Елена Звездная

Академия Проклятий. Урок четвертый: Как развести нечисть на деньги

© Звездная Е., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

– Адептка Риате, – с плохо скрываемым глухим раздражением произнес глава нашего учебного заведения, – не ожидал, что мне повторно придется поднимать данную тему, но… Вы понимаете, что за подобное я обязан вас отчислить?

Лорд Риан Тьер, член ордена Бессмертных, Первый меч империи, магистр Темной магии и Искусства Смерти, устало и вместе с тем разгневанно смотрел на меня потускневшими черными глазами. Осунувшееся, словно потемневшее лицо, потрескавшиеся обветренные губы и укор во взоре.

– И долго вы собираетесь молчать? – Голос хриплый и, кажется, совсем простуженный.

Я опустила голову, говорить что-либо в присутствии посторонних мне не хотелось, а помимо нас двоих в кабинете находились: магистр Тесме, куратор Верис, леди Орис и главный библиотекарь господин Бибор. И учитывая, что я была поймана при взломе хранилища библиотеки, причем хранилища, предназначенного только для преподавателей уровня «магистр», да еще и использовала проклятие на самом господине Биборе, мне действительно грозило отчисление.

– Мне очень жаль, лорд-директор, – опустив голову, тихо произнесла я.

Мне действительно было жаль, но Дара помогать отказалась грубо и наотрез. Она вообще перестала со мной разговаривать. Магистр Тесме на все вопросы отвечал весьма резко: «Не лезьте в это, адептка Риате».

Риан…

Риан отсутствовал четыре дня, два из которых я просидела под домашним арестом в своей комнате. Одна, мучаясь от переживаний и беспокойства за него, и самое ужасное – чувствуя свою совершенную никчемность. Нет, я не оправдываю свой поступок, ни в коей мере не оправдываю, я просто больше не могла сидеть и ждать и решила действовать. Вот он – печальный итог…

Правила в академии строгие, я их нарушила. Не помогло даже вмешательство Окено, который сейчас мялся за дверью, отчего-то считая себя виноватым в случившемся.

– Вам жаль. – Лорд-директор тяжело вздохнул. – Это все, что вы желаете нам сообщить, адептка Риате?

Я желала сообщить больше, но не при всех.

– Хорошо, – устало произнес Риан, – ступайте, адептка Риате.

Вскинув голову, я недоверчиво взглянула на него, однако магистр смотрел исключительно на собственные размещенные на столе сжатые в кулаки руки. Но нет, словно почувствовав мой взгляд, на меня обратили внимание и напомнили:

– Вы свободны.

Мне ничего не оставалось, как молча развернуться и выйти, правда, пришлось приложить усилия, чтобы не хлопнуть дверью.

* * *

А в секретарской меня ждал Окено, который, опередив леди Митас, поинтересовался:

– Отчислил?

Сдержав слезы, я тихо ответила:

– Не знаю.

Старший следователь укоризненно покачал головой и в очередной раз спросил:

– Зачем ты в эту библиотеку вообще полезла?

– За ответами… – Голос дрожал, как и подбородок.

– Риате-Риате, есть вещи, в которые таким беззащитным, как ты, лучше не лезть. К чему только эта ваша с Найтесом выходка с воровством пластины привела, Риате! Погибли два дроу, на вас нападение каррагов было. И все это из-за одного глупейшего поступка!

Что я могла ответить?

Мы хотели раскрыть тайну – и теперь вдвоем с Юрао расплачиваемся. Офицер Найтес отстранен от работы, я, судя по всему, буду отчислена.

– Я поговорю с лордом Тьером, – успокаивающе пообещал Окено. – Но даже если он тебя отчислит, пойдешь стажером в Дневную стражу, через год поступишь на боевой факультет, семь лет – и ты у нас в патруле, Дэя. Следователь ты превосходный, так что место работы я тебе обеспечу.

Интересная перспектива, вот только:

– Спасибо, но… мы с Юрао планируем заниматься частным сыском, мастер Окено, – прошептала я.

– Для частного сыска нужен опыт и знания, Дэя, это ты получишь только в Ночной или Дневной страже. Хотя тебе ближе Ночная, Дневные делами с магической составляющей не занимаются.

Речь Окено прервала Верис, приоткрыв дверь и пригласив старшего следователя в кабинет к лорду-директору. Я же грустно поплелась в женское общежитие.

* * *

Завернувшись в плащ, я безучастно шла по двору и не сразу обратила внимание на группку адептов, движущуюся мне наперерез.

Наверное, даже не посмотрела бы на них, не услышь ехидное:

– Надо же, кто идет! Сама почтенная кузнечиха Горт!

Этот голос не узнать было невозможно.

Вскинув голову, я увидела Ригру Дакене, двух ее братьев и слуг с чемоданами: завтра начинались лекции, так что факт их прибытия в академию меня не удивил. Не удивилась я и «приветствию» Ригры, так как о ее встрече с тетушкой Руи я уже знала. Собственно, сама тетя и сообщила. Но разбираться с семейкой Дакене я не имела никакого желания, а потому, обогнав их, поторопилась в общежитие.

Но вслед мне понеслось издевательское:

– Грязная подавальщица игнорирует высшее общество? Хотя чему тут удивляться – директорская любимица, если не сказать – любовница, теперь почтенная женщина, почти кузнечиха. – Старший брат Ригры умел говорить гадости.

– Эй, Дэйка-подавальщица, что, от счастья голос потеряла? – А это младший.

Я остановилась и, несмотря на то, что глаза были на мокром месте, а сердце и вовсе рвалось на части, медленно повернулась к сволочной семейке Дакене.

И едва не вскрикнула!

Потому как за мерзкой троицей возвышался лорд Эллохар, которого наши местные аристократы не видели, излишне увлеченные мной. А магистр Смерти явно не пожелал обращать их внимание на свое появление, зато мне весело подмигнул и, приложив палец к губам, призвал к молчанию. Вообще, директор Школы Искусства Смерти выглядел странно: черный тонкий свитер под горло, черные же брюки, туфли – и все. Учитывая, что на дворе совсем не лето, а Ригра с братьями, даже закутанные в шубы, все равно вздрагивают от порывов ледяного ветра, одеяние Эллохара явно не соответствовало погоде. Но судя по чуть лукавой улыбке, холодно магистру совершенно не было, зато явно было весело.

И я почему-то тоже улыбнулась.

– Взгляд у нее странный, еще и лыбится. Ты случаем не блаженная? – Старший брат Ригры шагнул ко мне. – Эй, отродье, отвечай, когда с тобой разговаривают.

Улыбка магистра из лукавой стала… какой-то хищной, и я почему-то испытала жалость к братьям Дакене.

– Видно, хочет, чтобы мы ее опять манерам поучили, да, Дэйка? – младший тоже ко мне шагнул.

Лорд Эллохар мгновенно перестал улыбаться и мрачно поинтересовался:

– Риате, о чем речь? И что значит «опять»?!

Семейка Дакене подпрыгнула от удивления, слуги выронили чемоданы, а Ригра, увидев магистра, охнула и с перепугу села на снег. Лорд Эллохар, не обращая внимания на всеобщую реакцию, медленно подошел ближе, встав таким образом между братьями, и, дружелюбно приобняв обоих за плечи, с подчеркнутой веселостью спросил:

– Что, касатики мои, развлекаемся кулачными боями? – Молодые аристократы побелели. – Молчим, храбрые мои? И правильно делаем, с пытками разговоры всегда душевнее выходят! – Теперь оба брата Дакене задрожали от ужаса.

Вспыхнуло синее пламя.

Когда из него шагнули два адепта смерти, младший Дакене упал на колени и завыл, магистра это совершенно не смутило.

– Ну-ну, будет вам, – издевательски протянул лорд Эллохар. – За все в этой жизни нужно платить, за избиение слабой женщины тоже, тем более наказание будет проходить так весело и увлекательно, да, адепт Горхе?

Первый из появившихся гадко ухмыльнулся и задал лишь один вопрос:

– Он мне к контрольной или к курсовой?

– К реферату по истории пыток. – Магистр Смерти очень мило улыбался. – Орвес, берешь второго и отдаешь адепткам первого курса, они там как раз очень интересные удары сегодня отрабатывают. Болезненные для мужского… самолюбия. На закате вернуть обоих в родовое гнездо. Родителям сообщите, что претензии они могут направлять мне лично. Все.

Завывающих братьев Дакене уволокли в синее пламя, магистр обернулся к подвывающей Ригре и сообщил:

– С вами, адептка, разбираться будет лорд-директор Тьер, об инциденте я уведомлю его лично. А теперь исчезните с глаз моих.

Ригра так быстро, наверное, еще никогда не бегала.

Слуги, подхватив чемоданы, умчались за ней, и посреди двора мы с лордом Эллохаром остались одни. И, несмотря на всю мою благодарность за его появление и за то, что разобрался с донимавшими меня аристократами, я испытала смутный страх. Проблема в том, что я не знала, чего ожидать от магистра.

Оказалось – ничего хорошего.

– Риате, опять сопли разводим? – лениво поинтересовался он.

Я невольно шмыгнула носом и напомнила темному об очевидном:

– Зима вообще-то.

– И? – Магистр вскинул бровь. – Это повод для повышенного соплеотделения? Риате, ты такими темпами и до соплежуйства дойдешь, а это не только жалкое, но еще и отвратное зрелище. Пообедаешь со мной?

Отрицательно покачав головой, я попыталась все объяснить, и начала с:

– Я под арестом и…

– Считай это побегом, – перебил меня лорд Эллохар.

Вспыхнуло синее пламя.

* * *

Когда пламя исчезло, мы оказались в кабинете магистра, в той самой Школе Искусства Смерти. Причем окно здесь было распахнуто, и сквозь свист ветра я услышала в отдалении:

– Нападайте, лорд, – скомандовала женщина тем же тоном, что и Верис, когда приказывала нам начать забег.

– Н-н-нет, – заныл очень знакомый голос младшего из Дакене.

– Нападайте!

Сдавленный вопль, а затем вновь заговорила женщина:

– Захват «Мертвая петля» позволяет нанести максимальный вред нападающему с минимальными усилиями и временными затратами…

Магистр Смерти подошел к окну, закрыл его, запер, и все это с коварной ухмылочкой, после чего, обернувшись ко мне, спросил:

– Чай, сок, платок носовой?

– Мне это место совсем не нравится, – честно призналась я.

– Заметно. – Лорд Эллохар, чуть склонив голову, с интересом наблюдал за мной. – Риате, ты по ночам хорошо спишь?

Отрицательно покачав головой, я прошла к уже знакомому дивану, села и поняла, что платок мне точно нужен. И не один.

– Он не появлялся четыре дня, – сдавленно простонала я, – четыре дня… Меня не выпускали из академии… Дара ничего не знает, Тесме знает, но не говорит… А я медленно сходила с ума от тревоги и неизвестности. Где он? Что с ним? Почему не появляется? Чем закончилось исследование Бессмертными Ардама? Вопросы, вопросы, вопросы… и никаких ответов… А еще тревога, постоянная, сводящая с ума, жуткая тревога за него… – Я всхлипнула. – Не могу так больше…

Лорд Эллохар подошел, сел рядом, обнял меня за плечи, протянул носовой платок и, не скрывая сарказма, произнес:

– Истерики в обеденном меню не предполагалось, но я готов пойти на жертвы. Дальше что?

– Ничего, – резко ответила я, после язвительного замечания вспомнившая, с кем вообще разговариваю, и попыталась встать.

– Сидеть! – Встать мне не дали, обняли чуть крепче и продолжили издеваться: – Что значит дальше «ничего»? Ты мне не отнекивайся, давай четко, подробно и обстоятельно сознавайся, как решилась на грабеж родной академии? – усмехнулся лорд Эллохар и добавил: – Видела бы ты выражение лица Тесме, когда при взломе сработал его амулет. Магистра чуть удар не хватил от осознания твоей наглости.

Я покраснела.

– Стыдно? – насмешливо спросил директор Школы Искусства Смерти. – Да брось, с твоим-то опытом в деле грабежа уважаемого Тесме ни о каком стыде и речи быть не может. А вот то, что попалась, это да, это обидно.

Да он просто издевается надо мной!

Еще одна безмолвная, но решительная попытка встать, однако меня вновь удержали.

– Тихо-тихо, – и лорд Эллохар уже без издевательских ноток произнес: – Тьер испугался за тебя, Дэя. Он очень сильно испугался за тебя.

Вырываться я перестала, магистр продолжил:

– Я же предупреждал тебя не лезть в это – как чувствовал, Риате. Вы с дроу вылезли на арену, где сражаются сильнейшие, а со слабыми не церемонятся. Умные, осознав, куда вляпались, немедленно отступают, а вы с Найтесом продолжали. И верх глупости – история с этой деревянной пластиной, за которой, причем вы были в курсе, охотились заговорщики. И ладно, вы бы ее просто уволокли, но все хуже, Риате: вы выдали факт обладания ею.

Я тяжело вздохнула и тихо спросила:

– Как связаны тот самый артефактор Арсио Нкер, у которого находился первый медальон Тьеров, и убитый гном-кожевник, который, помимо второго медальона, скрывал еще и табличку, и…

Мне властно закрыли рот, подождали, пока я перестану предпринимать даже попытки к освобождению, и грубо спросили:

– Риате, у тебя со слухом как?

«Замечательно у меня со слухом», – подумала я, но говорить об этом лорду Эллохару не стала.

Убрав ладонь с моего лица, магистр вдруг спросил:

– А какие ответы ты собиралась найти в закрытой библиотеке?

Директор Школы Искусства Смерти оказался первым и единственным, кто задал мне этот вопрос, наверное, поэтому я и ответила:

– Это все как-то связано. Кража артефактов у рода Тьер очень напомнила мне историю, рассказанную одной вампиршей, – про кражу артефактов у клана метаморфов.

– Приходящие во сне? – Как оказалось, лорд Эллохар о случившемся знал.

– Да. – Я задумчиво комкала черный платок с символикой смерти. – И вдруг артефакты всплывают в императорской сокровищнице. Казалось бы, невероятно, но победить род может лишь более сильный род, так что все логично, и непонятно лишь одно: для чего эти артефакты понадобились императору. – Магистр Эллохар молчал, и я, ободренная этим молчанием, продолжила: – А потом группа лиц крадет их и разбегается по империи. И казалось бы, что общего между артефактором, гномом и магом? Да ничего, кроме явного участия в той самой краже. И непонятно, зачем они на это пошли, если никакой выгоды подобное им не несло? Они не пытались продать артефакты, не делали попытки отдать их тем же Заклинателям, и у меня ощущение, что они хотели их просто спрятать… – Я вспомнила труп гнома-кожевника и упавшим голосом добавила: – Спрятать ценой собственной жизни. Зачем?!

Учтиво наклонив голову, лорд Эллохар задумчиво слушал меня, и его взгляд, внимательный и проницательный взгляд очень опытного и мудрого темного, меня искренне удивил. Не знаю, почему именно ему я все это сказала, но теперь, вспомнив язвительный характер магистра, ожидала насмешек, а он просто молчал.

– И вы не будете мне рот закрывать? – с горькой усмешкой поинтересовалась я, сжимая платок.

Лорд Эллохар только провокационно прищурился в ответ, затем грустно улыбнулся.

– Идем, – поднявшись, магистр Смерти протянул руку. – Я голоден, тебе тоже не мешает поесть.

* * *

Обедали мы в столовой школы. Если к этому месту подходило название «школьная столовая», я бы скорее назвала его ресторацией. Уютный зал в имперском стиле, круглые столики, застеленные белоснежными скатертями, изысканные столовые приборы, безукоризненная обслуга и блюда на любой вкус.

Мы прошли к одному из столиков у окна и едва сели, как одетый в форму школы подавальщик поприветствовал нас поклоном, затем протянул список блюд для выбора.

– Мне, как и всегда, – лениво отозвался лорд Эллохар, – а вот леди следовало бы предложить более консервативное меню, вы не находите?

Подавальщик, вампир-полукровка, неожиданно побледнел и, выдав: «Покорнейше прошу простить меня», осторожно отобрал у меня тонкую книжицу с золотым тиснением. Даже раскрыть ее не успела.

– Поверь, на твоем месте я не стал бы расстраиваться, – утешил магистр.

– Мне нравится просматривать меню в разных заведениях, это всегда интересно, – отозвалась я.

– Хорошо, – лорд Эллохар загадочно улыбнулся, – попрошу принести его обратно… после обеда.

Появился подавальщик, принес явно впопыхах вытертое от пыли меню, на котором значились вензеля столичной ресторации «Семарон».

– И у вас приготовят все, что я закажу из этого? – с подозрением спросила я.

– Несомненно, – загадочно улыбаясь, произнес магистр Смерти.

Полувампир едва заметно сглотнул. Мне вдруг стало жалко и его, и поваров, и я попросила самое простое:

– А можно омлет с зеленью?

Кому-то явно сразу стало легче, и у меня с благодарностью осведомились:

– Что желаете из напитков?

– Просто чай. Любой, – поспешно ответила я.

– Может, вина? – предложил лорд Эллохар.

Глаза вмиг наполнились слезами, сердце сжало спазмом, и я тихо ответила:

– Нет, спасибо.

Бросив на меня насмешливый взгляд, магистр приказал:

– Белое, из моих запасов. И да – я голоден.

Впервые видела, чтобы подавальщик перемещался бегом, да еще так быстро. И никогда не бывало такого, чтобы заказ принесли почти мгновенно. Но не успела я салфетку на коленях разгладить, как полувампир вернулся с подносом и начал ловко сервировать стол. Лорд Эллохар, как выяснилось, был солидарен в кулинарных пристрастиях с Рианом, и для него принесли мясо. Кусок был едва прожарен, но директор Школы Искусства Смерти казался принесенным весьма доволен. Я тоже – воздушный омлет выглядел аппетитно и чай совсем как я люблю – с веточкой каррисы. А затем вампир сноровисто разлил вино по бокалам. Я возмущенно посмотрела на него, желая остановить наливание напитка в мой бокал, так как вино пить не собиралась, но тут…

«Не пей», – одними губами прошептал подавальщик.

Я подавилась возмущением, выдавила жалкую улыбку и севшим голосом попросила:

– А можно мне что-нибудь из десерта к чаю?

– Конечно, леди, – полувампир церемонно поклонился и покинул нас.

Сердце отбивало испуганную дробь, ладони похолодели, есть расхотелось.

Эти аристократы и их вино… Дело в том, что предупреждению подавальщика я поверила сразу и безоговорочно.

– Предлагаю тост, – Эллохар поднял бокал, – за прекрасную избранницу лорда Риана Тьера! – С подозрением посмотрела на магистра, он мне улыбнулся и протянул: – Невежливо не поддержать столь чудесный тост, Дэя. Ну же, всего один глоток.

Дрожащей рукой я взяла бокал, попыталась улыбнуться и поднесла его к губам. Вообще, сымитировать маленький глоток не так уж сложно, я постаралась, чтобы все выглядело естественно. Неестественным во всей этой ситуации был лишь пристальный взгляд магистра, а затем он опустошил свой бокал.

И мы приступили к еде – я, старавшаяся не вздрагивать, и лорд Эллохар, обедающий с грацией истинного аристократа.

А потом начались странности.

– В данной ситуации проще всего было бы объявить тебя своей невестой, Дэя. И тогда ты была бы в безопасности, Тьер с горя вырыл бы всю эту шайку заговорщиков, я сумел бы сыграть свою партию, а после вернуть тебя Риану. Шикарный и безотказный план, Дэя, лучший, учитывая обстоятельства. Однако, увы, существует одно маленькое и неприятное «но» – ты мне нравишься. И, к моему искреннему сожалению, немного больше, чем просто избранница моего лучшего и, пожалуй, единственного друга. Можно было бы списать на твои личностные качества, а тобой сложно не восхищаться, Дэя, но… – Лорд вновь налил себе вина, – но ты мне нравишься. А такое в моей жизни случалось лишь раз, и я ее… потерял.

Потрясенно взглянула на магистра, он, усмехнувшись, отсалютовал мне бокалом, вновь выпил все до дна и, разрезая мясо на кусочки, продолжил:

– Будь на месте Тьера кто-либо другой, мои действия были бы очевидны, а так вмешивается нехилая нравственная составляющая, и я просто не вправе столь жестоко поступить с тем, кто спасал мою жизнь ценой собственной. Таким образом, вариант бескровного решения проблемы отпадает исключительно благодаря моей неуверенности в собственной силе воли. Вообще, должен признать – хорошие девочки всегда были моей слабостью. Впрочем, не будем об этом.

Мне обворожительно улыбнулись, и на некоторое время магистр вернулся к обеду. Я просто потрясенно молчала, пытаясь понять, о чем вообще только что говорил лорд Эллохар!

А он, вновь налив себе вина, продолжил:

– Меня искренне поражает в тебе, Дэя, то, что оперируя невероятно малым количеством фактов, ты умеешь делать столь верные выводы. Исключительно верные выводы. Впрочем, и это не столь важно. – Лорд Эллохар махом выпил все до дна, а затем задумчиво произнес: – У меня такое чувство, что кто-то играет, манипулируя действующими лицами. Такое малоприятное чувство… Знаешь, в моей жизни была ситуация, когда сущий пустяк, случайность, нелепость, я бы даже сказал, раскрыла глаза на заговор, имевший целью свержение императорской династии. Казалось бы, глупость несусветная, но… Ведя то расследование, я впервые испытал чувство тревоги. И впоследствии не раз думал – а что было бы, если бы одна из моих адепток не обратила внимания на ту странную закономерность, которую остальные попросту не заметили.

Пробарабанив пальцами по столу, словно вырывая себя из неприятных воспоминаний, лорд нацелил на меня пристальный взгляд и тихо сказал:

– Я отвечу на твои вопросы, Дэя, жаль, ты никогда не вспомнишь об этом разговоре. Итак: первое – расследование в Ардаме не дало нам ничего. Совсем. Тот проклятийник, который устроил охоту на Найтеса, как был засранцем, так засранцем и сдох. Ты в следующий раз полегче с проклятиями. Кстати, он оказался человеком, простым и обычным, даже не магом, правда, и к коренным жителям империи не относился, а органы по контролю перебежцев его не опознали. То есть проклятийника перебросили порталом, и сделал это маг. Достаточно сильный маг – порталы вещь малодоступная и отслеживанию фактически не поддающаяся. Ниточка оборвалась. Второе – Бессмертные также ничего не обнаружили. Вообще. Единственные следы магии были связаны с каррагами, точнее, их призывом. Учитывая показания Эрхи, осознав, что первый карраг не в силах с вами справиться, эта тварь, в которой, как мы предполагаем, находилась морская ведьма, вызвала еще трех милых представителей морского мира. Но так как дух-хранитель блокировал магию призыва, приняв меры к сохранению вверенной ему территории, ей пришлось вызывать их на площадь. Оттуда они к вам и ползли.

Площадь! В Ардаме имеется только одна городская площадь! Та самая, где мы в день нападения стояли с Рианом! Более чем уверена, что ведьма была там и видела нас.

Мне вдруг действительно захотелось вина.

– Ты побледнела. Начинаешь осознавать масштаб проблемы? – лорд Эллохар насмешливо улыбнулся и добавил: – Знала бы ты, чем твое незабываемое выступление обернулось для Тьера. А лично мне бесконечно жаль, что я не видел его лица в тот момент, когда глава ордена спросил, почему Риан упустил ведьму.

«Зато живой и невредимый», – упрямо подумала я.

– Не грусти, – магистр Смерти протянул руку, щелкнул меня по носу. – Тьер во всем разберется, он упрямый и настойчивый и никогда не успокаивается, пока все по полочкам не разложено.

Вспыхнуло адово пламя.

Риан вышел посреди столовой, огляделся, увидел нас, взгляд его скользнул по бутылке с вином, глаза мгновенно сузились. И подходя, магистр взирал исключительно на лорда Эллохара. Не знаю, как на его приближение отреагировал директор Школы Искусства Смерти, потому что сама я, не отрываясь, смотрела на лорда Тьера, вновь проигнорировавшего меня.

– Эллохар, – голос магистра стал еще более хриплым, и, судя по всему, уже началось воспаление, – я даже думать не хочу о мамином предупреждении в отношении тебя.

– О каком именно? – лениво поинтересовался Эллохар и подал знак подавальщику, а едва тот приблизился, произнес: – Вы в курсе предпочтений лорда Тьера. – Затем опять же Риану: – Тьер, я тебя знаю уже много лет, и у леди Тьер постоянно имеются предупреждения. Какое на этот раз?

Проигнорировав его насмешку, лорд-директор нагнулся, легко прикоснулся к моим губам, затем принес стул и сел поближе к застывшей от изумления мне.

– Что-то случилось? – вежливо осведомился Риан.

Я отрицательно покачала головой, все так же во все глаза глядя на него.

– Ты бледная, – магистр осторожно погладил меня по щеке.

– С Дэей все в порядке, – меланхолично отозвался лорд Эллохар, вновь наливая себе вина.

Риан перехватил бутылку, поднес к губам, сделал глоток, затем стремительно вгляделся в остатки сорванной при открытии печати. Снова внимательно посмотрел на меня, после повернулся к директору Школы Искусства Смерти, как раз медленно потягивающему это самое вино, и спросил невероятное:

– Много успел наговорить?

Бокал в руках лорда Эллохара дрогнул, после чего магистр направил на меня пристальный взгляд, да что там пристальный – прожигающий практически.

– Она не выпила ни капли, – подтвердил его опасения Риан.

Незабываемое выражение лица магистра Смерти – и я, медленно краснеющая. Пришлось оправдаться:

– Я не хотела пить… сделала вид из… вежливости.

Подошел подавальщик, поставил блюда перед лордом-директором и, поклонившись, покинул наш утопающий в неловком молчании столик.

Я сидела и пыталась понять – магистр Эллохар сказал про свои чувства всерьез или это издевательство над ближним в привычной его манере. Впрочем, если вспомнить слова и намеки ведьм… становится как-то не по себе. Подняв глаза, я наткнулась на мрачный и настороженный взгляд лорда Эллохара, и стало совсем не по себе.

– Дэя, – тихо позвал Риан, – что происходит?

И что тут сказать? Я вновь молча опустила глаза, предоставив магистрам обсуждать случившееся без моего участия. Крайне неприятная ситуация, и в свете услышанного мне уже не хочется задавать вопросы Риану.

Хотя нет, один вопрос был важен.

– Меня отчислили? – все так же не поднимая глаз, спросила я.

В ответ мне задали свой вопрос:

– А что ты хочешь услышать от меня, Дэя?

Я хочу услышать, что ты больше не будешь исчезать из моей жизни на четыре с половиной дня, даже не попрощавшись. И, наверное, это единственное, что я хочу сейчас услышать, потому что со всем остальным, включая отчисление из академии, я справлюсь… А вот с твоей потерей нет.

Судорожно вздохнув и продолжая смотреть исключительно на собственные руки, я тихо сказала:

– Если ты не хочешь мне говорить, не надо. Спрошу у куратора Верис, впрочем, при отчислении документы на руки выдает именно она.

И, скомкав салфетку, я поднялась и вышла из столовой, не сумев найти в себе силы продолжать этот разговор.

А потом вспомнила, что Риан явно голоден и так весь осунулся, остановилась, тяжело вздохнула и повернулась, чтобы идти обратно.

Но дверь магистр открыл раньше меня.

– Тебя не отчислили. – Я все так же молчала, глядя исключительно себе под ноги. – Хотя было желание подписать прошение библиотекаря, перекинуть тебя через плечо и унести в родовой замок. Но…

– Совесть проснулась? – спросила я и, вскинув голову, на темного лорда все же посмотрела.

Лицо потемнело, глаза прищурились, и Риан хрипло поинтересовался:

– При чем здесь это?

Да, действительно, при чем… Хотя кто я такая, чтобы великий лорд Риан Тьер отчитывался о своем месте нахождения перед обычной адепткой.

– Ты так и будешь молчать? – с глухим раздражением спросил магистр.

Я отвернулась, сдержала все высказывания, которые так хотелось озвучить по поводу его отсутствия, и тихо ответила:

– Давай вернемся, тебе нужно поесть…

– Не нужно мне указывать, Дэя! – резко произнес Риан.

Что-то внутри меня разрывается и летит в Бездну сотней острых осколков. Мне больно. Очень больно, но есть ли смысл говорить об этом? Никакого.

– Хорошо, – едва слышно, стараясь не расплакаться, сказала я, – делай что хочешь, сколько хочешь и можешь вновь пропадать неизвестно где. А сейчас верни меня, пожалуйста, обратно в академию, если можно.

Магистр молча взял меня за руку, привел обратно в столовую, усадил на стул и придвинул его к столику.

За столом ничего не изменилось, разве что добавилась новая бутылка вина, на этот раз красного, и бокал лорда-директора был полон.

Заметив мой взгляд, Риан поинтересовался:

– Будешь?

Горько усмехнувшись, я тихо спросила:

– А оно с чем? – И пояснила вопрос: – Зелье забвения, яд или что-то поинтереснее?

Риан помянул Бездну и выпил все залпом, лорд Эллохар, подмигнув мне, также опустошил свой бокал с белым вином, я просто отвернулась к окну, больше всего на свете мечтая оказаться где-нибудь очень далеко.

Подошел подавальщик, подал для меня пирог с каррисой, я благодарно улыбнулась в ответ, и тут прозвучало:

– Стоять! – от Эллохара.

Мы с полувампиром вздрогнули разом, а потом я просто решила предотвратить допрос, который магистр явно собирался начать.

– У меня огромная просьба, лорд Эллохар, – стараясь прикрыть страх за полувампира нотками раздражения, произнесла я, – не могли бы вы воздержаться от крика за столом? Или истерика адептки Академии Проклятий все же внесена вами в обязательное меню?

Магистр Смерти махнул рукой, и подавальщик испарился. Я с трудом выдавила «Спасибо», отодвинув едва тронутый омлет, чтобы придвинуть ближе пирог.

И вот стоило мне, отломив ложечкой кусочек, поднести его к губам, как лорд-директор соизволил заговорить со мной:

– Зачем нужно было взламывать библиотеку академии?

Неожиданно вмешался лорд Эллохар:

– Дай поесть человеку. А что она там делала, тебе и так прекрасно известно, Риан.

– Просвети меня, – недружелюбно отозвался магистр Тьер.

Усмехнувшись, директор Школы Искусства Смерти загадочно ответил:

– Например, искала ответ на вопрос: «А можно ли мне послать лесом некоего темного лорда?».

Риан отложил вилку и нож, не дорезав внушительный кусок такого же едва прожаренного мяса, как у его наставника, и, сложив руки на груди, воззрился на лорда Эллохара.

– Либо, – продолжал наглый магистр, – госпожа Риате заинтересовалась проблемой отказа от брачных обязательств. А может…

– Может, хватит? – настолько разъяренно, что это казалось откровенной угрозой, полюбопытствовал Риан.

– А может, – не обратил ни малейшего внимания на его выпад магистр Смерти, – юной адептке просто надоело просиживать на подоконнике всю ночь в ожидании, когда великие и всемогущие прекратят упиваться выдуманными обидами?

Риан не пошевелился и даже не изменился в лице, но как-то вдруг возникло ощущение, что тучи сгустились… И решив не допускать ссор, я тихо сказала:

– Я переживала.

Забыв об Эллохаре, лорд-директор повернулся ко мне и глухо сообщил:

– Я шел по следу.

Злой, уставший, раздраженный и колючий весь!

– Хорошо, я была не права.

Взяв чашку с чаем, торопливо сделала глоток, запивая больше желание высказаться, чем жажду.

И вот странное дело – у чая был привкус… вина!

Белого вина!

Вскинув голову, удивленно посмотрела на магистра Эллохара, тот, коварно усмехнувшись в ответ, отсалютовал мне бокалом.

– В чем дело? – мгновенно спросил лорд-директор. Потянулся, забрал у меня чашку, сделал глоток, разгневанно осведомился у Эллохара: – И за какой Бездной ты это сделал?!

Усмехнувшись, директор Школы Искусства Смерти произнес:

– Как там говорила твоя матушка: «Опасайся его, Риан»? Можешь начинать.

– Зря, Рэн, – лорд Тьер налил полный бокал красного вина и объяснил: – В белом вине действительно зелье забвения, достаточно слабая концентрация, но это для нас, на тебя и глоток подействует. Вино, которое пью я, напротив, стимулирует как память, так и разум, мне оно сейчас необходимо, потому как четыре дня без сна и отдыха начинают сказываться, чего я не могу допустить в имеющейся ситуации. Если есть информация, полученная при разговоре с Рэном, которую ты не хочешь забыть, достаточно выпить полбокала. Держи, – и мне протянули вино.

Мне казалось, что под пристальным взглядом лорда Эллохара я точно подавлюсь, но весь бокал выпила до дна, несмотря на то, что нужно было лишь половину.

– Милейший, – окрикнул лорд-директор подавальщика, – замените чай и бокал моей невесте и будьте столь любезны подать еще и мясо для леди.

В некотором изумлении я посмотрела на Риана, а потом вдруг ощутила, что действительно очень хочу есть. И голод такой неестественно сильный…

До появления подавальщика я съела весь омлет, взгляд лорда Эллохара уже совершенно не мешал, и от тонко нарезанного и чуть прожаренного мяса я тоже не отказалась, а дальше случилось невероятное – забыв о смущении, злости и даже обиде, высказала:

– Я не могла тебя отпустить. Не знаю почему, не могла – и все. И если бы я была вынуждена остановить тебя ценой собственной жизни, пошла бы и на это!

Риан положил вилку и нож, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и со своим чрезмерным непробиваемым спокойствием произнес:

– К моему неимоверному бешенству, проблема в том, что ты вполне можешь заплатить собственной жизнью за то, что удержала меня тогда, любимая. Потому что я не нашел эту тварь. Я шел по ее следу день за днем, я перемещался вслед за ней, я израсходовал весь свой резерв, слава Бездне, знакомая ведьма помогла восстановиться, и все же я упустил преступницу. И откуда сейчас ожидать удара – неизвестно.

Лорд-директор саркастически мне улыбнулся, а я смотрела на него, с ужасом осознавая, что он не спал… все эти дни, и теперь понятно, откуда и раздражение, и усталость.

– Она напала в Ардаме, – продолжил Риан, – и это был мой шанс схватить ее. И похоже, он был единственным – теперь она станет значительно осторожнее.

– А ваш родовой замок? – вмешался в разговор лорд Эллохар.

Риан взглянул на него и ответил:

– Да, мы распространили сведения, что деревянная пластина, ранее хранимая гномом-кожевником, ныне находится у моего отца, но ответь мне – кто сунется в Лангред?

– Никто, – магистр усмехнулся. – Даже идиот не станет так рисковать.

– О чем и речь, – задумчиво сказал Риан.

Наверное, это вино и вправду повлияло на меня, потому как ранее я бы промолчала, а сейчас позволила себе высказать предположение:

– Тот же, кто и напал много лет назад, когда были украдены артефакты семьи Тьер.

Почему-то оба магистра разом скривились так, словно съели что-то очень кислое, затем Риан нехотя произнес:

– Там возникла малоприятная ситуация, о которой участники тех событий крайне сожалеют, и обсуждать ее у меня нет никакого желания.

Но почему?! Ведь именно это, мне кажется, и стало бы ниточкой для дальнейшего расследования! Однако у магистра «обсуждать ее у меня нет никакого желания»! Иногда нас просто не слышат, хотя почему иногда – я привыкла к тому, что меня редко кто готов выслушать. И просто вернулась к обеду, стараясь, как и всегда, не обращать внимания… И все же крайне любопытно, что случилось тогда и кто те загадочные сожалеющие участники событий? Интересно, а свекромонстр к ним относится? И если да, нужно будет обязательно побеседовать с леди Тьер.

Рука магистра легла поверх моей, сжатой в кулак, и он тихо сказал:

– Там правда случилась крайне неприятная история, когда-нибудь я тебе расскажу, но сейчас слишком измотан и зол для этого.

Я грустно улыбнулась в ответ, и мы вернулись к обеду, правда, лорду Эллохару явно не до еды было. Он просто больше не прикоснулся к мясу, лишь медленно пил вино, не сводя с меня пристального злого взгляда. Стараясь вовсе не смотреть на него, я молча доела пирог, Риан тоже молчал.

И лишь после завершения трапезы лорд Тьер произнес, обращаясь к наставнику:

– Впредь воздержись от попыток напоить мою невесту, это первое, и второе – больше никаких обедов с Дэей наедине.

– Почему наедине? – задумчиво отозвался лорд Эллохар. – Я был уверен, что ты присоединишься. Ты же не мог не заметить, куда я отправился, покинув твой кабинет.

– Я не мог не понять, за кем ты наблюдал до того, как покинул мой кабинет.

– Естественно ты «не мог не понять», но я бы сильно удивился, не сообщи Дара об этом. Твоя возрожденная ненавидит меня.

– Начнем с того, что тебя все в основном ненавидят, – заметил Риан.

– Но есть и те, кто боготворит. – Магистр загадочно улыбнулся.

– Да, – спокойно и уверенно подтвердил лорд Тьер, – твои адепты и те немногие, кем ты дорожишь. Эллохар, я сказал – ты услышал.

Директор Школы Искусства Смерти улыбаться перестал и глухо произнес:

– Я услышал.

А я усердно доедала пирог с каррисой.

Меня молча подождали, и стоило дожевать последний кусочек, как Риан протянул руку.

Вспыхнуло адово пламя.

* * *

Я стояла в спальне лорда Тьера, обняв плечи руками и с настороженностью глядя на постель. Риан вышел, едва мы перенеслись, и вот теперь я стою здесь… одна. Простояв некоторое время, отошла к окну, но не успела коснуться шторы, как послышались шаги.

Затем последовал вопрос:

– Что за история с Эллохаром?

– Мне кажется, тебе лучше его об этом спросить, – оставив попытки добраться до окна, ответила лорду-директору.

Магистр подошел, его руки осторожно скользнули по моим плечам, обняли. После некоторого молчания Риан произнес:

– Завтра у вас начинаются занятия. – Так как я промолчала, он продолжил: – Я сниму с тебя запрет на передвижения, и ты сможешь вести дела в конторе с Юрао, но у меня есть одно условие.

Теперь я молчала заинтересованно, изучая взглядом рисунок на шторе.

Условие оказалось следующее:

– Ты забудешь об этой истории с артефактами. Забудешь насовсем. Вы не будете больше искать перевод тех слов, не станете хранить у себя какие-либо сведения об артефактах. Вы просто обо всей этой истории забудете – и ты, и Юрао.

Пауза.

– Что-то еще? – внезапно осипшим голосом спросила я.

– Да, – холодно отозвался магистр, – верни мне кольцо.

Медленно повернулась, вскинув голову, пристально посмотрела на Риана.

– Не в этом смысле, – напряженно произнес он. – В отличие от некоторых, я от своих слов никогда не отказываюсь.

– А я, значит, отказываюсь? – зло спросила.

– Причем даже при свидетелях!

Замечательно просто.

– Не я отказывалась слушать и требовала у лорда Эллохара: «Уведи ее».

– О да, – ядовито отозвался Риан, – ты держала куда как крепче, использовав весьма весомый аргумент – свое согласие на наш брак!

– Боюсь, если бы я отпустила тебя, заключать брак было бы не с кем! – выпалила, не сдержавшись.

На красивом лице магистра Тьера вздулись черные вены, и он прорычал:

– Я же тебя отпускаю.

Судорожно вздохнув, я протянула руку и с трудом выговорила:

– Ваше кольцо, лорд-директор.

Черные глаза замерцали, и магистр Тьер скатился до угроз:

– Зацелую.

Адептка Академии Проклятий решила не отставать от руководства собственной академии и тоже пригрозила:

– Прокляну!

Черные вены проявились отчетливее, и угрозы перешли на новый уровень:

– Так зацелую, что на проклятия сил не останется.

Но мне было что ответить:

– А я так прокляну, что целовать расхочется!

Неожиданно лицо магистра вернуло первоначальный вид, глаза хитро замерцали, и Риан коварно приказал:

– Начинай.

– Таа-а-ак, – недоверчиво протянула я, – а если я начну…

– Я зацелую, – неожиданно весело ответили мне, после чего явно с предвкушением улыбнулись.

Почему-то я тоже улыбнулась, но проклинать не спешила.

– Ну чуть-чуть, – провокационно предложил магистр.

– Нет, – нагло ответила я.

В ответ услышала:

– Трусишка.

И взгляд при этом такой – выжидающий, и насмешливые искорки в глазах, и улыбочка очень хитрая.

– А… а ты… – я все слово подбирала, – обижуська!

– Я «обижуська»? – удивленно переспросил Риан. – Моя собственная невеста у всех на глазах мне угрожает, а я обижуська? И что это за слово вообще?

– Трусишка – ничем не лучше! – выпалила я.

– Обижуська – вообще неправильно звучит, – возмутился он.

– А мне нравится! – сделала я громкое заявление.

Риан вдруг как-то тепло улыбнулся и тихо ответил:

– А мне ты нравишься.

Улыбнулась в ответ и обняла его, магистр сжал в своих сильных объятиях, а потом я спросила:

– Что не так с этим кольцом?

– Ты, – спокойно ответил Риан.

– Это в каком смысле? – вновь напряглась я.

Усмехнувшись, лорд-директор нагнулся ко мне и выдохнул в лицо:

– Леди Риате, можно я позволю себе одну маленькую вольность?

– Нет, – испуганно ответила я.

– Трусишка, – усмехнулся Риан и подхватил меня на руки.

Вспыхнуло алое пламя.

* * *

Когда огонь утих, у меня создалось впечатление, что вокруг нас запылало другое – зеленое пламя, настолько яркой, насыщенной, буйной была зелень вокруг. И казалось, зеленым пламенем охвачено все – огромные черные валуны, полускрытые вьющимися растениями до самых вершин, и деревья, увитые до крон, и земля, настолько заросшая травой, что ее не было видно и в помине… Разве что корни, покрытые зеленым ярким мхом, кое-где виднелись.

Никогда не была в Вечных лесах… до этого момента. И как-то сразу представились все те ужасы, что рассказывают о зеленых эльфах и их союзниках, лессарах. И если с эльфами еще можно договориться, то лессар убьет и не заметит.

– Риан, а…

– Трусишка, – насмешливо повторил он, продолжая нести меня через лес, куда-то туда, где вода шумела.

– Мы же на эльфийских территориях, – испуганно прошептала ему, – только здесь всегда лето.

– Я знаю, – спокойно отозвался лорд-директор, продолжая лавировать между деревьями и нести меня вперед.

– Рр-риа-а-ан, – протянула я.

– Родная, – он тепло улыбнулся, – мы на территории мужа моей сестры, но даже будь это не так, мне искренне жаль тех, кто попытался бы напасть.

Я все равно сжалась, ожидая воплощения одного из тех кошмаров, что рассказывают о зеленых эльфах. Они же настолько суровые, что некоторые из них бегут от своих же сородичей в Темную империю и, несмотря на то, что жутко мерзнут в нашем суровом климате, назад возвращаться не хотят!

– Я здесь бывал уже, – заметив мой бледный вид, пояснил Риан, – и не раз. И ничего со мной не случилось, – а затем ехидно добавил: – Но можешь поугрожать разрывом нашей помолвки, и тогда что-нибудь случится с тобой.

– Что, например? – мгновенно переспросила я.

– А ты поугрожай для начала, – невозмутимо предложил магистр.

И тут мы вышли из леса.

И оказались на берегу небольшого округлого озера. Такое почти сказочное озеро, окруженное высокими, отражающимися в зеркальной глади деревьями, с прозрачной водой и уже знакомыми мне кувшинками, и зелеными берегами, и…

– Мужчина! – пропела сидящая на берегу и срывающая цветы русалка.

– Где? – несколько зеленовласых головок высунулись из озера. – Где мужчина?

И вот мне очень интересно стало – а как часто лорд-директор посещает данное озеро?

– Где мужчина?!

Одна из кувшинок поднялась, открывая мордочку русалки с курносым носиком, совсем рядом с берегом, на котором находились мы. И именно эта мордашка вдруг исказилась, а потом русалка возопила:

– Это Тьер!

Над озером поднялся визг, в следующее мгновение толпа русалок покинула озеро и, отрастив себе ноги, помчалась прочь, ломая кусты… Вскоре крики и топот затихли вдали.

В ответ на мой изумленный взгляд магистр невозмутимо пожал плечами и нехотя ответил:

– Они были… излишне навязчивы в прошлый раз.

На этом с объяснениями было покончено, и мне сделали предложение:

– Раздевайся.

– Спасибо, мне и так хорошо, – вежливо ответила я.

Мерцание черных глаз завораживало, как и улыбка магистра, а потом он взял меня за руку, подвел к озеру, потянул, чтобы я нагнулась, и шепотом попросил:

– Прикоснись к воде, – а заметив мое недоверие, пояснил: – Это не простое лесное озеро, Дэя. Для тех, в ком есть капелька эльфийской магии, это источник исцеляющей силы. Мне оно сейчас необходимо, чтобы восстановиться. – И тяжело вздохнув, Риан признался: – Горло дерет нестерпимо.

– Тогда чего ты ждешь? – возмущения я не скрывала. – Если действительно поможет, то…

– Хочу увидеть выражение твоего личика, когда ты все же коснешься воды, – прошептал он.

Бросив на него удивленный взгляд, я опустила кончики пальцев в воду и… Голубоватые искорки, появившиеся в месте соприкосновения с водой, сверкая и переливаясь, поднялись по руке, и от этого было чуть-чуть щекотно и очень приятно.

– Это что? – удивленно воскликнула я, опуская ладонь чуть ниже.

– Раздевайся, – повторил Риан и, поднявшись, отошел к большому валуну.

Когда магистр одним движением снял свитер, я смущенно отвернулась, вновь уделив все свое внимание этому удивительному озеру. И тут мне в голову пришла странная мысль – это ведь эльфийская магия, а раз так, то…

Я стремительно потянула левый рукав вверх, выдвинула увеличивающий кристалл из браслета и, зачерпнув воды правой ладонью, всмотрелась в ее кристаллический состав… И каково же было мое удивление, когда я увидела знакомые схемы!

– Риан! – воскликнула я, подскочив на месте…

А дальше поскользнулась на влажной траве, замахала руками, попытавшись удержать равновесие, но не сумела и с громким всплеском свалилась в озеро.

Магистр подхватил меня прежде, чем вода сомкнулась над головой, и тут же вынес на берег. Захлебнуться я не успела, а вот намокнуть и испугаться – вполне.

– Что ты там такого страшного увидела? – опустив меня на траву, спросил Риан.

– Кристаллы, – выдохнула я, приподнимаясь на локтях.

– Кристаллы – это хорошо. – Он снял с меня правый сапог, демонстративно вылил из него воду и весело спросил: – А что, нельзя было сначала раздеться, а потом смотреть на кристаллы?

– Можно было. – Я прикусила губу, стараясь не рассмеяться, потому что смотреть, с каким выражением лица магистр ждет, пока вода выльется, было забавно.

– И что же тебе помешало? – Риан отложил первый сапог, потянулся за вторым.

– Я не собиралась купаться. – Лорд Тьер вновь демонстративно выливал воду. – И я сама могу раздеться.

– А ты будешь раздеваться? – мгновенно оживился он.

Я покраснела и сурово ответила:

– Не буду.

– Суровая северная… трусишка, – откровенно издеваясь, протянул Риан. А потом уже серьезно добавил: – Дэя, я безумно устал и сейчас не могу использовать огонь в той степени контроля, которая позволит высушить твою одежду. Раздевайся до нижней рубашки, вещи я развешу, на солнце высохнет все быстро, не захочешь купаться – никто не заставляет. Поднимайся.

Я встала, мне помогли стянуть мокрый свитер, ведь сама я вряд ли бы с этим справилась – снимать мокрые шерстяные вещи крайне неудобно. А после, забрав снятое, Риан отвернулся и приказал:

– Штаны и чулки.

Смущаясь, стащила и передала требуемое, и магистр, все так же не оборачиваясь, ушел развешивать мои вещи. А мне достаточно было одного взгляда на свою рубашку, чтобы торопливо отправиться купаться.

– От берега постарайся проплыть несколько шагов, дальше песок, а вот у берега ил, – предупредил Риан.

И только ныряя в озеро, я вдруг подумала – а как он догадался, что я купаться иду? Он же не смотрел.

А потом как-то все забылось, и, рассматривая искорки на собственных ладонях, я услышала плеск воды, когда нырнул Риан, а затем:

– На что ты так заинтересованно смотришь? – спросил магистр, подплывая и обнимая меня сзади. – И что за кристаллы?

Меня накрывает странным и волнующим осознанием стремительно покидающих мыслей…

– И? – Осторожный поцелуй в плечо. – Ты удивилась составу данной воды. Что с ней?

Чувствую, как от его близости начинает биться быстрее сердце, горло перехватило, и ни сказать, ни пошевелиться.

Не замечая моего состояния, Риан высказал свое предположение.

– Ты увидела кристаллы, идентичные тем, что были вплетены в оберег в школе ведьм? – Я судорожно кивнула, всей кожей ощущая тепло его тела. – Я так и понял. – Еще один нежный поцелуй, но на этот раз там, где плечо не было прикрыто мокрой тканью. – Эллохар рассказал, с каким упорством ты изучала тот ковер. Не удивляйся, в нем действительно было плетение эльфийской магии. Здесь эльфийская магия того же порядка, что использовалась и для создания оберега.

Так странно, в Приграничье суровая зима, а тут жаркое лето, теплая вода, странные искорки по всему телу, и дыхание магистра странно на меня воздействует, опьяняя посильнее любого вина…

– Все хорошо? – обратил внимание на мое молчание Риан. – Дэя?

Молча вырвалась из объятий и стремительно нырнула вниз в надежде достичь дна и отвлечься от крайне необычных для меня ощущений.

До дна не доплыла – как оказалось, здесь неимоверно глубоко, пришлось выныривать обратно.

* * *

Оказавшись на поверхности, я огляделась и не увидела Риана. Решив, что он тоже ныряет, доплыла до берега, села на один из валунов, опустив ноги в воду, и стала вновь осматривать озеро. Магистра не было! Начала взволнованно оглядываться, чуть подавшись вперед, и тут…

Он вынырнул у самых моих ног, схватил за талию и, держа на вытянутых руках, утянул обратно в воду. И это хорошо, что русалки сбежали, потому как визжала я так, что чуть сама не оглохла.

А он хохочет…

– Риан! – воскликнула, рассердившись. – Это… это…

– Весело? – смеясь, спросил магистр.

Я тяжело вздохнула и укоризненно покачала головой.

– Знаешь, – лорд-директор обнял, прижав к себе, – меня поражает в тебе эта сдержанность. Иногда стоит просто расслабиться и повеселиться.

– Устраивая пакости наследному принцу? – невинно поинтересовалась я.

Моя фраза имела неожиданные последствия.

– Хорошая идея! – Риан подхватил меня на руки, вынес на берег и, отпустив, шепотом спросил: – Лягушек нигде не видно? Идем, найдем парочку.

И мы пошли искать лягушек. Правда, на меня предварительно поверх моей мокрой рубашки натянули сухую рубашку лорда-директора, но Риан, сказав: «Мне так спокойнее», пресек все возражения.

Нашли четырех больших, толстых и противных жаб, и магистр сообщил:

– Самое то!

Вспыхнуло адово пламя.

Затем Риан, почему-то игнорируя факт противности и отвратительности лягух, парализовал их, осторожно сгреб на лист кувшинки и утянул меня в переход.

И появились мы мокрые, с капающей с одежды и волос водой в уже знакомых мне покоях наследного принца, только место появления находилось за шторой. И вот я стою, глядя на стол, накрытый для двух персон, а магистр Тьер, член ордена Бессмертных, лорд-директор Академии Проклятий, бесшумно крадется к столу, аккуратно снимает крышку с блюда, предназначенного явно для принца, оценивающе смотрит на мясной рулет и в итоге шепчет мне:

– Дэя.

Стараясь не рассмеяться, бесшумно подошла к столу и услышала:

– Захвати тарелку. – Я взяла. – И хлеб. – Положила сверху несколько булочек. – И вино с бокалами.

– У меня только две руки, – напомнила магистру, беря только вино.

– Это печально, – с притворной грустью сообщил он и, разместив лягушек на столе, в том самом месте, откуда я тарелку забрала, накрыл их крышкой.

А затем взял бокалы и блюдо с фруктами и прошептал:

– Все, пошли.

И мы пошли: я, стараясь не хихикать, и он, загадочно улыбающийся. Дошли до бесшумно пылающего алого пламени, встали по центру, ждем.

– Уже идут, – прошептал Риан и тут же: – Не смотри!

– Почему? – едва слышно спросила я.

– Ну… – Он наклонился к самому моему уху и уведомил: – Скажем так, они слегка не одеты.

– Слегка?

Пламя неожиданно грозно затрещало, но Риан напрягся, и оно вновь стало бесшумным. Правда, понять, почему магистр внезапно вышел из себя, я не смогла. К счастью, обворованные нами были так заняты собой, что ничего не услышали.

Зато в следующее мгновение я услышала кокетливый женский вопрос:

– Вам так нравится этот цвет волос? Ваше ненасытное высочество, сколько можно целовать мои волосы? У меня гораздо больше интересных мест для поцелуев.

Смотрю на магистра – губы сжаты, глаза сужены. При таком росте ему хорошо было видно вошедших, так как над моей головой начинался верхний и кружевной рисунок гардин. Но лорду-директору явно не нравилось увиденное.

– Я голоден, – ледяным голосом с изрядной ноткой презрения произнес наследный принц. – Так что давай обойдемся без твоих намеков.

– А иначе?.. – все так же кокетливо поинтересовался женский голос.

– Сверну к Бездне твою хорошенькую головку, выставлю в центре стола и буду любоваться искривленной от боли рожей, – совершенно спокойно и главное уверенно произнес Даргханаш, – а тело псам выброшу. Заткнулась и села.

Судя по звукам, она послушно и молча села. Я же в полнейшем изумлении смотрела на Риана. Хороши нравы у аристократов, ничего не скажешь.

– Уходим? – одними губами спросил магистр.

Я отрицательно покачала головой. Зря мы, что ли, сюда лягушек принесли.

Риан понимающе улыбнулся, наклонился, нежно поцеловал меня в кончик носа, и пока я, закрыв глаза, таяла от его прикосновения, все и произошло.

Сначала принц произнес:

– Я голоден, как гоблин.

Затем скрежет по столу крышки, а потом…

– Бездна!

Судя по всему, Дарг вскочил, потому как стул грохнулся.

Дальше веселее:

– Бездна! Лягушки! Стража! Тьерр-р-р-р-р! Стража!!! – вопил взбешенный наследник империи.

– У него с логикой всегда были проблемы, – прошептал мне Риан.

Пламя вспыхнуло ярче, перенося нас, а по ту сторону перехода все еще слышался истеричный крик принца:

– Это все Тьер, папа! Это Тьер, его следы! Смотри, вот! Это Тьер!

Огонь угас и крики прекратились.

– Неправда, – Риан указал на свои ноги, – это точно не мои следы были.

Я тоже посмотрела на ноги магистра и тихо вскрикнула от удивления – они с перепонками оказались, а потом на моих глазах вновь стали прежними ступнями, только значительного размера.

– А вот об одном мы с вами не подумали, уважаемая коллега по издевательствам над наследником короны, – протянул лорд-директор.

– Это о чем же? – спросила я, удобнее перехватывая бутылку.

– Так, я сейчас, – торопливо произнес Риан и, оставив бокалы и фрукты прямо на траве, исчез в пламени.

Когда он вернулся, я даже глазам не поверила, потому что с собой магистр притащил огромный матрас, который явно уволок из собственной спальни. Точнее, едва он бросил его на берегу озера, я сразу поняла, что оттуда, – белое покрывало с черным рисунком видела именно в спальне магистра.

– Давай все сюда, – с этими словами у меня отобрали блюдо с мясным рулетом и хлебом, и вино тоже отобрали.

Осторожно поставив все на матрас, Риан стащил с меня свою уже ставшую влажной рубашку, оставив меня только в моей мокрой, тоже на матрас все бросил. А затем, схватив за руку, утащил обратно в озеро.

И едва мы вновь оказались в воде, весело предложил:

– Я догоняю.

– Почему сразу ты? – отплывая подальше, поинтересовалась с улыбкой.

– Потому что награда поймавшему – поцелуй, а ты, любимая, вряд ли согласишься требовать подобное, даже если сумеешь меня поймать. Готова?

А я подумала – говорить ему или не стоит, что детство мое прошло с русалками и плавать в Загребе каждый ребенок умеет преотлично. Решила не говорить.

И правильно сделала, иначе позор был бы мне, не успевшей даже толком отплыть на приличное расстояние.

– Попалась, – прошептал Риан, осторожно обхватывая руками.

– Так нечестно, – вяло вырываясь, возмутилась я, – я даже еще плыть не начала!

– Мм-м, заплыв до середины озера ты называешь «плыть не начала»? Родная, а «начала плыть» – это у тебя, как я понял, уже бег по лесу? – И, развернув меня, Риан притянул ближе, нежно прикоснулся к губам и прошептал: – Это первый.

Под его веселым взглядом я медленно покраснела.

– Еще? – явно потешаясь, спросил магистр.

– Давай! – Азарт начинал захватывать, особенно учитывая тот факт, что тактику я собиралась сменить.

– Люблю тебя, – с улыбкой победителя произнес Риан и отпустил.

Под его пристальным, чуть насмешливым взором сделала глубокий вдох, выдала не менее победительную улыбку и ушла под воду. Не очень глубоко, просто очень продуманно, и резко взяла вправо, планируя спрятаться в зарослях кувшинок, и вот там аккуратно вынырнуть, чтобы он меня и не заме…

Рывок вверх, и, едва мы оказались на поверхности, Риан весело объявил:

– Попалась.

– Я даже не отплыла!

– А это догонялки, а не игра в прятки. – С его логикой не поспоришь. – Второй.

На этот раз я закрыла глаза в ожидании и… ничего не дождалась. Взглянула на Риана, он загадочно улыбался и ничего не делал.

– Мне нравится твоя застенчивость, – тихо произнес он, – и то, как ты мило краснеешь.

Действительно краснею.

– И когда смущаешься, это так соблазнительно выглядит. – Я уже не то что красная, я пылала, щеки просто горели, а Риан добавил: – И кольцо я хотел временно забрать исключительно из желания тебя защитить, потому что с того момента, как надел его на твой пальчик и почувствовал себя самым счастливым во всех мирах, артефакты рода Тьер устремились в твою жизнь. И я очень боюсь, родная, что однажды я не успею или ты не сумеешь найти выход из ситуации.

Я задумалась над его словами, но как только собралась ответить, магистр нежно поцеловал и, не отрывая своих губ, прошептал:

– Ты просто человек, Дэя. Ты мой маленький, нежный человечек, которого съедят за возможность обладания даже одним из артефактов. Пойми, надевая тебе это кольцо, я рассчитывал, что ты в самое ближайшее время станешь моей и будешь скрыта за стенами Лангреда. Не вышло. Я усилил защиту, но и этого, боюсь, недостаточно. Я не могу потерять тебя, родная. Я искал тебя всю жизнь и просто не могу потерять.

А дальше:

– Ну, уплывай.

И меня отпустили. Со смущенной улыбкой подплыла к нему, обняла, прижалась и прошептала:

– Поймал.

Он обнял, крепко-крепко, и тоже прошептал:

– Поймал и никогда не отпущу.

А по нашим телам пробегали искорки, и от этого все наполнялось ощущением спокойствия, счастья и тепла, и только птички вокруг пели да осторожно подавали голос лягушки…

– На берег? – предложил магистр.

– Давай еще немного поплаваем, а то до лета так далеко, я по нему соскучилась.

– Мы можем бывать здесь почти ежедневно, – теплое дыхание Риана коснулось моих волос.

– Не можем, – тяжело вздохнула, – завтра начинаются занятия, у нас с Юрао много дел в конторе, надеюсь, там дух уже успокоился.

– Успокоить его? – предложил магистр.

– Сами справимся. – Я вскинула голову и, глядя в черные чуть мерцающие глаза, тихо добавила: – Я не хочу снимать кольцо… Оно и не снимается.

Хитрая усмешка и признание:

– Я зачаровал. А главное – магии никакой не видно и снять могу только я.

Возмущенно посмотрела на Риана, он улыбался, как-то восторженно глядя на меня. Затем улыбка стала загадочной, и я услышала:

– У меня есть предложение на лето – я бросаю дела, беру тебя, и мы путешествуем по всем эльфийским территориям, здесь есть удивительные места. Что скажешь?

– Вдвоем? – Несмотря на нравственную сторону, идея мне понравилась.

– Увы, – с притворной грустью ответили мне, – еще парочка лошадей напросится в сопровождающие. Что скажешь?

Оттолкнувшись от Риана, я отплыла, затем через плечо бросила кокетливое:

– А я подумаю.

Позади раздалось недовольное ворчание.

– Ага, посмотрю на твое поведение, – продолжила наглеть я.

Плеск воды, Риан догнал, подхватил на руки, прижал и выдохнул в лицо:

– Зацелую.

– Поймал, да? – невинно спросила я и обняла его за шею.

– Да, – подтвердил он, накрывая поцелуем мою улыбку.

* * *

Мы лежали на роскошной перине: я в рубашке магистра и Риан в тех же мокрых брюках. Меня, едва мы выбрались на берег, молча, но непреклонно раздели, невзирая на возражения, и протянули уже сухую рубашку. Правда, стоило натянуть ее, как лорд-директор, демонстративно стоящий ко мне спиной, невозмутимо произнес:

– Белье тоже сними, пожалуйста.

– Не… – начала я.

– Сам сниму, – пригрозил лорд Тьер.

– Ты в мокрых брюках, – возмутилась я.

– Я – мужчина, это первое, не заболею – это второе и третье – мое предупреждение ты слышала.

Молча стянула белье, отошла, повесила за кустом, чтобы некоторые не видели. Потому что белье имелось только всученное свекромонстром, и невинным в нем оставался лишь цвет.

По возвращении меня ждали накрытый за неимением стола матрас и Риан с довольной улыбкой и двумя бокалами вина.

– Сопьюсь я с вами, лорд-директор, – насмешливо заметила, присаживаясь и осторожно придерживая край рубашки.

– Что вы, адептка Риате, – в тон ответил магистр, – такими темпами мы даже напиться с вами никак не можем.

Взяв протянутый мне бокал, я невольно огляделась – солнце клонилось к горизонту, и сейчас наступало время вечернего пения лягушек, правда, пока птицы вели, а еще стрекотали в траве кузнечики.

– Как же здесь чудесно, – прошептала я, словно зачарованная удивительной природой.

– Здесь хорошо купаться ночью, когда свет озера соперничает с сиянием звезд. Останемся?

Ну вот я и дожила до предложения о совместном проведении ночи.

Внезапно Риан напрягся. На первый взгляд, ничего не изменилось – магистр все так же сидел, поджав одну ногу и опираясь на вторую, согнутую в колене, и капельки воды все так же искрились на его плечах и груди, а улыбка играла на губах, но что-то неуловимо переменилось. Не сразу поняла, что вмиг исчезли искорки из глаз, а взгляд потемнел. В следующее мгновение окружающий ландшафт стал слегка размытым, Риан подмигнул мне и заговорщицки прижал палец к губам… моим. Пришлось кивнуть. Он с неудовольствием прервал прикосновение. Затем отсалютовал мне бокалом и начал медленно пить, загадочно глядя куда-то за меня.

Обернувшись, я вмиг забыла и про вино, и про все остальное – потому что к нашему уютному озеру вышло двенадцать эльфов в полном боевом облачении!

Причем это были те самые зеленые эльфы, то есть клан Воздуха, наиболее суровые из всех поборников Лесного. И судя по трилистнику на доспехах, мы на родовых территориях клана, от которого даже исконные лесные сбежали. Причем все – от дриад до живых деревьев!

– Ри… – начала я, но мне молча прикрыли рот.

Повернувшись к магистру, увидела его веселую ухмылку и поняла, что беспокоиться особо не о чем. Наверное. С другой стороны, их двенадцать в полном боевом облачении, а значит, это Стражи Леса, и они все маги. Точно знаю, потому что наша Ночная стража комплектовалась по их образу и подобию, следовательно, здесь каждый маг, и далеко не слабый.

Вопросительно посмотрела на Риана, тот, загадочно улыбаясь, продолжал потягивать вино. Мне, в отличие от него, ни загадочно, ни весело не было, я тут на матрасе в одной рубашке на голое тело, рядом полуобнаженный магистр, а еще вино, мясо и фрукты. Ну и про матрас не забываем. Да, мне стыдно и страшно.

Риан нагнулся ко мне и, касаясь уха губами, прошептал:

– Они нас не увидят.

И я бы поверила, точнее, я поверила, так как их взгляды, осматривающие озеро, скользили как будто сквозь нас, но… Один из стражей подошел к берегу там, где я поскользнулась и свалилась в воду, присел, всмотрелся в примятую траву… Затем поднялся и медленно направился к кустам, за которыми я свое белье развесила!

– Эргуран! – Я всем телом вздрогнула от окрика магистра, чуть вино не расплескала. – На твоем месте я бы развернулся и спешно покинул берег данного озера!

Все эльфы разом натянули луки, и кончики стрел были угрожающе направлены в нашу сторону. А тот самый эльф, который шагов пять не дошел до моего сохнущего белья, медленно развернулся, так же, как и остальные, вглядываясь в то место, откуда прозвучал голос лорда-директора.

Явно ничего не увидев, эльф, тоже повысив голос, крикнул:

– Лорд Тьер, мне кажется или мы вновь имеем сомнительную честь принимать вас на своих территориях?

– Сомнительную честь, Эргуран? – с ледяным спокойствием переспросил Риан.

Луки были мгновенно опущены, отряд эльфийских стражей отступил в лес, все как один, кроме этого Эргурана, который продолжал стоять.

– Темных тебе, – лениво пожелал ему проваливать магистр.

Эльфа заметно передернуло, но, развернувшись, и он исчез среди деревьев.

– Они ушли и не вернутся, – успокоил Риан напряженно вглядывающуюся в лес меня. – И других предупредят, что сюда лучше не соваться.

Резко выдохнув, я махом выпила половину бокала вина, затем немного резко спросила:

– Ты так уверен, что клан Воздуха, а точнее, самый мстительный и опасный род Трилистника вот так просто отреагирует на твою весьма вызывающую речь? Риан, это Стражи Леса! Это…

– Сколько эмоций, – улыбаясь, прервал меня магистр. – Дэя, просто поверь мне: они не вернутся, потому что в прошлый раз, когда род Трилистника имел сомнительную честь попытаться меня убить, они лишились лучших из лучших, а затем средних из лучших, ну а после вмешалась мама, и только благодаря этому род выжил.

Он продолжал улыбаться, но лицо лорда-директора при этих словах значительно потемнело. Я молча осмыслила ситуацию, затем предположила:

– Ваша сестра?

– Ваша?!

– Твоя, – мгновенно исправилась я. – Просто когда ты такой вот суровый, я невольно на «вы» перехожу.

– Прости, – Риан тепло улыбнулся. – Да, там история, связанная с моей сестрой.

– Что-то плохое? – встревоженно спросила я.

– Как сказать, – улыбка магистра вновь стала очень загадочной. – В то время отец был послом при эльфийском дворе, сестры, они значительно младше меня, естественно, находились с родителями, я же проходил обучение в ордене Бессмертных. Так вот, Аере было двадцать два, когда она исчезла во время прогулки по дворцовому парку. Все эльфийские территории были подняты на свои острые уши, но никаких следов моей сестры не нашли. И мне бы тогда обратить внимание на странное мамино поведение – без энтузиазма она в поисках участвовала, – но нет, я был в ярости и поклялся вырыть ублюдка даже из выгребной ямы орков. И покинув орден, примчался на территорию эльфов. На след удалось напасть в тот же вечер, но едва я сообщил владыке, кого подозреваю в совершенном преступлении, мне туманно ответили, что территории кланов Воздуха фактически не подчиняются эльфийской короне.

– Ой, – испугалась я.

– Все же обошлось, – напомнил Риан и вернулся к рассказу: – Меня действительно попытались «не пустить», и даже имела место попытка убийства. Вот тогда я разозлился и устроил массовую охоту на остроухих на их же территории. Пойманных в ловушки разнообразной сложности я связывал и переносил в пещеру с тем самым ониксом, который при высокой концентрации поглощает магию эльфов. Часа два копал ее, хорошо хоть месторождение оникса нашлось неподалеку. Остроухие устраивали облавы, прочесывали лес и… – хитрая улыбочка, – возвращались домой, недосчитавшись парочки стражей. На восьмые сутки славной охоты мне наконец удалось схватить Орвада, которого я и подозревал в похищении Аеры. Вот с ним, в отличие от остальных, к которым я в принципе не имел претензий, я не церемонился. Высокомерный глава рода, лишившись на глазах соплеменников двух зубов, все же соизволил сообщить, что леди Тьер находится в его доме. Третий зуб я ему выбил, едва Орв прорычал, что там она и останется.

– И? – Я была потрясена историей.

– И тут появилась мама, – Риан нахмурился, – и с ней вместе перепуганная Аера. – Допив вино, он продолжил: – Сестричка, слезно умоляя меня не дорезать ее любимого, просто я уже начал это угодное Бездне дело, поведала нечто совсем невероятное, а именно – что влюблена в остроухого до потери памяти и если я его убью, она тоже умрет. На мой закономерный вопрос: «За какой Бездной все это представление с похищением?», Аера перестала рыдать и заламывать руки, вытерла слезы и, насупившись, пробурчала: «А что мне оставалось делать, если иначе он не желал сам себе признаваться, что любит? Ты на него посмотри, он настолько суровый, что такой слабости, как влюбленность, себе ни за что бы не позволил. А так… похитил… соблазнил… У нас свадьба сегодня…». Каюсь, едва я увидел, насколько вытянулась рожа Орва от осознания столь виртуозного обведения его вокруг пальца, я передумал вырезать ему сердце и даже зубы обратно прирастил.

Представив себе эту картину, рассмеялась, но после:

– А леди Тьер знала?

– Нет, – Риан усмехнулся, – но мама призналась, что обо всем догадалась сама, едва выяснилось, что в день похищения Аера надела свое лучшее платье.

Я улыбнулась и села удобнее, магистр вдруг обнял одной рукой за талию, подтянул ближе и усадил так, что теперь я спиной на него опиралась.

– Так будет удобнее, – объяснил он свои действия.

Искоса взглянула на него и поняла вдруг, что мне так не очень удобно в морально-этическом плане.

– Самое интересное было спустя год, – Риан начал осторожно перебирать мои волосы на затылке, и я неожиданно для себя передумала от него отодвигаться, – когда случилось повторное похищение, и на этот раз похитили мою младшую сестру.

– Ого, – только и выговорила я.

– Увы… – Риан наклонился и нежно поцеловал меня в висок. – После этого отец психанул, забрал маму и покинул эльфийские территории, объяснив все императору одной фразой: «Такими темпами эти ушлые остроухие и мою жену к рукам приберут!»

– Да? – Признаться, я была удивлена. – Лорд Тьер был так зол?

– Отец? Нет, он в отличие от мамы сходу одобрил обоих зятьев, но надо же было хоть как-то обосновать свою отставку, и желательно сделать это так, чтобы кое-кто, а именно император, почувствовал себя виноватым.

– Любопытное решение. – Я задумчиво крутила бокал, рассматривая, как переливается свет на хрустале. – А… со второй сестрой ты тоже выяснял случившееся?

– Нет, – Риан вновь нежно поцеловал, – второй зять оказался куда как умнее – он поставил меня в известность за сутки.

Я обернулась, с удивлением глядя на магистра.

– Да-да, – он рассмеялся, – я тоже был удивлен переданным Эллохаром сообщением, но прибыл почти мгновенно. Выяснилось, что Наэлен обучался в Школе Искусства Смерти на последнем курсе, в то время как я поступил на первый, и мы уже ранее встречались. Откровенно говоря, меньше всего я ожидал услышать от него: «Лорд Тьер, понимаете, завтра я планирую выкрасть вашу сестру».

– Оу… – удивленно выдала я.

– О да. – Меня нежно погладили по щеке. – Видишь ли, Наэлен относится к клану Воды, а этот клан постоянно находится в конфликте с кланом Воздуха, главой которого является тот самый Орвад Хаэльрее, который женился на моей старшей сестре, и потому мама была категорически против Наэлена. К тому же мой младший зять не является ни главой клана, ни даже приближенным к власти, а самое главное – не стремится к этому. То есть зять маму не устраивал по всем статьям, и она этого не скрывала.

Да, а свекромонстр может унизить даже взглядом.

– Добавь к этому, что у Ларени уже имелся жених, причем она дала ему согласие на помолвку, и тут история с Наэленом.

– И что ты сделал? – Мне был очень интересен ответ на этот вопрос.

– Отправился к Лари, поговорил с ней. А на второй день участвовал в похищении собственной сестры.

– Магистр, вы меня все больше изумляете! – искренне призналась я. – А как же леди Тьер?

– Женихом Ларени был Даргханаш, – несколько резко ответил Риан. – Да, он был влюблен в нее, и да – очарованная его галантностью Ларени также полагала, что влюблена, однако шло время, и она все больше замечала то, что Дарг скрывает от своих родителей, ну и от моей матушки. А для девушки, выросшей в моей семье, подлость неприемлема, как и для меня. И еще – я видел, с какой нежностью она говорила о Наэлене, так что мой выбор был очевиден.

Немного призадумавшись, я сделала очевидные выводы:

– Ты сорвал свадьбу наследного принца, и теперь он прилагает усилия, чтобы отплатить тебе той же монетой?

– Именно, – губы магистра скользнули по виску, слегка коснулись щеки, – но между мной и Даргом есть существенная разница.

– Какая? – прикрыв глаза и едва дыша, спросила я.

– За свое я буду сражаться до конца, – ответили мне, а затем с усмешкой Риан добавил: – Победного.

Распахнув глаза, я повернула голову и натолкнулась на чрезмерно спокойный изучающий взгляд.

– Ощущение, что ты от меня сейчас чего-то ждешь, – заметила я.

Улыбнувшись, магистр произнес:

– Так и есть. Жду.

– Чего? – спросила не без интереса.

– Реакции на мои слова, – дал предельно честный ответ Риан.

Пожала плечами, и тогда он пояснил:

– Я только что предельно четко дал понять, что никогда и никому тебя не отдам, родная.

Молча смотрю на озеро, стараясь сдержать улыбку.

– Дэя? – магистр явно ожидал чего-то иного.

– Интересно, – я продолжала смотреть на озеро, – ты, зная об истории с лордом Градаком, действительно думаешь, что сможешь удержать меня? – Полуобернувшись, взглянула в его удивленные глаза и тихо сказала: – Попробуй только отпустить!

– Ты меня пугаешь. – Риан наклонился, осторожно прикоснулся губами к моему плечу, затем задумчиво произнес: – Впрочем, чего еще ожидать от девушки, почти четыре года не спящей по ночам ради обретения свободы.

– Побеждать меня научил ты, – тихо напомнила ему.

Риан обнял крепче, и мы долго сидели, глядя на погружающееся в сумерки озеро.

– И все же кольцо я заберу, – грустно произнес магистр, – обручальным для тебя станет другое, не являющееся артефактом, и я надеюсь, последняя из ценностей Тьеров не ворвется в твою жизнь очередной цепью случайностей.

Знал бы Риан, как сильно он тогда ошибался.

* * *

Первый учебный день начался привычным:

– Утреннее построение!

Пока прозвучал только первый сигнал. Ранее сигнал был один, и после него нужно было торопиться – до построения четыре с половиной минуты. Но через некоторое время это нововведение отменили, и теперь сигналов было два. Первый – «побудка» – за пятнадцать минут до построения, а второй уже за две минуты.

Вскочив, я в первую очередь поспешила открыть двери – Счастливчик, подросший до размера вполне себе упитанного котяры, вальяжно вплыл в комнату и неторопливо оккупировал диванчик. Судя по сытому и довольному виду, в столовой он уже успел побывать.

– И как ночь прошла? – даже не надеясь на ответ, поинтересовалась я и направилась в душ.

Там-то я чуть не упала, услышав:

– Хоррошо ночь прошла, плодотворно так, каа-ачественно.

Осторожно вернувшись в спальню, я прикрыла в гостиную дверь и тихо позвала:

– Дара… – Дух смерти четыре дня со мной демонстративно не разговаривала после нападения каррагов, но сейчас я искренне надеялась на ее сознательность. – Дара!

Воздух замерцал, возрожденная явилась в синеватом ореоле, сладко зевнула и спросила:

– Что?

– О, ты со мной заговорила! – обрадовалась я.

– А почему бы и нет, – нагло отозвалась она. – Теперь ты не будешь меня доставать вопросами типа «Где Риан?», а также бледным видом и трясущимся подбородком. Так чего звала?

Решив на нее не обижаться, тихо сообщила:

– Счастливчик… разговаривает.

– Даа? – Дара мгновенно оживилась. – Мм, как быстро… А что было у тебя ночью с Тьером?

Медленно, но основательно краснею, после чего поспешно меняю тему разговора:

– Так значит, это нормально, что он разговаривает?

– Мм-м, умалчиваем? – Дара с хитрым прищуром смотрела на меня. – Я сейчас.

И исчезла.

Ну, совести у нее никогда не было, и с тяжелым вздохом неудовлетворенного любопытства я направилась в душ. Каково же было мое удивление, когда дверь захлопнулась перед самым моим носом!

– Понимаешь, тут такое дело, – Дара возникла у двери, отрезав путь к душевой, – мы, возрожденные, питаемся эмоциями. И когда набираем достаточный уровень силы, захватываем контроль над телом, если таковое имеется. А возрожденный котяра на фоне твоих переживаний на удивление быстро вырос, вероятно, за ночь сумел перестроить глотку животного, так что теперь да – разговаривает.

Все это было очень интересно, но:

– Дара, спасибо, а теперь извини, я уже опаздываю, мне бы хоть умыться.

Коварная улыбка расцвела на призрачных губах, и почти сразу в мою дверь постучали, после чего раздался голос капитана Верис:

– Риате!

– Войдите, – грустно отозвалась я.

Дверь открылась, судя по звукам, Верис вошла, а дальше прозвучало наглое:

– Какая киса! Мурк, детка, а что ты делаешь этой ночью?

Молчание.

Счастливчик принял его за согласие и промурчал:

– Мурр-р, а ты горячая кошечка…

– Не огненная точно, – буркнула Верис и, промаршировав через гостиную, ворвалась в мою спальню. И вот при нас она позволила себе возмутиться: – Что эта драконья харя себе позволяет? Надо было его прирезать сразу!

– Расслабься, – отозвалась Дара, – принимать иные формы он пока не в состоянии.

– «Пока»! – куратор выглядела крайне возмущенной. – Но при прошлом возрождении дух Золотого дракона был первым бабником во всей Темной империи!

– Да-а-а-а? – Дара удивленно приподняла брови. – А вот это уже любопытно. – И тут же с намеком: – Кстати, мне любопытно и еще кое-что…

Леди Верис тут же вспомнила о моем существовании, стремительно подошла, втянула носом воздух и разочарованно протянула:

– Ничего. Пара нежных поцелуев, несколько прикосновений и, похоже, ношение одежды Тьера. Твои предположения не оправдались.

– Но кошара же вырос! – возмутилась Дара.

– Это я заметила, – прошипела капитан и уже мне: – А с тобой, мелкая грабительница архивных фондов, я потом еще очень серьезно поговорю! И поверь – заступничество Тьера, который на все обвинения всем сказал: «Риате не сметь трогать», тебя не спасет!

Бездна!

Семестр обещал стать очень непростым.

– А теперь живо умываться и на построение! – рявкнула куратор напоследок.

Дара молча освободила мне путь в душевую, а затем они обе и вовсе покинули спальню. Умываясь, я слышала обрывки их разговора:

– Зачем ты так с ней? – тихо спросила Дара.

– Потому что есть правила, и нарушать их никому не позволено!

– Ты в курсе, почему она туда полезла? – Не ожидала я заступничества от возрожденного духа.

– Она применила проклятие по отношению к служащему академии, Дара! Это нарушение всех правил, да ее за такое отчислить следует!

Неожиданно в мою защиту высказался Счастливчик:

– Довели, девочку, довели… р-р-р-р. – На этом он не остановился. – Как нюхать, так вы перр-р-рвые, а как помочь, не дозовешш-ш-шься.

Молчание.

Затем возмутилась Дара:

– А что мне было ей отвечать? Тьер передо мной не отчитывается!

– А я… я… – Верис тоже была возмущена. – Я не обязана нянчиться с каждой адепткой.

– А никто и не прр-р-росит, – мурча, ответил Счастливчик. – А если тебе, киса, чужая личная жизнь покоя не дает, так прр-риходи ночью, твою собственную наладим, мрр-р.

Входные двери хлопнули.

Стало тихо.

Торопливо одевшись, я вышла. Счастливчик дремал на диване и, по-кошачьи приоткрывая один глаз, хитро поглядывал на меня.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Обрр-ращайся, – промурлыкали в ответ.

К сожалению, на разговоры времени не было.

* * *

На построении я встала рядом со счастливой Янкой и недалеко от очень несчастной Ригры. Сразу после выслушивания речи Верис о том, как она рада нас видеть и надеется, что каникулы прошли плодотворно, Тимянна мне радостно прошептала:

– Я выхожу замуж.

Первой моей мыслью стало – матушка так достала Юрао, что он решил спешно жениться, но… Но тут Янка добавила:

– Ты ведь извинишься за меня перед Юрочкой?

– Нет, – решительно ответила я. – Это ваши отношения, и я вмешиваться не стану.

Тимянна надула губки, тяжело вздохнула и грустно сказала:

– Ну и ладно, он все равно видел нас с Таэком под мандрагорой в первую ночь смерти зимы.

А мне даже не сказал. Ведь ни слова не сказал, что у них с Яной все кончено.

В перерывах между пробежками и уворачиваниями от снежков, запущенных метким куратором Верис, я узнала подробности этой любовной истории. Дело было так: Янка сидела в конторе с Риаей, когда к ним вошел молодой посыльный от одного из наших почтенных гномьих клиентов с посылкой для госпожи Риате. И вот этот самый Таэк, полукровка, как и большинство жителей Приграничья, предложил Янке погулять в праздник первой ночи смерти зимы. Так как Юрао обыкновенно по ночам на смене, Яна согласилась. Все закончилось поцелуем под мандрагорой. В смысле, закончилось с Юрао и началось с Таэком. К слову сказать, Тимянна сообщила, что теперь работает в лавке почтенного мастера-кожевника Урда. Я после этой информации споткнулась, свалилась на дорожку и получила снежком от Верис, видимо, для более отчетливого осознания случившегося.

Остаток пробежки думала, кого взять на замену ветреной Тимянне. Потому как второй помощник в конторе был жизненно необходим.

А когда мы возвращались в общежитие и обнаружили, что на пороге, в окружении леди Митас, леди Орис и госпожи Ирдан, стоял лорд-директор, мысли о конторе куда-то испарились сами. Зато появилась масса других и очень неприятных, например о том, что я вся грязная, в снегу и мокрая к тому же. Взгляд черных, чуть замерцавших при моем появлении глаз медленно скользнул по моему мокрому лицу, шее… голой после очередного падения, правой расцарапанной ладони, левую я просто спрятала за спину. После чего лорд Тьер с очень спокойным выражением лица повернулся к леди Верис.

– На общих основаниях, лорд-директор, как вы и просили, – мило улыбаясь, ответила та.

И я поняла, что злобствовать куратор намеревается еще долго…

Торопливо взбежав по лестнице, проскользнула в двери и почти бегом отправилась в душ.

* * *

Забыла я, что в гостиной ждет мыслящее и говорящее существо.

– Ух, как тебя отделали, – произнес проснувшийся при моем появлении Счастливчик. – Верис буйствует?

Остановившись, я невольно улыбнулась, глядя на довольную и сытую физиономию котяры, потом поняла, что потискать себя он вряд ли позволит.

И точно:

– Нечего на меня облизываться. – Счастливчик прикрыл мордочку пушистым хвостом, – лучше в порядок себя приведи, смотреть страшно.

И я пошла мыться. Быстрый душ, уже полюбившаяся форма академии, собранные в косу волосы, сложенные в папку тетради и мысль о том, что надо еще позавтракать. По времени я успевала до вводной лекции, но появилось кое-что, ради чего я была готова забыть про утренний чай.

Вспыхнуло адово пламя.

В гостиной.

И я лишь улыбнулась, услышав вежливый стук в двери, – самое забавное, что ночь магистр провел здесь, и его деликатность меня поражала.

– А нельзя, – нагло ответила я, натягивая сапоги.

– Совсем? – весело поинтересовались с той стороны двери.

– Вообще! – нагло заявил Счастливчик, вторгаясь в нашу идиллию.

Пауза.

Затем задумчивый голос Риана:

– Как-то… слишком быстро…

Поспешно покинув спальню, я подошла к магистру, с легким недоумением разглядывающего наглого котяру, демонстративно скалившего зубы, и меня мгновенно обняли. Счастливчик, недолго думая, решил вставить комментарий:

– Мужик, не твое – не лапай!

Реакцией Риана стало:

– И память полностью возвратилась… Неплохо. – А затем, обернувшись ко мне, лорд-директор спросил: – Можно я его заберу?

Никогда не приходилось видеть настолько обиженную кошачью мордочку и глаза такие большие-пребольшие, но Счастливчик именно обиделся, а затем возмущенно посмотрел на меня.

– К Царапке? – уточнила у магистра.

– Нет, – Риан рассмеялся, целуя мои волосы, – в свой замок я его в таком состоянии не пущу, ты даже не представляешь, чем закончилось его прошлое пробуждение.

– Чем? – Мне действительно было любопытно.

– Долгая история… – Объятия стали чуть сильнее. – Отдашь?

– Счастливчика?

– Мм-м… да… – Кажется, косу мне придется переплетать, но почему-то я совсем не против.

– Мое разрешение обязательно? – теряя нить рассуждений, спросила я.

– Ага, – Риан продолжал целовать мои волосы.

Я мягко вырвалась из объятий, повернулась к магистру и увидела то, что он совсем не хотел показывать, – потемневшие глаза. Кажется, я начинаю узнавать лорда Риана Тьера.

– Что не так? – Я просто не могла не спросить.

Вечером мы договорились, что он заберет у меня кольцо, заменив его идентичным и сделанным по заказу столичного ювелира, но почему-то сложилось странное ощущение – лорд-директор намерен изменить свои планы.

Вот я и спросила напрямую… А в ответ тишина.

Поразмыслив, я пришла к выводу:

– Его высочество наследный принц…

– …сегодня утром попытался назвать имя своей невесты, – завершил за меня магистр. – И я уверен, ты догадываешься о том, чье имя прозвучало.

– Ну, там же были не твои следы, – улыбнувшись, сказала я.

– Понимаешь, – Риан тоже улыбнулся, и лицо сразу посветлело, – опрошенные водяные имели алиби и не имели способностей к использованию огненных порталов, к тому же я несколько разозлился и подпалил занавеску. Так что после нашего отбытия в покоях кронпринца еще и пожар тушить пришлось…

– А-а, – протянула я, уже догадавшись, чьи следы вчера Риан подделал. – И что дальше?

Звонок был дальше.

Протяжный и требовательный.

– Я убежала, – потянувшись, легко прикоснулась губами к его щеке и, смутившись, тут же отпрянула. – Счастливчика можно пока оставить?

Риан после моего поцелуя стоял и улыбался, но едва я озвучила вопрос, нахмурился и ответил:

– Нежелательно. С другой стороны, за ним в любом случае Дара присмотрит.

И почему-то у меня странное ощущение, что кто-то не договаривает.

– Я на лекцию, – сообщила Риану, метнулась к диванчику, схватила Счастливчика и убежала.

* * *

Всю нашу группу, кроме отчисленного Логера, собрали на первом этаже. Тесме наградил меня, прижимающую к себе котика, недовольным взглядом и сообщил:

– Адепты, с этого дня у вас вводится дополнительный курс «Заклинания Противодействия».

Мы удивленно внимали, так как информация была… невероятна, по сути. Просто раньше заклинания противодействия нам давал сам Тесме, исключительно по доброте душевной, так как в программу обучения они не входили. И тут такое.

Но дальше было веселее:

– Данный спецкурс, введенный указом лорда-директора, будет вести мой коллега, и я попрошу вас реагировать адекватно. Следуйте за мной.

Нас повели в подземелье. Причем даже не в привычные лаборатории под вторым корпусом, а в наиболее защищенную часть Академии Проклятий. Так что едва открылась дверь, все мы услышали ворчливое:

– Ходют тут и ходют, никакого покою старой женщине… тьфу ты, лестнице. Проходите уже, не толпитесь, наследите мне тут!

Мы молча последовали по ступеням извивающейся лестницы под мерное бормотание некогда кастелянши и странный звук механических часов.

Звук, которого раньше тут никогда не было слышно.

Тик-так, тик-так, тик-так… Казалось бы, ничего особенного, но с каждым «тик» по ногам ледяным холодом поднимается страх.

– Адепты, – голос Тесме на этот раз таким родным и добрым показался, – лорд-директор внедрил новые заклинания защиты. Именно последствия охранной магии вы сейчас и ощущаете. Не стоит бояться.

Тик-так, тик-так, тик…

– А часы все слышат? – тихо спросила я.

И странное ощущение сомнения в собственной адекватности, потому что на мои слова никто не отреагировал. Меня словно и не услышали…

Но, как оказалось, я ошиблась, потому что в следующее мгновение Счастливчик произнес:

– Он размыл грани, лестница – проводник, мы спускаемся в потусторонний мир.

Я остановилась мгновенно. На меня налетела Янка… задержалась на мгновение и… прошла сквозь.

Сквозь меня!

Счастливчик фыркнул и поспешил успокоить:

– Тихо-тихо-тихо, ишь как сердечко забилось. Все хорошо, маленькая, ты замерла уже после границы, так что тихо-мирно спускаемся дальше – поверь, в мире мертвых живым бояться нечего, никто из ушедших вред причинить не сможет. Вот если мертвых к вам вытащить, тогда да, тогда они любую систему защиты обойти могут, а на своей территории мертвецы как младенцы беспомощные. Но вот как он грань размыл – ума не приложу!

И я продолжила спуск, с каждым шагом ощущая, как могильный холод поднимается все выше… выше… и вскоре накрывает с головой.

В то же мгновение все звуки стали смазанными, прежние черные стены приобрели скорее серый цвет, а под ногами захрустел иней красного оттенка.

– Как жутко, – прошептала, едва мы оказались у подножия лестницы.

– А вот тут тебя уже слышат, – сообщил Счастливчик и, спрыгнув с моих рук, умчался куда-то в сумрак.

Растерянная, я лишь испуганно посмотрела ему вслед.

Магистр Тесме встал перед нашей перепуганной группой, дождался, пока все спустятся с лестницы и начал инструктаж:

– Адепты, прошу вас обойтись без излишних эмоций. Итак, мы с вами находимся в потустороннем мире…

Я, уже предупрежденная котом, восприняла информацию спокойно, Тимянна в ужасе попыталась свалиться в обморок, и она в своей попытке была не одинока ровно до слов Тесме:

– Попытавшиеся потерять сознание будут сдавать Смертельные проклятия на особых условиях.

Все мгновенно взяли себя в руки и приготовились внимать магистру. Криво усмехнувшись, Тесме продолжил:

– Итак, благодаря лорду-директору у нас с вами есть уникальная возможность изучать проклятия без необходимости соблюдать режим молчания. А почему здесь мы можем проговаривать проклятия, нам поведает… адептка Риате!

Мое имя было произнесено так, что все и разом на меня уставились. Нет, почему зол магистр, я знала, но не подозревала, что свое ко мне негативное отношение он будет демонстрировать на лекциях.

– Потому что… – начала мямлить я, потом вспомнила слова Счастливчика и решила сделать выводы на их основе, – потому что в мире мертвых нам ничто не угрожает.

Магистр Тесме внимательно и очень подозрительно смотрел на меня с минуту, затем нехотя кивнул и произнес:

– Примерно так, Риате. Для остальных конкретизирую – в потустороннем мире проклятия не имеют силы. Вообще. Ни проклятия, ни пожелания.

Нет, все, конечно, были удивлены, но эмоций не проявляли, помня о первом предупреждении.

– За мной, адепты, – скомандовал Тесме и направился к черным окованным дверям, лишь отдаленно напоминающим те, что вели в его лабораторию.

Разбившись на пары, мы пошли следом, а когда уже почти достигли входа, откуда-то выскочил Счастливчик, торопливо взобрался вверх по моей ноге, и пришлось подхватить его на руки. Что примечательно – выглядел кот донельзя довольным, даже улыбался, чем вызвал полный удивления взгляд Янки. И она так на него смотрела ровно до тех пор, пока Счастливчик грациозным движением не повернул к ней голову, затем скабрезно подмигнул да еще и добавил:

– Чем вечером займемся, крошка? Ночь у меня занята, но вечер весь твой.

В дверной проем Тимянна попала не с первого раза, пришлось взять ее за руку и провести за собой. Счастливчик подленько хихикал.

Правда, стоило войти в помещение, как даже он притих.

– Уважаемый коллега, мы говорили об оформлении аудитории, а это, при всем моем уважении, на помещение для лекций мало походит, – разглядывая черные украшенные внутренностями стены, произнес Тесме.

– Исключительно иллюзия, уважаемый коллега, – прозвучал глас свыше…

В следующее мгновение все адепты разом заорали от ужаса. Кроме меня, потому что мне накрыли рот лапой и прошептали:

– Тоже иллюзия.

И потому, глядя на черный скелет дракона, спускающийся с черного и потому непонятно какой высоты потолка, я не орала, нет… Просто молча чувствовала, как встают дыбом волосы…

А останки чудища мирно опустились на пол и обратились высоким человеческим магом, тем самым, которого я уже видела в камне во время встречи с гоблином в «Золотой арфе». И он всем нам улыбнулся, недобро так, и произнес:

– Здравствуйте, адепты Академии Проклятий. Добро пожаловать за грань!

Котяра убрал лапу, потянулся к моему уху и прошептал:

– Селиус, глава ордена Темного Огня. Мразь редкостная – когда их схватили, он убил свою жену. Задушил, сам, на глазах Черных всадников, а затем сжег.

– Зачем? – прошептала удивленная я.

– Поговаривали, что из ревности, но, зная этого гада, могу точно сказать – сунул концы в воду. В том смысле, что она что-то знала, он это что-то скрыл самым надежным способом и даже останки сжег исключительно для того, чтобы там и некромантам не с чем было работать. Видела бы ты ее глаза, когда он душить начал…

И что-то дернуло меня спросить:

– А она, случаем, не ведьма была?

– Да, морская, – едва слышно ответил Счастливчик.

И ощущение такое – сердце замирает. И что-то неуловимое, какая-то догадка, зацепка, понимание… Интересно, а маги знали о том, что им будет даровано вот такое подобное жизни существование? Наверное, к тому времени уже знали. И тогда получается – этот Селиус поступил совсем подло, лишив жену даже призрачного шанса на жизнь…

Между тем призрак приблизился к нашей перепуганной группе, оглядел каждого цепким взглядом, очередь дошла и до меня.

– Домашнее животное? – поинтересовался маг.

– Мяу, – невинно выдал Счастливчик.

Селиус прищурил прозрачные глаза и хрипло произнес:

– Да брось, нормального кота в потусторонний мир не затащишь!

Мой кот печально вздохнул, бросил на меня грустный взор и сообщил магу:

– Мяу.

И почему-то выглядело это «Мяу» форменным издевательством.

Селиус пристально посмотрел на меня, я едва не выдала то же «мяу», но сдержалась, зато высказался Тесме:

– Адептка Риате до окончания расследования у нас на особом положении, уважаемый маг.

Я не сразу поняла, о чем речь, и потому переспросила:

– Что? Какого расследования?!

Мрачный взгляд Тесме и не менее мрачное:

– Наш уважаемый библиотекарь господин Бибор находится при смерти, Риате. А повторная проверка библиотечных фондов выявила пропажу трех изданий по запрещенным проклятиям.

– Это не я! – Крик сорвался прежде, чем я вспомнила, что обстановка к выяснению ситуации не располагает. – И я прокляла библиотекаря простейшей кратковременной потерей памяти, чтобы он забыл, что видел меня. Я ничего не брала из библиотеки!

Тесме усмехнулся, одним этим демонстрируя, что «верит» мне.

– По местам, – скомандовал всем магистр. – Уважаемый коллега, верните аудитории приемлемый вид, соответствующий учебному помещению. – А сам приблизился ко мне и, едва все отошли, прошипел: – Кроме вас, Риате, там никого не было. И кроме вас, на воровство ранее никто не решался. Неужели, будущая леди Тьер, вы настолько уверены в своей безнаказанности, что уже и убийств не чураетесь?

Пошатнулась, с ужасом глядя на профессора.

Так вот почему он так зол на меня, но… Почему же Риан ничего не сказал?!

– Я не брала никакие книги, – сдавленным голосом прошептала. – Я использовала простейшее проклятие, магистр. Я просто была в отчаянии, я… От такого же не умирают, я…

Но, не дав мне даже возможности оправдаться, преподаватель прошипел:

– Радуйся, что подцепила лорда-директора, который настолько верит, что даже на доказательства просто закрыл глаза. Однако расследование начал. И мне будет любопытно посмотреть, как изменится его отношение к вам, адептка Риате, когда все выяснится.

Тесме развернулся и ушел, а я так и осталась стоять у дверей, потрясенно глядя ему вслед. Чудовищное обвинение! Просто чудовищное!

– Даа-а-а, – пробормотал Счастливчик, – подставили тебя красиво, малышка.

Я с трудом подавила судорожное рыдание.

– Не реветь, – тут же среагировал возрожденный дух. – Заметь, Тьер тебе слова не сказал, значит, в тебе уверен и до правды докопается. А на рожу этого магистра мы потом вместе полюбуемся, да?

– Да, – пробормотала я, вспомнив, что Риан действительно ничего не сказал, даже не пытался намекнуть или спросить.

Значит, он мне верит, а его мнение все же для меня самое важное. И сразу отпустило, и даже дышать легче стало, вот только одна мысль не давала покоя: «А кто меня так подставил?».

Пройдя в аудиторию, я заняла привычное место рядом с Янкой, которая странно на нас со Счастливчиком поглядывала, но молчала. От остальных мне тоже достались странные напряженные взгляды, недобрые такие и изучающие.

Пересадив котика на колени, я положила тетрадь на стол, открыла на первой страничке, в заглавии указала название нового предмета и, как остальные, в молчании ожидала начала лекции. Но человеческий маг повел себя странно:

– Закройте тетради! Вы должны слушать и запоминать каждое сказанное слово!

Тесме, сидящий чуть в стороне от доски, меланхолично произнес:

– Адепты нашей академии развивают в основном зрительную память, как того требует специализация. Стройте лекцию таким образом, чтобы у них была возможность записывать практически каждое произнесенное вами слово.

Далее последовало ругательство на каком-то из человеческих языков, на что Тесме все так же спокойно сказал:

– Уважаемый Селиус, мне казалось, что срок в двести лет достаточен для изучения нашего языка. Если это не так, мы заменим вас. Также вынужден напомнить, что время лекции ограничено.

Счастливчик, свернувшийся на моих коленях, фыркнул, но ничего не сказал. Промолчал и маг, но взгляд его, если бы мог, расплавил бы Тесме на месте.

Однако Селиус сдержался и, повернувшись к нам, начал вести занятие:

– Я знаю, что вас четыре года обучали как экспертов, способных обнаружить следы присутствия проклятия и определить его. Очень жаль, что вас не учили противостоять проклятиям. Этим мы и займемся. – Недовольный взгляд на Тесме и чуть нагловатое: – Слушайте и запоминайте. Я не буду учить вас конкретным заклинаниям противодействия, хотя и это будет присутствовать на наших лекциях, но в основном моя задача – научить вас думать, анализировать и нейтрализовывать проклятия любой сложности. В идеале вы должны быть способны противостоять даже неизвестным вам проклятиям, разрушая их основу.

Мне уже нравился его подход, а учитывая тот факт, что не так давно пришлось столкнуться с неизвестными ранее проклятиями, обещанные навыки становились и вовсе бесценными.

– Во всем есть основа, – маг развернулся, подплыл к доске, взмахнул рукой, и иллюзия убиения кого-то с большим количеством внутренностей тут же развеялась, оставляя чистое пространство. – Например, в основе почти всех здесь присутствующих – вода! Именно она, меняясь под воздействием проклятий, делает их столь действенными.

В корне неверная теория, и мы все насупились, как, впрочем, и Тесме, очень недоверчиво поглядывающий на коллегу.

– А ты слушай, слушай внимательно, – шепнул мне Счастливчик. – Селиус – единственный, кто умудрился проклясть все великие роды Темной империи, и снять эту гадость не могли очень долго.

– Все и разом? – сыронизировала я, вмиг разуверившись в призрачном преподавателе.

– Слушай его внимательно, Дэйка, – прошипел кот, – слушай и запоминай каждое слово.

Я огляделась: судя по всему, авторитет Селиуса упал в глазах всей нашей группы, и этого никто не скрывал, а я решила послушать, что он скажет, – это не помешает точно. И записала сказанное, используя сокращения, которым нас научил Тесме. А когда подняла голову, поняла, что Селиус смотрит на меня, причем смотрит с благодарностью. Мне же он и начал рассказывать, практически не обращая внимания на остальных:

– Каждое проклятие строится по определенной схеме – эмоции плюс мысленное послание. Облачаясь в словесную форму, оно влияет на структуру организма жертвы. Но вы не учитываете, что графическое изображение измененной под воздействием проклятия структуры тоже весьма действенно.

Слова он использовал не совсем верные, но в корне… в корне, возможно, был прав, так как мне вдруг вспомнилось то, что я сделала в конторе. Ведь я нарисовала знак из охранительной магии, и он действительно защитил! С этого момента я жадно слушала каждое слово мага, слушала, соотносила с тем, что не так давно пришлось узнать и применить, и понимала – это новый, совершенно новый уровень проклятий. Точнее, то самое новое, что хорошо забытое старое.

А Селиус продолжал:

– Любое проклятие обратимо.

Наша группа зашумела, Тесме откровенно посмеивался над коллегой, а я слушала, затаив дыхание.

– Крайне неприятно наблюдать вашу ограниченность, – с усмешкой произнес Селиус. – С другой стороны, наши знания всегда были уделом избранных – двух-трех магов из сотни магически одаренных, что способны смотреть на мир широко распахнутыми глазами.

Тесме не смолчал:

– Знаете ли, присутствующие здесь адепты, если учитывать численность населения, также являются избранными. Фактически один адепт на две-три тысячи разумных граждан империи.

– Я говорил о магах, – холодно уточнил Селиус. – А если говорить о данном стаде, которое вы именуете адептами, я вижу здесь лишь одного адепта, способного стать выдающимся проклятийником.

И маг указал на меня.

На губах Тесме расплылась каверзная ухмылочка, после он произнес:

– Поверьте, потенциал конкретно этой адептки оценили не только вы, уважаемый коллега.

У меня кровь от лица отхлынула. Неприятно до крайности, когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал, но эти намеки были и вовсе оскорбительны.

И я решила, что на сей раз молчать не буду.

– Не ожидала от вас, – негромко сказала я.

Магистр молча сложил руки на груди, окинул меня неприязненным взглядом, затем обратился к Селиусу:

– Продолжайте лекцию.

Маг вернулся к доске и вывел: «Заклинание противодействия “Антаге”».

– Записывайте, – обернувшись к нам, произнес он.

Дальнейшая лекция протекала в соответствии с классическими методами преподавания в нашей академии. Я механически записывала, стараясь сосредоточиться на учебном материале, но… не получалось.

– Видно, что ты росла в деревне, – неожиданно прошептал Счастливчик.

В ответ на мой недоуменный взгляд он пояснил:

– Для тебя слишком значимо общественное мнение. Брось, малышка, какая тебе разница, что думает этот заносчивый обездоленный?

Мой взгляд стал еще более недоуменным.

– Тесме – лишенный магии, – пояснил Счастливчик, затем усмехнулся и добавил совсем тихо: – Кстати, он сам даже не подозревает, что магии его лишил ученик Селиуса. Забавно, да?

Интересно, а язык человеческих магов возрожденный дух Золотого дракона знает? И историю с артефактами? И…

Внезапно воздух замерцал, в следующее мгновение перед нами появилась Дара, которая, кивнув магистру Тесме, произнесла:

– В расписание четвертого курса были внесены изменения по просьбе мастера старшего следователя Окено. Лорд-директор одобрил. После окончания данной лекции адептов ожидают в криминалистической аудитории, Бытовые проклятия перенесены на время практических занятий. Всего кошмарного вам.

И возрожденный дух испарилась.

– Видимо, какое-то убийство, – догадалась Янка.

– Да, любит Окено полевые испытания проводить, – отозвался Горрад.

– На наши завтраки смотреть, – добавила Ригра.

И мы все вновь уставились на Селиуса в ожидании продолжения лекции. Чего у нас было не отнять, так это жажды знаний.

Маг, оценив наше желание слушать дальше, неожиданно улыбнулся и произнес:

– «Аррэ эбектум» и вот этот символ, который вы представляете, а фактически рисуете мысленно, – в несколько штрихов Селиус изобразил один из простейших солевых кристаллов, – и ваш преподаватель больше не увидит ваших завтраков, – завершил свою речь маг.

Пару мгновений мы пытались осознать услышанное, затем все и разом стремительно раскрыли тетради на последней странице и внесли туда как заклинание, так и схему кристалла. Магистр Тесме спокойно дал нам все записать, после произнес:

– Адепты, всем сходу низший бал по методологии проклятий.

Мы так и замерли, а преподаватель добавил:

– Вы бы еще полетать попытались, наивные. Какая магия при вашем резерве?

И все сразу вспомнили, что никакие мы не маги… Обидно.

И обидно нам было ровно до слов Селиуса:

– А кто из присутствующих мог бы похвастаться навыками кузнечного дела? – Мы удивленно на него посмотрели, маг улыбнулся и задал провокационный вопрос: – Или, быть может, у нас здесь присутствуют знатоки южного эльфийского наречия?

Все отрицательно головой помотали, Селиус улыбнулся и наставительно произнес:

– Не спорю, для того чтобы стать магами, вам потребуется от пятнадцати до тридцати лет – при нулевом ресурсе, коим вы сейчас обладаете. Но так же как каждый из вас способен выучить несколько эльфийских слов или выковать скобу для крепления бревен, так и простейшая магия вам вполне доступна. Вы, адепты Академии Проклятий, в совершенстве владеете управлением собственных энергетических потоков и обладаете великолепной зрительной памятью – этого достаточно, чтобы применять простейшую магию для личного пользования. На себя вы способны влиять.

Мы все и разом почему-то посмотрели на Тесме, магистр же пристально взирал на Селиуса, затем ядовито произнес:

– Даем адептам не указанные в плане лекции знания? – Почему-то после этих слов Селиус потускнел в буквальном смысле слова. А Тесме поднялся и нам приказал: – На выход.

Счастливчик тут же спрыгнул с моих колен и снова куда-то умчался. Мы же всей группой встали, собрали ученические принадлежности и, поблагодарив мага за лекцию, нестройной толпой двинулись прочь из аудитории. И не знаю, кто из преподавателей прав в данном случае, однако уверена – не только я сегодня же собиралась испытать магическое заклинание.

* * *

Из потустороннего мира выбираться оказалось непросто. Для начала лестница, за время своего недолгого здесь нахождения, почему-то обрела зеленоватый оттенок и склизкую поверхность, а потому впереди идущие благополучно повалились на нас, ступающих следом. Но даже когда мы все, цепляясь друг за друга, стали карабкаться вверх, выяснилось, что воздух почему-то уплотняется, замедляя наше движение.

– Дара! – крикнул Тесме.

Дух явилась над нами, померцала, потом хмуро приказала:

– Всем вниз.

Измазавшиеся зеленой слизью адепты послушно вернулись в негостеприимные объятия мира мертвых. В то же мгновение лестница была охвачена синим пламенем. Причем Дара жгла ее со скучающим выражением на лице, так, словно это было рутинное выполнение обязанностей, и эти самые обязанности давно опостылели.

Когда лестница обуглилась, Дара довела ее до состояния раскаленного камня, красноватого такого, после чего приказала:

– Поднимайтесь.

Мы молча и выразительно посмотрели на возрожденную, она – не менее выразительно на нас.

– Долго стоять будете? – Тесме взошел на первую ступень. – Время, адепты.

Все молча и осторожно последовали за магистром, и только я стояла, оглядываясь по сторонам в поисках Счастливчика.

– Дэя! – окликнула меня Дара.

Послушно побрела к лестнице. В первый раз, когда мы пытались подняться, Тесме оставался внизу, и я так поняла, что никто не собирался закрывать вход в потусторонний мир, но сейчас магистр шел первым и…

– Здесь я, – раздалось позади, после чего Счастливчик, ловко запрыгнув мне на спину, взобрался на плечо, устроился поудобнее, отчего я чуть не свалилась, и промурлыкал: – Я узнал.

– Узнал что? – стащив кота, я обняла его и поторопилась подняться вверх по лестнице, причем воздух уже не удерживал.

– Узнал, кто так славно подставил тебя, малышка, – промурлыкал возрожденный дух и совсем по-кошачьи потерся мордочкой о мое плечо.

– Ии-и-и… – я даже остановилась, – кто?

– Узнаешь, мрр, все узнаешь на занятии со старшим следователем Окено, он как раз на месте преступления. – И Счастливчик умильно зажмурился, совсем как самый обыкновенный кот.

Осознав, что я отстала от группы, торопливо возобновила движение и все же:

– А ты не мог бы сказать? – с запинкой спросила я.

– И испортить тебе момент осознания истины? Я что, зверь? Не в буквальном смысле, но все же. – Счастливчик приоткрыл один глаз. – Сама догадаешься, ты у меня малышка умненькая.

Давно меня никто не хвалил, приятно очень.

* * *

Едва мы вышли в реальный мир, дышать сразу стало легче, хоть это и было подземелье. Причем намного легче.

И уже даже как-то с радостью воспринималось ворчливое:

– Ходют и ходют… Не шаркай ногами, Герген!

Наш самый невозмутимый и вечно ко всему безразличный адепт вздрогнул всем телом и продолжил подъем значительно быстрее.

Тесме нахмурился и остановился.

– И чего стоим? – умильно поинтересовалась лестница.

– Прекратите пугать адептов! – зло приказал магистр.

– Ишь, пугливых нашел, не смеши старую лестницу, Тесме. Твои пугливые, чай, и в одиночку туточки шастают!

Тесме промолчал, видимо, ожидая, пока пройдут лишние уши, то есть адепты. И он стоял, а мы все прошли мимо, но так как я позади всех шла, я и расслышала его тихое:

– Что?

– Ой, чегось сболтнула я, старая… Звиняй, Тесме, не моя тайна.

И дух умыл руки, в смысле – смылся, даже светильники чуть потускнели с ее уходом. В следующее мгновение магистр рявкнул:

– Риате, стоять!

Я остановилась. Счастливчик же делал вид, что спит и вовсе ничего не слушает, но мурлыкать перестал.

– Риате! – Тесме, перепрыгивая по три ступени за раз, стремительно приблизился, навис надо мной и прошипел: – Адептка Риате, еще раз и глядя мне в глаза – вы брали запрещенные книги из библиотеки?

Несмотря на не особо яркое освещение, я отчетливо разглядела, что правое веко у Тесме дергается.

Глянув в сторону ушедшей группы, тяжело вздохнула и честно ответила:

– Магистр, о моих отношениях с лордом-директором вы знаете. О том, с чем нам пришлось столкнуться в конторе, – тоже. Да вам же все известно, магистр! – Счастливчик вдруг снова начал мурлыкать, словно успокаивая меня, я успокоилась и уже тише продолжила: – И вот вы нас всегда учили смотреть, запоминать, анализировать, делать выводы. И знаете, каковы мои выводы, магистр? Мои выводы – мы столкнулись с кем-то, кто знает о проклятиях значительно больше нас! Это все равно, как если бы мы знали проклятия только до шестого, еще фактически безопасного уровня, а кто-то другой с легкостью пользовался бы десятым, а то и тринадцатым уровнями. И одно дело, когда все это учишь в теории, но совсем другое, когда сталкиваешься в жизни. Я столкнулась. Столкнулась с тем, что заклинания противодействия из вашей личной тетради помогают, а из сборника, что вы нам диктовали, – нет! И вот когда у тебя на руках умирает партнер, а он вообще Ночной страж, то есть в принципе магически защищен сильнее всех прочих, как-то перестаешь думать о том, что пользоваться вашей книгой плохо, потому что записанные в ней заклинания помогли спасти Юрао.

– Риате… – попытался прервать меня Тесме.

Но меня уже не остановить было.

– Я к чему рассказываю все, магистр, – судорожный вздох, и я все же это сказала: – Мне совершенно не совестно, что я пользовалась вашей книгой. Мне, наоборот, страшно даже представить, что я могла ею не воспользоваться. Но я не воровала никакие учебники из библиотеки! Потому что меня никогда не интересовали запрещенные проклятия. Вот заклинания противодействия к ним – да, но сами проклятия – ни в коем случае! Особенно учитывая тот факт, что теперь я точно знаю – это устаревшие знания.

Магистр молча смотрел на меня, я же тихо продолжала:

– И тем более я бы никогда не стала накладывать проклятие на господина библиотекаря. Да, я была в отчаянии, мне было очень страшно за лорда Тьера и я с ума сходила от неизвестности, но последнее, что я стала бы делать, – это причинять кому-либо вред.

В следующее мгновение Тесме с глухим стоном осел на лестницу и, сжав голову руками, простонал:

– Бездна!..

Счастливчик приоткрыл один глаз, посмотрел на магистра и вновь изобразил глубокий сон. Мне же как-то неудобно было стоять вот так, а тут еще и Тесме добавил:

– Если бы не Тьер, ты уже была бы отчислена с наложенной «Седьмой Печатью»… Я глупец.

Потрясенно смотрю на магистра и поверить не могу в услышанное. «Печать» – заклинание, блокирующее доступ к имеющимся знаниям. «Седьмая Печать» – практически стирание памяти, это… это…

– Магистр, – голос мой вдруг превратился в сдавленный хрип, – вы сейчас пошутили, да?

Мне не ответили ничего.

И оставалось лишь поторопиться подняться вверх по лестнице, стремясь догнать свою группу.

– Промолчишь? – мурлыкнул Счастливчик.

– Я не имею права задавать вопросы магистру Тесме, – глухо ответила я.

Кот вдруг спрыгнул с моих рук, и через мгновение на моем пути стоял высокий, почти как лорд Тьер, но значительно более стройный… дракон. С зелеными, как лес поздней весной, глазами, желтоватыми волосами чуть ниже плеч, светлой, покрытой золотистыми чешуйками у внешних уголков глаз кожей и тонкими бледноватыми губами. Дракон. Как есть дракон, причем вполне материальный. И вот этот дракон мне с легкой улыбкой сказал:

– В жизни каждого бывают моменты, когда молчание – величайшая глупость, малышка.

Потрясенно смотрю на возродившегося духа Золотого дракона.

– Забитые вы в этой академии, – дракон весело мне подмигнул. – Решай сама, кареглазая, можешь как побитый щенок плестись обратно в стайку столь же забитых, боящихся лишний раз тявкнуть, а можешь вернуться к Тесме, и при правильном подходе мужик даст тебе как минимум две зацепки для раскрытия всей этой истории с подставой.

Я продолжала стоять, все еще удивленно глядя на «котейку».

– Кстати, вся эта история связана с лордом Тьером, – улыбка у дракона стала в точности кошачьей, – так что найдешь подлеца, поставившего тебя под удар, – на шаг приблизишься к разгадке истории с артефактами. Решать тебе, малышка.

Я развернулась и стремительно побежала вниз, к все еще сидящему в сумраке магистру Тесме. Правда, на середине пути оглянулась – довольный собой Счастливчик сидел на ступеньке в образе упитанного котяры и хитро щурился, глядя мне вслед. Я же спустилась до магистра, подложив тетрадь, села рядом с Тесме и пошла на нарушение священного правила Академии Проклятий:

– Что произошло в библиотеке?

Быстрый взгляд магистра и насмешливое:

– А, как же, наслышан о вашей с офицером Найтесом затее с частным сыском.

– Мы делаем успехи, должна заметить, – торопливо ответила я и вновь задала вопрос: – Так что произошло?

В ответ Тесме усмехнулся, но вдруг начал говорить:

– Должен признать, я в чем-то горд собой, Риате, мы хорошо вас учим. Очень хорошо. Логичность, подавление эмоций, рациональность. Смотри, на мое обвинение ты не стала вопить: «Да как вы могли так обо мне подумать!», нет, ты четко и конкретно доказала свою непричастность к произошедшему. Ты привела разумные доводы и… Теперь я более чем уверен в спокойном заявлении лорда-директора: «Дэя на подобное не способна. Ваши выводы ошибочны».

Теплая волна благодарности Риану была мгновенно подавлена любопытством, которое жаждало получить ответы.

И я начала с вопросов:

– Почему мне сразу не сказали, в чем обвиняют?

Вопрос резонный – едва обнаружив вторжение в библиотеку, Дара мгновенно отвела меня в комнату, не слушая ни возражений, ни просьб. Через некоторое время явилась злая Верис, сообщила, что она была обо мне лучшего мнения и я под арестом до возвращения лорда-директора.

На этом все.

Ни обвинений, ни допросов, ничего. Даже еду мне приносила жена Жловиса, укоризненно качая головой при каждом появлении. Кстати, она же передала и записку от Окено, в которой старший следователь сообщал, что Юрао под домашним арестом.

Все!

Меня из комнаты выпустили лишь по прибытии лорда Тьера и под конвоем сопроводили в его кабинет, где и состоялся крайне неприятный разговор. И если бы не уверенность Риана во мне, меня вот так же, без обвинений, лишили бы памяти и выставили из Академии Проклятий.

– Тебя застигли на месте преступления, – Тесме перестал сжимать свою голову, сел ровнее, – больше никого там не было. Верис облазила все, особенно после обнаружения исчезнувших книг, но там был лишь твой запах. Доказательства оказались неоспоримы, Риате.

Молча и пристально смотрю на магистра, Тесме под моим взглядом сник и тихо произнес:

– Что именно ты делала в библиотеке? Опиши свои действия по порядку.

Решив быть предельно откровенной, я начала рассказывать:

– Прошла в библиотеку… – Пауза, но я же решила быть откровенной: – На господине Биборе использовала проклятие второго уровня «Утраченные воспоминания»…

– Мгновенного действия? – осведомился Тесме.

– Да, просто чтобы он забыл о моем появлении в запрещенном секторе. Я бы не использовала, удалось же прокрасться незамеченной, но…

– Где он тебя увидел? – Магистр вновь стал собранным и теперь явно пытался представить картину произошедшего.

– Я висела между лестницей и двенадцатой полкой пятого сектора, шестой ряд.

Смерив меня насмешливым взглядом, Тесме произнес:

– Взяла четвертую лестницу, да?

– Я не смотрела, – сознаюсь шепотом, – я взяла первую попавшуюся, подтащила, забралась, а там…

– Это я последнюю ступеньку сломал, – признался магистр, – когда ты формулу катализатора нарисовала, я, как тролль в брачный период, метался между библиотекой и лабораторией, меня постоянно преследовало ощущение, будто я что-то упускаю. Тогда и лестницу сломал, Бибор ругался страшно. Ну да ладно, мелочи. Что дальше?

Я, тяжело вздохнув, сообщила уже известное всем:

– Ругань духа-хранителя, появление Верис и вас, потом арест…

Мы с магистром переглянулись, Тесме чуть прищурился и произнес:

– Двенадцатая полка, пятый сектор… Заклинания противодействия времен Дарайской войны… Ты подозреваешь, что тварь, организовавшая перенос каррагов в Ардам, может быть связана с периодом последней междоусобной войны в Хаосе?

И, не дождавшись моего ответа, задумчиво и уже обращаясь скорее к самому себе:

– Человеческая магия… утраченный язык… Точно! – Он подскочил. – Тот, подобный агонизирующей змее символ! А я все понять не мог, почему этот язык мне что-то напоминает. Человеческая магия! Так вот она – разгадка! – И уже совершенно забыв про меня: – Лестница, вход в лабораторию!

Дух не стал молчать и ехидно заметил:

– Чай, входом ошиблись, магистр Тесме, старость не радость, да, уважаемый?

Не утруждая себя ответом, преподаватель развернулся и умчался наверх, чтобы перейти в нужное подземелье. И мчался он, перепрыгивая по две, а то и три ступени разом.

А я осталась сидеть.

И никак не могла понять – кто столь жестоко попытался избавиться от меня и зачем? Пока размышляла об этом, подошел Счастливчик, нагло забрался ко мне на колени, умильно заглянул в глаза и поинтересовался:

– Сидеть долго будешь, малышка?

Решив возмутиться, я сурово сказала:

– Хватит называть меня малышкой!

На морде котяры расплылась хитрющая улыбочка, после чего возрожденный промурлыкал:

– Тебе сколько лет?

– Двадцать один, – призналась с тяжелым вздохом.

– Тысяча двести сорок один мне, – с чувством явного превосходства поведал котяра.

Почему-то я, потрясенная услышанным числом, вдруг произнесла:

– Да меньше месяца тебе, – почесала оторопевшего кота за ушком и добавила: – А как вырос уже.

Счастливчик отмер, прищурил глаз и ядовито так:

– Манюня, никак язвим?

Мне почему-то вспомнился тот несчастный котейка, которого подобрала в подворотне, и я честно ответила:

– Нет.

У кота отвисла челюсть.

Проведя некоторое время с открытой пастью, он ее сам себе лапой закрыл и сокрушенно признался:

– Меня так ни разу в жизни не унижали. Да что там за одну жизнь – за все жизни! – слез с моих рук и, направившись вверх по ступеням, заявил: – Все, я обиделся.

– На что? – искренне не поняла.

Развернувшись, кот уселся на ступеньку и снова стал драконом в темном облике. Правда, на сей раз лицо его было значительно сильнее покрыто чешуей, чем в момент первого явления. Поднявшись, я с интересом его разглядывала, а дракон почему-то все больше хмурился. Потом раздраженно произнес:

– Есть три темы, которые не обсуждаются с мужчинами, манюня, это – деньги, настоящее и возраст. Запомнила?

«Интересно, а сколько лет лорду-директору?» – подумала вдруг я.

– Ой, деревня ты моя, – дракон поднялся, – в общем, так: Тесме тебе наводку дал, вторую подсказку получишь на занятии с Окено, на которое ты, мелочь, уже запаздываешь. А там бери своего дроу – и вперед, на поиски приключений. Вот Тьер взбесится. А я пошел, мне еще Верис обаять требуется, Даре жестоко отомстить, ну и так, по мелочи. Дел, знаешь ли, по самый хвост.

И уже котом помчался по лестнице.

Моего отца иногда называли тугодумом – просто, бывало, он стоит, молчит и смотрит. Вот и я сейчас так себе папу напомнила. Стою, смотрю и думаю, пытаясь понять мотивы и поступки возрожденного духа. И начинаю догадываться, почему Риан сказал, что в свой замок его не пустит…

Затем, подняв тетрадь с лестницы, я поторопилась на лекцию, вспомнив, что опоздавших Окено очень не любит.

* * *

Странное это ощущение – когда врываешься в аудиторию, а там пусто…

Я так и застыла в дверях, оглядывая аудиторию: ровные ряды черных столов, окна с темными занавесями… черный провал в полу около доски, так напоминающий зыбучий песок…

– Риате, низший бал! Вот так вот, сходу и с наслаждением, – донесся из дыры голос Окено. – А чтобы впредь не опаздывала, к послезавтрашней лекции, а она у нас с вашей группой первая, накатаешь мне контрольную по разложению человеческого трупа в условиях подвальных помещений. Теперь живо сюда!

И тут я услышала приглушенное бормотание и разобрала: «Аррэ эбектум». Сопоставила со словами Окено про контрольную «по разложению человеческого трупа в условиях подвальных помещений»… И вместо того чтобы прыгнуть в пространственную дыру, побежала к шкафчику, вынула тканевую маску, используемую для лабораторных, надела и только после этого с разбегу ринулась в проход.

* * *

Запах гниющей плоти просто оглушал. Я в полете умудрилась, выронив тетрадь, закрыть нос руками и, когда упала на груду учебных принадлежностей, поняла, что таким же образом поступили все в нашей группе.

– Убийственная вонь, – простонала Онха, стоящая позади всех адептов, и начала проговаривать: – Аррэ эбектум.

У полуорки всегда были трудности с концентрацией внимания, вот и сейчас она с трудом сдерживала рвотные позывы, в то время как остальные уже спокойно внимали старшему следователю. Но от мыслей об Онхе меня очень сильно отвлекал удушливый запах гниения, я и сама с трудом сдерживалась.

– Аррэ эбектум, – на выдохе, с вплетением энергии на втором и четвертом слогах произнесла я, затем последовала мысленная прорисовка схемы кристалла.

И потрясенное «О Бездна!», когда символ, неожиданно материализовавшись в воздухе, почернел и поплыл на меня. Но едва рисунок коснулся моей руки, выставленной в глупой попытке остановить его, тошнота прошла. Мгновенно. И запах, практически сбивающий с ног, вдруг начал восприниматься как нечто незначительное, присутствующее, но абсолютно не доставляющее дискомфорта. И тут я подумала – а Ночные стражи тоже чем-то подобным пользуются? И если да, тогда…

– Ну а теперь, – прозвучал предовольный голос старшего следователя, – любуемся нашей красавицей… И отдельная просьба – будете блевать, соизвольте хоть не друг на друга.

Так как я ростом не отличаюсь, торопливо иду вперед группы и становлюсь между Янкой и Ригрой – мы самые низкорослые из присутствующих.

И вот, стоило мне направить готовый внимать взор на Окено, как тот отработанным и несколько пафосным жестом стянул простынь с лежащего на полу тела, которое явно и являлось источником трупного запаха.

Мы все на это тело посмотрели очень внимательно, после – столь же внимательно на следователя.

И лицо у полувасилиска стало такое, ну просто такое… такое разобиженное.

– Не понял, – мастер Окено обвел нашу группу подозрительным взглядом, – а где ваша стандартная реакция на труп?

Ригра неожиданно дернула меня за рукав и прошептала:

– Селиус гений, да?

– Ага, – так же шепотом ответила я.

– Адепты, труп, – Окено выглядел обескураженным. – Вы что, издеваетесь?

– Труп как труп, – спокойно произнес полугном Руви. – Что мы, трупов не видели?

Я невольно оглянулась – наши все стояли такие вальяжно-надменные и едва скрывали победные ухмылки. В общем, Селиус стал героем всей группы! И я повернулась обратно к старшему следователю, тоже с трудом сдержала победную улыбочку… а потом вновь посмотрела на труп.

Улыбка медленно сошла на нет…

– Ну, я и не сомневался, что ты ее знаешь, Риате. – Окено весело мне подмигнул. – Этот контингент ты должна хорошо знать.

А я смотрела на рыжеватые волосы, полные и уже синие губы, чуть вздернутый нос и вспоминала всегда заразительный смех Норы…

– Дочь мастера Урда, это трактир на западном въезде в Ардам, – тихо начала я. – Двадцать пять или двадцать шесть… – Голос сорвался, я откашлялась и продолжила: – Двадцать пять, она летом отмечала в чайной у Элисы…

Не то чтобы я дружила с Норой, но знала хорошо, и сейчас перед глазами проносились картинки: Нора в голубом платье с цветами в волосах, она так любила голубой цвет, Нора в трактире, Нора улыбается мастеру Бурдусу, забежав к нему по поручению отца… А вот теперь она со вспоротым животом лежит на грязном полу в заброшенном подвале… Кто с ней так? И за что?

Не сразу поняла, что глаза полны слез. Торопливо вытерла и вдруг подумала – а при чем тут Ночная стража? Убийствами подобного типа занимается Дневная стража.

И я прямо спросила у старшего следователя:

– А почему этим делом вы занимаетесь?

Окено подошел к трупу, наклонился и одним движением разорвал платье, обнажая рану на белом животе.

Вопросы отпали сразу – то, что казалось ножевым ранением, на деле напоминало…

– Как будто когтистой лапой вырвали кусок, – прошептала Янка.

И при этом на одежде вид такой, словно удар был нанесен ножом…

– Вам не видно, – Окено выпрямился, – но для любого мага очевидно, что тут сильно искажен магический фон. Как вы понимаете, подобное автоматически переводит данное дело под юрисдикцию Ночной стражи. В данный момент мы выясняем причину колебаний магического фона и ищем связь этого явления с убийством дочери трактирщика. Одно могу сказать точно – девчонка здесь чуть больше трех суток.

«Чуть больше трех суток»…

И мысли понеслись вскачь: три дня назад я была схвачена в библиотеке… И меня подставили… Видимо, для того чтобы украсть книги по запрещенным Смертельным проклятиям… Но на территорию академии посторонний проникнуть не мог. Значит, это сделал кто-то из адептов. И вот теперь я вижу Нору, ту самую Нору, из-за которой отчислили Логера. Ерга Логер – адепт Академии Проклятий, значит, проникнуть в библиотеку мог. И Логер был очень зол на меня за отказ помочь ему, для Ерги обучение в академии было смыслом жизни. Он вообще планировал остаться преподавателем… А тут беременность Норы, заявление ее отца на имя лорда-директора, требование Тьера, отказ Логера жениться и последовавшее за этим отчисление адепта из академии…

Беременность Норы!

У меня внутри все похолодело.

– Мастер старший следователь Окено, а… – Я глянула на труп, стараясь думать о нем только как о трупе, а не как об убитой Норе. – Судя по ране, получается, у нее что-то… вырвали?

– Угу, чрево, – Окено ухмыльнулся, видимо, ожидая нашей тошнотворной реакции.

Но все держались стойко и даже слегка безразлично.

Все, кроме меня, потому что я точно знала – Нора была беременна.

По щекам потекли слезы.

– Риате, – Окено явно заинтересовался начавшимся у меня потоком слез, – у тебя есть мысли по поводу подозреваемых?!

Судорожно вздохнув, я попыталась успокоиться и с трудом ответила:

– Отчисленный адепт Академии Проклятий Ерга Логер.

Все наши зашумели, Ригра повторно дернула меня за рукав, но ничего не сказала, зато Окено, с подозрением глядя на меня, спросил:

– С чего ты…

– Нора была беременна, – понимая, что в конце почти перешла на шепот, уже громче продолжила: – Отцом являлся Логер, за отказ взять на себя обязательства лорд-директор его… отчислил.

Лицо старшего следователя несло на себе печать сомнений ровно до слов «лорд-директор». Вот после этого Окено посветлел челом и задумчиво произнес:

– Это да, лорд Тьер мог отчислить за подобное, – хмыкнул и, скрестив руки на груди, продолжил: – Случай один знаю, Тьер ваш совсем еще зеленый был, только военную закончил, отправили его, значит, в пограничье, дали отряд головорезов, приказали захватить крепость. Насколько я в курсе, дело считалось заранее провальным, вроде как хотели урезонить молодого аристократа. Но Тьер высоту, то есть крепость, взял. Двадцать бойцов плюс сам Тьер, но взял, несмотря на то, что там два демона и семь темных магов имелось. Не в этом суть, суть в том, что один из его подчиненных по неписаным законам военного времени попользовался служанкой коменданта. – Старший следователь усмехнулся и завершил: – Наутро невоздержанный головорез для начала женился на зареванной девчонке, оставив ее наследницей всего своего имущества, а после был казнен Тьером.

Потрясенное молчание всей нашей группы, и мое в частности.

– Кстати, вот тот самый любвеобильный оказался единственной потерей тьеровского отряда. Поговаривают, что на все мольбы несчастного о помиловании Тьер спокойно ответил: «Я предупреждал».

Об убийственном спокойствии лорда-директора мы все уже знали… в смысле знали, что оно действительно убийственное.

– Так о чем это я? – Окено клыкасто улыбнулся: – Особое отношение у Тьера к женщинам, бережное и трепетное.

И взгляд такой – на меня. Выразительный.

– Так вот, – старший следователь подмигнул, опять же мне. – Так что отчислением Логера я не удивлен. – И, повысив голос: – Дарген!

В подвал со стороны входа, а не как мы, через пространственную дыру, вошел незнакомый мне офицер Ночной стражи, коротко кивнул нам, ожидающе уставился на Окено.

– Подозреваемый Ерга Логер, отчисленный адепт Академии Проклятий. Объяви розыск, и чтобы через час он был у меня на допросе.

Офицер вскинул нарост, заменяющий ему бровь, и хрипло возразил:

– Проклятийники магией не владеют.

– Зато у него был мотив, – Окено кивнул в мою сторону. – Бери нашу конкурентку в оборот, и за дело. И да, отправь Найтеса в академию, пусть узнает о произошедшем в подробностях у администрации.

Офицер вперил взгляд красных вампирских глаз в меня, хмыкнул и произнес, растягивая слова:

– Аа-а, напарничек Найтеса, значит? Следуйте за мной, госпожа частный следователь.

После чего развернулся и вышел.

– Ух, и не любят они тебя, – почти пропел явно веселящийся Окено. – И про контрольную не забываем, Риате.

Когда я уходила вслед за офицером Даргеном, позади меня слышался предовольный голос старшего следователя:

– Достаем тетради и приступаем к работе, адепты.

Ну конечно, и конспект мне потом тоже придется переписывать.

* * *

Едва мы вышли из подвала, я с удовольствием сняла маску и вдохнула морозный воздух, щурясь от яркого солнечного света. Правда, солнце вдруг заслонили, в следующее мгновение для начала меня укутали в плащ, потом крепко обняли, и я услышала почти родное:

– Партнер!

Сама от себя не ожидала, но и я радостно обняла Юрао, крепко-крепко так.

– Дэйка, – дроу отстранился, широко улыбнулся, – ты как вообще? Я к тебе прорваться не мог!

– Ты же под арестом был, – вспомнила я.

– Не-е-е, – Юрао поправил мои волосы, – я был под присмотром. Окено за меня поручился, он и приглядывал, а арест это так, отмазка для начальства.

Нашу радостную встречу прервало лениво-насмешливое:

– Голубки, намиловались уже?

Дарген подошел и, скрестив руки под плащом, хитро посматривал то на меня, то на Юрао. Мы с дроу переглянулись, и я сходу сдала всю информацию:

– Подозреваю, что убийца Норы – Ерга Логер, мой одногруппник, отчисленный лордом-директором.

– Неспокойный этот? – переспросил Юрао. – Уверена? Там явно маг поработал, но искажения такие, что отследить не можем. Вообще странная ситуация, и проклятие намешано вдобавок. Наш эксперт, правда, так и не понял, какое именно. Но он у нас не особо компетентный… А, ты ж его знаешь, тот самый, которому ты на окраине при убийстве дроу нос утерла.

Смутно припомнила старичка и задумчиво рассказала:

– Окено приказал офицеру Даргену меня допросить, а тебе отправиться в академию, расспросить администрацию, а точнее лорда-директора, об отчислении Логера.

Дроу нахмурил черные брови и выдал:

– Не пойдет: лучше я допрашиваю тебя, а красноглазка валит к лорду Тьеру.

Полувампир опять молча вскинул бровь и осведомился:

– Дроу, ты окончательно страх утратил, да?

Юрао глянул на меня, весело мне же подмигнул и с честнейшим выражением на лице произнес, к сослуживцу обращаясь:

– Кстати, ты в курсе, как адепты перемещаются сразу в академию? – У Даргена во взгляде промелькнуло удивление с примесью подозрительности к дроу. – Надо поцеловать адепта, и сразу оп – ты на территории академии.

Я оторопела от такого, попыталась возразить, но Юрао мне ловко рот ладонью закрыл и продолжил:

– Присмотрись, у нее едва заметный магический ореол.

– Так это на всех адептах, – чуть растягивая слова, произнес Дарген, – это же защита, у нас тут по городу случаев восемь было столкновений с данным видом магии. Насколько я понял, Тьер и накладывал.

– Да, – закивал Юрао, – но не все в курсе информации об открытии портала-перехода.

– Мм-м! – возмущенно замычала я.

– Вот, смотри, как Дэйка злится, – ничуть не устыдился дроу. – Это у них секретная инфа, кстати.

Офицер Дарген посмотрел на меня, на Юрао, снова на меня, и выдал:

– Давай попробую.

Я остолбенела от такой наглости, а дроу, гад бессовестный, продолжая меня удерживать, заговорщицки так полувампиру:

– Убираю руку – ты целуешь. Только быстро.

– Да было бы, что тут целовать, – фыркнул Дарген.

Моя попытка вырваться оказалась проигнорирована полностью. В следующее мгновение Юрао убрал ладонь и вампир присосался к моим губам…

Полыхнул огонь!

Как отбрасывало Даргена, я видела словно в страшном сне, потому что его не просто отшвырнуло – его пронесло через всю улицу и впечатало в стену ближайшего дома с такой силой, что пробудился дух-хранитель этого дома. Пробудившийся дух, в свою очередь, отшкрябал вросшего в стену потрясенного случившимся полувампира с круглыми от удивления глазами и зашвырнул к нам обратно. Юрао предупредительно отодвинул меня с траектории полета офицера Даргена, и тот повторно впечатался в стену. На сей раз заметно слабее, так как дух-хранитель от удара не проснулся и продолжал спать сладким сном, а вот его коллега из дома напротив сейчас, зло ругаясь, что указывало на его некогда троллью форму, восстанавливал вверенную жилплощадь. И если бы этим все закончилось… Но нет!

Взревело адово пламя!

Когда посреди улицы возник лорд Тьер с лицом, почерневшим от вздувшихся вен, офицер Дарген, уже поднявшийся с грязной отмостки, так и застыл, и глаза у него стали вдвое больше, чем во время полета к стене противоположного дома. И это меня совершенно не удивило, так как взгляд лорда-директора был направлен исключительно на него.

Тут Юрао мне прошептал:

– Только молчи.

А после громко, подчеркнуто весело и главное, мной прикрываясь:

– Лорд Тьер, а мы к вам собирались, тут у офицера Даргена несколько вопросов по поводу недавно отчисленного адепта… э-э-э, как его там…

И Риан, перестав гипнотизировать Даргена, повернулся к Юрао. Тот, демонстративно выставив меня как щит, решил напомнить:

– Это не я ее целовал.

Полувампир мгновенно сообразил, что к чему:

– Это был эксперимент по открытию автоматических порталов переноса… – и сбился, так как Риан вновь посмотрел на него.

И тут я вспомнила вопрос, который очень-очень хотела задать после разговора со Счастливчиком.

– Лорд-директор! – Риан уделил внимание мне. – А сколько вам… лет?!

Черные вены с лица исчезли мгновенно, мускулистые сильные руки сложились на широкой груди, и магистр задал свой и весьма нетривиальный вопрос:

– Где Окено?

Я, Юрао и офицер Дарген разом и почти синхронно указали на вход в подвал.

– Группа? – задал следующий вопрос лорд-директор.

Мы все снова на подвал указали.

– Тьма кромешная, – недобро так произнес лорд Тьер, после чего, обратившись ко мне: – Адептка Риате! – Прозвучало это как форменное издевательство. – А если ваш преподаватель и ваша группа там, то что же вы делаете здесь?!

И взгляд такой…

Мгновенно сняла плащ, вернула его Юрао и, надев маску, почти бегом помчалась обратно в подвал.

Опомнилась я на середине замшелой лестницы. Замерла. Прислушалась – с улицы доносился оправдывающийся голос офицера Даргена и виноватый Юрао. Слушать дальше я не стала. Торопливо спустившись, я нараспев прочла заклинание и уже без малейшего признака тошноты присоединилась к группе, рассевшейся над ящиках, бочках и досках, записывая пояснения Окено, сопроводившего мое появление удивленным взглядом. В ответ на молчаливый вопрос старшего следователя я беспомощно развела руками и, забрав свою одиноко лежащую тетрадь, уселась на ящик. Один взгляд на Янку, и та показала мне два пальца – значит, две страницы записей я пропустила. Перелистнула, оставив пространство для дальнейшего переписывания, и начала писать под диктовку:

– …Задачей осмотра места преступления является установление деталей происшествия во всех аспектах. В случае невозможности установить все события путем применения магических средств задачей следователя становится осмотр следов преступления и иных обнаруженных предметов непосредственно на месте преступления. Не рекомендуется во время осмотра места преступления использовать заклинания от второго и до четвертого уровня, а также усыплять умертвие немеханическими средствами.

И тут послышалась уверенная поступь магистра Тьера, а вскоре в подвале появился и он сам. Мы все мгновенно встали, приветствуя лорда-директора. Магистр, не удостоив нас даже взглядом, обратился непосредственно к старшему следователю:

– Многоуважаемый мастер Окено, – и такой спокойный, очень спокойный голос, – вы внимательно читали подписанное вами трудовое соглашение при вступлении на должность преподавателя Академии Проклятий?

Окено удивленно смотрел на магистра, лорд Тьер милостиво пояснил:

– Двенадцатый подпункт «Обязанности преподавателя» гласит: «Преподаватель Академии Проклятий несет полную и безоговорочную ответственность за обучаемых во время занятия». Я повторю – полную и безоговорочную ответственность, мастер старший следователь Окено. Вы читали, вы подписали и этой подписью обязали себя следовать пунктам договора. Вам ясны причины моего недовольства?!

– Более чем, – глухо ответил полувасилиск.

Едва вопрос был улажен, магистр обратил внимание на имеющийся в наличии труп.

Несколько мгновений Риан просто смотрел, затем стремительно приблизился и, опустившись на одно колено, накрыл рукой остекленевшие глаза девушки.

Несколько мгновений лорд-директор находился в странном оцепенении, поднялся, и лицо его вновь потемнело.

Окено, не сводивший глаз с Тьера, вдруг произнес:

– Адепты, только что мы с вами имели возможность понаблюдать за работой Бессмертного. Знания данного ордена позволяют увидеть последние минуты жизни убитого, чем не могут похвастаться даже некроманты. Как видите, способности Бессмертных дают возможность использовать магию, не затрагивая общий магический фон, и за эту вот особенность в человеческих государствах Бессмертные прозваны «Незримыми». – Это нам, а вот недовольно взирающему на него Риану: – Лорд-директор, не поделитесь информацией?!

Но ответа не последовало. Вместо этого раздалось привычное для меня:

– Дара.

Легкое мерцание – и дух смерти материализовалась перед Рианом.

– Адепт Ерга Логер, статус «отчислен», – голос лорда Тьера пугающе спокоен.

Мерцание Дары стало интенсивнее, и почти сразу последовал ответ:

– Среди живых отсутствует. Вероятности: погружен в сон, используется удаленно.

И снова тишина. Затем абсолютно спокойный приказ магистра:

– Вызывай императорских гончих.

Дара, кивнув, исчезла.

Мы так и застыли, а лорд Тьер, наклонившись, закрыл уже невидящие глаза, набросил на мертвую девушку простыню и произнес:

– Прошу прощения, мастер Окено, дело не в вашей компетенции.

И полувасилиск возмутился:

– Это почему не в моей?! Дело под юрисдикцией Ночной стражи Ардама, и тот факт, что убийцей является адепт вашей академии, ничего не меняет.

По губам магистра скользнула грустная полуулыбка, и Риан тихо ответил:

– Не Логер, уважаемый мастер старший следователь. Уж это вы должны были понять и сами. Прошу прощения за вмешательство в ваш процесс обучения. Всего кошмарного, мастер Окено.

– И вам темнейших, лорд Тьер.

И магистр направился к выходу.

Пешком, в смысле шагом, в смысле без адового пламени. И едва он исчез в проходе, ведущем к лестнице, я не выдержала:

– Лорд-директор! – И, сунув тетрадь растерянной Янке, помчалась за ним. – Лорд-директор, можно один вопрос. Я…

Я пробежала через подвал, свернула к темному проходу и попала в крепкие и главное ожидающие меня объятия.

– Попалась, – торжествующе прошептал Риан, сжимая сильнее.

Так много хотелось ему сказать, много-много, а теперь мы стоим в полумраке подвального помещения, и я чувствую лишь его нежные руки на моей талии и то, как сильно и уверенно бьется его сердце, и уже ничего не хочу говорить.

Мне хорошо, просто очень хорошо, и ничего больше не нужно.

– Родная, будешь так ко мне прижиматься, пропустишь все занятия разом, – прошептал Риан, нежно целуя мои волосы.

– Ага, – ответила я и вспомнила, что у меня лекция вообще-то.

– Пообедаешь со мной? – еще один нежный поцелуй в кончик носа.

– Аа-а… ага, – посмотрела в его мерцающие в полумраке глаза и сама поразилась своей «многословности».

– Тогда до обеда, – легкое прикосновение к моим губам, – и не грусти по поводу девушки, выносить это дитя она не сумела бы в любом случае.

Взревело адово пламя.

Я осталась стоять с совершенно глупой улыбкой и мыслями о том, что так и не спросила… Ну и Бездна с ним, с вопросом, потом спрошу. Постояла еще немного, старательно пытаясь прекратить улыбаться, поняла, что не могу, и решила возвращаться так.

К счастью, в этот момент по лестнице спустился Юрао.

– Дэй, – окликнул он, увидев меня, – можно тебя?

После внушения лорда-директора я понимала, что следует вернуться обратно к группе, но было во взгляде дроу что-то такое, отчего я пошла к нему, а потом и за ним.

* * *

Юрао вывел меня на улицу, и я увидела офицера Даргена, стоящего у той самой стены, куда его отшвырнуло защитой, и он о чем-то разговаривал с тем самым духом-хранителем дома. И лицо у него при этом было такое…

– Дэя, поторопитесь, – крикнул полувампир.

Я перебежала через дорогу, остановилась возле него, с тревогой переводя взгляд с офицера на духа и обратно. Дух был старый, совсем старый, судя по оболочке, не менее пятисот лет, а значит, и дом старый, хотя по виду не скажешь, – дух, видимо, крайне бережливый попался.

– Здеесь леажал, – чуть искажая слова, произнес дух-хранитель. – Здеесь.

И указал на отмостку у стены. Я проследила взглядом и побелела: на каменной отмостке отчетливо виднелся выведенный кровью знак «Помогите».

Не помню, как опустилась на колени, как, достав платок, начала отчищать каменную поверхность в надежде увидеть больше…

– Дэя, Дэя, прекратите. – Офицер Дарген, попросту обхватив меня за плечи, поднял, у вампиров силы много. – Больше никаких надписей нет, поверьте, я проверял.

Меня трясло.

Просто трясло, и даже не от холода, хотя Юрао, опять в свой плащ закутавший, наверное, так и подумал. Меня трясло совершенно от другого.

– Обратите внимание на нижний край, – прошептала я, – это фирменный знак Ерги. Он всегда так писал… Это Логер… – Голос сорвался.

Дарген тут же принял решение:

– Я вызываю Окено.

Мне пришлось сказать:

– Это дело будет передано императорским гончим. – И дроу, и полувампира от этих новостей передернуло, я же добавила: – Лорд Тьер сказал.

Вот после этого лица офицеров Ночной стражи приняли несколько обескураженное выражение, а потом и вовсе странно-оживленное.

– Это что же Бессмертный увидел, что приказал вызвать тех, кого сам не переваривает? – задумчиво произнес Дарген.

– Похоже, дело дрянь, – подтвердил Юрао и тут же так провокационно: – Посмотришь?

О чем это партнер?

Вампир сначала отрицательно головой мотнул, а после:

– Прикроешь? – Юрао радостно закивал, я попыталась вмешаться, но меня здесь не слушали, потому как Дарген решился: – Посмотрю.

Дух-хранитель мрачно осведомился:

– Маагичить вздумали? – Мы втроем переглянулись, и тогда дух добавил: – Дом мой не трогать!

– Не будем, – разом ответили мы, и дух испарился.

А потом началось самое интересное – вампиры владеют магией крови как никто другой, впрочем, им и по статусу положено. И сейчас Дарген, опустившись на одно колено, вплетал багряные всполохи кровной магии в оставленный символ. Багряно-алый дымок вытекал из его ладони, оплетал пальцы, спускался к каменной кладке…

Взрыв!

Меня схватил Юрао, и потому я свалилась на него, практически не пострадав. И пока пыталась подняться, все слышала стоны дроу, который в итоге высказался:

– Мелкая, а тяжеленная же… Дэй, слезь с меня.

Слезла, встала на четвереньки, попыталась встать снова. Придерживаясь за стеночку, таки сумела. А потом мелькнула страшная мысль: «Офицер Дарген!». Я резко повернулась и едва не упала – в голове звенело.

– Стой-стой, – Юрао придержал, – нормально с ним, мы же стражи. Ты как?

Подняла слезящиеся глаза на партнера, дроу скривился и выдал:

– Когда Тьер узнает – ждет меня светлое будущее.

Невольно улыбнувшись, уткнулась лбом в него, пытаясь и отдышаться, и переждать звон в ушах.

– Как она? – судя по голосу, Дарген был в полном порядке.

– Путь в Бездну мне не грозит, – отозвалась я, встала ровнее, уже не опираясь на дроу, и оглядела переулок – ничего.

Совсем! Взрыва словно и не было – даже снег на крышах не потревожился.

– Человеческая магия, – заметив мое удивление, пояснил офицер Дарген, – переулок фактически в стазисе. Причем магия высшего порядка – поколебать ее сумела только защитная магия вашего лорда-директора.

– А взрыв? – тут же спросила я.

Полувампир поморщился и как-то совсем нехотя произнес:

– Я сглупил, почему-то решил, что он или жив, или мертв, а там…

– Что там? Не тяни тролля за хвост, Дарген! – взревел Юрао.

Мрачно оглядев нас, вампир тихо произнес:

– Там две жизни, вторая в коконе… Они связаны, но это действительно что-то совсем странное.

– Это как? – не поняла я.

– Сердце бьется у обоих, синхронно, – ответил Дарген.

– И дыхание в такт? – почему-то спросила я.

– Нн-нет, – офицер странно выглядел, – нет… у второго дыхания нет.

И меня понесло:

– Логера отчислили, потому что Нора от него забеременела, а жениться он не хотел. Кстати, о том, что ребенок действительно его, знал и в этом даже не сомневался. Три дня назад Логер проник на территорию Академии Проклятий, и это ему легко удалось, так как отчисленным он значился бы лишь с началом сессии. Последовал за мной в библиотеку, проклял Бибора, похоже, после того, как меня увели, иначе Верис ощутила бы его запах, хотя нет, тут странность – Верис его совсем не почувствовала, и украл три запрещенные книги по Смертельным проклятиям! – А потом меня понесло дальше: – Логер не вор, никогда им не был, но на меня злился, вероятно, поэтому и подставил. А вот зачем отчисленному адепту книги, в которых для того чтобы все понять, ему потребовался бы не один день?!

– А может, книги нужны были не ему? – предположил Юрао.

– Два сердца, у второго дыхания нет – дитя Норы! – продолжало нести меня.

– Чтобы удержать жизнь в младенчике такого возраста, нужна очень сильная магия, причем магия морских ведьм, работающих с выведением форм жизни из икринок, остальные этим просто не занимаются! – влился в наш поток Дарген.

– Морская ведьма! – выдохнула я.

И тут наш словесный поток был достаточно грубо и резко прерван повелительным:

– Достаточно!

Я не понимала, что произошло, ровно до момента, когда Юрао и офицер Дарген опустились на одно колено. И вот тогда я удивленно взглянула на того, кто появился посреди пустой – окраина города все же – улице, и… тоже поклонилась. Почему-то только сейчас мне пришла в голову здравая мысль – командующим императорскими гончими традиционно является наследный принц. И не могу сказать, что это почетная должность, – просто остальные категорически не желают иметь с гончими дело.

– Леди Риате, – протянул его высочество кронпринц Даргханаш.

– Госпожа, – едва слышно поправила я, вспоминая, в какую сторону следует пятиться, чтобы добраться до подвала.

Но это одна из мыслей, а по сути, – я оглядывала улочку, посреди которой стоял в одиночестве сам кронпринц империи, и только напряженные лица Юрао и полувампира свидетельствовали о том, что я чего-то не вижу. Ну да, я не маг, потому и не вижу – гончие так просто не показываются. И тут дернулся Юрао, а потом я ощутила… холод. Не то чтобы я его раньше не ощущала – конец зимы на дворе, но это был какой-то другой холод… жуткий, замораживающий…

– Не трогать! – Чуть насмешливый приказ одетого во все черное принца.

И холод отступил, но ужас остался. Потом вздрогнул офицер Дарген. А потом дернулся снова и вдруг начал заваливаться, а красные глаза стремительно белели… Я дышать перестала, Юрао подскочил мгновенно, схватил за плечи, заставив отвернуться, обнял, тихо прошептал:

– Он не пострадает… сильно. Это допрос, Дэй, просто допрос.

– Гончие? – задала я вопрос, ответ на который и так знала.

Дроу кивнул и в то же мгновение, отпустив меня, повалился на колени, едва сдерживая стон.

– Кажется, его плохо допросили, – прозвучал издевательский голос кронпринца. – Я приказал быть поусерднее.

Стремительно обернувшись к его высочеству, я искренне возмутилась:

– Это противозаконно!

Откинув голову, кронпринц расхохотался, а затем все так же насмешливо:

– Ну что вы, леди Риате, я абсолютно в своем праве. Дело касается государственной безопасности, а значит, переходит в ведение императорских гончих. Их возглавляю я, и у меня… неограниченные полномочия. В том числе, несравненная леди Риате, я вправе допрашивать при первой на то необходимости. К тому же, – выражение его лица вдруг стало жестким, – оба офицера Ночной стражи были осведомлены о том, что дело передано гончим. Вы лично их об этом уведомили. Еще вопросы, моя радость?

Во время данного монолога хрипели уже и дроу, и полувампир. Я не выдержала. Рванув ко входу в подвал, изо всех сил заорала:

– Мастер Окено!

Где-то там, в подвале, раздался визг, причем, судя по фальцету, орала Ригра. И почти сразу мне навстречу выскочила огромная сине-зеленая змеища с коротким туповатым хвостом… Оседая прямо на холодную землю, я отстраненно подумала, что впервые вижу боевую трансформацию василиска…

– За какой Безс-с-с-с-с-сной тут творитсс-с-с-с-с-сяя-я-я-я-я-я?! – прошипела эта самая змея, обвивая мою талию хвостом и фактически занося всю меня в проем подвала. – Адепткас-с-с, вернитесс-с-с-с на месс-с-с-сто сс-с-с-сзанятий!

И меня усадили примерно так на третью ступеньку сверху.

А после я услышала совершенно особый тон мастера старшего следователя Окено:

– По какому праву ведется допрос шестого уровня?

– Уровень пятый, – небрежно ответил кронпринц.

И вот тут следователь напомнил мне того самого нового препода, каким он был для нас впервые, – ехидного, злого и вообще наглого.

– А доказательства? – повысив голос, вопросил Окено.

В ответ недоуменное молчание.

– Лично мне неясно, пятый это уровень или шестой, я даже седьмой могу предположить.

Хрип Юрао и Даргена прекратился в то же мгновение, затем его высочество соизволил ответить:

– Завтра, прямо с утра, жду коменданта Темной крепости Ардама. Не могу гарантировать, что беседа будет приятной.

Я сидела и прислушивалась, услышала звук шагов. Первым вошел полувампир, вторым бледный Юрао, третьим… третьим был императорский гончий. Причем его видели и дроу, и вампир, а уж то, что его видела я, означало лишь одно – это по мою душу плывет призрачный скелет в призрачных лохмотьях.

– Вот Бездна, – выругался Юрао.

– Она человек, допроса не выдержит, – прошипел, игнорируя мое присутствие, Дарген.

Черная призрачная тварь протянула к моему лицу когтистую руку… Полыхнуло огнем… Императорский гончий остался без руки. Я, потрясенная случившимся, как завороженная уставилась на пепел, тонкой струйкой опадающий на ступеньки замшелой лестницы. Мгновение было так тихо, словно мы опять в потусторонний мир спустились, потом гончий взвыл и тенью метнулся прочь.

И только тогда полувампир медленно, словно не веря в увиденное, произнес:

– Императорские гончие неуязвимы…

– Этот конкретный тоже так думал, – потрясенно произнес Юрао. Но тут же повернулся ко мне и серьезно так: – Партнер, а ты когда в контору собираешься?!

После этого вопроса мне стало легче и даже как-то спокойнее, а уж едва послышалось шипение разъяренного Окено в истинной ипостаси, так совсем спокойно стало, но побегать пришлось… Василиски в этой ипостаси добротой не отличаются.

Сбежав по ступеням, я была остановлена диким воплем: «Маа-а-а-а-а-а-астер!». Причем орала вся наша группа!

Мимо меня пронесся Юрао, затем пролетел Дарген, последним прополз Окено. Я так и застыла, прижавшись к стене еще в момент, когда дроу пробегал. И как выяснилось – не зря. Громыхнуло заклинание упокоения, затем в магическом коконе полувампир вынес останки Норы.

– Стазис разрушился, вот она и ожила, – пояснил он мне, вынося упокоенное умертвие. – А ваши там все какое-то заклинание шепчут. Чего это с ними?

– Аррэ эбектум, – пробормотала и я, избавляясь от нахлынувшей тошноты.

– Ага, вот это самое, – подметил офицер Дарген. – Что это?

– А это мы так… успокаиваемся, – ушла я от ответа.

И поспешила в подвал, к остальной группе.

Когда я вошла в полутемное помещение, не сразу поняла, что происходит. Наши все сидели на полу, зачарованно глядя на мастера Окено, все еще находящегося в ипостаси василиска, а тот шипел, ругался и… диктовал.

– Общая задача осмотра места происшествия разбивается на ряд частных задач. Задача первая: изучение и фиксация обстановки осмотра места происшествия. Задача вторая: установление характера воздействия преступника на окружающую среду, как видите, здесь мы имеем два мощных заклинания стазиса.

Я осторожно обошла старшего следователя, чтобы не переступать через нервно подрагивающий толстый хвост, покрытый ядовитыми шипами, прошла к своему месту и дальше записывала вместе со всеми.

– Задача третья: обнаружение, фиксация и изъятие следов преступления и преступника. – Окено вперил в меня сверкающий взгляд и прошипел: – С тобой ещш-ш-ш-ш-ше поговоримсс-с-с-с-с!

Остаток лекции вся наша группа старательно записывала, как следует устанавливать причины, способствующие преступлению, и что является объектом осмотра места преступления. Как следует осматривать труп, оговаривалось отдельно, и особенно Окено возмущал тот факт, что:

– Шевелиться труп может только в том случае, если стал умертвием! Бросаться к трупу с воплем: «Девушка, вы в порядке?» не только бессмысленно, но и для жизни не полезно совсем! – На сей раз взгляд был направлен на Нурге, полуорка, который, как я поняла, и совершил вышеописанное. – Вы не Ночные стражи, – продолжал орать Окено, – вы эксперты-криминалисты, специалисты по проклятиям! Ваша задача – увидеть то, что стражи не увидели, а не лезть с тупыми вопросами к пробуждающимся умертвиям!

И все это с шипением и нервно бьющим по полу шипастым хвостом. Не знаю, что подействовало на нас сильнее, но точно теперь больше никто и никогда к умертвию не сунется.

* * *

С лекции мы возвращались, вздрагивая от пережитого ужаса, и даже путь, больше напоминающий песчаную воронку, нежели портал перехода, пугал нас меньше шипящего Окено. Зато едва оказались в академии, увидели ожидающую всех куратора Верис.

– По местам расселись, – скомандовала оборотень.

Все расселись, напряженно ожидая продолжения. И оно последовало.

– Для начала, Риате, встань. – Капитан поднялась с места за преподавательским столом, скрестила руки на груди, пристально глядя на меня. И едва я с места поднялась, отчетливо произнесла: – Я была не права в отношении тебя, Дэя. Приношу свои извинения.

Я удивленно смотрела на куратора, не совсем понимая, что происходит. Остальные смотрели то на меня, то на капитана, тоже не совсем понимая, в чем дело. Верис просветила:

– Три дня назад из библиотеки было украдено несколько запрещенных книг. В преступлении обвинили адептку Риате. Обвинили несправедливо. К моему искреннему сожалению, я была в числе обвинителей.

Одного не могу понять, зачем это при всех говорить?

– Садись, – скомандовала Верис и перешла к насущным вопросам. – Адепты четвертого курса Академии Проклятий, указом Его Темнейшества лордом-директором в вашу учебную программу были внесены изменения.

Я молча села, как и все, удивленно глядя на куратора, однако Верис наша реакция не смущала – взяв со стола пачку исписанных листов, капитан начала раздавать их, одновременно поясняя:

– Из общих предметов у вас остаются только теоретические по проклятиям, по остальным будете разделены в соответствии с избранной специализацией. Сейчас вы получаете три листа – на первом расписание, на втором план по экзаменационной отчетности, третий сдадите в конце недели, внеся в него избранные темы по дипломной, курсовым и научной работам.

Теперь удивление стало в разы значительнее.

– Вы не ослышались, – обрадовала нас куратор, – дипломная работа у вас профильная, часть будет сдаваться у Тесме, часть у Орис, остальная часть группы делится между Бытовыми и Родовыми проклятиями. – Завершив с раздачей документации, леди Верис продолжила: – Курсовых по две у основной специализации, однако Риате, Нурге и Дакене, избравшие специализацию «следователь-криминалист», будут писать дополнительную научную работу по предмету мастера Окено.

В аудитории раздалось три слаженных стона, но когда мы просмотрели экзаменационную отчетность, стон стал всеобщим – как и обещал, лорд-директор добавил сдачу нормативов по боевой и физической подготовкам. На какое-то мгновение мелькнула малодушная мысль, что раньше было как-то легче, а потом… Мы же изменились, причем все. И вместо жалоб на жизнь, сжав зубы, каждый повторно вчитался в листы и преисполнился решимости сдать все и сдать непременно. Я невольно улыбнулась, вспомнив, какие трагедии разыгрывались в группе ранее, стоило поставить нам в план лишь на одну контрольную больше, а сейчас… То ли новая форма так повлияла, то ли слова лорда-директора, но мы, адепты Академии Проклятий, изменились, и изменились сильно.

– Если я прав, то сейчас остальные группы тоже получили список предстоящих к сдаче предметов и… – начал гном Того.

– Надо бы успеть в библиотеку первыми, – поняла его мысль Янка.

И все мы с мольбой уставились на Верис.

– Идите, – с улыбкой разрешила она.

* * *

Мы с Яной торопливо шагали в толпе одногруппников, сразу делая разбивку по предстоящему захвату учебной литературы.

– Хрестоматия по Бытовым проклятиям, издание периода правления Дарготара, – просматривая список экзаменов, начала я.

– Там период в четыреста лет нужен, это семь книг из сорока шести, – Янка нахмурилась, – а вот по Любовным придется брать монографии.

– И по Смертельным два обзорных реферата запланированы, – не отрываясь от листка, сказала я.

И тут на меня что-то с разбегу как запрыгнет. Я вскрикнула, уронила все, что в руках держала, Янка так вообще чуть не свалилась, а наглая кошачья морда, потеревшись о мою щеку, промурлыкала:

– Скучаем-с?

И взгляд такой умильный, и глаза оранжевые с золотыми искорками.

– А Верис где?

– В аудитории осталась, – раздраженно ответила я, злясь на Счастливчика.

– Одна? – промурлыкал тот.

– Ну мы же вышли, – злюсь все сильнее.

– Тогда я пошел, – сообщил возрожденный, спрыгнул с моего плеча и вальяжно отправился к освобожденной аудитории.

И пока я собирала все оброненное, Счастливчик все так же вальяжно шел. Первым спросил наш орк, до которого быстрее всех доходило:

– Кот говорящий?

– Оборотень скорее, – ответила Янка.

– Угу, – не стала раскрывать информацию я, и мы отправились дальше.

Но не успели и коридора покинуть, как позади раздался рык:

– ПОШЕЛ ВОН!

Вся наша группа так и застыла, но это было не все:

– Бездна тебя пожри, морда блохастая!

Счастливый Счастливчик прискакал через несколько мгновений, проворно забрался ко мне на плечо и скомандовал:

– Вперед, дети мои!

Адепты Академии Проклятий молча воззрились на меня, но возрожденного духа это не смущало:

– Чего встали? Вперед, говорю, навстречу новым знаниям, в погоню за новыми свершениями, вдогонку за… А куда вы там шли?

– В библиотеку, – сурово ответила я.

Кот нахмурился и выдал:

– Фу, скукотища. Что вы за адепты такие? В таверну, друзья мои, в кабак! На худой случай в винную лавку, а уже потом в библиотеку.

Я молча взяла возрожденного духа за шкирку, сняла с плеча, поставила на пол, и мы пошли в библиотеку. Хотя вот раньше, до появления директора Тьера, точно сбежали бы в ближайший кабак.

– Дэя, – проворчал недовольный кот, – про Логера уже знаешь?

– Про Логера уже все знают, – грустно ответила я.

И всем было действительно грустно, всем, кроме…

– Заучки часто страдают мозгами, – высказалась вдруг Ригра. – Хуже, что из-за Логера по Ардаму теперь будут гончие шастать, а на выходных, если вы не забыли, праздник смерти зимы намечается.

Мы забыли, причем все и разом, а теперь, когда вспомнили, важность похода в библиотеку несколько утратила приоритеты.

– В кабак? – радостно вопросил Счастливчик.

– До выходных еще дожить надо, – решительно сказал Олсо и первым пошел дальше.

Группа потянулась за ним, вслед нам понеслось:

– Черви книжные!

Я остановилась, разгневанно посмотрела на Счастливчика, но эта наглая кошачья морда, вместо того чтобы устыдиться, громко поведала:

– Ну, допустим, в библиотеке вам делать нечего, туда делегации курсировали еще на прошлой перемене, но при условии вашего согласия на мои условия, так и быть, сообщу путь в библиотечное хранилище.

В тот момент его никто не послушал, в тот момент адепты Академии Проклятий гордо шли к царству книг и фолиантов, в тот момент мы еще не знали, что перед нами там целых три курса побывали!

В итоге, спустя непродолжительное время поисков наглого возрожденного духа, вся наша группа выслушивала условия котяры.

– Букеты цветов – двенадцать, – вещал Счастливчик. – Черные розы – ровно сто шесть штук. Духи с ароматом каррисы – две штуки и, несомненно, черные чулки эльфийской работы.

Начинаю понимать, за что Риан не любит этого дракона.

– Дэя, это твой кот? – разгневанно поинтересовалась Ригра.

– Приблудный он, – не моргнув глазом, солгала я.

– Приблудный оборотень? – не поверили мне.

Молча пожала плечами. Нурге тяжело вздохнул и грустно протянул:

– А раньше на преподов скидывались…

– Не жмотничайте, – сладко зевнув, посоветовал Счастливчик, – за эту мизерную плату вы получите доступ ко всем книгам хранилища в любое время дня и ночи и в обход зловреднющих библиотекарей.

Мы привычно скинулись, и Нурге, с деньгами и списком кошачьих требований, покинул академию. Помимо полуорка, Счастливчик затребовал еще трех адептов мужского пола, а остальным предложил проваливать на практику по Бытовым проклятиям.

* * *

Бытовые проклятия – один из самых скучных предметов. И дело даже не в том, что изучаются они лишь до четвертого уровня, так как иных простые обыватели не ведают, дело в занудной и даже почти заунывной леди Нектум. По сравнению с ней профессор Сэдр, преподающий теорию Бытовых проклятий, был еще ничего.

– И не стоит забывать о целесообразности профилактики среди мирного населения, – бубня под нос, вещала почтенная преподавательница. – Знайте, буйное цветение мальвы под окнами дома уже признак того, что один из жителей обладает не только несдержанностью в высказываниях и пожеланиях, но и толикой энергетического ресурса, превышающей нормы обычного жителя Темной империи. Ваша прямая обязанность – провести профилактическую беседу, а в случае неготовности хозяев дома сотрудничать необходимо вызвать офицеров Дневной стражи.

Внезапно небо за окном озарилось золотым сиянием.

Пожилая леди вскинула голову, отчего небрежно собранные в пучок седые волосы совершили скачок, нахмурилась и, раздраженно проклиная источник сияния, направилась посмотреть на возмутителя спокойствия. Не удивительно, что на ее скучнейших лекциях всегда было не только тихо, но еще и слушали все очень внимательно, так как единственным местом в академии, где мальва цвела пышным цветом, являлась как раз лужайка напротив окна леди Нектум. И как говаривал мне прежний директор: «Не заменишь ведь – редчайшая специализация, уникум в своем роде».

Но дальше случилось невероятное – отчаянно сыпля проклятиями, леди подошла к окну и остолбенела. Рот ее медленно приоткрылся, обнажая зеленоватые зубы, что прямо свидетельствовало о присутствии тролльей крови, глаза почти округлились, а по щеке скатилась одинокая слеза. После чего леди Нектум тяжело вздохнула, всхлипнула и с восторгом произнесла:

– Какая любовь!

Усидеть на месте после подобного практически не представлялось возможным, но мы сидели – всем хватило случая на первом курсе, когда рискнувшего вскочить без разрешения одарили спотыкающим проклятием. Норус выбил себе два зуба при падении, руку сломал и ногу вывихнул, прежде чем, отчаянно спотыкаясь, добрел до директорского кабинета, где это проклятие с него сняли. Так что мы все послушно сидели на своих местах, искренне жалея, что шеи не вытягиваются, а леди Нектум вновь тяжело вздохнула и задумчиво произнесла:

– Шаэна… А кто у нас в академии Шаэна? – Густые брови задумчиво сошлись на переносице, и леди проговорила: – Шаэна… Шаэна… Кто-то из новеньких преподавательниц, наверное. Среди адепток Шаэн нет, в этом я уверена… Так кто же? – Мы слушали, затаив дыхание, всем было интересно. И тут Нектум воскликнула: – Капитан Верис! Точно-точно, Шаэна Верис!

А мы еще сидим. Преподавательница обернулась, взглянула на наши измученные любопытством лица и впервые за все время обучения решила сжалиться над адептами.

– Можете проявить любопытство, мужской половине это будет особенно полезно – вдруг и научитесь чему, а вот девушкам, – тяжеленный вздох, – не советую вам на это смотреть, адептки, скончаетесь от жгучей зависти.

Конечно, адептки были первыми! Мы подскочили с мест, подбежали к окнам и… там и застыли.

«Я просыпаюсь с именем твоим,

Лишь именем твоим от бед храним,

Рвет сердце мысль «ты не моя»,

Шаэна, я люблю тебя».

И все это выложено цветами, и сердце лепестками роз выстлано, и на белоснежном дворе смотрится сказочно.

– Стихи так себе, – мрачно произнесла Ригра.

– Это сердце в разрезе? – поинтересовался Горгот, ему как оборотню это было очень интересно. – Кривоватые руки у этого воздыхателя.

– Сели на места! – взревела леди Нектум и, едва мы поспешно расселись, грустно произнесла: – Стихи им не те, сердце кривовато… Доживете до моих лет, и привередничать будет поздно!

До конца лекции леди Нектум злобно начитывала материал – мы записывали, и писать приходилось очень быстро.

* * *

Едва завершились Бытовые проклятия, дверь медленно приоткрылась и в щели мелькнул кошачий хвост. Только хвост. И этот самый хвост, воспользовавшись тем, что леди Нектум стояла к двери спиной и диктовала домашнее задание, провокационно поманил нас всех.

Записав задание, мы поднялись, попрощались с преподавателем и покинули аудиторию, чтобы узреть тот самый кошачий хвост, подманивающий нас в конце коридора.

– Риате, наглый у тебя кот, – обвинительно заметила Дакене.

И мы пошли за хвостом, чтобы узреть его же, исчезающего в маленькой неприметной дверце для персонала академии. И все бы ничего – но это был узкий проход, предназначенный для гоблинов, но никак не для адептов.

– Зря скидывались, – снова Ригра.

Но за кошачьим хвостом отправилась первая. И остальные следом за ней, и только я почему-то никуда пройти не смогла. Сначала не поняла даже, потом осознала, что на моем пути возникла воздушная стена, а после того как последний из адептов нашей группы, согнувшись в три погибели, исчез в той самой неприметной двери, меня вдруг нежно обняли.

Потом раздалось тихое:

– У нас совместный обед по плану намечен, если вы не забыли, уважаемая адептка Риате.

Дверца в неизведанное захлопнулась. Решив, что потом узнаю дорогу у Янки, я повернулась к лорду Тьеру и улыбнулась, едва встретившись взглядом с черными мерцающими глазами.

– Куда этот возрожденный дух увел своих новообретенных последователей? – поинтересовались у меня.

– Мм-м… – Даже не знаю, что и ответить. В итоге почти не соврала: – Удовлетворять жажду знаний.

– Да? – Риан насмешливо вскинул бровь. – Это новое определение для устаревшего и общепринятого «воровать книги»?

Чувствую, что начинаю краснеть.

– Вот оно, твое пагубное на одногруппников влияние, – продолжал потешаться Риан.

– Нам книг в библиотеке не хватило, – попыталась я оправдать случившееся.

– Да неужели? – на меня смотрели с хитрым прищуром. – А вы о том, что книг недостаточно, библиотекарей оповестили?

– Нн-не совсем – мы просто увидели пустые полки, впечатлились и пошли искать благосклонности котяры.

– Зря, – магистр весело улыбнулся, – утром прибыли новые учебники, изданные в соответствии с изменениями в вашей программе. А старые, – из веселой улыбка стала коварной, – перенесли в хранилище.

Ну, Счастливчик!

Мысленно наградив наглого кота парочкой недобрых проклятий, я осторожно поинтересовалась:

– А можно я…

– Предупредишь своих? – завершил Риан мой вопрос. И, почти откровенно издеваясь: – Нет. Нельзя, любимая. Пусть наслаждаются. К слову, в поисках нужной информации им придется прочесть втрое больше материала, нежели используя новые учебники, которые присутствуют в достаточном количестве. А заодно это станет превентивной мерой к дальнейшим грабительским набегам на библиотеки, ибо ты – это еще терпимо, но Логер – уже как-то слишком. А сейчас мы и остальных от этого дела отучим.

Укоризненно посмотрела на магистра – наши ведь не виноваты.

– Нет, – не поддался он на мою молчаливую просьбу. – Заодно раз и навсегда отучатся искать легкие пути в обучении и скидываться для кого бы то ни было.

И сказано это было так, что сразу стало ясно – мое мнение в данном вопросе учитываться не будет, судя по всему, лорд-директор решил взяться за воспитание адептов, используя более жесткие, чем ранее, методы.

– У нас обед, – напомнил Риан.

– Где? – нехотя спросила я, чувствуя себя предательницей по отношению ко всей группе.

– Мм-м, не здесь, – задумчиво разглядывая выражение моего лица, ответил магистр.

А выражение у меня явно было не радостным – ну не могла я вот так наших всех оставить наедине с воспитательным процессом в духе лорда Риана Тьера.

– У тебя одна минута, – нахмурившись, сжалился магистр.

Порывисто обняв его, я бросилась спасать одногруппников.

Как оказалось, совершенно напрасно. Нет, меня все выслушали и информации о том, что в библиотеке достаточно книг, откровенно обрадовались, но из хранилища уходить отказались. Говоря откровенно – я бы тоже с удовольствием тут осталась, потому как среди завалов книг, которые еще даже не успели разложить по полкам, были и учебники для пятого курса, и даже методики для преподавателей. Так что все наши ощущали себя словно в пещере, полной сокровищ, и уходить отказывались.

А мне пришлось.

Меня ждал Риан.

* * *

Странное ощущение – чувствую себя в особняке лорда Тьера как дома. И едва мы появились в комнате со стеклянными стенами, я подбежала к одной из них, разглядывая огромный город, вид на который отсюда был превосходным.

– А ты улыбаешься, – вдруг произнес Риан.

Я восторженно проследила за полетом трех молодых черных драконов, которые клином пролетели над нами, затем разлетелись в небе и сошлись вновь, едва не задев крыши домов.

– Готовятся к параду. – Подойдя ко мне, темный лорд остановился близко-близко, почти касаясь, но все же не обнял. – Отрабатывают полет.

Я чуть откинулась назад, прижалась спиной к его груди, магистр нежно обнял, и слов уже не требовалось. Мы просто стояли, глядя, как за толстым стеклом течет жизнь столицы с многочисленными потоками граждан по дорогам, всполохами огня над площадью, золотистым свечением над дворцом и летающими над городом ящерами. Мне хорошо так было – просто стоять с ним рядом.

– Обед. – Риан с предвкушением произнес это слово. – У тебя есть пожелания к меню?

– Нет, – тихо ответила, накрывая ладонями его обнимающие мою талию руки.

И магистр задержал дыхание, только сердце вдруг начало биться втрое быстрее. А я осторожно погладила его вдруг ставшие напряженными ладони и сама удивилась собственной смелости, да и порыву.

– Дэя, – тихо позвал лорд-директор.

Мгновенно остановилась, смутившись совершенно, и теперь у меня сердце забилось совсем уж быстро, и, стремясь сделать вид, что вообще ничего не произошло, я торопливо отошла, не глядя на Риана, спросила:

– А почему вы передали дело с убийством Норы императорским гончим?

Только после вопроса рискнула взглянуть на лорда Тьера. Магистр, не сводя с меня чуть насмешливого взгляда, молча сложил руки на груди и, иронично вскинув бровь, поинтересовался:

– Это все, что тебя в данный момент интересует, родная?

Смотрю на него и чувствую, как тепло разливается в душе, и от этого становится так хорошо и спокойно, и даже уже не важно, ответит он или нет. Риан как-то загадочно улыбнулся и шагнул ко мне. Шаг, еще шаг и еще один маленький шажок, после которого расстояния между нами не осталось. И, продолжая держать руки скрещенными на груди, магистр наклонился ко мне, тоже медленно, осторожно. Я как завороженная смотрела на него, затаив дыхание, и едва его губы нежно прикоснулись к моим, голова вдруг закружилась…

– Я стучал! – наглый, громкий и чуть язвительный голос кронпринца вмиг разрушил то чарующее состояние, в котором я пребывала. – Тьер, на пару слов!

Сильные ладони магистра нежно обняли, привлекая к сильной груди и пряча смущенную меня от глаз нежданного посетителя, после чего я услышала его чуть хриплое:

– Вон.

Так, пожалуй, еще никто с наследным принцем не разговаривал. Его высочество и возмутился:

– Что?!

– Вон! – уже не скрывая гнева, приказал лорд-директор.

Гул ветра, звук захлопнувшихся дверей и тихое от магистра:

– Так что с пожеланиями к обеденному меню?

С трудом отдышалась и едва слышно ответила:

– Что-нибудь на ваш выбор…

Одарив меня нежной улыбкой, Риан кивнул и вышел, оглянувшись напоследок у дверей. А я осталась стоять, пытаясь понять, почему продолжаю улыбаться. Все шире и счастливее, и не могла остановиться. Просто такое огромное и безграничное счастье, от которого так тепло и сладко на душе, ровно до мгновения, как городской особняк лорда-директора потряс рык:

– Катись в Бездну, Тьер!

Да, улыбаться я перестала.

Открылась дверь, появились слуги, почтительно мне поклонившиеся прежде, чем приступили к сервировке стола. А я… Я, вместо того чтобы остаться на месте и дожидаться Риана, медленно пошла на звук голосов, на повышенных тонах обсуждавших какие-то обязанности.

Я прошла по широкому коридору, спустилась по витой черной лестнице. Подслушивать плохо, знаю, но в холле, оформленном в черно-белой гамме, светлым пятном выделялась приоткрытая дверь, и вот за ней, видимо, в малой гостиной, и разгорался скандал.

– Расследования подобного типа не входят в мои обязанности, – спокойный, слишком спокойный тон магистра.

– Я не собираюсь тратить время на подобные сомнительные развлечения! – вновь сорвался на крик наследный принц.

– Не мне вам напоминать о вверенной вам с момента вашего совершеннолетия должности главы подразделения императорских гончих, – с какой-то издевательской вежливостью произнес Риан.

Тишина, потом тихое:

– Они мне… не подчиняются.

И безразличное:

– Гончие уважают только силу, ваше высочество.

Несколько напряженных мгновений молчания, затем сиплое:

– Я не справляюсь, Риан.

Тяжелый вздох, и с некоторой долей раздражения:

– Я тебе говорил – не меняй тысячника. Ты не настолько силен, чтобы сдерживать их без Пустынника. Но у тебя взыграла гордость, и каков итог?

Видимо, итог был печален, потому как Дарг ушел от темы, произнеся:

– Риан, займись этим, пожалуйста.

И ответ лорда-директора, который поразил меня.

– Не мо-гу! – разделяя слоги, произнес магистр. – Я наследником императорской власти не являюсь.

– Бездна! – выругался тот, кто как раз являлся наследником.

Я осторожно начала подниматься вверх по лестнице, менее всего желая, чтобы меня застигли на месте преступления, когда услышала слова Риана:

– Верни Пустынника. Займись поисками сам, маг действует грубо, оставляет следы. Когда выйдешь на след, спустишь гончих с поводка, за четыре дня справишься, и пусть эта грязная история останется очередной тайной империи.

– А что с ведьмой? – глухо спросил принц.

– Ищем, – зло ответил Риан.

– Мм-м, ты взял след и не нашел? – удивление вперемешку с изрядной долей иронии.

– Я не гончая, – голос лорда Тьера становится отстраненно-вежливым.

– Так эта тварь за тобой охотится, – словно напомнил его высочество.

Застыв на лестнице, прислушиваюсь, затаив дыхание.

Услышала:

– Об этом я осведомлен.

– Да? – недоверчивый такой вопрос. – И вместо того чтобы искать, развлекаешься в этой убогой академии?

Стою на восьмой ступеньке снизу и мрачно слушаю дальше. За академию стало обидно.

– Убогой? – насмешливо-ироничный тон. – Дарг, освежи свои знания истории, и, может быть, тогда ты соизволишь вспомнить, для чего указом твоего же деда была основана Академия Проклятий. И почему мы столь остро нуждались в специалистах данного направления.

– Нуждались, – наследный принц выделил окончание, – а сейчас это убогий пережиток прошлого.

– Дарг-Дарг, – судя по звуку шагов, кто-то направился к выходу, – ты говорил то же самое о Северном Пределе, а сейчас это сильнейшая из крепостей на границе. Я бы даже сказал – лучшая. И поверь, года не пройдет, как Академия Проклятий станет одним из самых престижных учебных заведений империи. Потому что я, в отличие от тебя, на полпути никогда не останавливаюсь. Верни Пустынника – оскорбление наследника империи не повод для заключения в Бездну.

Я взбежала наверх за секунду до того, как распахнулась дверь, и помчалась обратно, так как… неудобно было. И лишь оказавшись возле накрытого уже стола, успокоилась и постаралась отдышаться.

Не успела – магистр появился раньше.

Вошел суровый, собранный, со сжатыми губами и напряженным выражением на лице, остановился в дверях, взглянул на меня, улыбнулся, и даже взгляд посветлел. И улыбка становилась все шире и шире, пока, усмехнувшись, Риан не произнес:

– Быстро бегаешь.

Я покраснела, чувствуя, как жар удушливой волной прошелся по телу, но выяснять причины вопроса не стала, переведя разговор на другую тему.

– Одна из гончих пыталась меня допрашивать. – Просто не нравилось мне, что расследованием будет наследный принц заниматься, с его-то любовью к показательным выступлениям.

Но ответ Риана оказался неожиданным:

– Весь сгорел или только частично?

– Рр-рука, – немного запинаясь, произнесла я.

– Осторожничал, значит. Ничего удивительного, гончие должны были почувствовать. – Улыбка стала очень загадочной, и, делая шаг ко мне, магистр продолжил: – Так что мы там успели услышать?

Щеки просто горели, слова оправдания застревали в горле, и я не успела ничего сказать, как Риан сделал еще один плавный шаг. А я стояла на месте, смотрела на него как завороженная и прекращала краснеть от смущения, напрочь забыв все и разом.

Еще шаг, и черные глаза так таинственно мерцают, что я уже не в силах была оторвать взгляд от магистра, да и пошевелиться тоже не могла. И еще один шаг, сокративший расстояние между нами вдвое, а я поняла, что снова задержала дыхание. И еще медленный шаг, не отрывая глаз от меня, и эта загадочно-счастливая улыбка на четко очерченных губах…

– Я больше не буду подслушивать, – едва слышно выдохнула.

Шаг, и теплые руки осторожно сжали талию, а магистр, склонившись надо мной, усмехнулся и прошептал:

– Правда-правда?

– Да, – закрыв глаза и чувствуя его дыхание на губах, ответила я.

– Да? – насмешливо-провокационный вопрос о чем-то явно другом.

– Да, – еще не зная, на что подписываюсь, ответила я.

Лорд Тьер едва прикоснулся к моим губам и почти сразу выдохнул тихое:

– Дыши, хорошо?

Я не могла, я боялась даже вздохнуть, словно один вздох может разрушить это чувство счастья, которое охватило меня в объятиях магистра, а едва он поцеловал…

– Начинаю понимать, почему ты упала в обморок. – Риан решительно прервал поцелуй, прижал к своей груди, крепко обнял и, касаясь губами моих волос, прошептал: – Я надышаться тобой не могу.

Вскинув голову, вновь затаив дыхание, посмотрела в черные чуть мерцающие глаза лорда Риана Тьера и начала дышать, лишь когда он стремительно накрыл мои губы жарким, почти обжигающим поцелуем.

В двери постучали!

Я вздрогнула и отпрянула от магистра, Риан удержал, недовольно оглянулся на ни в чем не повинные двери, за которыми раздалось неуверенное:

– Господин, горячие блюда подавать?

– Бездна! – неожиданно хриплым голосом выругался лорд-директор.

Пожав плечами, осторожно отошла от магистра, прошла к столу и, присаживаясь, напомнила:

– Обеденное время в академии составляет меньше часа.

Риан недовольно приказал подавать все, что у них там есть, пододвинул мой стул, сел сам. Некоторое время, словно не видя, смотрел на стол, затем дернул головой, будто отгоняя неприятные мысли, и, улыбнувшись мне, задал уже традиционный для наших застолий вопрос:

– Вина?

– У меня учебный день в разгаре, – напомнила лорду-директору. – Вечером дела в конторе.

Хитрая улыбка и неожиданный вопрос:

– А ночью? – И взгляд такой, пристальный.

Двое слуг, подававших блюда, после этого вопроса тоже разом на меня посмотрели. Опять покраснела, на этот раз скорее от возмущения. Риан заметил мою реакцию, недовольно взглянул на полугномов. Через мгновение мы остались одни.

– Прости, – мягко произнес лорд Тьер.

– Все хорошо, – солгала я, опустив глаза.

Может, и пережитки моего воспитания, но неприятно все равно.

И мы приступили к обеду, молча. Риан ел мясо в темно-зеленом соусе из каких-то пряных трав, я же имела возможность вновь приобщиться к шедевру кулинарной магии, видимо, принесенному из знаменитой ресторации. Через некоторое время магистр спросил:

– Что у тебя по отчетным работам?

Тяжело вздохнув, я перечислила:

– Дипломная по Смертельным проклятиям, курсовая по Бытовым и, наверное, первая часть дипломной у мастера Окено.

– В смысле «первая часть»? – переспросил Риан, отпивая глоток темного алого вина.

– У меня специализация «следователь-криминалист», то есть профильная по предмету мастера старшего следователя Окено, значит, курсовая раз в полугодие, и каждая будет составной частью предстоящей дипломной.

И спокойный вопрос лорда-директора:

– Справишься?

Удивленно взглянув на него, недоуменно кивнула, испытывая… да обиду, если откровенно.

– Не злись. – Риан улыбнулся и пояснил: – Ты начала нормально учиться лишь зимой, когда прекратила работу в таверне, и я сомневаюсь, что нагрузка по усиленной мной программе будет тебе под силу.

Молча и мрачно смотрю на него, комкая лежащую на коленях салфетку.

– Я же попросил – не злись, – при этом затаенная усмешка в глазах, – вопрос был задан исключительно с целью выяснить – тебе потребуется репетитор или же справишься сама?

Это его неверие в мои силы обидело, и сильно. Да, раньше я училась не особо хорошо, но училась. А сейчас и вовсе далеко не отстающая в группе, и с нагрузкой справляюсь! Но все же, стараясь не показать, как неприятно стало, уверенно сказала:

– Со Смертельными проклятиями будет сложно, но я справлюсь, действительно справлюсь.

– Опять сдашь с седьмого раза? – иронично полюбопытствовал лорд-директор.

– Зато сдам! – Почему-то начинаю сильнее злиться.

– «Главное – результат»? – процитировал он меня же.

– Главное… – Резко выдохнув, попыталась просто не нервничать и уже спокойно продолжила: – По криминалистике мне поможет Юрао, со Смертельными проклятиями я справлюсь сама. Правда.

Пытаясь скрыть хитрую улыбку, мне согласно покивали, подчеркнуто серьезно воспринимая мое заявление. После чего магистр вернулся к доеданию чуть прожаренного мяса. А едва я сумела, взяв себя в руки, начать есть, спокойно заявил:

– Маг Селиус вполне подойдет. Мне он обязан настолько, что никогда не причинит тебе вреда, а научить сможет многому. Будете заниматься ежедневно в течение часа после заката.

Сжав и так уже помятую салфетку, я сказала:

– Нет. Справлюсь сама.

Обворожительная улыбка магистра и очень спокойное:

– Не обсуждается.

– Слушайте, лорд-директор!.. – возмутилась я.

– Я вас внимательно слушаю, адептка Риате. – Риан продолжал улыбаться, и улыбка становилась все шире.

Скомкав салфетку окончательно, швырнула ее на стол.

– Вина? – вопросил магистр и тут же услужливо наполнил мой бокал.

Скрестив руки на груди, я все же задала мучивший меня вопрос:

– Мое мнение тебя вообще не интересует?

Улыбка лорда-директора стала запредельной, потом он тихо рассмеялся и, водрузив бокал передо мной, язвительно произнес:

– Тоже постоянно задаюсь этим вопросом, но в отношении тебя.

Замечательно, просто слов моих нет.

– Я не пустила тебя тогда в контору, потому что беспокоилась! – раздраженно сказала ему.

– Ты действительно полагаешь, что мое предложение насчет репетитора имеет какие-либо иные причины, помимо беспокойства за тебя? – четко проговаривая каждое слово, вопросил лорд-директор.

Я не нашлась, что ответить.

– Гордость, родная, неуместна в личных отношениях, – несколько жестко произнес Риан.

Аппетит пропал окончательно. Сжав руки на коленях, я просто сидела и смотрела куда-то в никуда. Некоторое время мы молчали, а потом магистр тихо сказал:

– Дэя…

Я продолжала молчать. И не потому, что обиделась, скорее, расстроилась настолько, что не было даже сил ответить.

– Дэя.

– Время обеденного перерыва уже закончилось, наверное. – Я встала, торопливо отпила треть вина из бокала и, все так же не глядя на Риана, попросила: – Верни меня обратно, пожалуйста. Мне еще за учебниками сходить нужно и…

Вспыхнуло адово пламя.

Не глядя, шагнула в языки пламени и через мгновение оказалась в том же коридоре, из которого и исчезала.

Нервно смахнув слезы, направилась в семьдесят четвертую аудиторию.

* * *

На пробежке я была самая последняя. Нововведенные «Основы рукопашного боя», являющиеся пока теоретическими, слушала через слово. Любовные проклятия и схемы наложения прошли как в тумане. Зато с каким наслаждением после всех занятий я переоделась и покинула Академию Проклятий.

Холодный ветер ударил в лицо, вынудив придержать капюшон, который защищал от мокрого снега лучше, чем шапка.

Приближался вечер. Пока только приближался, заставляя канцелярских служащих с тоской поглядывать на часы, а торговцев радостно потирать ладони в ожидании вечерних продаж. По улицам сновали ученики всех возрастов – от малышей, бегущих из домашних школ, до подростков, занимающихся или в темных школах, или в городской общеобразовательной.

Торопливо шагая по улицам, я старалась избежать столкновения с расшалившимися ребятишками, которые ожесточенным боем в снежки, видимо, провожали последние зимние деньки, но, подходя к конторе, получила жесткий удар в спину. Стремительно развернулась, и все для того, чтобы едва увернуться от следующего снежка, которым явно мне в лицо целились.

– Эй! – возмущенно вскрикнула я.

– Ай, – заявили мне в ответ, намылив пригоршней снега.

– Юрао! – заорала я, узнав нахального дроу.

Офицер Найтес хохотал, и пока я лицо вытирала, и пока снег стряхивала, и даже когда в руке моей появился не менее увесистый снежок, чем тот, коим меня наградили, он все еще продолжал посмеиваться. Зря!

– Это первый! – заявила я, прицельно запустив снежком в не успевшего увернуться дроу.

– Дэй! – возмутился он, перестав, кстати, смеяться.

– Знаете, в чем ваша ошибка, офицер Найтес? – поинтересовалась я, наклоняясь, и когда выпрямилась, у меня уже было два снежка.

– В чем это? Тьфу ты! – отплевывался от снега Юрао.

– А ты забыл, где я росла! – Два снежка разом полетели в офицера Ночной стражи. – А у меня, между прочим, четыре младших брата, не учитывая двоюродных, и поверь, быть старшей сестрой в Приграничье – занятие не из простых.

Он не успел ни увернуться, ни отплеваться, как еще три белоснежных снаряда впечатались в оплот власти темного императора.

– Так, значит, ты с партнерами поступаешь? – возмутился Юрао и получил еще снежком в лоб. – Так, значит, да? Все, Дэйка, готовься к смерти!

И мой следующий снежок застрял в воздухе, прямо перед мокрым лицом злого дроу.

– Щит, первая степень, простейший, – обрадовал меня Юрао. Удар ногой по заснеженной дороге – и в воздух взмывает с десяток снежков размером с яблоко каждый. – Магия преобразования материи, – просветили меня, – почти запрещенный уровень.

Нетрудно было догадаться, в кого полетят сейчас снежки, все и разом, и я поступила так, как поступала всегда дома, – с диким визгом рванула к конторе, пригибаясь и петляя по мере следования. Два снежка просвистели над моей головой, три врезались в стену, четыре попали в меня, последний втемяшился в лестницу рядом с моей ногой.

И у кого-то снежки кончились!

Поскользнувшись на лестнице, держась одной рукой за перила, второй захватила побольше снега и, развернувшись, со всей силы запустила снежком в приближающуюся темную фигуру… И почти сразу сообразила, что это не Юрао!

Дроу, кстати, держась за живот и похрюкивая от хохота, прислонился к стене, нагло потешаясь над ситуацией. А я, сглотнув, с ужасом смотрела, как мой снежок медленно сползает со лба магистра Эллохара на его же нос… Там места снежному снаряду было откровенно маловато, и, не дойдя до кончика самой выдающейся части лица темного, он позорно шлепнулся… на сапог директора Школы Искусства Смерти.

– Неожиданно, – скосив глаза на каплю, образовавшуюся на носу, произнес магистр.

– Простите, – поднимаясь, пролепетала я.

Подчеркнуто медленно лорд снял перчатку, вытер нос и, направив на меня строгий взгляд, хмуро спросил:

– В кого целилась?

Молча указала на дроу.

Юрао вмиг хохотать перестал, выставил вперед руку и напряженно:

– Э, магистр Эллохар, давайте без…

Незабываемая издевательская ухмылка исказила тонкие губы директора Школы Искусства Смерти, а в следующее мгновение земля задрожала… Магистр метнулся ко мне тенью, подхватил на руки, и мы практически взлетели на ступени, в то время как Юрао пытался хоть как-то избежать тесного знакомства с огромным снежным шаром, радостно к нему спешившим. И дроу это даже почти удалось, он в последний момент резко ушел от столкновения, отпрыгнув в сторону. Но не тут-то было – огромный, с меня ростом, снежок медленно развернулся, широко ухмыльнулся непонятно как нарисовавшимся ртом и начал решительно настаивать на знакомстве со стражем. Через мгновение случайные прохожие имели возможность увидеть незабываемый петляющий забег офицера Найтеса, напрочь отказывавшегося общаться со снежным комом. Ком настаивал, следуя за дроу по пятам и совершая все те кульбиты, на которые, к моему удивлению, оказался способен офицер Найтес.

– Любовался бы и любовался, – опуская меня на ноги, произнес магистр Эллохар. – Но увы – дела. Понимаешь ли, Риате, ведьмы попросили составленные тобой схемы. – И так как я недоуменно смотрела на него, лорд пояснил: – Схемы, срисованные тобой с ковра-оберега.

Делиться, конечно, не хотелось, но если смотреть на ситуацию объективно – ковер принадлежал им.

– Мне понадобится некоторое время, чтобы перерисовать, – следя за бегом Юрао, ответила я. – И не могли бы вы…

– Прости, дорогая, – магистр снисходительно потрепал меня по плечу, – эта сущность самонаводящаяся и мне с момента создания не подчиняется. А дроу ничего так, хорошо держится. Пошли, Риате.

В этот момент снежный ком, совершив обманный маневр, радостно выскочил навстречу стремительно от него убегающему Юрао и трепетно заключил дроу в снежные объятия.

– Двести восемь – два, – меланхолично прокомментировал Эллохар торжественную встречу представителя закона и представителя погоды.

Глядя, как недовольный и отплевывающийся от снега Юрао выбирается из сугроба, оставшегося на месте столкновения, я обратила внимание на одну деталь:

– То есть два раза избежать встречи с самонаводящейся сущностью удалось?

– Ага, – не стал отрицать магистр, – первый победный случай принадлежит мне, вторым может по праву гордиться Тьер. Почему ты спросила?

– Так вы сказали, что сбежать невозможно! – напомнила я.

– Дорогая! – Эллохар наклонился, щелкнул меня по носу и лукаво продолжил: – Любое заклинание обратимо. Требуется лишь немного знаний, максимум умений и упорство в неограниченных количествах.

Отшатнувшись, я избежала повторного щелчка по носу и оглянулась – Юрао, злой и заснеженный, а главное совершенно невредимый, торопливо шел к конторе.

– Идемте, – решила я, – постараюсь начертить быстро.

* * *

Контора встретила порывом теплого воздуха, ароматом травяного чая, смешанного с духами Риаи, и едва ощутимым запахом чертополоха. Видимо, Юрао урок с каррагом учел и меры принял.

Поспешно сняв пальто, я потянулась, чтобы повесить, но его у меня отобрали, шапку стянули, после чего Эллохар небрежно приказал:

– Поторопись, Риате, времени у меня действительно крайне мало.

Решив не обращать внимания на странности директора Школы Искусства Смерти, я бросила на ходу «Кошмарных, Ри» и, миновав приемную, вошла в свой кабинет. Искать сейф не стала – схему я запомнила наизусть, а вот расположение гномьего тайника нет. И сев на свое место, привычно достала лист бумаги, перо, сменные грифели, чтобы мгновенно погрузиться в работу.

Половина листка была исчерчена, когда Эллохар неожиданно произнес:

– Ты расстроена.

Вскинув голову, только сейчас заметила, что он расположился напротив меня, и все время, пока я работала, чуть склонив голову к левому плечу, пристально наблюдал.

– Почему вы так решили? – несколько удивленно спросила.

Едва заметно ухмыльнувшись, магистр задумчиво произнес:

– Не отрицаешь, значит, я прав.

Мысленно помянув Бездну, я вернулась к чертежу, старательно игнорируя присутствие лорда Эллохара.

Но он, судя по всему, более молчать не желал:

– Тьер?! Тьер, кто же еще. И чем многоуважаемый лорд обидел свою невесту на этот раз?

Вновь прервавшись, я, стараясь говорить спокойно, все же произнесла:

– Меня никто не обижал, лорд-директор в том числе.

На лорда Эллохара я не смотрела, вернувшись к вычерчиванию схемы. Говоря откровенно, после его высказываний за завтраком я чувствовала себя в обществе магистра Смерти крайне неловко.

И тут прозвучало ленивое:

– Врешь ты, Риате, крайне неубедительно.

Рука дернулась, и на идеальном чертеже пришлось затирать кривую линию. Покончив с этим, я бросила взгляд на лорда Эллохара и все же высказалась:

– С лордом Тьером мы разберемся сами и… без вашего вина!

На тонких губах появилась совсем уж издевательская ухмылка, и мне с намеком сообщили:

– У меня очень обширная винная коллекция, как говорится – на любой вкус и… случай.

Решив не отвечать, я вернулась к работе, стараясь больше не допускать помарок. Но это оказалось не так-то просто.

– Прелесть моя, – магистр дождался моего возмущенного взгляда и только после этого продолжил: – Исключительно из несвойственного мне чувства заботы о ближнем – не зли Тьера. Он может пойти на уступки раз, второй и даже третий, а потом воздаст за все сполна.

Сжав перо, я предельно вежливо ответила:

– Надеюсь, этим высказыванием вы, как друг лорда Тьера, и ограничитесь.

И не дожидаясь очередной демонстрации полуиздевательской усмешки, я поторопилась завершить чертеж.

Вычертив последний символ, проверила всю схему и протянула лист магистру. Смерив меня странным взглядом, Эллохар взял пергамент, свернул, уместил во внутреннем кармане и поднялся, все так же не сводя с меня глаз.

– Темнейших вам, – решила я попрощаться первая.

Укоризненно покачав головой, Эллохар шагнул к столу, и передо мной легла маленькая красная ниточка.

– Пусть будет у тебя, Риате, – с улыбкой сказали мне, – конфликт с нападением на лорда-харга Норга почти улажен, переговоры по брачному договору возобновлены, полагаю, уже через два дня Тьер снова будет практически все время проводить во дворце, а количество твоих врагов все растет и растет. Не упрямься. Темных, прелесть моя.

Вспыхнуло синее пламя.

Испортив пол в кабинете, магистр Эллохар меня покинул.

* * *

Юрао, едва вошел, присоединился к скорбному разглядыванию опаленных досок.

– Счет ему выставить, что ли? – задумчиво произнес дроу.

– Эллохару? – удивленно спросила я.

– Да, с этим типом лучше не связываться, – Юр весело посмотрел на меня. – Ну, рассказывай.

– У тебя конспекты по криминалистике есть? – решила я сразу перейти к важному.

– Будут, – с некоторой заминкой ответил дроу. – Нужны?

– Очень.

– Тогда точно будут. Тебе помощь в подготовке к экзамену понадобится?

– Диплом тоже пишу у Окено, – поморщившись, сообщила напарнику.

– Ри припашем, – мгновенно нашел решение Юрао. – Определяйся с темой, бери список литературы, потом засадим Риаю за работу, а я уже с написанием помогу тебе.

– Пасиба! – Даже дышать легче стало. – Что там у нас из срочного?

* * *

Дело номер один. То самое с кражей драгоценностей.

Мы сидели в уютной гостиной дома на пятой Мертвецкой и, попивая чай, слушали рассказ почтенного мастера-стекольщика Ойоко. В гостиной, наполненной бликами переливающихся стеклянных статуэток, тихо потрескивали дрова в камине, щелкал клювом ручной ворон и царил аромат свежих булочек.

– Жена моя, Бездна ей Тьмою, гномиха была мудрая, рачительная хозяйка и… – тут мастер Ойоко вдруг смутился, бросив взгляд на портрет той самой гномихи.

Госпожа Ойоко красовалась на стене в полный рост – мощная, крепкая, плечистая, с двумя перевитыми жемчугом косами, переброшенными на выдающуюся грудь, суровыми сведенными вместе бровями и оскалом, который, видимо, должен был изображать улыбку. Так что не произнесенное мастером стекольщиком мы поняли и без слов.

– Да-да, – отозвался Юрао, – и что дальше?

– Супруга моя была… – гном вновь запнулся.

Открылась дверь, вошла гномиха средних лет, приветливо улыбнулась нам, с безграничной нежностью улыбнулась мастеру-стекольщику, затем сноровисто расставила тарелку с булочками, масло, джем и мед. И все это с улыбкой, легко, радостно, светло как-то. Я заметила, как почтенный гном смотрит на свою… домработницу, и стало сразу ясно, какие светлые между этими двумя чувства.

Юрао неожиданно дернул за рукав, и едва я на него взглянула, кивнул в сторону портрета – да, сразу заметны различия в отношении мастера-стекольщика к этим двум гномихам.

– Так вы вдовец уже сколько? Год? – начал Юрао.

– Д-два года, – запинаясь, ответил гном.

Домработница помрачнела и поспешила уйти.

– А зачем, напомните, вам так необходимы пропавшие драгоценности? – Дроу пристально смотрел на мастера-стекольщика.

Гном смутился, бросил взгляд на закрывшуюся после гномихи дверь и туманно ответил:

– По личным причинам.

Дальнейшее поведение Юрао меня откровенно удивило.

– Да брось! – Дроу громко и неуважительно хмыкнул. – Заливай долговязым, а мне тут сказки не рассказывай, я свой.

«Долговязые»? «Свой»? Или я чего-то не понимаю, или Юрао упускает тот факт, что гном ему по грудь в лучшем случае. Но дальше в том же духе:

– Гнобила тебя, змеюка подколодная? Житья не давала, все дело в свои руки взяла, а как пришло время в Бездну прогуляться, так и свадебные драгоценности припрятала, хотела, чтоб ты и после ее смерти страдал, раз при жизни не загнобила?

Мастер-стекольщик побледнел, покраснел, побледнел снова, косо взглянул в мою сторону.

– Своя, – решил прояснить Юрао, – к тому же мы связаны договором о неразглашении, так что, почтенный мастер Ойоко, все рассказанное вами здесь и останется.

Такой резкий переход от панибратства к вновь деловому тону и меня заставил растеряться, что уж говорить о гноме.

Гном, морально подавленный и вконец сдавшийся, начал рассказывать:

– Примак я, – тяжелый вздох. – Дело семейное все семье Ругиды принадлежало.

– Примак – бедный гном, не имеющий ни дома, ни денег для выкупа невесты, принимается в семью жены на крайне невыгодных условиях, – пояснил для меня Юрао.

– Это да. – Гном вновь тяжело вздохнул, – матушка моя почтенная над брачным договором месяц рыдала. Да дело было молодое, я едва с рудников спустился, а Ругида, – злой взгляд на портрет, – уж взяла в оборот, сам не заметил, как стоим со скрещенными топорами, а старейшина бородой трясет.

Я недоуменно посмотрела на дроу, партнер пояснил:

– Брачные обычаи гномов имеют свои особенности: главное, договор подписать при старейшине, и в знак готовности исполнять пункты договора скрещиваются ритуальные топорики. Видимо, покойная госпожа Ойоко споила молодого гнома, соблазнила, гномихи в возрасте и не такое могут, да и заставила к старейшине сходить. А когда договор подписан, деваться некуда.

– Ваша правда, офицер Найтес, – подтвердил гном. – Уж как ни проклинал-ругал себя, а деваться некуда. Свадьбу сыграли, стал примаком. И началось – как поверенный при госпоже Ойоко, туда иди, то делай да помалкивай. И деток, офицер Найтес, деток не родила мне, ни единого.

Судя по его лицу, именно это было подлинным горем для гнома.

– Я вам очень сочувствую, – просто не могла смолчать.

Мастер Ойоко грустно улыбнулся, кивнул в ответ на мои слова и продолжил:

– Ваша правда, офицер Найтес, отомстила мне Ругида и из Бездны – как успела, как сумела перед смертью все драгоценности скрыть, ума не приложу. Да только если не найду, так скалой одинокой и буду до старости.

– А дело кому? – вдруг спросил Юрао.

– Племяннику ее. – Гном сник окончательно. – Гурруд уже ходит тут, командовать пытается, на Ирфу мою… – снова пауза, – сил нет моих больше.

И вроде каждое слово поняла, а на дроу посмотрела вопросительно, Юр пояснил:

– Жених должен подарить невесте семейные драгоценности, у гномов они не просто признак состоятельности – это реликвии, передающиеся из поколения в поколение. Без семейной реликвии брак считается незаконным и дети, рожденные в таком союзе, не наследуют имущество отца, а это, скажу я тебе, совсем паршиво. Так что, заныкав драгоценности, эта милая почтенная гномиха фактически обрекла мастера Ойоко на бесплодную жизнь – раз и неприкаянную старость – два.

Жалко мастера-стекольщика так стало, до слез просто. И сидим мы с Юрао, друг на друга смотрим, а что тут сделаешь.

– В гроб с собой забрать она не могла, – произнес партнер, – там все строго, гномов с драгоценностями не хоронят.

– Дом обыскан от подвала и до крыши много раз, – грустно отозвался гном. – Первое время все надеялся, а после…

Мы с дроу снова переглянулись, я внесла предложение:

– А если использовать поисковую магию?

– Не выйдет. – Юрао барабанил пальцами по столику, где остывали так и не тронутые булочки. – Это семейные драгоценности, при магическом поиске фонить будет на мастера Ойоко и вести начнет ко всем местам, где есть хоть какие-то его вещи.

Откинувшись на спинку низкого кресла, я начала пристально рассматривать портрет суровой гномихи, Юрао поступил так же.

И как-то само собой началась игра в предположения.

– В Ардаме таких, взявших бразды правления в свои руки, десятка три, – первым заговорил Юрао.

– Знаю двух, – отозвалась я и, припомнив свою работу в таверне, добавила: – Почтенные гномы деньги всегда доставали из кошеля, что висел на поясе, а вот гномихи… – я запнулась, но все же выговорила это, – из-за корсажа.

– Ты имеешь в виду грудь? – посмеиваясь, спросил дроу.

– Декольте, – поправила я.

И действительно, была у них эта особенность – доставать кошель из необъятных форм.

– Допустим, привычка сработала и госпожа Ойоко использовала нечто подобное для сокрытия драгоценностей, вот только что?

Хороший вопрос, но суть в том, что:

– Мы не о том сейчас, Юр.

– Дэй, не отвлекайся, давай просто порассуждаем, – произнес Юрао и тут же добавил: – Ну, будь ты на месте госпожи Ойоко, где бы ты прятала самое ценное?

Пожав плечами, я напомнила:

– Не ценное, Юрао, а то, что хотелось бы спрятать так, чтобы никогда не нашли.

Мы задумались. Еще раз внимательно посмотрели на портрет, и партнер продолжил:

– Она прекрасно знала, что подвал и чердак будут осмотрены в первую очередь, причем с истинно гномьим качеством осмотра, следовательно, драгоценности не там. Сейф и тайники отпадают – мы говорим о гномах.

И после непродолжительного молчания я тихо спросила:

– Простите, мастер Ойоко, можно осмотреть комнату покойной?

Юрао поднялся тут же, бросив мне:

– А это идея, Дэй.

* * *

В доме мастера-стекольщика Ойоко оказались широкие коридоры и на удивление высокие потолки, что сам гном объяснил нам простым:

– Купили у человеческой пары… – И с затаенной грустью: – У них малышка такая очаровательная была, но болела, вот Вейты и продали дом, чтобы на юг переехать.

Для Ардама ситуация с продажей домов типичная – проще купить, чем новый построить. Но кое-что меня откровенно удивило – на лестнице, ведущей в жилые комнаты, словно скрытые от глаз посторонних, повсюду стояли большие и маленькие стеклянные статуэтки. По большей части они изображали детей, в основном одну гномочку. На первой ступеньке, притулившись к стене, маленькая девочка сидела и смотрела на цветок, в котором под лепестком пряталась бабочка. На пятой та же девочка, подскочив, протягивала ручки к взлетающей бабочке, на десятой малышка смешно морщила носик, на котором сидела эта бабочка.

– Как красиво, – не удержалась я.

– Мое баловство, – смущенно отмахнулся мастер Ойоко. – Стекольное дело изучать пришлось быстро, а это я так… баловался, пока выдувать учился.

Юрао присел перед статуэткой, осторожно прикоснулся к цветному стеклу и задал неожиданный вопрос:

– Малышка не из гномов, да?

– В конце улицы жила, – ответил гном после недолгого замешательства. – Мать у нее одна, без мужа. А девочка… полукровка.

– Похожа на лесных, вот только… – Дроу пристально разглядывал девочку. – Хорошая работа, мастер Ойоко, даже ушки остренькие подметили и коготочки на пальчиках.

Мастер нахмурился, я же стремительно нагнулась и присмотрелась к статуэтке – ушки действительно были остренькими, вот только не наверху, как у большинства лесных принято, а внизу. Похоже, папочка этой девочки – выходец из Миров Хаоса, а сама малышка…

– Поглощающая жизнь! – Юрао поднялся, вперил суровый взгляд в гнома: – Знали?

– Н-нет! – Мастер даже заикаться начал. – О-о-откуда?! Ликаси с мамой жила, милая девочка очень, тяжело им было, помогал как мог. Ругида против была, уж орала да грозилась, а я ж не мог мимо беды пройти, деньгами помогал, сколько мог, а потом…

– Госпожа Ойоко все узнала! – Не нравилось мне мрачное выражение лица дроу.

– Так от нее скроешь! Узнала, сам не ведаю как, но узнала. Я после работы к Ликаси зашел как раз, знаете, шел через кондитерскую Мелоуина и не удержался, набрал пирожных с каррисой, маленькая так любит их. И только пришел, Ликаси ко мне бабочкой припорхнула, обняла крепко так, знаете, маленькая, а ручонки сильные такие, и тут дверь распахивается – и на пороге Ругида с братцем…

Юрао вскинул руку и азартно поинтересовался:

– А подождите-ка, подождите, у меня вопрос – а старший брат госпожи Ойоко в добром ли здравии?

Гном удивился подобному обороту, но ответил:

– Помер он. В тот же год, как и Ругида, к Бездне отправился, болезнь у них наследственная случилась…

И тут меня словно громом поразило! Поглощающие жизнь – нечисть высшего уровня!

– Сообразила? – обернувшись ко мне, спросил Юрао.

Сглотнув, кивнула. Затем высказала:

– Могу предположить: если госпожа Ойоко портрету соответствовала, то обнаружив господина Ойоко в чужом доме, могла поднять скандал из ревности.

Икренне удивившись, Юр спросил:

– Причем тут ревность, Дэй? По мнению гномов, разбазаривание имущества – самое страшное преступление, которое только может совершить гном по отношению к своей семье. Ты вообще хоть раз видела гнома, подающего бедняку?

– Нет.

– То-то и оно. – Юрао повернулся к Ойоко. – Вы, многоуважаемый мастер, вероятно, и сами не осознали, что произошло. Малышка ваша, – он указал на статуэтку, – нечисть, причем нечисть крайне зубастая, скажу я вам. В свое время рассказывали нам, как один отряд этих клыкастеньких выпивал целые поселки за ночь. И жизни они поглощали сотнями. Не оставляя следов, не трогая тела жертв – просто выпивали. Жутко, да? Так станет еще более жутко – малышка вас явно любила, раз в руки давалась. Эти твари в руки никому не даются, так что как вам это удалось, я даже предположить не берусь. Пожирательница вас явно за своего признавала. Но что дальше происходит – врывается разъяренная госпожа Ойоко, видит следы вашего расточительства и вполне обоснованно приходит в ярость. Орала она на вас, полагаю, знатно, а может, и пристукнула пару раз со злости.

И почтенный гном побледнел, затем хрипло произнес:

– Она Ликаси ударить хотела, я не дал… Мне досталось кнутом по лицу.

Я переводила взгляд с гнома на дроу и все никак не могла понять, что мне в этой истории не нравится. Точнее, очень напрягает, и когда взгляд остановился на статуэтке, я вдруг поняла, что именно меня тревожит – личико девочки было похоже на лицо той самой домработницы мастера-стекольщика! А еще Ойоко сказал: «Набрал пирожных с каррисой, маленькая так любит их». Любит! В настоящем времени.

– Юрр-рао, – испуганно позвала я его, пытаясь привлечь внимание.

Но офицер Найтес встал на путь истины, и его было не остановить.

– Вас, многоуважаемый мастер Ойоко, ударили на глазах нечисти высшего порядка, на глазах той, что на кровном уровне воспринимала вас как своего. И знаете, что я скажу – наутро в спальне вашей жены было разбито окно, так?

Медленно сереющий гном потрясенно прошептал:

– Да… но ничего не было украдено и…

– Жизнь была украдена, мастер Ойоко, жизнь Ругиды. Ее попросту выпили, от ярости. А кто выпил, знаете? Ну, я полагаю, догадаетесь и сами. Более чем уверен, что спустя пару ночей стекло было разбито и в спальне старшего Ойоко, не так ли?! А вскоре он, как и госпожа Ойоко, начал болеть… Выпитые поглощающими жизнь сразу не умирают, знаете ли, уважаемый. Они начинают болеть, долго и беспросветно, потому как теряют всяческие жизненные силы.

Гном пошатнулся и теперь смотрел на Юрао огромными, почти круглыми глазами, а я… Я вдруг уловила движение в темном углу лестницы.

Ничего не замечающий офицер Найтес продолжил:

– Госпожа Ойоко жизненных сил имела много, упрямая и жадная до жизни женщина и, вероятно, сопротивлялась до последнего. И у нее был бы шанс, если бы ее выпили не во сне, а так… Разбитое окно, мастер Ойоко, это приговор. Это значит, что пили в непосредственной близости. После такого не выживают, если только не найти достаточно сильного мага. Но для этого надо знать, от чего навалились многочисленные болезни, а про поглощающих никто и не подумал, да?! Действительно, откуда ж им взяться, если стражи строго следят за всеми прибывающими на территорию империи.

Вновь пошатнувшись, мастер-стекольщик, осознавший, что в действительности произошло, медленно опустился на ступеньку и обхватил голову руками.

И тут прозвучало полное сожаления:

– Папа, я не хотела…

Дальнейшие действия Юрао были неожиданными – стремительно выхватив меч, он прижал меня к стене, прикрыв собой, и приказал:

– На свет, живо!

Но то, что скрывалось в темном углу, словно не услышав его слов, вновь повторило:

– Папа, я… Она обижала тебя, она…

Гном вскинул голову, полными слез глазами глядя на ту, которую, наверное, тоже считал дочерью. Юрао момент ничуть не смущал, и он повторно приказал:

– Выйдите на свет. Первое предупреждение.

Второго у Ночной стражи нет, это все знают. У Дневной три предупреждения, у Ночной только одно, и я понимала, что следующим действием Юрао станет магический удар по темному углу. А против Ночного стража у любой нечисти нет ни шанса. Заклинатели повоевать еще могут, маги сильные также, а у нечисти шансов нет.

– Не надо! – Мастер Ойоко поднялся, встал перед дроу, закрывая от него тот самый угол. – Не надо, прошу вас.

И обстоятельное от офицера Найтеса:

– Мастер Ойоко, видимо, вы не осознаете случившееся. Так я вам объясню: девочке сколько? Восемь? Вряд ли больше, на статуэтках ей около пяти-шести, потому как в этом возрасте они еще плохо скрывают свою личность. Хотя, учитывая, что вам она доверяла, вполне может быть, что и семь, а значит, сейчас ей…

– Мне девять, – произнес хриплый, совсем не детский голос.

– Девять! – Меч тут же был возвращен обратно в ножны, и на ладони Юрао заискрился сгусток чего-то темного и сверкающего. – В девять, мастер Ойоко, поглощающие жизнь уже способны питаться на расстоянии. Понимаете, о чем я?!

И тот же хриплый, полный ярости голос:

– Я не питаюсь!

– Бездоказательное заявление. – Я чувствовала, как напряжен Юрао. – Госпожа, предупреждение уже было.

Мастер Ойоко не выдержал:

– Я разрываю контракт, ваши услуги больше не требуются, и я настаиваю, чтобы вы покинули мой дом немедленно!

На это офицер Найтес сухо ответил:

– Дело касается общественной безопасности, мастер Ойоко, естественно, я не оставлю подрастающую пожирающую жизнь в вашем доме, да и вообще в Ардаме. Пожирающие запрещены законом, мастер Ойоко. Они запрещены законом даже в нашей лояльной империи, где у вампиров и тех есть свои права, нечисть в основной своей массе является добропорядочными гражданами, а неживые не убиваются, если не представляют угрозу для жизни.

Бледный гном оглянулся на темный угол и уверенно произнес:

– Ликаси никому не причиняет вреда!

Обернувшись ко мне, Юрао тихо приказал:

– Мчишься на улицу, оттуда в контору, не останавливаешься и не оглядываешься, поняла?

Я поняла, я все поняла, но:

– Других вариантов нет?

Дроу смерил меня возмущенным взглядом.

Я же не могла не спросить:

– Юр, неужели все настолько… плохо?

– Как путь к Бездне, – заверил меня партнер.

А я все же не могла понять, потому что:

– У нее мама гном, она к мастеру Ойоко как к отцу относится, и это «папа, я не хотела» – столько сожаления, Юрао.

На это мне рыкнули:

– Дэй, испарись!

Иногда самые страшные страницы в жизни приходится открывать в самое, казалось бы, неподходящее время, я и открыла:

– К сожалению, я в чем-то ее понимаю, потому что… мне тоже сожалеть приходится, и сильно.

Золотые глаза незабываемо округлились, после чего у меня ненавязчиво поинтересовались:

– Ничего мне рассказать не хочешь, нет?

– Здесь? – изумилась я.

– Твоя правда. – Дроу задумчиво посмотрел на темный угол, но решимости убивать во взгляде больше не было. Потом прозвучало недовольное: – Вы выходить собираетесь?

Мастер Ойоко поднялся на несколько ступеней и крикнул:

– Ликаси, не надо, я…

Но маленькая гномочка с золотыми кудряшками в светло-розовом платье, украшенном бантиками, осторожно шагнула на свет. Прелестная малышка несколько мгновений стояла и смотрела на нас голубыми глазками, а потом… Округлые черты лица заострились, светлая кожа посерела, ушки вытянулись и заострились книзу, голубые глаза приобрели зауженную форму, а зрачок покраснел.

– Ох ты ж Бездна – она из лордов! – осипшим голосом произнес Юрао.

Девочка одарила его грустным взглядом и посмотрела на меня. Я знала, почему именно на меня – потому что она до последнего избегала необходимости смотреть на мастера Ойоко. Правду о себе страшнее всего раскрывать близким. И я ободряюще улыбнулась девочке.

– Темных, – решила в итоге поздороваться.

– И вам кошмарных. – Малышка улыбнулась, сверкнув белыми зубками.

– Тебе уже девять, значит, учишься? – предположила я.

– В школе госпожи Дани, – подтвердила Ликаси. – Там много девочек, и никто не ссорится, и не обижает друг друга, потому что госпожа Дани за этим строго следит.

Мастер Ойоко торопливо начал объяснять:

– Ликаси очень добрая девочка, не воспринимает грубость, жестокость, даже к… животным. Мы долго выбирали школу и…

Юрао глянул на меня, потом на мастера и устало произнес:

– Я понимаю, что вы очень любите этого ребенка, который остается милым и очаровательным даже в истинном облике, но… – Дроу сбился, оглянулся на меня и сипло добавил: – Я обязан принять меры к задержанию, Дэй.

– А что с моей девочкой будет дальше? – Кажется, потерю драгоценностей мастер Ойоко уже перестал считать проблемой. – Что будет с Ликаси?!

Юрао тяжело вздохнул и просто отрицательно покачал головой. Все было ясно и без слов – ничего с ней хорошего не будет. Совсем ничего.

И тут девочка тихо спросила:

– А что будет с мамой и… папой?

Офицер Найтес сухо ответил:

– Мастер Ойоко ничего не знал. Что касается вашей матери… – многозначительная пауза.

И глаза малышки полыхнули алым, окончательно изменив форму. Юрао отреагировал двумя готовыми сорваться в любой момент боевыми заклинаниями, а я…

– Точно об этом пожалею… – прошептала в процессе сжимания отданной магистром Эллохаром красной ниточки, которую на запястье повязать не решилась, но во внутренний карман положила.

Полыхнуло синее пламя!

В следующее мгновение взгляду нашему предстал магистр Эллохар в… одном спешно завязываемом им халате, с мокрыми волосами и пеной на шее.

– Слушай, Риате, – раздраженно начал магистр, – между прочим, я по вызову безошибочно определяю, когда есть угроза жизни, а когда меня тупо собираются использовать. Что, Риате, опять приблудным домовым обзавелась?

– Н-н-нет, – прошептала я, почему-то прячась обратно за спину Юрао.

– А ну вылазь! – рявкнули на меня, стирая пену с шеи нервным движением. – И давай четко, ясно и по существу поведай, кого я опять, по-твоему, спасать должен!

Дальше минута молчания, и ко мне повернулся Юрао, чтобы с таким же возмущенным выражением, как и Эллохар, прошипеть:

– Что? Кого спасать?! Пожирающую жизнь из лордов?!

Лорд Эллохар в лице переменился и переспросил:

– Кого?

Я молча указала за спину магистра, и дальше про меня забыли совершенно.

– Ух ты, – выдал директор Школы Искусства Смерти, совершив крутой поворот и увидев девочку. – Вот это да. Полукровка! И действительно из лордов. Сколько тебе, девять, да?

Ликаси, мгновенно вернув свой прежний вид невинной гномочки, испуганно спряталась за мастера Ойоко, но затем выглянула, с интересом посмотрев на магистра.

– Такая трусишка? – притворно изумился лорд Эллохар.

Девочка из своего укрытия вышла сразу и даже подошла к темному, а затем хрипло подтвердила:

– Девять.

– Я так и понял. – Магистр Эллохар присел, разглядывая малышку, и поинтересовался: – А имя у такого удивительного создания есть?

И напряжение ушло сразу. Смущенно улыбнувшись, гномочка ответила:

– Ликаси Ойоко.

– Очень приятно познакомиться, – он протянул руку и пожал ладонь малышки. – Меня зовут магистр Эллохар, и я директор Школы Искусства Смерти. Слышала о такой?

Ликаси явно нет, а вот мастер Ойоко побелел вмиг, в ужасе глядя на обаятельного лорда, о котором ходило так много ужасающих слухов.

– Никогда, – смущенно ответила девочка.

– У нас замечательная школа. – Эллохар так приветливо и искренне улыбался, что даже я поверила бы, если бы не видела, какая там школа. – А знаешь, что самое замечательное у нас?

– Что? – Тихий, полный ожидания вопрос.

– У нас не нужно скрывать, кто ты есть! – ответ вышел не столь благожелательным, скорее жестким. – И подчиняться правилам «добренькой» морали тоже не нужно. У нас можно вести себя так, как требует твоя сущность, и не винить себя за это.

Может, Ликаси и была ребенком, но смотрела она сейчас на Эллохара совсем как взрослая – серьезно и осознанно.

– А приезжая на каникулы к маме, папа тебе явно не родной, будешь снова вести себя как их милая, добрая и примерная доченька. Что скажешь?

Ликаси просто кивнула. Согласно кивнула. И это было абсолютное и безоговорочное «да».

Улыбнувшись, лорд Эллохар потрепал ее по щеке и приказал:

– Беги, попрощайся с мамой. Ничего из вещей не бери, все получишь на месте. Беги, Ликаси.

И малышка, кивнув, действительно побежала вниз по лестнице, а вскоре из глубины дома мы услышали: «Мамочка, там такое!»

Магистр Эллохар медленно поднялся, и теперь ни доброты, ни благожелательности в его взгляде не было, только холодная ярость, которую он не стал скрывать, гневно спросив у мастера Ойоко:

– Во имя Бездны, откуда столько жестокости?

Мы с Юрао непонимающе переглянулись, а несчастный гном и вовсе не знал, за что с ним так. Эллохар пояснил:

– Девочка на последней стадии истощения.

На мой взгляд, выглядела Ликаси очень даже упитанной. А потом я поняла, в чем дело, и поспешила вмешаться:

– Вы все не так поняли! – Директор Школы Искусства Смерти стремительно ко мне развернулся, правда, когда на тебя так смотрят, сложно что-либо рассказывать. Но выхода особого не было. – Магистр Эллохар, мы с партнером в этом доме расследовали дело о краже драгоценностей, которые пропали два года назад, после смерти госпожи Ойоко.

– Та-а-ак, – недобро протянул Эллохар, – малышка последний раз питалась примерно два года назад, и, я так понимаю, вы об этом уже знаете.

– Что она выпила жизнь госпожи Ойоко и ее брата – да, – не стала скрывать я, – а вот то, что это было для нее в последний раз, нет, мы не знали.

Величественно кивнув, Эллохар призадумался и произнес:

– Господин Ойоко… госпожа Ойоко… То есть данный бледный и несчастный гном не верил в то, что является ее отцом?

– Нет. – Я ободряюще улыбнулась гному, – почтенный мастер-стекольщик просто помогал девочке и ее маме на протяжении многих лет, о том, кем является Ликаси, он не знал, даже не подозревал. Девочку он любит как родную, и только сейчас Юрао догадался, что она… не из лесных.

Смерив офицера Найтеса недовольным взглядом, магистр, тем не менее, одобрительно произнес:

– Неплохо. Вовремя догадался, у нее не более четырех месяцев оставалось. Судя по тому, что я сумел определить, Ликаси слишком любит родителей, чтобы их расстраивать, вот и вела себя как примерная девочка. И вот чем больше живу, тем страшнее осознавать, что ради любви народ идет практически на все, даже на медленную смерть от голода. Пойду, пообщаюсь с мамашей – вряд ли она сама осознаёт, от кого родила ребенка, и все же.

И неторопливо, величественно и совершенно не смущаясь босоногости, лорд Эллохар отправился вслед за Ликаси.

Я, Юрао и несчастный гном остались стоять на лестнице. Мы так и простояли, пока магистр не скрылся в дверях, после чего партнер, со свойственным ему умением не думать о плохом, весело спросил:

– Ну, где там комната покойной?!

Незабываемый взгляд гнома, но после, махнув рукой куда-то вперед, мастер Ойоко помчался за Эллохаром, бросив нас на произвол судьбы.

– Пошли, партнер, – Юрао, взяв меня за локоток, повел вверх по лестнице. – Ну и дельце.

– И не говори… – Я была откровенно потрясена случившимся.

– Она бы напала, Дэй, – глухо произнес дроу.

– Я бы на ее месте тоже напала. И ты…

– Наверное… – Мы поднялись на жилой этаж, и Юрао толкнул первую дверь. – Жутковато было, если откровенно. А с лордом Эллохаром это ты здорово придумала. Кстати, как додумалась?

– А-апчхи, – входя в темную захламленную комнату, выдала я. – Есть же у него шайгены, а они тоже запрещены.

– И не напоминай мне про Эрху. – Юрао зажег два огненных шара, и те поднялись под потолок, освещая все внушительное пространство. – Я Эллохару и официальный запрос отправлял, он молчит, гад. Только ухмыляется, а я… – И едва слышно: – Она мне понравилась.

Мы начали осмотр комнаты покойной.

То, что это спальня, сомнений не было – огромная кровать, занимающая половину пространства, тому прямое доказательство. Грубо сделанная, украшенная позолотой – явно дорогая, но совершенно не красивая. В спальне также имелся диван, несколько захламленных шкафов, круглый столик на толстой уродливой ножке, и странным диссонансом смотрелась будто невесомая стеклянная фигура, изображающая госпожу Ойоко.

– Талантливый он мастер-стекольщик, – Юрао подошел к статуэтке, – она здесь даже красивая.

Изваяние было в полроста ныне покойной госпожи Ойоко, зато сразу ясно, почему такой столик – это подставка. И точно, подойдя ближе, я увидела, что в столе специальные держатели для статуи, по деревянной же окантовке шла надпись: «Моей обожаемой супруге в день свадьбы».

– Красивый подарок, – произнес дроу, как и я, прочитавший надпись, – но не особо дорогой. Представляю, как «обрадовалась» госпожа Ойоко. Странно, что еще не запустила в женишка таким подарочком.

Я присмотрелась к скульптуре и, заметив трещины, сделала предположение:

– Похоже, что запустила-таки.

– Не удивительно, – Юрао тоже принялся рассматривать изваяние, – у гномов дарить полагается золото и только золото, ну и родовые драгоценности, само собой. Слушай, Дэй, а присмотрись-ка к статуэтке. Ничего не замечаешь?

И притянул огненные шары ближе, чтобы света было достаточно.

Я начала осмотр с головы. Лицо госпожи Ойоко оказалось изображено на редкость хорошо, и она смотрелась здесь как-то воодушевленно, а не рассерженно, как на портрете. Плечи, несмотря на несуразность для такой фигуры, казались нежными и красивыми, грудь, поправ строгие моральные принципы гномов, была видна примерно на одну пятую, красуясь в декольте темно-бордового пеньюара. Да, изваяние действительно только для спальни. А вот от пояса и ниже мастер Ойоко словно изменил себе – кружево местами было проработано грубовато, нога одна больше, другая… То есть все красиво, но нет того изящества, которое мы отметили еще в фигурках на лестнице.

– У меня такое ощущение, – пробормотала я, – что от пояса и ниже эту статуэтку делал не почтенный мастер-стекольщик. Как-то все не так.

– Вот и я о том же, – Юрао взглянул на меня сквозь прозрачную руку госпожи Ойоко. Тело у статуэтки было из прозрачного стекла, волосы, украшения, платье – из непрозрачного цветного.

Мы с партнером еще раз посмотрели на статуэтку, потом друг на друга и начали рассуждать.

– Вряд ли господину Ойоко пришла бы мысль разбить статую, которую он сделал сам, – сказал Юрао.

– И госпожа Ойоко об этом знала, – согласилась я. – Но статуя… это работа опытного стеклодува, такого, как господин Ойоко.

– Ты плохо знаешь гномов, Дэй, – возразил дроу. – У гномов владелец дела обязан знать его в совершенстве, а стекольное предприятие – дело семьи госпожи Ойоко, и если она им руководила, значит, и стеклодувом была отменным.

Мы вновь переглянулись, и офицер Найтес с хитрой усмешкой произнес:

– А ну-ка, Дэй, отойди.

Опрокинуть столик со статуей оказалось не так-то просто – гномы всегда работают на совесть, но и Юрао сдаваться не собирался. Удар мечом – и с оглушительным звоном разбитая скульптура полетела на пол, чтобы повторно наполнить дом звуком разбитого стекла.

А когда звон стих, в свете огненных шаров засверкали осколки и заискрились, заиграли разноцветными огоньками драгоценности, рассыпавшиеся среди останков изваяния госпожи Ойоко.

– Всегда мечтал разбить что-нибудь эдакое, – весело заявил Юрао.

– Мы раскрыли дело, – еще веселее сказала я.

И тут от двери донеслось:

– Убил бы!

Оглянувшись, мы увидели стоящего в проходе магистра Эллохара, уже в своей обычной одежде.

Юрао, отойдя от осколков, сложил руки на груди, и понеслось:

– Слушайте, вы! Я офицер Ночной стражи, и как страж законопорядка обязан был принять меры к задержанию опасного для общественности существа. И уж тем более я не испытываю сожалений по поводу того, что девочка «не питалась».

Устало вздохнув, лорд Эллохар грустно сказал:

– Да причем тут это, – развернулся и ушел.

– И что это было? – удивленно и уже у пустоты спросил дроу. – Или это он за тебя испугался?

Я промолчала, разглядывая родовые драгоценности мастера Ойоко. Два браслета, украшенные рубинами, ожерелье, в котором сверкали как рубины, так и бриллианты, золотые массивные серьги, тоже с рубинами, и золотое кольцо без камней.

– Смотри, видишь мутные осколки? – Кстати, не обратила внимания, пока Юрао на них не указал. – Матовое стекло. Похоже, госпожа Ойоко сначала скрыла драгоценности в матовом сосуде, затем впаяла его в статую. Неплохо, должен признать.

Когда мы, собрав украшения, спустились в уютную гостиную мастера-стекольщика, там уже стояла заплаканная домработница гнома, сам мастер Ойоко, обнимающий свою любимую за плечи, собранная, такая серьезная Ликаси, которая, несмотря на попытки выглядеть серьезной и печальной, все равно едва сдерживала довольную улыбку. Еще здесь присутствовали два суровых преподавателя из Школы Смерти и сидел в кресле встретивший нас недовольным взглядом магистр Эллохар. И, пожалуй, он единственный на нас внимание обратил.

– Мастер Ойоко, хватит вам, – с некоторым раздражением произнес магистр. – Утешьтесь, вон ваши родовые блестяшки уже откопали, так что женитесь, своих детей наклепаете, а о том, чтобы посещать Ликаси на территории школы, не может быть и речи. Все, заканчивайте с прощанием и потоками горьких слез! Поверьте, у нас ей будет лучше.

Гном возмущенно взглянул на лорда Эллохара. Тот ответил таким взглядом, что мастер-стекольщик возмущаться мгновенно прекратил и опустил голову. Не зря Эллохара не любят. Сам магистр кратко приказал своим:

– Все.

Женщина в черном и с черной татуировкой на лице подошла к Ликаси, взяла ее за руку, и в то же мгновение вспыхнул переход.

– Мамочка, я тебя очень-очень люблю, – весело сказала гномочка, помахав на прощание свободной ладошкой.

И в гостиной остались мы с Юрао, гномы, и почему-то магистр Эллохар остался также, продолжая сидеть в кресле.

– Ситуация такова, – начал он, соединив пальцы под подбородком и пристально глядя на Юрао. – Ликаси Нииты никогда не существовало. Госпожа Ругида и ее брат скончались исключительно по причине болезни. Что касается госпожи Ирфы Нииты, – кивок на рыдающую гномиху, – никаких обвинений в угрозе общественной безопасности вы ей не предъявите.

– В смысле? – переспросил Юрао.

– В смысле рискнешь следовать букве закона – уничтожу, – ласково улыбаясь, пояснил лорд Эллохар. – Лично.

Я посмотрела на злого дроу, потом на подчеркнуто вежливого магистра, невольно вздрогнула – взгляд у лорда Эллохара был просто пугающим.

– И как я должен отразить это в отчете? – хрипло спросил Юрао.

– Никак, – последовал спокойный ответ.

Нервно сглотнув, офицер Найтес попытался объяснить:

– У нас еженедельные проверки, мою ложь определят сразу. Это не сокрытие улик, о подобном я умолчать не смогу!

– Не мои проблемы, – Эллохар поднялся. – Всего темного вам, мастер Ойоко и госпожа Ниита. Ликаси будет навещать вас раз в полгода и, как я и обещал, через два дня будет здесь, чтобы рассказать о том, как устроилась.

Вспыхнуло синее пламя.

Учитывая посеревшее лицо Юрао, я просто не могла оставить все так.

– Лорд Эллохар, – стремительно шагнув к пламени, позвала я.

Из огромного костра вытянулась рука, приглашая присоединиться к директору Школы Искусства Смерти. Оглянувшись на Юрао, я вложила пальцы в ладонь магистра и шагнула в нестерпимо-яркое пламя.

* * *

– Слушай, Риате, одного я в тебе понять не могу – ты действительно полагаешь, что мои либо Тьера поступки являются необдуманными?

Я ничего не полагала – я рассматривала странное каменное помещение, в котором мы оказались. И оно действительно было странным – куполообразный, потемневший от времени потолок, округлая форма стен, два узеньких окошка, не забранных ни решеткой, ни стеклом, единственное широкое кресло перед ярко пылающим камином. Другой мебели здесь не наблюдалось.

– Мы на территории Хаоса, – обрадовал меня магистр.

Миры Хаоса! Настоящий Хаос!

Посмотрела на лорда Эллохара с мольбой во взоре, и, чуть заметно кивнув, магистр разрешил удовлетворить жажду любопытства. Бросившись к окну, я едва не споткнулась, так как пол состоял из булыжников и гладкостью не отличался, но все же удержалась и, подбежав в окну, замерла от восторга. Там, внизу, в свете трех красных лун, бушевало песчаное море. Огромные дюны перемещались как волны, несколько вихрей разбивали их, вовлекая в безудержный круговорот, и все это под шум завывающего теплого ветра.

– Пустыня Нахесса, одно из самых опасных мест в Мирах Хаоса, – сообщил подошедший и вставший за моей спиной магистр.

– Как красиво, – прошептала я.

– Да уж, эдакая смертельная красота. Посмотри влево, чуть ниже, видишь?

Следуя его указаниям, заметила, что две дюны двигаются медленно и целенаправленно.

– Нахессы, – поведал лорд Эллохар. – Встречу с ними могут пережить только рвары, и то не всегда.

– Огромные!

– Это да, не маленькие… – Тяжелый вздох и неожиданное предложение: – Хочешь прогуляться?

– Нет! – Я испуганно отпрянула от окна, врезавшись в магистра. – Простите. А прогуляться – нет конечно, про нахессов не знаю, но про рваров наслышана. Опасные!

Магистр рассмеялся и, пройдя к креслу, сел, вытянув ноги, и, скрестив руки на груди, предложил:

– Рассказывай.

– Что рассказывать? – Я вновь посмотрела в окно и уже только туда и смотрела, не в силах оторвать взгляд от завораживающего танца песка и ветра. – Это вы мне расскажите, за что вы так с Юрао?

– А ты как думаешь, за что? – вкрадчиво поинтересовался лорд Эллохар.

Пожав плечами, я продолжала смотреть в окно и заметила две белоснежные тени, рывками перемещающиеся по пустыне. То, что это рвары, поняла сразу.

– Дэя, дорогая, я все же повторю вопрос: ты действительно полагаешь, что мои либо Тьера поступки являются необдуманными?

– Н-нет… – Я пристально следила за рварами, судя по всему, кого-то преследующими, потому что двигались они быстро, словно стремились сократить расстояние.

Тихий скрип кресла, звук шагов, и подошедший лорд Эллохар недовольно спросил:

– Что там такое?

– Кажется, рвары, и, кажется, они охотятся, – призналась я и, повернувшись к магистру, добавила: – А еще мне кажется, что вы все же недолюбливаете Юрао.

– А мне так не кажется, – вглядываясь в пустыню, отстраненно произнес Эллохар. – А вообще, Риате, я хорошо отношусь к тебе, и фактом сохранения своей жизни дроу также обязан исключительно тебе. Потому что по-хорошему, Риате, я должен был бы его убить.

– Что? – возмущенно вскрикнула я.

Лорд Эллохар оторвал взгляд от окна, недовольно посмотрел на меня с высоты своего роста и хмуро пояснил:

– Смерть, Риате, самый действенный способ скрыть информацию.

Не отводя глаз, я, стараясь быть убедительной, поспешила объяснить ситуацию:

– Юрао – Ночной страж, и у него есть свои обязанности и обязательства. Мне очень жаль госпожу Нииту, но вы могли бы забрать ее на территорию Школы Искусства Смерти, к дочери, чем спасли бы от разбирательств с властями, и не пришлось бы подставлять так Юрао.

Хмыкнув, Эллохар наклонился и выдохнул:

– Дэя, дорогая, ты просто не осознаёшь случившегося.

Отойдя на три шага, потому что столь близкое нахождение магистра меня откровенно не устраивало, я попросила:

– Объясните, пожалуйста.

Медленно, не отводя от меня недовольного взгляда, Эллохар выпрямился и, глядя исключительно в окно, пояснил:

– Ликаси – дочь опального лорда клана поглощающих жизнь. Одного из трех главных лордов. Семья госпожи Нииты проживала на территории Миров Хаоса, точнее, в приграничной зоне ДарАмана, тебе это ни о чем не говорит, так что объясню – родовые территории клана поглощающих. Десять лет назад в клане был смещен глава и началась борьба за власть. Знаешь, как в Мирах Хаоса борются за власть? – Меня удостоили меланхоличным взглядом.

– Нет. – Действительно не знала.

– Уничтожают детей – то есть будущее, – лорд Эллохар усмехнулся и, вновь отвернувшись к окну, продолжил: – Первыми уничтожили продолжение лорда Микхара, он был слабейшим из трех, поэтому и первый удар направили на него. Знаю точно, так как в тот момент судьба занесла во дворец дарая ДарАмана. Неприятная история. Ну, так вот, из разговора с госпожой Ниитой стало ясно, что ее семья была выпита поглощающими, а юная гномочка приглянулась самому лорду и пришлась ему по вкусу в ином смысле. На момент начала войны за власть Микхар, видимо, просто не знал о ее беременности, а когда узнал, сделал все, чтобы скрыть свое единственное на тот момент продолжение. И заключил договор с самой гномочкой – он возвращает жизнь ее семье, она скрывается в Темной империи и бережет его дочь.

Взглянув на меня, магистр улыбнулся и весело поинтересовался:

– Такого ты не ожидала?

– Н-нет, – прошептала потрясенная я.

– Хуже другое, – лорд Эллохар пристально смотрел на меня, – госпожа Ниита решила, что ее дочь не будет чудовищем, и воспитывала ребенка крайне жестко.

– Мне так не показалось, – возразила я.

– Знаешь, жестоко говорить тому, кто должен питаться не только обычной пищей: «Если ты любишь мамочку, не кушай никого». У детей безусловная любовь, Риате, особенно в столь нежном возрасте, Ликаси очень старалась быть примерной гномочкой, и в конечном итоге госпожа Ниита получила бы труп своей очень примерной и любящей дочери.

Сказать на это мне было нечего.

– Теперь дальше. – Лорд Эллохар вновь воззрился в оконный проем. – Лорд Микхар за десять лет войны практически всех равных ему уничтожил, и я более чем уверен, что пройдет еще года два – и он возглавит клан. А наследником в клане станет его старший ребенок. Угадай, кто?

– Ликаси, – прошептала я.

– Именно. Теперь взглянем на ситуацию шире: как думаешь, что сильный, обозленный и могущественный глава клана поглощающих сделает с теми, кто причинит вред матери его наследницы? Про саму Ликаси мы сейчас не говорим.

Я молча пожала плечами.

– Да он весь Ардам выпьет, Дэя! – рявкнул магистр. – Лорду его уровня будет не сложно пройти пограничные заставы, а жажда мести у пожирающих удовлетворяется в самом буквальном смысле. И он в своем праве будет! В Хаосе иные законы, Дэя.

В ужасе я смотрела на магистра, а лорд Эллохар продолжил:

– Проще, гораздо проще было бы оповестить императора, но суть в том, Дэя, что наш император предпочтет использовать Ликаси в качестве заложницы и как инструмент манипулирования кланом пожирающих, а вот этого уже я не могу допустить. Так что да – значительно разумнее с моей стороны было бы убить твоего дроу. В этом случае я сумел бы скрыть свое участие в данном деле, обезопасить Ардам и не дать повода императору упрочить свои позиции.

Осознав, что дело касается политики и странном в ней участии магистра, я все же спросила:

– А мне вы зачем об этом рассказали?

– Ну… – вернувшись в кресло и вольготно в нем устроившись, лорд Эллохар нагло заявил: – Во-первых, ты будешь молчать, во-вторых, ты – дополнительная гарантия того, что молчать будет и дроу, и последнее, – на меня укоризненно посмотрели, – есть надежда, что ты наконец поймешь: когда я прошу тебя не лезть в дело с тьеровскими артефактами, моя просьба обоснована.

Где-то в пустыне раздался леденящий вой.

– О, догнали, – весело сообщил лорд Эллохар, – а я уж думал, уйдет.

Я развернулась к окну, но не увидела ничего. Даже белоснежные силуэты рваров скрыли ветер и песок.

– А что делать Юрао? – тихо спросила, продолжая смотреть в окно.

Тишина.

Огонь в камине горел беззвучно, не трещали дрова, и слышен был только вой усиливающегося ветра за окном. Ну что ж, магистр совершенно ясно выразил свою позицию словами «это не моя проблема». Действительно, не его. Ладно, будем искать варианты, уверена, что найдем.

– Магистр Эллохар, – я развернулась, вздрогнула от его изучающего потемневшего взгляда, – я вас поняла, и мне пора возвращаться.

Директор Школы Исскуства Смерти невесело усмехнулся и вдруг попросил:

– Скажи «Даррэн».

– Что? – не поняла я.

Свет от пламени отблесками играл в его волосах и на лице, меняя до неузнаваемости.

– Назови меня по имени, – произнес магистр. – Пожалуйста.

Я с минуту смотрела на лорда в некотором оцепенении, затем решительно попросила:

– Магистр Эллохар, верните меня в дом мастера Ойоко, пожалуйста.

И так весьма прищуренные глаза магистра сузились сильнее, а от его взгляда словно льдом сковывало.

– Пожалуйста, – повторила я.

Вспыхнуло синее пламя.

– Спасибо, – я не сдержала облегченного вздоха, – темнейших вам, магистр.

Лорд Эллохар не ответил ничего, впрочем, я совершенно не расстроилась.

Но едва подошла к синему пламени, услышала его отстраненное:

– Подмена реальности. Простейший и безотказный способ. Сядьте со своим дроу и сочините другую историю, в которой не будет ни полукровки, ни убийства госпожи Ойоко. Сочините в подробностях, мельчайших. А затем, когда картинка будет наиболее достоверной, пусть твой дроу использует заклинание «Каорит». Он в курсе, что это, при желании найдет и формулу… – Пауза, затем тихое: – Всего тебе кошмарного, Дэя.

Пламя вспыхнуло ярче, а когда угасло, я оказалась в уютной гостиной мастера-стекольщика, почтенного господина Ойоко.

* * *

Стремительно темнело, моросил холодный мелкий дождь вперемешку с мокрым снегом, улицы пустели, в окнах зажигались огни, а мы с Юрао неторопливо возвращались в контору.

– Итак, мы поднимаемся по лестнице, впереди мастер Ойоко, – детали продумывали тщательно. – Вторая ступенька скрипит…

– Это стекло скрипнуло под ногой, ты задела статую, она разбилась, – напомнил партнер.

Да, статуэтки мы разбили, выхода не было.

– Мы поднимаемся дальше, – продолжила я, прижимаясь к Юрао, потому что он с подветренной стороны шел и за ним не так холодно было.

– С кухни доносится крик госпожи Нииты, и мастер Ойоко нас покидает, махнув рукой в сторону спальни почившей госпожи Ойоко… Знаешь, удобно так – вроде и не совсем ложь, потому что детали совпадают с реальностью. – Юрао укутал меня своим плащом. – У нас проверка послезавтра, как раз и успею поверить в наш вариант событий.

Мы остановились.

Даже не сразу поняли почему, но следующий порыв ветра вновь донес сладкий аромат свежей выпечки.

– Пирог с грибами и мясом, – мечтательно протянул Юрао.

– А я голодная, – вспомнила с грустью, так как обед вышел не слишком сытным по причине его недоеденности.

– Транжира, – обозвал партнер, но к кондитерской зашагал гораздо бодрее меня.

У Мелоуина было полно народа, у прилавка толпилась очередь, все столики оказались заняты, но Юрао, оглядевшись, взял за руку и бодро повел за собой мимо всей очереди, прямо к служебному входу, который вел на кухню.

– Мы свои, – шепнул Юрао, – так что…

Кухня самой дорогой кондитерской в Ардаме встретила нас ослепительным светом, белыми халатами поваров, ровными рядами ожидающей места в печи сдобы и недоуменными взглядами присутствующих.

– Пять пирогов с грибами и белым мясом, четыре с каррисой и можно песочное пирожное с ванильным кремом, – заявил офицер Найтес.

Огромный толстый эльф, а эльфам подобные объемы вообще несвойственны, медленно, но угрожающе двинулся к нам, постукивая скалкой по раскрытой ладони с таким видом, словно сейчас он начнет постукивать по нам с Юрао.

– Что-то еще, почтеннейший? – вопросил этот угрожающего вида кулинар.

Открылась дверь с боковой стороны от использованного нами входа, и оттуда торопливо засеменил тучный гном, на ходу раскинув руки для радушных объятий. И, судя по лицу, обрадовался он нам как родным, что сразу насторожило дроу, хмуро заявившего:

– Не раньше следующей недели!

Гном сник, затем вновь просиял и продолжил начатое:

– Офицер Найтес, госпожа Риате, как я рад! Как рад!

Ну и я сразу поняла, что нам действительно рады… Вот порадуемся ли мы, это еще вопрос.

Невзирая на наши возражения, владелец кондитерской провел, а фактически – затолкал нас в свой кабинет, где тут же возник и чайник с ароматным чаем, и чашки, и торт, и пироги. И мы не смогли уйти сразу, есть очень хотелось, а коварный гном расточал дифирамбы ровно до тех пор, пока торт и пироги не исчезли с блюд, а мы, сытые и разом подобревшие, не откинулись на спинку кресел с готовностью узнать, чего от нас хотят.

И вот тогда мастер-кондитер перешел к делу:

– А у нас карриса закончилась.

Юрао меланхолично вскинул бровь.

– Уж ждали-то обоз торговый, а его… – пауза, тяжелый, призванный вызвать сочувствие вздох и совсем печальное: – для досмотра задержали.

Партнер мгновенно сел ровнее, удивленно уставился на почтенного господина Мелоуина, нахмурил брови и спросил:

– Кто задержал?!

Я взглянула на Юрао и уточнила:

– Может, правильнее было бы спросить, почему задержали?

– Нет, Дэй, – партнер продолжал смотреть на гнома, – тут именно вопрос «кто», потому что продовольственные обозы кондитерских корпораций досматриваются в столице, там же опечатываются магией для сохранности продуктов и только после этого отправляются. Так что причин задерживать уже проверенный товар нет совершенно, к тому же на путь выделяется определенный отрезок времени, и если его превысить, продукт считается порченым.

– Срок к завтрему выходит, – мастер Мелоуин всхлипнул. – Не отомкнем печать к обеду – и все!

– Магическая печать при превышении срока хранения просто сжигает порченый товар, – вновь пояснил для меня Юрао.

И теперь мы оба смотрели на мастера-кондитера в ожидании его слов. Почтенный гном не стал испытывать наше терпение и трагическим шепотом произнес:

– Императорская гвардия…

– Вот Бездна! – выругался Юрао.

– Там даже разговаривать не с кем, – не сдержалась я.

Гном достал платок и вытер самые настоящие, даже совсем не притворные слезы. И, наверное, именно это вынудило нас предпринять хоть попытку помочь. Это, а не тот факт, что гномья община на нас рассчитывает.

* * *

Мы мчались по улицам ночного Ардама с ветерком, так как мастер-кондитер почтенный господин Мелоуин нанял для нас не обычный экипаж, а возницу – кентавра. Но, несмотря на быструю езду и предстоящее дело, нам было хорошо и комфортно. Вообще, всегда замечала, что после вкусной еды и горячего чая никакой мороз не страшен, а на душе тепло и все трудности кажутся такими решаемыми.

Правда, Юрао со мной был не согласен:

– Что мы ему скажем? Императорская гвардия поступает стандартно – изолирует город. Это обычная практика.

– Мы объясним ситуацию, – предложила я.

– Думаешь, наследному принцу есть дело до какого-то обоза? – ехидно поинтересовался партнер. – Вот до тебя ему дело есть. Видать, хочет отомстить Тьеру.

Почему Юрао сделал такие выводы, я даже не спрашивала – правильные ведь. К тому же на крайний случай у меня был способ заставить его высочество учесть требования торговцев.

– Ты чего такая суровая? – поинтересовался Юрао.

– Думаю, – сдержанно ответила я.

– А я вот что придумал, – воодушевленно начал дроу, – делаем так – просим аудиенцию у принца, входим, я тебя целую, появляется Тьер, мы выходим – Тьер выясняет ситуацию с наследником! Как тебе?

Возмущенно посмотрела на Юрао и сама не могла понять, почему, несмотря на возмущение, начала улыбаться.

– Ты согласна, да? – принял мою улыбку за ответ дроу. – Прекрасно! Так и делаем!

– Юр! – воскликнула я.

Возница, исправно мчавший карету, резко затормозил, обернулся и как рявкнет:

– Что?!

– Она сказала «Юр», а не «Тпру», – пояснил ему дроу. – Уважаемый, мы спешим.

Недовольный возница, сурово покосив на меня глазом, продолжил путь в заданном направлении.

– У кентавров в последнее время обостренное чувство собственного достоинства, – пожаловался мне Юрао. – Они лишь два года как практически вытеснили лошадей с городского маршрута, но с тех пор не дай Бездна какой-нибудь клиент, забывшись, крикнет что-то вроде «Тпру»…

Резкое торможение, искры по мостовой, и злая рожа возницы, разъяренным умертвием обернувшегося к нам.

– Что ты сказал?! – прошипел обозленный кентавр.

Но несчастный возница не знал, с кем имеет дело.

– Я рассказывал партнеру, что вы все беситесь, стоит кому-то, забывшись, сказать «Тпру»! – Возница мигнул огромными глазищами. – Время, любезный! – вновь напомнил дроу.

Кося то правым, то левым ухом, возница, уже значительно медленнее и настороженнее продолжил путь. Мы помолчали некоторое время, затем Юрао вернулся к разговору:

– Не поверишь – мы за эту зиму уже семь дел разбирали по поводу избиения кентаврами своих клиентов. А сами возницы на обвинения гордо отвечают: «Они оскорбили нашу честь и достоинство!» Представляешь?

Я кивнула, поглядывая на стоявшие торчком уши кентавра.

– И поневоле думаешь, что, несмотря на медлительность, лошади лучше и безопаснее и за оскорбление копытом меж глаз не засветят. А эти… Видишь ли, их до глубины души оскорбляет выражение «Тпру»!

Зря он это сказал.

Сначала засвистели тормоза на колесах кареты, затем кентавр затормозил копытами, опять выбив сноп искр из мокрой мостовой, а после, бросив дышло, развернулся к оторопевшим нам и зарычал, недвусмысленно напомнив, что кентавры Приграничья в основной своей массе далеко не травоядные.

– Ты, – прорычал возница, – сдохнешь, урод остроухий!

И Юрао обиделся. Все знают, что уши у дроу – предмет даже словами неприкосновенный, так что Юрао сильно обиделся и потребовал:

– Повтори!

Кентавр, оскалившись острыми, прямо свидетельствующими, что он полукровка, зубами, прошипел:

– Остроухий!

– Криволапый, – не остался в долгу партнер.

– Урою, дроу, – зашипел кентавр, заставив меня отстраненно задуматься о качестве его крови, точнее о том, кто у него в предках затесался.

– Повтори! – Юрао начал демонстративно закатывать рукава.

– Убью, урод остроухий! – с готовностью повторил кентавр.

– Вот и замечательно, – довольно и радостно произнес Юрао и раскатал рукава обратно. – Дэй, ты все слышала?

Молча кивнула.

– Прекрасно, свидетелем будешь, – обрадовал меня дроу и, обернувшись к кентавру, представился: – Офицер Ночной стражи Юрао Найтес. Поздравляю, вы только что имели глупость оскорбить представителя закона!

Кентавр с перепугу начал пятиться назад, но Юрао такой поворот событий совсем не устраивал.

– У вас заказ, уважаемый. Нарушение правопорядка будут разбирать представители Дневной стражи, а сейчас соизвольте продолжить путь, – ледяным тоном произнес партнер и, повернувшись ко мне, словно между прочим, заметил: – У них еще три предупреждения, считай, третье только что было слито. А потом вернутся коники, – мечтательно завершил он.

Мне на это сказать было нечего, я до недавнего времени из соображений экономии вообще услугами кентавров не пользовалась. Дорого берут просто.

– А чем плохи возницы? – поинтересовалась я, когда мы возобновили движение.

– Морды у них лошадиные, – посетовал офицер Найтес, а возница споткнулся.

– Юр! – укоризненно сказала я.

– Что сразу «Юр»? – И, скрестив руки, пояснил: – Морды у них лошадиные, аура одна на все стадо, нелегалы через границу перебираются, работают без документов, да еще и клиентуру избивать начали. А теперь представь, каково это – искать виновного в очередном выяснении «у кого рожа кривее»? У этих перебежцев из Хаоса четкая установка: чуть что – копытом промеж глаз. Сначала бьют, потом думают. И ладно орки или полукровки, а людей-то с удара вырубают. Раз – и навечно.

Кентавр, скакавший не особо быстро, на ходу развернулся и пожаловался:

– А кто ж их разберет, что они люди? У нас человеки в повязках специальных на рукавах, они у нас законом охраняются, а тут ходят свободно и даже без охраны. И как разобрать, человек он или вампир, а может, и оборотень!

– Перебежец! – сделал неутешительный вывод Юрао.

– Хрр-р, – выдал возница и на бегу начал рассказывать: – У нас в стаде как – один вожак и все девушки его, а хочешь себе одну, так сразу плати. Вот ты, офицер, думаешь, я от хорошей жизни в вашу империю прискакал? Я семью хочу, луг свой, навес качественный, а мне что – плати за жену, значит! Чем платить?

– Так раньше вы вроде сражались за любимых, – припомнила я.

– То раньше, хрр-р, а теперь вожак хочет серебряные подковы, душ в навесе, да такой, у которого режимы разные, а чтоб в драку лишний раз не лезли, он себе охрану завел – семь лучших жеребцов. Не повоюешь, леди, никак!

– Так работайте, кто против, клиентов зачем калечить? – резонно поинтересовался Юрао. – Как будто кто-то против вас что-то имел раньше – ездите быстро, адреса наизусть запоминаете сходу и цены снизили вроде. А то, что вам иной раз «Тпру» говорят – так не отвыкли еще от лошадей, и дело только в этом.

Возница ускорился, и некоторое время мы ехали молча.

Кентавры могли перемещаться и быстрее, но ограничения скорости в городе не позволяли, а потом он вдруг снова остановился. Не так резко, как до этого, но все же.

– А я вот что подумал, господин офицер, – заискивающе начал возница.

– Лорд, – поправил его Юрао.

– Лорд-офицер, я тут подумал… С меня скидка, а вы забываете про оскорбление офицера Ночной стражи.

Минутное молчание и эдакое снисходительное:

– Бесплатный проезд для всех работников конторы частного сыска «ДэЮре» в любое время дня и ночи – и я готов не только забыть об этом инциденте, но и вести ваши дела в дальнейшем.

Я застонала громче возмущенно застонавшего кентавра, и путь продолжился. Через некоторое время, оглянувшись на бегу, кентавр поинтересовался:

– Дроу, а ты, случаем, не гном?

– Случаем – нет, – ответил довольный собой Юрао. – Я наследственно и потомственно гном, по духу, так сказать.

– Завтра пришлю главного, – сдался возница.

Юрао, предовольный весь, шепотом мне сообщил:

– А я все думал, как сократить расходы на передвижение. Ри постоянно куда-то мотается, а мне потом счет выставляет.

– Ох, – только и сказала я.

– Не переживай, Дэй, – успокоил меня Юрао, – и вообще не нервничай, у тебя впереди встреча с разъяренным Тьером, так что ты давай, морально настраивайся.

– Никаких поцелуев! – решительно заявила я. – Мне хватило офицера Даргена!

Партнер, коварно ухмыльнувшись, откинулся на спинку сиденья и сделал вид, что его тут вообще нет и он совсем ничего не слышал.

– Я сказала – нет! – погромче, так, чтобы наверняка услышал.

– Слушай, давай откровенно, Дэй, – лениво начал Юрао. – Императорской семейке плевать на трудности каких-то там торговцев, для них это слишком мелко. Императорской гвардии вообще на все плевать, они уже лет по триста как покойники, так что выход у нас только один – задействовать Тьера.

В чем-то я была с ним согласна, но в то же время:

– Давай попробуем решить все сами…

Внезапно возница вновь резко затормозил.

А до ворот всего ничего оставалось, шагов сто, не больше…

– Уважаемый, – начал Юрао и тоже умолк.

И мы втроем с нарастающим ужасом следили за тем, как песок, словно поземка, расходится по дороге по направлению к нам. Будто там двигалось то, что порывом ветра создавало это невероятное ощущение, – песок дымом струится по дороге.

«Пустынник», – вдруг подумала я.

И даже не знаю, почему так подумалось.

Странное явление приблизилось к нам, осыпав мелким песком застывшего и почти не дышавшего кентавра, мягко обогнуло карету… В следующее мгновение крышу средства передвижения сорвало ветром и унесло в черное ночное небо.

– Императорская гвардия, – мрачно произнес Юрао и расслабился.

Я попыталась прекратить дрожать, но не вышло – жутко это, очень жутко, и голос, внезапно заскрипевший над нашими головами, тоже был жутким.

– Перебежец без разрешительной грамоты, господин офицер Ночной стражи и леди, – замогильно резюмировал голос. – Нарушение границ охраны императорской гвардии – наказуемое преступление, леди и господа.

Я вздрагивала от каждого слова, а вот Юрао был скорее разозлен, чем напуган происходящим:

– Лорд-офицер Ночной стражи! – нагло поправил дроу.

– Госпожа Риате, – решила внести исправления и я.

Возница, до этого момента испуганно молчавший, тоже соизволил возмутиться:

– Есть у меня документы!

Песок на мгновение перестал изображать поземку, после с некоторым раздражением прозвучало:

– Хорошо, «лорд Ночной страж» и «госпожа Риате», но возница лжет!

– Бездоказательное заявление, – глядя в пустоту так, словно что-то видит, вмешался Юрао. – Господин возница находится на службе конторы «ДэЮре», и его документы в данный момент на стадии оформления.

Возница выглядел не менее удивленным, чем я, и голос единственный позволил себе усомниться:

– А вы… в этом уверены?

– Более чем. – Юрао демонстративно достал листок бумаги и карандаш, после чего обратился к вознице: – Как звать?

– Нурх Быстрый, – поспешно ответил тот.

Писал Юрао тоже быстро, гораздо быстрее, чем успел разозлиться представитель императорской гвардии.

– Что за фарс?! – прошипел он.

– Никакого фарса, – Юрао деловито дописывал, – я и мой партнер являемся владельцами конторы частного сыска «ДэЮре», и мы только что… Дэй, распишись, – мне протянули листок, – приняли на работу господина Нурха Быстрого. Все соответствует нормам законодательства.

Я поспешно расписалась, и свежесочиненный акт приема на работу Юрао протянул в пространство.

Когда лист был взят, на его желтоватой поверхности четко выделилась рука того, кто сейчас вчитывался в строки. Страшная когтистая испещренная черными трещинами желтая конечность.

– Юр, – прошептала я, – а ты его всего видишь?

– Не совсем, – партнер старался держаться уверенно, – он скрыт песчаным вихрем.

«Пустынник», – вновь подумала я.

А затем решила все же спросить:

– Простите, уважаемый. – Лист опустился, видимо, меня были готовы услышать. – Простите… а вы Пустынник?

Юрао странно на меня посмотрел, а в это время возница потянулся и, осторожно отобрав у гончего лист, любовно погладил его, свернул и спрятал в нагрудном кармане – кажется, кто-то был очень рад подобному повороту событий.

– Откуда вы меня знаете? – страшный, словно скрежет по стеклу, голос гончего пробирал до костей.

– Действительно, откуда? – язвительно вопросил и Юрао.

– Лорд Тьер упоминал… – с трудом выговорила я, сама не понимая, зачем вообще это сказала.

В следующее мгновение произошло странное – песок, доселе видимый мне лишь как поземка, взметнулся вверх, чтобы, закружившись вихрем, опасть, открывая высокую тощую фигуру давно усопшего в рваных песочного цвета лохмотьях. У гончего видимыми оставались лишь глаза, сверкающие на черной коже, и ладони неожиданно желтого цвета. И вот это жуткое создание, скрестив руки на впалой груди, задумчиво произнесло:

– Тьер, значит!

– Эй, – Юрао подскочил, словно загораживая меня от императорского гончего, – а давайте без допросов.

Начинаю понимать, что зря сболтнула про лорда-директора.

– Сядь! – скрипучим, до такой степени скрипучим голосом, что хотелось закрыть уши руками, скомандовал Пустынник.

И партнер опустился на сиденье, судя по округлившимся глазам, даже не ожидая от себя подобного.

– Так значит, все-таки Тьер… – проговорило чудовище в развевающихся без ветра призрачных лохмотьях.

А после, повернув голову ко мне, уже намного более приятным голосом Пустынник спросил:

– С какой целью вы направлялись к его императорскому высочеству, госпожа Риате?

Я испуганно посмотрела на Юрао, дроу тихо посоветовал мне:

– Рассказывай.

И я рассказала об обозах корпорации сети кондитерских Мелоуина, и о том, что их задержка грозит финансовыми потерями, и даже про то, что к принцу гномы уже обращались с просьбой, но их даже не соизволили выслушать до конца…

Меня прервали странным вопросом:

– Какое отношение вы, госпожа Риате, имеете к данным обозам?

Вновь посмотрев на Юрао, я честно ответила:

– Контора частного сыска «ДэЮре» ведет дела гномьей общины и…

– Достаточно! – Песок начал окутывать жуткую фигуру Пустынника. – Я понял главное – это важно для вас, госпожа Риате, а значит, ваша просьба будет исполнена.

И все.

И даже песчаная поземка исчезла.

А потом, пока мы в некотором оцепенении продолжали сидеть в карете без крыши, припорашиваемые мокрым снегом, открылись главные городские ворота, и по дороге потянулись опечатанные обозы с торговой маркой «Мелоуин» на бортах быстроходных телег. А за ними телеги рыбной ресторации «Остера», корпорации «СтальГор» и еще, и еще…

– Странность заметила? – напряженно спросил Юрао.

Молча и отрицательно покачала головой.

– Пропустили только обозы, принадлежащие гномьей общине… – сообщил партнер.

* * *

Возвращались мы в контору в мерцающей магией карете, потому что Юрао, промокнув окончательно, все же решил пойти на нарушение закона и натянул над искореженной повозкой магический навес. Говорить ни о чем не хотелось – действительно вымотались за день.

– Мне еще на службу, – грустно вспомнил Юрао.

– У меня домашняя работа, – не менее грустно сказала я.

– Поспать бы после горячей ванны. – Дроу потянулся. – А мы с тобой сегодня молодцы!

– Да, – я широко зевнула.

Хитро взглянув на меня, Юрао проникновенно спросил:

– Так что у тебя с Тьером?

– А что у тебя с Эрхой? – в тон ему ответила я.

– Не спрашивай. – Дроу мгновенно помрачнел.

– Вот и я о том же… – И ощущение, что сразу стало в десять раз холоднее.

Я зябко обняла плечи, глядя на засыпающий город, мягко окутываемый пушистым снегом.

– Знаешь, мне кажется, он злится, – неожиданно задумчиво произнес Юрао. – Нет, правда, злится за тот случай у конторы, когда ты его не пускала. Понимаешь, это очень важно – быть в глазах любимой девушки сильным, быть героем, а ты повела себя как мамочка, которая испугалась за сыночка. Нет, я тебя не осуждаю, Бездна его знает, что там было в тех символах, но для него это, наверное, ударом стало. Как же – всесильный лорд Тьер, ты заметь, как все его имя произносят, поуважительнее, чем императорское, а тут ты, та единственная, чье мнение для него так важно, и не веришь в него.

Удивленно посмотрела на Юрао, тот продолжил:

– Я не осуждаю, Дэя, я последний, кто осудит, потому что был там, и знаешь, встреча с каррагом… Она потрясением стала… Я же ничего не мог с ним сделать, а Тьер их с легкостью валил – сам. Он всегда берется за то, что кажется в принципе невыполнимым, и справляется. Просто начни ему доверять, Дэй, мужик этого заслуживает.

Завыл ветер, начиналась метель, и пушистые хлопья снега сменились мириадами маленьких колючих снежинок – последние дни зимы самые суровые в Приграничье. Не люблю метели.

– Знаешь, у меня папа охотник, – почему-то начала рассказывать я, – один из лучших в Загребе. Он всегда был таким сильным, самостоятельным, он, чтобы жениться на маме, уехал из родного города и пошел против воли рода. А род в Приграничье… это серьезно, Юр. У нас семья не маленькая, она большая и крепкая, против рода единицы идут. Папа пошел. Они с мамой поселились в Загребе, и я всегда знала – папа сильный. Папа самый сильный на свете. А в одну вот такую зимнюю ночь Ночные стражи открыли дверь и принесли папу… в крови и едва живого. Так что даже сильные, очень сильные могут погибнуть, Юрао.

Мы уже подъезжали к конторе, и поэтому дроу, который хотел что-то сказать, предпочел промолчать. И я была очень благодарна ему за это – мне тяжело открываться людям. Тяжело говорить о своих чувствах и опасениях. Приграничье – суровый край, у нас говорят не словами – делом. И Приграничье – край суеверный, самая распространенная поговорка – «Страх беду призывает», и о своих опасениях мы не говорим никогда. А за Риана мне было страшно, очень страшно, особенно после того, как я услышала сказанное наследным принцем. И в то же время, может быть, Юрао в чем-то прав, ведь и меня в обед обидело именно неверие лорда-директора в мои силы, в то, что я справлюсь…

– Юр, – я, приподнявшись, выглянула в окно, – давай меня к Мелоуину, а потом в академию.

– Что задумала? – поинтересовался партнер, указав направление движения вознице. – Мириться будешь?

– Наверное, – у меня вдруг настроение стало просто замечательным. – Юр, а какое вино взять?

Некоторое время на меня недоуменно смотрели, затем офицер Найтес нахмурился и строго сказал:

– Ты мириться собралась или эротическое приключение запланировала?! Какое вино, Дэй? Он и так на тебя голодными глазами смотрит, ты давай ему еще вина налей! Женщина, совести у тебя нет.

Я нахмурилась.

– А захвати ликер из каррисы, – вдруг начал сам себе противоречить Юрао. – И вкусно, и согреет, и… от ошибок тебя лично убережет. Я серьезно, Дэй.

И мы подъехали к Мелоуину.

* * *

А вот денег с нас в кондитерской не взяли. Мастер-кондитер Мелоуин, глядя на нас восторженными глазами, самолично после моей просьбы сбегал на кухню и вскоре принес огромный пакет, значительно больше того, что я просила. И бутылку ликера из каррисы подарил тоже, причем из собственных запасов достал. А потом я, оставив Юрао выслушивать благодарственные речи, поехала в академию, и мороз, холодный ветер в лицо и даже слякоть под колесами кареты меня совершенно не расстраивали.

Возница помог мне выйти из повозки, придержал, давая возможность поудобнее подхватить тяжелый пакет, и услужливо постучал в ворота. И все это время господин Нурх радостно улыбался, но, наверное, моя улыбка была счастливее. И когда Жловис распахнул калитку, ни о каких загадках даже не заикнулся. Правда, стоило мне войти на территорию академии, а ему – закрыть засов, как наш уважаемый гоблин, отставив левую ногу и уперев руки в боки, попытался что-то сказать, но я его опередила:

– И вот вам загадка, уважаемый господин Жловис, что на улицах Ардама, в зимнюю-то пору, делает карета без крыши?

Гоблин моргнул, задумался и опрометью бросился к калитке в стремлении разглядеть возок. Я столь же стремительно побежала к домику лорда-директора, пока главный сплетник Академии Проклятий был занят.

Придерживая пальто и стараясь не поскользнуться на узкой раскисшей от зимней непогоды тропинке, я бежала через старый парк, уклоняясь от особенно напористо тянувшихся к тропке деревьев, и моя улыбка стала шире, едва я разглядела свет в окошке на первом этаже директорского особняка.

Взбежав по ступеням, распахнула дверь, торопливо прошла к дивану в прихожей, сгрузила теплый пакет с выпечкой и пакет с бутылью, вернулась ко входу, разулась, сняла пальто и, разматывая шарф, отправилась искать Риана.

Свет горел в малой гостиной, поэтому я совсем не удивилась, найдя лорда-директора сидящим в одном из кресел перед тем самым драконьим камином.

Удивился он.

Но удивление отразилось лишь в мерцающих черных глазах, да еще неуверенной попытке подняться. А я, забыв обо всех своих обидах и даже сомнениях, подхватив край юбки, бросилась к нему, обняла с разбега и, обвивая его шею руками, прижавшись к нему крепко-крепко, тихо прошептала:

– Прости меня.

Сказала – и сразу стало легче. Так легко-легко, а еще тепло, хорошо и спокойно, и когда он сжал меня в объятиях, так сильно захотелось, чтобы уже никогда не отпускал.

Но все испортил скрипучий, как песком об стекло, голос:

– Пожалуй, мне пора.

Отпрянув от магистра, я рассмотрела песочную поземку по полу. Как-то совершенно не подумала я, что лорд Тьер может быть в гостиной не один… И только сейчас осознала свою ошибку.

Теплые широкие ладони легли на плечи, привлекая к себе и обнимая меня, и Риан спокойно сказал невидимому собеседнику:

– Хорошо. Я слышал твои слова.

– Темных, лорд Тьер, – проскрежетал Пустынник. – Темнейших, будущая леди Тьер, – а вот это было мне.

– Всего вам темного, – почтительно ответила я, глядя, как расстилается, движется, перетекает по ковру песчаная поземка.

– Береги себя, – почему-то сказал Риан.

Вот об этом «Береги себя» я и думала, пока открывалась дверь, чтобы закрыться за ночным гостем магистра, которому не составляло труда пройти сквозь стену, и я понимала, что уход через дверь – просто дань уважения лорду-директору. А вот одного я понять не могла: «Береги себя» – и это сказано давно усопшему, а сейчас наделенному силой гончему императорской гвардии?! Не понимаю!

Хлопнула уже входная дверь, напоминая, что мы остались одни.

И в то же мгновение Риан откинулся на спинку кресла, потянул меня и столь стремительно усадил к себе на колени, что ничего сказать я просто не успела. А потом и не смогла, задержав дыхание, едва губы обожгло сильным, почти жестким, таким властным поцелуем…

– Дыши, – шепотом приказал Риан, став бесконечно нежным.

Я не могла. Просто не могла, растворяясь в каждом его прикосновении, чувствуя, как загорается что-то в сердце, и в то же время испуганно сжимаясь от одной мысли, что сижу у него на коленях.

– Дэя, – магистр вдруг остановился и посмотрел в мои перепуганные глаза, – просто доверься мне, хорошо?

Я кивнула и закрыла глаза.

– И дыши, – напомнили мне.

Попыталась последовать совету, но вновь задержала дыхание, едва его губы прикоснулись к моим.

– Я тебя очень сильно люблю… Дыши, Дэя. – Но вот он вновь начал меня целовать, и я забыла обо всем, даже мое собственное имя кажется каким-то чужим. – Я с ужасом понимаю, что люблю тебя больше жизни и ты нужна мне настолько, что это пугает. – И еще один бесконечно нежный поцелуй, чтобы, касаясь меня губами, почти простонать: – Ты все для меня, Дэя. И поглоти меня Бездна, я не отдам тебя никому! Даже тебе самой.

И я начала дышать. А затем, распахнув глаза, удивленно взглянула на Риана. «Безупречно-прекрасен, волнительно-притягателен, пленительно-опасен», – сказала когда-то про лорда-директора Янка. Смысл выражения «пленительно-опасен» вдруг стал мне предельно понятен.

– Риан, ты меня пугаешь, – честно призналась я.

– Возвращаемся к тому, с чего начали? – погладив меня по щеке, иронично поинтересовался он.

– Правда пугаешь, – прошептала я, глядя в черные загадочно мерцающие глаза.

– Прости, – легкая и такая грустная улыбка на губах, – с тобой тяжело быть откровенным в своих желаниях.

Вопросительно посмотрела на магистра. Риан, улыбнувшись, спросил:

– Как день прошел? – Промолчала, пытаясь понять, что он сейчас имел в виду. – Рассказать тебе мой день?

– Давай, – согласилась я, и как-то сразу стена между нами растаяла.

Правда, едва я попыталась встать, Риан лишь усадил меня удобнее, обнял, начал рассказ:

– После твоего возвращения в академию меня от готовности порвать что-нибудь на тысячи мелких частей оторвало получение странного послания. – Я затаила дыхание, а Риан продолжил: – Это оказалось сообщение от одного из столичных магов, из которого я узнал, что тайным указом императора предписано изъять все темные камни-хранители. – И так как я не совсем поняла, магистр пояснил: – Те самые, в которых хранятся сущности давно погибших человеческих магов.

– Таких, как Селиус? – уточнила я.

– Я больше скажу, – Риан улыбнулся, – есть подозрение, что именно Селиус и является объектом поиска. А теперь хочешь, расскажу самое забавное?

– Хочу! – воскликнула я.

Магистр рассмеялся, потянулся к моим губам и, одарив нежным поцелуем, продолжил:

– Самое забавное в том, что император данного приказа не отдавал, – усмешка Риана на миг стала жестокой, – и я более чем уверен, что и Дарг ничего о случившемся не знал. Просто потому, что принцу явно не до магов, учитывая необходимость в данное время пребывать в компании гончих.

– Тогда кто? – изумленно прошептала я.

– Хороший вопрос. – Риан погладил меня по щеке, затем пальцы осторожно пробежались по шее. – И мне предстоит найти ответ на него. Потому что кем бы ни был наш осторожный враг, на сей раз он перешел грань. Остаток дня я занимался допросом причастных к обнародованию тайного указа, и самое забавное, что все они назвать первоисточник данной весьма странной бумаженции не сумели. Бардак в канцелярии императора, если говорить откровенно. И мне придется этим заняться, несмотря на все мое нежелание разбираться с делами императорской семейки… – Тяжелый вздох и задумчивое: – А как твой день прошел?

– Как в тумане, – честно призналась я. – Мне кажется, я даже лекции не слышала… А потом пошла в контору, а там Юрао, и снег же выпал мягкий такой. И когда в меня первый снежок попал, я расстраиваться перестала.

– Было бы из-за чего расстраиваться! – Риан нежно поцеловал меня в самый кончик носа. – Я о тебе беспокоился. Пойми, Тесме крайне требовательный преподаватель, а ты еще и работаешь в этой конторе, и я даже не сомневаюсь, что ты планировала по полночи просиживать над учебниками, чтобы доказать Тесме, да и мне тоже, на что способна. Я все понимаю, Дэя, но мне хочется, чтобы ты по ночам спала, а не доказывала мне, какая у меня замечательная невеста.

Опустив голову, тихо прошептала:

– А я расстроилась, что ты в меня… не веришь. – Признание далось с трудом.

И едва проговорив это, я осторожно взглянула на Риана. Магистр улыбался, так загадочно и даже чуть снисходительно, а заметив мой взгляд, тихо спросил:

– Ты правда думаешь, что я могу «не верить» в девушку, которая ушла из дома и, не умея толком читать и писать, поступила в Академию Проклятий? Или ты полагаешь, я не понимаю, насколько нужно быть сильной, чтобы, несмотря на постоянное недосыпание и насмешки адептов, и учиться, и работать в течение почти четырех лет? Дэя, я восхищаюсь тобой, любимая. Твоей стойкостью, твоей чистотой и тем, что ты осталась светлой и сочувствующей, не обозлившись на весь свет… как я в свое время.

Я даже не знала, что сказать на это, но Риан ответных слов и не требовал, мягко попросив:

– Расскажи, как дела в конторе.

И я начала рассказывать, запнувшись на появлении Эллохара, описав историю с желающим встречи огромным улыбающимся снежным комом с небольшой заминкой, пропустив ситуацию с магистром Смерти. А затем вновь остановилась, едва речь зашла о том самом деле с драгоценностями. С одной стороны, мне хотелось рассказать все, с другой, я помнила о предупреждении лорда Эллохара. И в то же время… мне действительно хотелось рассказать абсолютно все. И я начала с осторожного:

– А в Ардаме девять лет жила пожирающая жизнь…

Риан отреагировал спокойным:

– Это вряд ли. Полукровка еще может быть, это Приграничье, а жители Миров Хаоса весьма изобретательны, но чтобы чистокровный пожирающий – такое невозможно.

– Полукровка… – подтвердила я.

После некоторой задумчивости магистр произнес:

– Стоит сказать Эллохару. В его школе ребенок будет в безопасности, там трое пожирающих уже на обучении. В Ардаме она рано или поздно выдаст себя, а официальная политика в отношении столь опасных рас – уничтожение на месте.

Я на мгновение замерла, восторженно глядя на Риана, затем, поддавшись эмоциям, потянулась к нему, легко поцеловала, стремительно покраснела, сообразив, что делаю, и радостно заявила:

– Ну, тогда можно все рассказывать!

– А вот это уже интересно! – Риан нахмурился. – То есть ты не хотела мне все рассказывать?

– Я боялась, что ты придерживаешься «официальной политики»…

На меня укоризненно посмотрели.

– Но ты же племянник императора, – попыталась объяснить я. – К тому же я знала, что у лорда Эллохара есть в школе запрещенные шайгены, а о том, как ты к этому относишься, не догадывалась.

– Зацелую, – решил поугрожать Риан.

А я улыбнулась, потянулась к нему и поцеловала первая. И теплое чувство разлилось в душе, едва он нежно-нежно и так осторожно поцеловал в ответ. Но потом случилось закономерное, и, отвернувшись от магистра, я выдала оглушительное:

– А-апчхи!

Сопоставила свое «апчхи» с поездкой в карете без крыши и поняла, что пора срочно пить чай.

– Та-а-ак, – протянул Риан. – И где мы сегодня простыли?

– Сейчас буду рассказывать, – слезая с колен лорда-директора, пообещала я. – Идем чай пить, и у меня пакет вкусностей от Мелоуина.

В ответ на мое предложение Риан усмехнулся и скомандовал:

– Раздевайся.

* * *

Есть что-то волшебное в том, чтобы из зимы сразу оказаться в душном летнем вечере.

Мы сидели в теплой воде того самого эльфийского, окруженного вечнозелеными деревьями озера. В небе ярко горели звезды, на приозерных кустах почти столь же ярко сияли светлячки, и некоторые из них кружились вокруг нас, создавая ощущение, что мы купаемся в звездном небе.

– Как красиво, – прошептала я, протягивая руку к трем играющим в догонялки светлячкам.

Те испуганно отпрянули, но затем подлетели, с интересом рассматривая нечто новое для себя.

– Красивая здесь ты, – Риан расплел мои волосы и, едва они волной упали на плечи, нежно обнял, привлекая ближе к себе.

– Риан… – Мне не хотелось даже сопротивляться, несмотря на то, что прижиматься к обнаженной груди магистра было как-то… стыдно. – Но все же знаешь, наверное… мне лучше сидеть, как сидела…

– Все хорошо, – прошептал он, едва касаясь губами волос у виска, а ладони скользнули на талию, прижимая еще сильнее, – еще совсем немного, и возвращаемся. Тебе заниматься нужно.

Молча кивнула, отчетливо ощущая каждое его прикосновение.

И вдруг пространство над озером засверкало, а в следующее мгновение перед нами возникла возмущенная Дара, которая не менее возмущенно заявила:

– Он обнаглел!

Тяжело вздохнув, Риан устало спросил:

– Кто обнаглел?

– Котяра! – сорвалась Дара на крик.

Кажется, Счастливчик доигрался.

– Что с ним? – с глухим раздражением поинтересовался магистр.

Дара растворилась в воздухе, разлившись синеватым мерцанием магического экрана, и в тот же миг нашему взору предстали стены в коридоре женского общежития, на которых золотой краской была выведена ода леди Верис. Целая ода в стихотворной форме, а над дверью куратора красовалось золотое сердце.

– Вот! – Дара снова материализовалась, а интерьер общежития растворился. – И что с этим делать?!

Услышав смешок, я обернулась и поняла, что Риан тихо смеется и над ситуацией, и над возмущенным возрожденным духом. А заметив мой взгляд, магистр пояснил:

– Точно недоговаривает.

Перевела взгляд на Дару, та медленно побагровела, потом, недовольно фыркнув, прошипела:

– Почти то же самое, но в мире мертвых.

– А покажешь? – весело поинтересовался Риан.

Картинка из потустороннего мира оказалась более тусклой и с рваными краями, но это не помешало разглядеть ту же оду, той же краской выведенную на стенах, дорогах и даже скалах с притулившимся к ним неприметным домиком, только здесь использовалось имя «Дара».

– Это месть! – взревела взбешенный возрожденный дух. – Это просто подлая и коварная месть мне! Он меня на весь потусторонний мир опозорил!

Уткнувшись в мое плечо, Риан расхохотался уже громко, даже не пытаясь сдерживаться. Дару это совсем не обрадовало.

– Мне не смешно! – завопила она. – И Верис тоже не смешно!

И хохот лорда-директора стал просто громовым. Я и сама почему-то улыбалась и не смущалась больше.

А потом Риан, стараясь говорить строго, сказал:

– Это действительно месть, Дара. Просто подумай, за что.

Возрожденный дух смерти зашипела, как раздраженная кошка, а после выдала:

– Мой лорд, служить вам – честь для меня, но терпеть нападки этого… котяры. У меня репутация, у меня два легиона в подчинении! Я не…

– Так разберись с ним, – спокойно произнес магистр. – Я разрешаю.

Дара открыла рот, закрыла, чуть прищурилась и поинтересовалась:

– А если он в ответ…

– Я вмешаюсь. – Мне не понравилось, с каким абсолютным спокойствием это было произнесено.

Просияв, Дара чуть поклонилась и исчезла.

И вот тогда я спросила:

– А что будет, если ты вмешаешься?

Риан мягко соскользнул с валуна, на котором мы сидели, обогнул его, подплыл ко мне и, поднявшись из воды, прижал своим телом, а после прошептал, касаясь моих губ:

– Все…

– Что «все»? – И отступать, главное, мне в таком положении некуда.

– Абсолютно все. – Риан загадочно улыбнулся.

– Совсем все? – Я отклонилась назад.

– Все, – упираясь о камень руками и нависая надо мной, произнес магистр.

И остановился, глядя на меня непроницаемо черными глазами, и непонятно отчего я вновь задержала дыхание, словно завороженная его взглядом.

– Дыши, – прошептал магистр.

Когда прямо в воде вспыхивает адово пламя – это выглядит жутко. Но в то же мгновение меня нежно обняли, подхватили на руки, и вышли мы…

– Тебя вытереть? – поинтересовался Риан, опуская на пол в моей собственной душевой.

– Я сама, – стремительно обернувшись в мгновенно намокшее от рубашки полотенце, ответила поспешно.

– Скромная ты моя, – улыбаясь, произнес магистр.

Вспыхнуло адово пламя.

* * *

Когда я, в халате и с влажными волосами, вышла из спальни, оказалось, что Риан, уже одетый и суровый, сидит в моем учебном кабинете с кипой каких-то документов. На столике также находился заварочный чайник с отломившейся ручкой, две поставленные одна на другую чашки, бутылка ликера из каррисы и пакет от Мелоуина.

– Ты не против моего общества? – отрываясь от чтения затемненного магическим серебром листа, поинтересовался магистр.

– Мм-м… я сейчас, – решила я и побежала одеваться.

Это оказалось не так-то просто. Раскрыв шкаф, я вспомнила, что большинство моих платьев исчезло без следа, а гардероб, любезно всученный свекромонстром, я толком и не рассматривала. Зато сейчас, покосившись на три своих темно-коричневых шерстяных платья, я решительно начала разворачивать свертки от будущей свекрови, до этого момента сваленные грудой на дно шкафа. Платье, теплое, шерстяное, розоватого оттенка обнаружилось в третьем пакете. Развернув его, я обрадовалась – длинное и не сильно обтягивающее, и декольте скромное, в отличие от остального подаренного. Рядом с платьем находилась и сорочка, так что, спешно облачившись сначала в нее, а затем в платье, я подошла к зеркалу поправить волосы и искренне помянула Бездну.

– Дэя, ты долго? – в двери осторожно постучали для порядка, потом попросту открыли и вошли.

Некоторое время Риан, как и я, раздраженно смотрел на платье, потом мне глухо приказал:

– Переоденься.

Угрюмо кивнув, я отправилась обратно к шкафу. Потому что платье, несмотря на внешнюю простоту, обтягивало все, включая рисунок кружева на сорочке.

– Хочешь, принесу мой свитер? – неожиданно предложил магистр.

– Не стоит, – я вновь погрузилась в исследование свекромонстровского гардероба. – Не понимаю, неужели при дворе все это действительно носят?

– Носят, – Риан подошел ближе и теперь смотрел на меня, привалившись плечом к дверце шкафа. – То, что мама подобрала для тебя, еще достаточно скромные наряды. Просто… жестоко с ее стороны.

– По отношению ко мне? – уточнила я.

– Скорее это форменное издевательство надо мной. – И, грустно улыбнувшись, Риан вновь предложил: – Свитер?

И тут я обнаружила очень длинный свитер. Темно-серый, опять же тонкий, а мне, выросшей в Приграничье и привыкшей к толстой двуслойной вязке с крупным узором, это вообще казалось дикостью, но все же хоть выглядело прилично.

– Туника, – пояснил для меня Риан, – должны быть к ней тонкие брюки.

Брюки нашлись, и, едва меня оставили одну, я повторно и на сей раз очень быстро переоделась. А потом, стоя у зеркала, отстраненно подумала, что вкус у леди Тьер действительно отменный. Одежда была для меня, северянки, непривычная. Говоря откровенно, брюки у нас вообще не носят, я сама их надела впервые, лишь поступив в академию, но туника доходила почти до колен, и вообще, все смотрелось скромно и как-то на удивление красиво. И длинные рукава, закрывающие пальцы до середины, и приоткрытое плечо, чуть-чуть, но как-то элегантно, и цвет, и покрой – мне все нравилось. И, оставив волосы распущенными, я пошла накрывать на стол, потому как у Риана с сервировкой имелись явные трудности.

Не сказав ни слова при моем появлении, магистр тем не менее глаз от меня практически не отрывал, кажется, совершенно позабыв о читаемом им документе. И мне так это нравилось – чувствовать его взгляд, пока я доставала скатерть, расстилала ее, переложив все документы Риану на колени, и пока раскладывала на блюдах пироги, поделив их на сладкие и те, что с мясом и грибами, и даже когда я чай наливала, обернув чайник без ручки полотенцем, лорд-директор все так же продолжал смотреть на меня.

– Мне, конечно, приятно, – не стала я отрицать очевидного, – но давай пить чай.

– М… давай, – после некоторого молчания ответил магистр.

Такая наполненная счастьем атмосфера, что сердце просто таяло от нежности. У нас дома папа всегда вот так смотрел на маму, пока она накрывала на стол, порхала по кухне или готовила что-нибудь.

Улыбаясь, я села за стол и все же рискнула спросить:

– А что случилось с чайничком?

Магистр отвел взгляд от меня, недовольно взглянул на указываемый предмет и хмуро произнес:

– Некачественная работа.

– Это эльфийский фарфор некачественный? – изумилась я.

– Видимо, так, – нагло солгал Риан. И тут же перевел разговор на другую тему: – Что за история с возницей?

– Мм-м… – Я взяла слойку с каррисой и поинтересовалась: – А откуда ты знаешь?

Риан, как я и ожидала, взял себе пирог с мясом и, отхлебнув глоток чая, совсем загадочно произнес:

– Духи нашептали.

– Песочные? – кажется, я впервые в жизни кокетничаю.

– Песчаные, – судя по всему, магистр тоже.

– Мм-м, – протянула я, делая глоток чая, совершенно не чувствуя его вкуса. – И что замечательный песчаный дух тебе поведал?

Риан съел первый пирог, взял второй и, укоризненно глядя на меня, ответил:

– Что одна будущая леди Тьер разъезжает в обнимку с неженатым дроу, по дороге доводя несчастного перебежца до сердечного приступа. И все бы ничего, но знаешь, пункт назначения вашего путешествия меня не обрадовал.

Задумавшись о сказанном, я все же ответила:

– Кажется, мы не обнимались.

– Только кажется? – гневно поинтересовался Риан, но при этом глаза явно смеялись.

– Кажется, нет. – Я улыбнулась, посмотрела на посмеивающегося магистра и пообещала: – Завтра я его обязательно обниму, так и быть.

– Тогда завтра я его обязательно придушу, так и быть, – в тон мне ответил Риан, и тоже с улыбкой.

– Ай-яй-яй! – укоризненно произнесла я. – А между прочим, Юрао единственный, кто сказал мне: «Просто начни ему доверять, Дэй».

И все бы ничего, но тут Риан отложил и чашку, и недоеденный пирог и хмуро спросил:

– Во имя Бездны, – глаза стремительно темнели, – а кто тот неединственный, что сказал обо мне иное?!

Проницательность лорда-директора делала ему честь, вот только сказать правду об Эллохаре я тоже не могла. Ни о том, что магистр Смерти сказал мне утром за завтраком, ни о словах про Риана. Опустив глаза, я некоторое время молчала, а потом, с мольбой взглянув на Риана, тихо попросила:

– Давай не будем об этом.

Лорд-директор, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, долго смотрел на меня, затем мрачно произнес:

– Эллохар.

Молча пью чай.

– Больше некому, – не поддался на мое спокойствие Риан. – Он прекрасно знает, что ты будешь молчать, потому что не захочешь становиться между нами. Что ж, мне придется более доходчиво объяснить свое ко всему этому отношение.

С тихим звоном водрузив чашку на стол, я решительно выступила против его заявления.

– Магистр ничего предосудительного не совершил. И ты прав, я не хочу становиться причиной вашей вражды. Совсем не хочу, Риан.

Лорд-директор хмуро вернулся к чаепитию. Я тоже, а настроение все равно испортилось и у меня, и у него, даже не ел больше. Просто маленькими глотками пил чай.

Поднявшись, обошла стол, положила ладони на его напряженные плечи и тихо сказала:

– Между прочим, пироги остывают.

– Подогреть? – отстраненно предложил Риан.

– Поджаришь или обуглишь? – Да, не могу никак забыть «подогретый» до черноты заварник.

– Я аккуратно… – Глухое раздражение сложно было бы не заметить.

Блюдо плавно поднялось в воздух, и под ним заалел маленький огонек. Такой маленький, едва касающийся железного блюда.

– Как красиво, – прошептала я, обнимая Риана.

В следующее мгновение я вдруг оказалась на руках магистра, губы обожгло поцелуем, а где-то взревело пламя…

Я начала хохотать раньше, чем запах гари стал невыносимым. Уткнувшись в плечо Риана, напряженного и явно моим поведением недовольного, просто хохотала, потому что пироги были «подогреты» до состояния «это уже не еда, это уголь».

– Единственное, что меня радует в этой ситуации, – твой веселый смех, – с нежностью произнес Риан, поправляя мои волосы.

– А меня то, что еще сладкие пироги остались, – весело ответила я, перестав наконец смеяться.

– И не злишься? – осторожно погладив по щеке, поинтересовался магистр.

– Я же не гоблин, – вспомнив историю с отправлением грязной посуды в спальню наследника гоблинской империи, я вновь расхохоталась.

И со всеми этими событиями как-то совершенно забыла, что практически лежу у магистра на коленях, и, наверное, не вспомнила бы, не начни он вновь нежно меня целовать. Проблема в том, что я была воспитана в строгих правилах, и сидеть на коленях у мужчины в Приграничье, а уж тем более в Загребе, считалось недопустимым. Первое время работы в «Зубе дракона», видя доступных женщин, запросто усаживающихся на колени едва знакомым мужчинам, я искренне не могла понять, как они идут на эти предосудительные действия. Потом старалась просто не обращать внимания. В Ардаме с моралью оказалось куда как проще, чем в моей деревне. Но вот сейчас я едва дышала в объятиях Риана, и мне совсем не хотелось думать, насколько недопустимо я себя веду. Мне было просто хорошо с ним, здесь и сейчас.

И вдруг магистр остановился, поднял голову, взглянул в сторону двери. Не выдержав, я спросила:

– Что там?

– Ничего, я просто жду, – сдерживая улыбку, ответил Риан.

– Чего? – я села ровнее.

– Чего угодно, – тоном смирившегося с неизбежным ответил магистр. – В двери постучат, что-то произойдет или ты упадешь в обморок. Но вот чтобы во время нашего поцелуя – и ничего не произошло, в это поверить сложно.

И лишь заметив его хитрый взгляд, я поняла, что Риан просто подшучивает надо мной. А затем, совершенно серьезно и в то же время едва сдерживая улыбку, он предложил:

– Продолжим?

И я не смогла сказать «нет».

* * *

Так бывает – когда засыпаешь, думая о нем, и просыпаешься с теми же мыслями. Я понимала, что влюбилась окончательно. Нет, это я знала и раньше, но чтобы так, в омут с головой и в то же время парить от счастья, такое началось только сейчас.

И я сидела на подоконнике, держа в ладонях чашку с остывшим еще вчера чаем, и смотрела на завораживающий танец лорда Тьера, который в отступающем ночном сумраке тренировался с огненными клинками. А я откровенно подглядывала, прячась за занавеской, чтобы не дай Бездна не увидел, и с улыбкой думала о вчерашнем вечере. О его нежных прикосновениях, о том, как после торопливо допивали остывший чай, а затем еще более торопливо я делала домашнее задание, а Риан почти молниеносно прочитывал письма, служебные записки и, недобро прищурив глаза, вчитывался в учебный план на следующий год, чтобы в итоге мне сообщить: «Трудно сосредоточиться, когда ты так на меня смотришь». И только после этого я поняла, что в пятый раз читаю одно и то же предложение в учебнике. В итоге спать легла к полуночи, получив нежный поцелуй и пожелание сладких снов, а проснулась на рассвете – просто очень хотелось его увидеть.

Магистр вскинул руки – оба клинка мгновенно угасли.

Вспыхнуло алое пламя, поглотив лорда Риана Тьера.

Я тяжело вздохнула, спрыгнула с подоконника, потянулась и поняла, что спать больше совсем не хочется.

После быстрого душа переоделась в форму академии, собрала волосы и решила еще раз перечитать главу по заклинаниям противодействия, заданную магом Селиусом.

Но стоило мне выйти из спальни, как мысли насчет учебника исчезли совершенно. Потому что на столике в гостиной в темной вазе стоял огромный букет черных как сама ночь роз, а в учебном кабинете, который мы еще вчера в качестве столовой использовали, тихо позвякивая чашками и в очередной раз поминая Бездну, пытался накрыть на стол лорд-директор магистр Тьер.

Прокравшись к двери, я вежливо спросила:

– Помочь?

– Ты чего не спишь? – Риан осторожно разложил тарелочки и начал ставить чашки на них.

Посуда была эльфийская, почти сверкающий фарфор, и мне даже думать не хотелось о том, сколько это стоит. А еще почему-то промелькнула шальная мысль, что сервиз долго не проживет. И я практически оказалась права!

Замерцал воздух, через мгновение появилась Дара со странным, окруженным золотым сиянием свитком.

Улыбка медленно исчезла с губ Риана, взгляд потемнел.

– Только доставили, – сообщила Дара, протягивая ему послание, и вместе с тем не сводя глаз с меня.

И чашечка, красивая, белоснежная с золотыми цветочками, лопнула в руках магистра и звенящими осколками посыпалась на ковер. Нервно стряхнув останки чашечки, Риан резким движением взял свиток, сорвал печать, разорвал нити, развернул пергамент. Несколько минут мрачно вчитывался в написанное, после почти прорычал:

– Начинаю тихо ненавидеть императора!

Мое волшебное настроение стало медленно испаряться, оставляя гнетущее чувство… одиночества. Потому что я забыть не могла сказанное магистром Эллохаром: «Конфликт с нападением на лорда-харга Норга почти улажен, переговоры по брачному договору вновь возобновлены, полагаю, уже через два дня Тьер снова будет практически все время проводить во дворце». И вот… Прошел только день, кстати. Всего день.

– Завтра я вновь приступаю к своим обязанностям при дворе, – глухо сообщил мне Риан.

Лорд Эллохар оказался прав. Что меня совершенно не обрадовало.

– Это не самая неприятная новость, – магистр вернул свиток Даре, и возрожденный дух с явным нежеланием испарилась. – Дэя, – Риан подошел, взял мои вмиг похолодевшие ладони, – желательно, чтобы на свадебном торжестве ты сопровождала меня.

Настроение окончательно умчалось в Бездну.

– Да, – я попыталась улыбнуться, – хорошо…

Кажется, это будет пострашнее экзамена по Смертельным проклятиям.

– У тебя глаза такие перепуганные-перепуганные. – Риан наклонился, осторожно поцеловал. – Любимая, не стоит так переживать.

Все равно буду. И за него, и за себя, и за Юрао тоже, у него завтра вообще непростой день намечается.

* * *

Завтракали мы как-то не особо весело. Риан был напряжен и, держа в левой руке чашку, правой писал список дел на сегодня. Я ела блинчики с фруктовым джемом и даже не чувствовала вкуса, хотя точно знала – они должны быть восхитительными.

– Мм-м, напомни мне, – Риан оторвался от списка, – в какое время тебе удобно заниматься с магом Селиусом?

– В девять. – Я грустно улыбнулась, подумав, что заниматься при магистре Тьере мне, несомненно, понравилось бы значительно больше.

– Не поздно? – Черные глаза пристально смотрели на меня, причем с неявным таким, но осуждением.

– Я как раз буду успевать делать домашнюю работу… – начала я.

– И возвращаться из конторы, – иронично завершил он. – Хорошо, первое время пусть будет так, потом посмотрим, и я решу, как лучше.

– Ты решишь? – Я все же заставила себя переспросить.

– Я, – подтвердил Риан и добавил: – Как глава данного учебного заведения и твой непосредственный руководитель, я вполне вправе решать вопросы, касающиеся твоего обучения, не так ли?

И вспомнилась мне реплика магистра Эллохара: «Не зли Тьера. Он может пойти на уступки раз, второй и даже третий, а потом воздаст за все сполна». Тяжело вздохнув, я покорно произнесла:

– Хорошо. Если для тебя так важно настоять на своем, я с удовольствием сделаю тебе приятное и соглашусь.

Четыре года работы бесправной подавальщицей научили меня уступать красиво.

– Дэя, – магистр отставил чашку, – дело не в том, что этого хочу я. Просто так будет лучше для тебя, родная.

Я кивнула, соглашаясь с его словами, и, обняв ладонями чашку с теплым чаем, начала рассуждать вслух:

– Конечно, мне гораздо больше нравится проводить свободное от тебя и обучения время в конторе, потому что там я чувствую себя нужной и важной. И, если откровенно, мне очень нравится проводить расследования с Юрао, но… Если для тебя так важно, чтобы я возвращалась к семи и сидела здесь… Я сделаю так, как хочешь ты.

Лорд Тьер, племянник самого императора, член ордена Бессмертных и Первый меч империи, с глухим стуком поставил чашку на стол, промахнувшись мимо блюдечка, скрестил руки на груди и мрачно произнес:

– Высший бал, адептка Риате. Примите мои искренние комплименты… – А после уже без пафоса: – Хорошо, в девять.

Я улыбнулась, уже не скрывая победной улыбки, а потом вспомнила, что Риана здесь не будет, и расстроилась до слез.

– Дэя, – осторожно позвал магистр.

К Бездне все грустные мысли. И я перешла к более важным вопросам:

– А если ты будешь во дворце, его высочество с императорской гвардией тоже покинет Ардам?

– Нет, – Риан задумчиво смотрел на меня. – Дарг обязан быть на официальных мероприятиях, а сейчас будет только вторая серия переговоров… К Бездне!

– Переговоры… по брачному договору?

– Не только. – Магистр отложил свой список и пододвинул ближе тарелку с мясными оладьями. – Много спорных вопросов по территориальным притязаниям империи, также оговариваются условия военного сотрудничества… Много всего.

Раздался уже ненавистный резкий и крайне неприятный звук.

Невольно вздрогнув, я грустно сообщила:

– Построение.

Риан кивнул, не менее грустно глядя на меня.

– И вот интересно, – поднимаясь и застегивая пуговицы на камзоле, начала я, – что это за труба такая?

– Рог черного единорога. – Магистр проследил за тем, как я все пуговки застегнула. – Это я у Эллохара опыт побудки адептов перенял.

– А… поменять нельзя? – направляясь к двери, спросила я.

– Не вижу смысла.

Я кивнула и пошла собираться.

* * *

Но стоило мне выйти в коридор, как на пути возникла Дара и торжественно произнесла:

– Риате, к куратору Верис в… комнату.

– Кабинет? – переспросила я.

– Комнату, – не согласилась Дара. – И быстро.

Предчувствуя неприятности со Счастливчиком, я помчалась в обратную от выхода сторону, постучалась в уже знакомые двери, получив разрешение, вошла. И поняла, что зря я это сделала, едва Дара закрыла за мной двери и потребовала:

– Рассказывай!

Верис, стоящая в форме, сложила руки на груди и повторила наглый приказ:

– Рассказывай, Риате.

– Ага. – Дара облетела меня, зависнув рядом с Верис, и проникновенно так: – Что там у вас с Тьером?

– А меня больше интересует, что у тебя с Эллохаром! – Куратор очень недобро на меня смотрела. – Знаешь, Дэя, я не против того, чтобы ты помучила Тьера, я даже за. Но что касается магистра Эллохара – даже не думай, за Эллохара я кому угодно глотку перегрызу! А вчера ты очень тесно с ним общалась! Запах, Дэя, его я еще вчера почувствовала!

От удивления, да и возмущения тоже, я слова не могла сказать. Но тут случилось самое настоящее чудо:

– Дэечка, – раздалось под дверью, – малышка, ты там?

Начинаю очень сильно любить Счастливчика.

– Да, я тут, – ответила я, повысив голос, и уже уверенно сообщила обеим шантажисткам: – Что касается лорда Тьера, Дара, мы сами разберемся! А по поводу магистра Эллохара, куратор Верис, мне сказать нечего – я свой выбор сделала, а ветренностью никогда не отличалась!

Дверь открылась. Наглая кошачья мордочка просунулась, по-драконьи ухмыльнулась, и весь кот вторгся на территорию куратора. Тот факт, что дух Золотого дракона так вот запросто вошел без разрешения, то есть минуя охранные заклинания, заставил Дару сменить ипостась, а Верис открыть рот от удивления.

– Ррад приветствовать. – Счастливчик вальяжно подошел и сел возле меня. – Малышка, ты уже знаешь?

– Что знаю? – слабым шепотом поинтересовалась я.

– Она меня не любит! – трагическим и громким шепотом возвестил Счастливчик. – Моя сладкая кошечка окончательно и бесповоротно сохнет по Эллохару твоему!

На сей раз я удивленно смотрела на медленно краснеющую леди Верис.

– А ты так и не поняла, чего она на тебя взъелась? – беззаботно поинтересовался кот.

– Хватит! – прошипела куратор.

– Шаэна? – Дара, как выяснилось, даже не подозревала. – Эллохар?! Да он чудовище!

– Иди в зеркало посмотри, – прошипела леди со стремительно увеличивающимися когтями. А мне: – Риате, на построение.

Но при всем этом Верис едва сдерживала слезы, и мы все постарались уйти как можно быстрее, понимая, что показывать свою слабость она точно не хочет. А в коридоре Счастливчик с разбегу запрыгнул ко мне на руки и замурчал от удовольствия.

– Бессовестный ты, – сказала я, почесав его за ушком.

– Прр-родолжай, – милостиво разрешили мне.

– И наглый!

– Да-а-а, я такой, мурр… – Счастливчик хитро прищурился на меня и полюбопытствовал: – Как ночь прошла?

– Быстро! – И правда быстро очень.

– Ты, малышка, главного не понимаешь – я питаюсь твоими эмоциями, а они с вечера накатывают теплой волной. У меня даже крылья выросли. А иначе как бы я из клетки выбрался?

– Из какой? – не поняла я.

– А, этот мятежный дух решила заняться моим воспитанием, – несмотря на лениво-благожелательный тон, кончик хвоста у Счастливчика начал подергиваться. – Я ночью чуть ли не всю программу драконьей школы вспомнил, чтобы выбраться. А на рассвете крылья расти начали, и вот она – свобода! А Дару ждет веселый, очень веселый день…

– Счастливчик, – мрачно начала я, – магистр при мне сказал Даре, что, если ты что-то там сделаешь, он тобой сам займется.

Хвост медленно опустился, кот печально поинтересовался:

– Так и сказал?

– Сказал: «Я вмешаюсь», – честно сообщила возрожденному духу.

– Вот Бездна, а все так хорошо начиналось! – сокрушенно воскликнул Счастливчик и спрыгнул с моих рук. – Иди, Дэйка, учись. Я свою главную задачу выполнил – отомстил за тебя этим сплетницам.

И убежал по направлению к столовой.

Вот так дух-мститель! У меня даже слов не было.

* * *

Первая половина дня прошла на удивление быстро. Две лекции по Смертельным, практикум по Бытовым – и наступило время обеда, который я очень надеялась провести с Рианом, и потому, покинув аудиторию первой, побежала в женское общежитие.

И как-то совсем неожиданно на моем пути возник Жловис. Гоблин с трудом дышал, видимо, только что совершив забег быстрее моего: камзол его был расстегнут, открывая идеально белую рубашку (госпожа Жловис иных и не держит, ее стараниями и занавески в академии белоснежные всегда), шарф развязан. Утерев пот со лба, привратник отставил левую ногу, хитро прищурил и так маленькие глазки, и началось:

– И вот такая ситуация: адептка одна то сама с пирогами от Мелоуина шастает, то ей их от стража передают… А с лица ты, Риате, спала, значит, не сама ешь, сама-то вон какая, поганка и то толще будет. И вот она загадка – а кого адептка Риате пирогами-то задабривает, а?

Из всего этого я только одно поняла:

– Мне что-то от Мелоуина передали?

– А то! – Жловис протянул бумажный пакет с золотыми вензелями. – От дроу твоего передали. Вот и записка.

Я взяла сверток, взяла и записку, открыла, прочитала… Пакет выпал из внезапно ослабевших рук.

– Дэйка, ты чего? – изумился гоблин.

Я-то ничего.

– Чего там написано-то? – начал допытываться Жловис.

– «Партнер, это тебе к обеду», – растерянно прочла я.

– Э… – протянул Жловис, – так чегой ты, а? Дэйка, ты ж белая вся стала!

Наверное. Просто:

– Это не Юрао писал, – мой голос упал до шепота.

– Да где ж не Юрао? – возмущению Жловиса не было предела. – Он, как не он! Я ж его записки тебе таскал и Янке тоже.

«И читал их», – осталось невысказанным, но зато стало понятным.

А я вновь вгляделась в записку. У Юрао, как и у всех гномов, имелась одна особенность – в конце своих посланий они ставили подпись. А подпись гнома не подделает даже самый кропотливый эльф, так как гномы расписываться учатся с детства, и куда императорским вензелям до гномьей подписи – вензеля подделать проще. И глядя на имя офицера Найтеса в конце записки, я точно видела – писал не Юрао.

– Дэйка, – настороженно позвал Жловис.

– Кто передал пакет? – глухим, строгим и каким-то не своим голосом спросила я.

– Дэйка, ты со стражами кончай общаться, – высказался Жловис. – А пакет… Да кто ж его знает… У меня в каморке был. С запиской.

– Что? – Я чуть на визг не сорвалась. – Господин Жловис, а как пакет мог попасть к вам в привратницкую, вы не подумали?

Уперев руки в бока, гоблин возмущенно ответил:

– Так твой дроу и раньше заходил спокойно!

– И уходил, не пожелав вам темнейших? – скептически поинтересовалась у Жловиса.

– Нн-не, – гоблин почесал за ухом, – такого, чтоб парой слов да со Жловисом не перекинуться, такого не было точно.

И мы с гоблином одновременно и крайне подозрительно уставились на пакет. То, что ни открывать, ни пробовать и тем более есть содержимое я не буду, не обсуждалось. Даже экспериментировать не буду. И, приняв непростое решение, я напряженно позвала:

– Дара.

Жловис моргнул, потом подозрительно прищурился и полюбопытствовал:

– Ты с каких пор вот так запросто к возрожденному духу взываешь?

Воздух над нами замерцал, затем появилось лицо духа смерти, и Дара хмуро спросила:

– Что случилось?

– А чего сразу «случилось»? – стремительно застегивая камзол, спросил Жловис.

Дара материализовалась полностью, опустилась на пол и, игнорируя гоблина, спросила уже у меня:

– Так в чем дело, Дэя?

Молча передала ей записку и, указав на пакет, сказала:

– Это не Юрао писал.

Возрожденный дух смерти отреагировала мгновенно – пакет, полыхнув огнем, оказался свернут в огненный кокон, сама Дара вчиталась в записку и поняла то, о чем начала догадываться и я:

– Кто-то из адептов.

Да, только нас, проклятийников, учат запоминать надпись и воспроизводить ее с малейшими подробностями. Так что это кто-то из наших, вот только… не Логер. Потому что он записок Юрао не видел и как партнер ко мне обращался, тоже не знал. Во всей Академии Проклятий об этом знала только Янка, она же и читала записки дроу.

– Тимянна на лекциях сегодня была? – Дара пришла к тем же выводам, что и я.

– Была. – Я понять не могла, что происходит. – Мы же сидим вместе.

– Так, – возрожденный дух подняла на меня вмиг покрасневшие глаза, – кольцо-артефакт все еще на тебе?

Я невольно коснулась артефакта Тьеров, как всегда, прикрытого перчаткой.

– Дэя, иди к себе! – прорычала Дара.

И сказано это было так, что я молча развернулась и отправилась в свою комнату.

* * *

Стоило мне открыть дверь, как я услышала слова вездесущей Дары:

– Я вам про поисковое заклинание давно говорила.

– Помню, – глухой голос магистра.

Войдя и закрыв дверь, поняла, что разговор ведется не в моей гостиной, а доносится из ярко пылающего адового пламени. Оттуда же и прозвучало:

– Дэя, иди сюда.

Самое забавное, что на диване сидел Счастливчик, настороженно вскинувший одно ухо и округлившимися глазами глядевший на меня. Улыбнувшись коту, я вошла в адово пламя.

И оказалась в императорском дворце!

«Личные апартаменты его императорского величества, малая гостиная для приема особо важных сановников», – вспомнилась выдержка из путеводителя по столице, которую мне как-то довелось прочесть в ожидании, пока мастер Гровас запишет весь свой заказ для Бурдуса. Тогда я с интересом рассматривала изображенные на картинке интерьеры величественного убранства императорских покоев, сейчас оглядывалась скорее с нарастающим ужасом. Примерно такие же эмоции вызывал вальяжно устроившийся за столом император и напряженно сидящие за тем же столом шесть лордов, среди которых находился и лорд Риан Тьер.

– Моя невеста – Дэя Риате, – поднимаясь, представил меня магистр.

Испуганно посмотрела на него, не понимая, что вообще происходит и как мне себя вести в этой ситуации. Лорд-директор подошел, улыбнулся, затем осторожно взял мою левую руку, стянул перчатку и… снял кольцо. Непонимания в моих глазах стало значительно больше.

– Алсэр, проверь! – И колечко, сверкая, понеслось к лорду с ярко-синими глазами.

Алсэр – один из самых знатных родов Темной империи. Столь же приближенный к императору, как и род Тьер… И как-то неожиданно вспомнилось, что это один из ныне существующих родов, которые когда-то завоевали с императором территорию империи.

Синеглазый аристократ без труда поймал кольцо, сжал в кулаке… Через мгновение взгляд его полыхнул синим пламенем, пламя побежало по руке, заискрилось между пальцами, превращая кулак в своеобразный факел…

– Поисковое заклинание высшего порядка, – начал лорд Алсэр. – Магия… странная. Задействована энергия потустороннего мира. Чувствуется соленый привкус… Да, наша знакомая в нем также отметилась, но не она одна. Здесь что-то еще, что-то новое. Гениальное и простое. Заклинание активировано вчера… – И лорд посмотрел на меня. В упор и так, что я невольно отступила на шаг, едва не прижавшись к магистру. Алсэр, заметив мою реакцию, улыбнулся, жутко так, потому что во рту у него тоже полыхало синее пламя, просвечивая сквозь зубы, и произнес: – А поведайте нам, прелестная леди Риате, вы, случаем, вчера с заклинанием стазиса дел не имели?

За меня ответил Риан.

– Дэя не маг, – спокойно произнес он.

– Удивлен твоим выбором, Тьер, однако мой вопрос был обращен к твоей обожаемой невесте, и, будь так любезен, позволь своей чистокровной человеческой девушке дать ответ. Потому как защитные заклинания твоего уровня разрушить практически невозможно, и мы все об этом осведомлены еще с незабвенной поры юности.

Мне как-то совсем не понравились ухмылки, скорее завистливые, чем насмешливые, которые промелькнули на лицах присутствующих.

– Так вот, – продолжил лорд Алсэр, – у заклинаний стазиса и твоей защиты три из двенадцати потоков схожи, посему я и предположил, что кратковременное нарушение защиты может быть вызвано разрушением заклинания стазиса. Я прав, леди Риате?

С ужасом вспомнила вчерашнее занятие в полдень с мастером Окено, наше с Юрао и офицером Даргеном обнаружение послания от Логера, очень странный взрыв… который ощутили только мы трое.

– Да, – тихо ответила я.

– Ха-ха! И где мои овации?! – насмешливо поинтересовался у окружающих лорд Алсэр. А затем с холодной, чеканной злостью: – Тьер-Тьер, для экспериментов с браком умные выбирают магически одаренных леди. И взгляду приятнее, и с точки зрения обеспечения безопасности… поспокойнее.

А вот это был выпад в мою сторону. Руки похолодели мгновенно.

– Для экспериментов, – лорд-директор выделил это слово, – возможно. Свой выбор каждый делает сам, Алсэр. Что касается моего выбора – твое мнение для меня не критерий. Кольцо!

Пылающий кулак потух, пламя втянулось в глаза лорда с окаменевшим от ярости лицом. Затем маг нехотя швырнул в магистра артефактом Тьеров. Я стояла и просто очень хотела отсюда исчезнуть и оказаться как можно дальше. Но тут еще и император решил высказаться.

– А ты не прав, Алсэр, – насмешливо протянул он. – Девочка, может, на первый взгляд и неприметная, но те, кто вгляделся, глаз отвести уже не могут. Смешно сказать – Дарг после знакомства с будущей леди Тьер обзавелся парочкой гематом от Риана и неожиданной страстью к светлокожим девушкам с волосами цвета спелой вишни. С чего бы это?

Не знаю, о чем бы мне следовало подумать в этот момент, но я подумала исключительно об одном – я совсем не хочу сопровождать Риана на какое-то там, точнее здесь, мероприятие! Вообще ни малейшего желания. И обернувшись к магистру, тихо спросила:

– Я уже могу идти или существует какая-то крайняя необходимость в моем присутствии в тот момент, когда высшее общество соизволит обсуждать мою скромную чистокровно-человеческую персону?

В личных апартаментах императора воцарилось молчание. И только Риан, улыбнувшись, с нежностью произнес:

– Я все больше восхищаюсь тобой.

Вот так и становится не важным, кто и что вокруг, и единственное, что имеет значение, – его мерцающие глаза и этот наполненный нежностью взгляд.

И тут прозвучало удивленное:

– Лорды, я не совсем понял – камень на кольце действительно черного цвета?

– Если ты до сих пор ничего не понял, Ноэрх, тогда у меня возникают искренние сомнения в необходимости твоего присутствия в составе тайного совета, – насмешливо произнес император. Затем уже серьезно: – Риан, боюсь, в данной ситуации только два варианта – ты скрываешь нашу очаровательную Дэю в Лангреде, и в этом случае мы вновь без ответов на вопросы, либо вручаешь кольцо леди Алсэр. Я настаиваю на втором варианте.

В некотором замешательстве посмотрела на Риана. Магистр спокойно ответил:

– Не вариант.

– Зря, – вмешался лорд Алсэр. – Санрэн, пожалуй, единственная, помимо твоей матери, кто способен дать отпор даже этой твари.

– Если бы я исходил из данных соображений, эту партию мы разыграли бы еще пятнадцать лет назад, – вежливо, но вместе с тем с некоторой долей издевки произнес Риан. Затем, нежно погладив меня по щеке, тихо произнес: – Из академии никуда не выходить. Никуда, Дэя. Мы поговорим вечером, хорошо?

Молча кивнула.

Вспыхнуло алое пламя.

* * *

Я вышла из перехода в своей комнате. Счастливчик, уже никакой не кот, а тот самый дракон в образе темного лорда, встревоженно смотрел на меня. Кот мне нравился больше. А еще в двери настойчиво стучали, но это беспокоило меня меньше, чем тот факт, что кольцо мне Риан не вернул.

– Дверь открой, – произнес дракон.

Задумчиво подошла, открыла, увидела встревоженного Жловиса.

– Записка тебе, – взволнованно и вместе с тем нетерпеливо произнес гоблин. – От… дроу.

Гоблина можно было понять – записка была свернута в свиток и скреплена печатью. Вскрыв воск, развернула послание и прочла:

«Ничего не ешь, Дэй! Особенно то, что якобы прислал я. Бросай все и приезжай в контору. Немедленно!»

И подпись. И вот она как раз точно принадлежала Юрао.

Перспектива сбежать с лекций меня не радовала. Не забыла я и о предупреждении Риана. С другой стороны, партнер зря просить не будет.

– Жловис, – я подошла к шкафу, стремительно достала пальто и шарф, – отнеси все к себе в каморку, очень прошу.

– Ээ-э, – начал гоблин.

– Сейчас! – Даже не знала, что умею так говорить.

– Ээ-э, – не внял господин Жловис. – Дэя, а что в твоей комнате посторонний мужик делает, а?

– А вот это правильный вопрос, – произнес дракон и, покрывшись золотым сиянием, превратился в кота, – очень прр-р-равильный. Дэйка, я с тобой.

После чего спрыгнул с дивана и вальяжно направился ко мне.

– Но… – попыталась возразить я.

– От Дары прикрою, – выдвинул весомый аргумент Счастливчик, и я покорно подхватила его на руки.

* * *

Странное дело – когда мы покидали Академию Проклятий, на нас даже не смотрел никто. Вообще никто. И я бы спросила об этом у Счастливчика, но тот нагло жмурился, и сразу стало ясно – будет молчать.

А за воротами, любезно распахнутыми злым и терзаемым любопытством Жловисом, меня ждал Нурх.

– Госпожа Риате, – кентавр оскалился внушительными клыками, – жутко выглядите. Я бы с умертвием спутал, не отдай лорд Найтес строгий приказ: «Привезти в любом состоянии».

Жловис хихикнул и, прикрыв ворота, высунул в калитку свою ушастую и лысую голову в ожидании дальнейших слов возницы.

– И некрасивая, и чистокровная, да еще и на умертвие похожа, – резюмировала я.

– Правда, человечка? – изумился Нурх. – Уу-у… А я-то считал дроу умным гномом.

Молча села в карету, и мысль у меня такая мелькнула, что прав Юрао – морды у кентавров лошадиные!

Когда мы уезжали, Жловис довольно хихикал. Громко так.

– А хочешь, я ему копыто в глотку затолкаю? – приоткрыв один глаз, поинтересовался Счастливчик.

– Кому именно? – мрачно спросила я.

– А, ну если ты так ставишь вопрос, тогда копыто кентавра в глотку гоблина. Забавно получится.

Укоризненно посмотрела на кровожадного котяру.

– Понял, сплю, – отозвался Счастливчик.

* * *

Еще издали, подъезжая к конторе, я услышала гул голосов. Но вот едва мы выехали на главную дорогу, увидела десятки повозок, одиноко стоящих у здания, и стадо кентавров, мирно беседующих, пока простаивали повозки. Из-за рослых возниц не сразу разглядела и гномов, стройной очередью тянущихся ко входу.

– Ой, Бездна, – только и сказала я.

– Не боись, госпожа Риате, доставим прямо к лестнице, – обрадовал меня Нурх.

Счастливчик на это отреагировал дернувшимся хвостом и меланхоличным:

– Мой тебе совет – начинай бояться.

Начала. Еще сама не поняла почему, но нехорошее такое предчувствие возникло. И не зря.

– Человек, – заорал Нурх, – осторожно, чистокровный человек! Осторожно!

Медленно поскраснела, глядя, как удивленно оглядываются гномы, но в то же время понятливо отступают кентавры.

– Все перебежцы, – догадалась я.

– Ага, – не стал скрывать Нурх, – я ж говорю, у нас люди охраняются законом, братья наши меньшие и все такое.

– Так, все, стоп! – скомандовала я. – Стоп, я сказала!

Кентавр остановился, удивленно оглянулся на меня, и даже уши торчком встали.

– Сама дойду, – сообщила я, распахивая дверцу кареты.

– Да как же? – возмутился возница.

И я не выдержала:

– Слушайте, Нурх, так же, как и раньше! У нас, в конце концов, человеки полноправные граждане империи, чтоб вы знали!

Гневно покинув карету, я схватила Счастливчика и… вспомнила главное правило Юрао, в смысле всегда улыбаться клиентам, а потому тут же вежливо улыбнулась всем присутствующим гномам.

– Дэюшка! – послышался знакомый голос, и ко мне поспешил господин Гровас.

Радостный владелец винной лавки подошел, крепко обнял, и началось:

– Ты чего бледная такая? Говорил я Бурдусу – испортят девочку, заучат совсем, и прав оказался.

Господин Гровас всегда был прав, вне зависимости от обстоятельств, но мне он все равно очень нравился.

– Да все в порядке, – придерживая Счастливчика, который все норовил рассмотреть моего собеседника, ответила я. – А вы…

– Так к вам же, Дэюшка, – просиял почтенный мастер Гровас. – Уж как вы нас вчера выручили, слов нет, Дэя!

Гномы вокруг закивали в такт его словам, но почтительно держались на расстоянии, видимо, уважая право Гроваса на общение со мной по причине личного знакомства.

– Так мы к вам, а офицер Найтес не принимает никого. Случилось чего, а?

– Видимо, случилось. – Я начала осторожно двигаться ко входу. – Пока не знаю что, но раз партнер меня вызвал, значит, что-то важное.

Гномы напряглись. Потом начали переглядываться, затем Гровас поинтересовался:

– Не с императорской ли гвардией связано? – Я рот открыла, а что ответить, и не знала. – Так я и думал! – торжественно заключил почтенный мастер Гровас. – За то, что пропустили обозы гномьей общины, «ДэЮре» привлекли к делу государственной важности!

Окружающие даже не дышали.

– Правильно молчишь, Дэя, мы всё понимаем, тайна следствия – это важно. Мы тогда оставим все Риае и мешать вам не будем.

И лица у присутствующих сделались очень важные.

– А-а-а что оставите? – осторожно поинтересовалась я.

– Благодарность, – величественно ответил Гровас. – Все, иди давай, офицер Найтес ждет!

После такого аргумента я больше никаких вопросов не задавала. Зато шепотом высказался Счастливчик:

– Да-а-а, авторитетные вы граждане с этим твоим дроу.

Ничего не ответив, я стремительно поднялась по лестнице.

* * *

Войдя в приемную, услышала встревоженное:

– Дэя, ты как? – от подбежавшей ко мне Ри.

– Темнейших, – поздоровалась я для начала, вручая ей Счастливчика. – Я ничего не ела.

– Успокоила. – Риая молча опустила кота на пол и как с ребенком: – А ну-ка иди на кресло и получишь вкусную колбаску.

Счастливчик оскалился в улыбке. Ри сообразила, что это не кот, но было уже поздно.

– А вкусную темную эльфиечку я получу? – поинтересовался дух Золотого дракона.

Ри выпрямилась, скрестила руки на груди, и понеслось:

– Дэя, давно хочу тебя спросить – где ты их находишь? И вообще, задумайся о том, чтобы сменить окружение! Потому что мое терпение не железное, Дэя, сначала лорд Эллохар, теперь вот… этот!

– Гррант Наавир, – величественно представился Счастливчик.

Молча развязав шарф, я сняла пальто, повесила все на вешалку и, обойдя композицию «Потрясенная Ри и наглый кот», направилась к Юрао.

Когда я вошла к партнеру, первое, что меня поразило, – это гном, сидящий на месте Юрао! Ну и сам дроу, в задумчивости на все это дело взирающий из угла собственного кабинета.

– Ты как? – был первый вопрос Юрао.

– Не ела, – ответила я, закрывая дверь и глядя на гнома. – Там была подпись не твоя, я сразу поняла, что не от тебя записка.

– О! Вот видишь, что значит настоящая качественная подпись, Дэй! С сегодняшнего дня засядешь за свою, партнер, потому что я чуть не съел!

Испуганно посмотрела на него, Юрао, бросив на меня укоризненный взгляд золотых глаз, продолжил:

– И ладно бы покушение, но что, если кто-то подделает твою подпись на закладной, к примеру? А если мы дело потеряем?! А желающие отобрать найдутся, партнер, потому как мы с тобой стремительно идем в гору! Ты толпу гномов видела? То-то! Подпись, Дэй, это визитная карточка каждого уважающего себя гнома… – запнулся и добавил: – А также дроу и человечки!

Я невольно улыбнулась, за что и получила.

– Без нормальной подписи ни к одному делу не подпущу! – рявкнул Юрао.

И это спровоцировало странного гнома:

– Идти в академию. Надо идти в академию… срочно.

Он попытался встать, но тут же вновь опустился на стул и начал что-то писать.

– Заклинание неоконченного дела, – пояснил для меня Юрао, – это я наложил. Мастер Гурт сейчас составляет опись имущества своего конкурента. Насолить конкуренту – святое дело для каждого уважающего себя гнома, и это единственное, ради чего гном может отложить какое-либо другое занятие, не связанное с доходом. А приказ, который он получил, не связан с деньгами, на том я и сыграл.

Я не совсем поняла, о чем он. Гном выглядел совершенно обычно – обычный кафтан, белоснежный воротничок рубашки из льняной ткани, собранные в хвост длинные волосы, расчесанная и заплетенная борода, уверенные движения… А потом поняла! Точнее, увидела, как рука, не та, что была занята написанием, попыталась выбить перо, но гном передернул плечами, сказал: «Это важнее, уж я его…» и продолжил писать.

Вот так и становится очень жутко!

– Заметила, да? – Юрао невесело усмехнулся. – История такая: я в контору пришел к одиннадцати. Тут гномы, с благодарностью, значит. Ну, клиентов нужно уважать, первого принял мастера Гурта. А тут Ри, с пакетом от тебя.

Перевожу взгляд с гнома на присутствующие на столе чашки и… слоеные пироги от Мелоуина.

– Я даже не заподозрил ничего, – продолжил Юрао, – ты у меня заботливая, почерк твой… Ничего не заподозрил. Кликнул Ри, попросил чай, ну и для Гурта тоже, он же у меня сидел. Исключительно законы гостеприимства, предписывающие, что гость угощение должен взять первым, меня и спасли. Я как раз помешивал чай, когда господин Гурт обронил уже наполовину съеденный пирог и неживым голосом произнес: «Академия Проклятий. Мне нужно идти в Академию Проклятий. Кольцо Тьеров. Дэя Риате. Забрать кольцо».

Юрао умолк на мгновение, затем произнес:

– Когда гном метнулся к двери, я попытался его удержать… Меня отшвырнуло ударной волной, Дэй.

Сразу просчитала, что отшвырнуть должно было от двери, значит… У окна валялись обломки второго стула, на который, видимо, и упал дроу. Я вздрогнула от озноба, вот уж точно – леденящий ужас.

– Дверь заблокировала Ри, – продолжил партнер. – Я использовал заклинание неоконченного дела, и, к нашей удаче, оно сработало. Вот такая история, Дэй. Теперь проблемы, из нее вытекающие: я не могу допустить, чтобы гномы узнали о случившемся с мастером Гуртом, – пострадает репутация «ДэЮре», и сейчас нам нужно понять, что с этим делать. И проблема номер два – кто-то знает, что артефакт Тьеров на тебе, и хочет его заполучить.

И что тут сказать. Мне ничего не хотелось говорить, я в ужасе смотрела на гнома.

– Ничего не ощущается, кстати, – произнес Юрао. – В еде что-то вроде безвредной нечисти, слишком мелкой, чтобы опасаться, и слишком опасной, чтобы это есть.

Сдоба все так же лежала на блюде… Кажется, я навеки разлюбила выпечку.

– Значит, нечисть, – медленно, почти по слогам, задумчиво произнесла я, – а что помогает избавиться от нечисти…

– Чертополох, – Юрао сразу уловил ход моих мыслей.

– Нужен, и срочно, – добавила я. – Сумеешь заставить его съесть?

– Думаю, проблем не возникнет. – Юрао обошел меня, приоткрыл дверь. – Риая, живо ко мне.

Ри со странным румянцем на щеках и едва сдерживаемой улыбкой появилась через пару минут. Вошла, плотно закрыла двери, в ожидании посмотрела на брата.

– Только без шуток и вопросов: сейчас съезди в «Мелоуин», попроси крем из чертополоха для госпожи Риате, там поймут, рецепт они явно записали. И быстро.

Золотые глазки метнулись на меня, на гнома, снова остановились на Юрао, и Ри протянула:

– Поможет?

– Должно, – разом ответили мы.

Юрао добавил:

– Долго стоять будешь?!

Риая, смерив его полным злости взором, все же помчалась исполнять. Когда дверь за ее затянутой в черное фигуркой закрылась, я все же решила поинтересоваться:

– А чего она тебя терпит?

– Ну, темная эльфийка в ее возрасте освобождается от обязательного брака только в одном случае – если она работает по найму. Вот я Ри и нанял.

– Мне сложно понять обычаи дроу, – призналась я.

– Поверь, проще подделать гномью подпись, чем разобраться во всех традициях моего рода. Но… остаются законы, которым, живя в Темной империи, моя семья обязана подчиняться, чем я и воспользовался. – Юрао усмехнулся, потом признался: – Вообще-то, Окено подсказал – видимо, надеется все же завоевать благосклонность Ри.

– Окено хороший, – протянула я, – но требовательный. Мне завтра нужно сдать контрольную по разложению человеческого трупа в условиях подвальных помещений.

Рассмеявшись, тихо так, чтобы не потревожить старательно пишущего гнома, Юрао пообещал:

– Напишем. Сейчас от господина Гурта избавимся, и я тебе помогу.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– Не благодари, у меня тоже сложности. – И Юрао прошептал едва слышно: – Я не смог достать формулу заклинания «Каорит». Проверка завтра. Мне нужен лорд Эллохар.

«Только не это», – подумала я, но и к Риану за помощью не обратишься, он и так занят.

– Хорошо, – нехотя согласилась я, – попробую его позвать.

– Сначала избавимся от гнома, – решил Юрао.

И все бы ничего, но в этот самый момент гном решил избавиться от нас.

– Хватит! – произнес мастер Гурт. – Дело несет прибыль. Дело важнее.

Юрао, мгновенно задвинув меня за спину, вежливо поинтересовался:

– Простите, почтенный мастер Гурт, о каком деле идет речь?

– Прибыль, – гном поднялся, – мне заплатят. Много.

Стол отлетел, освобождая ему путь, и, грохнувшись об стену, упал… к счастью, целый. Я перепугалась. Да, это выглядело жутко – гном с остекленевшим взглядом и словно гудящий от магического напряжения воздух.

Не испугался в этот момент только Юрао.

– Сколько заплатят? – все так же вежливо и благожелательно спросил он.

Гном посмотрел на дроу, нахмурился и повторил:

– Много. Нужно идти.

И он действительно пошел. Вот только у Юрао был еще один каверзный вопрос:

– А договор о найме вы подписали? – И господин Гурт остановился посреди кабинета. Окрыленный успехом, партнер продолжил: – Ни один уважающий себя гном не берется за работу, пока договор не подписан. Где ваш договор и акт на выполнение работ по найму, господин Гурт?

Медленно, очень медленно гном повернулся обратно, к стулу, который покинул, и непонятно кому сказал:

– Договор… Надо подписать договор… – А потом противным, визгливым голосом: – Проклятый дроу, чтоб тебя разорвало да и выбросило! Чтоб тебе пусто было! Чтоб тебя настигли тридцать три несчастья!

Мы с Юрао переглянулись, а гном глухо и своим голосом произнес:

– Нужен договор!

И сел на стул. В следующее мгновение стол взлетел и оказался аккурат перед гномом, потом к нему подлетел лист и подползло перо. И мастер Гурт начал писать договор о найме стандартного образца. Точно знаю, что стандартного, потому как мы с Юрао не удержались, подошли ближе и теперь вчитывались в ровные строки.

Гном писал:

«Я, Ровио Гурт, мастер-каменщик, в дальнейшем Исполнитель, по договору возмездного оказания услуг обязуюсь оказать услуги, указанные в п.1.2 настоящего договора, а Заказчик обязуется оплатить эти услуги…»

– Неверный договор, – вмешался Юрао, – вы не указали, кто Заказчик, мастер Гурт.

– Грр-р-р-р, – ответил уважаемый гном.

– Опять же – по какому адресу будет производиться расчет? Мне кажется, вас пытаются надуть, почтенный мастер Гурт.

Гном вскинул голову и посмотрел на Юрао вполне осознанно.

Дальше прозвучало:

– А действительно! Что вы себе позволяете, милейшая?! – В следующее мгновение глаза его затуманились, и мы услышали визгливое и с шипящими нотками: – Семь золотых-х-х-х!

Дальше – почти невероятное.

– И все? – воскликнул Юрао. – Уважаемая, да вы никак пытаетесь разбогатеть за гномий счет? Семь золотых! Где это видано! Да почтенный мастер Гурт из дому не выйдет ради столь скромной суммы.

– Именно, – подтвердил гном.

Ну и я в стороне не осталась.

– Опять же – имя Заказчика не указано, – напомнила об уже сказанном. – То есть фактически договор является недействительным.

Гном зашипел, порвал лист, притянул другой. Дальше заскрипело стиснутое перо, и мы с Юрао с удивлением прочли:

«Я, Игарра Болотная, место жительства: Приграничье, город Ардам, улица Весеннего Умертвия, дом 66, кв. 14, нанимаю гнома мастера Гурта для оказания услуг личного характера. И обязуюсь выплатить вознаграждение в сумме 100 зол. мон.

Подписи сторон. Заказчик (размашистая нечеткая подпись), Исполнитель (красивая, четкая, правильная и совершенно неповторимая гномья роспись)».

И вот стоило гному расписаться, как он же заорал писклявым голосом:

– А теперь убей дроу и девчонку! У нее все равно нет кольца!

Мастер Гурт медленно поднял голову, посмотрел на нас и угрожающе поднялся.

– Договор недействителен, – ничуть не испугался Юрао. – Где сумма прописью?

– Опять же, «оказание услуг» – слишком размытая формулировка. – Да, я тоже так умею.

Гном с размаху сел на стул.

– Может, еще и сумма маленькая? – язвительно поинтересовался все тот же противный и без сомнения женский голос.

– Допустим, сумма внушительная, – задумчиво протянул Юрао, – однако где четко оговоренный временной промежуток исполнения работы? Где гарантии и обязательства сторон? Где…

Далее продолжил гном:

– Где сумма прописью?

– Вот именно, – поддержал Юрао.

В следующее мгновение мастер Гурт изорвал договор и принялся составлять другой. Мы с Юрао одновременно переглянулись и с явным облегчением выдохнули – наше убийство по понятным причинам откладывалось.

– Я… – начал гном.

– Ненавижу, – внезапно завизжал он же. – Как же я вас ненавижу-у-у-у… И тебя, остроухий, и тебя, человечка-а-а…

Подавив усмешку, Юрао благожелательно порекомендовал:

– Вы не отвлекайтесь, составление договора – дело для каждого гнома священное, должен заметить.

Женский голос в гноме на мгновение умолк, дав возможность мужскому монотонно диктовать самому себе условия договора, в котором, не знаю как Игарра Болотная, а вот мы с Юрао точно заметили, что сумма вознаграждения каким-то немыслимым образом из ста золотых превратилась в тысячу. Юрао с искренним уважением воззрился на едва заметно улыбающегося господина Гурта, я же подумала, что сама никогда и никаких договоров с гномами подписывать не буду.

– Дроу, – женский голос вернулся, – если я тебя два раза не добила, значит, в третий добью.

Юрао хмыкнул и внес предложение:

– Давайте оформим как пари, с призовым фондом в тысячу золотых!

Даже господин Гурт перестал писать свой договор, с недоумением глядя на моего партнера.

– Поверьте, это выгодное предложение, – продолжал разглагольствовать Юрао. – Если вы убиваете меня с третьего раза, я в здравом уме и светлой памяти выплачиваю вам тысячу золотых, а если не убиваете, вы мне платите эту же сумму за свое милосердие.

Недоумение в глазах гнома сменилось искренним уважением, и кажется, он тоже подумал, что не будет никогда подписывать договоров с офицером Найтесом.

– Это я-то милосердная?! – взвизгнула в почтенном мастере-каменщике Игарра Болотная.

– Тем более! Очень выгодное предложение, госпожа Болотная! – Юрао был великолепен. – Вы сможете не только меня убить, но и заработать на моей смерти! Или не верите в свои силы?

Тишина. Даже гном явно ждал развития событий.

– А знаешь что, а пиши свой договор! – взревела Игарра Болотная. – Живо!

Дроу и гном переглянулись, обменялись скупыми гномьими ухмылками, и через пару минут все было кончено. Гномья рука поставила широкую неопрятную роспись с кучей завитушек на обоих договорах, после чего Игарра Болотная торжествующим писком скомандовала:

– Убей дроу!

Несмотря на неординарность ситуации, я первая начала хихикать. Потом подхихикивать начал гном, а вот Юрао хранил серьезное выражение на лице ровно до того момента, как сообщил Игарре:

– С договором ознакомьтесь, уважаемая, у вас четко прописан девяностопроцентный аванс перед началом выполнения господином Гуртом вашего заказа.

Когда в кабинет вбежала Риая с пакетом крема из чертополоха, мы буквально умирали со смеху – Юрао хохотал, уронив голову на сложенные на столе руки, я – практически уткнувшись в его плечо, господин Гурт ухохатывался, одновременно сохраняя растерянное выражение во взгляде. А потом хохот гнома прервался, чтобы он, глядя на оторопевшую от увиденного Ри, растерянно произнес:

– То есть аванс выплачивается вне зависимости от того, берется ли господин Гурт за работу или нет?

– Да-а-а! – Юрао рыдал от смеха и говорил сквозь слезы: – А еще, подписав указанный договор, вы обязаны заплатить вне зависимости от того, поручите вы выполнение заказа господину Гурту или найдете другого исполнителя. Оплачиваете в любом случае – это те обязательства, которые вы взяли на себя, поставив подпись!

Не знаю, каким было лицо у гнома, а вот Ри сходу все поняла и заулыбалась.

– Но, – голос Игарры Болотной упал до шепота, – в вашем договоре…

– Дэй, я сейчас действительно умру, – простонал офицер Найтес и захохотал в голос.

Я, сдержав смех, пояснила несчастной нечисти:

– Внимательно прочтите договор. Там четко указано, что в случае сохранения жизни офицеру Найтесу до… ох, – не рассмеяться было трудно, – до часу дня сего числа вы обязуетесь выплатить ему сумму вознаграждения по условиям пари.

Тишина, и мы все отчетливо услышали бой часов на городской башне. Час дня!

– А если я его убью? – взревела госпожа Болотная, позабыв, что собиралась доверить это дело гному.

– Выплачиваете ту же сумму моим наследникам, – простонал Юрао, держась за живот. А затем сокрушенно произнес: – Все, Дэй, я не могу больше… Я даже от выходок Ри так не ухохатывался…

Риая хмыкнула и поинтересовалась:

– Вы что, раскрутили вселившуюся в гнома нечисть на деньги?

– Ыы-ы… – подтвердил партнер.

– Чисто сработано, – подтвердил и сам мастер Гурт. – Как развести остроухого, – взгляд на Юрао, – в смысле эльфа, не дроу. С вами, с дроу, впредь буду поосторожнее.

– Да я понял, дружище, – Юрао протянул гному руку.

– Друг, я тебя уважаю, как гном гнома, – сообщил почтенный господин Гурт, радостно пожимая ладонь дроу своими ручищами.

Такого издевательства Игарра Болотная уже не стерпела.

– Хватит! – Визг был оглушительным.

– Уважаемая, вы не буяньте тут. – Юрао указал на договор. – Лучше давайте решать, как платить будете? Между прочим, мне не составит труда узнать, в каком банке вы держите деньги, и стоит мне прийти к ним вот с этой бумажкой, так они сначала животы надорвут от смеха, а затем заблокируют до судебного разбирательства все ваши счета. Кстати, если вы ознакомитесь с припиской в конце договора, то выясните, что с момента вступления его в действие, то есть с часу дня сего числа, за каждый час просрочки выплаты начисляется десять золотых… Так что…

Гном, одной половиной лица изумленный и шокированный, второй откровенно посмеивающийся, спокойно добавил:

– А что тут выяснять? Она нечисть, похоже, нелегально на территории империи проживающая, и явно выходец из ближайшего человеческого королевства, а деньги из человеческих банков переводит только «ЗлатоСереброИнвестБанк» братьев Дарзатов. У меня в этом банке доля, в домовладении по адресу улица Весеннего Умертвия, дом шестьдесят шесть, кстати, тоже. Так что получить оговоренные суммы проблем не возникнет, особенно если я свое слово скажу.

Дроу и гном повторно обменялись рукопожатиями, и тут половина гномьего лица исказилась такой гримасой ненависти…

– Господин Гурт! – Я схватила пакет из руки Ри, торопливо развернула, мимоходом заметив, что на этот раз крем значительно более насыщенного зеленого цвета, и, зачерпнув выхваченной из чашки ложечкой побольше, радостно протянула угощение гному. – Вы просто обязаны попробовать! Новый, совершенно секретный рецепт поваров Мелоуина.

И всунула ложку в приоткрытый от удивления гномий рот…

Странное дело – пока уважаемый мастер-каменщик корежился и катался по полу, а мы с Ри бегали за ним с предложением воды попить или дать платок, Юрао съел весь крем внаглую. Причем с чувством выполненного долга. А едва покрасневший и вспотевший гном наконец пришел в себя и сел на полу, как дроу меланхолично заметил:

– Я всех спас!

Господин Гурт укоризненно взглянул на него, а потом вновь повалился на пол, на этот раз сотрясая стекла громовым хохотом. И мы с Ри и Юрао тоже рассмеялись, уже не скрывая своего облегчения и вообще радости по поводу того, что все закончилось так замечательно.

А потом господин Гурт снова сел, достал из кармана платок, вытер лицо и стремительно поднялся.

– Это все весело. – Он размашисто подошел к столу, взял свой договор. – Но я поспешу в «ЗлатоСереброИнвестБанк». Уверен, убежденная в том, что мы все умрем, эта Игарра назвала свое настоящее имя.

– Я в этом также не сомневаюсь. – Юрао облизал ложечку. – Отправляйтесь к почтенным Дарзатам, лучше сразу к господину Дарзату-старшему, пусть блокируют все счета, оставляя возможным лишь поступление денег. У нас два часа на получение дармовой прибыли, после я выдвину обвинение в покушении на жизнь офицера Ночной стражи и на счета будет наложен арест.

– Да, – гном с уважением смотрел на Юрао, – мне стоит поторопиться.

И он действительно, пожелав нам всего кошмарного, покинул контору, любовно поглаживая свернутый в свиток прибыльный договор.

Я села на освободившийся стул, устало покачала головой, все еще не веря в происходящее.

– Два момента, – задумчиво произнес партнер, – она исполнитель и явно не из приближенных.

– В смысле? – переспросила я.

– В смысле ход с выпечкой – гениален. – Юр развел руками. – Я попался, Дэй! Исключительно случайность спасла меня от печальной участи марионетки. Но я не об этом – ход с выпечкой действительно гениален! Оцени масштаб задумки – ты, попав под программу, произнесенную внутри твоего разума, лично выходишь с территории академии и отдаешь мне кольцо, а я сам несу его этой Игарре – гениально и просто, Дэй. Нас изучили, явно использовали эту же гадость на Янке – нужно будет и ей крем отнести – и пошли по пути наименьшего сопротивления. И все бы сработало, Дэй, не будь я чуточку гномом, причем гномом крайне везучим. Кстати, подозреваю, что мы бы о случившемся ничего не помнили, впрочем, эту теорию я проверю на Тимянне.

Ри, до этого стоявшая молча, задумчиво спросила:

– Юр, а что ты сейчас тут делаешь? Насколько я поняла, у вас есть адрес и есть исполнитель. Так действуй! Ее брать нужно, нужно выходить на заказчика!

Я была с ней согласна и Юрао фактически был с ней согласен, если бы не одно «но».

– У меня проблема, Ри. Мне нужна помощь одного… мага. И нужна сейчас, потому что я должен оставить себе лазейку на всякий случай, правда, я не знаю, куда меня эта лазейка выведет… – И дроу посмотрел на меня. Я молча кивнула. – Ри, оставь нас.

Темная эльфийка неодобрительно взглянула на брата, но развернулась и ушла, плотно закрыв дверь. Я, смирившись с неизбежным, сжала ниточку, данную магистром Эллохаром, и даже глаза зажмурила в ожидании очередной лекции на тему своего недостойного поведения. Юрао протянул руку и коснулся моей ладони, словно прося прощения за то, что попросил сделать.

Где-то взревел огонь.

* * *

Казалось, ничего не произошло. Я все так же сидела на стуле, партнер все так же держал меня за руку. Потом, в этой почти звенящей тишине, прозвучало сокрушенное:

– Открывай свои бесстыжие глаза, адептка. Открывай уже! Раз имела наглость взывать ко мне в момент обжималок с дроу, так хоть имей силы признать, что любишь заниматься нежностями при свидетелях!

Я покраснела и глаза открыла.

И вот теперь щеки не просто порозовели – уши и те опалило огнем. Мы с Юрао, на стульях из конторы, сидели посреди… таверны. Причем могу поклясться – таверна не в Приграничье располагалась! В Темной империи интерьеры в духе «нутро дракона» не делают. А еще даже в Приграничье крылатые демоны, темные вампиры, чистокровные василиски и горгульи вне закона! А тут сидят, в лапах и руках громадные кружки с чем-то дымящимся или пылающим держат и на нас с явным осуждением смотрят. А магистр Эллохар… покачиваясь, сокрушенно добавил:

– Все проблемы из-за женщин, попомните мое слово. Абсолютно все! И вот живешь себе, жизни радуешься, а потом бах – и она!

Ближайший к нам с Юрао демон сплюнул на пол, от чего пол задымился, и мне с укоризной так:

– Бессовестная!

Сидящий рядом с ним монстр неопределяемой расы еще и добавил:

– Мужик со вчерашнего дня в запое, так мало ей – явилась, полюбоваться ей захотелось!

– Бессердечная! – весомо заявила горгулья и одним махом опустошила свой кубок.

Мне стало страшно.

И все выпили. И магистр Эллохар тоже залпом приговорил все содержимое своей с бочонок размером кружки, тяжело вздохнул и, подпирая голову кулаком, задумчиво протянул:

– Да-а-а… вот я и допился до перепуганных адепток… А ты мне зеленых чертиков обещал, Хардар.

Крылатый демон, сидящий напротив магистра, безразлично пожал плечами и возразил:

– Для розовых соплей ты выпил достаточно, для зеленых чертиков маловато, а что касается твоей адептки, так это не галлюционация, просто твой амулет призыва сработал.

– Да? – искренне изумился совершенно пьяный Эллохар. – Хочешь сказать, эта перепуганная и бледная немочь действительно мне не привиделась?

Демон молча воззрился на меня, затем вновь повернулся к магистру и хмуро заметил:

– В данный момент еще живая, но, судя по всему, собирается помереть со страху и перейти в категорию «привидение». Рэн, увел бы ты свою чистокровную человечку отсюда, у людей вообще сердце слабое.

Дальше случилось нечто. Потому что Эллохар сел ровнее, правда, пошатываясь при этом, поднял руку, направил указательный палец на себя и произнес:

– Кардаэ неорс накаэнор!

Над головами присутствующих громыхнул гром. Я вскрикнула, Юрао молчал, но ощутимо вздрогнул, остальные продолжали меланхолично следить за развитием событий, словно гром тут гремит каждые пять минут и не стоит даже внимания.

В следующее мгновение магистр Эллохар встал, на этот раз совершенно ровно и уже не шатаясь. Несколько удивленно посмотрел на демона и переспросил, видимо, для уточнения информации:

– Хардар?

– Нет, Эллохар, завязывай ты с заклинаниями мгновенной трезвости, между прочим, я так и помереть могу.

– От зависти? – насмешливо поинтересовался магистр.

– Естественно, у меня так славно не выходит.

Лорд Эллохар картинно поднял руку, направил указательный палец на демона…

– Не… – начал крылатый.

Громыхнул гром. Сидящая неподалеку от нас горгулья с грустью констатировала:

– Началось.

– Хуже пьяного Эллохара только Эллохар трезвый, – подтвердил висящий в воздухе вампир.

Какой-то маленький демоненок со змеиным хвостом осведомился из-под стола:

– И что, уже можно идти? Правда?

Незабываемая гамма эмоций отразилась на лице директора Школы Искусства Смерти, и с тихим стоном он спросил у крылатого:

– А что я сделал?

– Оо-о! – Хардар, судя по всему был уже тоже трезв. – Помимо того, что согнал всех встречных в таверну и заставил пить с тобой всю ночь? Не знаю, меня ты встретил по дороге, я тебе горгулий помог загнать.

– Точно, – лорд Эллохар поморщился, – эти ядом плевались, а еще шипели.

Мы с Юрао после подобного даже дышать боялись. Остальные присутствующие, кажется, еще не верили в свое счастье.

– Правда идти можно? – вопросил огромный, с клыками на пол-лица, темный орк.

Магистр Смерти сел обратно, схватился за голову и простонал:

– Я бы выпил.

Нечисть Миров Хаоса обреченно переглянулась, и кто-то сокрушенно произнес:

– Кажется, нельзя.

Трактирщик тут был из демонов, а еще явно управлял стихиями, потому как кружки оказались наполнены у всех и разом, а две даже застыли в воздухе передо мной и Юрао.

– Эллохар сказал пить, – угрожающе глядя на нас, прошипел трактирщик.

Дроу медленно взял свою кружку, явно смирившись с неизбежным. Мне было достаточно одного взгляда на пылающее спиртное, чтобы понять – меня такая доза просто убьет. Но тут вмешалась горгулья:

– Э, Тонр, она человечка.

– Чистокровная? – изумился трактирщик.

– Ага, – подтвердил василиск.

Кружка передо мной испарилась, вместо нее появился стакан. С водой. В него, очень осторожно, трактирщик капнул вина из пипетки. В ответ на мой недоуменный взгляд радушно оскалился и обрадовал:

– Тебе хватит.

Тот самый крылатый демон Хардар поднял свою кружку и зычно на всю таверну провозгласил:

– За любовь!

И все устало и совершенно безрадостно повторили: «За любовь», затем выпили до дна. Видимо, тут так полагалось. Юрао тоже попробовал выпить… но, не допив и до половины, закашлялся, словно вообще спиртное первый раз попробовал. Перепуганная я и по спине его похлопала, и собственный стакан протянула. Партнер благодарно осушил его до дна, а потом мне возбужденно так и радостно зашептал:

– Всегда мечтал настоящую огневодку попробовать. Дэй, ты представляешь, это же настоящая огневодка! Чистый продукт!

И глаза такие – блестящие-преблестящие! На этом мое терпение иссякло.

– Так, все, хватит! – Я вскочила со стула, перешагнула хвост храпящего на столе василиска, перепрыгнула две громадные лапы, видимо, свалившегося с перепоя орка, и направилась к магистру. – Лорд Эллохар, во имя Бездны, вы мне еще Юрао спаиваете?!

И что я получила в ответ!

А ничего. Эллохар, который, кстати, со всеми не выпил, попросту взял кружку двумя руками и приобщился к огневодке. Терпеливо дождавшись, пока лорд водрузит кружку обратно, я только набрала побольше воздуха, чтобы высказаться, как магистр, обращаясь к Хардару, печально спросил:

– Она действительно мне не привиделась?

– Нет… – Насмешливая улыбка у крылатых демонов… пострашнее, чем оскал у оголодавшего умертвия, между прочим.

Я невольно вздрогнула от ужаса.

Лорд Эллохар снова простонал и повторил:

– Я бы еще выпил.

– Думаешь, уйдет? – скептически поинтересовался демон. Потом посмотрел на меня и добавил: – Вряд ли, настроена решительно.

– Вот Бездна! – отреагировал на это директор Школы Искусства Смерти.

Мне весь этот фарс уже поперек горла был.

– Магистр Эллохар, – начала очень злая я, – между прочим, амулет вызова вы мне сами дали!

Все так же совершенно не глядя на меня, лорд сокрушенно произнес:

– Честно и откровенно – именно об этом я уже раз двадцать пожалел… Вот, только что я пожалел в двадцать первый раз, правда.

Это стало последней каплей!

– Магистр, у вас совесть есть? – практически заорала я.

В ответ усталое:

– Нету у меня совести, Риате, нету. Сколько раз тебе говорить, что этой дурью только вы с Тьером во всей Темной империи и страдаете.

Я так и застыла, но возмущение длилось недолго. Однако едва попыталась заговорить, лорд Эллохар все же соизволил повернуться ко мне, а затем, окинув внимательным взглядом, устало спросил:

– Зачем ты пришла, Дэя?

Кажется, я сейчас просто начну плакать. Но сдержалась, сжала руки и, стараясь говорить спокойно, тихо призналась:

– Юрао не смог достать то заклинание.

Некоторое время магистр молча смотрел на меня, затем, повысив голос, спросил:

– Дроу, ты слабак?

Бросила возмущенный взгляд на магистра, лорд Эллохар беззаботно улыбнулся, явно ожидая ответа, и он последовал:

– Я… ик… не виноват… ик… что город взяла в кольцо императорская гвардия… И поэтому… ик… все наши остались не у дел, и мы всю ночь… ик… обучались тактике внезапного боя с применением запрещенных боевых заклинаний восьмого уровня… Шейдер достал… ик.

Все время, пока совершенно опьяневший Юрао все это говорил, у лорда Эллохара ширилась и ширилась улыбка, превращаясь в совершенно наглую ухмылку. А после, разведя руками, магистр издевательски произнес:

– Дорогая, как видишь, это не моя проблема. Иди, бери своего дроу за ручку, я так понял, что мне это не привиделось, и решайте ваши мелкие трудности без моего участия.

Молча стою и смотрю на него, не в силах хоть что-то сказать.

Лорд Эллохар сначала улыбался, потом улыбка медленно исчезла, после магистр нахмурился и раздраженно спросил:

– Что еще?

– Ничего, – говорить стало трудно, и сказать что-то большее у меня просто не было сил.

Развернувшись, медленно, так как из-за слез плохо видела, что под ногами, но точно помнила о наличии там двух внушительных преград, я пошла к Юрао, который, несмотря на ситуацию, уже пристроился за столик между вампиром и горгульей, и, судя по доносившимся оттуда смешкам, им было весело.

И вдруг я услышала:

– Назови меня по имени, Дэя…

Стремительно развернувшись, я изумленно переспросила:

– Что?

– Просто назови меня по имени… – повторил магистр, с какой-то холодной решимостью глядя на меня. – И я все сделаю для твоего дроу!

Я просто понять не могла, в итоге все же не сдержалась и спросила:

– Да что с вами, магистр Эллохар?

Взгляд директора Школы Искусства Смерти изменился, и теперь он смотрел на меня с какой-то обреченностью, а затем тихо ответил:

– А я не знаю, что со мной, Дэя. Но это что-то сжигает меня изнутри. Не дает спать, не позволяет отвлечься и медленно убивает. Что со мной, Дэя?

Я медленно подошла к нему, откровенно не зная, что на это сказать. Сказала первое, что пришло на ум:

– Магистр, а может… вас прокляли? Знаете, очень похоже.

Лорд Эллохар усмехнулся, глядя на меня с невероятной горечью, затем отвернулся и, закрыв глаза, тихо произнес:

– Тогда я проклял себя сам, Дэя. Я очень жестоко проклял себя сам.

Я никогда даже не подозревала, что язвительный магистр Эллохар может говорить с такой болью и таким отчаянием. Но ничего не могла сделать в этой ситуации. Мое сердце бьется для лорда Риана Тьера и ни для кого больше, я не могу этого изменить, даже если бы захотела. Даже если бы смогла поверить в то, что я действительно небезразлична магистру, который наше с ним знакомство начал с прицельного метания кинжала. Причем целился лорд Эллохар в меня.

Я ничего не могла сделать в этой ситуации… Но почему-то подошла, прикоснулась к вмиг напрягшемуся плечу магистра и тихо сказала:

– Мне очень жаль, лорд… Даррэн.

– Мне тоже, Дэя, – едва слышный ответ. – Мне тоже бесконечно жаль, Дэя… Всегда больно знать, что ты уже проиграл. Проиграл, даже не начав сражение.

Где-то там Юрао весело рассказывал, как сегодня один гном и один «чуть-чуть гном» лишили денег доверчивую нечисть, и все вокруг хохотали, даже Хардар, перестав смотреть на меня, разразился громовым хохотом. А мне было невесело, совсем.

– Садись, – магистр чуть подвинулся, освобождая для меня место. – Пить не заставлю, не бойся.

Мне не хотелось этого делать, но я все же присела на краешек скамьи, откровенно чувствуя себя неловко, и вообще было не по себе.

– Это… Хаос? – после некоторого замешательства спросила я.

– Да, – лорд Эллохар сидел, подперев щеку рукой и не сводя с меня глаз. – Мы в столице главного из доменов Хаоса – ДарГарае. – И почему-то добавил: – Это моя родина. Здесь, в столице, дом моих родителей.

– А… – Я вспомнила башню среди песков пустыни Нахесса. – То здание, где…

– Я понял, о чем ты. – Эллохар улыбнулся. – Когда-то, по преданиям, которых много затерялось среди вечных песков, там жил сильнейший в Мирах Хаоса маг. Говорят, однажды дараи объединились и уничтожили его, а пески поглотили непобедимую крепость этого мага. И крепость стала призрачной – иногда она видна среди песков, но чаще нет. И лишь сильнейшие маги Хаоса способны отыскать ее, но войти не может никто. В юности я много лет потратил, чтобы найти оплот силы величайшего из магов. Чтобы доказать самому себе, демонам, в конце концов, – Эллохар насмешливо кивнул в сторону Хардара, прислушивающегося к рассказам Юрао, – что я сильнейший из магов…

Магистр вдруг замолчал.

– И? – подтолкнула к дальнейшему рассказу я.

– И я нашел. – Но радости в голосе лорда Эллохара не было совершенно. – Прошел всю пустыню Нахесса и нашел. И даже сумел войти в легендарную крепость… И я бродил там, среди сокровищ давно погибшего мага, восхищенный, восторженный, с чувством победы в груди… Пока не поднялся в самую высокую из башен…

Он снова замолчал, но ненадолго. А затем, глядя куда-то в никуда, магистр продолжил:

– Там, сидя в кресле, напротив вечно горящего огня в камине, я понял главное – тот маг сам позволил себя убить. Он просто дико устал… от одиночества.

В таверне гремел хохот, я отстраненно подумала, что Юрао здесь уже всеми обожаем. Но это была лишь одна мысль, все остальные были посвящены магистру Эллохару.

– И что вы сделали? – Я почти прошептала этот вопрос.

– Я? – Магистр улыбнулся, на этот раз как-то загадочно. – Я вспомнил, сколько костей незадачливых искателей довелось увидеть среди песков пустыни Смерти, и решил, что количество нахессов как-то уж чрезмерно, пора уменьшать популяцию за счет ограничения рациона. Вот так было принято решение о создании Школы Искусства Смерти. К сожалению, организовать подобное на территории Миров Хаоса не представлялось возможным, у нас искусству убивать обучают в закрытых кланах, с крайне низким процентом выживания учеников, и потому я покинул Хаос и переехал в Темную империю.

– Даже не ожидала, что у Школы Искусства Смерти такая история, – призналась я.

Эллохар улыбнулся и грустно сказал:

– Даже не ожидал, что расскажу ее истинную историю кому-то… кроме Тьера.

И тут демон, который раньше словно вообще нас не слышал, с тяжелым вздохом произнес:

– Даже мне не рассказывал!

Оторвав взгляд от меня, Эллохар воззрился на крылатого и лениво предложил:

– Белого вина?

– Забывательного твоего? – лениво поинтересовался тот. – Катись ты в Бездну, Рэн.

Я почему-то рассмеялась, потом вдруг вспомнила, где я и что возвращаться пора, и вообще, у меня даже лекции еще, и практикум по Любовным ожидается. И повернувшись в сторону, откуда доносился голос Юрао, поискала дроу. Но увы, партнер, наверное, находился за громадным крылатым демоном, потому что я его не увидела… А потом произошло очень, очень плохое… Я сначала и не поняла, что происходит, но едва ощутила прикосновение темного лорда к щеке… и ниже…

– Магистр Эллохар!

– Прости. – Но при этом его пальцы продолжали осторожно поглаживать мое лицо. – Да, – произнес он через мгновение, – тебе лучше забрать своего дроу и уйти. И желательно сейчас.

Осторожно поднявшись, я неуверенно взглянула на магистра. Лорд Эллохар, обняв руками пустую кружку, смотрел поверх головы крылатого демона – напряженный, со сжатыми побелевшими губами.

– Магистр Эллохар… – начала я.

– Через час в вашей конторе, – глухо ответил лорд. – Можешь не появляться, мне понадобится только этот остроухий.

– Темных вам, – попрощалась я и ушла забирать Юрао.

* * *

И чем ближе я подходила к толпе существ, для большинства из которых человек – самое любимое лакомство, тем отчетливее понимала – партнер совершенно пьян. Хуже другое – в состоянии подпития Юрао стал душой даже такой клыкасто-чудовищной компании и теперь находился в центре всеобщего внимания. И офицер Найтес сидел на столе, скрестив ноги, одной рукой он обнимал самую настоящую горгулью, вторая небрежно лежала на плечах томно взирающей на него вампирши. Темной. Из тех, что едят и дроу тоже, причем помимо крови еще и мясо тепленькое с косточек любят обгладывать. И смотрела вампирша на него… плотоядно так, и клыки у нее медленно, но верно увеличивались. Но Юрао такие мелочи не тревожили.

– И вот мы врываемся в таверну, – весело рассказывал он, – а там тролли! Пьяные! Но это не проблема, нас трое – их больше сорока, и среди них четыре боевых мага!

Клыки у вампирши уже с мой мизинец длиной… В ужасе попыталась привлечь внимание Юрао, но офицер Найтес и меня игнорировал.

– Что делать? – продолжал дроу. – Заходим! Тролли с подозрением на нас уставились… – И тут партнер повернулся к вампирше, ласковым хлопком вернул ее отвисшую челюсть на место и покровительственно так: – Не бойся, я выжил.

Вампирша взвыла.

Не от страху совершенно – на ее месте любой бы взвыл, если бы ему так небрежно насадили его собственную нижнюю губу на верхние клыки. Темная вскочила и с диким воем помчалась прочь.

– Зашли мы, – как ни в чем не бывало продолжил Юрао, и только я заметила скупую гномью ухмылку, на одно малюсенькое мгновение искривившую уголки его губ. – Идем к стойке уверенно так, начальник втихаря подкрепление вызвал. Подходим, значит, к трактирщику, требуем выпить и тут слышим слева: «Я угощаю». А кто от бесплатной выпивки откажется?

– Никто! – хором согласились монстры Хаоса.

– А дальше чего? – пискнул демон со змеиным хвостом вместо ног.

– Выпили, – признался Юрао, откидывая назад челку.

– А потом? – шипя, вопросила горгулья.

– Снова выпили. – У дроу улыбка была запредельная.

– Ии-и? – Висящий в воздухе вампир чуть вперед подался.

– Да пили мы, – Юрао руками развел, – говорю ж – бесплатно. К появлению наших мы уже обнимались с троллями и за жизнь им рассказывали.

Слушала Юрао и понимала, что врет, – Ночная стража так не работает. Дневная может, Дневных пьяными видела, они к нам в таверну часто захаживали. А вот Ночные – нет.

Внезапно меня кто-то обнял за плечи. Вздрогнув всем телом, испуганно обернулась – к счастью, это оказался всего лишь лорд Эллохар, а он не страшный… по крайней мере, в сравнении с теми же демонами.

– Развлекаетесь? – поинтересовался магистр. И громко: – Так, все уже могут расходиться по своим делам, блокирующее дверь заклинание я снял.

Монстры, демоны, горгульи, василиски… и даже тоскующий и висящий в воздухе вампир, отчаянно пытаясь скрыть надежду, разом спросили:

– Можно?

– Да проваливайте уже! – рыкнул лорд Эллохар.

Но все продолжали оставаться на своих местах.

– А, точно, забыл совсем. – Магистр вскинул руку и произнес: – Кардаэ неорс накаэнор!

Грянул гром.

В следующее мгновение монстры начали вылезать из-под столов, просыпаться спящие на столах, и чудовища, не сводя настороженных глаз с Эллохара, двинулись к выходу. Дверь открылась, таверна, напоминающая брюхо дракона, осветилась мутноватым светом, порыв ветра принес черный песок Хаоса, рассыпавшийся по багряному полу.

Я не удержалась и посмотрела на двери – там шумел, говорил, дышал неведомый, страшный и такой притягательный мир…

– Ладно, упросила. Умеешь ты умолять, Риате, – весело произнес лорд Эллохар и повел меня к выходу.

Странное ощущение, когда с каждым шагом сердце начинает биться все быстрее. И когда мы остановились на пороге, я слышала только свист ветра и биение собственного сердца. А там, передо мной, раскинулся огромный Мир Хаоса… С пауками, увлеченно что-то обсуждающими, крылатыми демонами, пролетающими над широкой дорогой, чешуйчатыми жителями степей, демоницами с витыми рогами, которые можно было бы принять за изысканную прическу, если бы не наличие роскошных волос…

– Да-а, красота, – произнес Эллохар. – Можем прогуляться, если хочешь.

– Н-н-не надо, – я отступила обратно в таверну, вглядываясь в стремительно темнеющий горизонт.

Магистр проследил за моим взглядом, рассмеялся и укоризненно:

– Дэя, чего ты испугалась? Это всего лишь летающие умертвия – видимо, начинается песчаная буря, ну так сейчас ее сезон. – Вгляделся внимательнее, чуть прищурился и добавил: – Часа на два, слабенькая.

Несмотря на то, что Мир Хаоса был действительно пугающим, мне очень хотелось к нему прикоснуться, но…

– Нам с Юрао нужно возвращаться, – напомнила я. – И у меня еще практикум, нужно успеть, так что…

Вспыхнуло синее пламя.

Я посмотрела на магистра, но лорд Эллохар продолжал вглядываться в горизонт, вновь игнорируя меня. Его право.

Юрао подошел неслышно и вообще старался держаться подальше от Эллохара, взял меня за руку, и мы шагнули в огонь.

– Дроу, через час в вашей конторе, – донеслось до нас.

* * *

Когда мы вышли в кабинете Юрао, некоторое время так и стояли, держась за руки. Потом партнер спросил:

– Ты что, без кольца?

– Заметно? – Я растерянно посмотрела на перчатку.

– Да нет, просто слова той нежити вспомнил…

Не знаю, как у Юрао, а у меня было ощущение, что чем-то по голове стукнули, и вроде не сильно, а прийти в себя никак не можешь. Видимо, дроу ощущал нечто подобное. Медленно отпустил мою ладонь, прошел к столу, небрежно взял лист с договором, вчитался… потом задумчиво произнес:

– Так, у меня час. Нужно успеть в банк, потом предъявить обвинение, вызвать наших. Еще было бы не лишним наведаться к этой Игарре Болотной. Улица Весеннего Умертвия, дом шестьдесят шесть – это в двадцати минутах пешком отсюда, в четырех, если возницу взять, а у нас Нурх без дела простаивает. Ты со мной?

– К Игарре? – переспросила я, все еще думая о Мирах Хаоса.

– Сначала в банк, потом к ней, минут за двадцать управимся. У тебя что по времени?

– Успею, – отозвалась, мысленно прикинув расписание.

– Отлично. – Юрао обогнул стол, выдвинул ящик. – Я не знаю, кто заказчик у этой болотной нечисти, но хорошо бы нам с тобой предварительно все осмотреть. Думаю, найдем пару зацепок.

– Юр, – я опустилась на стул, – а… логово нечисти и все такое…

– Она перебежка, Дэй, и проживает в многоквартирном доме, построенном гномами, – в подобных строениях амулеты магического реагирования встроены сразу в стены. Чего-чего, а колдовать там я бы не рекомендовал.

* * *

Настроение было какое-то гнетущее. Может, от событий сегодняшнего дня, может, от осознания, что я лекции прогуливаю, – не знаю. Просто тяжело на душе и плакать хотелось. Юрао тоже был каким-то расстроенным и напряженным, а едва мы подошли к двери, остановился и хмуро спросил:

– Давно Эллохар к тебе неровно дышит?

Я промолчала.

– Дэй… – начал дроу и умолк.

А что тут говорить было. Нечего фактически.

– Как-то неудачно он себе объект для страсти выбрал, – задумчиво произнес Юрао.

– Не надо об этом, – тихо попросила я, и мы вышли из кабинета.

И все неприятные мысли как-то разом улетучились! Потому что наша приемная, вся и основательно, была завалена подарками от гномьей общины! На стеллаже вдоль стены красовались корзины с фруктами, колбасами, ароматной выпечкой… Больше никогда в рот не возьму, и, судя по тому как скривился Юрао, он подумал так же. А еще нас одарили скульптурами из мрамора, гипса, черного камня, горного хрусталя, дерева и много чем еще. И это оказалось не все – ковры, коврики, три плаща… Остального не было видно из-за уже перечисленного.

– Ри… кхм… – Юрао прочистил горло. – Ри…это…

Распахнулась дверь. Мы в изумлении уставились на гнома, спиной входящего в помещение нашей приемной и осторожно втаскивающего какой-то очень объемный сверток.

– Мастер Ойоко! – воскликнул дроу.

– Ты его по спине узнал? – удивленным шепотом спросила я.

– Ага, спина у него довольная, – весело прошептал в ответ Юрао.

И тут гном таки втащил сверток, и нам улыбнулось донельзя счастливое лицо почтенного мастера-стекольщика.

– Офицер Найтес, госпожа Риате, так рад видеть вас! – возвестил почтенный мастер-стекольщик Ойоко. – Свадьба у меня! – При этом гном продолжал держать сверток, судя по краснеющему лицу мастера, очень тяжелый. – Ждем вас как самых уважаемых гостей!

Партнер с некоторым замешательством посмотрел на меня, потом на гнома и пояснил:

– Так у госпожи Риате жених имеется…

И вот тут впервые я увидела смущенного, аж до стыдливого румянца, гнома.

– Так у вас же семейное предприятие, – протянул почтенный мастер.

– Частично. Риая – моя сестра. – Юрао кивнул в сторону заинтересованно прислушивающейся Ри. – А Дэя – мой компаньон.

Гном покраснел еще основательнее и попятился к двери, унося свой объемный сверток и приговаривая:

– Все равно ждем. Не как самых уважаемых, но как почетных ждем обязательно.

Ри не удержалась:

– Простите, а в свертке что?

– Что? Да так, мелочи… – Теперь у гнома и нос был красным.

А Юрао усмехнулся и сказал:

– Да чего уж там, показывайте, нам же интересно. А что ошиблись, так с каждым бывает. Давайте же, мастер Ойоко.

С тяжелым вздохом гном подошел к столу, водрузил на него скульптуру и начал развязывать бечевку. Через несколько минут взгляду нашему представилась… композиция.

– Я сейчас помру, – простонала Ри и начала хохотать так, что повалилась на пол вместе со стулом.

Нам с Юрао было невесело.

Совсем.

– А что я? – гном потупился. – Наши поговаривают, что «ДэЮре» – дело семейное, магистр Эллохар про госпожу Риате высказался: «Носится со своим любимым дроу, как со… статуэткой хрустальной»… Я и подумал…

Мы с Юрао продолжали мрачно смотреть на изваяние в стиле эльфийского натурализма, где мы страстно целовались, а на моем пышном платье в ореоле завитушек значилось «ДэЮре».

– Аа-а, – стонала Ри где-то под столом, – где мама?! Она просто обязана это увидеть!

Гном впечатлился выражением наших недоуменно-прискорбных лиц и торопливо начал вещать:

– Все исправим, офицер Найтес и госпожа Риате. Вас разделим, надпись поместим в центр, а…

– О нет. – Ри наконец поднялась и тут же схватила скульптуру, правда, едва удержала. – Только через мой труп. Знаете, мастер Ойоко, это гениально. Это просто Бездна как гениально, этот шедевр не должен пострадать из-за… – нахалка бросила взгляд на нас, – …из-за этих вот, которые уже по делам опаздывают…

Юрао, не удостоив сестру и взглядом, подошел к вешалке, взял мое пальто и шарф, помог подоспевшей мне одеться, затем оделся сам и, подталкивая уважаемого гнома к выходу, любезно ответил:

– Мы, несомненно, посетим ваше радостное и торжественное событие как почетные гости, уважаемый мастер Ойоко. И несомненно… – Тут я заметила хитрую ухмылку на губах дроу, а дальше с тщательно разыгрываемым удивлением Юрао воскликнул: – О, мастер Окено, не ожидал вас увидеть!

Позади нас раздалось «Ой» от Ри… а потом оглушительный звон разбитого стекла. Гениальная статуя была разбита на сотню маленьких осколков.

– А… где он? – удивленно спросил гном, глядя на совершенно пустую лестницу.

– Кто? – беззаботно поинтересовался Юрао, натягивая перчатки.

– Так… этот, которого вы назвали, – не понимал мастер-стекольщик.

– Ах, этот, – дроу весело мне подмигнул, – да так, показалось.

Когда мы спускались по лестнице, вслед нам неслось взбешенное:

– Юр, катись ты в Бездну, слышал?! Ты… ты…

Мы расхохотались, вступая в объятия зимнего полудня, яркого, светлого, искрящегося от выпавшего ночью снега и наполненного прозрачно-звенящим кристальным воздухом. Обожаю последние зимние дни.

* * *

До отделения «ЗлатоСереброИнвестБанка» пошли пешком, распрощавшись с почтенным мастером-стекольщиком Ойоко и пообещав ему непременно быть на свадебном торжестве. Меня лично еще беспокоило, куда делся Счастливчик, но Нурх, которого мы отправили с посланием к владельцу дома шестьдесят шесть по улице Весеннего Умертвия, сообщил, что мой огромный кот выскочил из конторы и убежал, едва началось нашествие гномьей общины. Нурху было велено ждать нас у банка, ну а мы туда и направились, обсуждая случившееся по дороге.

– Это связано именно с артефактами, Дэй, – задумчиво рассуждал Юрао. – Причем я так понял, что есть заказчик, и он себе каким-то образом находит исполнителей.

– Думаешь, и тот проклятийник, что едва не убил тебя, – тоже?

– Давай вместе подумаем, – партнер чуть прищурил глаза. – Ход с формулой проклятия гениален и прост, согласись.

– Полностью согласна, – подтвердила я.

– И идея с этой крохотной нечистью в слоеных пирогах – ведь мелочь же, ни моя охранка, ни защитные заклинания в Академии Проклятий не отреагировали. Опять же – гениально и просто.

Я кивнула и напомнила:

– А вторжение с каррагами в контору? Не так уж и просто.

– Как не особо умно было нападать с проклятиями на адептку Академии Проклятий. – Юрао поднял указательный палец, ловя слетевшую с крыши снежинку. – Бывают гениальные идеи, а бывают действия на эмоциях. Знаешь, мне кажется, мы имеем дело с женщиной. Только вам свойственна такая двойственность. Но суть не в этом, Дэй, мы сейчас говорим об исполнителях.

Я задумчиво шла, держась за Юрао, потому что дорога была скользкая, и думала о том, как все это вообще началось…

– Мне вот интересно, – задумчиво произнес Юрао, – когда все это началось? История с артефактами.

И я остановилась. Посмотрела в вопросительно глядящие на меня золотые глаза и тихо сказала:

– Когда лорд Тьер надел мне на палец обручальное кольцо.

Юрао поднял голову, подставляя лицо солнечным лучам, и проговорил:

– Дэя, я тут кое-что поузнавал про это колечко, и вот будь добра, скажи мне – камень был черным сразу?

В воспоминаниях пронеслось, как бесконечно счастливый лорд Риан Тьер надевает на безымянный пальчик моей левой руки тонкое кольцо с редким черным бриллиантом.

– Да, – чуть нахмурившись, ответила я, – кольцо сразу было черным.

– До того, как ты его надела? – уточнил дроу.

– Да, – удивленно посмотрела на партнера.

– Уверена?

– Абсолютно, Юр. – Я не понимала, к чему он клонит.

Похлопав меня по плечу, Юрао загадочно протянул:

– Все началось раньше, Дэй. До того, как Тьер надел на твой палец кольцо с уже черным бриллиантом. Уже черным! Ты мой намек поняла?

Я не особо поняла и поэтому потребовала ответа:

– А на что ты мне сейчас пытаешься намекнуть?

Юрао поморщился, явно недовольный моей сообразительностью, и начал объяснять:

– Черный цвет, Дэй, черный – вы связаны до смерти. Уже связаны. И теперь вы будете вместе вне зависимости от твоего желания, вы уже связаны. И это, – он весело подмигнул, – только смерть разлучит вас.

Не совсем поняла его подмигивание и потому поинтересовалась:

– И что? Знаешь, практически любой брак в Приграничье можно охарактеризовать словами «только смерть разлучит вас».

Юрао ускорился, и мне пришлось догонять, а едва догнала, дроу, подбрасывая при ходьбе снег носками своих черных сапог, отстраненно сообщил:

– Он все решил сам, Дэя. Еще до того, как ты ответила ему «да» и надела это кольцо. Это его выбор, понимаешь, даже не твой. Я не знаю, такое происходит в случае истинной любви или нет, я даже не в курсе, истинная это любовь или не истинная, но дело так обстоит: Тьер влюбился. В тебя, естественно. В этот момент произошла первая активация камня в кольце, и он поменял цвет с белого на кроваво-красный. Дальше дело не заходило практически ни у кого из предков Тьера, как я понял, потому что на всех изображениях со свадебных торжеств, которые я нашел в газетных вырезках в городской библиотеке, камень был именно красного оттенка. И ничего сверхнеобычного. Кольцо меняет цвет камня, очередной Тьер надевает его избраннице, и как бы все. Но в твоем случае произошло иначе – кольцо поменяло цвет камня на алый, а потом, еще до того как оказалось на тебе, поменяло цвет повторно и активировалось. Ну… я так думаю.

– И что это значит? Что значит – активировалось? – Я слушала, затаив дыхание.

– Что Тьер связал ваши жизни еще до того, как ты согласилась стать его женой. Еще до того, как ты вообще узнала о его намерении… Понимаешь, произошло что-то, повлиявшее на него, и он принял решение.

«Проклятие Вечной Страсти! – пронеслось у меня в голове, и я вновь остановилась прямо посреди улицы. – Я его прокляла! Вот что случилось!»

– И я думаю, – Юрао взял меня за руку и повел за собой, – Тьер ведь не стал бы рисковать напрасно, значит, привязываясь к тебе столь решительно, он должен был и как-то тебя привязать. Надо подумать как.

«Тебе я не позволю, Дэя. Я… – припомнила я слова Риана, – я… и древняя магия эльфов». И почти сразу по аналогии мне вспомнилось золотое эльфийское вино.

– Юр… – Дроу сейчас практически тянул меня, заставляя идти. – А… золотое эльфийское вино…

– Что с ним? – спросил парнер.

– Когда его пьют? – голос опустился до шепота.

– Я что, эльф? – насмешливо поинтересовался Юрао. – Не знаю, Дэй, правда не знаю, я такого вообще никогда не пил. А что, нужно узнать?

– Желательно…

– Хорошо, узнаю. – Юрао помолчал, затем произнес: – Оставь личные впечатления, нам сейчас о другом думать нужно.

Я заставила себя идти так же быстро, как он, и тихо спросила:

– О чем?

– О том, что все это началось, когда активировалось тьеровское обручальное кольцо, – торжественно произнес Юрао. – Причем активировалось иначе, не так, как раньше. А знаешь, что такое любой древний артефакт?

– «Помимо заложенных в него создателем функций, каждый артефакт также содержит в себе огромный резерв магической энергии», – заученно ответила я фразой из учебника.

– Вот именно, Дэй! – партнер торжествующе посмотрел на меня. – И чем древнее артефакт, тем больше в нем силы. А теперь смотри – артефакты рода Тьер связаны между собой, как и любые родовые артефакты. И они древние, они еще со времен, когда род находился на территории Миров Хаоса, а значит, в них невероятный заряд силы. Но – когда артефакт находится в спящем состоянии, для извлечения его мощи нужен сильнейший член рода, а с таким связываться, сама понимаешь, никакие злоумышленники не станут.

– А наш заказчик является злоумышленником? – уточнила я.

– Несомненно, – подтвердил Юрао. – Так вот, смотри: происходит активация обручального кольца, а вслед за ним активируются все артефакты! А когда они активируются, знаешь, что происходит?

И я начала понимать:

– Они влияют на магический фон!

– Да! – Юрао был почти счастлив. – Но главное даже не то, что хранители артефактов уже не могли держать факт своего ими владения в тайне, а то, что артефакты притягиваются, Дэй! И в этих конкретных магии оказалось достаточно, чтобы даже влиять на события. Сама подумай – как получилось, что именно ты собрала почти весь утерянный комплект?

Я остановилась так стремительно, словно натолкнулась на невидимую стену.

Артефакты обладают способностью влиять на события, да, это я знала. Они способны создавать серию кажущихся случайностей, словно подтасовывают карты. Мы изучали подобные случаи, одно «но» – это считалось возможным лишь на территории Миров Хаоса! И только на территории Миров Хаоса, где даже ландшафт был нестабилен. Но здесь… в Приграничье… со мной…

– Просто вспомни, как тот медальон полз на тебя, и ты все поймешь, Дэй, – посоветовал Юрао. – Думаю, и Тьер уже обо всем догадался, раз снял с тебя кольцо, – тобой он рисковать не хочет.

Риан хотел забрать кольцо раньше. Еще раньше. «И все же кольцо я заберу, обручальным для тебя станет другое, не являющееся артефактом, и я надеюсь, последняя из ценностей Тьеров не ворвется в твою жизнь очередной цепью случайностей», – вспомнила я слова магистра. Он действительно догадался раньше. Знал это. И в то же время не хотел забирать символ моего согласия на наш брак.

– Да, лорд-директор знал, – прошептала я заинтересованно глядевшему на меня Юрао. – Знал и хотел забрать кольцо раньше, но оставил и наложил защиту, блокирующую поисковые заклятия.

– Невозможно, – пробормотал дроу.

– Возможно… – Я нервно сглотнула. – А когда мы с тобой и офицером Даргеном разрушили заклинание стазиса, поколебалась и защита, и в этот момент поисковое заклинание нашло меня. Вот почему сегодня Риан забрал кольцо.

Отрицательно качнув головой, Юрао задумался и с сомнением произнес:

– Проще было бы забрать сразу.

Перед моими глазами пронеслись строки из книги магистра Тесме, и я глухо ответила:

– Проще, но дело в том, что обручальное кольцо еще и сильнейший охранный амулет.

– Вот Бездна! – выругался партнер и, взяв меня за руку, опять потащил по направлению к банку. А едва я начала двигаться, хмуро спросил: – Дэя, а сколько там еще артефактов осталось?

– Один, – глухо ответила я. – Женский обручальный браслет.

И вдруг Юрао остановился.

Повернулся ко мне и тихо спросил:

– Дэй, а что будет, если ты его найдешь? Точнее, он тебя найдет?

– Не знаю, – сдавленным шепотом ответила я, – но Риан этого явно не хочет… – Я запнулась и добавила: – И лорд Эллохар тоже.

Я помолчала, а потом вдруг…

– Проклятая Бездна, – в голосе Юрао была заметна растерянность. – С другой стороны, кольцо сейчас не на тебе, а без кольца тебя и котяра тот облезлый, который в итоге оказался духом Золотого дракона, найти не смог.

Что-то в этой фразе меня насторожило. Но я никак не могла понять, что… Неужели мысль о том, что Счастливчик, который убежал из конторы, сейчас не сможет меня найти? Так ему не обязательно искать, дорогу в Академию Проклятий он знает.

И все же как-то тревожно стало.

* * *

Когда мы подошли к «ЗлатоСереброИнвестБанку», охранник – огромный орк, видимо, бывший военный, прямо с порога нам сообщил:

– Рады вас приветствовать в «ЗлатоСереброИнвестБанке»! Господин почтенный гном Дартаз-старший ожидает вас, лорд Найтес, и вас, госпожа Риате, в кабинете. Вас проводят.

И нас действительно взялся проводить невысокий худощавый гном. Правда, нервный, и рука у него постоянно дергалась. И вот мы с Юрао стоим на пороге банка, переводим взгляд с радушно оскаленного охранника на терпеливо ожидающего гнома с рукой подрагивающей, и никак не можем понять…

– Юрр-р, – протянула я, – ты таких разговорчивых орков когда-нибудь видел? Вот мастер Бурдус – полукровка, а все равно лишнего слова никогда не скажет…

– И гном ведет себя странно… – заметил партнер, отступая от банковского крыльца.

И ощущение такое, что где-то завыла метель…

Орк и гном удивленно переглянулись, потом уставились на нас. В следующее мгновение дверь банка распахнулась, и на пороге показался мастер-каменщик Гурт.

– А вот и наш дроу, который, я тебе точно говорю, в душе самый настоящий гном! – радостно сообщил мастер-каменщик появившемуся за ним следом огромному гному с завитой бородой.

– А провели мы вас! – весело заявил Дартаз-старший.

И все три присутствующих гнома, а также сам орк, огласили окрестность громогласным хохотом. Особенно радостно хохотал орк, он даже присел и от смеха бил себя волосатой лапой по коленке.

– Гномий юмор, – прошипел Юрао.

– А то, – не испытывая мук совести, согласился господин Гурт. – Да вы проходите, мы тут такое обнаружили!

* * *

В банковских счетах я понимала немного и потому, оставив трех гномов, точнее, двух по крови и одного по духу разбираться в хитросплетениях банковских займов и ставок, устроилась у окна с принесенным мне чаем. Подумать было о чем, и, глядя то на белоснежное кружево тончайших украшенных позолотой занавесей, то на Ардам, из окна кабинета главы банка вид открывался просто превосходный, я пыталась соединить все события в единую схему.

Но ничего не соединялось…

– Дэй! – Я вздрогнула от неожиданности. – Иди сюда.

На широком дубовом столе гномы разложили выписки по счетам той самой Игарры Болотной, а также данные по счетам, с которых на ее личный поступали деньги. У гномов вообще всегда и всему ведется учет. Я скользнула взглядом по бланкам и столбикам цифр, не особо понимая, о чем речь.

– Эх, адептка, сюда смотри! – Юрао указал на счет под номером из семнадцати цифр. – Теперь видишь?

– Нет, – честно ответила я.

Дартаз-старший взял меня за руку, согнул пальцы, оставив лишь указательный, и ткнул в столбик цифр:

– Сюда смотрите, госпожа Риате. – На этот раз там было двенадцать циферок. – Это счет, с которого шли перечисления из Третьего человеческого королевства. Вам это, наверное, неизвестно, но мы в силу деловых интересов такие вещи знаем, так вот – не далее как год назад у них произошел государственный переворот, ковен старейшин свергли, и сейчас там правит новый состав магов.

– Ого, – вымолвила я.

– А теперь самое интересное. – И мой палец переместили опять на счет, который из семнадцати цифр и на который мне указывал Юрао. – Вот отсюда две тысячи золотых поступили на счет Игарры Болотной вчера в полдень. Но даже не это любопытно, а тот факт, что ранее с этого счета через наш банк на вот этот, – мой палец опять оказался на номере из двенадцати цифр, – переводились огромные средства в течение четырех лет, и золотой поток прекратился только год назад…

– Теперь сообразила? – торжественно вопросил Юрао.

Я, конечно, не гном даже по духу, но все было очевидно и для меня:

– Этот семнадцатизначный счет отправлял золото магам Третьего королевства, финансируя государственный переворот, и этот же…

– Оплатил работу Игарры Болотной, как только тебя вчера обнаружили в момент разрушения стазиса! Тот странный взрыв же в полдень произошел, Дэй! – Юрао был в восторге от находки. – Вот наш заказчик! – Он указал на счет. – И теперь главное – найти владельца данного счета, и дело раскрыто, Дэй!

Дверь открылась в очередной раз, вошел гном, которого с поручениями Юрао и оба почтенных мастера уже не в первый раз отправляли. Правда, раньше он приходил со стопками бумаг, а сейчас с одной-единственной маленькой бумажкой, даже обрывком.

– Это тупик, – трагически сообщил несчастный работник банка.

– В смысле? – гневно переспросил Дартаз-старший.

Взял протянутый дрожащей рукой клочок бумаги, развернул, вчитался… Руки его опустились, плечи поникли, и гном устало произнес:

– Императорский банк… вся информация засекречена… Да, это тупик.

Гномы заметно расстроились, Юрао направил требовательный взгляд на меня.

– Номер записывай, – ответила я на его молчаливый вопрос, – спрошу, конечно.

Гномы оживились.

– Простите, – начал Дартаз-старший, – а у вас, госпожа Риате, будет возможность?

– Угу, – Юрао стремительно выписывал номера счетов, а также суммы и даты переводов, – перед вами будущая леди Тьер, господа.

Из руки мастера-каменщика Гурта вывалилось перо, почтенный Дартаз-старший рот приоткрыл от удивления, а служащий банка просто к двери попятился.

– Ха-ха, ловко я вас, – мстительный Юрао даже головы не поднял. – В следующий раз не стоит злить почти чистокровного дроу!

– Шш-шутник, – прошипела я.

Одарив меня лучезарной улыбкой, Юрао торопливо дописал нужную информацию, свернул лист, спрятал во внутренний карман и объявил обоим гномам:

– Все, нам пора. – И мне: – Дэй, время.

* * *

Когда мы покинули банк, в кошельке Юрао звенело золото жестоко обманутой нечисти, а сам он весело насвистывал какую-то мелодию.

– Я вот о чем подумал, – прервав художественный свист, начал партнер. – Что если нам самим получить доступ к счетам Императорского банка?

Мысль интересная, сама все думаю, как до этого заказчика добраться.

– Без участия магистра Тьера? – Да, я сразу поняла, куда он клонит.

– Тьер-старший уже отобрал у нас пластину с описанием ритуала из человеческой магии, и больше я от него ничего не слышал.

И я о Царапке ни слова больше. И об артефактах. И вообще о чем-либо связанном с этой историей. Заговор молчания, к Бездне!

– Ну-у, – протянул Юрао.

– В любом случае, для начала нам нужно отправиться в этот банк, а он, как тебе известно, располагается в столице, – напомнила партнеру об этой «маленькой и незначительной» детали.

Остановилась, увидев подъезжающего Нурха, и повернулась к Юрао.

В следующее мгновение дыхание почему-то перехватило…

Может, причина была в том, что золотые волосы дроу так потрясающе гармонировали с вывеской «ЗлатоСереброИнвестБанка» и с фасадом тоже. И вообще, Юрао, освещенный солнцем, на фоне всей сверкающей под прямыми солнечными лучами площади, очень даже смотрелся. Но скорее потому, что сиял от счастья, как новая монетка.

И вот стою я, смотрю на него и никак не могу понять – мне кажется или яркое зимнее солнце действительно увеличилось?!

– Что? – спросил удивленный моим взглядом партнер, так же радостно улыбаясь.

– Все сверкает… – Смутное подозрение начало формироваться во что-то угрожающее. – «ЗлатоСереброИнвестБанк», ты… снег… дома… в ореоле золотого сияния просто…

Улыбка Юрао начала меркнуть.

– Так солнце же. – Нурх подъехал, обдавая нас взметнувшимися при приближении кареты снежинками. – Вона солнце как сверкает, и здоровущее такое вроде как…

И смутное подозрение стало страшным осознанием!

– Беги! – прошипел Юрао, вскидывая руки.

Я не успела ничего сделать – успел Нурх. Мгновенно сообразивший, что дело светит прогулкой в Бездну, кентавр бросил карету, схватил меня и помчался прочь от главной площади, по которой ходил, гулял, спешил по делам народ, населяющий Ардам! Народ и не подозревающий, что находится в смертельной опасности.

В следующее мгновение загудела пространственная воронка, призванная Юрао!

И почти сразу городскую площадь Ардама накрыло огненной стеной…

Взрывная волна сбила Нурха с ног, и он выронил меня прямо на мостовую… Я болезненно ощутила и удар, и то, как меня, переворачивая, проволокло по дороге… Повсюду слышались крики и стоны, звон выбитых взрывом стекол, крики раненых… Но это казалось такой мелочью по сравнению с нарастающим огненным гулом… «Гнев Солнца»! Одно из сильнейших заклинаний Белой магии. И лежа на заснеженной дороге, я отчетливо понимала – даже слабейший удар «Гневом Солнца» – это уничтожение абсолютно всего живого и неживого в радиусе пятисот шагов… И самая слабая как раз первая волна…

Вторая нас всех убьет!

Но ничего не происходило…

Ничего, хотя я точно знала, что вторая волна следует за первой через четыре секунды, а они уже явно прошли. И я с трудом села, чувствуя, как саднят разбитые коленки, ощущая кровь, стекающую по разодранным ладоням и локтям, и, лишь открыв глаза, поняла, что сижу в темноте. На площади в зимний полдень было темно. Как ночью…

И когда глаза привыкли к мраку, я с удивлением разглядела Ночных стражей – стремительно выбегающих из пространственной воронки, Дневных Стражей – быстро и уверенно уносивших пострадавших граждан с площади. И, как оказалось, здесь были даже жуткие императорские гончие, от одного вида которых в дрожь бросало: в данный момент они вылетали из горящего и уже сотрясающегося «ЗлатоСереброИнвестБанка», вынося на руках пострадавших гномов. Вовремя! Через мгновение проснулся дух-хранитель, взбешенный порчей охраняемого им имущества, и вот сейчас находиться в банке было более чем небезопасно.

– Госпожа, – ко мне стремительно подошел один из Дневных стражей, – так, внимание на меня, сколько пальцев?

Я посмотрела на демонстрируемую ладонь, насчитала четыре, о чем и сообщила стражу.

– Значит, состояние не критическое, – мгновенно резюмировал он и, распахнув мое пальто, начал быстро прощупывать ноги, одновременно продолжая допрос: – Мои прикосновения чувствуете?

– Отчетливо. – Я попыталась отодвинуться.

– Сидеть, – рявкнул на меня представитель закона и порядка.

Покорно сижу, пока страж проверяет целостность моих костей. И говорить, что все в порядке, бесполезно – их учат, что пострадавшие находятся в шоке и неадекватно оценивают свое состояние, так что меня слушать никто не будет.

– Простите, – начала я, едва страж перешел к осмотру моей левой руки, – а что случилось?

– «Гнев Солнца», девятый уровень, – сухо ответили мне.

– Д-девятый?! – моему удивлению не было предела. – А мы все точно живы?!

Страж, явно полукровка из лесных, удивленно посмотрел на меня, а после расхохотался. Громко и с невероятным облегчением, словно и сам не верил тому, что действительно живы.

– Живы мы, живы, – он поднялся, помог встать и мне. – Голова не кружится?

– Нет, – хотя пошатывало. – Так, а… почему мы живы?

Придержав за плечи, видимо, пошатывания он заметил, страж с некоторым благоговением прошептал:

– А Бездна ее знает почему, девушка. Первую волну частично поглотили Ночные стражи, нам всем бесконечно повезло, что они оказались поблизости. А потом случилось и вовсе невероятное – Бездна ведает, как здесь оказался сам лорд Тьер. Купол видите?

Я вскинула голову – мне видна была только тьма и ничего больше.

– Его работа, – с нескрываемой гордостью и даже каким-то восторгом произнес Дневной страж. – Но хотел бы я знать, как он так быстро здесь оказался.

А мне почему-то этого знать совсем не хотелось…

Вообще как-то… А еще вдруг очень захотелось оказаться в Академии Проклятий, и чтобы моего с ее территории исчезновения вообще не было, потому что ушла я без спроса, вообще с лекций сбежала, и…

Воздух перед нами засверкал.

Когда появилась Дара, я даже не удивилась; страж удивился, но, поклонившись духу смерти, пошел проверять очередную жертву боевой магии. Их тут уже было гораздо меньше, чем когда мы начали разговор, – Дневная стража быстро работает.

– Тьер тебя убьет, – прошипела Дара, едва мы остались одни.

Да, о предстоящем разговоре с Рианом было страшно даже подумать. Он ведь запретил мне покидать академию, так и сказал: «Из академии никуда не выходить. Никуда, Дэя».

– Сбежать из академии во время занятий! – продолжала бушевать возрожденная. – Обойти мою систему контроля… Кстати, как?!

Я промолчала.

– Котяра твой, значит, – сделала верный логический вывод Дара. – И его Тьер тоже убьет! Дэя! Ты хоть понимаешь, что произошло?!

Мне конец… мне просто конец… Особенно если учесть, что Риан узнает обо всем… А еще я отчетливо понимала, что задержись мы с Юрао в банке чуть-чуть дольше, и нас бы в живых уже не было… И об этом Риан тоже узнает!

– Вот Бездна, – простонала я, опускаясь на дорогу.

– Не сиди на холодном, – прорычала Дара.

А я все равно сидеть осталась и еще обняла израненные, видные сквозь прорванные брюки колени, ранеными же руками, но боли при этом не чувствовала. Мне просто страшно стало. Очень. И вспомнились слова магистра Эллохара: «Не зли Тьера. Он может пойти на уступки раз, второй и даже третий, а потом воздаст за все сполна», но они не добавляли спокойствия.

Страшно… И в то же время отчетливо понимаю – я виновата.

– Дэя, лучше встань, – Дара продолжала висеть в воздухе, освещая меня и пространство на несколько шагов вокруг.

Появилось такое нарастающее желание встать и убежать далеко-далеко. Хоть куда-нибудь, только бы сейчас не видеть Риана. Да, это трусость, но…

– Дэя!

– А Юрао где? – встревоженно спросила я.

– Не знаю, – безразлично отозвалась дух смерти. – У меня был приказ найти тебя и оставаться рядом.

Мне конец.

Небо над нами сотряслось от грохота. Грохот был такой, что я ощутила, как дрогнула земля, а во многих домах пробудились духи-хранители. Крики ужаса, детский плач, чей-то отчаянный визг… Но затем послышались уверенные голоса стражей, четкие распоряжения, спокойные реплики… И паника в городе мгновенно прекратилась. Доверие жителей к Ночным стражам практически безграничное.

– Это Тьер, – спокойным, даже чуть ленивым тоном пояснила Дара. – Похоже, уже уничтожил заклинание. Быстро справился. Значит, зол.

Моя личная паника продолжала нарастать.

В следующее мгновение сработала сирена – магический фон зашкаливал. И сразу площадь озарилась несколькими десятками ярко-алых огней – у Ночной стражи среагировали амулеты-измерители. И я осмотрела площадь в поисках Юрао, так как амулеты хорошо освещали лица стражей. Но дроу не увидела… Мельком заметила Окено, взгляд зацепился за полувампира офицера Даргена, помогающего какой-то старушке… Потом амулеты угасли, демонстрируя, что чудовищный выброс магической энергии прекратился.

– Вот это мощь! – восторженно произнесла Дара. – Такого в Ардаме еще точно не было. Да-а-а… Тьер в бешенстве, обычно он действует осторожнее.

Почему-то появились сильные сожаления по поводу того, что я жива осталась.

В следующее мгновение купол исчез. Свет ослепил привыкшие к полумраку глаза, и теперь я была не единственная, кто следил за происходящим сквозь слезы.

А следили все!

Потому что с ярко-синего неба, в лучах по-зимнему ясного солнца, медленно и плавно спускался сам лорд Риан Тьер.

– Ну вот и все, – со спокойным удовлетворением произнесла Дара.

«Мне конец», – в отчаянии подумала я, потому что прекрасно знала, на кого сейчас направлен взгляд магистра, а чем ниже он опускался, тем явственнее становилось видно, что лицо лорда-директора покрывают черные вздувшиеся вены.

И когда он опустился на уровень крыш домов, восторженный шепот на площади прекратился – народ в ужасе замер, и стало так тихо, словно тут действительно не осталось никого живого. А лорд Тьер продолжал опускаться – в лучах солнца развевался темный плащ, но совершенно недвижимыми оставались черные волосы темного лорда… И от этого магистр казался еще более жутким.

Я перестала дышать, едва Риан опустился на заснеженную и залитую кровью пострадавших площадь. И не знаю как другие, а я отчетливо расслышала скрип снега под подошвами его сапог.

Мне никогда в жизни не было так страшно…

И я сидела, сжавшись на стылой дороге, а лорд Тьер медленно, с присущим лишь ему угрожающим спокойствием, направился в мою сторону. В напряженной тишине, сопровождаемый лишь звуком жалобно поскрипывающего под ногами снега, магистр шел ко мне. И не сводил с меня пристального взгляда потемневших от гнева глаз.

А мне даже оправданий нет… совсем.

И хочется просто закрыть лицо руками и заплакать, а еще лучше буквально провалиться под землю… Но я продолжала сидеть и, вздрагивая при каждом его шаге, смотреть на Риана… По щекам текли слезы, губу я прикусила, просто чтобы не разрыдаться в голос, раны пекли огнем и саднили, и так холодно было… А я все равно не отводила глаз от приближающегося магистра.

Внезапно Дара материализовалась полностью, встала передо мной, и я услышала ее тихое:

– Мой лорд, не…

И тогда, впервые за все время своего неотвратимого передвижения, Риан оторвал тяжелый взгляд от меня… лишь на мгновение. Потому что стоило ему взглянуть на возрожденную, как ее снесло с его пути силовой волной. Снова взвыла сирена, фиксируя выброс магической энергии… Но я уже не видела, вспыхнули ли алым амулеты Ночных стражей.

Я ничего не видела, кроме подошедшего ко мне Риана, чей взгляд прожигал. И когда он приблизился, я услышала произнесенное с чеканной яростью:

– С меня хватит.

Взревело адово пламя.

* * *

Когда меня окружили всполохи огня, я действительно заплакала, уже не сдерживаясь. И едва огонь угас и я оказалась сидящей не на мостовой Ардама, а на огромной застеленной белоснежным покрывалом постели, я легла и зарыдала в голос.

Даже не знаю, как долго это продолжалось, в какой-то момент слезы просто прекратились. Потом я перестала всхлипывать и лежала, свернувшись калачиком и глядя в стену напротив. И как-то даже не сразу заметила, что кожа на ладонях снова целая, а коленки и локти даже не саднят. Попыталась вспомнить, болели ли они, когда я здесь оказалась… Кажется, нет. Значит, Риан вылечил, пока переносил меня сюда.

Потом я подумала: куда «сюда»?

Осторожно поднялась с постели… На белоснежном покрывале остались кровавые пятна от моей испачканной одежды. Жаль, покрывало было красивое. Ковер здесь также оказался белоснежным, и ступать по нему в сапогах было неприятно как-то. А когда я подошла к окну и отдернула шторы, неприятно стало вдвойне – я находилась в столичном доме лорда Тьера.

Некоторое время так и стояла, придерживая занавеску и глядя на императорский дворец, который отсюда был превосходно виден.

Из странного созерцания пейзажа за окном меня вырвал осторожный стук в двери. Почему-то я в таком состоянии медленно двигалась и когда повернулась, стучавшая уже вошла в комнату.

– Всего темного, леди Риате, – пропела знакомая мне русалка ИнСин, – ваши комнаты уже готовы, ванна также ожидает вас.

Все удерживая занавеску, хотя стоило бы ее уже отпустить, и явно же кровью испачкала, я глухо спросила:

– Что?

Русалка лучезарно улыбнулась и повторила:

– Ванна.

Я вздрогнула всем телом, отлично помня, какую «ванну» может устраивать эта только на первый взгляд милая русалка. И занавеска задрожала вместе со мной. Но все равно как-то не хотелось ее отпускать.

– П-п-простите, – даже говорить было сложно, – какая ванна?

Улыбка русалки стала шире, и ИнСин вежливо пояснила:

– Ваша.

– М-моя? – Все никак не могу понять, что мне не понравилось в сказанном ею, кроме перспективы повторно искупаться с пыточным наведением красоты.

– Ваша, – с нажимом повторила ИнСин, – ваша личная ванна, в ваших личных комнатах, леди Риате. Идемте, мы уже все приготовили.

Рука почему-то сильнее сжала занавеску, словно ладонь первая решила, что я никуда идти не хочу! Точнее, хочу – в академию. Я очень хочу в академию, в свой душ безо всякой ванны!

– П-простите, – стараюсь говорить нормально, но не получалось, – а могу я узнать, где… лорд Тьер?

На лице русалки промелькнуло странное выражение, и глаза она мгновенно опустила. Мне уже одно лишь то, что она отвела взгляд, не понравилось, а уж то, что я услышала дальше:

– Лорд… оставил четкие распоряжения в отношении вас, леди Риате, и… отбыл.

Чувствую, что рука скользит по занавеске, а я медленно опускаюсь на подоконник. И все же нашла силы спросить:

– Какие распоряжения?

ИнСин занервничала, оглянулась на дверь, потом, все так же не глядя на меня, едва слышно сказала:

– Вы… теперь будете проживать в доме лорда Тьера. Ваши комнаты уже готовы и ванна…

– Никакой ванны! – Наверное, сидя я себя более уверенно чувствую.

ИнСин все же посмотрела на меня, вновь улыбнулась и начала уговаривать:

– Ну что вы, леди Риате, вы же испачкались, стоить смыть кровь… И ваша одежда, если вы не заметили, немного порвана, и…

«Не зли Тьера. Он может пойти на уступки раз, второй и даже третий, а потом воздаст за все сполна»… Не хочется даже думать, что магистр Эллохар был прав. Совсем не хочется.

– Я не буду здесь жить еще несколько лет, как минимум, – прервала я лепет русалки.

ИнСин действительно умолкла, а затем неожиданно резко произнесла:

– Лорд Тьер не меняет своих решений, леди Риате, уж вы-то должны об этом знать.

Так вот что означало его взбешенное «С меня хватит»?!

– Леди Риате, – русалка сделала шаг в моем направлении, – вас ожидают несколько сообщений, в том числе послание от леди Верис.

– Что? – Мне кажется, я даже не сразу поняла сказанное.

– Идемте, – предложила ИнСин и пошла вперед.

Я отпустила занавеску и медленно отправилась вслед за ней, безнадежно испачкав белый ковер.

Мы прошли через галерею с картинами, изображающими фрагменты исторических боев, поднялись по лестнице, миновали склонившихся при моем появлении слуг… И по коридору, мимо уже известной мне стеклянной столовой, мы тоже прошли… А потом я увидела знакомый рисунок на каменном полу…

– Я вижу, вы здесь уже бывали? – вежливо спросила ИнСин. – Не удивительно, это дверь в покои лорда Тьера. – И я поняла, что дверь мне тоже знакома, это сюда меня перенес лорд Эллохар после схватки со скаэнами. Русалка, заметив мой взгляд, добавила: – А ваши комнаты напротив.

И подойдя к резной двери, она радушно распахнула ее. Осознав, что я просто продолжаю стоять в коридоре, ИнСин вошла в помещение, указала мне на маленький столик у следующей двери и сообщила:

– Ваша корреспонденция, леди Риате.

Мне было тяжело делать каждый шаг, но я все равно прошла в комнату, подошла к столику и вздрогнула, увидев заголовки сваленных на него газет. «Трагедия в Ардаме», «Семнадцать убитых “Гневом Солнца”». «“ЗлатоСереброИнвестБанк” уничтожен белой магией девятого уровня». И это лишь верхние газеты.

Дрожащей рукой я сдвинула их в сторону и прочла: «Подвиг офицера Ночной стражи стоил ему жизни».

Тьма накатила прежде, чем я простонала «Юрао».

Меня подхватила ИнСин, еще какие-то женщины прибежали. Пахнуло лечебным заклинанием…

* * *

После случившегося я уже не возражала против ванны, я уже вообще больше не возражала. Только мысли, мысли, мысли… Мысли о том самом заказчике и о нечисти, Игарре Болотной, при которой гном и Юрао так открыто разговаривали. Юрао сам сказал, что будет в банке. И даже временной промежуток назвал. И он, и господин Гурт были убеждены в своей безопасности, потому что Игарра оказалась просто нечистью, но они не подумали о заказчике. Не подумали о том, что потерпевшая поражение Игарра обязана будет отчитаться о проделанной работе, а после ее рассказа заказчик понял, что счета нечисти проверят… Не мог не понять… Вот почему было применено заклинание «Гнев Солнца» – заказчик просто уничтожил следы своей причастности. А значит, испугался. Испугался настолько сильно, что обратился к магам Третьего королевства! Потому что «Гнев Солнца» – это Белая магия высшего порядка, и никто во всей Темной империи не обладает ни такими знаниями, ни подобной мощью…

«Гнев Солнца, девятый уровень», – сказал мне Дневной страж.

Девятый – это радиус поражения в две тысячи шагов. Это черная выжженная территория диаметром четыре тысячи шагов… И я понимаю, что контора была бы также уничтожена… Заказчик не выбирал средств в стремлении скрыть следы своего преступления… И Эллохар об этом догадывался!

Ярким воспоминанием пронесся разговор в его кабинете в Школе Искусства Смерти и злые слова: «Я же предупреждал тебя не лезть в это, как чувствовал, Риате. Вы с дроу вылезли на арену, где сражаются сильнейшие, а со слабыми не церемонятся. Умные, осознав, куда вляпались, немедленно отступают, а вы с Найтесом продолжали».

Допродолжались!

И я начала понимать, почему и Риан, и Эллохар были так против малейших наших попыток вести расследование в деле с артефактами, – мы с Юрао не смогли скрыть своих действий. Мы выдали свое обладание той пластиной, причем так глупо… Началась охота на Юрао, погибли два дроу… Мы дали отпор проклятийнику и нарвались на каррага и его странную хозяйку. И ведь спасло только чудо фактически… Мы с Даргеном попытались выяснить, что случилось с Логером, и при нарушении стазиса меня обнаружило поисковое заклинание. И если бы мы хотя бы не вступили в переговоры с этой нечистью… если бы Юрао не сказал про банк, сегодняшних жертв могло бы и не быть…

«Умные, осознав, куда вляпались, немедленно отступают, а вы с Найтесом продолжали».

Что мы наделали?! Что же я наделала?.. Юрао… О Бездна, Юрао!

– Леди Риате, как вы себя чувствуете?

Я себя плохо чувствовала. Я сидела в воде, обняв колени, уставившись в одну точку, и с ужасом осознавала случившееся.

– Леди Риате, – вновь позвала ИнСин.

Отвечать сил не было. Ни на что не было сил… Но ясность ума сохранялась. И я вдруг отчетливо поняла, что молчание действительно золото. Жаль, очень жаль, что Юрао этого не понимал, а помолчать при нечисти стоило. А теперь я не успокоюсь, пока не найду этого заказчика. И если он полагал, что, уничтожив «ЗлатоСереброИнвестБанк», сумел скрыть следы своего преступления, он очень сильно ошибся… Потому что я, как адепт Академии Проклятий, сумею вспомнить номер, даже если видела его только один раз. Потому что номера ничем особо от схемы проклятия не отличаются.

– Леди Риате, мне вызвать лекаря? – ИнСин встревоженно смотрела на меня.

– Лорда Тьера, – тихо ответила я.

– Леди Риате, я уже гово…

Я не сразу поняла, почему русалка вдруг оборвала себя на полуслове, но тут и сама услышала стремительный перестук каблучков, а потом грозное:

– Где Дэя?!

ИнСин торопливо поднялась, вышла из ванной и закрыла дверь, и между ними с леди Тьер начался разговор на все повышающихся тонах. А в результате прогрохотал гром, в следующее мгновение распахнулась дверь…

Леди Тьер ворвалась стремительно и, остановившись возле бортика ванны, сходу спросила:

– Дэя, как ты себя чувствуешь?

Я промолчала, понимая, что еще и допрос просто не выдержу.

Но дальше произошло совсем неожиданное.

– Офицер Юрао Найтес жив, Дэя, – тихо, но отчетливо произнесла леди Тьер.

Чувствую, что меня просто трясти начало. И подбородок дрожит, и плечи вздрагивают, а по щекам опять слезы…

– О Бездна! ИнСин, полотенце!

Из воды меня практически вытащили, дальше я постаралась успокоиться и за леди Тьер шла уже сама. Мать Риана не умолкала ни на мгновение:

– Прости, пожалуйста, за газеты. Следовало приказать их выбросить! Дурацкие законы гостеприимства, предписывающие обеспечивать гостей свежайшей корреспонденцией… Прости, девочка… Я не знала, что ты во всем этом оказалась замешана, решила, что Риан перенес тебя в столицу из соображений безопасности, потому что после ардамской катастрофы здесь самое безопасное место… О Бездна, случившееся просто ужасно!

Вот так я узнала, что произошедшее уже обзавелось личным названием.

Меня провели в спальню, переодели в большой теплый халат и усадили за столик у окна. Леди Тьер села напротив, и почти сразу служанка внесла бутылку вина и два бокала, вторая донесла фрукты и маленькие, почти крохотные пирожные. Кажется, меня пугает пристрастие рода Тьер к вину.

– Давай выпьем за тебя, – леди мне улыбнулась, самолично наполнила бокалы и протянула мне крайний, – и за то, что ты жива… О Дэя, как ты нас напугала!

Дрожащими пальцами я взяла протянутый бокал, всмотрелась в вино… белое… и осторожно вернула его обратно.

– О Бездна! – Черные глаза леди Тьер сузились, улыбка исчезла с лица. – Дэя, милая, будь так любезна и скажи мне, что Эллохар не поил тебя своим вином!

Я оказалась не в том состоянии, чтобы быть любезной, и тихо попросила:

– Не кричите на меня… пожалуйста… – Потом подумала и добавила: – Откуда вы знаете, что с Юрао… Что он жив? И…

Свекромонстр демонстративно сложила руки на груди и, пристально глядя на меня, нервно кусала губы. Я тоже молчала. Леди Тьер сдалась первая:

– Ты отставила бокал, Дэя, значит… не пила. Приятно осознавать, что Бурдус оказался прав в отношении тебя и ты действительно умная девочка. Тихая, неприметная, но отважная и внимательная. Да, полуорк оказался прав во всем. И чем больше я с тобой общаюсь, тем больше понимаю, почему мой сын так сильно влюбился.

Я продолжала молчать.

– Хорошо, расскажу, – прошипел свекромонстр. – Об ардамской катастрофе я, как и все, узнала, когда все уже было закончено. Сейчас ведется расследование. Потом появляется управляющий дома Риана, ты еще познакомишься с ним, и просит ИнСин, а также еще нескольких служанок женского пола. Естественно, я сразу все поняла. И естественно, отправила тех, кому могу доверять.

Меня все это сейчас не интересовало!

– И когда ты упала в обморок, – продолжила леди Тьер, – мне об этом рассказали.

Следовало бы сказать «доложили».

– А так как к обморокам ты не склонна, я нашла Риана. – На лице леди появилось странное выражение, но, тряхнув головой, она словно отогнала неприятные воспоминания. – Узнав о случившемся, он попросил передать тебе известия о дроу.

Вот как, значит…

– А, – я чуть подалась вперед, – почему он сам не появился?

Леди Тьер схватила бокал с вином, совершенно неподобающим для леди образом выпила его до дна, а потом, не глядя на меня, глухо произнесла:

– Тебе сейчас лучше не видеть его, Дэя. Для меня, родной матери, это было… почти потрясением, а тебе его сейчас просто не стоит видеть. Он обезумел от ярости…

А затем, поставив уже пустой бокал обратно на стол, леди Тьер откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и задумчиво произнесла:

– Знаешь, у мужчин принято в ситуациях, когда они не справляются морально, отправиться в таверну, напиться до беспамятства и просто забыть обо всем… Риан так никогда не умел. Он не может забыть и оставить, он должен во всем разобраться до конца. – Взгляд на меня и с намеком: – Меня очень беспокоит тот факт, Дэя, что вы во многом похожи. Вот, ты даже пить отказалась. Тебе ведь плохо сейчас, Дэя, очень плохо… Но вместо того чтобы расслабиться, посмотри, как ты сидишь – зубы сжаты, спина напряжена, глаза пристально следят за мной… Как же ты мне Риана напоминаешь.

Попыталась улыбнуться, поняла, что не могу.

– А Риан… скоро вернется? – на последнем слове мой голос упал до шепота.

– Сегодня вряд ли. – Леди Тьер беззаботно налила себе еще вина. – А вот завтра он просто обязан быть во дворце. Если попросишь ему что-либо передать – извини, я туда повторно не рискну явиться.

Я устало посмотрела на свое запястье… Амулет вызова магистра Эллохара, как и амулет вызова Риана, повисли мокрыми ниточками после купания, но, наверное, вызывать Риана не стоило… Я и не стала.

– Дэя, – леди Тьер с тревогой смотрела на меня, – если тебе что-то нужно, только скажи.

– Я сейчас, – поднимаясь, сказала я, – подождите, пожалуйста.

Вернувшись в гостиную, подошла к столику, взяла черный конверт с символикой Академии Проклятий. Стремительно развернула и вчиталась в ровные строки, написанные леди Верис:

«Знаю, что тебе передадут это письмо. Итак, новости: устным указом лорда-директора ты переведена на домашнее обучение, Риате. Все документы по переводу мне приказано подготовить к утру. Часть лекций будешь посещать вместе с группой, часть изучать с личным преподавателем. Вся отчетность сдается с группой наравне. Покидать территорию академии тебе отныне КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО. Также личное распоряжение лорда-директора. Завтра все лекции посещаешь с группой, и учти – по всем пропущенным сегодня лекциям будешь отрабатывать. И не забывай о контрольной мастеру Окено!»

– Дэя, ты долго. – Леди Тьер неторопливо подошла ко мне. – Что-то случилось?

– Да, – я тяжело вздохнула, – мне очень нужны учебники и учебные принадлежности тоже… А вы сможете перенести меня в академию?

Легко пожав плечами, леди Тьер отобрала у меня письмо, вчиталась, а затем позвала:

– Дара! – Тишина в ответ. – Нам нужно в академию, в комнату Дэи.

Все так же тихо.

– Дара, не нужно делать вид, что ты меня не слышишь. Ты в любом случае завтра утром перенесешь Дэю сама, так как Риан в этот момент будет занят. А значит, и сегодня вполне можешь это сделать.

Некоторое время в гостиной, отделанной светлым деревом, сохранялась тишина. Потом мы услышали злой голос Дары:

– Приказ господина – до утра не выпускать! – Затем уже мягче и даже немного извиняясь: – Мне очень жаль, Дэя, правда. Единственное, чем могу помочь, это поделиться новостями.

– Спасибо. – Я села, предчувствуя, что среди поведанного хороших будет мало, и начала с важного: – Что с Тимянной? Ее вылечили?

Дара материализовалась мгновенно, поклонилась леди Тьер и спросила у меня:

– Ты уже знаешь, что это была мелкая нечисть?

Молча кивнула.

– Откуда? – удивлению Дары не было предела.

Просто пожала плечами, отвечать не хотелось.

– Да, лорд Тьер выявил причину и уничтожил невероятно мелкую форму багульника. Тимянна даже не помнит ничего.

Багульник? Мелкая пиявкообразная нечисть, роящаяся в Гвельских болотах на территории Миров Хаоса. Только мелкая не по размеру – багульник длиной с человеческую ладонь. Ночью они находят спящих, чаще всего животных, влезают на височно-лобную область и заставляют жертву идти в болото прямо к рою… Простейший чертополох – лучшая защита от них, но чтобы багульник был настолько мелким, чтобы его скрыли в выпечке, это как?

– Дара, – леди Тьер грациозно опустилась на тахту рядом со мной, поправила складки платья, – откуда в Ардаме багульник?

Возрожденная, вновь едва заметно поклонившись, сдержанно ответила:

– Сегодня Дэе были присланы слоеные пироги от Мелоуина. К счастью, Дэя сумела понять, что записка была составлена не офицером Найтесом, и вызвала меня. Выяснилось, что послание написала адептка Тимянна Никерс, а в сдобе содержались мельчайшие, меньше икринки, особи багульника, выращенные с применением магии, и потому их влияние на сознание было в сотни раз усиленным.

Потрясенный взгляд свекромонстра на меня и тихое:

– Дохлый гоблин, это что такое?!

Я же подумала лишь о том, что больше никогда никакой выпечки. Вообще!

– А Счастливчик вернулся? – продолжила я расспрашивать.

Дара материализовалась полностью, взяла себе стул, села перед нами, в отличие от леди Тьер, едва ли не сгорбив спину, и устало ответила:

– Да. Вернулся… – Мне ее тон сразу не понравился. – Он от вашей конторы помчался на поиски гончих.

Я затаила дыхание.

– Дух первый осознал, что произойдет, – призрачные глаза Дары пристально следили за мной. – Он и Пустынник, ты последнего уже знаешь, вернулись к вашей конторе в момент, когда вас там уже не было. Но Наавир ошибся, целью удара стала не «ДэЮре», а «ЗлатоСереброИнвестБанк».

Вспомнила, как императорская гвардия помогала выносить гномов из пылающего банка, и поняла, почему они подоспели так быстро… А еще мелькнула мысль, что раньше гончие бы просто не вмешались. Значит, это был приказ Пустынника.

– К сожалению, без кольца Наавир не мог найти тебя, – продолжила Дара, – и поэтому примчался ко мне. – Вот тут дух смерти подалась вперед и прошипела: – Где ты была?!

Я взглянула на леди Тьер и отвечать не решилась.

– Где, Дэя? – повторно прошипела Дара. – Я тебя тоже не нашла! И тогда вызвала господина. И знаешь, что самое интересное – его поисковое заклинание тебя также не обнаружило! Где ты была, Дэя?!

Да, это очень хорошо, что Риан не стал со мной говорить. Действительно хорошо.

– Дэя? – присоединилась к допросу леди Тьер.

Решив вообще не отвечать на вопросы, я продолжила разговор:

– Значит, Риан был в Ардаме в момент, когда?..

Дара усмехнулась, очень недобро глядя на меня, и с яростью ответила:

– А если бы он в тот момент находился в столице, он бы не успел, Дэя! Дворец, – она указала на задернутые гардинами окна, – искажает и замедляет магический импульс, господин мог просто не успеть!

И тут сделал свои выводы свекромонстр:

– То есть трагедия в Ардаме произошла из-за… – взгляд на меня.

– Да, – подтвердила Дара.

– Я очень устала, – тихо сказала я, поднимаясь.

Просто поняла, что не могу больше, не выдержу, а плакать при них не хотелось.

* * *

Это была самая ужасная ночь в моей жизни. Я отказалась от ужина с леди Тьер и с самого заката просидела в своей новой спальне, завернувшись в одеяло и забравшись на широкий подоконник. Спорить, что-то доказывать, требовать у Риана, чтобы он вернул меня в академию, не было ни сил, ни желания… Когда чувствуешь себя практически убийцей, соглашаешься на любое наказание. А я чувствовала себя убийцей…

Так и уснула, тихо всхлипывая и обняв колени руками…

* * *

Проснувшись утром, я обнаружила себя в постели, хотя точно помнила, что засыпала, сидя на подоконнике. Приподнявшись и оглядевшись, увидела край одеяла все так же свисающим из-под занавески: значит, сама я не ложилась – я бы точно оставлять одеяло там не стала. Тогда…

Медленно повернув голову, заметила, что вторая подушка примята, словно на ней тоже спали… Рубашка лорда Тьера обнаружилась на полу, и сомнений в том, кто меня на постель перенес, больше не было.

Раздался осторожный стук в дверь, затем голос ИнСин:

– Леди Риате, прошу прощения, но вам пора просыпаться. У вас занятия, леди.

Дара ожидала меня в гостиной и, едва я вышла, мгновенно открыла переход в академию. И странное дело – ИнСин и возрожденная как-то странно переглядывались. Но мне не сказали ни слова.

* * *

Дара перенесла меня в мою комнату в женском общежитии, и почти сразу прозвучал призыв на утреннее построение.

– Поторопись! – приказала дух смерти и растворилась в воздухе.

Мне оставалось умыться, собраться и отправиться на утреннюю порцию физических тренировок. Но едва я, натягивая перчатки, появилась в собственной гостевой, как на меня налетели, подхватили, сжали, подбросили вверх, поймали и снова крепко обняли.

– Малышка, – прозвучал хриплый и такой радостный голос дракона, – как же я рад, что с тобой все хорошо.

– Со мной?.. – отозвалась я и тихо добавила: – Да…

А с теми, кто вчера погиб, – нет…

Я не стала этого говорить, но и не думать об этом не могла.

Прекрасный дракон отпустил меня, отошел на шаг, скрестил руки на груди и с подозрением спросил:

– Дэя, ты что, винишь себя в случившемся?!

Хватит плакать, хватит плакать, хватит!

– А кого мне винить? – смотрю в зеленые с золотыми бликами глаза. – Кого? Это мы с Юрао все начали. Это из-за нас погибли гномы, это…

Дракон хмыкнул и нагло мне сообщил:

– Как была бабой деревенской, так и осталась.

И я умолкла, в недоумении глядя на Счастливчика. Нет, я не возмущалась, да и не обиделась даже, у меня было такое состояние, что на обиды не осталось сил. Я просто не могла понять, к чему это сказано.

– Что? – нагло поинтересовался дракон. – Это ж ваше, деревенское, особенность Приграничья, так сказать, вы же во всем всегда себя вините.

Продолжаю недоуменно, но уже с возмущением смотреть на него.

– А что, Дэй? Это же у вас – мужика зверь задрал, баба себя винит, что с утра о плохом думала, вот муж и прогулялся в Бездну. Я надеялся, что ты за столько лет жизни в городе хоть чему-то научилась.

– Чему, например? – резко спросила.

Дракон подошел вплотную ко мне, наклонился и прошипел:

– «Гнев Солнца» – заклинание, требующее огромных сил и энергетических затрат.

– Я знаю, что это такое, несмотря на принадлежность к деревенским бабам, кое-что все же учила.

– Да? – Дракон вздернул бровь, отчего сверкнули чешуйки на его виске. – А теперь, госпожа ученая деревенская баба, поведай-ка мне, чем так опасно заклинание Белой магии «Гнев Солнца»?!

Я нахмурилась, отступила от Счастливчика, подошла к столу, увидела незнакомую мне папку, но прежде чем открыть, спокойно ответила:

– Оно убивает, лорд Наавир.

– Называй меня Счастливчиком, мне это имя очень понравилось, – поправил он меня, подошел, забрал папку и, спрятав за спину, продолжил разговор, с хитрой улыбкой поглядывая на меня. – Итак, три главные особенности заклинания «Гнев Солнца». Давай, Дэй.

– Папку верните, – попросила я.

– На вопрос ответь, – жестко потребовал возрожденный, и я поняла – придется ответить.

Задумалась, вспомнила общемагический курс и с трудом выговорила:

– Радиус поражения зависит от уровня заклинания… После него не восстают умертвия… Обычно идет четыре волны огня…

– Не то, Дэй, – нахально сообщил лорд Наавир.

Молча развела руками – ну не в курсе я, чего там «не то». Дракон кивнул, принимая мое поражение, и с насмешкой произнес:

– Это одно из немногих заклинаний, способных уничтожать артефакты, не только расплавив их, но и впитав мощь. Соображаешь?

Словечко совсем как у Юрао.

– Нет, лорд Наавир, я не могу понять, на что вы намекаете, – устало ответила я.

– Эх ты, деревня, – покровительственно-издевательский тон, – думай, Дэя. Просто думай головой, а не терзайся угрызениями никому не нужной совести. Вообще, совесть в Темной империи вещь крайне неполезная, и об этом тоже подумай.

Не хочу ни о чем думать…

Я шагнула к двери, но дракон ловко заступил мне путь и уже без своих ужимок произнес:

– Удар был подготовлен заранее, Дэя. Вероятнее всего, на рассвете, и мага такого уровня в Ардаме нет, это я тебе со всей ответственностью заявляю. Подготовил заклинание один маг, активировал другой, в десятки раз слабее, понимаешь?

Не совсем понимала, мы не изучали магию так подробно, чтобы я могла в подобных тонкостях разбираться.

– Объясняю! – прошипел Счастливчик. – Заклинание планировалось использовать, как только у тебя отберут тьеровское обручальное кольцо! Понимаешь? Чтобы скрыть факт воровства и чтобы Тьер был убежден, что артефакт уничтожен вместе с его погибшей невестой!

Я замерла, потрясенно глядя на дракона и уже совершенно позабыв о необходимости присутствия на построении.

– О, судя по глупому выражению на лице, ты уже все поняла, – язвительно заметил Наавир.

Только начала понимать… но меня вдруг взволновал один вопрос:

– А лорд Тьер об особенностях этого заклинания знал?

Счастливчик сверкнул глазами, склонил голову набок и поинтересовался:

– А ты не знаешь?

Нехорошее подозрение вдруг сжало сердце.

– Совсем не знаешь? – недоверчиво переспросил дракон. – Не, Дэя, малышка, как ты можешь не знать?

– Не знать чего? – я занервничала. – В чем дело, Счастливчик?

Дракон пожал плечами, прошел, сел на диван, все так же скрывая от меня папку, и небрежно так, словно о какой-то мелочи говорил, произнес:

– Белая магия имеет одну особенность – магический след остается в том случае, если заклинание удалось уничтожить. Идет отдача в сторону мага, наложившего «Гнев Солнца». Тьер уничтожил заклинание и взял след.

Я тоже прошла и села на диван. Сердце начало биться раз в десять быстрее, в горле пересохло, руки мелко тряслись, и я сжала пальцы.

– Ковен магов Третьего королевства уничтожен, Дэя, – мягко, успокаивающе произнес Счастливчик. – Все семь правителей. Как ты можешь не знать об этом?

А как я могла об этом узнать?! Как? Учитывая вчерашнее поведение леди Тьер, с содроганием произнесшей: «Тебе сейчас лучше не видеть его, Дэя. Для меня, родной матери, это было… почти потрясением, а тебе его сейчас просто не стоит видеть», единственное, о чем я могла подумать, – происходит что-то типа вырубки ценного ардамского леса, но никак не уничтожение правительства одного из человеческих королевств. О Бездна, что теперь будет?!

– Чего испугалась? – лениво поинтересовался Счастливчик.

Хороший вопрос, и у меня на него плохой ответ.

– Это получается… – я просто пыталась осознать случившееся, – лорд Тьер вторгся на территорию государства, у которого с нами подписан мирный договор, и… уничтожил их правительство. Из-за меня…

Счастливчик безразлично пожал плечами, демонстрируя, что его проблемы с совестью никогда не донимали. Ему хорошо. Ему было очень хорошо, а мне нет.

– Дэя, – он протянул папку, – смотри на жизнь проще, а Тьер совершил акт возмездия, напомнив, что с лордами Темной империи лучше не связываться. – И так как я просто возмущенно на него смотрела, не реагируя на жест, добавил: – Папку возьми и открой.

Взяла, открыла и несколько изумилась увиденному – в папке находилась контрольная по теме «Разложение человеческого трупа в условиях подвальных помещений» для мастера Окено, написанная почти моим почерком и подписанная «адептка Дэя Риате».

– Как тебе? – поинтересовался Счастливчик и, не скрывая гордости, добавил: – Я писал под диктовку Юрао, у меня лучше получается почерк подделывать!

– Спасибо, – растерянно поблагодарила я, пролистывая и мельком вглядываясь в содержимое, – огромное спасибо.

– Потом поблагодаришь. – Дракон потянулся, затем рывком встал. – Сейчас делаем так – относи контрольную Верис и сваливаем из академии.

– Что?! – Я ушам своим не поверила.

– Сваливаем, говорю, – повторил дракон. – Если откажешься, Юрао сказал брать тебя за шиворот и тащить к нему силой.

– Я не…

Дракон навис надо мной и прошипел:

– Ты – да, Дэя. Тьер, конечно, будет не особо доволен, но поверь – дело того стоит. Так что пошли.

Я не знаю, о чем думали Юрао и Счастливчик, и я искренне удивлена, что они вообще о чем-то думали вместе, но мне вчерашнего дня хватило… Не хочу больше.

– Лорд Наавир, я ни с вами, ни с Юрао никуда сегодня не пойду! – решительно поднимаясь, сказала я.

Дракон выпрямился, демонстративно размял плечи, шею, клыкасто улыбнулся, и не успевшую возмутиться меня попросту похитили! Впрочем, все оказалось не так уж и просто – связанную и переброшенную через плечо меня поначалу внесли в учебную часть, где увидевшая нас леди-секретарь просто грохнулась в обморок, скрывшись под столом.

– Чего это с ней? – непритворно изумился Счастливчик.

Мычащая я тоже заинтересовалась, выгнулась и посмотрела в зеркало. Мы с драконом в зеркале не отражались! Папка с контрольной отражалась.

«Действительно, и чего это с леди Валейр!» – раздраженно подумала я.

Но дракона такие мелочи, как падающие в обморок секретари, особо не интересовали, и, положив папку на стол, он, весело насвистывая, понес меня прочь.

– Мм-м, – сказала я.

– Что я ее, зря писал, что ли! – ответил Счастливчик. – Кстати, на месте Окено я бы не рискнул поставить за нее любую другую оценку, кроме высшего балла… Хотя может и рискнуть…

Неимоверным образом мне удалось выплюнуть кляп, но почему-то вместо того чтобы позвать на помощь, я ехидно спросила:

– И что тогда? Будешь рисовать цветочками сердечки и писать имя мастера в них?

– Злая ты сегодня. – Дракон поставил меня на ноги, затолкал кляп обратно. – Кстати, я не мстил Верис, она мне действительно нравится.

Мне она тоже нравилась, правда, не когда идет со зверским выражением лица по коридору. С другой стороны… Это же Верис, и меня сейчас спасут!

– Мм-м, – отчаянно замычала я.

Увы, мое мычание осталось незамеченным благодаря воплю из учебной части:

– А-а-а, – вопила, надрываясь, леди Валейр.

Куратор сорвалась на бег, и вскоре мы услышали ее возмущенное:

– Что? Контрольная сама? Здесь нет привидений, леди, здесь же адепты водятся! Действительно сама?! – И оглушительный вопль, потрясший даже стекла: – ДАРА!!!

Дракон тяжело вздохнул и восторженно прошептал:

– Вот она какая, Шаэна Верис… И что она в этом Эллохаре нашла, а? – Затем меня опять через плечо перекинули. – Жизнь, скажу я тебе, малышка, крайне несправедлива. И потому нам стоит поторопиться, пока Дара не накрыла академию куполом.

И он стремительно направился к выходу.

А через несколько минут я испытала сомнительное удовольствие полета под драконом, потому как меня все еще держали связанной, и я была в одном ученическом костюме, а на улице еще зима, между прочим. И, поднимаясь над Ардамом, Счатливчик беззаботно направился на восток, подтверждая мои самые худшие опасения, – мы двигались к дому номер шестьдесят шесть по улице Весеннего Умертвия!

* * *

– Дд-д… – сообщила я дракону, едва мы приземлились и он бережно опустил меня на землю. А когда перевоплотился и вынул кляп, я повторила то же самое: – Дд-д…

– Это заклинание? – удивленно спросил Счастливчик.

– Дд-д…

– Проклятие?

– Дд-д…

– Ругательство? – продолжал допытываться он.

– Дд-д… Зз-з… замерзла я! – Слов моих нет как!

Смущенное выражение на наглой роже и виноватое:

– Прости… А я все летел и думал, что же я забыл.

Да простят меня преподаватели Академии Проклятий!

– Аверхоа наверту эмони кархатаэ нтар! – произнесла я простейшее проклятие чесотки и, помня о том, что драконы толстокожи, мстительно добавила формулу катализатора: – Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри!

Проклятие простейшее, не запрещенное, второго уровня, время действия – пятнадцать минут, с катализатором будет около получаса, а желание похищать адепток против их воли у наглых возрожденных отобьет надолго.

– Дэя, ты чего? – Счастливчик перевоплотился в кота. – Это что было такое?

Молча дрожу и зло смотрю на него.

– Хватит тебе, – он поднял заднюю лапу и почесал за ухом, после чего растерянно произнес: – Кажется, здесь блохи…

– Нет, Счастливчик, – зло ответила я, – кажется, это месть! За забывчивость!

И пока кот, нервно почесываясь, удивленно смотрел на меня, я гордо развернулась и направилась ко входу в многоквартирный дом, четырнадцатая квартира в котором должна быть на первом этаже.

* * *

Счастливчик догнал меня в коридоре, пока я, шагая по деревянному полу, отсчитывала номера квартир.

– И кто я теперь? – разъяренно поинтересовался он. – Дракон блохастый?

– Можно сказать и так, – меланхолично отозвалась.

– Сними это с меня! – потребовал злой дух Золотого дракона.

– Ни за что! – отчеканила и неожиданно добавила: – Месть, оказывается, это так приятно.

И тут дверь впереди открылась, из-за нее высунулась лысая голова… дроу, и на меня зашипели:

– Дэй, быстрее давай!

Я едва на пол не свалилась от удивления.

Потом уже попросту побежала и, ворвавшись в квартиру номер четырнадцать, лишь мельком увидела связанную на полу женщину явно из болотной нечисти, потому что во все глаза смотрела на лысого, безбрового и безресничного Юрао!

– К обеду отрастет, – сообщил мне улыбающийся партнер. – Просто не было времени дожидаться, так что не пугайся.

Пугаться?! Я налетела на него, повисла на шее и поняла, что сейчас буду навзрыд рыдать от радости, или от горя, или даже не знаю от чего, а потом придушу его, кажется.

– Дэй, – Юрао осторожно погладил меня по спине. – Ну Дэя, ну все хорошо, правда. Дэя…

– Юр… – не сдержавшись, начинаю всхлипывать.

– Да несильные повреждения были, вон к утру мне все сняли, Дэя, да хватит тебе, у меня мама меньше переживала. Ну Дэя! – И осознав, что успокоиться я не могу, провокационно добавил: – Я чего тебя с территории академии вытащил – тут Логер тебе послание оставил.

И я мгновенно успокоилась. Отпустила Юрао, с некоторым недоверием глядя на него, чтобы услышать:

– Серьезно, – подтвердил Юр. – Активация исключительно на тебя, если попытается вскрыть другой маг – содержимое кокона уничтожится, так что мне ты очень нужна.

Я вытерла слезы и уже сопливый после полета с забывчивым драконом нос, огляделась, рассматривая стандартные для съемной квартиры мебель и интерьер, особо долго взирала на связанную и лишенную признаков жизни нечисть и, смирившись с судьбой, спросила:

– Где?

Отчаянно почесывающийся Счастливчик вошел в квартиру, прикрыл дверь задней лапой и сообщил:

– Здесь.

Очевидное-невероятное – как только была закрыта дверь, посреди комнаты появилось слабое голубоватое свечение.

– Здорово, да? – радостный Юрао почти не шатался от слабости, естественной после полной регенерации, которую ему явно устроили для лечения ожогов.

– Тебе бы… присесть, – с тревогой глядя на него, сказала я.

– Нет времени, Дэй. – Лысый дроу нагнулся, поддел голубое свечение и откинул крышку, закрывающую лестницу, ведущую в подпол. – Идем, через полчаса лорд Шейдер Мерос получит письмо, в котором я сообщаю, кто виновен во вчерашней трагедии и где нас искать.

– То есть мы виноваты? – испугалась я.

– При чем тут мы? – Золотые глаза одарили раздраженным взглядом. – Она! – Юрао кивнул на нечисть. – Она виновата, пусть она и отвечает.

А вот с этим и спорить не хотелось.

– Пошли. – Юрао начал спускаться. – Я тут уже был, так что безопасно.

Пожав плечами, полезла следом по отполированной до блеска из-за частого использования деревянной лестнице. И чем ниже мы спускались, а лесенка оказалась не маленькой, тем больше я удивлялась – там внизу что-то сияло голубым светом. И оттуда шло тепло, что меня сразу насторожило.

– Ты чего? – спросил Юрао, стоило мне остановиться.

– Я чего? – потрясенно посмотрела на него. Нас действительно обдало теплым влажным воздухом, то есть мне это не показалось. – Я просто не могу понять… Здесь влажно и тепло, так?

– Так, – согласилась лысая голова дроу… Никак не могу свыкнуться с его безволосостью.

– А лестница – сухая и неразбухшая! – пояснила я.

Офицер Найтес нахмурился и крикнул:

– Наавир, будь настороже.

– Понял… Проклятые блохи!.. – буркнул Счастливчик.

Юрао нахмурил бы брови, если бы они у него были, а так гримаса вышла странная, и тихо спросил:

– А что, у драконов бывают блохи?

– Бывают-бывают, – заверила я, – вот как достанут адепток Академии Проклятий, так сразу у них блохи и случаются!

Окинув меня крайне удивленным взглядом, Юрао продолжил спуск. Он первый спрыгнул на темную землю, помог мне, а затем, властно взяв за руку, повел по утоптанной тропке прямо к источнику голубого сияния. И чем ближе я подходила, тем яснее становилось видно, что это не огонь, это кристалл наподобие необработанного горного хрусталя, расположенный на обтесанном округлом камне.

– Кристалл не трогай, – сразу предупредил меня дроу, – это охранительная магия, он тебя будет притягивать, но лучше даже не смотри в его сторону.

– Поняла. – И я действительно больше старалась не смотреть.

А Юрао провел меня к наиболее затемненной части обширного подвала, зажег сразу три огненных шара, хотя я догадывалась, что в его состоянии ему это нелегко далось, и приказал:

– Смотри.

В то же мгновение шары подлетели к стене, и я увидела… цепь, ведущую от угла и заканчивающуюся… ошейником. Здесь кого-то держали прикованным!

– Вот на это не смотри, – одернул меня Юрао. – Смотри внимательно на стену.

И мне хватило одного взгляда на ровные ряды схем, чтобы понять – здесь держали Логера.

– О Бездна, – простонала я, делая шаг к надписи.

– Стой, – Юрао удержал, – близко не подходи. Что-то с этой стеной не так, и я не могу понять что.

Стою, пытаясь унять учащенное сердцебиение, стараясь собраться и думать. Думать! Думать вот о чем – на стене ничего важного быть не может! Не может по одной простой причине – Логер один из самых умных адептов на потоке и писать что-то там, где это смогут прочитать, вряд ли стал бы. Не в его стиле. Совсем не в его. Здесь что-то не так!

– Юр, – я повернулась к партнеру, – ты сказал, что Логер мне послание оставил.

– Да, – дроу указал на стену, – вот оно. Сама стена содержит кокон, я пытался подойти, и смотри что. – Один из пульсаров взлетел вверх, и я увидела трещину в два пальца шириной, как минимум. – Видишь, а я только подошел. Прощупал эту заразу магическим зрением, понял – там что-то есть, но при приближении начинает самоуничтожаться. Теперь учти – вызови я наших, они из соображений безопасности блокировали бы и взломали, чтобы не подвергать опасности жителей данного дома или домов, – мы же не в курсе, какие дома повредятся при уничтожении этого подвала. Понимаешь?

Я кивнула, осматривая стену, потом спросила:

– Откуда ты знаешь, что только я открою?

Юр поманил все три пульсара разом, а едва они подлетели, направил к тому месту, где цепь была вмурована в каменную кладку. И вот там я разглядела нечто, во что сразу даже не поверила. Стремительно вынула увеличительный кристалл из академического браслета и вздрогнула, прочитав: «Дэя, помоги мне».

– Теперь понимаешь? – партнер тяжело вздохнул. – И факт в том, что ни Шейдер, ни твой Тьер, даже прочитав это, тебя бы сюда не пустили.

А я стояла и думала о том, что однажды я уже отказала Логеру, и это привело к страшным последствиям. Отказать в помощи повторно я просто не имею права. Впрочем, и верить в то, что Логер был убежден в моем появлении, было бы странно. Очень странно.

И все же нужно попытаться.

– Так, – начала я рассуждать вслух, – давай подумаем… Есть надписи на стене, но я не думаю, что стоит их смотреть, – Логер не стал бы оставлять сообщение в столь очевидном месте… В этом я более-менее уверена…

– Тогда где? – Что приятно, Юрао сразу и безоговорочно мне поверил и даже обоснований не требовал.

– Где?.. – задумчиво повторила я. – Где-то там, где его тюремщики искать не догадаются. В месте, которое я, как проклятийник, несомненно, должна проверить…

Я медленно обвела взглядом пространство, доступное пленнику на цепи… В углу, рядом с надписью «Дэя, помоги мне», находилась миска с какой-то мутной жижей и две грязные кружки с водой, а больше и ничего.

А потом я вдруг подумала:

– Юр, а вот зачем пленнику две кружки?

– Не знаю. – Дроу тоже с подозрением на них посмотрел. – Может быть, одна для чая, а вторая, что потоньше, для воды.

Вода! Вода сохраняет информацию… Информацию о проклятиях!

– Мне нужна эта кружка, – меня начало охватывать странное чувство предвкушения, – мне нужна более тонкая кружка, та, что для воды, и свет.

– Стой здесь, – скомандовал Юрао и осторожно двинулся к стене.

– Не расплескай, – предупредила я.

Мне с величайшей осторожностью доставили кружку, и я, едва ступая, перенесла ее в более светлое и чистое место. Огненные шары вились надо мной, как любопытные птички, Юрао в нетерпении потирал руки.

Я же не обращала внимания ни на что, кроме воды в грязной, заплесневевшей по краю кружке. Настроив увеличительный кристалл, вгляделась в воду и осознала, что здесь заложена целая мешанина проклятий.

– Их тут около двадцати, – вглядываясь, произнесла я.

– Чего? – не понял Юрао.

– Проклятий. Здесь около двадцати проклятий, наложенных с кратким временным промежутком, и в принципе, я даже могу понять, какое было первым, а какое последним.

– Это как? – удивился дроу.

– В первое вложено больше энергии, в последующее меньше и так далее. Последнее Ерга вообще почти без использования энергетического потока накладывал.

Правда, я одного не могла понять, и Юрао тоже:

– А зачем он это делал?

– Понятия не имею, – призналась откровенно. – Просто нашептал проклятия, вкладывая все меньше и меньше силы…

И догадка накрыла волной.

– Вот оно – сообщение! – воскликнула я.

– Ага, нас прокляли, – скептически заметил Юрао.

– Да нет же, – я опустилась на колени, придвигаясь ближе к кружке, – это должен быть какой-то шифр или код. Не зря же Логер их так отделил, это немалая работа для адепта четвертого курса, он сюда весь резерв вложил, плюс самому после подобного проблематично выжить.

– Почему? – очередной вопрос от непонятливого дроу.

– Тут использованы проклятия выше пятого уровня, причем такие, которые и на произносящего их ложатся, откат идет.

И я начала определять, какие именно проклятия были использованы.

– Смотри, больше всего силы он вложил в «Каэрто» – одно из древних проклятий, использовалось еще во времена войны за территории Темной империи. Так, второе – Рвущее проклятие, редкое крайне, последний раз его лет триста назад встречали, мы его вовсе по истории проклятий изучали. Третье…

– Стой. – Юрао присел на корточки и, вытащив перо, нацарапал на земле «Каэрто» и «Рвущее проклятие».

– Хорошая идея, – похвалила я и продолжила. – Третье по интенсивности «Игас» – тоже древнее, четвертый уровень. А вот следующее у нас «Синяя смерть», одно из Смертельных проклятий, как ты уже, наверное, понял.

Юрао записал и эти два и в ожидании посмотрел на меня.

Продолжаем:

– «Тление» – Смертельное проклятие, третий уровень, вообще жуткая вещь, вызывает ожоги на теле жертвы, которые в дальнейшем начинают гнить. «Аргарус» – следующее, шестой уровень, тоже смертельное проклятие.

– Не надо мне говорить, что оно делает, – попросил Юрао.

– Ладно, не буду, – и я вернулась к изучению воды через кристалл. – Так, дальше «Любовь Смерти», тоже шестой уровень, и «Лакрум» – относящееся к проклятиям рода. А вот потом… – я глазам не поверила, – странно… проклятие-пустышка.

– Что? – не понял Юрао.

– Ну самоуничтожающееся проклятие, пустышка, – пояснила я.

– Так, – дроу вгляделся в написанное, – давай посмотрим: «Каэрто», «Рвущее проклятие», «Игас», «Синяя смерть», «Тление», «Аргарус», «Любовь Смерти», «Лакрум» и пустышка… И чего это значит?

– Юр, это не все, – напомнила я.

– Подожди, – перебил он меня. – Если ваш Логер такой умный, значит, пустышку использовал не зря, да?

– Допустим.

– Значит, давай разбираться. «Каэрто», «Рвущее проклятие», «Игас», «Синяя смерть», «Тление», «Аргарус», «Любовь Смерти», «Лакрум» и пустышка… – Юрао почесал лысый затылок. – «Каэрто», «Рвущее проклятие», «Игас», «Синяя смерть», «Тление», «Аргарус», «Любовь Смерти», «Лакрум» и пустышка… – Вновь вгляделся в записанное и вдруг произнес: – Дэй, а если от всех проклятий взять только заглавные буквы?

Я задумалась и попробовала:

– К, Р, И, С, Т, А, Л, Л… – И тут до меня дошло: – Кристалл, Юрао, это кристалл!

– Вот тебе и последовательность! – И, весело мне подмигнув, партнер потребовал: – Давай дальше.

– Запиши «кристалл» и ставь пробел, – сказала я, возвращаясь к кружке с водой.

А дальше последовали:

– «Проклятие ненависти», ставь букву «н», так как «проклятие» общеусловно. Следующее «Едкая смерть», ставь «е», затем… пустышка.

– «Кристалл не», – зачитал получившееся Юрао.

– Отлично, дальше идет «Органара» – тоже древнее, и «Хрипящяя смерть», пиши только «х». Следом «Раката» – Любовное проклятие и… и как же его… «Атвер» – Любовное из серии убийственных. «Навка» – проклятие, привязывающее нежить к жертве. И «Яверус» – древнее, вообще одно из первых. Так, еще у нас…

– «Кристалл не охраня…» – прочел Юрао получившееся у нас.

– «Ет»! – торжествующе закончила я. – Следующие там «Ерута» и «Тамерунская смерть»!

Кивнув, дроу записал и прочел:

– «Кристалл не охраняет».

Вот и все послание. Мы переглянулись.

– А про что это? – ничего не поняла я.

И в этот самый момент мы услышали громоподобное и отдаленное:

– Ночная стража! Откройте дверь!

В следующее мгновение увидели спускающегося по лестнице и при этом отчаянно почесывающегося дракона, который, едва спрыгнув на пол, с азартом произнес:

– Все, господа, нас накрыли!

Мы с партнером снова переглянулись с нескрываемым отчаянием.

– «Кристалл не охраняет», – с нарастающей паникой повторила я. – «Кристалл не охраняет»… Да что же это?!

– «Кристалл не охраняет», – повторил и Юрао.

– В смысле «Кристалл не охраняет»? – переспросил Наавир.

А там, наверху, уже слышался грохот выламываемых дверей.

– Они их выламывают, значит, вход не откроется, открывается он, только когда дверь закрыта, значит, время есть, – попытался успокоить Юрао. – Там проход не так просто засечь, поверь.

Я ему верила и, попытавшись успокоиться, вновь вернулась к сообщению «Кристалл не охраняет».

И какая-то мысль, что-то смутное цепляло при этой фразе… такое явное, что на виду…

Но тут раздался полный гнева и ярости рык:

– ДЭЯ!

– А вот теперь нам Бездна, – потрясенно пробормотал Юрао.

– Тьер вход и со взломанными дверями в момент найдет… – Счастливчик даже чесаться перестал.

– Мне конец, – простонала я, прекрасно понимая, что в историю с похищением никто не поверит. – Мне совсем конец…

Я медленно поднялась, чувствуя, как руки дрожат, испуганно огляделась, и взгляд мой притянул тот самый голубой кристалл, на который Юрао и смотреть запретил…

И меня как озарило: «Кристалл не охраняет»!

– Юр, – заорала я, – вот он, кристалл! Он не охраняет!

Дроу тоже поднялся, посмотрел на кристалл, на меня, снова на кристалл… А наверху что-то загудело, и в следующее мгновение лестницу озарил дневной свет, то есть вход уже нашли!

– «Кристалл не охраняет», Юрао, – повторила я.

Он стоял и колебался, не зная, поверить сообщению Логера или лучше не рисковать. А потом решился, и мы стремительно подошли к округлому камню.

– Я сам, – предупредил дроу и протянул руку к кристаллу.

Когда его ладонь накрыла кристалл, все как-то разом смешалось в одну яркую вспышку – синее безвредное сияние, вмиг заполнившее пространство подвала, не спустившийся, а практически слетевший вниз разъяренный Риан, появившиеся следом за ним Ночные стражи во главе с лордом Меросом…

И стена, огромная каменная стена, медленно тающая в призрачном голубом сиянии… А когда она истаяла, мы все увидели скрючившегося на полу адепта Академии Проклятий Ергу Логера, который с трудом, но сумел поднять голову.

И это была бы огромная радость для меня, если бы не взбешенный, полный ярости взгляд лорда Риана Тьера…

Эпилог

В последний зимний день весь Ардам готовился к чудесному празднику смерти зимы. Самая любимая ночь в году, последняя в череде зимних праздников. С неба падал мягкий, пушистый белый снег, алебастровыми хлопьями украшая столицу Приграничья. По улице носились сагарры на своих быстрых копытцах, стремясь успеть разнести маленькие подарки. Большие развозили возницы, и у кентавров это была горячая пора. К суете на улицах Ардама добавлялась суета над ними – магические вестники летали чуть ли не стайками, доставляя адресатам поздравления, пожелания или приглашения на праздник. На главной площади, уже полностью восстановленной после катастрофы, зажигались огни, мерцали гирлянды и носились дети, которым сегодня было разрешено веселиться до самого рассвета. А еще воздух был наполнен запахом сладкой сдобы и ежевичного варенья, и словно ожидание чуда витало вместе со сладкими ароматами над столицей Приграничья…

– Ты долго будешь молчать? – усталый, раздраженный голос.

Я промолчала.

– Окно закрой, замерзнешь ведь.

Закрыла, но все так же осталась стоять рядом.

Там, за резным стеклом, простиралась городская площадь, и сейчас я следила за ватагой маленьких оборотней, строившей снежный форт. Вампирчики выстраивали такой же напротив, и малыши бегали от одного к другому – посмотреть, у кого лучше.

– Я должен быть в столице. – Риан подошел, осторожно обнял за плечи.

Магистр снял весь верхний этаж ресторации «Золотой феникс» для этого праздничного ужина в честь последнего дня зимы. И сейчас, когда стол для нас уже накрыли, в роскошном помещении оставались только мы с ним и… Бездна непонимания между нами.

– Дэя…

В окно забился вестник. Торопливо распахнув створку, я подхватила конверт, призрачные крылышки помахали мне на прощание и умчались выполнять следующий заказ. Вестники такие забавные, что я еще несколько мгновений, улыбаясь, просто смотрела им вслед, затем открыла конверт.

«С праздником смерти зимы, мой драгоценный партнер. Темных тебе, кошмаров побольше, удачи и чтобы все твои желания исполнялись. А еще Тьмы на твою светленькую головку и огня в беспокойное сердечко. Дэй, что бы ни случилось, помни: ты – это самое ценное, что у тебя есть. Твой правильно финансово-политичный партнер, офицер Юрао Найтес».

У него, наверное, уже и волосы выросли, и Юр снова выглядит, как прежде… Правда, я его так и не увидела – Риан перенес в академию, едва застиг меня в подвале под квартирой Игарры Болотной. И потому я лишь час назад узнала, что Юр, Наавир и Риая ушли на празднование смерти зимы в гномью общину, не дождавшись меня… Просто Жловис все записки от партнера принес разом, и потому я разом прочла: «Ждем в конторе в семь», «Дэй, все еще ждем, ты опаздываешь на полчаса уже», «Дэй, Наавира к тебе не пустили, его вообще на территорию академии не пустили, у вас там что, Тьер основательно злобствует?!», «Дэй, мы ушли, но Нурх ждет тебя у ворот», «Дэй, мы у гномов».

И вот теперь это последнее поздравительное сообщение, которое доставили вестники. Приятно осознавать, что, даже веселясь с гномами, Юрао не забыл обо мне.

И я вдруг отчетливо поняла – мне не нужна роскошь лучшей ресторации Ардама, и этот огромный зал, который Риан снял для нас двоих, тоже совершенно не нужен, и маячившее впереди посещение дворца императора – приглашение магистр мне уже продемонстрировал, и там значилось «Лорд Тьер и госпожа Риате».

Мне ничего этого не нужно!

Я была бы гораздо счастливее, если бы сейчас находилась с Юрао и Счастливчиком… И я хотела бы в данный момент оказаться с ними, не ощущая давящей атмосферы собственной вины, не чувствуя страха перед разговором, который наверняка сейчас состоится, не боясь визита в императорский дворец, где темные лорды не постесняются продемонстрировать свое отношение к чистокровной человечке…

Но говорить что-либо Риану оказалось бесполезно. Он был не просто зол, магистр был взбешен тем, что я покинула вчера академию, и в ярости от того, что ушла из нее сегодня. И потому в обстановке романтического ужина, среди таинственно мерцающих огоньков и горящих свечей, стоял накрытый стол, еда на котором оставалась нетронутой – магистр пил вино, я молчала.

– Сядь за стол, – приказал Риан, – и поешь. Ты с утра ничего не ела.

– Ты же не ешь, – тихо произнесла я, все так же глядя в окно на город, в котором царило веселье и предпраздничная суета.

– Нет аппетита, – мрачно ответил лорд-директор.

Горько улыбнувшись, я не сдержалась и подметила:

– То есть когда у тебя нет аппетита, ты можешь не прикасаться к еде, а вот я обязана есть вне зависимости от настроения, да?

Пауза, затем с глухим раздражением:

– Я темный лорд, Дэя, я способен обходиться без еды достаточно долгое время, а ты всего лишь…

Он осекся и не стал продолжать.

Продолжения и не требовалось, все было ясно без слов.

– Сядь за стол, – уже практически приказал магистр Тьер.

Адептка Академии Проклятий осталась стоять у окна.

– Дэя!

И что, так всю мою оставшуюся жизнь будет? Всю жизнь?!

Я медленно развернула сообщение от Юрао и несколько раз прочла: «Дэй, что бы ни случилось, помни: ты – это самое ценное, что у тебя есть».

Вскинув голову, вновь посмотрела в окно. И отчетливо поняла – не хочу так жить. Да, я люблю Риана, очень люблю, но – счастливой от этого я не стала. Так стоит ли любовь того, чтобы платить за нее столь высокую цену?!

«Дэй, что бы ни случилось, помни: ты – это самое ценное, что у тебя есть», – снова прочла я.

Грустно улыбнулась и приняла очень непростое решение.

– Риан, – стремительно развернулась к магистру. Некоторое время собиралась с мыслями, а затем, взглянув в его черные чуть мерцающие глаза, тихо, но уверенно сказала: – Я не хочу так жить.

На лице лорда Тьера ни один мускул не дрогнул, разве что глаза словно стали еще темнее.

– Не хочу, – твердо повторила я, не отводя взгляда. – И не буду.

И замерла, напряженно ожидая его реакции.

В ответ на мою реплику Риан странно усмехнулся, затем медленно выпил все вино до дна, поставил бокал на стол, сложил руки на груди и совершенно спокойно произнес:

– Твое мнение более не учитывается, Дэя. Ты уже дала согласие. Все.

И так же спокойно откинулся на спинку сиденья, с изрядной долей превосходства, которое даже не счел нужным скрывать. Темный, истинный темный лорд!

И я разозлилась!

– А мое согласие вообще имело значение? – язвительно поинтересовалась я.

Его улыбка померкла, глаза сузились, взгляд стал тяжелым, пристальным, изучающим.

– Ответь! – Наверное, весь мой страх закончился там, в подвале под квартирой Игарры Болотной. – Ведь на мой палец ты надел кольцо с черным бриллиантом, Риан. Уже с черным!

Лорд-директор промолчал, лишь глаза продолжали темнеть.

Меня его молчание не остановило.

– Артефакты активировались еще до того, как я дала свое согласие, Риан. – Мой голос эхом разнесся по пустому залу ресторации. – И я очень хочу знать, какие свойства были у того золотого эльфийского вина.

Промолчал. Но в помещении будто разом стало значительно холоднее.

А мне не хотелось верить в собственные предположения, но в то же время…

– Так когда на артефакте камень стал алым, Риан? До или после проклятия Вечной Страсти? – тихо спросила я. – И почему почернел? И если он уже был черным, когда ты делал мне предложение, значит, мы уже были связаны, да? Допустим, я могу предположить, что повлияла на артефакт, когда прокляла тебя, но… Камень почернел – мы связаны до смерти. «Мы» – значит, каким-то образом ты повлиял на меня. Вино, да, Риан?

Хриплый рык и взбешенное:

– Хватит!

– Что ты, я только начала, – в моем голосе не было ни капли сарказма, только горечь. – Так значит, вино?

Лорд Тьер медленно, как-то угрожающе поднялся. Но страшно мне не было. Ни капли, я просто думала, думала и думала о том, что раньше мысленно гнала прочь.

– Или откат… – Предположение пришло неожиданно. И в то же время: – Проклятие Вечной Страсти относится к десятому уровню, – задумчиво проговорила я. – Десятый… Соответственно, откат обязан был быть!

Риан замер.

А я, глядя на него широко распахнутыми глазами, неожиданно поняла – мои чувства вполне могут быть просто следствием отката от проклятия Вечной Страсти! И тогда получается, я… Я… Лорд Тьер ведь не снял проклятие с себя, он не стал его снимать! И если учесть, что сам магистр способен подавить любое проклятие, подавил же он связующее, которое наложила на него темная эльфийка Лаллиэ, получается…

– Риан, – мой голос дрогнул, – ты ведь не стал снимать с себя мое проклятие, да?

Лорд-директор хрипло выругался и произнес:

– Достаточно, Дэя. Давай мы сегодня поговорим о чем-нибудь ином!

Я опустила руки… Поздравление Юрао выпало из ослабевших пальцев и оказалось на полу, а я… Я смотрела на лорда Риана Тьера, племянника императора Темной империи, члена ордена Бессмертных, воина, носившего по праву звание Первого меча империи, и просто не могла поверить в то, о чем уже догадалась:

– Ты не снял проклятие Вечной Страсти, потому что знал совершенно точно – оно и на меня влияет!

Ответом на мое обвинение были все то же напряженное молчание и пристальный взгляд. Вот только в глазах лорда-директора я не видела больше ни ярости, ни злости, только настороженность.

– Дэя, – мягко произнес Риан, делая шаг ко мне.

Не могу поверить! Просто не могу поверить!

Я стояла у окна, отчетливо ощущая холод морозной зимы, проникающий и через стекло, и широко распахнутыми глазами потрясенно смотрела на Риана. На его смуглое красивое лицо, на темные до плеч волосы, на сами широкие, выдающие темную суть плечи, на его ладони, сейчас сжатые в кулаки…

– Дэя, это все не имеет значения, – хрипло произнес лорд Тьер.

Безупречно-прекрасен, волнительно-притягателен, пленительно-опасен… Истинный темный лорд, сам великий лорд Риан Тьер, племянник императора Темной империи и…

– Зачем?! – выдохнула я то единственное, что никак не могла понять.

Ответа не последовало.

Риан молчал. Долго, напряженно, зло.

Затем тихо произнес:

– Ты любишь меня.

Я уже не была в этом уверена.

Content

Елена Звездная
Академия Проклятий. Урок четвертый: Как развести нечисть на деньги

Эпилог