохнула девушка.

— Позже попробую еще раз, — он не хотел встречаться с ней взглядом.

Марисса собралась с духом и начала развивать интересующую ее тему.

— Марат, нам нужно поговорить, — произнесла она, с усмешкой подумав про себя, что подобное начало разговора у мужчин обычно вызывает панику.

Но Марата ей напугать не удалось. Он смотрел на девушку внимательно и серьезно.

— Я слушаю тебя. Я так понимаю, разговор пойдет о чем-то важном?

— Да. Очень. — Мари глубоко вздохнула и продолжила. — У меня к тебе есть одна просьба. Обещай выполнить ее. Мне это очень нужно.

— Ты объясни сначала, чего от меня хочешь. Как я могу обещать тебе то, о чем представления не имею.

— Ладно, — девушке тяжело было излагать свои мысли. Но она должна была это сделать. У нее нет другого выхода.

— Марат, я знаю, Ринар все рано нас настигнет. Ты сам, наверняка, это понимаешь. Тебя не настораживает то, что твои друзья не проявляют признаков жизни? Нет, не перебивай, — она жестом остановила собиравшегося было протестовать парня. — Я чувствую это. Седьмое чувство меня никогда еще не обманывало. Поверь мне. Так вот… Когда это произойдет, обещай мне, что избавишь меня от мучений. Ты должен убить меня прежде, чем я попаду в лапы Тайгера и его гоблинов.

— Ты спятила! — похоже, ей все-таки удалось вывести из равновесия старавшегося казаться спокойным Марата. — Ты соображаешь, о чем просишь?

— Отлично соображаю. Я умом пока еще не тронулась, даже если ты имеешь на этот счет свои подозрения. Пойми, он все равно убьет меня. Не простит. Но за предательство, а именно так он себе все это представляет, Рен с меня три шкуры спустит. Я хорошо знаю его. Я тебе не рассказывала, как погибла Тася, и не буду. Тяжело вспоминать. Очень. Просто поверь мне. Легко умереть он мне не позволит.

Марат не находил, что ответить. Марисса его не торопила. Она догадывалась, что ему очень трудно пообещать ей такое. Молчал Марат очень долго. Не выдержав, Мари воскликнула:

— Ты просто обязан. Ты втянул меня во все это. Это из-за тебя меня пытать будут. Уж я-то в курсе, на что они способны.

— Я не могу этого сделать, Мари, — наконец выдохнул парень.

— Слабак, — Мари разозлилась.

Затаив на Марата обиду, она перестала с ним общаться. Обращалась только по необходимости, односложно отвечая на его вопросы. Он на нее тоже дулся. Так как контакт не налаживался, Марисса стала все больше времени проводить на своем излюбленном месте: выступе скалы, с которого открывался потрясающий вид на горы.

Она была уверена, что Рен отомстит ей за предательство сполна. Наверняка, он сейчас в жуткой ярости, и ничто его не остановит в его желании причинить ей боль, раздавить, уничтожить. Даже если он потом будет сожалеть об этом. Да и будет ли?

Все больше холодало. По утрам трава покрывалась инеем, и днем иногда сыпал мелкий редкий снег. Однажды, стоя на пронизывающем ледяном ветру, обхватив себя руками, она заметила движущиеся внизу по горной дороге черные джипы. Долгое время она стояла, обомлев от ужаса, и следила за ними застывшим взглядом, затем бросилась бежать к домику.

— Марат, Марат! Они нашли нас, — закричала она на бегу, едва завидев парня, выходящего из хижины.

Марат среагировал мгновенно. Подскочил к Мариссе и, на ходу вытаскивая из кармана оружие, увлек ее за собой. Они бежали по тропинке вниз. Там, у подножия скалы в небольшом лесочке была спрятана машина, которую Марат недавно раздобыл в близлежащем поселке. Нужно было только добраться до нее, и тогда, возможно, у них будет шанс.

Девушка и парень вихрем ворвались в лесок, не замечая веток, хлеставших их на бегу. Прорываясь через кусты, разрывая на себе одежду, они выскочили на окраину небольшой лесной полянки. За ней скрытая деревьями находилась дорога, на которой их ждал автомобиль.

У Мариссы закололо в боку, она судорожно хватала ртом воздух. Ноги ее не держали, перед глазами плыл туман. Этот стремительный бег утомил ее, итак пребывающую в постоянной слабости. Девушка чувствовала, что последние силы уже на исходе.

Пересекая поляну, Мари споткнулась и больно упала на колени.

— Марат, я больше не могу.

— Вставай, — парень потянул ее за руку, — немного осталось. Надо торопиться.

— Нет. Нет. Это бесполезно. Все бесполезно. Они все равно нас настигнут. Их много. Нам не уйти, — она громко рыдала, давясь слезами.

Как бы в подтверждение ее слов с той самой стороны, куда они направлялись, выбежал на поляну Ринар. Он остановился, понимая, что беглецам уже не спастись. Сзади Рена среди деревьев виднелись другие мужские фигуры, быстро приближавшиеся к ним. Все они были вооружены короткоствольными автоматами и пистолетами. Мари подняла глаза, полные слез, с расширенными от возбуждения и ужаса зрачками на Марата:

— Стреляй. Убей меня. Будь мужиком. Они же меня изувечат, — хрипло, но отчетливо потребовала она.

Марат поднял пистолет и нацелил его в голову девушке. Он медлил. Мари не могла больше смотреть, какую муку он испытывает, какую душевную борьбу ведет сам с собой. Она закрыла глаза: "Так ему будет проще", — подумала она. Раздался выстрел. Он прозвучал откуда-то со спины. Марисса широко распахнула глаза. Марат лежал на земле рядом с ней. Его остекленевшие голубые глаза смотрели в небо, а на груди расплывалось пятно крови. Она оглянулась на шум приближающихся шагов: Кондор был уже совсем близко. Мари медленно поднялась на ноги и пристально посмотрела в глаза подошедшему к ней Ринару.

— Убийцы. Выродки. Как же я вас всех ненавижу, — закричала она ему в лицо, сверкая лазурным взглядом горящих отчаяньем глаз.

Рука Рена поймала воздух. Девушка подбитой птицей падала на припорошенную снегом пожелтевшую траву лесной поляны. Она лежала на земле бледная и неподвижная рядом с трупом молодого голубоглазого парня, поплатившегося жизнью за попытку противостоять намного превосходившему его по силе и возможностям врагу.

Глава 13

Дальнейшие события Марисса помнила смутно. Ее трясет на заднем сидении внедорожника, где она лежит, пристегнутая наручниками к двери. Мари — распростертая, безразличная, не способная даже двигаться. Все — это конец. Чувство безнадежности поглощало ее, погружая с головой в отвратительное вязкое облако страха. Она использовала последние запасы жизненной энергии. Когда она закрывала глаза, под веками вспыхивали красные точки, а когда она их открывала, перед ними кружились черные пятна…

Спереди, сквозь плотный туман, доносились голоса Тайгера и Кондора. Она с трудом разбирала слова:

— Мне эта шалава в сознании нужна…

— Ниче, очухается, когда приедем…

— …что натрепать успела… лярва… будет в ногах у меня валяться, вымаливать прощение, но ей это уже не поможет…

— Сдохнет сучка… пусть не рассчитывает, что на этот раз выкрутиться удастся…

"Все еще хуже, чем я представляла в самых страшных своих кошмарах", — успела подумать девушка. Выкрутиться из такого положения было почти нереально.

Она опять провалилась в беспамятство. На короткое время пришла с себя, когда, перекинув через плечо, Тимур заносил ее по трапу в небольшой самолет.

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что лежит на кровати в хвосте самолета, который, судя по всему, идет на посадку. Руки были в наручниках, затянутых так сильно, что металл больно врезался в кожу. Мари попыталась принять сидячее положение. Когда ей это удалось, в закуток вошел Рен.

— Рен, послушай. Все совсем не так, как ты думаешь, — удалось надтреснутым голосом выдавить из себя Мариссе.

— Заткнись, тварь. Еще вякнешь, я тебя вырублю. Говорить будешь, когда я спрошу.

Рен рычал как дикий зверь. В его глазах плескалась безумная ярость. Казалось, он был совсем неадекватен. Мари стало совсем жутко. Она не знала, что может заставить его прийти в себя. Никогда он еще не был настолько груб с ней.

Девушка закрыла лицо руками, слово обожгло ее, как удар. Сочтя молчание за благо, Марисса больше не пыталась возобновить разговор, и всю дорогу до Лесной поляны они ехали в тишине. Когда подъехали к дому, Рен выволок ее из машины и потащил за собой в подвал. Такое развитие событий Мари предвидела. Она пребывала в состоянии коллапса от леденящего душу ужаса, сковавшего все ее члены и заморозившего всю ее сущность. Нутром она понимала, что должна что-то сделать, что-то сказать, чтобы остановить его. Но Мари словно онемела. Из ее горла не вырывалось ни звука. Даже, когда она, споткнувшись, упала на израненные колени, а Рен, не обращая на это внимания, продолжал тащить ее за скованные руки, как какой-то неодушевленный предмет.

Следом за ними шли его люди. Их лица выражали полное равнодушие к происходящему. В любом случае никто бы из них не рискнул вмешаться. Никому из них даже в голову бы ни пришло пойти против босса.

Притащив ее в уже знакомую ей комнату пыток, Ринар рывком поставил девушку на пол и освободил ее руки. Он буравил ее своим убийственным, разъедающим взглядом. Никто не мог смотреть ему в глaзa.

Громадным усилием воли Марисса заставила себя говорить.

— Рен, я не предавала тебя. Поверь мне. Умоляю. Ты обещал верить мне…

— Что-то не припоминаю такого, — резко оборвал ее Ринар.

— Рен, выслушай меня!

— Конечно, выслушаю. Сейчас ты у меня, как птичка, петь будешь. Здесь все поют. И всегда одну правду. Вот только я бы на твоем месте не надеялся, что сможешь опять вывернуться и упасть на лапы, — перечеркнул все ее надежды Рен, свирепо глядя на нее.

— Я знаю, что не смогу. Но можем, же мы сначала поговорить спокойно? Не делай того, о чем потом жалеть будешь, — продолжала свои попытки достучаться до него девушка.

— Знаешь, о чем я жалею? Что связался с такой подлой гадиной, как ты. Которая к тому же еще и шлюхой оказалась. — Он грязно выругался, будто плюнул.

— Я не изменяла тебе, Рен!

— Не ври мне, сука лживая, — Ринар наотмашь ударил ее по лицу.

Она упала на холодный бетонный пол, сильно ударившись об него. Все ее тело пронзила острая боль, и она едва не потеряла сознание. Девушку тошнило, в глазах рябило. Она корчилась на полу от жестокого животного страдания, прижав к животу ладошки и из последних сил пытаясь не провалиться в со всех сторон подступающую темноту. Сквозь красный туман, стоявший перед глазами, она видела крупный, черный силуэт Ринара.

— Рен, не надо, прошу. Прекрати это, — простонала Мари.

— Разденьте ее, — услышала она приказ.

У Мариссы сердце выпрыгивало из груди: "Что он хочет с ней сделать?" Первобытный страх сковывал горло.

Два здоровенных, бритоголовых амбала склонились над ней. Один бесцеремонно стаскивал с нее камуфлированные штаны, другой, стащив куртку, не особо аккуратно, сдернул через голову девушки просторную футболку, отчего Мари стукнулась головой о бетонный пол и на этот раз окончательно и бесповоротно отключилась. Но долго быть в этом состоянии безмятежного покоя ей не дали. Ощущение холода и страшная боль привели ее в чувство. Она очнулась, почувствовав студеные струйки воды, стекающие по ее лицу. "Бороться дальше — бесполезно", — пронеслась и исчезла мысль, — "Ринар слеп в своей ярости". Марисса лежала на боку в ледяной луже все на том же каменном полу. На ней не осталось ничего кроме двух крошечных кусочков материи, прикрывающих грудь и бедра.

— Подвесьте ее на крюк, — услышала она следующий безжалостный приказ.

— Рен, подожди, — это был голос Тимура, который подошел к ней.

Наклонившись, он перевернул безвольное тело Мариссы на спину и внимательно ее разглядывал.

— Рен, у нее кровь. Все ноги в крови. Кровотечение сильное.

Ринар приблизился и наклонился над Мариссой. Изящная головка в ореоле рыжих волос запрокинулась. Она взглянула на Рена. Его черные горящие яростью глаза встретились с глазами цвета морской глубины, в которых светилась лютая ненависть.

— Что ты натворил, ублюдок. Ты убил нашего ребенка. Твоего ребенка, слышишь, ты, сволочь бездушная, — измученная, истерзанная болью, она сама хотела умереть.

— Ее бы в больницу надо, Тайгер. Загнется девчонка, — проявил неожиданную заботу Кондор.

Он выпрямился и посмотрел на Ринара, ожидая дальнейших распоряжений.

Рен стоял бледный, с состоянии полной растерянности. Выражение его лица было неопределенным. Казалось, он пытался осознать произошедшее. Тимур вздохнул и вышел. Через некоторое время он вернулся с одеялом. Картинка не изменилась. Все стояли и смотрели на девушку, лежащую в луже воды, которая окрасилась алым. Мари опять была без сознания. Кондор приподнял ее, обернул одеялом и понес в машину.

Марисса лежала в палате в клинике Руслана. Безукоризненная, почти стерильная чистота. Даже запаха, присущего всем больницам: медикаментов, дезинфекции — не было. Но, ни комфортные условия, ни чрезмерная забота в лице главврача не трогали девушку. Она пребывала в состоянии полного эмоционального истощения и глубокой депрессии.

— Руслан, как она? — Ринар зашел в кабинет директора клиники.

— Уже хорошо. Ей повезло. Срок был маленький. Так что все обошлось. И дети у нее еще будут.

— Какой срок?

— Ну, где-то месяца полтора. Это от тебя она?

— Да, думаю, что да. В то время она была еще со мной.

— Ладно. Не переживай. Если есть желание, всегда можно еще раз попробовать. Только вот ей сначала подлечиться надо.

— Поговорить с ней можно?

— Попробуй. Если получиться. Она ни с кем не разговаривает. Даже со мной. Целыми днями лежит и в потолок смотрит. Я уже подумываю, не позвать ли к ней знакомого психиатра.

Рен зашел в палату. Марисса, в самом деле, лежала и смотрела в потолок, полностью проигнорировав его появление.

Ринар присел рядом с ней на кровать и взял девушку за руку, которую она тут же выдернула и вскочила. От резкого движения заболел живот и Марисса поморщилась. Увидев гримасу боли на лице Мари, Рен совсем упал духом. Вся его злость на нее куда-то испарилась, и он испытывал доселе незнакомое ему чувство вины.

— Почему ты мне не сказала? — тихо спросил он.

Она исподлобья обожгла его ненавидящим взглядом. Ее вдруг накрыла волна такого жгучего гнева, что она разом вынырнула из депрессивного подавленного состояния, в котором до этого пребывала. Девушку начала сотрясать крупная дрожь от переполнявших, рвущих душу чувств.

— А ты дал мне возможность? Ты запретил мне говорить. А я ни в чем перед тобой не виновата. Марат почти силой увез меня. Я тогда в клубе ничего не соображала, когда он меня в машину затолкал. И Марата я тогда впервые в жизни увидела. А сумочку на подоконнике забыла. В ней телефон был.

Ее голос прерывался от гнева и глухих рыданий. Слишком долго терпела она его издевательства и теперь была рада причинить ему боль. Да что там! Ей хотелось рвать его на куски зубами и ногтями, выцарапать эти наглые глаза, в которых переполнявшая его прежде ненависть сменилась замешательством. Да ведь он и не захотел ее тогда выслушать, презрительно предположив, что она пытается оправдаться. Ее лицо искажалось, кривясь от безумной злобы.

— Потом, когда в себя пришла — поняла, что ты мне не поверишь. Так и вышло. Я уже достаточно хорошо тебя изучила. А я ведь правда не предавала тебя, я ничего ему не рассказывала. И никаких показаний давать не собиралась. Да и о чем? Я же почти ничего не знаю. Но что мне нужно было сделать? К тому же я поняла, что у меня ребенок будет. И мне стало совсем страшно. Я думала, что ты заставишь меня избавиться от него. И ты сделал это. Это ты убил его. Ах, если бы ты знал, как я тебя ненавижу. Ты же чудовище. Ты внушаешь мне ужас, отвращение. Ты даже не человек. Ты демон, исчадие ада. Вот только не пойму, за какие грехи ты меня на сковородке жаришь? Ну что я тебе сделала? За что ты так со мной?

Ринар не знал, что ответить. Эта девушка всегда вызывала у него слишком сильные, слишком странные, незнакомые чувства, такие, что он был не в состоянии трезво мыслить и контролировать себя. Рен понуро сидел, сцепив руки перед собой и, опустив голову, смотрел в пол.

— Ты никогда не простишь мне этого? Так ведь? — глухо, едва внятно спросил он, заранее зная ответ.

— Опять издеваешься? Прощу? Не в этой жизни. Я видеть тебя не хочу. Никогда. Слышишь?

— Хорошо, — Рен встал.

Что было в его глазах? Боль? Раскаяние? Что-то еще? Мариссу это мало волновало.

— Я прикажу Косте — он завтра отвезет тебя домой. Но только с одним условием, — Ринар пристально посмотрел ей в глаза, давая понять, что в этом с ним спорить бесполезно.

— Я заранее согласна на любые условия. Только бы быть от тебя как можно дальше. Желательно на другом краю земного шара.

— Зачем же так далеко? Не волнуйся. Я не буду пытаться тебя увидеть. Если ты сама этого не захочешь. Вот только возьми с собой телефон и кулон, что я тебе подарил. Я должен быть уверен, что с тобой больше ничего не случиться.

На следующий день за Мари приехал Тушкан. В машине он протянул ей небольшую коробку.

— Здесь ствол, — объяснил он. — Рен сказал, что как-то обещал тебе его подарить. И с твоей фатальной способностью постоянно попадать в истории, лучше иметь при себе оружие самозащиты. Патроны прилагаются. Там еще в коробке разрешение. Все законно. Ствол зарегистрирован на агентство "РеЛан", а ты — как внештатный сотрудник. И вот еще, — он положил сверху телефон.

— Костя, а как вы так быстро нашли нас? — задала девушка давно терзавший ее вопрос.

— Ах, да. Рен еще велел тебе вернуть вот это, — Костя порылся в кармане и протянул ей аквамариновый кулон. — В него с самого начала был вмонтирован датчик слежения. Кондор постарался. Он мастер на такие штучки. Рен хотел всегда знать, где ты находишься.

— Вот гад! — У Мариссы уже больше сил злиться на него не осталось.

Глава 14

Марисса направлялась прямо по коридору в излюбленное место всех студенток их ВУЗа во время перерывов между занятиями. Захлопнув за собой дверь, Мари не сразу заметила Леру. Да и не удивительно. Предыдущая партия сплетниц накурила так, что в небольшом помещении туалета стояла плотная завеса дыма: такая, что хоть топор вешай.

— Что, твой папик выставил тебя? Быстро же ты ему надоела, — услышала она за спиной полный ядовитой желчи вопрос.

Марисса развернулась и с недоумением воззрилась на бывшую подругу сестры.

— А с каких это пор тебя так живо интересует моя личная жизнь?

— А ты, овца плешивая, знаешь, что со мной эти уроды делали? — Лера перешла на визг.

— Почему плешивая? — удивилась Марисса.

— Потому что я тебе сейчас все патлы твои рыжие повыщипываю, — девушка бросилась на Мари, с явным намерением осуществить свою угрозу.

Марисса ловко увернулась от скрюченных пальцев, норовивших вцепиться ей в волосы, и отскочила в сторону.

— Ты че, совсем озверела? Я-то что тебе сделала?

— Скажи еще, не догадываешься, — Лерка продолжала наступление. — Ловко ты тогда выпуталась. И сестричку отмазала. А на меня плевать было, да? Тебе только главаря развлекать пришлось, а меня… — она опять набросилась на Мари.

Мариссе удалось ухватить ее за запястья и оттолкнуть к стене.

— Идиотка. Ты же тогда сама нарвалась. И я ничем не могла тебе помочь, даже если бы очень хотела. Мне самой до себя было.

— Врешь ты все, дрянь, — кричала Лера, пытаясь освободить руки. — Ты специально меня подставила. Думаешь, я не поняла, что вы уже знакомы были?

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Думай, что хочешь. Твое право. — Мари оттолкнула Леру и выскочила в коридор.

Вернувшись в общежитие после учебы, Марисса рассказала Несс о конфликте с ее бывшей подружкой.

— Нет, ты представляешь, Несся, оказывается, что это я во всем виновата. Как будто, я ее просила к ним за стол садиться и авансы раздавать.

— Марусик, — вздохнула Несс, — я ее тогда тоже отговаривала. Они мне сразу не понравились. Но, ты же знаешь, когда она добычу почуяла, с ней спорить бесполезно.

— Ага, кто еще тут добыча — вопрос спорный. Она еще не знает, через что мне пришлось пройти. И я ей не собираюсь рассказывать. Лерку все равно не переубедишь, — Мари на вопросы сестры по поводу своих злоключений не отвечала. "Меньше знаешь — крепче спишь", — думала она про себя.

— Да, Марусь, ты права, — согласно кивнула Несс. — Вот только знаешь, что мне девчонки с группы наболтали? Помнишь Леркиного брата Егора? Он еще как-то к нам в гости со своими дружками приходил.

— Ну?

— Так вот. Девчонки трепали, что Егор обещал отомстить за сестру. Они случайно подслушали. В чем дело тут, конечно, не разобрались. Просто передали мне, что слышали. Там твое имя упоминалось. Лерка и сама тебе в спину шипела, что ты допрыгаешься. Предки ее не в курсе, она их в свои похождения никогда не посвящала. А Егор знает обо всем, что с сестрой случилось. Она ему сразу наябедничала.

— Как отомстить? Кому? Мне что ли? За что? — откровенно не понимала Мари.

— А кому еще? Бандюков этих они, понятное дело, не достанут. Да и мстить им у Леркиного брата кишка тонка. А вот тебе…

— Что мне? Что мне-то он сделает?

— Ты же знаешь, что Егор на тренировки по карате ходит в спорткомплекс? Давно уже занимается. Лерка говорила, что он со своими дружками из секции с тобой тоже сделает, что эти из Тайфуна с ней проделывали.

— Да ладно. Фуфло все это. Гонит Лерка. Егор, вроде, не тупой. Не пойдет он на такое. Бандитов может и не достать, а вот его с друзьями быстро менты за хобот возьмут за такие дела.

— Ага. Его папка с мамкой отмажут. — Несс с сомнением покачала головой.

И на этот раз она оказалась права.

В тот день Мари надолго задержалась в институте. У всех остальных студентов зимние каникулы были в самом разгаре, а ей приходилось хвосты подтягивать. Великодушный Руслан, как всегда, выручил справкой, но сути дела это не меняло. Она вышла из автобуса на своей остановке и пошла привычным маршрутом в сторону общежития. Идти было недалеко, но все время переулками, сначала огибая садик, потом школу. Давно уже стемнело. Под ногами на морозе поскрипывал снег, что еще больше подчеркивало тишину опустевших улиц. Редкие прохожие, встречавшиеся на пути, торопились в уютное тепло своих жилищ. Краем глаза Мари заметила, как от деревьев отделилась тень. Еще одна — от забора школы, к которой приближалась девушка. Испуганно озираясь по сторонам, Мари заметила еще двух человек, направлявшихся к ней.

" Со всех сторон обложили, гады", — подумала Мари про себя, сразу понявшая, что дело пахнет керосином. Решив применить сто первый прием карате, а именно, долгое изматывание противника бегством, она бросилась наутек. Преследователи бежали за ней следом. Завернув во двор школы, Мари обнаружила, что навстречу ей движутся еще люди, причем, судя по направлению их движения, конечной целью является именно ее скромная персона. Пути к отступлению были отрезаны: "Ну что ж, придется защищаться". Марисса прижалась спиной к зданию, таким образом, обезопасив себя от нападения с тыла. И стала поджидать противника. Она достала из сумки пистолет, переданный ей Реном через Костю, и переложила его в карман: "Шансов справиться с толпой спортивных мужиков у меня нет. Зато могу припугнуть так, что потом всю жизнь заикаться будут". Ждать пришлось недолго. Они все вскоре собрались неподалеку от нее, образовав полукруг, тем самым, исключая возможность скрыться. Нападать первым никто не решался. В свете тусклого фонаря Марисса рассмотрела своих преследователей. Их было семь человек. Семь высоких крепких парней. Спортивные сумки за плечами и прочая атрибутика помогли Мари определить, с кем она имеет дело. Впрочем, гадать долго и не пришлось бы. Вперед выступил Егор.

— Приветик, — осклабился он. — А мы вот в гости решили тебя пригласить. У Гоши тут неподалеку квартирка пустая имеется, — он кивнул в сторону самого рослого парня.

— Подожди, Егор, — перебил его Гоша.

"Лидер у них", — догадалась девушка. Она почувствовала, как в кровь брызнул адреналин, и ее сердце бешено заколотилось. Стало вдруг жарко и трудно дышать.

Тем временем Гоша продолжал:

— Давай, цыпочка, я тебе объясню кое-что. Мы ребята не злые, просто за справедливость. Братки те, дружки твои, с Леркой всю ночь развлекались. Теперь пришла твоя очередь на своей шкуре испытать, что это такое, когда тебя по кругу пустят.

— Да ты не бойся, — вставил свой комментарий Егор, — сильно мять не будем. Так, с легонца, чтоб неповадно было подруг своих под братков подкладывать.

— Егор, — попыталась договориться Марисса, — не знаю, что тебе там Лерка напела, но только я твою сестру не подставляла. Я вообще не в курсе была. Она с ними без моего участия познакомилась. Просто так случайно вышло, что я раньше еще с ними встречалась, но это давно уже было.

— Брехня, — до этого казавшийся спокойным брат Леры стал проявлять агрессивность. — Ты заранее знала, что они там будут. Ты все специально подстроила.

— Это Лерка так тебе сказала? — возмутилась Мари.

— Завязывайте базарить, — оборвал их спор Гоша, подавляя всех своим авторитетом. — Для тебя, подстилка бандитская, у меня есть два варианта. Первый — ты добровольно и тихо идешь с нами. Второй — мы тебя вырубаем и несем сами. Второй вариант больней.

В морозном воздухе повисла пауза. Ей дали время на раздумья. На улицах было безлюдно. Торопиться было некуда. Парни решили посмаковать момент. Отпора они от невысокой хрупкой девушки не ожидали. Да и что она могла сделать против них всех, несмотря на свою ершистость?

Марисса, пользуясь заминкой, размышляла о том, что, пожалуй, мирным путем конфликт все же решить не удастся. Как бы ей этого не хотелось. Что-то объяснять и уговаривать их не имеет смысла. Значит, будет как в сказке, где добро всегда побеждает зло. Кто победил, тот и добрый.

— У меня тоже для вас есть два варианта, Гошенька, — в ее тоне прозвучала издевка. — Первый — вы оставляете меня в покое, добровольно и тихо идете своей дорогой. Второй — вы пробуете меня вырубить, и вас отсюда уносят. Второй вариант больней.

Мари вынула из кармана оружие, демонстративно передернула затвор и щелкнула предохранителем. Парни, попытавшиеся было подойти к ней ближе, замерли от неожиданности.

— Она блефует, — наконец, обрел дар речи Егор.

— Да? Тогда валяй, рискуй здоровьем. — Мари направила дуло на него, при этом стараясь не упустить остальных из поля зрения.

— Ты не выстрелишь, — высказал свое предположение Гоша.

— Наивный чукотский мал… — договорить она не успела, как тот бросился на нее.

Марисса, не раздумывая, нажала на собачку. Оглушительно прозвучал выстрел, и Гоша рухнул прямо перед ней. Все застыли в тех положениях, в которых их застал хлопок глока. Прямо как в детской игре "Море волнуется раз". Прошло несколько мгновений, пока остальные парни осознали произошедшее. Затем нападавшие дружно развернулись и кинулись врассыпную.

Мари равнодушно смотрела им вслед. Потом перевела взгляд на распростертое тело. Ей было немного странно, что ни страха, ни сожаления о содеянном она не испытывала. Как там говорил Рен? Или ты, или тебя? Она спокойно убрала пистолет в сумочку и, обойдя поверженного, продолжила свой путь.

Глава 15

Марисса зашла в свою комнату в общежитии, заперлась и достала телефон. Некоторое время она задумчиво смотрела на него: как не хотелось звонить, а было надо. Она нажала на вызов. На звонок никто не отвечал. Мари заварила себе чай и попробовала дозвониться еще раз. С тем же успехом. Марисса начинала нервничать. Она нашла сигареты и вышла в коридор. "Почему он не берет трубку? Сам просил сообщать, если что случиться", — пальцы девушки начинали дрожать. Она снова схватила телефон и набрала Тимура. Та же история. В ответ раздавались монотонные гудки. Снова Ринару. С третьего раза у нее получилось дозвониться.

— Марисса? Что опять у тебя? — такой до боли знакомый голос.

— Привет, Ринар. Я убила человека, — будничным тоном без тени всякого волнения сообщила Марисса.

— Зачем?

"Поумнее вопрос придумать не смог?" — Мари начинала психовать.

— Да так, захотелось. Я чего звоню-то. Ствол за твоим агентством числиться. Свидетелей много было. Значит, скоро за мной придут. Я спросить хотела: чего мне говорить следакам? А то сболтну чего-нибудь лишнее, а ты опять на меня бочки катить будешь.

— Не буду, — как-то устало и без энтузиазма огрызнулся Рен. — Ты где сейчас?

— В своей комнате в общаге.

— Кто-нибудь видел, как ты в нее заходила?

— Нет. У нас сейчас здесь пусто. Каникулы у всех.

— Хорошо. Выключи свет. Сиди тихо. Как будто тебя нет. Жди меня.

Марисса вдруг почувствовала, что совершенно выбилась из сил. День выдался тяжелый, и потом этот безумный бег с преследованием. Она прилегла на кровать и провалилась в тяжелый сон. Ее разбудил стук в дверь и голос Ринара:

— Мари, открой дверь, это я.

Она вскочила и распахнула дверь настежь, сама не ожидая, что будет так рада ему. Никогда еще так властно не говорила в ней потребность видеть Ринара, дотрагиваться до него, обнимать, ощущать тепло его тела. Как чудно, что этот человек, который так жестоко обидел ее, который причинил ей столько горя и боли, сейчас был единственным, кто мог помочь ей. А она так нуждалась в защите. После предыдущих событий, теперь, как никогда, она чувствовала себя несчастной и одинокой.

— Рен, — она, совсем не понимая себя, подхваченная внезапным порывом, бросилась ему на шею и заплакала, не замечая, как он вздрогнул и поморщился, когда она в случайно задела его руку.

— Войти дай, — он сместил девушку с прохода и вошел.

За ним вошли Кондор и еще два мужика уже знакомых ей по Тайфуну. В маленькой комнатушке стало совсем тесно.

— Бес, Лис. Идите, на шухере постойте. Чего за мной претесь? — выпроводил двух последних Рен.

— Рассказывай, — он тяжело плюхнулся на шаткий стул.

Марисса сбивчиво, волнуясь, вкратце обрисовала ситуацию.

— Вот только не говори, что это я опять сама виновата, — всхлипнула в конце истории она.

— Не буду, — как-то устало вздохнул Ринар.

По пальцам его правой руки стекала и мерными каплями падала на пол алая вязкая влага.

— Рен, у тебя кровь, — прошептала Мари с расширенными от тревоги глазами.

— Фигня. Слегка зацепило.

— Перевязать надо бы, — рационально заметил Кондор.

Он достал свой телефон:

— Бес, сгоняй вниз. Принеси аптечку из машины.

Рен снял куртку. Рукав его бежевого свитера был окровавлен.

— Рен к тебе рванул. Даже, как следует, рану обработать не дал. Вечно ты со своими проблемами, — процедил зло Тимур.

— Я? — Марисса повысила тон. — Да если бы не вы тогда со своим хроническим спермотоксикозом.

— Тимур, затухни, — Рен как обычно оборвал их дискуссию. — Все равно надо пулю сначала достать. Когда я еще теперь до Руслана доберусь. Марисса, у тебя пинцет есть?

Ринар развязал окровавленную тряпку, намотанную поверх рукава, снял свитер и футболку, обнажая могучий торс. Мари тем самым временем добыла из маникюрного набора внушительного размера пинцет. Бес принес аптечку и бутылку водки. Кондор вынул из кармана небольшой нож.

— Руки вымой и водкой протри. Пинцет и нож продезинфицируй сначала водкой, а потом на огне.

Марисса выполнила требуемое. Она вся дрожала. Вид крови у нее вызвал панику. И при мысли о том, что Ринар вновь рисковал своей жизнью, ей становилось совсем нехорошо.

— Ну что застыла? Давай, доставай, — распорядился Рен.

— Чего? — тупила Мари.

— Пулю. В кости застряла, — на удивление терпеливо пояснил он.

— А чего я-то сразу? — пискнула испуганно девушка.

— У тебя пальчики понежней и потоньше.

— Я не умею, — простонала она. — Пусть Тимур вон.

Тимур с усмешкой покачал головой.

— Моими лапами только дрова колоть. — Он посмотрел на свои большущие ладони. — Я инструментик этот твой, — он кивнул на пинцет, — не удержу даже.

— Давай, это просто, — подбодрил девушку Ринар. — Сначала ножом расширь края раны, а потом попробуй зацепить пулю.

— Я не могу, Рен. Не заставляй меня, — из глаз Мариссы брызнули слезы.

— Котен, сейчас твои капризы вообще не к месту. Времени мало. Кондор, звони Алексу, изложи ситуацию. Пусть сюда дует.

Мари склонилась над предплечьем Ринара. На покрытом кровью бицепсе виднелась небольшая круглая рана. Марисса абсолютно не представляла себе, как сможет резать живую плоть, плоть Рена и ковыряться в ране пинцетом. Ее начинало тошнить. Крупные слезы капали на руку Ринара, прочерчивая на испачканной кровью коже чистые дорожки.

— Хватит ныть уже, — Рен начинал закипать.

— Я, правда, не могу. Тебе же больно будет.

— Не больно. Поверь. Боль отключать можно. Действуй, давай.

Суровость тона заставила ее безмолвно покориться. Мари, прилагая все усилия к тому, чтобы пальцы не дрожали, раздвинула края раны ножом, следуя инструкциям Ринара, при этом громко всхлипывая. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Она до крови закусила нижнюю губу, сама не чувствуя боли.

— Сосредоточься, — Рен даже не вздрогнул, когда Марисса надрезала края раны.

Он всем своим видом выражал полнейшее равнодушие к процессу. Как будто она не в его тело воткнула пинцет, пытаясь нащупать пулю.

— Есть, я прихватила ее, — обрадовано доложила Мари.

— Умничка, теперь сожми покрепче и аккуратно тихонечко вынимай. Мари, постарайся с первого раза. — Рен всерьез был обеспокоен, что девушка хлопнется без чувств. Выглядела она вполне к этому готовой. По вискам Мариссы стекал холодный пот. Она бросила пинцет вместе с зажатым в нем маленьким шариком на стол и пошатнулась.

— Эй, ты в обморок не падай только. Тебе еще пару стежков сделать надо и перевязать.

— Нееет… — простонала девушка.

Втыкая иголку в кожу Рена, Мари ощутила, что уже не справляется с накатившей дурнотой, только его ровный бесстрастный голос не давал ей отключиться. После того, как она закончила обрабатывать рану, Тимур, ухмыляясь слабости девушки, протянул ей прикуренную сигарету, которая тут же выпала из ее дрожащих рук.

— Все, расслабься уже. Давай, соберись. Тут еще прибрать надо, — командовал он.

— Ты уже определись: расслабиться или собраться, — осадила его девушка.

Едва Марисса с помощью Кондора успела уничтожить следы операции, как дверь упала внутрь комнаты и в помещение ворвались люди в черных масках, бронежилетах, вооруженные до зубов.

— Всем руки за голову. Не двигаться, — раздалась команда.

Никто и не думал сопротивляться. В комнату следом за силовиками зашел человек в штатском.

— Марисса Лаврицкая, я полагаю? — будничным тоном осведомился он.

Оцепеневшая от страха Марисса с трудом смогла ответить согласным кивком головы.

— Так. А это кто? — он посмотрел в сторону мужчин.

Через проем выбитой двери были видны Бес и Лис, уже упакованные в наручники.

— Меня зовут Ринар Шахразирбаров. Я — директор охранного агентства "РиЛан". Это, — он кивнул в сторону Кондора, Беса и Лиса, — мои сотрудники. Марисса — моя невеста.

Мари дернулась и, потрясенная таким заявлением, уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Ладно. Разберемся, — мужик в штатском прищурился, цепким взглядом внимательно осматривая каждого пленного. — В отделение их.

Глава 16

Марисса сидела на стуле в кабинете следователя. Ее руки были скованы за спиной наручниками. У дверей стояли двое охранников. В кабинет зашел Ринар и тот самый мужик в штатском, который участвовал в задержании.

Ринар присел перед Мариссой на корточки и пристально посмотрел ей в глаза с зеленоватым отливом. Его лицо было непроницаемым.

— Мари, к сожалению, в этом городе у меня нет достаточно связей, чтобы освободить тебя прямо сейчас. Алекс уже занимается возникшей проблемой. Тебе придется побыть немного здесь. Обещаю — недолго, пока адвокат Никольского не соберет достаточно доказательств. Алекс будет настаивать на необходимости самообороны.

— Меня зовут Вадим Васильевич Шурин. Я буду вести ваше дело. Сторона обвинения будет настаивать на превышении пределов необходимой самообороны, — вставил свою реплику следователь.

— Ладно. Разберемся, — передразнил его Ринар.

Только теперь Марисса поняла, что значит находиться в заключении. По холодным тюремным коридорам ее провели вниз в полуподвал, где находилось помещение для обыска. Никаких вещей у нее с собой не было. Так что перебирать и обыскивать было нечего. Мари заставили раздеться. От плотоядного взгляда, которым окинула надзирательница ее молодое девичье тело, Марисса покрылась гусиной кожей. Здоровенная мужеподобная хамоватая женщина отдавала распоряжения тоном, не допускающим возражений. Она тщательно обыскала ее одежду, не пропуская не одного шва и кармана, прощупывая каждый сантиметр одежды. Раздался приказ:

— Нагнись, раздвинь ягодицы…

Надзирательница потребовала, чтобы девушка присела и открыла рот. Затем грубо запустила свои толстые пальцы-колбаски Мариссе в волосы, едва не вырывая их клочками. Мари мужественно терпела, боясь нарваться на еще более жестокое обращение. Но когда тетка вознамерилась забраться своей пухлой лапой с короткими, толстыми, похожими на обрубки пальцами в ее интимные местечки, девушка возмутилась.

— Когда и что бы я успела туда спрятать? — взвизгнула она, отпрыгнув в сторону.

Тюремщица не ответила, скабрезно ухмыляясь, она выглянула в коридор и позвала на помощь коллег. Три дебелые тетки после короткой, но яростной схватки, все же, справились с хрупкой девушкой.

Всхлипывающую с опухшим от слез лицом Мариссу отвели в бокс — небольшую клетушку размером не больше трех квадратных метров. Простояв там несколько часов в холоде и полумраке, ежась и растирая себе плечи, чтобы хоть как-то согреться, Мари была на грани истерики. Железная дверь со скрипом и скрежетом распахнулась, и ее снова куда-то повели.

— Стоять. Лицом к стене. Руки за голову. Пошла. Стоять, — команды звучали как удары хлыста.

Девушку завели в еще одно помещение, где сфотографировали в фас, в профиль, сняли отпечатки пальцев.

Подвергнувшейся унизительным, напоминающим о ее бесправном положении, процедурам Мариссе выдали постельные принадлежности и полотенце. Белье было в плачевном состоянии: темно-серое и дырявое.

Затем ее поместили в одиночную камеру. Небольшое душное помещение с плохой вентиляцией. Мари не понимала — за что ей такая честь. В душе она уже приготовилась к встрече с соседками, от которых добра, по ее представлениям о тюремной жизни, ждать не придется.

Камера была оборудована лампами дневного света, а также дежурным ночным освещением. Ее гладкие стены, окрашенные серой водоэмульсионной краской, навевали безграничную тоску. Единственное окно снабжено двумя рядами решеток и металлическим жалюзи. В помещении кроме узкой железной кровати с ножками, забетонированными в пол, унитаза и раковины ничего больше не было. Железную миску с баландой приходилось ставить на широкий подоконник зарешеченного окна. От запаха тюремной еды Мари мутило. Она мерила шагами сырую стылую камеру, мечась по ней, как вольная птица в клетке. Почувствовав тяжесть в ногах, Мари опустилась на кровать и тут же вскочила с воплем ужаса. По рваному одеялу ползло черное насекомое, размером чуть ли не с половину ее ладошки. Внешне оно напоминало обычного рыжего таракана-прусака, но было настолько крупным, что вызвало у девушки приступ панического страха. Она рванулась к двери и стала колотить по ней кулачками, обдирая их до крови и создавая при этом не больше шума, чем бабочка своими крыльями.

— Выпустите, выпустите меня отсюда!

Марисса принялась пинать дверь ногами и, наконец, была услышана. Надзирательница открыла небольшое окошечко в двери и шикнула на нее:

— Буянить будешь — в карцер определю.

Мари затихла, поняв, что тут ей не помогут. Она взобралась на подоконник и просидела там всю ночь, боясь подойти к кровати. Она обхватила голову и тихо покачивалась, как умалишенная. Ее охватило отчаянье. "А вдруг Ринар не сможет вытащить меня отсюда? Или не захочет? И долгие годы проведу в этом кошмаре?" — слезы лились и лились из ее глаз, не переставая, так, что Мари сама начала удивляться, откуда в ее организме столько жидкости. Едва ей удалось задремать, прижавшись боком к ледяной решетке, как ее разбудили и повели на допрос. Видимо, рассчитывая на дезориентацию заспанной измученной девушки.

Ее ввели в уже знакомый ей кабинет. Вадим Васильевич — солидный мужчина лет сорока с хвостиком, сухощавый, невысокого роста. Волосы неопределенного цвета начали уже покидать умную голову, в связи с чем через образовавшиеся залысины и редкую поросль на темечке просвечивала жирная кожа. Окинув ее цепким острым взором, следователь начал прямо с ходу, без всяких предисловий:

— Если ты еще не в курсе, за помощь следствию тебе могут скостить срок. Будешь честно и подробно отвечать на мои вопросы — значительно облегчишь свою участь.

— Что вы от меня хотите?

Мужчина посмотрел на нее так, как будто своим взглядом хотел проникнуть в самые потаенные глубины ее мозга, обнажить душу и рассмотреть под микроскопом каждую клеточку ее существа. Мари поежилась. Она чувствовала себя неуютно, но пасовать не собиралась.

— Давай я начну, а ты продолжишь… Около трех месяцев назад ты с твоей сестрой Инессой и ее подругой Валерией посетили клуб "Тайфун", в котором ты должна была встретиться с Ринаром Шахразирбаровом. Он же Тайгер — небезызвестный в определенных кругах криминальный авторитет, в настоящее время пытающийся полностью легализовать свой бизнес. С ним были члены его группировки: Тимур Кондрашов, он же Кондор, Константин Ритушин, он же Тушкан, Арсан Харизбаев, а также Бес и Лис, которых задержали вместе с тобой. Жаль, но их пришлось отпустить. Лера в последний момент отказалась давать против них показания.

— А она умнее, чем я думала, — ляпнула Марисса, не подумав.

Следователь прищурился. Он понял, что девушка сосредоточенна и внимательно следит за каждым его словом.

— Тебе в отличие от нее нечего терять. Ты сядешь. Причем надолго. Это я тебе гарантирую. Если конечно не пойдешь на сотрудничество. Насколько я знаю женщин… — мужчина закурил и многозначительно помолчал. — Я думаю, это бы было хорошей местью, чтобы они тоже мотали срок. Ну, подумай сама: если бы не они, ты бы тут не оказалась.

— Для начала — не надо мне тыкать. Я с вами на брудершафт не пила. А по поводу знания женщин… Вы что, еще девственность не потеряли? Ай, яй, яй… В вашем-то возрасте…

Мужчина ударил кулаком по столу.

— Хватит паясничать. Я с тобой пока по-хорошему говорю.

— Ага. Если зайца долго бить, можно научить курить.

— Значит, показания давать отказываемся?

— Я че, мало кому должна? Считай, что ушла в глухую несознанку. Ака Павла Морозова. И вообще, мне у вас тут нравиться. Шконка удобная, баланда вкусная. Небо в клеточку, друзья в полосочку. Животные, опять же, домашние по хате ползают — развлекают. Не жизнь, а сказка.

Следователь снова ударил кулаком по столу.

— Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому.

— Слышь, следак. Вот, че ты все время кулаком по столу лупишь? Ты уж лучше головой об него садани — увидишь, сразу полегчает.

Мужчина зарычал. Нажал под столом кнопку. Явившейся по вызову охране приказал:

— В карцер ее без воды и еды на сутки. Пока на сутки.

Марисса встала со стула со вздохом. Как можно беспечнее она сказала:

— Вот я чет не пойму тебя, мужик, то ли ты страх потерял, то ли бегать научился. Я жениху своему настучу на тебя — бяку. Он же знаешь какой злой у меня?

"Напугал ежа голым задом", — думала ехидно Марисса по дороге в карцер. — "Тебя бы к Ренчику да в подвальчик, в его средневековую камеру пыток". Мари вели по ступеням все ниже и ниже. Карцер находился глубоко в подвале. Он представлял собой маленький квадрат два на три метра. Стены его были сырыми, на полу местами проступали лужи. Но даже найдя себе сухое местечко под ногами, девушка сесть на него не решилась. "Так и почки застудить недолго. Или еще что-нибудь", — грустно подумала она. Никакой мебели в ее новой клетке не оказалось. Когда ноги устали, она присела на корточки, потом поменяла положение, упершись на колени. Так она и чередовала места соприкосновения с ледяными поверхностями пола и стены, чтобы дать возможность хоть как-то отдохнуть своему уставшему телу. Руки и ноги у нее замерзли, пустой желудок выворачивало в ужасных позывах тошноты.

Сутки Марисса в карцере не просидела. На следующий день чуть ближе к обеду ее опять повели на допрос. "Наверно, адвокат Алана наступает следствию на пятки. Или уже обгонять начал. Всегда знала, что Алекс шустрый малый", — ерничала про себя Марисса, ласково улыбаясь суровому мужику. Ее догадки были верны, так как следователь был явно не в настроении:

— Чего зубы сушишь? Норова еще не убавилось?

— Красота спасёт мир — а пофигизм нервы. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. До чего же у вас тут скучно.

Мужчина презрительно улыбнулся. Он смотрел на нее уже без гнева — с любопытством.

— Я тебя к рецидивисткам подсажу — там скучно не будет, обещаю. А если опять заскучаешь — в пресс-хате отдыхать будешь.

— Ну, вот, че ты меня все на испуг берешь? Не надоело уже? Давай лучше в хорошего полицейского поиграем? Ты меня кофе угостишь, а то мне на голодный желудок болтать в лом.

— Здесь тебе не санаторий. Решила дурой прикинуться? Сейчас тебе в новой камере мозги быстро вправят.

Мариссу втолкнули в камеру не намного больше той, в которой ее запирали сначала. Зато в этой были и стол, и стулья, на которых сидели крупные тетки с грубыми жестокими лицами и волчьими взглядами.

— Приветик, — тихим спокойным голосом поздоровалась Мари. — Кто старшая?

Она стояла в дверях и ждала приглашения. Торопиться ей все равно было некуда.

— Крыса, — указала одна из теток на свою сокамерницу, вальяжно развалившуюся на кровати.

Та уставилась на Мариссу злобным подозрительным взглядом.

— Сама обзовись.

— Меня Маруськой кличат.

— Ну, иди сюда, побакланим, — она указала на стул рядом с собой. — По какой статье чалишься?

— Да живоглот буксует. Вроде как, мокруху шьет. Он меня все расколоть пытается, головняк себе наживает. Зачурали меня, чтоб я своего хахаля заложила. Я че дура? Мне жить охота. А за стукачом топор гуляет.

— А хахаль твой какой масти?

— Из блатных. Погоняло Тайгер — слышали про такого?

Женщины между собой переглянулись. Они рассматривали девушку, как какое-то диковинное, невиданное доселе существо, вызывающее живой интерес публики. В ее глазах не было ни страха, ни замешательства. Вела она себя уверенно и свободно, но "без понтов", всем своим видом давая понять, что заключенные ей гораздо симпатичней товарищей из органов, являющихся неистребимым злом мирового масштаба. Доверительный тон, которым Мари отвечала на вопросы, постепенно усыплял подозрительность сокамерниц. Крыса, прищурившись, но беззлобно бросила:

— Гонишь.

— За базар отвечаю. А следак мне какой-то бесстрашный попался. Нашел — на кого наехать. Мусор, мусор, мусорок — убери его милок.

Когда вечером за Мариссой пришли надзирательницы, женщины мирно болтали за столом, потягивая чифир.

В кабинете следователя сидели Ринар и Алекс.

— Снимите с нее наручники, — нехотя пробубнил Вадим Васильевич.

На него было жалко смотреть: измученный, помятый, с потухшим взором. На его лице четко обозначились морщины, а под глазами — мешки. Видно, спать за прошедшие сутки ему удавалось немного. "Бедняжечка", — подумала девушка. — "Столько усилий, и все впустую. Надо отдать ему должное: старался, не халтурил. Но как рыбой об лед". Следователь махнул рукой в сторону двери:

— Ты свободна.

— Давно бы так, — обрадовалась Марисса, потирая ссадины на запястьях, оставленные наручниками на нежной коже. — А то: посажу, посажу. Чего я тебе, картошка что ли?

Глава 17

Рен опять увозил ее из города. За окном летящих по мокрому шоссе черных джипов крупными хлопьями падал снег, оседая пышными шапками на деревьях и кустарниках. Лес по обеим сторонам дороги, укутанный белоснежным покрывалом, создавал ощущение покоя и безмятежности. Созерцание зимней природы навевало мысли о сказке про двенадцать месяцев. Казалось, вот-вот в глубине чащи мелькнут отблески костра, и сказочные персонажи предложат исполнить любое твое желание.

По пути Ринар объяснил, что следователь, который вел ее дело — друг и бывший одноклассник отца Леры. После того, как Егор организовал неудавшийся акт возмездия, брату и сестре пришлось рассказать все родителям. Их отец поднял все свои связи, чтобы оправдать сына и отомстить за дочь. Алекс, сидящий по другую сторону от Мариссы, тихонько посмеивался, как будто, над наивностью обвинителей. Рен сидел по другую сторону от девушки и сжимал ее ручку в своих больших теплых ладонях. Мари тяжко вздохнула:

— Понятно, чего этот копач меня прессовал так. Думал я соловьем стану. Такой порожняк гнал, типа я париться на кичмане по жизни буду. Только понты у этого фраера дешевые. Наехать в натуре на меня решил. Сначала шмон мне реальный устроил. Потом к мокрушницам определил. Только Крыса — бикса правильная. Облом у него случился.

— Фигасе загнула, — заржал с переднего сиденья Тимур. — Всего двое суток…

Ринар удивленно вытаращился на нее:

— Ты когда так по фене базарить научилась?

Марисса смутилась.

— Мир не без добрых людей. У меня разносторонний круг общения. Вот взять вас, например. А это я так… В роль вошла. Маньки-облигации.

— Этому следаку бы голову оторвать и дать в руки поиграться, — предложил Кондор.

Уж от него-то Марисса не ожидала такого сострадания к себе. И куда мир катиться?

— Мент — это клад, который… нужно хранить в земле, — согласился Ринар.

— Жалко парня, а как подумаешь, так и черт с ним, — не отстала Марисса.

Некоторое время они ехали молча. У девушки на языке вертелись вопросы. Не выдержав, она решила прояснить ситуацию тут же, пока Ринар рядом.

— Рен, и что теперь? Мне же учиться надо.

— Котен, тебе здесь оставаться небезопасно, — пояснил мужчина. — Я не смогу тебя защитить на расстоянии. У самого напрягов хватает. К тому же с твоим фатальным невезением будет лучше держать тебя под присмотром.

— А… Значит, вот как теперь это называется.

— Что это?

— Я не знаю, что у нас с тобой "это". Зачем ты следаку сказал, что я твоя невеста?

— А ты что-то имеешь против?

— Не-а. Чтобы остаться на свободе, я даже твоей женой согласна стать.

— Смотри, сама сказала.

— Шутки у тебя плоские, — Мари сердилась.

— А кто тебе сказал, что я шучу? Я шутить не умею, пора бы понять.

Марисса покосилась на него, но промолчала. Как расценивать такие выкладки, решить было сложно. "Ладно, время покажет", — подумала про себя девушка.

Ринар привез Мари на свою квартиру. Она печально осмотрелась вокруг и вздохнула. Все осталось в неизменном виде, так же, как и было при ней. Все ее подушечки, коврики, вазочки занимали свои, определенные ею места, создавая ощущения тепла и уюта. Эта золотая клетка все же была предпочтительней той — холодной, грязной, с тараканами и злобными зечками. Про обслуживающий персонал вообще без содрогания не вспомнишь.

Рен заказал еду из ресторана. Марисса привычно накрыла на стол. Они ужинали в напряженной тишине.

— Марусик, в чем дело? Я думаю, нам стоит поговорить.

— Не стоит, Рен.

— Иди ко мне.

— Не-а.

— Куда ты денешься с подводной лодки.

Ринар встал, вытащил Мариссу за руку из кресла, в котором она комфортно устроилась, и усадил к себе на колени. Он попытался поцеловать девушку, но она отвернулась.

— Злишься на меня?

— Не задавай глупых вопросов, если не хочешь получить глупых ответов.

— Опять борзеешь? — Ринар рассмеялся.

— А ты воспользуйся моментом — накажи меня.

— Мари, — глаза Рена потемнели.

— Что, Рен? Что? Правду тот следак сказал, что ты авторитет в преступном мире?

— Насчет меня колол, значит?

— Да насчет всего. Чуть башку не расколол.

— Марисса, давно дело было. Да, сейчас еще не все аспекты моего бизнеса легальны. Но по-другому никак. Ты молодец, что не трепалась. Но на такой случай запомни: на показания соглашайся только в присутствии адвоката.

Ринар внимательно рассматривал девушку со странным блеском в глубине его темно-карих глаз. Голос его стал глуше и вкрадчивей.

— Тебя это смущает? Не хочешь быть женой бандита?

— Не в этом дело. В моем понимании бандит — понятие расплывчатое. Сейчас закон, что дышло: куда повернул — туда и вышло. Учитывая мое освобождение — за примером далеко ходить не надо.

— Просто мои методы убеждения для дачи показаний намного эффективнее.

— Кто бы сомневался, — Мари грустно улыбнулась.

Ринар пользуясь задумчивостью девушки, повторил свою попытку поцеловать ее. На этот раз ему удалось захватить в плен ее губы. Его язык раздвинул их и проник в рот Мариссы, лаская ее язык и небо. Поддавшись очарованию поцелуя, Марисса не противилась. Он вызвал живой отклик в теле девушки, и она теснее прижалась к Ринару. Мужчина ощущал дрожь Мариссы, какое-то внутренне чутье ему подсказывало, что в этой дрожи не столько желание близости, сколько страх, сопротивление этому желанию. Тело девушки было напряжено, и Рен боялся ее вспугнуть грубыми и неосторожными движениями. Добиваться ее силой ему не хотелось. Он надеялся, что она сама уступит его настойчивым ласкам, что сильно потешило бы его самолюбие. Он старался быть сдержанным, внимательным и предельно нежным.

Разум и сердце Мариссы находилось в крайнем противоречии. Разум посылал телу сигналы сопротивления, и оно дрожало и напрягалось каждым нервом, и в то же время млело от его ласковых прикосновений, изнемогая от страсти.

Ринар медленно, пуговичку за пуговичкой расстегивал блузку Мариссы, не переставая целовать девушку. Мари почувствовала его горячую ладонь на своей груди, бедром ощущая твердый, налитый силой желания его мужской орган. Марисса жаждала его прикосновений, поцелуев, объятий и внутренне сопротивлялась своим чувствам, влиянию чужой воли. Она, будучи сильной натурой, не могла позволить властвовать над своей душой и телом этому мужчине, который причинил ей столько горя, обид и страданий. Она не могла больше позволять причинять ей боль. Еле сдерживая готовый вырваться стон мучительного наслаждения, Мари попыталась вырваться. Ее трусики уже намокли, тело было натянуто как струна. Она понимала, что вот-вот сдастся на волю победителя. Осознавая, что не в силах ее отпустить, Рен с силой сжал девушку в объятиях, не давая возможности сбежать.

— Нет, Рен! Нет! Пусти.

— В чем дело? Тебе нравиться, я же вижу.

— Рен, я не знаю, как тебе объяснить. Я не хочу с тобой спать, и не хочу с тобой жить.

— Не простила, значит, — с щемящей грустью в голосе констатировал он.

— Рен, не мучай меня, — Марисса уперлась ладошками ему в грудь, пытаясь отстраниться.

В ее глазах стояла боль. Ринар разжал руки.

Мари проворочалась на кровати почти всю ночь, пытаясь заснуть. Ей хотелось бежать к нему, забраться в его постель, обвить руками его атлетически сложенное тело, положить голову на мощную грудь, почувствовать жар его объятий.

Нет, она не уступит его чертовскому обаянию. Это сейчас он такой хороший. А что будет потом?

Глава 18

Вечером следующего дня Ринар повез ее в "Шум прибоя". Они сидели вдвоем за столиком. Обслуживание было на высшем уровне. Еще бы — сам владелец клуба почтил своим присутствием. Вся эта суета начинала раздражать, и Рен грозно посмотрел на администратора. Тому одного этого взгляда оказалось достаточным, и вся обслуга вдруг мгновенно испарилась, оставив их наедине, как будто в вакууме. Ринар, казалось, собирается с мыслями. Наконец, он начал разговор, который так долго планировал.

— Марисса, я собираюсь кое-что рассказать тебе. Я хочу, чтобы ты поняла меня. Дело давнее.

Мне было немногим больше лет, чем сейчас тебе. Тогда Лан только начал продвигать свой бизнес. В то время без поддержки криминальных структур дела строить было невозможно, да и чревато. Так вышло, что у меня было кое-какое влияние в мире по ту сторону закона. Но это совсем другая история. Вот в это самое время я и познакомился с Дианой.

Я был влюблен в нее, как мальчишка. Впрочем, мальчишкой я тогда и был. Носил ее на руках, сдувая пылинки. Но ей этого было мало. Она хотела стать моей женой. Жениться тогда на Диане — значило подписать ей смертный приговор. Мое положение было еще не слишком прочным. Ее могли использовать, как рычаг давления на меня. Диана же решила, что я ей пренебрегаю. И придумала отомстить мне. Она связалась со Стилом — был такой пахан. Пыталась вызвать мою ревность и добиться своего. Избалованная глупенькая девчонка. Она, конечно, знала, кто он. Но, ей, видимо, адреналина не хватало в той сытой и скучной жизни, что она вела рядом со мной.

Стил… Не знаю уж откуда, он узнал про наши с ней отношения: я-то их старался не афишировать. Но у него были свои методы находить информацию. Он попытался при помощи Дианы заставить меня сдать свои позиции, которые были завоеваны с таким трудом и с морем крови. Столько тогда моих друзей погибло…

И вот однажды, когда меня не было в городе, Стил выдвинул свои требования, взяв Диану в заложницы. Казбек, моя правая рука, про исчезновение Дианы мне не сообщил. Он посчитал, что из-за какой-то бабы не стоит прогибаться. Короче, Диану я нашел уже в морге. То, что с ней сделал Стил…

Ринар провел пальцами по волосам, выпил залпом коньяк и закурил. Курил он редко, но было видно, как тяжело даются ему эти воспоминания. Марисса замерла, внимая каждому слову. Приподнималась занавесь перед прошлым Рена, и она было согласна ждать сколько угодно, лишь бы не спугнуть его мысли. Дать возможность до конца выговориться. Им это было нужно обоим.

Наконец, Ринар продолжил:

— Стил долго пытал ее. Он хотел узнать все, что она слышала про мои дела. А слышала она много. Везде совала свой нос. Без надобности, из чистого любопытства. Возможно, она ему сразу все выложила, что смогла понять из подслушанных разговоров, но он не остановился. Ему нужно было вывести меня из равновесия и заставить совершать ошибки. И Стилу это удалось. Он умело воспользовался выуженной из Дианы информацией и моим состоянием, после того, как нашли тело Дианы. То, что я сейчас жив, иначе как чудом не назовешь.

Повисло плотное молчание. Мари не знала, как реагировать на эти откровения и что ответить. Да и зачем он ей все это рассказывает? Однозначно, ей было неприятно слушать про прошлые увлечения Рена. Как и любой другой женщине, Мариссе хотелось быть единственной и неповторимой. Да и вообще, как можно сравнивать ее и какую-то там Диану? Это его тараканы, но уж никак не ее.

— Я, пожалуй, пойду — попудрю носик, — Мари сочла момент подходящим, чтобы ретироваться.

Ей нужно было переварить информацию.

Пребывая в задумчивости, на обратном пути она заплутала в коридорах клуба. "Вроде бы, я пошла не в том направлении", — она повернула было назад, когда услышала мужские голоса. Один из них показался ей уж очень знакомым. Марисса прислушалась:

— Араб, ты в натуре считаешь, что можешь наложить лапу на бабло моего старика?

Девушку охватил озноб, по спине пробежали мурашки. Это был голос Стаса.

— Мне не нужны деньги, Стас. Ты прекрасно это знаешь. Достаточно акций холдинга. А они, по завещанию, принадлежат Сандре. Твоя сестра еще не потеряла желания стать моей женой. Вашими стараниями ее нет на данный момент в стране, но факт остается фактом. Ты не можешь стать владельцем "Эклипса".

Этот голос принадлежал Алану Никольскому. Мари осторожно, стараясь не делать резких движений, по стеночке направилась в сторону спорящих мужчин, в который раз ругая себя за излишнее любопытство. Но она не в силах была с собой бороться.

— Наши возможности не всегда совпадают с нашими желаниями, Лан.

А этот незнакомый голос принадлежал уже более старшему мужчине.

— Сандра всегда может передумать с выбором мужа.

"Все еще пирог делят", — Марисса выглянула из-за угла, стараясь остаться незамеченной. — "Нужно позвонить Рену. Возможно, Лану нужна его помощь". Мари достала телефон, но, немного подумав, кнопку вызова нажимать не стала. Так ее могут услышать, и быстро обнаружат. А с приключениями у нее и так уже перебор. Она решила еще немного подождать и, отыскав функцию диктофона, включила тот на запись.

Лицом к ней стоял Алан в строгом деловом костюме, а напротив него, спиной к девушке, стоял Стас и незнакомый мужчина невысокого роста, кругленький с блестящей в свете ламп лысиной. Судя по всему, мужчина был уже далеко немолод, но со спины точнее его возраст было определить трудно.

— Я думаю, дядя Гриша, ей нужно помочь поскорее определиться с выбором, — парень достал из кармана свитера, болтающегося на нем мешком, пистолет.

Марисса машинально отметила, как сильно Стас похудел. Руки, сжимавшие оружие, у него дрожали. Зная характер Стаса, Мари не сомневалась, что тот выстрелит. Девушка застыла каменной статуей. Она абсолютно не представляла себе, что должна сделать. Просто смотрела и ждала, сама не зная чего. Но даже в самых страшных своих предположениях Марисса не могла предвидеть дальнейшее развитие событий.

Алан не проявлял никакого беспокойства, по его лицу было совершенно невозможно ничего прочесть. Он спокойно взирал на Стаса, и это его напускное безразличие к внезапно возникшей угрозе бесило того еще больше.

— На колени вставай, гад. Давай, умоляй меня, и, может, я сохраню тебе твою поганую жизнь. — Парень брызгал слюной, слова вырывались из его искривленного бешенством рта со змеиным шипением.

Высокомерие Алана и презрение к своей персоне раздражало его, как и то, что Никольский не проявлял ни малейшего страха.

— Хорошо, Стас. Я тебя умоляю, прекрати этот спектакль, — тихим ровным тоном произнес Лан. — Неужели ты не понимаешь? Косиловский не позволит стать тебе владельцем холдинга. Он просто использует тебя, до тех пор пока ты ему нужен. А как только эта нужда отпадет…

— Ты прав, Лан, — в диалог вступил Григорий. — Но ошибаешься только в одном. Он мне уже не нужен.

Косиловский выхватил из-за пояса брюк тетешку, до этого момента скрытую полой пиджака, и выстрелил парню в голову.

Дальнейшие события развивались стремительно: Алан одним быстрым движением метнулся к Григорию, ему удалось поднять вверх руки, державшие оружие, и следующая пуля ушла в потолок. Несколько мгновений они боролись. Алан значительно превосходил противника по силе и драться умел профессионально. Одним ловким приемом он выбил пистолет из рук Григория и несколькими мощными ударами в корпус уложил того на пол. Лан наклонился и поднял оружие. И тут в коридоре внезапно появились люди в такой уже знакомой Мариссе форме спецназа. Они быстро приближались к Никольскому с нацеленными на него автоматами. Мари быстро сунула телефон в сумочку и вжалась в стену, в надежде, что ее никто не заметит. Как вскоре выяснилось, зря. Ее довольно скоро обнаружили. Поставили лицом к стене и обыскали. Изъятый еще при первом задержании пистолет ей никто так и не вернул, чему она сейчас несказанно обрадовалась. Кто знает, чего ей вздумают еще предъявить? Вытащив всех троих через служебный выход, группа захвата погрузила Мариссу, дядю Гришу и Алана в машину для перевозки заключенных.

— Ты как тут оказалась? — Никольский был безгранично удивлен.

— Я здесь с Реном была. А на вас случайно наткнулась, — пискнула ошеломленная очередным попадаловом девушка.

Она уже прочно уверилась в преследующем ее злом роке. Добрым словом помянула про себя цыганку и обязалась, если у нее получиться и на этот раз выйти сухой из воды, обязательно сходить в церковь.

— Твоя работа? — рыкнул на успевшего придти в себя после нанесенных побоев Косиловского Алан.

Он имел в виду неожиданное появление группы захвата, прибывшей как по заказу. Григорий хмуро усмехнулся, но пояснять ничего не стал. Мари с Ланом успели перекинуться еще лишь парой фраз: в отделение их доставили быстро.

Опять обыск, опять камера, опять одиночная. "Это уже начинает надоедать", — Марисса пнула ногой стену. — "Так и привыкнуть недолго. Тюрьма как дом родной будет". И снова допрос. Наученная Ринаром, Марисса отказалась давать показания. Она упорно вновь и вновь повторяла, что будет партизанить до тех пор, пока к ней не приведут адвоката, назвав фамилию Алекса. Поорав на девушку еще немного для устрашения и наткнувшись на глухую стену упрямства, следователь приказал ее увести. Промерзнув всю ночь в камере, наутро Марисса не удивлялась, что просто ошалеет от счастья при виде юриста Никольского. Их оставили в комнате для свиданий. Алекс, не тратя времени даром, сразу приступил к делу:

— Марисса, слушай меня предельно внимательно. Все, что вчера произошло: убийство Стаса и подстава Алана, было тщательно спланировано и организованно Косиловским. Так он убивал сразу двух зайцев: избавлялся от ставшего уже ему мешать Стаса Верховского и Лана, как потенциального конкурента в борьбе за руку и сердце Сандры и акции холдинга, к этому всему добру прилагающиеся. Ты, как я понял, оказалась там случайно.

— Ага. Как всегда. В нужном месте в нужное время. Ты знаешь, я уже начинаю относиться к этому философски. Фаталисткой заделалась. Если где-то лежит куча дерьма, то я просто не смогу пройти мимо — вляпаюсь в обязательном порядке. Это у меня карма такая.

— В данном конкретном случае ты оказалась там очень кстати. Григорий на наличие свидетелей никак не рассчитывал. Он использовал перчатки, так что на стволе остались только отпечатки пальцев Алана. Ствол Стаса чудесным образом испарился. Все сработано четко. Картинка получается такая: Лан хладнокровно устранил конкурента, мешающего ему в делах бизнеса. Григорию предъявить нечего: на единственном, найденном на месте преступления оружии его отпечатков нет, оно не за кем не числиться, и нигде не засвечено. Тогда как Никольский вляпался основательно.

— А если я скажу, что это Гришка Стаса завалил, то Лана отпустят?

— Все не так просто как кажется. Включай мозги, Мари. Кто захват устроил? Ну? А как ты думаешь, ему удалось все так ровно подстроить? Появились они как по заказу, и ствол второй сказочно исчез.

— У Косиловского серьезные связи в госслужбах?

— Умная девочка. Думай дальше. Ты сейчас смешала все карты, поэтому тебя попытаются устранить.

— К…к…как устранить? — Марисса изменилась в лице.

Алекс выразительно провел ребром ладони по горлу. "Эй ты, коза", — Мари мысленно обратилась к проклявшей ее цыганке. — "Я так не играю…"

— Они имеют право задержать тебя еще на сутки для разбирательств, — продолжал адвокат. — Я тут не смогу ничем тебе помочь.

— И? Чего теперь? — прошелестела Марисса.

— Подписывай бумаги. — Алекс вынул из кожаной папки пачку листов и пододвинул к ней.

— Что это?

— Поставив на них свои подписи, ты становишься женой Алана. Здесь уже все оформлено задним числом. Лан все подписал, я еще до тебя с ним встречался. Подпишешь — через пару часов тебя выпустят. Как жена Лана, ты вправе отказаться давать против него показания. Выходит пользы от тебя никакой, как ни дави, на суде это не прокатит. И еще: смерть жены Никольского в следственном изоляторе дорого им обойдется. Алан — не последний человек в городе.

Долго уговаривать Мариссу было не надо. Высунув язык от усердия, она наставила свои автографы везде, где было необходимо.

— А как же Лан?

— Его выпустят под подписку о невыезде. А дальше разгребем — не переживай.

У ворот СИЗО Мари встречал Ринар. Он казался совершенно бесстрастным и предельно сдержанным.

— Привет, госпожа Никольская.

В его тоне проскользнула насмешка или ей это показалось? Марисса села в машину.

— Куда ты меня везешь?

— А ты как думаешь? Где ты теперь должна жить?

Дверь дома Алана им открыла полная аккуратно одетая женщина с добродушным лицом крестьянки. Она улыбнулась им теплой искренней улыбкой.

— Меня зовут Галина, — представилась она девушке. — Я тут хозяйство веду. Пойдем, я покажу тебе твою комнату, а потом будем ужинать.

Глава 19

Марисса и Алан сидели в гостиной просторного трехэтажного коттеджа Никольского. Галина накрыла стол к завтраку и удалилась. Мари неотрывно смотрела в окно, вяло ковыряя вилкой в тарелке. На улице стояло морозное солнечное зимнее утро. Снег, слепя глаза, искрился на деревьях и кустарниках, подстриженных ровной стеной вдоль старательно вычищенной дорожки, ведущей к дому. Небольшой дворик перед коттеджем выглядел симпатичным, особенно тем, что в нем не наблюдалось никаких злобных животных и не менее злобных и агрессивных охранников. Марисса даже представила себе песочницу и пару качелей в саду, и весело бегающих вокруг них детишек.

— И что теперь? — прервала она затянувшееся молчание.

— Теперь ты моя жена, — абсолютно ничего не выражающим тоном ответил Алан, просто так, констатируя факт.

— Но ведь это ненадолго, так? Я дала показания против Косиловского. Теперь его не выпустят. Зачем продолжать этот цирк?

— Марисса, дядя Гриша не попер бы против меня с Реном в одиночку. За ним стоят авторитетные люди. Некто Драк — Виталий Драконов. Поэтому, несмотря на то, что Косиловский сейчас под следствием, твоя жизнь все еще под угрозой. По крайней мере, до суда. А в суде — еще бабка надвое сказала. Григорий и вывернуться сможет. Поэтому фиктивность нашего брака сейчас афишировать вовсе не обязательно.

Драк — имя всплыло в памяти Мариссы. Откуда она его помнит? Да, вот оно. Год назад. "Шум прибоя", подслушанный случайно разговор.

— Лан, я совсем забыла. — Тут она вспомнила еще и про диктофон.

Сбегав за сумочкой, она протянула его Лану. В СИЗО, к счастью, никто покопаться в нем как следует, не догадался.

— Послушай, что здесь. Пока я там стояла, мне пришла в голову, вроде как, неплохая идея: надыбать компромат на эти ваши вражеские морды.

Алан прослушал запись и рассмеялся, с интересом глядя на девушку.

— Мари, ты не перестаешь меня удивлять.

Марисса тоже засмеялась.

— Что-что, а это я отлично умею.

На выходные Никольские были приглашены на дачу к Алексу, где их встретили сам хозяин дома и другие старые знакомые: Ден, Лия, Рита, Сандра и Джессика. Все расположились за столом возле камина. У Мари дом вызывал неприятные воспоминания, но мужчин, похоже, трагические события прошлого не сильно смущали. Сандра Верховская вынуждена была вернуться из заграницы, чтобы присутствовать на похоронах брата. По сердитому выражению ее лица и зловредным взглядам, которые бросала на нее бывшая невеста Алана, Марисса догадывалась, что плохое настроение той скорее обуславливается неожиданной свадьбой Никольского, чем утратой ее безвременно почившего родственника. Девушки Алекса и Дена — Лия и Рита, были веселы и беззаботны. Давняя соперница Мариссы Джессика не упустила момента и прошипела ей на ухо:

— Что, все-таки отхватила себе богатого мужика? Признаю, недооценила я тебя тогда.

— И долго будет продолжаться ваш вынужденный брак? — начала Сандра разговор на важную для себя тему.

Алан разозлился. Он просил Сандру не обсуждать подробности его женитьбы на Мариссе.

— Я тебе все уже объяснил. И языком трепать велел поменьше.

— Сандра, — вмешалась Марисса, — я ни в коем разе не претендую на твое место. Мне самой не по душе весь этот фарс.

Лан бросил на Мари хмурый взгляд. Вообще, Марисса стала замечать, что он последнее время посматривал на нее как-то странно. Но значение этих его взглядов она понять не могла. Да и не пыталась. Никольский представлялся ей очень необычным человеком. И всегда себе на уме. В общем, решила про себя девушка, Рен с Аланом не зря спелись. Оба — личности неординарные, но каждый на своей волне.

Дверь открылась, и в гостиную вошел Ринар в сопровождении Тимура, Арсана и Рамиля. Вид у него был сильно нахлобученный. Он был в одном из своих опасных настроений, которые так настораживали и заставляли напрягаться Мариссу. Алан это тоже заметил, нахмурившись еще больше.

— Я смотрю, твоя любимая игрушка теперь нарасхват, — не преминула поддеть занявшего свое место за столом Ринара Джессика.

— Еще раз на эту тему свой хавальник раззявишь — жалеть об этом будешь долго, — и без того злой Рен разъярился окончательно.

— Ну что ты. Зачем так грубо, — не обращая внимания на его настроение, сочилась ядом Джесс. — Мне просто любопытно. Что вы в ней нашли? Ты и Лан обычно были очень разборчивы в выборе женщин.

Ринар медленно и угрожающе поднялся с места.

— Не стоит, Рен, — одернул его Алан, пытаясь замять назревающий конфликт.

А Марисса, напротив, решила подлить яду.

— Джесс, вот смотрю я на тебя и песенку одну вспоминаю:

Я люблю на солнце тучки

Нагонять средь бела дня,

Превращать цветы в колючки,

— Просто радость для меня!

Ах, Дюдюка! Ух, Дюдюка!

Бяка — привередина,

Исключительная злюка,

Ябеда и вредина!

— Пошли на снегоходах кататься, — предложил Алекс, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку.

Девушки уже были готовы вцепиться друг другу в волосы. Да и остальные гости были взвинчены и пребывали далеко не в лучшем расположении духа.

— Не заводиться что-то, — Ден уже некоторое время безуспешно копался в моторе.

— Дай, я посмотрю, — Марисса сунула свой нос в механизм.

— Вон гляди — тросик замерз, и клемма слетела.

— А ты, я смотрю, шаришь, — сзади подошел Рен.

— Я раньше любила помогать мотоциклы мальчишкам чинить.

— А женские занятия тебя не сильно привлекают? Вязание, вышивка. Ну чем там еще женщины занимаются?

— Смотрят мыльные оперы. Рен, ты что, издеваешься? Ты хоть на минуту можешь меня представить с вязанием у телевизора?

Все рассмеялись: настолько нелепой оказалась представленная картинка. Образ Мариссы никак не вязался с мирным времяпровождением.

— Все. Я его починила. Я за рулем.

— Сейчас, разбежалась. Так я и отпустил тебя одну, — Ринар уселся сзади.

На другой снегоход сели Алекс и Лия.

— Алекс, давай наперегонки, — подначивала Марисса.

Они мчались по заснеженному полю, обгоняя друг друга. Просторы девственной слепящей белизны, кристально чистый воздух и скорость. Вокруг стоял заснеженный лес, похожий на зимнюю сказку, а над головой простиралось бесконечное ярко голубое небо без единого облачка. Тишина, и только шум моторов. Мари визжала от восторга, а Лия — от ужаса.

— Они ненормальные, — пожаловалась девушка Алекса друзьям, когда все вернулись обратно к дому.

Ринар засмеялся:

— С характеристикой согласен.

Марисса запустила в него снежком и побежала спасаться от града снежных комьев последовавшей сдачи. Петляя, как заяц, она добежала до Алана, спряталась за его широкую спину и, осторожно выглядывая из-за нее, ехидно улыбаясь. Рен наступал с большущим снежным шаром в руке, а Лан смеялся.

— Лан, ты просто обязан защитить жену, — потребовала Мари.

— Рен, Марусик права. Я же не могу тебе позволить… — договорить он не успел, ему самому пришлось уклоняться от снежных снарядов.

— Ну, ладно, Рен. Сам напросился.

Шуточная потасовка между Реном и Мари переросла во всеобщее снежное побоище.

Вся мокрая, в сосульках Марисса пошла переодеваться в комнату, предназначенную для нее и Лана. Она натягивала блузку через голову, когда вошел Рен.

— Ты собираешься с Ланом здесь спать?

Его так очевидно демонстрируемая ревность, нет, скорее чувство собственника, позабавило девушку. Злобная ухмылка скaкнулa на ее губах.

— А с кем? С тобой? Лан сам пусть решает, с кем ему ночевать и где. А что касается тебя — этот вопрос мы уже обсуждали.

— Я надеялся, что ты все поняла.

— Не надо ни на что надеяться, Рен. Я, возможно, многое бы могла понять и простить, но только не ребенка.

— Я же не знал.

— Незнание не избавляет нас от ответственности. А что бы ты со мной сделал, если бы не произошло то, что произошло? Молчишь? Хорошо. Потому что я не очень-то хочу вдаваться в такие подробности.

"Почему он считает, что такое можно понять?" — Мари негодовала. Она проскочила мимо Рена и побежала вниз по ступенькам. Разговаривать ни с кем не хотелось. Налив себе бокал вина, она закрылась на кухне и притулилась у окна. Марисса уже осилила полбутылки, когда в помещение зашел Алан, нарушив ее одиночество.

— Опять с Реном поцапалась?

— Не цапалась я с ним. Я с Реном вообще не хочу общаться. У нас с ним давно все закончилось:

Разошлись пути-дорожки,

Ты мне больше не дружок.

Не играй в мои игрушки

И не писай в мой горшок.

Собирай свои манатки,

И не спи в моей кроватке.

Лан рассмеялся: да уж, с этой девочкой не соскучишься. Чего-нибудь да выдаст.

— А со мной горшком поделишься?

— С тобой? — Мари сладко улыбнулась. В долгу она оставаться не любила. — Поделюсь.

Она шагнула к Лану и обвила его шею руками: "Ммм… Красивый, как парень с обложки. Да что на самом деле, на Рене свет клином сошелся?" Марисса посмотрела на изящно очерченный рот Лана и облизнулась.

— Ты же мой муж, меня никто за это не осудит.

Лан приник ко рту Мариссы. Его теплые нежные губы вызывали трепет во всем теле девушки. Жаркая волна поднялась снизу живота и затопила всю ее, погружая в океан страсти. Мари провела язычком по губам Алана и углубила поцелуй. Они пылко целовались. Алан подтолкнул ее к столу и усадил на него.

Он одним быстрым движением снял с нее блузку и задрал лифчик. Взору предстала прекрасной формы девичья грудь с розовыми торчащими сосками, выдающими возбуждение девушки. К вискам, затылку мужчины горячей волной прихлынула кровь и, прокатившись сверху вниз, мгновенно отозвалась в паху. Дыхание перехватило. Лан припал губами к этим твердым, невыносимо чувствительным вершинкам. Мари протяжно застонала. Он с силой сжал ее бедра, заставив обхватить себя ногами. Марисса промежностью ощущала, насколько велико желание Алана, что буквально сводило ее с ума. Все ее существо томилось и таяло от его прикосновений и поцелуев. Жажда, потребность этого красивого мужчины в ней, захватила девушку целиком. Лан, нащупав застежку лифчика, снял его и отбросил в сторону. Мари выгибалась под его губами и всхлипывала, когда он принимался покусывать и дразнить языком ее груди, посасывая затвердевшие горошинки и доводя ее до исступления. Они отгородились от окружающего мира горящей стеной своего желания, пока из транса охватившего их вожделения Мари и Лана не выдернул грозный рык Ринара.

— Супружеский долг выполняешь?

Рен двинулся к ним своей упругой кошачьей походкой. Алан отодвинулся от Мариссы, которая стыдливо прикрыла грудь руками.

— Рен, не надо, прошу тебя, — перед глазами отчетливо всплыла картина расправы над Ником.

Ринар продолжал приближаться к Лану, который принял боевую стойку, готовый отразить нападение. "Когда бы мои просьбы его остановили", — думала Марисса, в отчаянье кусая губы.

— Может, выясним отношения другим способом? — миролюбиво предложил Алан.

Ринар не отвечал, тогда Мари бросилась между ними, уперев одну ладошку в грудь Рена, а другую в — грудь Лана.

— Ребята, давайте жить дружно. Ну, правда, не нужно из-за меня ссориться. — Мари старалась утихомирить разбушевавшихся мужчин. — Рен, Лан здесь ни при чем, я сама к нему полезла.

— Уйди, — пророкотал Ринар, не отрывая дикого взгляда от Алана.

— Я не позволю вам драться, — твердо проговорила Марисса, уже сама начиная беситься.

— Не позволишь? — Рен зло усмехнулся и стремительным движением схватил ее за запястье, дернул на себя и, развернув, придал ускорение в сторону двери.

От сильного толчка Марисса упала на колени. Когда она поднялась, мужчины уже сцепились в жестоком поединке. Девушка понимала, что даже близко подходить к ним сейчас опасно. Пытаться влезть в драку двух здоровенных сильных мужиков, к тому же неплохо владеющих приемами рукопашного боя, означало конкретно рисковать своим здоровьем. Пока еще ни один из них другого не покалечил. Оба искусно выставляли блоки и уворачивались от мощных ударов. Но позволить продолжать им так забавляться Мари не собиралась. Она бросилась в комнату, где за столом возле камина сидели их друзья, развлекая друг друга беседой.

— Ребята! Рен, Лан. Они там дерутся. Из-за меня. Сделайте что-нибудь, — выкрикнула полуобнаженная Марисса, влетевшая в зал.

Мужчины кинулись на кухню. Впятером им быстро удалось растащить драчунов. Арсан, Рамиль и Тимур с трудом удерживали пытающегося освободиться Ринара, а Ден и Алекс — Лана. Вернувшаяся вслед за ними Мари схватила со стола блузку и быстро надела ее на себя, успев поразить всех присутствующих своим видом топлес.

— Вы что, совсем офигели, — орал на них Рамиль, — из-за бабы друг другу морды бить.

— Бабы на рынке семечками торгуют, — раздраженно подсказала Марисса.

— А ты вообще рот закрой, кошка рыжая, — зарычал на нее Тимур. — С тобой вечно одни напряги.

Мари обиженно всхлипнула и скрылась в спальне. Весь оставшийся вечер она оттуда не выходила, предоставив мужчинам самим выяснять отношения. Где и с кем проводили ночь Рен и Лан она даже думать не хотела. На утро ни один, ни другой с ней не разговаривали. Всю обратную дорогу к своему дому Алан тоже промолчал. Мари в ответ на пренебрежение к своей персоне дула губы, и бросала украдкой сердитые взгляды. "Ну и фиг с вами", — думала она. — "Мужики всегда между собой общий язык найдут. А я опять крайняя. Не привыкать".

Глава 20

Вечером Алан сидел на диване перед телевизором и цедил маленькими глоточками пиво из банки. Марисса, целый день промаявшись душевными метаниями и попросту от безделья, решилась на серьезный разговор. Она подошла и присела рядом так близко, что не было бы никакой возможности ее "не заметить".

— Лан, вот объясни мне, чего ты на меня злишься? Я ни в чем перед тобой не виновата. Я, правда, решила прекратить все отношения с Ринаром. И честно ему про это сказала. У него не было никаких оснований меня ревновать.

Алан поставил банку на стол, взял Мариссу за руку и поцеловал в запястье там, где неровно бился пульс обеспокоенной девушки.

— Мари, ты мне нравишься. Очень. Но Ринар — мой друг, самый близкий. Он мне как брат. И он тебя любит.

— Нет. Он не знает, что такое любить. Он не может. Просто не умеет.

— Марисса, я знаю Рена с детства. Поверь мне. Ладно?

— Почему он тогда со мной так поступает? Почему сам не скажет этого? Почему он такой?

— Хорошо. Я расскажу тебе одну историю. Может, ты что-то поймешь.

"Прям, время откровений настало", — подумала про себя Мари и приготовилась слушать. Алан сходил на кухню и принес охлажденную бутылку вина, не решившись предложить девушке пиво, два бокала и вазочку с фруктами. Как всегда, проявляя изумительную тактичность. Вот эта его сдержанность и иногда через чур корректное поведение сильно настораживали Мариссу. Она никак не могла взять в толк: то ли это классически суровое воспитание, привитое с детства, то ли он на самом деле такой бесчувственный, то ли обладает феноменальной способностью скрывать эти самые свои чувства, причем при любых обстоятельствах.

Разлив вино по бокалам, он начал свой рассказ.

— Моя мать Анна была дочерью дипломата. Ее семья жила в то время в Америке. Она училась в колледже, где и познакомилась с моим отцом Рашидом. Они были еще совсем юные, любили друг друга до безумия, не задумываясь над тем, что их отношения не имеют будущего. Тем временем мой дед нашел для матери подходящую пару из своего круга: сына такого же дипломата, как и он сам. Анна отказалась выходить замуж за нелюбимого. Случился грандиозный скандал, в итоге которого моя мать с Рашидом ударились в бега. Скрываться им удавалось довольно долго, но, все же, их поймали и вернули родителям. Дед к тому времени успел все разузнать про родственников похитителя. Отцом Рашида оказался один очень богатый араб, который решил дать своему младшему сыну образование в престижном американском учебном заведении. Он также был против увлечения своего сына.

— Прямо Ромео и Джульетта, — улыбнулась Марисса.

— Не совсем. Тут все закончилось не так трагично. По крайней мере, для них. — Алан тоже улыбнулся в ответ, но как-то грустно.

— Анна, узнав, что ее возлюбленный — мусульманин и, согласно их обычаям, имеет право на несколько жен, была в шоке. Как вскоре выяснилось — одна жена на родине у него уже была. Она в сердцах согласилась на брак с избранником своего отца. Свадьбу сыграли быстро, но вот тут случилась оказия. Анна оказалась беременной от Рашида. Причем срок был уже большой и в избавлении от плода ей отказали. Когда Анна родила, она успела лишь сказать, что сына зовут Алан. Меня у нее забрали и увезли в Россию, где передали на воспитание моей бабушке Софии Никольской. У бабушки Софы я прожил до пяти лет. Она растила меня в строгости, но, по-своему любила. Женщина интеллигентная, она с младенчества развивала во мне любовь к классической музыке, живописи и литературе. По вечерам читала мне сказки. Я рос тихим, ласковым и послушным ребенком. Соседки ставили меня в пример своим детям. Потом баба Софа начала все чаще и чаще болеть, пока совсем не слегла. Однажды, прождав целый день, когда она выйдет из своей комнаты и накормит меня, я решился пойти ее разбудить. Но не смог. Она спала вечным сном. Соседка, зашедшая проведать бабушку, забрала меня к себе. Приехавшим сотрудникам милиции она не смогла дать никаких сведений о моих родственниках. Бабушка никому не рассказывала историю моего появления на свет. Меня оформили в детский дом, как сироту.

— Какой ужас, — Марисса взволновано следила за рассказом Алана. — При живых родителях и в детский дом! Неужели твоя мама так и никогда не вспомнила про тебя?

— Вспомнила, — хмыкнул презрительно Лан, — но немного поздновато.

Он разлил остатки вина и продолжил.

— Я был худеньким хрупким ребенком, ростом намного ниже всех своих сверстников.

Марисса тихонько рассмеялась, окинув взглядом внушительную фигуру мужчины.

— Не смейся. Правда, совсем заморыш. К тому же, привыкший к вежливому, уважительному обращению, первые дни там я пребывал в состоянии шока и полной прострации. Спустя некоторое время после того, как я оказался в детдоме, меня сильно избила группа старших мальчишек. Я тогда даже не понял за что. Я сидел и ревел под лестницей, размазывая по лицу кровь, не прекращающую течь из разбитого носа. Вот тогда ко мне и подошел Рен. "Чего ревешь, бедолага?" — спросил он. Именно с этого момента и началась наша дружба. Если бы не этот случай, я бы там, скорее всего, не выжил. Ринар был старше меня на три года. Не знаю, чем я так приглянулся Рену, но он решил взять надо мной шефство. Может быть то, что внешне мы были чем-то похожи: оба темноволосые, темноглазые.

Воспитатели называли нас чертенята. Рен, конечно, был намного выше и крупнее меня. С тех пор он буквально вел меня по жизни: объяснял как вести себя, чтоб не сломали, не подмяли под себя. Что называется — учил держать марку. Уже став взрослее, мы пользовались уважением и авторитетом не только у своих сверстников, но и у ребят постарше. Рен не только дрался с детьми, которые смели задираться на меня, но и перед взрослыми заступался. Он был фактически моим старшим братом. Ринар научил меня выживать. Он любил повторять: чтобы выжить в этом жестоком мире — нужно быть еще более жестоким, чем этот мир. Ему нравилось, когда его боялись. И его действительно боялись. У него не было жалости к слабым. "Слабый заранее обречен", — еще одна его коронная фраза. Мне он слабым быть не позволял. Рен учил меня, как урвать себе лучший кусок во всем: в еде, одежде, занять самое удобное и теплое место в спальне, добыть лишнее одеяло. Воспитатели старались с ним не связываться.

Однажды в нашем детском доме травили крыс, и пропала коробка с ядом. Сразу все на Рена подумали. Рен успел себя зарекомендовать с самого начала — как только попал в детдом.

Алан чему-то рассмеялся, видимо вспоминая проделки Ринара. В то, что Рен в детстве был жутким хулиганом, Марисса даже как-то не сомневалась.

— Директор, к которому притащили Ринара для разбирательств, не поверил в его невиновность, но стоило только тому взглянуть Рену в глаза, как он счел за благо сделать вид, что не имеет больше никаких подозрений. Уже тогда во взгляде Ринара не было ничего детского. Он смотрел людям в глаза так, что даже взрослые не выдерживали и отводили взор. А учителя и прочий персонал с тех пор стали Рена опасаться. Никому не хотелось повторить участь крыс.

Потом Ринар привлек меня к занятиям спортом. Он говорил мне: "Чтобы тебя боялись — надо быть сильным". И вот вместо того, чтобы курить по углам и под лестницей с прочими ребятами, мы ходили в подвал, где был устроен самодельный спортзал.

Рену было четырнадцать, а мне одиннадцать, когда у нас в приюте появился новенький — парнишка лет шестнадцати. Он сразу решил занять место негласного лидера среди подростков, но для этого ему надо было оттеснить Рена. Напрямую с Ринаром он связываться побоялся. Рен уже тогда был довольно крупным и очень сильным для своего возраста. Дело было не только в тренировках, сколько в природных данных. Ну вот, чужак и решил начать захват власти с меня. Своего рода психологический прием. И еще, он, таким образом, бросал Рену вызов, не светясь перед администрацией детдома. Однажды этот амбициозный паренек вместе со своими прихлебателями из тех, кому Рен дорогу перешел, застали меня в подвале. Время было позднее, и я там был один: все пытался за Реном угнаться. Новенький достал небольшой раскладной ножичек. План был такой: располосовать меня, влить полбутылки водки и разбить окно в коридоре. Все шито-крыто: сам напился, сам нарвался. А Ринару намекнуть, что со всеми его друзьями будут происходить подобные несчастные случаи.

Рен, не дождавшись меня в спальне пред отбоем, отправился на поиски. После отбоя всех пересчитывали по головам, и еще одна галочка в списке правонарушений мне была ни к чему. Я сопротивлялся, как мог, но где мне было справиться с тремя шестнадцатилетними уродами. Рен появился внезапно и быстро раскидал всех отморозков, методично вырубая каждого. План новенького удался: только вот в роли пострадавшего был он сам. С того времени авторитет Ринара никто оспаривать не решался, а у меня на память остался небольшой шрам на груди.

— Не понимаю, Лан, — произнесла Марисса задумчиво. — Если Рену не свойственно такое чувство, как жалость, и он испытывает презрение к слабым, то почему он тогда взял тебя под свою опеку?

— Я же сказал — сам не знаю.

— И ты никогда не спрашивал?

— Ну почему же. Спрашивал как-то по-пьяни. Рен только усмехнулся, но так и не ответил. Он вообще странный человек. Не все его поступки можно объяснить. Не пытайся даже. С другой стороны — это часто помогало ему побеждать. Потенциальный противник никак не мог предугадать его ходы.

— Ага. — Марисса хитро улыбнулась. — А Тимур еще меня мартышкой с гранатой обзывает.

Глава 21

Всю ночь Марисса проворочалась, не в силах заснуть, переваривая впечатления от рассказа, и окунулась в дрему только под утро.

Утром сильные руки закатали еще не проснувшуюся девушку в одеяло с головой наподобие кокона. Не на шутку перепуганная Марисса извивалась, еще больше запутываясь в материи и рискуя задохнуться. Похититель взвалил ее на плечо и вынес из дома. Девушка была помещена на заднее сидение автомобиля в положение сидя и надежно зафиксирована ремнем безопасности. Не в силах пошевелиться, она лихорадочно соображала, кто бы мог ее так бесцеремонно утащить прямо из спальни под носом у мужа. И почему секьюрити не вмешались? Или их всех положили еще до того, как забрались в дом? Возможно, это подельники Косиловского, которому она поперек горла встала. Это, пожалуй, единственный человек на данный момент, которому она нужна скорее мертвой, нежели живой. Но почему ее не пристукнули тогда еще там, в доме? Зачем было тащить куда-то? Оставалось одно предположение: дядя Гриша на нее так зол, что решил организовать ей медленную и мучительную смерть со всевозможными истязаниями, на которое способно извращенное воображение нанятых им убийц.

От охватившей ее паники у Мариссы пересохло в горле, и она не могла издать и звука. Да и какой смысл был разговаривать с похитителем? Что она могла ему сказать? То, что похититель был в единственном экземпляре, во всяком случае тот, что находился с ней в машине, она определила, доверяясь органам слуха. Но нельзя исключать и то, что остальные следовали за ними, чтобы исключить возможную погоню.

Ехали они долго. Поворот, еще поворот. Машина прыгает по ухабам и выбоинам — дорога проселочная, определила девушка. Остановились. "Открывает ворота", — услышала Мари через приоткрытую дверь автомобиля. Они проехали еще несколько метров, затем ее извлекли из теплого салона и опять куда-то потащили. Скрипнула дверь. Девушку занесли в дом и опустили на кровать. То, что это была кровать, а не пол в каком-нибудь подвале, Марисса решила, опять же полагаясь только на свои ощущения. Мужские руки стали выпутывать ее из тряпичного плена. Почувствовав себя свободной, Мари тут же перекатилась в самый дальний угол, поднялась на колени и испуганно воззрилась на похитителя.

На кровати рядом с ней сидел Ринар и озорно ей улыбался. Он привез ее в тот самый охотничий домик, где случилась их первая ночь, тот, в котором он сделал ее женщиной.

— Придурок! — от возмущения и злости Марисса никак не могла выразить и довести до его сведения свое мнение по поводу его выходки. — Что за идиотская шутка? Ты специально это сделал? Решил меня до нервного срыва довести?

— Ну ты же добровольно со мной поехать бы не захотела, — Ринар продолжал веселиться, по всей видимости, не испытывая ни малейшего раскаяния или угрызений совести по поводу своей проделки.

— Да я…я…я тебе сейчас гляделки твои бесстыжие выцарапаю.

Слово к делу не пришьешь, но попробовать очень хотелось, и Мари ринулась на Рена с яростью одичавшей кошки. Предвидя ее маневр, о котором он, так кстати, был заранее предупрежден, Ринар перехватил руки девушки за запястья и прижал их к кровати, опрокинув ее на спину. Он обездвижил старающуюся вырваться девушку, придавив ее своим корпусом к постели.

— Отпусти меня!

— Зачем? Чтоб ты мне морду лица поправила? И зрением своим я тоже дорожу.

— Зрение трупу без надобности. Да я тебя… Знаешь, что я с тобой сделаю? — Марисса, пыхтя и не оставляя попыток освободиться из-под мощного тела мужчины, рисовала в своем воображении картины кровавой расправы.

Оставалось только описать их вслух, но она, пребывая в состоянии неистовой ярости, никак не могла сосредоточиться и развить свои мысли. А Ринар продолжал издеваться, забавляясь беспомощностью девушки.

— Давай, расскажи. С удовольствием послушаю, на что способна твоя буйная фантазия. Может, чего нового узнаю. Ну, валяй, удиви меня.

— Прикалываешься?

— Нет, серьезен, как никогда, — снова знакомая ухмылка, дерзкие с бесами глаза цвета горького шоколада.

— Пусти, — вложив в слово всю силу своего гнева, процедила Марисса.

— Помечтай об этом, — тихий низкий мурчащий голос подсказал девушке, что последует дальше.

Ринар со страстью напал на ее рот, сходу раздвигая языком губы и проникая в его влажную теплую глубину. Осознавая, что проиграет борьбу со своей злостью и раздражением, уступая желанию, уже начинающему зарождаться в глубине ее существа, опаляющему жаром низ живота и растекающемуся по каждой клеточке ее тела, Марисса сама яростно впилась в его губы, при этом больно укусив за нижнюю.

Ринар отстранился, его глаза опасно сверкнули.

— Значит так, да?

Марисса в ответ зарычала.

Ринар отпустил запястья Мари, одной рукой обхватив ее за затылок, а другой под попку. Он с силой прижал к себе бедра девушки, заставив почувствовать свой твердый напрягшейся орган, и жадно набросился на ее рот, не позволяя вертеть головой. Поцелуй был грубым, жестоким. Рен терзал, мучил губы девушки, то сильно засасывая, то прикусывая их, больше не позволяя ей перехватить инициативу. Марисса колотила кулачками по его плечам и пыталась вывернуться, но мужчина держал ее крепко. Она чувствовала себя зажатой в стальных тисках. Ощущая его разгоряченное тело, его каждый налитый свинцом мускул, Мари понимала, что уже готова спустить флаг. Ее воля к сопротивлению быстро таяла, как снег по весне. Удары по плечам Рена становились все реже, а затем и вовсе прекратились. Руки девушки безвольно упали на покрывало, и она полностью отдала себя во власть мужчины. Ринар так сильно прижимал ее к себе, что она ощущала каждый удар его бешено стучащего сердца.

Почувствовав, как Марисса расслабилась, Рен оторвался от ее рта и удовлетворенно улыбнулся. Стащив с нее коротенькую полупрозрачную сорочку, он обнажил крепкие упругие грудки с напрягшимися сосочками и переключил все свое внимание на них. Неистово целуя одну из них, втягивая сосок в рот, вторую он гладил рукой, сжимая ее, теребя и катая между пальцами торчащую вершинку. Услышав жалобный стон, сорвавшийся с губ девушки, Рен стал спускаться ниже по ее телу, покрывая кожу короткими горячими поцелуями, дразня ее языком и тихонько покусывая. Марисса растекалась, изнемогая под этими ласками, которых требовало ее юное здоровое тело. Она не заметила, как мужчина стянул с нее трусики, и раздвинул ее ноги, добравшись до нежных влажных складочек, прикосновение его языка к которым исторгло из нее сладострастный стон. Она изогнулась дугой, устремляясь навстречу его губам. Рен пригвоздил ее бедра к кровати, крепко удерживая сильными руками и не позволяя двигаться. Он продолжил сладкую пытку, посасывая чувствительный бугорок, истязая движениями языка, вынуждая корчиться и захлебываться криками. Доведенная до исступления девушка почувствовала, что умирает, когда взорвалась, распадаясь на тысячу осколков, взмывая в небеса и извиваясь в судорогах оглушительного наслаждения.

Не дожидаясь, когда Марисса затихнет, Рен снова заключил ее в объятия, ища ее губ, ее шеи. Мари сама приникла к его рту, как жаждущий к источнику. Запустив пальцы в волосы, Рена она вся подалась к нему, желая впитать жар тела мужчины, ощутить его твердую плоть, выпирающую через ткань брюк, удовлетворить его потребность в ней. Ринар глухо зарычал, отодвинулся от девушки и принялся срывать с себя одежду. Накрыв ее собой, он опять погрузился языком в ее рот. Их обнаженные тела слились воедино. Марисса от жгучего желания соединиться с мужчиной окончательно, тихонько поскуливала, вцепляясь в него все сильнее. Но Ринар не спешил исполнить ее желание. Изводясь от неудовлетворенной страсти, девушка удивлялась, откуда у него столько самообладания. Рен же наслаждался ее муками, возможностью усмирить бунтарскую натуру и, получая огромное удовольствие от сладостной мести. Когда его пальцы, ласкавшие промежность девушки, скользнули в ее жаркую глубину, она, не выдержав, вновь забилась в конвульсиях блаженства, истекая соками и издавая утробные стоны. Рен продолжал ритмичные движения рукой, продлевая ее наслаждение.

Когда Марисса немного пришла в себя и открыла глаза, она погрузилась в темно-карюю глубину его взора, все время неотрывно следящую за каждой эмоцией, отражающейся на лице девушки.

— Ну что, будем дружить?

Марисса не ответила, только хитро улыбнулась, раздумывая, как бы получше отомстить за поражение. Он перехватил ее шаловливую ручку, пытающуюся завладеть его мужским достоинством, с целью отыграться за проигрыш в их любовном поединке. Рен предупреждающе покачал головой.

— Опять пытаешься перехватить инициативу?

Он одним мощным толчком ворвался в тело Мари, изогнувшейся и застонавшей от вожделения. Медленно, очень медленно он доводил ее до грани удовольствия, не давая сорваться в омут блаженства и получить долгожданную разрядку. Он останавливался и с улыбкой смотрел на страдающую безмерно девушку, а затем снова принимался за свою чувственную пытку. И так до тех пор, пока она не взмолилась. Тогда он сильно и часто начал двигаться, проникая все глубже, пока не довел ее до кульминации, сам взлетая на вершину удовольствия и распадаясь на атомы.

Они лежали, обнявшись в постели, насытившиеся друг другом. Марисса водила пальчиком по его животу, обводя каждый кубик его рельефного пресса.

— Рен, прости за то, что столкнула вас с Ланом. Я, конечно, ужасная злючка, но я бы не стала так поступать, если бы тогда знала, какие вас с ним связывают отношения. В смысле, как началась ваша дружба. Алан только потом мне все рассказал.

Ринар насторожился:

— И что он тебе рассказал?

— Про своих родителей. О том, почему оказался в детском доме. Как познакомился с тобой, и как ты его спас. А как ты туда попал? Твои родители еще живы?

— Нет. На то время были живы. Не думаю, что тебе стоит знать эту невеселую историю.

— Но почему, Рен? Я же не из праздного любопытства спрашиваю. Просто пытаюсь понять тебя. Ведь люди не становятся такими с бухты барахты.

— Какими такими?

— Жестокими.

— Да, не становятся. От хорошей жизни еще никто не зверел. Ты считаешь меня жестоким?

Ринар задумчиво посмотрел на Мариссу, что-то решая про себя.

— Хорошо, я расскажу тебе. Вот только не уверен, что ты что-то поймешь, но, хотя бы, узнаешь, какая она бывает, реальная жестокость. Бессмысленная. Необъяснимая. Ты уверена, что готова это слушать?

— Да, уверена, — девушка подкрепила свой ответ утвердительным кивком.

Ринар грустно усмехнулся.

— Ладно. Тогда слушай.

Глава 22

Так Ринар начал свою историю.

— Мои бабушка и дед всю жизнь прожили в этом городе. Они были людьми уважаемыми и глубоко интеллигентными. Дедушка целыми днями пропадал на госслужбе, а бабушка — в университете. Она была кандидатом наук и преподавала на кафедре. Оба были заняты становлением своей карьеры, и моя мать родилась у них поздно, когда им обоим было уже за сорок лет.

Они холили и лелеяли долгожданную единственную дочурку. Но такое воспитание не пошло ей на пользу. Закончив институт не без помощи влиятельных родителей, она захотела свободы и приключений. Отказавшись работать на теплом местечке, которое ей по своим связям отыскал дед, она уехала по распределению от ВУЗа в одну из близлежащих южных республик, являющеюся теперь суверенным государством. Там она встретила моего отца. Горячий южный парень заставлял бурлить кровь в ее жилах, и она совсем потеряла голову от любви к нему.

Когда она забеременела мной, им пришлось пожениться. Бабушка с дедом на свадьбу не приехали. Они были против их брака, называя его мезальянсом. Не такой жизни они желали для своей дочери. Она не послушалась их и не избавилась от ребенка, как они настойчиво ей советовали.

Мать целыми днями сидела дома со мной. Готовить и заниматься домашним хозяйством она не умела. В доме ее родителей имелась приходящая прислуга, которую те могли себе позволить. Мать изводила отца упреками о постоянном безденежье, ставя ему в укор то, что он не мог ей обеспечить прежний уровень жизни.

Отец ее обожал и любил безмерно. Чтобы принести побольше денег в семью, он стал заниматься не совсем законными аферами, в результате чего попал за решетку на долгий срок. Мать же ждать его и носить передачки была не намерена. Я помню, как она повторяла: "Какой позор! Соседям в глаза смотреть стыдно".

Уже тогда во всех своих бедах она начала обвинять меня, так некстати появившегося на свет. Однажды, не выдержав презрительных взглядов, она схватила меня в охапку и, собрав нехитрый скарб, вернулась в родной город. Дедушка и бабушка не собирались встречать ее с распростертыми объятьями, как она того ожидала. Помню голос деда, говорившего: "Убирайся отсюда, жена уголовника. И выродка своего забирай. Нам не нужен такой позор на наши седые головы. Что люди скажут?"

Мне тогда было пять лет. Бабушка все же помогла устроить меня в детсад, а маме подыскать комнату в коммуналке. Мать долгое время не могла устроиться на работу: квалификацию она потеряла за долгое сидение дома и делать ничего не умела. Когда деньги совсем кончились, ей все же пришлось пойти работать уборщицей. В свободное время она продолжала искать работу по престижней, но ничего не выходило. Не помня себя от унижения и безысходности, мать начала пить. Сначала немного, потом напиваясь до бесчувствия. Всю свою мизерную зарплату уборщицы просаживала на бухло. Одежду мне покупать стало не на что, и она перестала водить меня в детский сад. Да и встать с утра уже не могла. В комнатушку стали захаживать чужие вечно пьяные вдрызг дядьки, которые частенько меня лупили. В то время моя жизнь и превратилась в ад.

Есть в доме было нечего. За то, что я пытался стянуть со стола нехитрую закуску, мать и ее собутыльники били меня руками, ногами и чем придется. Мать постоянно называла меня выродком, который искалечил ей всю жизнь. Однажды один из ее любовников намекнул, что раз я все равно болтаюсь дома без дела, то меня следует чем-нибудь занять. Они заставляли меня убирать комнатушку, выносить за ними бутылки и мусор. Я ходил по дворам и собирал пустую тару и бычки для них. Как-то раз я на часть вырученных за бутылки денег купил себе еды. Один из алкашей, выгребая мелочь из моих карманов, обнаружил остатки булки. Тогда меня так избили "за воровство", что я два дня не мог встать с коврика у двери.

Как-то, вынося мусор, я встретил у мусоропровода соседку, из ее ведра торчало полбуханки заплесневелого хлеба. За последние несколько дней я почти ничего не ел, пробавляясь объедками со стола пьяниц. А оставляли они немного: рыбью голову, картофельные очистки, корку черствого хлеба. Я жадно выхватил из соседкиного ведра хлеб и хотел было убежать, когда ошалевшая тетка поймала меня за руку. Она привела меня к себе и накормила от души, выслушав рассказ о моем житье-бытье. Она обратилась в органы, и вскоре в нашу комнатушку пришли люди в форме. Матери тогда удалось выкрутиться. Подозреваю, что бабушка помогла. Мать на первый раз простили, взяв обещание исправиться и начать заботиться о ребенке. Она, конечно, пообещала: терять бесплатную рабсилу не хотелось. Один из ее дружков работал в зоопарке дворником. Он приволок оттуда клетку. Так они решили наказать меня за то, что я сдал их соседке. Я сидел в клетке несколько дней, получая лишь чашку воды за сутки. Наконец, они меня оттуда выпустили и дали объедков, побоявшись, что я умру от истощения или обезвоживания.

В один из дней мать увезли в больницу — она отравилась паленой водкой. Из больницы она уже не вышла. Я в это время собирал бутылки в парке, и про меня все забыли. Вечером того же дня в нашу комнату пришел один из любовников матери. Он застал меня за тем, что я, отыскав спрятанные в шкафу консервы и расковыряв кое-как банку, с жадностью их уплетал. Он избил меня до полусмерти, сломав руку. Очнувшись, я смог выползти в подъезд, где меня обнаружила все та же сердобольная соседка.

Меня отвезли в больницу, а оттуда — в детский дом. Мне было уже семь лет.

Марисса сидела, прижав к груди сцепленные замочком пальцы. По ее щекам рекой катились слезы и капали с подбородка. Рен печально улыбнулся:

— Не надо плакать, Марисса. Все это фигня. В приюте было еще хуже. Вот там я научился выживать. На опыте своей матери узнав, что люди, неспособные противостоять ударам судьбы, заранее обречены. Давай, лучше перекусим чего-нибудь?

Мари накрыла маленький столик возле камина, и они расположились ужинать у огня. Отпив из своего бокала, Марисса заерзала. Так ей не терпелось все выпытать из Рена, на которого нашли неожиданные откровенность и разговорчивость.

— И что было дальше?

— Детский дом — это отдельный мир со своими нормами и правилами, совершенно отличающимися от мира нормальных детей. Это что-то вроде джунглей, где выживает сильнейший, а слабый погибает. Там обычно рулит не самый умный, а самый сильный. Хотя, отсутствие интеллекта и образования выливается в постоянное попадалово, за которым следуют наказания и различные воспитательные мероприятия со стороны взрослых. Как правило, в виде физических мер воздействия. А вот Лана природа мозгами не обделила. Он уже тогда, будучи ребенком, превосходил в умственном развитии даже более старших детей. Вот так, объединив силу и мозги, мы с ним научились выпутываться из любых сложных ситуаций.

Что касается тех уродов, которые измывались надо мной в раннем детстве, к моей великой радости они окончательно не спились и не сдохли к тому времени, как я повзрослел. В пятнадцать, я сбежал из детдома. Отыскал каждого из них. И завалил всех поодиночке. Это было не сложно. Они уже превратились в глубоких ободранных грязных стариков, еле волочащих ноги. Я удивлялся, как им еще удавалось влачить свое жалкое существование.

Вот тогда я испытал настоящее удовольствие от их животного ужаса, когда каждый из них начинал осознавать, что пришел часть расплаты. У меня было предостаточно времени, чтобы тщательно спланировать и продумать свою месть. Вот только следы я заметать еще не умел. И попал на малолетку.

Истязания, издевательства, пытки, изнасилования — там повседневная реальность. И еще — волчьи законы. Бывает, блатные разведут на базаре или придерутся к мелочи, раздув ее до вселенского масштаба, и трахнут симпатичного подростка. Издевались по любому поводу, особенно над слабаками. При бунте, неповиновении и для профилактики воспитатели вызывали милицию из ближайшего отделения. Бунтарей и всех прочих без разбора спускали в подвал, где лупили дубинками, ногами. Вот тогда мне жизнь в приюте показалась раем. Ладно, рассказ про свою жизнь там я, пожалуй, пропущу. И так вон — сопли распустила. Это не для твоих нежных ушек.

С малолетки я прямиком отправился на кичман париться. Оттуда мне помог выбраться Лан. Ему было уже пятнадцать, когда его отыскал отец. Мать Алана Анна встретилась с его отцом на одном из приемов заграницей, где она в то время проживала. В порыве сентиментальности она призналась Рашиду в том, что родила от него сына. Рашид отыскал Лана и забрал из детдома. Потом отправил учиться в престижный американский колледж. Используя свои связи и деньги, отцу Лана удалось договориться, и из тюрьмы меня отправили в армию. Правда, таких как я, собрали в отдельную группу и отправили в одну из горячих точек в надежде, что нас там все-таки шлепнут и им не придется отвечать за свои махинации. Но я выжил, а заодно и приобрел еще одного друга — Кондора. Зря ты с ним цапаешься — он хороший мужик.

— Тимур сам на меня наезжает, — буркнула Марисса, растирая ладошками слезы по лицу.

Ринар привлек ее к себе и крепко сжал в объятьях.

— Все. Хватит. Знал бы я, что ты весь вечер мокроту разводить будешь, вообще бы базар не начинал.

— Ну, еще чуть-чуть, — захныкала Марисса.

— Чего еще-то?

— А как ты стал авторитетом?

— Да просто как-то. Вернувшись на гражданку, я встретил своего отца. Точнее к нему меня привел один из моих корешей, знакомых еще по зоне. Мой отец, выйдя на свободу, долго меня искал. Он уже пользовался уважухой на кичмане, и на воле быстро собрал свою группировку. У бывших зеков другого пути продвинуться по жизни нет. На приличную работу никто не возьмет. Клеймо остается на всю жизнь. Потом отец погиб в одной из разборок, а я занял его место. Со мной тогда братва уже считалась и сразу признала во мне старшего.

Алан в то время закончил обучение и вернулся на родину. Рашид снабдил его первоначальным капиталом, и он начал развивать свой бизнес и взял меня в долю. Тогда без поддержки со стороны криминальных структур дела не делались. Я же ходил по ту сторону закона, и это Лану очень пригодилось. Он пользовался своими связями и поддержкой своего отца, а я — своими, тянувшимися еще с квадрата. Таким образом, наши дела быстро пошли в гору. По настоянию Алана я закончил ВУЗ. Учился на юриста — надо же знать, какие законы нарушаешь. Я отлично понимал, что Лан в этом прав на все сто: образование — вещь нужная. Смутные времена прошли, и я легализовал постепенно свой бизнес. Обычное крышевание (рэкет) превратился в частное охранное агентство. Холдинг Никольского — основной и самый крупный клиент "РеЛана". Ну, что ты еще хочешь знать?

Марисса уперлась Ринару ладошками в грудь, чтобы заставить его лечь на спину. Рен подчинился, с любопытством глядя на девушку. Она устроилась у него на груди и заглянула в глаза.

— Но ведь прошлое все равно не отпускает?

— Оно никого и никогда не отпускает, Мари. Это — жизнь. Помню, как Лан долгое время пытался отучить меня по фене выражаться. Не к лицу это, типа, деловому человеку. А все равно до сих пор проскальзывает.

Марисса пробежалась кончиками пальцев по груди мужчины, поглаживая и лаская его кожу. Хотелось как-то стереть тяжелое впечатление от его рассказа. Она принялась покрывать тело Рена легкими нежными поцелуями, чувствуя, как он понемногу расслабляется. Мари от его груди стала спускаться ниже по животу, чуть прикусывая кожу и тут же зализывая язычком следы, оставленные ее зубками. Легкие поцелуи переросли в более жаркие. Подняв голову, она многообещающе улыбнулась Ринару и дернула вниз молнию на его джинсах. Рен потянулся к девушке, пытаясь накрыть своим телом.

— Не-а. Теперь я сверху. Все по честному. Я тоже люблю помучить, поиздеваться.

Ринар рассмеялся, но возражать не стал, а Марисса с лукавой улыбкой вернулась к прерванному занятию.

Эпилог

После суда над Григорием Косиловским Марисса и Алан оформили развод. Никольский торопился жениться на Сандре, пока на горизонте не возник очередной претендент на наследство Бориса Верховского.

Они выходили из ЗАГСа, когда нос к носу столкнулись с Ринаром, за которым чуть поодаль следовали Костя и Светлана.

— Пошли, — Ринар схватил Мариссу за руку, развернул на сто восемьдесят градусов и потащил обратно в здание ЗАГСа.

— Ты зачем меня туда обратно волочешь? — недоумевала Мари.

Она находилась в полнейшей растерянности, не зная, имеет ли смысл сопротивляться, и только удивленно хлопала глазами на мужчину.

— Собираюсь сделать то, что давно уже должен был сделать. Пока ты от меня опять не слиняла, — она все же удостоилась ответа.

— Паспорт давай, — потребовал он, втолкнув девушку в один из кабинетов.

Выбитая из колеи Мари безропотно протянула ему документ. Рен вынул из кармана свое удостоверение личности и бросил оба паспорта на стол сидевшей за ним ошалевшей сотруднице учреждения.

— Давайте бланк заявления. И что там у вас еще, — сверху легла внушительная пачка денег. — Распишите нас по быстрее, пока невеста моя опять сбежать не надумала. Это — свидетели ее доброй воли, — Ринар усмехнулся и махнул рукой в сторону Тушкана и Светы, которых он час назад застал обнимающимися на кухне и приказал ничего не понимающим девушке и парню ехать с ним.

— И только попробуй сказать "НЕТ", — Ринар бросил на девушку такой раскаленный, испепеляющий, не терпящий возражений взгляд, что та тут же захлопнула рот, который пару минут назад открыла для того, чтобы начать возмущаться.

Рен достал коробочку с кольцами и пододвинул девушке бумаги.

— Подписывай, — с нажимом приказал он, не отрывая от нее своего гипнотического взора.

Марисса начала дрожать от такого насилия над ее волей, но возражать не посмела и покорно выполнила требуемое. Ринар одел одно кольцо на палец похолодевшей руки девушки, а другое протянул ей.

— Ну?

Мари взяла кольцо с протянутой ладони и крепко сжала, стараясь не уронить.

— Рен… — она не представляла, что тут можно уже сказать. Просто ей было страшно.

— Надевай, — Ринар не принимал во внимание ее терзания.

Трясущимися пальцами Мари, наконец, удалось это сделать.

— Ну вот. Поздравляю. Теперь вы — муж и жена, — только и смогла выдавить из себя обескураженная тетка, протягивая им свидетельство о браке.

"Какие здесь только не встречаются странные пары", — думала она про себя.

Они стояли на набережной и смотрели, как с противоположного берега реки катаются на санках дети. Мужчина прижимал девушку к себе за талию. Марисса, склонившая голову ему на грудь, была тиха и задумчива.

— Котен, я постараюсь больше никогда не причинять тебе боли, но и ты должна мне кое-что обещать…

— Что?

— Перестань, в конце концов, нарываться, — ответил он с озорной улыбкой.

— Я постараюсь, — в тон ему с такой же плутоватой улыбкой ответила Мари, заглянув в жгучие темные глаза Ринара.

А про себя вздохнула. "Замуж выйти — не упасть, как бы замужем не пропасть", — вспомнилась ей такая неподходящая к романтическому моменту поговорка.

Content

Зелиева Рина Скалы из нефрита (СИ)

Скалы Из Нефрита Книга 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог