Ширли Джамп

Живи на грани

Роман

Shirley Jump

The Christmas Baby Surprise

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© 2013 by Shirley Kawa-Jump, LLC

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Прежде чем все бросить и убежать, Эмили Уотсон не забыла принарядиться. Темно-коричневые джинсы в обтяжку, десятисантиметровые каблуки, блестящая блузка, а завершал образ зеленый кардиган, перехваченный в талии тонким пояском. Дизайнерская одежда и сделанные на заказ туфли отлично на ней сидели, но на самом деле по-настоящему происхождение одежды никогда Эмили не волновало, и порой она даже немного скучала по застиранным футболкам и дешевым джинсам из супермаркета.

Бросив в багажник пару чемоданов, Эмили села в машину, оставляя позади дом, переставший быть родным, и четыре часа спустя она уже ехала по холмистым долинам Массачусетса к затерявшемуся среди лесов и озер «Имбирному прянику».

Остановившись у выцветшего от времени указателя, Эмили открыла окно и глубоко вдохнула свежий осенний воздух. Как же приятно снова оказаться в тишине и спокойствии. Снова оказаться дома.

Есть все-таки места, куда всегда хочется вернуться. Здесь на Эмили всегда нисходило умиротворение, а ее жизнь наполнялась смыслом. Может, ей и на этот раз удастся найти здесь саму себя?

Уже привычным жестом Эмили положила руку на едва округлившийся живот.

– Почти приехали, Горошинка, – прошептала она только зародившемуся в ней ребенку.

Эмили поклялась, что с сегодняшнего дня начнет новую жизнь, а для этого ей нужно было все обдумать в тишине и спокойствии и решить, как жить дальше. Но одно она знала точно. К Коулу она больше не вернется. Когда-то она его безумно любила, а свадьба стала одним из счастливейших дней ее жизни, но, похоже, у них не осталось выбора. Им нужно развестись.

Жаль, что реальная супружеская жизнь оказалась совсем не похожа на сказку.

В просвете между деревьями наконец-то показалась двухэтажная гостиница в грегорианском стиле, но стоило Эмили только присмотреться получше, как на смену радостному ожиданию пришло горькое недоумение.

Почему здесь все так изменилось?

Когда-то ярко-белый фасад выцвел и потускнел, краска облупилась, крыльцо покосилось, а прекрасный сад, не раз попадавший на обложки журналов, совсем зарос и одичал.

А на самом видном месте красовалась покосившаяся табличка «Продается».

Выйдя из машины, Эмили замерла на месте.

И что ей теперь делать? Она же собиралась не просто убегать в неизвестность, а остановиться в любимом месте, где ей когда-то было так хорошо. Андреа, Кейси, Мелиса… Как ей их теперь найти?

Мелиса.

Как обычно, стоило Эмили только вспомнить о подруге, как у нее защемило сердце, но тогда Мелиса ясно дала понять, чего хочет.

«Следуй зову сердца и иди за мечтой, ни перед чем не останавливаясь», – написала она в прощальном письме.

Но что же ей теперь делать?

Эмили снова притронулась к животу. Она обязательно со всем справится, ведь теперь ей нужно думать не только о себе, но и о Горошинке. Конечно, она могла бы пожить и в любой другой гостинице или слетать куда-нибудь в Италию, но сейчас ей нужно было не это.

Задумчиво посмотрев на скромное колечко с маленьким бриллиантом в простенькой оправе, красовавшееся на ее пальце, Эмили стянула его и спрятала в карман. Пора двигаться дальше.

И чем дальше от Коула, тем лучше.

Вдруг дверь «Пряника» открылась и на крылечко вышла миниатюрная седая старушка в оранжевом фартуке.

– Кэрол! – обрадовалась Эмили.

– Эмили Уотсон? – Узнав гостью, хозяйка гостиницы улыбнулась. – Бог ты мой, просто не верится, что это ты.

Они сердечно обнялись.

В детстве Эмили так часто здесь бывала, что уже давно считала Кэрол Парсонс кем-то вроде двоюродной тети или бабушки, вечно пахнущей свежими булочками.

Почувствовав, как в коленки ткнулся влажный нос, Эмили потрепала по голове лохматую собаку, в чьем роду явно не обошлось без золотистого ретривера.

– Это дочка Уэсли?

Кэрол кивнула:

– Наша любимица. Ее зовут Гарпи.

Сев на корточки, Эмили почесала собаку за ушами, а та махнула хвостом и убежала куда-то в кусты, охотиться на белок.

– Как же я рада, что ты еще здесь, – заметила Эмили поднимаясь. – Когда я увидела табличку «Продается», испугалась и решила…

– Не волнуйся, я пока еще здесь. Вишу на волоске, но изо всех сил стараюсь удержаться на месте. Но давай пока не будем о грустном. Зайдешь внутрь? Может, хочешь здесь немного пожить?

– Вообще-то я надеялась остаться здесь надолго.

Кэрол пристально на нее посмотрела и сочувственно кивнула:

– Дорогая, живи сколько хочешь, здесь тебе всегда будут рады.

Именно за это Эмили больше всего и любила Кэрол. Она никогда не лезла в чужие дела и не задавала ненужных вопросов, но при этом всегда готова была помочь и подставить плечо, на котором можно было вволю выплакаться. Такой тесной связи Эмили не чувствовала даже с родной матерью, и, каждый раз возвращаясь в этом место, она чувствовала тепло и радость, сравнимые только с теми, что чувствуешь, когда после дождливой недели снова видишь ясное небо и яркое солнце. Поэтому большую часть летних каникул она проводила на кухне, помогая Кэрол месить тесто и чистить картошку.

Следом за Кэрол Эмили поднялась по скрипящим ступенькам к двери, все еще сохранившей красочную стеклянную вставку, но на всем остальном явственно читались следы уныния и запустения. Потемневший от времени паркет, трещины на стеклах, подтеки на потолке, шипящий в углу обогреватель, безуспешно пытавшийся разогнать промозглую прохладу осеннего вечера… Они сразу пошли на кухню, где когда-то яркие обои с подсолнухами теперь клочьями свисали со стен, белоснежная плитка покрылась щербинами и трещинами, а посередине кухни красовался знакомый ясеневый стол с восемью стульями, за которым она часто обедала вместе с другими помощниками или, припозднившись с прогулки, вместе с подругами перекусывала перед сном.

Кэрол взялась за кофейник:

– Хочешь? Еще у меня есть свежеиспеченный хлеб.

– Кофе не надо, а от хлеба не откажусь. Особенно если к нему добавить немного меда.

– Как скажешь, меда у нас хватает. Только пчелы теперь здесь и трудятся, – улыбнулась Кэрол, но Эмили ясно видела, что за этой улыбкой стоит скрытая боль. Налив себе кофе и нарезав хлеб, Кэрол уселась за стол. – Наверняка ты гадаешь, что здесь случилось.

– Да, но, если не хочешь, можешь ничего не рассказывать. – Когда не хочешь делиться своими трудностями, не стоит лезть в чужие дела.

– Лучше я все же расскажу. Труднее всего мне было говорить с постоянными гостями, они мне как члены семьи. Только представить, что однажды «Имбирный пряник» навсегда закроется… – Кэрол повертела чашку в руках. – После смерти мужа я не могла одна со всем справиться, доходы стали сокращаться, и я уже даже не могла нанять помощника. А сейчас все зашло так далеко, что я даже не знаю, что нужно отремонтировать и заменить в первую очередь, поэтому я и выставила «Пряник» на продажу. Надеюсь, на вырученные деньги смогу обзавестись небольшим домиком где-нибудь на берегу моря…

На кухню вбежала Гарпи и улеглась под стол, колотя хвостом по полу.

– Так жаль, раньше от одной мысли, что я всегда могу сюда приехать, мне становилось легче, – вздохнула Эмили.

Потянувшись вперед, Кэрол накрыла ее руку своей рукой:

– Дорогая, в чем дело?

– Ничего особенного, просто для меня настали не самые лучшие времена.

Ну конечно.

Сегодня она ушла от мужа, с которым прожила десять лет, хотя последние полгода между ними и так ничего не было, но Коул упорно продолжал ее навещать, не желая признать, что все действительно кончено.

Да и сама она… О чем она только думала той ночью? Как она могла, поддавшись ностальгии и воспоминаниям о былом счастье, снова оказаться в его руках, как будто жизнь ее ничему не научила? Почему же она снова полезла в постель с мужчиной, едва ли не каждый день методично разбивавшим ей сердце?

Только сегодня Эмили наконец-то поняла, что, если действительно хочет расстаться с Коулом, ей нужно уйти и подумать над одним из важнейших шагов в своей жизни и решить, что теперь делать.

Развестись или последний раз попробовать все исправить?

– Живи сколько хочешь, – улыбнулась Кэрол. – «Пряник» только для размышлений сейчас и годится.

– Да, сейчас мне действительно есть над чем подумать. – Эмили ухватила второй кусок хлеба, чувствуя, что наконец-то вернулась домой.

С бутылкой вина и букетом роз в руках Коул Уотсон поднялся на крыльцо теперь уже не принадлежавшего ему дома, хотя за ипотеку до сих пор платил именно он, и, потянувшись к дверной ручке, замер.

Эмили ясно дала понять, что больше не желает с ним жить, так что ему пришлось перебраться в квартиру на другом конце города, которую он так и не сумел обжить за эти полгода. Но хочет он того или нет, теперь его дом именно там, так что он больше не может врываться сюда без предупреждения и, развалившись перед телевизором, закидывать ноги на кофейный столик. Опустив руку, Коул вздохнул и нажал на звонок. Так странно. Звонить в дверь дома, за который каждый месяц аккуратно выписываешь чек… Подождав пару минут, Коул снова позвонил, но ответа так и не дождался.

Вытащив из кармана ключи – Эмили так и не сменила замки, – Коул открыл дверь своим ключом и застыл на пороге.

Даже несмотря на дорогую обстановку и профессиональный дизайн, роскошный дом казался на удивление пустым и покинутым. Шестьсот пятьдесят квадратных метров блестящего мрамора и гранита выглядели… брошенными.

Но как же здесь все знакомо…

Привезенная из Мексики подставка для ключей, аккуратно сложенные письма на его имя у дизайнерской лампы, что Коул купил на их первую годовщину, кресло, которое так ненавидела Эмили, кованый столик и стулья на кухне, когда-то подаренные его мамой… Все осталось по-прежнему. И вместе с тем переменилось до неузнаваемости.

Еще раз осмотревшись по сторонам, Коул заметил лежавшую поверх почты записку.

«Уехала из города. Когда вернусь, не знаю. Не звони, мне нужно время подумать и решить, как жить дальше.

Эмили».

Коул недоверчиво уставился на записку. Неужели она окончательно уходит?

А чего он еще, собственно, ждал? Любовного письма?

В очередной раз вспомнив, что та супружеская жизнь, что у них была, совсем не походила на ту, какой она ему казалась, Коул вздохнул.

Уехала из города? Куда? Зачем? И с кем?

Как же больно об этом думать.

Но Коул прекрасно понимал, что, если они не сумеют наладить отношения, рано или поздно Эмили обязательно найдет себе другого. И тогда она больше никогда ему не улыбнется, да и засыпать станет в чужих объятиях.

Что ж, можно считать, что они уже давно расстались, и она имеет право делать что хочет и с кем хочет. Не ее вина, что он до сих пор так и не сумел с этим смириться.

Зазвонил телефон, и Коул поднес его к уху:

– Да?

– У нас проблемы, – начал Дуг, менеджер по проектам. – В Японии недавно бушевал шторм и завод, который должен был производить для нас экраны, серьезно пострадал. Поговаривают, что его могут даже совсем закрыть.

– Тогда договорись с кем-нибудь другим.

– Я нашел еще одно подходящее производство, но у них перебои с поставками, и раньше чем через две недели они не смогут…

– Я обо всем позабочусь, купи мне билет на ближайший самолет до… – Коул задумчиво повертел в пальцах записку.

«Мне нужно время подумать и решить, как жить дальше».

Как жить дальше. У них есть лишь два варианта. Либо снова сойтись, либо окончательно разойтись и официально развестись. Нетрудно догадаться, что она выберет.

«Не звони».

Она не хочет иметь с ним ничего общего, а ведь он еще на что-то надеялся… Не зря же принес цветы и вино…

Между ними все кончено.

– Коул? Так куда ты собираешься лететь? На завод в Японию или на производство в Польшу?

Коул Уотсон, всегда точно знавший, что и когда ему делать, нерешительно замер в пустой прихожей ставшего чужим дома.

На…

Он еще раз взглянул на записку.

«Решить, как жить дальше».

Коул перевел взгляд на золотое кольцо, что носил не снимая целых десять лет.

Так неужели ему теперь придется расстаться и с кольцом, и с этим домом?

С Эмили.

Скомкав записку, он бросил ее рядом с ключами.

– Экраны подождут, сперва мне нужно кое с чем разобраться.

– Да, но…

– Не волнуйся, Дуг, я все беру на себя. Потом мы будем вспоминать об этом лишь как о небольшой помехе на радаре, как о минутном сбое.

Отключившись, Коул задумался, где искать сбежавшую жену и что с ней делать дальше, и только тогда понял, что его последние слова относились не к экранам, а к собственному браку.

Глава 2

Устроившись в знакомой с детства спальне, Эмили замерла перед экраном компьютера. Последние двадцать минут она только и делала, что печатала, а затем стирала набранные слова. Напечатать, удалить… набрать, стереть… Что это с ней сегодня? В колледже она, не задумываясь, придумывала сотни коротких рассказов, а теперь, когда у нее наконец-то появилось достаточно времени, чтобы записать свои творения, она не может выжать из себя и двух связанных слов. Раньше Эмили только об этом и мечтала, так почему сейчас сидит и просто смотрит на экран?

Неужели она настолько изменилась? Или, может, ей пора наконец-то разобраться в себе и на что-то решиться?

Сквозь кружевные занавески ярко светило солнце, свежий ветерок шуршал за окном листьями, а тихая музыка, жужжание пчел и пение птиц сливалось в одну мелодию, завершая идиллическую картинку, о которой только и мог мечтать любой писатель.

Но ничего не помогало.

Вздохнув, Эмили снова вытащила из сумки прощальное письмо Мелисы.

«Дорогие пряничные подруги, как же приятно вспомнить былые деньки в „Имбирном прянике“! Помните, как мы гуляли по городу, а потом болтали целые ночи напролет? Сразу понятно, почему нас тогда прозвали пряничными девочками. И мы всегда были вместе.

Я так по вас соскучилась… Я понимаю, что мы давно выросли и теперь у каждой из нас своя жизнь, но я никогда не забуду те солнечные дни, что мы провели в „Имбирном прянике“. Жаль, что мы так и не сумели снова увидеться, а теперь уже слишком поздно. Я больше никогда с вами не встречусь, но обещайте, что вы трое обязательно сохраните память о пряничных девочках и всегда будете следовать за мечтами, о которых мы говорили у озера. Я все еще храню тот камень и часто вспоминаю наш разговор.

Вы – лучшие подруги, о которых только можно мечтать, и я благодарю судьбу, что мне довелось с вами встретиться. В сердцах мы навеки вместе, и этого у нас никто не отнимет.

Мелиса».

Смахнув навернувшиеся на глаза слезы, Эмили отложила письмо и придавила его овальным камушком, что хранила целых пятнадцать лет. Интересно, хранят ли еще свои камни Андреа и Кейси? Или давно и думать забыли о детских разговорах и клятвах?

Жизнь давно их развела, но что, если сейчас они наконец-то смогут снова встретиться? Боясь, что передумает и снова начнет во всем сомневаться, Эмили быстро отправила подругам по письму, приглашая в «Имбирный пряник». О том, что любимая гостиница не только выставлена на продажу, но вдобавок еще и совсем обветшала, Эмили благоразумно умолчала. Тем более что она все еще надеялась, что все как-то наладится.

А пока что она займется книжкой. Как и мечтала.

Иначе к чему все это?

В дверь постучали, и Эмили пошла открывать.

– Ты вовремя, – улыбнулась она Кэрол. – Сегодня мне совсем не пишется.

– Просто тебе не хватает кофе с печеньем. А еще к тебе гость.

– Гость? – Но откуда? Она же никому не говорила, куда собирается, а подругам написала всего пару минут назад. Ни Кейси, ни Андреа при всем желании не успели бы сюда добраться, если, конечно, не дожидались ее приглашения в ближайших кустах. Так неужели это… – Коул?

Кэрол улыбнулась:

– Да, именно он, но как ты догадалась? Он ждет тебя внизу. Ты в порядке? – озабоченно добавила она, видя, что Эмили совсем не обрадовалась. – Может, ему передать, чтобы зашел попозже?

– Не нужно. – Эмили слишком хорошо знала Коула и даже не надеялась, что он так просто сдастся.

«Добейся любой ценой» – вот основной девиз его жизни. Но что хорошо для бизнесмена, не всегда годится для мужа. Когда они еще только встречались, Эмили думала, что он так настойчиво ее добивается, потому что безумно любит и больше всего на свете хочет быть с ней до конца жизни. Но она ошиблась. Больше всего на свете Коул хотел добиться успеха.

Везде и во всем. Любыми средствами и любой ценой. И чем дальше, тем сильнее он стремился к успеху, но Эмили так больше жить не могла.

Поэтому и ушла.

Но кто сказал, что Коул так легко ее отпустит?

– Я сейчас спущусь. Дай мне минутку.

– Как скажешь, дорогая. Я пока его займу. Заставлю слушать свои бесконечные истории, пусть и он немного помучается, – улыбнулась Кэрол и осторожно погладила Эмили по руке. – Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но выглядит он ужасно.

Закрыв за Кэрол дверь, Эмили пристально осмотрела свое отражение в зеркале. Голубая пижама, небрежный пучок на затылке, ненакрашенное лицо.

Другими словами, ничего общего с женой Коула Уотсона.

Вот и отлично.

Она лишь поправила выбившуюся прядку и так и пошла к Коулу. Наряжаться для него она больше не станет. Больше она не жена генерального директора, так к чему переживать из-за каждого пятнышка и складки?

Наконец-то она вновь станет сама собой.

Коул замер у окна, стоя к ней спиной, так что она могла вдоволь полюбоваться широкими плечами и тонкой талией, выгодно подчеркнутыми сшитым на заказ костюмом. И почему ее до сих пор так тянет к этому человеку? Неужели ее гормоны никогда не успокоятся, прислушавшись к доводам рассудка?

Эмили подошла совсем бесшумно, но Коул все равно ее услышал и обернулся.

– Что ты здесь забыла? – сухо спросил он.

Отличное приветствие. Но разве можно было рассчитывать на что-то другое? Между ними все кончено, и рано или поздно это дойдет и до ее глупого сердца.

– Как ты меня нашел?

– Судя по твоим рассказам, тебе всегда хотелось сюда вернуться, так что я решил для начала поискать тебя здесь. И не ошибся.

Что ж, оказывается, иногда он все же ее слушал.

Жаль только, что так ничего и не понял.

– То, где и чем я занимаюсь, больше не имеет к тебе никакого отношения.

– Эмили, ты моя жена.

– Мы уже полгода живем раздельно. У тебя нет на меня никаких прав.

На мгновение на его лице мелькнула боль, но Коул быстро с собой справился:

– Как скажешь, но я все равно должен знать, где ты находишься. Вдруг с тобой что-то случится?

– Теперь ты знаешь. – Развернувшись на каблуках, Эмили пошла прочь.

Коул потянулся за ней, но в последнюю секунду отдернул руку, словно вспомнив, что больше не имеет права к ней прикасаться, но она все равно успела заметить блеснувшее на пальце кольцо. Он про него просто забыл? Или еще на что-то надеется?

– Подожди, – попросил Коул. – Я хочу с тобой поговорить.

Обернувшись, Эмили посмотрела в до боли знакомые голубые глаза и на мгновение замерла на месте.

– Хватит разговоров. Десять лет ничего не менялось, не изменится и теперь. – А потом еле слышно выдохнула: – Пожалуйста, просто отпусти меня.

Несколько секунд Коул пристально ее разглядывал, а затем резко развернулся и ушел, а сама она поднялась к себе в комнату и, прижав руку к животу, вздохнула.

Как бы там ни было, она сделала правильный выбор.

Коул замер на ветхом крылечке. Почему все должно было закончиться именно так? Что он упустил?

Раньше он мог все наладить, просто улыбнувшись или погуляв с Эмили по городу. Но сейчас он чувствовал, что их разделяла настоящая стена. Или раньше он ее просто не замечал, пока его жена не убежала через два штата в эту… гостиницу?

Коул задумчиво разглядывал обветшалый дом и заросший сад. Почему она прибежала именно сюда? Она вполне могла себе позволить пятизвездочную гостиницу на юге Франции, а вместо этого остановилась в этой… развалюхе.

Ладно, и что ему теперь делать? Возвращаться в Нью-Йорк и работать?

Что ж, похоже, ничего другого ему не остается.

Но стоило ему только начать спускаться с крыльца, как одна из ступенек не выдержала его веса, и нога Коула провалилась.

Дверь гостиницы сразу же открылась, но не успел он обрадоваться, как увидел, что к нему вышла не Эмили, а Кэрол.

– Все в порядке? Я слышала, как что-то упало.

– Ступенька провалилась, здесь небезопасно ходить. Вам бы уже давно следовало или закрыться, или все починить.

– Да, – слегка вздохнув, нахмурилась старушка.

Так, похоже, расходы здесь сильно превышают доходы.

– Знаете, раз я сломал ступеньку, мне ее и чинить, – смягчившись, предложил Коул, вспоминая, как когда-то, еще только начиная свое дело, старался все делать сам, экономя на каждом центе.

Кэрол покачала головой:

Я не могу принять…

– Считайте, что все уже сделано. – Он достал телефон, чтобы вызвать рабочих, но передумал.

Сам он прибьет новую ступеньку за пару минут, а вот если попробует кого-то сюда вызвать, прождет не меньше часа.

– Если вы дадите мне гвозди и подходящую доску, я сам все починю. – Что это с ним? Когда он вообще последний раз держал в руках молоток? Десять лет назад? Или пятнадцать?

– Этого добра у меня хватает. Выбирай на свой вкус. – Кэрол махнула рукой в сторону сарая.

– Хорошо. – С чего это ему вдруг снова захотелось работать руками? Или он просто надеется еще раз увидеть Эмили?

Кэрол вернулась в дом, а Коул сходил в сарай за инструментами и взялся за работу. Сняв пиджак с галстуком и закатав рукава рубашки, он за полчаса починил все четыре ступеньки. Как же приятно иногда сделать что-то полезное, особенно когда потом еще можешь и полюбоваться на свою работу. Как в старые добрые времена.

И как же он от этого отвык, проводя все дни за компьютером…

Стоило только Коулу закончить, как на крыльцо вышла Эмили.

– Что ты тут делаешь? – удивленно спросила она.

– Чиню мной же сломанную лестницу. Одна ступенька подо мной провалилась, да и остальные выглядели не лучше, так что я решил заменить их все сразу.

– Ты до сих пор помнишь, как это делается? – недоверчиво переспросила Эмили, разглядывая его работу.

– Это как с велосипедом. – Коул прислонился к бордюру, который тоже слегка подновил. – Разучиться невозможно.

Неужели она все еще помнит те далекие дни, когда они жили в крохотной квартирке, но при этом безумно любили друг друга? Днем они оба работали, но вечера всегда проводили вместе. Эмили перевязывала ему раны, а он дарил ей дешевое вино, и, забравшись на крышу, они вместе любовались закатами.

– Да, похоже, есть вещи, которые невозможно забыть.

– Да, – согласился Коул, но сейчас он уже говорил не о молотках и рулетках. – Эм, помнишь те дни?

– Конечно, – тихо согласилась она и сразу же добавила: – Но с тех пор все изменилось.

Коул осторожно к ней подошел:

– Но что, если все еще можно исправить? Давай снова станем теми, кем были когда-то.

Закусив губу, Эмили покачала головой:

– Починив пару ступенек, дело не исправишь. Ты изменился. И сама я тоже изменилась. Так же как и наши желания. Нельзя обернуть время вспять. Возвращайся в Нью-Йорк.

С этими словами Эмили ушла, а Коул еще долго стоял перед закрытой дверью.

Что ж, похоже, он сделал все что мог. Вернув инструменты в сарай, он сел в машину. Пора наконец-то смириться и успокоиться.

Но, отъезжая от «Имбирного пряника», Коул все думал, что было бы, возроди он всю гостиницу. Может, тогда ему удалось бы возродить отношения и с собственной женой?

Глава 3

Следующим утром, еще даже не успев позавтракать, Эмили написала десять страниц и с чувством законной гордости встала из-за стола. Может, пока что она писала и не слишком хорошо и ни один издатель никогда не согласится опубликовать этот роман, но Эмили еще никогда не была так близка к осуществлению своей мечты. И в школе, и в колледже она десятками сочиняла коротенькие рассказы и сказки, но ни один из начатых романов так и не закончила. Даже на простую повесть ее и то не хватало.

Но стоило ей только подняться, как на нее сразу же накатила тошнота.

– Эй, малыш, – обратилась она к собственному животу, – может, уже успокоишься? Первый триместр закончился, пожалей меня.

Разумеется, ребенок ничего не ответил, а тошнота все не проходила. Она была всего на третьем месяце и продолжала ходить в обычной одежде, но прекрасно понимала, что очень скоро ее живот все заметят.

И Коул наверняка тоже обо всем узнает.

Эмили устало вздохнула. Она всегда любила мужа, но как же она от всего устала. Бесконечные попытки наладить отношения, роль примерной жены… Когда они только поженились, все было замечательно, но постепенно их отношения истощились, и, однажды проснувшись, Эмили поняла, что все кончено. Полгода назад она попросила Коула уйти, и тот безропотно подчинился.

Но однажды ночью он вернулся, сказав, что готов на все, только бы ее вернуть. Он говорил так убедительно, а в его глазах читалось столько боли, что Эмили поддалась уговорам, чувствуя, как внутри ее просыпается прежняя страсть.

Одна сумасшедшая ночь любви, заставившая ее поверить, что между ними все снова по-прежнему.

А утром Коул улетел в очередную деловую поездку.

Вволю выплакавшись, Эмили позвала адвоката и официально оформила бумаги на раздельное проживание с супругом.

И два месяцы спустя, после задержки цикла, Эмили вдруг поняла, что та ночь дала ей то, о чем она всегда мечтала. В отличие от Коула.

Ребенка.

Но, решив сперва самой во всем разобраться, Коулу она ничего не сказала.

Надев простые штаны и старую футболку, Эмили спустилась на кухню, чтобы перебить тошноту кусочком тоста. А потом можно снова взяться за работу. Потянувшись за хлебом, она услышала за окном какой-то стук и выглянула на улицу, где Коул в новеньких джинсах и темно-голубой футболке увлеченно вбивал в стенку гвоздь. К груди он прижимал охапку досок, ярко-голубые глаза прятались под темными очками, а на бедрах красовался кожаный пояс с инструментами.

На пару секунд Эмили залюбовалась роскошной картинкой.

– Когда я проснулась, он уже был здесь, – заметила вошедшая на кухню Кэрол.

Отвернувшись от окна, Эмили уставилась на старушку. Что он задумал? Неужели решил, что, починив гостиницу, сумеет починить и их отношения?

– Зачем?

– Не знаю, но я рада любой помощи. Чем больше он тут починит, тем проще мне будет продать «Пряник».

Эмили вздохнула:

– Так странно сознавать, что совсем скоро здесь все изменится. «Имбирный пряник» навсегда останется частью моего детства.

Кэрол взялась за кофейник:

– Налить тебе?

– Лучше чаю. – Налив чайник, Эмили поставила его на плиту, лишь с огромным трудом подавив желание снова выглянуть из окна и проверить, чем сейчас занимается Коул. Может, если она не станет обращать на него внимания, он успокоится и уедет? Ладно, в любом случае он никогда не бросал офис надолго, так что скоро он вернется в Нью-Йорк к своему привычному распорядку.

А она останется с ребенком.

Разве не об этом она столько мечтала? Эмили привычным жестом положила руку на живот.

– Что? – спросила она, заметив на себе пристальный взгляд Кэрол.

– Значит, будешь чай, да?

Эмили нашла на полке пакетик с травяным чаем.

– Да.

– Без кофеина. Ранним утром. – Кэрол глотнула горячий кофе. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет, – слишком быстро ответила Эмили, понимая, что еще не готова говорить о ребенке. – Лучше пойду дальше писать, пока вдохновение не пропало.

Эмили чувствовала, что, если пробудет на кухне еще хотя бы минуту, Кэрол точно обо всем догадается. В эту секунду как раз засвистел вскипевший чайник, и она потянулась налить себе воды, но, услышав за спиной шаги, обернулась.

Как же все-таки Коул сейчас похож на того человека, в которого она однажды влюбилась! Джинсы, простая футболка, подтянутое мускулистое тело…

Стоило ему только войти на кухню, как Кэрол вдруг вспомнила о каких-то делах и оставила их вдвоем.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эмили, наконец-то наливая себе чаю.

– Помогаю Кэрол.

– Это я уже заметила. Но зачем?

– Одна она явно со всем не справляется, и…

– Прекрати придумывать отговорки. Я прожила с тобой десять лет, и за все это время ты не прибил дома ни одного гвоздя, так что прекрати строить из себя мастера на все руки.

– Никого я из себя не строю, – возразил Коул, наливая себе кофе. – И это не отговорки. Увидев, что Кэрол одна со всем не справляется, я действительно захотел ей помочь. И, должен признать, чертовски этому рад. Так приятно снова что-то делать руками.

– Тогда езжай домой и мастери там коробки. Занимайся чем хочешь и ни в чем себе не отказывай, только держись подальше отсюда.

Коул несколько секунд молчал и заговорил, лишь когда Эмили на него посмотрела.

– Дом перестал быть для меня домом.

А от нее он чего теперь хочет? Неужели он не понимает, что между ними все кончено?

– Почему ты все-таки здесь?

На мгновение его взгляд смягчился, и Коул снова превратился в того парня, в которого она когда-то влюбилась в Нью-Йоркском университете.

– Потому что это место много для тебя значит, – выдохнул он, за две секунды растопив выросшую между ними стену, но тут зазвонил его мобильник, и Эмили сразу узнала мелодию. Это был финансовый директор. Знаком велев ей подождать, Коул вытащил телефон.

Покачав головой, Эмили взяла чашку с чаем и пошла к себе.

Когда же она, наконец, поймет, что между ними уже ничего не изменится?

Судя по бесконечным звонкам и сообщениям, в главном офисе «Технологий Уотсона» царил настоящий хаос. Стоило Коулу уехать всего на два дня, как все сотрудники впали в какую-то панику.

Но что в этом удивительного? Он же мог по нескольку дней безвылазно сидеть в офисе, ночуя на диване у себя в кабинете и довольствуясь заказанной пиццей. Но разве у него был выбор? Как иначе можно добиться успеха и создать крупную компанию? Да еще с нуля?

Коулу пришлось целый час по телефону успокаивать финансового директора, а потом выдавать подробные инструкции, на ходу решая десяток возникших без него проблем. Но стоило ему только очередной раз взглянуть на ждущие его доски и инструменты, как он вспоминал, зачем вообще здесь оказался.

Разумеется, не для того, чтобы, как он сказал Эмили, чинить «Имбирный пряник», а для того, чтобы починить собственный брак. Где-то в глубине души он понимал, что если сейчас ее не удержит, то она уже никогда не вернется. И отчасти в этом виноват именно он, а значит, ему придется остаться здесь и потратить какое-то время, чтобы во всем разобраться и решить проблему.

Убрав телефон, Коул быстро составил список необходимых работ, чтобы продать «Пряник». На пятидесятом пункте стало ясно, что сам он со всем не справится, а некоторую работу вообще лучше оставить профессионалам.

Следующие полчаса ушли на то, чтобы договориться с сантехником, электриком и кровельщиком, а потом Коул позвонил другу, на чью помощь всегда мог рассчитывать.

– Привет, Джо. Не хочешь немного отдохнуть в Массачусетсе?

– Я ослышался или ты действительно что-то сказал про отдых? – усмехнулся Джо.

– Да, я действительно говорю про отдых. Только недолгий. У меня появился небольшой проект, где мне весьма пригодилась бы лишняя пара рук. – Коул кратко рассказал про гостиницу и ее хозяйку. – А еще здесь Эм.

– Серьезно? И как у вас с ней?

– Пока не очень, но я хочу дать нам еще одну попытку. Надеюсь, она поймет, что я все это затеял только ради нее. Ради нас.

– Знаешь, я всегда думал, что если уж кто-то и будет жить долго и счастливо, так это вы.

– Да, я тоже, – вздохнул Коул.

– Ладно, мне нужно пару дней, чтобы разобраться с делами, а потом я полностью в твоем распоряжении. Кстати, я уже даже и не помню, когда мы виделись в последний раз.

– Давно. Слишком давно.

Попрощавшись с другом, Коул задумчиво оглядел гостиницу, особое внимание уделив окну спальни на втором этаже. Что ж, ему здесь еще работать и работать.

А ведь на кухне ему даже на какую-то долю секунды показалось, что выросшая между ними стена начала таять. Ладно, нужно всего лишь создать побольше таких мгновений, и тогда разделившая их стена исчезнет сама собой.

Зайдя в дом, Коул увидел, что Эмили на кухне ест соленые крекеры. Она уже успела переодеться в джинсы и обтягивающую футболку, и он в стотысячный раз залюбовался тонкой талией и соблазнительными формами.

Как же он успел по ней соскучиться!

– Привет.

Эмили обернулась:

– Коул.

При всем желании по голосу он не мог понять, что Эмили сейчас о нем думает.

– Я собираюсь пообедать, поедешь со мной в город? Заодно и в магазин можно будет зайти.

– Нет, я сейчас немного занята.

– Занята? Чем?

– Кое-чем личным. – Отвернувшись, Эмили взяла с полки стакан.

Что ж, она по-прежнему не хочет иметь с ним ничего общего.

Стена снова на месте. Можно смело возвращаться в Нью-Йорк и с головой нырять в работу. Смириться с разводом и двигаться дальше.

Но вместо этого он налил себе стакан воды, хотя совершенно не хотел пить, в надежде, что, если он останется на кухне, Эмили все-таки поговорит с ним. Но, увидев, что он никуда не уходит, она сама пошла к двери.

– Эм…

– Что?

– Могу я хоть на что-то надеяться?

Эмили так долго и пристально смотрела ему в глаза, что Коул уже воспрял духом, но она лишь покачала головой.

– Нет, – выдохнула она и ушла.

Никогда в жизни Коул еще не чувствовал себя таким одиноким.

Глава 4

Когда Эмили вернулась к себе, ее уже ждали письма от подруг. И Андреа, и Кейси писали, что безумно соскучились, делились собственными новостями, переживали из-за предстоящей продажи «Пряника» и надеялись, что успеют еще раз побывать в любимом с детства месте.

Ответив подругам, Эмили попыталась снова взяться за роман, но работа не шла.

После печенья тошнота прошла, но время подходило к обеду, и Эмили уже успела порядком проголодаться.

А ведь можно было принять предложение Коула и пообедать где-нибудь в городе…

Нет, не стоит лишний раз искушать судьбу.

Эмили снова положила руку на живот:

– Все будет хорошо, Горошинка, я обещаю.

В комнату заглянула Кэрол:

– Я приготовила салат, будешь обедать? Коул все равно уехал в город.

– Буду, я как раз успела проголодаться. – Выключив компьютер, Эмили пошла следом за Кэрол на кухню.

Разложив по тарелкам салат из клубники, шпината и брынзы с малиновым уксусом и жареными пеканами, Кэрол улыбнулась Эмили:

– Ну и когда твой срок?

– Что? – Эмили почувствовала, как у нее запылали щеки. – Ты о чем?

– Дорогая, пусть я и не могу одна со всем здесь справиться, но уж женщину, ждущую ребенка, я всегда узнаю. Чай, тошнота, тяга к соленому… Да и весь твой вид…

– А какой у меня вид?

– Радостно-напуганный, – улыбнулась Кэрол. – У моей сестры трое детей, и каждый раз, нося малыша под сердцем, она выглядела именно так.

Эмили принялась за салат.

– Семнадцатое мая.

Снова улыбнувшись, Кэрол подошла к Эмили и крепко ее обняла:

– Поздравляю, дорогая.

– Спасибо, – прошептала Эмили, радуясь, что впервые может поделиться ждущим ее счастьем. Она всегда мечтала о ребенке, и совсем скоро ее мечта наконец-то сбудется.

А Коулу малыш не нужен.

Но это уже не важно, между ними все кончено, а ребенка она и одна прекрасно вырастит. Эмили мечтала об этом ребенке практически с первого дня их совместной жизни, но Коул всегда говорил, что им нужно подождать, каждый раз отыскивая какой-то новый предлог.

Но теперь все это в прошлом, у нее наконец-то появится настоящая семья, о которой она всегда мечтала. Жаль, конечно, что ребенок станет расти без отца, но она как-нибудь справится.

– Коул наверняка на седьмом небе от счастья и ждет не дождется рождения малыша, – заметила Кэрол.

– Он ничего не знает, – покачала головой Эмили и добавила, пока Кэрол еще не успела ничего сказать: – И я не собираюсь ему ничего говорить. Мы уже давно разошлись, и, вернувшись в Нью-Йорк, я, скорее всего… нет, я обязательно разведусь с ним.

– Что? Но почему он тогда здесь?

– Потому что он не умеет сдаваться. – Пожав плечами, Эмили смахнула навернувшиеся на глаза слезы. – Наш брак давно выдохся, но он упорно отказывается это признать.

Кэрол накрыла руку Эмили своей:

– Не знаю, что у вас там случилось, но он подарил тебе бесценный подарок, что растет теперь внутри тебя.

– Та ночь была ошибкой. – Эмили покачала головой. – И больше я ее не повторю, теперь для меня важен лишь ребенок.

В дверь позвонили, и Кэрол поднялась.

– Пойду открою, а ты доедай салат. Потом договорим. И не волнуйся, я ничего не скажу Коулу.

– Спасибо, – улыбнулась Эмили.

Пару минут спустя Кэрол вернулась вместе с высоким седым мужчиной.

– Я даже не знаю, с чего вам стоит начать, в ремонте я совсем не разбираюсь.

– Не страшно, я сам как-нибудь во всем разберусь, – заверил незнакомец, внимательно разглядывая подтеки на потолке, капающую из крана воду и потертые столешницы. – Сразу видно, что одной вам тут трудно пришлось, но это отличный дом, построенный на совесть, так что все еще можно исправить, мисс.

– Те годы, когда я была мисс, остались далеко позади.

– Не верю.

– Что ж, спасибо на добром слове, Мартин, – улыбнулась Кэрол.

Эмили вдруг поняла, что впервые видит, как Кэрол с кем-то флиртует.

– Это Эмили, моя подруга и постоянная гостья «Имбирного пряника». – Кэрол наконец-то решила их познакомить. – А это Мартин Джонсон, Коул нанял его, чтобы он тут кое-что сделал.

Поднявшись, Эмили пожала протянутую руку.

– В основном я сантехник, но вообще-то справлюсь с любой работой. Вот что бывает, когда покупаешь дом, нуждающийся в ремонте. Прошло два десятка лет, а я до сих пор еще не все доделал. Все никак времени не хватает.

– Наверняка твоей жене это не слишком нравится, – заметила Кэрол.

– Моя Сара ушла из жизни десять лет назад, так что теперь я могу играться в свое удовольствие.

– Мне жаль. Знаешь, мы как раз обедали, присоединяйся к нам, а заодно обсудим, чем тебе стоит заняться в первую очередь. Если хочешь, в холодильнике есть окорок.

– Конечно хочу, – улыбнулся Мартин, – давненько я не ел ничего подобного.

Доев салат, Эмили поднялась:

– Мартин, приятно было познакомиться. Пойду дальше работать над романом.

– Как скажешь, только потом обязательно погуляй, сегодня такой отличный день, – заметила Кэрол.

Эмили посмотрела в окошко:

– Наверное, именно так я и сделаю. Возьму блокнот и поработаю у пруда.

Накинув рубашку, Эмили вооружилась карандашом и вышла на улицу. Оглядевшись по сторонам, она убедилась, что машина Коула исчезла. Вот и отлично, похоже, он, как обычно, нанял профессионала делать всю работу, а сам побежал в свой драгоценный офис. Даже когда нужно было просто повесить картину, передвинуть диван или подстричь куст, Коул всегда доставал телефон и вызывал очередного работника, и как же ей в те минуты хотелось на него наорать. Ведь нужна ей была не столько висящая на стене картина или стриженый куст, а настоящий муж, который был бы частью ее жизни, ведь чем дольше они жили вместе, тем чаще ей казалось, что они как два поезда, что несутся по почти параллельным, но все же слегка расходящимся рельсам…

В лучах яркого солнца искрящаяся вода казалась бриллиантовой россыпью, а на берегу все так же стояла знакомая с детства скамейка. Наслаждаясь теплым ветерком, Эмили поудобнее устроилась на берегу и совсем скоро с головой погрузилась в придуманный ею мир, едва успевая переносить на бумагу все свои идеи.

Что это с ней? Неужели, окончательно решившись оставить Коула, она наконец-то снова стала сама собой, и раз ей не нужно больше изображать из себя идеальную жену в идеальном доме, у которой идеальная жизнь, она снова может свободно мечтать и творить? А ведь Эмили и не заметила, как успела потерять себя где-то среди бесконечных банкетов, гольф-клубов и сплетен. Да чем она вообще занималась все эти годы? Почему забыла о переполнявших ее когда-то мечтах и стремлениях?

Да, Мелиса права, нужно следовать зову сердца и идти за мечтой, ни перед чем не останавливаясь.

– Отдыхаешь?

Вздрогнув, Эмили резко обернулась:

– Коул, ты меня напугал.

– Извини, похоже, ты так задумалась, что не услышала моих шагов.

– Ты вообще очень тихо ходишь.

Эмили заметила, что к футболке и джинсам, что она уже видела утром, добавилась кожаная куртка. А ведь когда они только познакомились, он носил почти такую же… Эмили невольно вспомнила, как шла по университетскому коридору, уткнувшись в книгу, и врезалась в Коула, а потом извинялась, а он улыбался и говорил, что никогда не стоит извиняться за интересную книжку. Разговорившись, они все никак не могли наговориться, через месяц она безумно в него влюбилась, а в конце семестра Коул сделал ей предложение.

И все из-за кожаной куртки. Эмили всегда нравились умные, но при этом стильные парни.

Но к чему она сейчас все это вспоминает? Ведь она же уже все решила. Коулу в ее жизни больше нет места.

– Не возражаешь, если я немного здесь посижу?

– Сиди сколько хочешь. – Немного подвинувшись, Эмили сразу же пожалела о своем решении. На тесной лавочке они оказались так близко, что их коленки почти соприкасались.

– Я кое-что тебе привез, – объявил Коул, протягивая коричневый пакет.

– И что это?

Он покачал пакетом в воздухе:

– Открой и посмотри.

Осторожно заглянув в пакет, Эмили обнаружила знакомую обертку.

– Ты купил мои любимые пирожные?

– Ну мало ли, вдруг тебя сейчас на них потянет?

Неужели он знает, что она беременна? Но не успела еще Эмили запаниковать, как Коул усмехнулся и добавил:

– Тебя же всегда к ним тянуло. До сих пор помню, как ты на них набрасывалась в столовой. Как ты тогда говорила? Было бы пирожное…

– А праздник найдется. Вот только мне уже не двадцать лет, чтобы так налегать на сладкое.

Коул подался вперед, словно хотел к ней притронуться, но потом резко отдернул руку:

– Ты все так же красива, как и в день нашего знакомства.

Эмили встала:

– Коул…

Он поймал ее за руку, и Эмили почувствовала себя так, словно ее ударило током.

– Я просто сказал, что ты очень красивая. Это все. Не нужно никуда убегать.

Да, глупо убегать из-за простого комплимента. Эмили снова села.

– Хорошо, только не забывай, что между нами все кончено.

– Как скажешь. – Откинувшись на спинку скамейки, Коул прикрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

Странно. Такое впечатление, что Коул резко помолодел и расслабился. Наверное, это из-за того, что он наконец-то вылез из офиса и пару дней провел на свежем воздухе, где на его плечах не лежала сразу тысяча проблем и обязанностей.

– Я уже видела Мартина, – заметила Эмили, принимаясь за пирожное. – Теперь он станет заниматься «Пряником»?

– Нет, он займется только тем, с чем сам я не справлюсь. Ты не против, если я поживу тут еще пару дней?

Что тут можно ответить? Кэрол необходима помощь, да и самому Коулу это явно пойдет на пользу…

Когда родится ребенок, им же все равно придется иногда встречаться на семейных собраниях, да и просто регулярно обсуждать судьбу малыша. А значит, им нужно научиться заново общаться друг с другом. Как отец ее ребенка, Коул навсегда останется в ее жизни. Что ж, хотелось бы надеяться, что рано или поздно она наконец-то сможет с собой справиться и будет равнодушно смотреть на его улыбку.

– Живи сколько хочешь, но я немного удивлена, что ты вообще за все это взялся.

– Поработав руками, я вдруг почувствовал себя… полезным, – усмехнулся Коул. – Я отлично понимаю, что в офисе всем меня не хватает, так что и там я вполне полезен, но это совсем другое. Починив ступеньки, я за полчаса решил проблему. Опасная лестница полностью преобразилась, но здесь еще столько всего нужно сделать…

Вместо того чтобы сказать, что ей тоже много всего было нужно, Эмили улыбнулась:

– Тогда нам нужно было не строить собственный дом, а купить какую-нибудь развалюху, тогда бы ты мог каждый день что-то делать руками.

– Ты все еще хранишь тот список не выполненных мною поручений?

– Нет. – Эмили покачала головой. – Я отдала его нанятому тобой дизайнеру. Пока мы здесь, он как раз занимается кухней.

– Понятно. – Ей только показалось, или его голос действительно звучал немного разочарованно?

Как же хочется верить, что, если они прямо сейчас вернутся в Нью-Йорк, Коул выгонит дизайнера и сам всем займется, станет чаще бывать дома, будет уделять ей больше внимания… Но где-то в глубине души Эмили отлично понимала, что, как только они вернутся, Коул снова войдет в привычный ритм и целыми днями будет сидеть в офисе, с головой погрузившись в работу.

– Коул… знаешь, наверное, нужно продать дом. Для меня он слишком большой, а ты там уже не живешь, и…

– Давай не будем спешить.

– Мы уже полгода как разошлись, и окончательный развод лишь простая формальность. Чем быстрее мы со всем покончим, тем раньше сможем двинуться дальше.

– А что, если я не хочу никуда двигаться?

Сколько же боли в его словах… Эмили отлично понимала, что все еще много для него значит, но еще лучше понимала, что ждет их впереди. Они уже десятки раз проходили через нечто подобное, и каждый раз все возвращалось на круги своя.

– Может, хватит уже? Сколько раз все это уже было? Ссора, серьезный разговор, попытка наладить отношения, и пару дней ты действительно что-то пытаешься сделать, но скоро, сам того не замечая, с головой уходишь в работу, и я остаюсь одна. Так давай наконец официально все оформим, вместо того чтобы изображать семью.

Поднявшись, Эмили уже собиралась уйти, но тут Коул ее окликнул.

– Эмили, – едва слышно выдохнул он, но все равно в его голосе ясно звучали боль и сожаление.

Что ж, похоже, эти чувства знакомы не только ей. Замерев под ласковым ноябрьским солнцем, Эмили пристально посмотрела на человека, которого когда-то клялась любить до конца своих дней.

– Извини, Коул, мне очень жаль, что все так получилось, – мягко прошептал она, целуя его в щеку.

Но в последнюю секунду Коул слегка повернулся, и их губы встретились. Мгновенно вскочив, он притянул ее к себе, запуская пальцы в волосы, и Эмили сразу же забыла обо всем на свете, тая в его объятиях. Все умные мысли и рассуждения куда-то исчезли, не оставив о себе и следа, а Эмили Уотсон снова окунулась во вновь ожившую сказку.

Глава 5

Целое мгновение Коул был бесконечно счастлив, но потом Эмили резко отстранилась:

– Мы… мы не можем. Мы же разводимся.

– Так давай не будем.

– Не начинай, а? Пару месяцев назад мы уже совершили одну ошибку, и…

И?…

И не стоит ее повторять.

– Ты действительно готова все бросить и сдаться?

– Я никогда не сдавалась и боролась до последнего, это ты меня бросил. А теперь пытаешься в очередной раз доказать, что Коул Уотсон всегда побеждает. Жаль только, что ты так и не понял, что уже давно меня потерял.

Повернувшись, она ушла, а Коул еще долго стоял, гадая, зачем он так старательно пытается спасти брак, когда его жена явно не хочет иметь с ним ничего общего.

Засмотревшись на озеро, он невольно вспомнил, как провел в дешевом мотеле во Флориде пять лучших дней своей жизни. Как же тогда все было замечательно. Не было ни компании, ни денег, ни большого дома, но как же они тогда были счастливы. Так для чего тогда он столько трудился? Чтобы создать им целую кучу проблем и потерять самое дорогое, что у него было в жизни?

И что же ему все-таки сейчас делать? Как вернуть тот мир, где были лишь они с Эмили?

Но тут зазвонил телефон, как бы напоминая, что для того, чтобы все изменить, одного желания мало.

Открыв окно, Эмили снова взялась за роман.

С каждой новой главой ее герои становились все ярче и интереснее, а сама она чувствовала небывалый прилив энергии и вдохновения.

Наконец-то она сумела воплотить свою мечту в жизнь.

Потянувшись, Эмили вздохнула. И почему только свои проблемы она не может решить так же просто, как решает их за выдуманных персонажей?

И этот поцелуй… Когда же она, наконец, перестанет путать прошлое с настоящим? Когда-то они действительно любили друг друга, но никакая любовь не выдержит таких отношений.

Но как же все-таки хорошо им когда-то было… Их переполняли безграничное счастье, звонкий смех и страстная любовь. Так куда все это делось?

Ладно, со страстью у них никогда проблем не было. Их сексуальная жизнь всегда была на высоте, когда вообще была. Коул отлично знал ее тело и был искусным любовником.

Но как бы он ни был хорош в постели, Эмили так больше не могла. Когда Коул еще только начинал свое дело, она его всячески поддерживала, но со временем пришли и успех, и деньги, а Коул все продолжал сутками пропадать в офисе. Его душа и сердце полностью принадлежали компании, а для нее самой в них места уже не хватало.

Вздохнув, Эмили собрала оставшиеся после обеда тарелки и пошла на кухню, где Кэрол чистила картошку. Поставив тарелки в раковину, она уселась за стол перед корзинкой со стручками фасоли.

– До сих пор помню, как когда-то помогала тебе ее чистить, – заметила Эмили, беря первый стручок.

– Да, ты вообще очень много мне помогала, вместо того чтобы нормально отдыхать, и порой мне даже приходилось насильно выгонять тебя с кухни.

Эмили пожала плечами:

– Мне всегда здесь нравилось.

И не нравилось проводить время с собственной семьей.

– Наверное, у меня никогда и не было настоящей семьи. Мама всегда была занята, отец вечно работал, да и в те редкие минуты, что они все-таки проводили вместе, все равно успевали десять раз поссориться.

Да и чего еще можно было ждать от родителей? Они поженились, не закончив и школы, почти сразу завели ребенка и только потом поняли, что лучше бы им было оставаться друзьями, чем становиться любовниками. У каждого их них была своя собственная жизнь, встречались они в основном на крупных праздниках вроде Нового года и дней рождения, да и в «Имбирный пряник» каждый год ездили, чтобы пообщаться с друзьями, а не для того, чтобы побыть друг с другом. Даже ужинали они вместе только по пятницам.

– А ты выросла и решила жить совершенно иначе?

Эмили невольно рассмеялась. Так странно, оказывается, она и не заметила, как у них с Коулом все стало точно так же, как и у ее родителей. Он работал, а она занималась своими делами, хорошо хоть ребенка не завели. Но скоро будет и ребенок. Только узнав о своей беременности, Эмили поклялась, что обязательно подарит малышу счастливое детство, которого у нее самой никогда не было.

– Да, похоже, я пошла по их стопам, но у меня хотя бы хватило ума не впутывать в наши проблемы ребенка.

– Пошла, но не во всем. Не знаю, любили ли когда-нибудь друг друга твои родители, но даже если и так, их любовь закончилась намного раньше, чем вы стали сюда приезжать, а вот вы с Коулом…

– Что мы?

Кэрол пожала плечами и поставила картошку в духовку к уже запекавшейся там курице.

– Что бы ты там себе ни говорила, но между вами еще что-то есть.

– Ничего уже давно нет, просто он никак не может с этим смириться, – вздохнула Эмили, споласкивая очищенную фасоль.

– По-моему, Коул тут не единственный, кто не хочет с этим смириться. Говори все что хочешь, но я видела, как ты на него смотришь.

Эмили почувствовала, что краснеет.

– Это всего лишь гормоны. – Ну вот кого она пытается обмануть? Ведь когда Коул ее поцеловал, в ней мигом вспыхнула прежняя страсть, и она сама жадно впилась в его губы.

Коул всегда будет для нее много значить, но любить его…

Эмили уже давно приучила себя даже в мыслях не ставить рядом слово «любовь» и его имя. Уж лучше так, чем в очередной раз придумывать себе красивую сказку, никак не связанную с реальностью.

В ответ Кэрол лишь усмехнулась и начала мыть посуду, но когда Эмили попыталась вытереть тарелки, хозяйка отобрала у нее полотенце:

– Не забывай, что ты здесь все еще гостья. Иди отдыхай.

Вздохнув, Эмили вышла в сад и, только услышав стук молотка, вспомнила, что Коул как раз сейчас там работает. Она сразу же решила вернуться в дом, но не успела сделать и двух шагов, как он ее окликнул:

– Слушай, ты не могла бы мне немного помочь?

Коул замер с длинной доской и молотком в руках.

Уйти сейчас было бы просто невежливо, так что Эмили подошла к нему поближе:

– Конечно, что нужно делать?

– Залезай на лестницу и придержи доску.

– Ладно, лишь бы гвозди забивать не пришлось, ты же знаешь, что я не дружу с инструментами.

– Знаю, – Коул насмешливо подмигнул, – мой большой палец никогда не забудет твоей меткости.

– Извини, – улыбнулась Эмили. – Снова.

Держась за доску с двух концов, они медленно залезли каждый на свою лестницу.

– Про палец я просто пошутил, на самом деле было не так уж и больно.

– Ну конечно, тогда ты говорил совсем иначе. Только я так и не поняла, зачем вообще понадобились все те точные расчеты и измерения. Мы же просто решили повесить пару картин, а ты устроил целое представление, словно мы решили сменить экспозицию в Лувре.

– Ну уж извини, в таких вопросах я бываю немного дотошен, но так уж я устроен, и ничего с этим не поделаешь.

– Всего лишь немного?

– Ладно, очень дотошен. Видимо, я заслужил тот удар молотком по пальцам.

– Ну, наверное, мне тоже стоит признать свои маленькие слабости. Порой я бываю слишком нетерпелива, но тогда мне хотелось поскорее со всем закончить. – Эмили пожала плечами. – Правда, вместо того, чтобы бить тебя молотком, можно было просто принять холодный душ.

– Даже если я это заслужил?

– Заметь, ты сам это сказал.

Поправив доску, Коул принялся забивать первый гвоздь.

– Знаешь, по-моему, это был последний раз, когда мы что-то делали вместе.

– Да. – Эмили слегка переступила с ноги на ногу, пытаясь справиться с легким головокружением. – Но работа совсем не клеилась, так что не удивительно, что больше мы ни за что подобное не брались. – Она решила не напоминать, что все тогда закончилось крупной ссорой, после которой Коул неделю ночевал на диване.

– Ты права, – признал он. – Будем надеяться, что сейчас у нас лучше получится.

Я в этом не сомневаюсь, мы же держимся за доску с разных концов.

Усмехнувшись, Коул прибил еще два гвоздя.

Почувствовав, что у нее снова кружится голова, Эмили покрепче ухватилась за доску.

– Долго еще?

– Осталась пара гвоздей. Подожди немножко, мне нужно сначала переставить лестницу.

Спустившись, Коул перетащил лестницу на полметра и снова полез вверх, а голова у Эмили закружилась еще сильнее, да вдобавок еще к горлу подступила тошнота.

Так, ей срочно нужно отсюда слезть.

– Коул, я… мне нужно вниз. – Забыв о доске, она кое-как спустилась с лестницы и уселась на крыльце.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил Коул.

– Да, просто от высоты голова немного закружилась.

– Тогда посиди немножко или, если хочешь, иди в дом, дальше я и сам справлюсь.

Я в порядке. – Эмили никак не могла понять, чего ей сейчас больше хочется. Чтобы Коул ее обнял и сказал, что все будет хорошо, или просто ушел куда-нибудь подальше, наконец-то оставив ее в покое? Как же она устала разрываться между двумя этими желаниями…

Когда же она, наконец, успокоится и перестанет цепляться за мечту? Ясно же, что сколько бы она ни старалась, все равно ничего не изменится.

Эмили вдруг поняла, что их брак чем-то похож на «Имбирный пряник». И тому и другому нужны солидные вложения и капитальный ремонт, вот только если гостиницу починить еще можно, то им с Коулом уже ничто не поможет. К тому же он ясно дал понять, что дети ему не нужны, а у нее скоро появится собственный ребенок. Да и вернувшись в Нью-Йорк, Коул снова станет прежним и будет неделями пропадать на работе, пока она одна сидит дома.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? Какая-то ты бледная.

– Со мной все в порядке.

Просто она немного беременна.

Повертев в руках молоток, Коул посмотрел на Эмили так, словно хотел еще что-то спросить, но вместо этого лишь сказал:

– Ладно, отдыхай, а я пойду дальше работать.

Еще немного посидев, Эмили вздохнула и пошла в дом, не в силах смотреть, как Коул ремонтирует ее любимый «Пряник».

Спину и плечи ломило, ноги болели сильнее, чем после пробежки, руки покрылись мозолями и ссадинами, а на щеках выросла густая щетина. Проще говоря, глядя в зеркало, Коул видел кого угодно, но не миллиардера и генерального директора крупной компании.

Но чувствовал он себя при этом чертовски хорошо.

Вот только это не отменяло того, что совсем скоро ему придется вернуться в Нью-Йорк и заняться делами. Компания не могла без него обойтись, а он не мог ее бросить. В конце концов, от него зависят тысячи людей, которым нужно как-то кормить детей и платить кредиты. Он не может их подвести.

А вместо того чтобы заниматься делами, он все еще ремонтировал «Имбирный пряник», который так много значил для Эмили.

После того поцелуя Коул поверил, что у них есть еще один шанс, и стоит ему только побыть здесь подольше, как их отношения снова наладятся. Но каждый раз, когда они оказывались вместе, их разделяла все та же стена.

Вытащив из кармана зазвонивший телефон, Коул из плотника мгновенно преобразился в бизнесмена. Усевшись на нижнюю ступеньку лестницы, за полчаса Коул обговорил условия крупной сделки с китайскими партнерами, уволил парочку бесполезных сотрудников и уточнил несколько деталей в полугодовом отчете для инвесторов.

– Знаешь, без тебя тут все разваливается, – под конец разговора заметила Ирэн, его помощница. – Наверное, так же чувствовали себя средневековые люди во время затмения.

Коул устало провел рукой по волосам. Именно поэтому он почти никогда не ездил в отпуск и работал едва ли не каждые выходные.

– Я вернусь завтра утром.

– Не стоит, – спокойно возразила Ирэн. Ей было уже за шестьдесят, и для Коула она всегда была не просто помощницей, но и мудрым советчиком, к которому всегда стоило прислушаться.

– Почему?

– Потому что некоторым твоим сотрудникам уже давно следовало бы научиться принимать самостоятельные решения, а тебе для разнообразия полезно погулять на свежем воздухе, вместо того чтобы круглыми сутками чахнуть в офисе.

Коул усмехнулся:

– Не волнуйся, я еще не скоро зачахну.

– Ну конечно. Ты первым приходишь в офис, а уходишь последним, если вообще уходишь. Тебе уже давно пора оглянуться и вспомнить, что в этом мире есть не только работа.

Сколько же раз за годы их супружества Эмили говорила нечто подобное? Он слишком много работает и слишком редко бывает дома.

Что ж, похоже, Ирэн права. Ему нужно немного отдохнуть, а работникам, и особенно руководящему звену, уже давно пора научиться принимать самостоятельные решения, а не бегать к нему за решением всех проблем и задач.

– Именно этим я сейчас и занят.

– Серьезно? Готова поставить сто долларов против пончика, что ты не замечаешь ни пения птиц, ни шелеста листьев на ветру, что даже я сейчас слышу. И как там солнце? Сияет вовсю или скромно прячется за облаками?

Посмотрев вверх, Коул слегка прищурился:

– Сияет. – Бледно-голубое небо, облетающая под ноябрьским ветром листва, еще не улетевшие на зимовку птицы, видневшееся вдалеке озеро, скачущие по веткам белки… – Ты права, раньше я ничего этого не замечал.

– Тебе уже давно пора вспомнить про простые радости жизни. Пока еще не слишком поздно.

– Боюсь, уже поздно.

Коул устало вздохнул. Ирэн была единственным человеком, знавшим о его семейных проблемах. Видя, что он все реже обедает с Эмили и все чаще засиживается допоздна, а потом еще и работает по выходным, она сама все поняла, да и в любом случае Коул привык делиться с помощницей мыслями по всем проектам, над которыми работал. А сейчас он работал над «Пряником» и собственным браком.

– Неужели она тебя уже выгнала?

– Пока что нет. – Но после того поцелуя она вряд ли захочет его здесь видеть. Пока что Эмили еще ничего не сказала, но каждый раз, когда Коул пытался хоть немного к ней приблизиться, она становилась холодной и отстраненной.

– Если она тебя пока не выгнала, тогда еще не все потеряно. Забудь про работу и думай лишь о том, что сейчас тебя окружает. За офисом я пока сама присмотрю.

– Это приказ? – усмехнулся Коул.

– Да. Ну а мне пора работать, не все же могут валяться на солнышке, слушая пение птиц. В ее словах не было и тени насмешки. Одна лишь теплота и забота.

– Спасибо, Ирэн.

Попрощавшись, Коул выключил телефон и уже собирался встать, чтобы продолжить ремонт, но, мельком взглянув на небо, замер на месте. А потом снова сел и, облокотившись на перила, прикрыл глаза и глубоко вдохнул, впитывая звуки и запахи, на которые уже давно перестал обращать внимание.

Глава 6

Выйдя на крыльцо, Эмили замерла на месте, не в силах поверить собственным глазам. Прямо перед ней на ступеньках полулежал Коул, привалившись спиной к перилам. Он спал, а рядом с ним лежала Гарпи и радостно помахивала хвостом.

Эмили невольно улыбнулась. Просто не верится – ее муж-трудоголик просто дремлет на солнышке. Она так давно не видела, чтобы Коул отдыхал, что где-то в глубине души уже даже считала его не человеком, а чем-то вроде робота.

Хорошо, что он наконец-то смог расслабиться и снять напряжение. И при этом он казался невероятно юным и красивым.

Таким, каким был, когда они только познакомились. И полюбили друг друга.

Погладив себя по животу, Эмили на секунду представила, какое у Коула было бы лицо, если бы она сказала, что ждет ребенка. А потом он забрал бы их с малышом из роддома, и их было бы уже не двое, а трое.

Но прежде чем она успела придумать себе очередную сказку, зазвонил телефон Коула, резко возвращая ее к реальности.

– Он спит? – шепотом спросила выглянувшая на крыльцо Кэрол.

– Да, и ты просто не представляешь, как редко мне доводилось его таким видеть.

Кэрол усмехнулась:

– Поверь, я не раз встречала мужчин, готовых работать, пока они не рухнут в изнеможении, лишь бы не признавать, что им нужна передышка. Или помощь. Говорю тебе, в этом мире нет никого упрямее мужчин.

– Согласна, – усмехнулась Эмили.

В это время звенящий телефон наконец-то разбудил Коула, и он, еще толком не проснувшись, инстинктивно схватил мобильник и хотел ответить, но тут увидел Эмили и Кэрол.

– Извините, сам не заметил, как заснул, – сказал он, засовывая телефон обратно в карман.

Коул не просто дремлет на солнышке, а еще и на звонки не отвечает?

– Ты – человек, и все люди иногда спят, – улыбнулась Кэрол. – Но хорошо, что ты проснулся. Я как раз приготовила ужин.

Поднявшись, Коул стряхнул с джинсов опилки:

– Домашняя еда? Не помню, когда в последний раз ел что-нибудь подобное.

– Для этого тебе пришлось бы зайти домой, – заметила не успевшая вовремя прикусить язык Эмили.

– Ты права. – Замерев на пороге, Коул посмотрел ей прямо в глаза. – Но чтобы зайти домой, нужно, чтобы у человека был дом.

Отвернувшись, Эмили лишь покачала головой, не желая портить прекрасный осенний день очередным бессмысленным спором.

– Перестаньте, – вмешалась Кэрол. – В такие дни, как этот, не стоит спорить ни о чем, кроме неба. Как по-вашему, оно лазурное или васильковое?

– Васильковое, – улыбнулась Эмили.

– Согласен.

Кэрол положила руки им на плечи:

– Мой дом прямо здесь, и я приглашаю вас разделить со мной ужин. Но только если вы пообещаете хорошо себя вести и перестанете ссориться.

– Как скажете, мэм, – усмехнулся Коул.

Расслабившись, Эмили улыбнулась и спросила:

– Неужели даже едой нельзя будет кидаться?

– Да.

– Жалко, – вздохнул Коул. – Порой так весело наводить порядок после битвы.

– Я помню, – шепнула Эмили, вспоминая, как они вернулись из трехдневного медового месяца в крошечную квартирку, ставшую их первым домом, и как она полдня провела за плитой в обнимку с библиотечной кулинарной книгой, колдуя над курицей с бобами и картошкой и шоколадным пирогом. – Неужели все было настолько ужасно?

– Да нет, было вполне съедобно.

Усмехнувшись, Коул следом за Эмили вошел в «Пряник», и они пошли в столовую с отличным видом на озеро.

– Похоже, у тебя провалы в памяти. Курица сгорела, бобы усохли и съежились, а картошка совсем не пропеклась. – Эмили покачала головой. – А ты все равно съел все до последнего кусочка.

– Ну не нельзя же с ходу разочаровывать новоприобретенную жену, говоря, что она совсем не умеет готовить.

– И я до сих пор так и не научилась.

Коул столько зарабатывал, что Эмили всегда заказывала готовую еду на дом, и у нее уже давно пропала необходимость учиться чему-то подобному, но она поклялась, что обязательно научится готовить для ребенка, и мечтала, как будет печь пироги, а малыш будет ей помогать. Эмили отлично понимала, что великим поваром ей никогда не стать, но с какими-нибудь бисквитами наверняка даже она справится, а горячая плита и свежая выпечка всегда дают дому те уют и тепло, о которых она всегда мечтала.

– Наверное, уже и не научишься, зато всегда сможешь соорудить пирог и прилепить его мне на лоб.

Рассмеявшись, Эмили только сейчас поняла, что уже очень давно по-настоящему не смеялась.

Я не собиралась кидаться в тебя едой, но ты ел с таким видом, словно поглощаешь лучший в мире пирог, и я просто не смогла с собой справиться.

– А это и был лучший для меня в мире пирог, Эмили.

Остановившись у входа в столовую, они ждали, пока Кэрол закончит сервировку, а Гарпи уже сидела под столом, надеясь, что и ей что-нибудь перепадет.

Они стояли всего в десяти сантиметрах друг от друга, и сейчас Эмили отчетливо видела золотистые искорки в его глазах, вдыхала его одеколон, и если бы она только захотела, легко могла бы к нему прикоснуться.

Решив, что не стоит понапрасну себя искушать, Эмили отвернулась и пошла к столу.

– Ну как ты можешь говорить, что пирог тебе понравился? – Сгорая от желания поцеловать Коула, Эмили стала раскладывать столовые приборы. Ну когда же она, наконец, сумеет с собой совладать и перестанет его хотеть? Развестись было бы намного проще, если бы глупое тело не вставало на пути у разума. – Я совсем забыла про сахар, это был худший в мире пирог.

– Эмили, для меня это был лучший в мире пирог, – возразил Коул, раскладывая салфетки, – потому что ты приготовила его с любовью.

Пристально посмотрев на Коула, Эмили лишь покачала головой и слегка отступила. Как же ей сейчас хотелось поверить и его взгляду, и его словам! Но как же страшно… Что, если все снова вернется на круги своя? Сколько же раз они все это уже проходили? Но теперь, когда совсем скоро у нее появится ребенок, Эмили просто не могла позволить себе еще одной ошибки.

– Чтобы все получилось, одной любви слишком мало, – выдохнула она и отвернулась, скрывая от Коула слезы.

Что ж, похоже, Кэрол – прирожденный дипломат и при желании смогла бы усадить за один стол даже самых непримиримых врагов. Она сразу же уловила напряжение и каким-то непостижимым образом умудрилась оживить беседу и разрядить обстановку.

– Эмили когда-нибудь рассказывала тебе историю нашего озера? – спросила Кэрол, ставя перед ним кусок домашнего яблочного пирога, который так и просился на обложку кулинарной книги.

– Нет, конечно, – улыбнулась Эмили. – Это же неправда.

– Почему? Может, на самом деле все было немного иначе, но доля правды в ней точно есть.

– Дайте попробую угадать. – Коул уже и так наелся жареной курицей и картошкой с бобами, но это не помешало ему отдать должное пирогу. – Здесь водится свое лох-несское чудовище?

– Нет, хотя идея мне нравится. На такую диковинку съезжались бы посмотреть целые толпы гостей. – Кэрол задумчиво помахала рукой. – Жаль, что таких монстриков не продают в зоомагазинах.

– Все просто, – усмехнулся Коул. – Вам хватит обычной надувной игрушки.

– Я подумаю об этом для летних развлечений. Но наша история гораздо проще. Много лет назад, когда еще не изобрели машин…

– А на Земле толпами бродили динозавры, – вставила Эмили.

– Думаю, все случилось чуть позже. – Кэрол подалась вперед. – Когда эти места только начали заселяться, на двух разных берегах жили две семьи. В одной рос сын, а в другой – дочка, и были они примерно одного возраста, но ни разу не встречались, ведь тогда не было ни скайпа, ни «Фейсбука», ни даже средней школы, и им просто негде было встретиться. Но однажды Джон Бэрроу открыл небольшой магазинчик, как раз на полпути от одного до другого дома, и, разумеется, рано или поздно подростки просто обязаны были там столкнуться и влюбиться. А потом они стали приходить туда каждый вечер, только для того, чтобы вновь увидеться. Но их семьи давным-давно враждовали из-за какой-то всеми позабытой ерунды, так что молодым людям запретили встречаться.

– Но они все равно каждый день бежали друг к другу, не в силах побороть выросшую в сердцах любовь, – вставила Эмили.

– Верно, порой настоящая любовь сильнее родительских приказов, – улыбнулась Кэрол. – И однажды дети решили убежать и, несмотря на все запреты, навсегда соединить свою судьбу узами брака, но родители обо всем узнали и бросились за ними вдогонку, а молодые, испугавшись родительского гнева, сели в лодку и поплыли на середину озера, надеясь высадиться на другой стороне, но разыгралась буря, лодка перевернулась, и влюбленные вместе пошли ко дну.

– Ужасно. – Пусть все это и случилось много лет назад, Коул отлично понимал, каково пришлось родным этих детей.

– Да, и призрак этой трагедии еще долго висел над озером и его окрестностями. Поговаривают даже, что порой в ночном тумане можно различить образы обреченных любовников.

– И, как добавляет Кэрол, тогда ты и сам обязательно в кого-нибудь влюбишься, – усмехнулась Эмили. – В детстве мы с подругами бегали на озеро, стоило только подняться самому слабенькому туману, надеясь влюбиться в местных мальчишек. Жаль только, что мы так и не нашли здесь своих избранников.

– Просто никто из местных ребят вам не подходил. Туман работает, только когда рядом есть нужный человек.

Усмехнувшись, Эмили встала и принялась собирать пустые тарелки.

– А еще звезды должны встать под особым углом к луне. Это всего лишь красивая легенда, в которую я все равно не верю.

Кэрол покачала головой:

– Не хочешь – не верь, но однажды туманной ночью истинная любовь придет и к тебе.

Ничего не отвечая, Эмили отнесла тарелки на кухню и залила их водой, а когда она вернулась в столовую, Коул с Кэрол уже перешли от глупых легенд к ремонту «Пряника».

Вот и замечательно, а то не хватало еще, чтобы Коул потащил ее среди ночи на озеро, надеясь, что утопшие подростки смогут спасти их брак. Никакой поцелуй в туманную ночь не пересилит той отчужденности, что выросла между ними за долгие годы брака.

Наверное, как только между ними возникли проблемы, им следовало бы обратиться к специалисту. Эмили не раз предлагала сходить к семейному консультанту, но Коул каждый раз откладывал встречу, так что она сдалась. В конце концов, если бы его действительно волновал их брак, он вполне мог выделить пару часов на спасение их семьи.

Но, с другой стороны, она и сама не слишком усердствовала, так что виноваты они оба. И Эмили даже знала, почему не стала ни на чем настаивать. Где-то в глубине души она всегда боялась, что их отношения невозможно исправить и настоящий специалист сразу же это поймет и поставит на них крест.

– Коул, знаешь, по-моему, тебе нет смысла ехать в город, когда ты можешь остановиться прямо здесь. – Эмили замерла с блюдом в руках, услышав предложение Кэрол. – В конце концов, должна же я хоть как-то отблагодарить тебя за помощь.

Коул останется здесь? Нет, конечно же нет, он наверняка, как обычно, ответит, что утром ему нужно в офис.

Но вместо этого он лишь очаровательно улыбнулся и кивнул.

Здорово.

И что ей теперь делать со своим сердцем и гормонами? Разве ей и так проблем мало?

– Спасибо, Кэрол, так мне действительно будет намного удобней. – Поднявшись, Коул зевнул и потянулся. – Ты не представляешь, как я рад, что мне не придется никуда сегодня тащиться.

– Вот и замечательно, оставайся с нами. – Кэрол широко улыбнулась. – Мне неудобно вас просить, но в последнее время я очень устаю, да и все эти волнения с ремонтом и продажей… Не могли бы вы двое тут прибраться? Сама я уже с ног валюсь.

Эмили удивленно глянула на Кэрол, но та лишь отвела взгляд и зевнула. Неужели добрая старушка решила снова свести их вместе? Иначе к чему ей рассказывать про двух влюбленных, а потом приглашать Коула остаться? Ладно, как только Кэрол уйдет, она объяснит Коулу, что ему не следовало соглашаться.

– Конечно, Кэрол, отдыхай, увидимся завтра.

Поблагодарив, Кэрол ушла, следом за ней ушла и Гарпи, а они с Коулом понесли оставшуюся посуду на кухню.

– Ты не обязан помогать, – заметила Эмили, надевая фартук и начиная мыть тарелки. Я же знаю, как ты ненавидишь возиться с посудой.

Коул небрежно пожал плечами:

– Раньше ненавидел, но теперь уже привык.

– Ты сам моешь посуду? – Эмили удивленно оглянулась, но в футболке и джинсах Коул действительно больше походил на парня, способного самому себе помыть тарелки, чем на генерального директора-трудоголика. – А почему ты не нанял горничную?

Я не так много готовлю, чтобы нанимать посудомойку, а с одной тарелкой, чашкой и ложкой даже я в состоянии управиться.

– Да, я тебя отлично понимаю. – После того как Коул переехал, Эмили рассчитала весь персонал. О себе она и сама отлично позаботится, так к чему тогда лишние траты? Да и занимаясь домашними делами, она как-то забывала, как пусто и грустно ей стало без Коула…

– Но это не отменяет того, что ты обожаешь мыть посуду. – Вытирая чистые тарелки, Коул аккуратно складывал их в шкаф. – Наверное, именно тогда я все и осознал.

– Что осознал? – удивленно переспросила Эмили, убирая остатки картошки в холодильник.

Прислонившись к раковине, Коул скрестил руки на груди, все еще держа полотенце.

– Что мы не просто поссорились, а по-настоящему разошлись. Придя с работы, я увидел в раковине тарелку, чашку и вилку и подумал… – Покачав головой, Коул вздохнул. – Подумал, как одиноко и грустно они смотрятся.

– Серьезно? – За все годы, что они провели вместе, Коул почти никогда не говорил о своих чувствах, и сколько бы Эмили ни спрашивала, он никогда не стремился раскрывать ей свои мысли, так что после таких разговоров она чувствовала себя совсем одинокой и никому не нужной. А сейчас он сам об этом заговорил…

– Пока мы жили вместе, я никогда не задумывался о тарелках и даже ради спасения собственной жизни не смог бы вспомнить узор на наших вилках. Но теперь я стал обращать внимание на посуду и осознал разницу между одной и несколькими тарелками в раковине.

Чувствуя, как ее сердце тает, Эмили взялась за следующую тарелку.

– Да, наверное, ты прав. Порой тарелки действительно кажутся невероятно одинокими.

– Думаю, мне стоит купить целый сервиз. Или вернуть тарелку домой, чтобы она снова была счастлива вместе со своей семьей.

От одной мысли, что Коул еще может вернуться домой и они снова будут счастливы вместе, ее сердце бешено забилось, а в горле встал комок. Неужели она никогда не перестанет надеяться? Эмили сосредоточенно мыла посуду.

– Коул, мы уже через это проходили. Ты сам должен понимать, что у нас ничего не получится.

– Ты никогда не слышала, что, если хочешь добиться успеха, ни в коем случае нельзя сдаваться?

Эмили до сих пор помнила дешевый плакат, на котором парни сосредоточенно перетягивали канат. Сперва он висел в ее комнатке в студенческом общежитии, а потом переехал в их первый с Коулом дом, став единственным украшением их более чем скромного жилища.

Коул пристально на нее посмотрел:

– Эмили, я никогда не сдамся.

Откладывая чистую тарелку, она взялась за следующую.

– Но ради чего?

– Ради того, что однажды у нас было и, надеюсь, снова появится. И для этого я готов измениться.

Эмили отчаянно хотелось верить Коулу, но он уже столько раз обещал ей нечто подобное, но стоило лишь кризису миновать, как он снова с головой погружался в работу… Так почему на этот раз что-то должно измениться?

Вымыв очередную тарелку, Эмили едва слышно переспросила:

– Готов измениться?

– Буду меньше работать, чаще отдыхать и проводить с тобой как можно больше времени, чтобы вновь наладить наши отношения.

Сколько же раз она уже слышала эти обещания? Десятки? Сотни? Но каждый раз она снова оставалась одна. Правда, занимаясь «Пряником», Коул и так несколько дней не показывался в офисе и наверняка это что-то да значит.

Может, он действительно готов к переменам? Или уже изменился? Неужели в ее сердце никогда не погаснут последние искорки надежды?

Ладно, как бы там ни было, все равно уже слишком поздно.

Вымыв последнюю тарелку, Эмили взялась за сковородку.

– А как насчет семьи?

– Семьи? – Коул нервно усмехнулся. – Эмили, сейчас мы точно не готовы заводить детей.

Ну вот опять. Когда бы она ни заговаривала о детях, Коул всегда отвечал, что сейчас неподходящее время. Наблюдая, как в раковине становится все меньше воды, Эмили чувствовала, как тает и вновь зародившаяся в ее груди надежда.

– Ну а когда, по-твоему, мы будем готовы? Когда построим дом еще больше? Когда твоя компания поставит очередной рекорд по продажам? Или когда у тебя на счете появится еще пара миллионов? – Горько усмехнувшись, Эмили отвернулась. – Ты никогда не будешь к ним готов.

– Эмили, ты же сама говорила, что, как только вернешься в город, подпишешь бумаги на развод, так о каком ребенке ты говоришь?

– Да, ты прав, – вздохнула Эмили и пошла к себе наверх, чтобы вволю выплакаться в подушку.

Глава 7

Коул проспал и будильник, и чей-то звонок, и рассвет. Так странно, ему не раз доводилось ночевать в лучших отелях мира, а его домашний матрас стоил чуть больше машины среднего класса, но ему еще никогда не спалось так сладко, как в полуразвалившемся «Прянике».

Телефон вновь зазвонил, но Коул лишь перевернулся с боку на бок. Если кому-то действительно что-то от него нужно, пусть перезвонит попозже.

Коул вдруг почувствовал уже давно забытый покой и умиротворение. Работа осталась в далеком Нью-Йорке, а сам он с наслаждением валялся в постели, слушая пение птиц и тихую музыку и любуясь восходом солнца.

Не думая ни о чем конкретном, Коул впитывал в себя ощущения, и когда к льющимся из радио песням присоединился женский голос, он не сразу узнал голос Эмили.

Черт, когда же он в последний раз слышал, чтобы она пела?

Десять лет назад? Или уже больше?

Надев джинсы, Коул босиком вышел в коридор и остановился около приоткрытой двери в комнату Эмили. Кровать заправлена, нигде ничего не валяется… С каких это пор она вдруг стала такой аккуратной? Из них двоих она куда меньше заботилась о порядке, порой доводя его до настоящего бешенства, но, когда они расстались, Коул понял, как ему не хватает разбросанной по всему дому одежды и косметики, и даже попытался оставлять где попало собственные вещи, но это было уже не то. Помедлив пару секунд на пороге, Коул шагнул внутрь:

– Эм?

В спальне никого не было, но в душе лилась вода, и сквозь полупрозрачную занавеску Коул различил знакомые изгибы собственной жены и сразу же почувствовал острый прилив желания. Когда же он последний раз был с нею?

Три месяца назад?

Коул отлично понимал, что ему следовало бы немедленно уйти, но просто не смог оторвать взгляд от аппетитных округлостей. Пышная грудь, широкие бедра… Сквозь занавеску можно было различить лишь общий силуэт, но Коул так хорошо успел изучить ее за все совместно прожитые годы, что как вживую сейчас видел все ее родинки и шрамы. Знал, как заставить ее стонать, как вызвать у нее улыбку, как сделать… своей.

Вот только теперь она уже не его. И ему уже давно пора с этим смириться и двинуться дальше.

После того как Эмили попросила его переехать, Коул не раз убеждал себя, что ему следовало бы снять кольцо, снова начать встречаться с девушками… Но почему-то так и не сделал ни того, ни другого. Его уже давно никто, кроме жены, не интересовал, да, может, больше никогда и не заинтересует.

И как он все-таки соскучился. Причем дело даже не только в теплой податливости ее пышного тела…

Эмили выключила воду, и Коул снова подумал, что ему следует уйти, но почему-то остался на месте.

Игравшая по радио песня закончилась, а вместе с ней закончила петь и Эмили, резко откинула скрывавшую ее занавеску и, увидев непрошеного гостя, вскрикнула от удивления:

– Коул? Ты меня напугал. Как ты здесь вообще оказался?

Черт, ну вот почему он не ушел? Тогда бы ему не пришлось чувствовать себя каким-то переполненным гормонами подростком. Но, с другой стороны, рядом с ней он всегда чувствовал нечто подобное. Даже сейчас, после всего того, что произошло между ними.

– У тебя дверь была открыта. Я услышал, как ты поешь, и… – Коул заставил себя отвести глаза от соблазнительных изгибов, подчеркнутых пушистым полотенцем. – Даже не помню, когда последний раз слышал, как ты поешь.

Покраснев, Эмили уставилась куда-то в пол:

– Я ужасно пою.

– Неправда. Мне нравится. – Коул судорожно сглотнул. – И мне очень не хватает твоего пения. Когда мы только поженились, ты постоянно что-нибудь напевала.

Эмили усмехнулась:

– Просто тогда мы не могли позволить себе даже самый маленький телевизор, и других развлечений у нас не было.

– Не сказал бы, что это было нашим единственным развлечением. – Посмотрев ей прямо в глаза, Коул почувствовал, как между ними прокатилась волна жара, и с необычайной остротой ощутил, что сейчас она полностью обнажена и ее прекрасные формы скрывает лишь тонкое полотенце. Похоже, за последнюю пару месяцев Эмили набрала несколько килограммов, но от этого стала лишь еще соблазнительнее и желаннее. И Коулу неудержимо захотелось стянуть с нее полотенце и вновь ощутить в своих руках прекрасное податливое тело.

– Тогда вообще все было иначе, – мягко выдохнула Эмили, вертя в пальцах край полотенца. – И как же хорошо тогда было…

Неужели она перестала петь, потому что стала несчастна? А теперь опять поет… Значит ли это, что без него Эмили лучше, чем с ним? Или он сам так давно перестал обращать на нее внимание, что даже не замечал, как она поет?

– Ты скучаешь по бедности? Тебе не хватает крошечной квартирки на чердаке в пятиэтажном доме без лифта, где мы мерзли зимой и жарились летом?

– Да, скучаю.

А сам он ненавидел даже одно воспоминание о тех днях, когда ему целыми сутками приходилось буквально бороться за выживание, днем надрываясь на стройке, а ночами работая над тогда еще только начинавшейся компанией. Работа, работа, одна работа и снова работа, ничего, кроме одной бесконечной работы, усталости и осознания, что если он хочет хоть чего-то добиться и из ничего создать собственное дело, то ему нужно работать еще больше.

– Но почему? У нас же тогда совсем ничего не было.

– Ничего, кроме друг друга. – Эмили наконец-то посмотрела прямо на него, и Коул увидел, что у нее в глазах блестят слезы. – И мне этого всегда хватало. В отличие от тебя.

Коул устало вздохнул. Ну почему все всегда сводится именно к этому? Неужели Эмили не понимает, что все это ради нее? Ради них? Ради их будущего? Работа и с нуля созданный бизнес раз за разом вставали между ними, вызывая бесконечные споры и ссоры. Сначала Эмили всячески его поддерживала, но со временем эта поддержка превратилась в усталость, отчужденное молчание и едва ли не в настоящую холодную войну.

– Не можешь же ты осуждать меня за то, что я хочу большего, хочу чего-то добиться и достигнуть успеха? Посмотри на нас. Разве нам чего-то не хватает? Нет, у нас все есть.

Эмили горько улыбнулась:

– Ошибаешься, это у тебя есть все, что тебе нужно. – Ее улыбка стала какой-то загадочной, как будто она знала какую-то тайну, известную лишь ей одной. Она кивнула в сторону двери. – А теперь тебе пора уходить.

Молча повиновавшись, Коул ушел, закрыв за собой дверь. Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя таким потерянным. Он всегда считал себя весьма и весьма умным человеком, сумевшим из ничего создать крупную компанию с мировым именем, но сейчас он совершенно ничего не понимал. Коулу всегда казалось, что он воплощает мечты Эмили, вроде той, где они будут не на чердаке ютиться, а жить в собственном особняке в престижном пригороде Нью-Йорка. Но, как оказалось, где-то он ошибся и свернул не туда.

Он ошибался.

Все это время он только и делал, что ошибался.

Устав ворочаться без сна, Эмили попыталась взяться за книгу, но слова упорно отказывались складываться в предложения. Сегодня ей вообще не удалось написать ни строчки, да и мысли ее занимала не книга, а голодный взгляд Коула, который она уже успела порядком позабыть. Если б он тогда остался в ее комнате дольше хоть на минуту, она наверняка не выдержала бы и снова бросилась в его объятия, чтобы снова почувствовать его близость. Чтобы снова почувствовать его в себе.

Как же ей сейчас этого хотелось…

Собрав волю в кулак, Эмили все-таки смогла с собой справиться и устояла.

И правильно сделала. Наверное.

В животе заурчало, и Эмили, накинув халат, спустилась на кухню, где в холодильнике остался приличный кусок яблочного пирога. В конце концов, теперь ей нужно есть за двоих, так что можно ни в чем себе не отказывать.

Услышав за спиной неясный шум, Эмили обернулась и увидела застывшего на пороге Коула в старых флисовых штанах, что она помнила еще со студенческих лет. И стоило Эмили только взглянуть на его обнаженную грудь, как в ней снова вспыхнуло весь день тлевшее желание.

– Великие умы мыслят одинаково, – улыбнулся Коул, кивнув в сторону пирога.

– Будешь? – Только спросив, Эмили поняла, что забрала себе последний кусок. – Извини, может, с тобой поделиться?

– Не откажусь.

– Тогда угощайся.

Достав вторую вилку, Эмили протянула ее Коулу, и они уселись за стол напротив друг друга так близко, что их головы едва не соприкасались, почти как в те годы, когда у них ничего не было, кроме друг друга и любви. Эмили безумно захотелось как в старые добрые времена взъерошить его волосы, поцелуями стряхнуть крошки с губ, смеяться от прикосновения колючей щетины к подбородку… Но вместо этого она лишь тихо заметила:

– Кэрол всегда божественно пекла пироги.

Я в этом не сомневаюсь.

Эмили откусила еще кусочек.

– Раньше я вместе с другими пряничными девочками прибегала сюда посреди ночи, чтобы доедать остатки пирогов. Потом она всегда на нас ругалась, но это никогда не мешало ей испечь лишний пирог, специально чтобы мы могли угоститься посреди ночи.

– Похоже, ты отлично проводила здесь время.

– Да, некоторые из моих лучших воспоминаний связаны именно с этим местом, – вздохнула Эмили. – Как же мне не хочется думать, что совсем скоро «Пряник» сменит хозяев и в лучшем случае превратится в обычный жилой дом…

– Может, тогда я его куплю и поставлю Кэрол управляющей, чтобы все здесь сохранилось по-старому?

Слегка отстранившись, Эмили положила вилку на стол:

– Деньги – это еще не все.

– Я всего лишь хочу помочь.

По лицу поняв, что он говорит правду, Эмили немного успокоилась. В конце концов, он действительно очень помог за последние пару дней. Так разве можно его осуждать за то, что он пытается сделать что-то еще? Разве он всю жизнь как раз не занимался решением нерешаемых проблем?

Уже больше десяти лет он решал для нее все проблемы и трудности, начиная от ошибок в счетах и заканчивая странными звуками в моторе. А последние полгода ей приходилось со всем справляться одной, и, как ни страшно ей было поначалу, независимость предала ей уверенности в себе и своих силах, с которой Эмили не собиралась расставаться, а значит, ей самой придется со всем справляться, а не бежать к Коулу при малейшем затруднении.

– Слушай, я действительно очень ценю твою помощь Кэрол.

– Но?…

Отломив кусочек пирога, Эмили, вместо того чтобы его съесть, повернулась к холодильнику:

– Хочешь молока?

– Да. – Обойдя стол, Коул посмотрел ей прямо в глаза. – А еще я хочу, чтобы ты перестала отмалчиваться и договорила.

Разлив молоко по стаканам, Эмили решила, что ей действительно пора четко озвучить свои мысли.

– У тебя есть замечательная привычка решать все проблемы деньгами, а самому устраняться. Во всяком случае, когда дело касается нас.

– Неправда, – возразил Коул, снова усаживаясь за стол.

– Если дома нужно что-то починить, ты вызываешь мастера. Когда мне нужна была новая машина, ты позвонил другу-консультанту в автосалоне и попросил показать мне новейшие модели. Когда я захотела съездить отдохнуть, ты позвонил знакомой из турагентства и велел отправить меня куда угодно на мой выбор.

– И что тебя не устраивает? Я же решил все проблемы.

Закусив губу, Эмили посмотрела ему прямо в глаза:

– Проблема не в текущем кране, старой машине или нехватке солнца. Просто я хотела, чтобы мы вместе занимались этими вопросами. Чтобы ты и я вместе чинили кран, даже если бы мы потратили на него кучу времени, а в итоге он все равно подтекал. Я хотела, чтобы мы вместе пошли выбирать машину, вместе совершили пробную поездку и чтобы ты высказал свое мнение, а потом смеялся, когда я все равно выбрала бы самую красивую модель. Я хотела, чтобы мы вместе куда-нибудь поехали. – Эмили вздохнула: – Я хотела, чтобы ты просто был рядом. Хотя бы несколько дней подряд.

Подавшись вперед, Коул откинул ей прядку с лица:

– Эмили, я ничего не понимал. Почему ты все это время молчала?

Соскользнув со стула, Эмили отстранилась, понимая, что еще чуть-чуть, и она снова окажется в его объятиях. Оставшись наедине с полуголым Коулом, да еще в темноте, было так просто забыть обо всех проблемах и сложностях… Отвернувшись, Эмили стала любоваться мерцавшим в лунном свете озером.

– Конечно, я могу сказать, что ничего не говорила, потому что тебя никогда не было дома и я просто не имела возможности ничего тебе сказать, но это всего лишь отговорка. На самом деле я ничего не говорила, – тут у нее все-таки брызнули слезы из глаз, – потому что не хотела слышать, как ты скажешь «нет».

Не прошло и секунды, как Коул очутился сзади, обнимая ее за талию, и на этот раз Эмили не стала сопротивляться, позволив себе поддаться слабости и всего на мгновение приникнуть к его мощной груди.

– Я никогда бы не стал тебе отказывать.

– Но именно это ты и делал раз за разом. – Высвободившись из объятий, Эмили повернулась к нему. – Каждый раз, когда ты шел работать, а я занималась благотворительностью, играла в гольф или заполняла бесконечные часы между завтраком и отходом ко сну еще какой-то бессмысленной чепухой, пропасть между нами росла. И однажды эта пропасть стала слишком широкой, – Эмили устало покачала головой, – и я при всем желании просто не могу до тебя докричаться.

Немного помолчав, Коул кивнул:

– А до того как ты выставила меня из дома, я этой пропасти даже не замечал, ничего не понимал и вообще считал, что у нас все замечательно.

Я в этом виновата не меньше тебя, ведь я все это время молчала. – Эмили стряхнула со стола крошки. – Мои родители постоянно ссорились, и, если они вдруг начинали спокойно общаться, мне становилось страшновато, как будто рядом лежит мурлыкающий тигр, который может в любую секунду на тебя наброситься. Наверное, именно поэтому я всегда боялась раскачивать лодку и спускала на тормозах те вопросы, которые нам уже давно следовало бы обсудить.

– Жаль, что ты так долго молчала, но я не умею читать мысли. Поверь, я действительно старался тебя понять.

– А ты уверен, что стал бы меня слушать? – спросила Эмили, придвигаясь чуть ближе. – Ты так давно утонул в работе, что не услышал бы, даже если бы я закричала, что наш дом горит.

– Ну, думаю, это бы я точно услышал, – усмехнулся Коул и снова посерьезнел. – Ты права, но ты ничего не понимаешь. Компания – как щенок, ей нужно постоянное внимание, иначе она зачахнет и умрет.

– Но зачем тогда тебе столько специалистов? Разве не для того, чтобы они работали, пока ты отдыхаешь?

Коул покачал головой:

– Ты говоришь совсем как Ирэн.

Эмили пожала плечами:

– Если несколько людей сходятся во мнении, то, возможно, они в чем-то правы.

– Или никто из них до конца не понимает мои обязанности руководителя. – Вздохнув, Коул взъерошил волосы. – Стоит мне только решить, что все в порядке и я могу немного расслабиться, как обязательно что-то случается. Черт, ты просто не поверишь, сколько писем и звонков я получил за те пару дней, что провел в «Прянике».

Нахмурившись, Коул ссутулился, и у Эмили болезненно сжалось сердце. Когда она последний раз видела его таким? Неужели в те далекие годы, когда у него еще не было ни огромной компании, ни целой армии помощников? Неужели тогда он действительно всегда искал утешения в ее объятиях, рассказывая обо всех своих тревогах и заботах? И когда она сама последний раз просила его что-нибудь рассказать?

– Хочешь об этом поговорить?

– У тебя и без меня проблем хватает.

Эмили буквально видела, как Коул пытается взвалить на себя все проблемы, устраняя ее от малейших тревог и волнений и тем самым добавляя очередной кирпичик в разделявшую их стену. Поборов желание отвернуться и уйти, Эмили осталась на месте. В конце концов, кому станет легче, если она сейчас просто убежит?

Легонько погладив Коула по руке, Эмили вздохнула:

– Помнишь, когда мы только поженились, ты работал едва ли не круглыми сутками, чтобы заплатить по всем счетам и запустить собственное дело?

Коул кивнул:

– А потом мы засиживались допоздна, закусывая всякой ерундой и разговаривая обо всем на свете.

– Почти как сейчас, – улыбнулась Эмили.

– Да, почти как сейчас.

– Так почему бы нам все не обсудить? Может, я и не слишком разбираюсь в твоих технологиях, но слушать я умею. – «Я здесь, Коул, я все еще здесь, даже если ты и перестал ко мне тянуться». – И еще я хорошо тебя знаю. Если ты не спишь среди ночи, значит, тебя что-то тревожит.

– Да, ты до сих пор понимаешь меня лучше, чем я сам себя понимаю, – улыбнулся Коул.

Только почему ей тогда порой кажется, что она его совсем не понимает? Может, они так долго сторонились друг друга, что теперь даже не в силах установить хоть какую-то связь?

– Перед тем как сюда спуститься, я расхаживал по комнате, пытаясь решить одну проблему на работе. Но тебя тревожить я не хочу, иди лучше спать, я сам со всем разберусь.

Может, он перестал приходить к ней со своими проблемами, потому что она сама перестала его расспрашивать? Перестала поддерживать?

Ладно, как бы там ни было, она не в силах просто смотреть на это сосредоточенное лицо и напряженные плечи. Подавшись вперед, Эмили слегка пожала ему руку:

– Давай доедим пирог, а потом спасем мир, начав с «Технологий Уотсона».

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я надоедал тебе скучными подробностями?

– А почему бы и нет? Разумеется, если ты хочешь услышать мое мнение.

– Эм, конечно хочу, когда речь заходит о делах, ты всегда была отличной советчицей. Наверное, мне следовало бы нанять тебя на правах консультанта.

– Хорошо, что ты этого не сделал, – усмехнулась Эмили, – иначе бы твоя компания зачахла, так и не успев расцвести.

– Возможно, но маловероятно. – Ты готова работать на договорной основе?

– Все зависит от договора. Пироги он подразумевает?

– Конечно, – усмехнулся Коул, а потом посерьезнел. – Один из моих основных клиентов заказал мобильники нового поколения. Уже все готово к выпуску и продажам, но сам товар запаздывает. Мы целый год все проверяли и налаживали, но завод, который должен был поставлять экраны, пострадал при шторме, а те экраны, что нам удалось найти взамен, сильно хуже, да и в любом случае они придут не раньше чем через неделю.

– То есть вам осталось лишь добавить экраны?

– Да, – кивнул Коул, – разумеется, если эти экраны у нас вообще появятся.

– Так займись тогда тем, что у тебя получается лучше всего. Сделай эти экраны сам. Помнишь, когда ты только начинал работать над компанией, ты сам разработал прототипы нового экрана, но так и не стал использовать, потому что нашел вариант подешевле?

– Точно, они до сих пор должны валяться где-то на складе. – Коул резко выпрямился, и Эмили буквально увидела, как у него в мозгу заработали шестеренки. – Для первой партии они точно сгодятся, а потом и японский поставщик оправится и восстановит производство… – Коул звонко стукнул себя по лбу. – Просто не верится, что я сам до этого не додумался.

Эмили пожала плечами:

– Именно поэтому иногда полезно выслушать чужое мнение.

– Да, особенно когда находится умный советчик. – Откинувшись на спинку стула, Коул задумчиво пробежался по ней взглядом. – Ты просто не представляешь, как мне не хватало твоих советов. Но, наверное, я сам виноват, что перестал тебя слушать. Или среди ночи пробираться на кухню и тайком лакомиться пирогами.

А что было бы, сделай он Эмили частью своей рабочей жизни? Может, тогда все бы сложилось иначе?

– Ты так давно ни о чем со мной не советовался…

– Извини.

– И ты меня прости.

Похоже, они наконец-то оба поняли, сколько всего упустили. Не выдержав первым, Коул отвел взгляд:

– Держи. – Он подтолкнул к Эмили тарелку с остатками пирога. – Как мы и договаривались, я готов отдать тебе последний кусочек в уплату за дельный совет.

– Да ладно тебе, сам доедай, я не…

Вилкой подцепив остатки пирога, Коул поднес их к губам Эмили.

– Хватит отнекиваться, я же вижу, что ты его хочешь, – проворковал Коул таким низким обволакивающим голосом, что Эмили невольно вздрогнула, понимая, что чертовски хочет не только пирог, но и самого Коула.

Приоткрыв губы, она послушно откусила протянутый пирог, но тут их взгляды встретились, и кусочек яблочной выпечки с корицей стал чем-то гораздо большим, чем обычный пирог. Эмили почувствовала, как по всему ее телу прошлась горячая волна желания, и на какую-то долю секунды ей даже захотелось, чтобы Коул взял ее прямо здесь и сейчас, чтобы все снова стало как прежде, когда они еще только поженились и их не разделяли целые десять лет притворства и недомолвок.

– Как тебе?

– Восхитительно… – Эмили облизнула губы. – Жалко только, что больше ничего не осталось.

– Жалко. – Она все еще говорит о пироге?

На стене мерно тикали часы, а где-то в лесу ухала сова.

– Эмили, что мы вообще тут делаем?

– Едим пирог.

– А теперь, когда он закончился?

Неужели он спрашивает, что ждет их дальше? Но что можно на это ответить?

Как бы ни хотелось ей воспользоваться удачной возможностью и начать все сначала, Эмили сейчас как никогда остро ощущала новую жизнь, что росла внутри ее. Ребенок, которого Коул никогда не хотел и не захочет.

В этом-то и проблема.

У нее уже не осталось выбора, и совсем скоро рядом с ней всегда будет Горошинка.

– Не знаю, – вздохнула Эмили.

– Тогда давай временно все так и оставим, пока мы не успели пресытиться пирогами, – улыбнулся Коул. – Как говорится, удовольствия нужно растягивать.

– Растягивать удовольствия? А ты все еще хочешь добавки? – Черт, сейчас она как никогда сильно хотела его самого.

Ухватив ее за подбородок, Коул легонько погладил ее по губам:

– В этом ты точно можешь не сомневаться. Я всегда хотел и буду тебя хотеть.

Да, с этим у них никогда проблем не было, но все равно…

Глубоко вдохнув, Эмили на пару секунд задержала дыхание, а потом медленно выдохнула.

– Нельзя построить брак на одном сексуальном желании.

– Тогда давай работать надо всем остальным, что нужно для брака. – Не успела Эмили еще ничего возразить, как Коул жестом заставил ее замолчать. – Мы же уже здесь несколько дней, верно? Да, я знаю, что мы разошлись и вообще почти развелись, но давай все-таки постараемся получше понять друг друга, чтобы потом мы смогли при необходимости чуточку лучше поладить.

Разумно, но что-то подсказывало Эмили, что дело не только в этом. Коул ясно дал понять, что не хочет разводиться, но при этом детей заводить он все равно не желает.

И даже несмотря на это, Эмили чувствовала, как какая-то частичка ее души все еще мечтала возродить ту связь, что когда-то была между ними. Так почему бы не постараться хоть немного наладить отношения за те несколько дней, что они еще тут пробудут? Разве это кому-то повредит?

Или она просто ищет отговорки, чтобы последний раз насладиться близостью когда-то родного, а теперь уже почти чужого человека?

– Скажи, – начал Коул, облокотившись на стол, – ты пришла сюда лишь в поисках пирога?

– А зачем еще среди ночи пробираться на кухню?

– Не знаю, мало что может поспорить с пирогом. – Коул слегка подался вперед, и на какую-то секунду Эмили даже подумала или, точнее, понадеялась, что он ее поцелует. – Так в чем все-таки дело? Я же тебя знаю и знаю это выражение лица, скажи, что тебя тревожит?

На секунду Эмили всерьез задумалась, не рассказать ли Коулу про ребенка и о том, что боится, что не сможет стать ему хорошей матерью и вообще ни с чем не справится. Ведь когда-то Коул был ее лучшим другом, которому можно было поведать все свои тревоги и заботы… Как же все-таки жаль, что они отдалились друг от друга…

Да и потом, если она сейчас ему что-нибудь скажет, он обязательно разозлится, он же совсем недавно в очередной раз ясно дал понять, что дети ему не нужны…

– Ну, я пишу книгу, но сейчас мне что-то ничего не пишется, и я все никак не могла заснуть, пытаясь продумать следующие шаги моих героев.

– Пишешь книгу? – удивленно переспросил Коул.

– Ты же знаешь, в колледже я вечно что-то сочиняла, просто так получилось, что я временно отложила это занятие в сторону.

– Знаю, но почему?

– Что – почему?

– Почему потом ты перестала писать? Тебе же так нравилось придумывать истории.

– Ну, когда мы только поженились, мы оба работали до изнеможения, пока ты с нуля поднимал свое дело, а потом все мое время уходило на всякую ерунду, которой положено заниматься жене успешного бизнесмена. – Эмили задумчиво повертела в пальцах вилку. – Но это всего лишь отговорка, если бы я действительно захотела что-то написать, наверняка сумела бы найти время. Просто я не слишком-то этого и хотела.

– Почему?

Эмили слегка пожала плечами:

– Боялась. Если я допишу хоть одну книжку до конца, тогда мне придется отправить ее в издательства и…

– Ты боишься, что твой труд не оценят?

– Да, – выдохнула Эмили.

– Но сейчас ты все-таки начала. – Коул мягко накрыл ее ладонь своей рукой. – И это главное. Если никто не захочет издавать твою книгу, я сам куплю типографию и…

Эмили резко вскочила. Ну вот опять. Почему все и всегда сводится к одним лишь деньгам?

– Коул, мне не нужно, чтобы ты решал все мои проблемы деньгами. И я даже не просила тебя ничего решать, я просто хотела выговориться, чтобы ты меня послушал и посоветовал что-нибудь дельное. Если мою книжку не захотят издавать, может, она и не заслуживает внимания. В конце концов, не всем же суждено быть великими писателями. Тебе следовало поддержать меня и приободрить, а вместо этого ты в очередной раз все свел к деньгам.

– Неправда.

– Правда. Когда я переживала из-за маминого переезда во Флориду, ты купил ей дом рядом с нашим. Когда я училась играть в гольф и у меня ничего не получалось, ты нанял мне лучшего тренера, поставившего мне отличный замах. Когда я простудилась, ты нанял врача и поселил его в комнате для гостей, чтобы он круглые сутки обо мне заботился.

– С деньгами можно многое себе позволить, в этом нет ничего плохого.

– Есть. – Поставив тарелку в раковину, Эмили уперла руки в бока. – Именно поэтому мы больше не вместе. Ты все время говоришь, что хочешь наладить наши отношения и стать лучшим мужем, который всегда будет рядом со мной. И ничего, кроме тебя, мне не нужно. Но что я получаю раз за разом? Твою чековую книжку.

– Я просто хотел, чтобы мы жили как можно лучше.

– Кому лучше оттого, что ты от всего откупаешься, вместо того чтобы своими руками что-то сделать, приложив к этому еще и сердце?

Эмили устало покачала головой. Неужели она никогда не начнет учиться на собственных ошибках и раз за разом будет на что-то надеяться? И так понятно, что даже если они сейчас снова сойдутся и заведут ребенка, Коул станет покупать горы игрушек и билеты в Диснейленд, но сам никогда не станет следить за первыми шагами малыша и болеть за него на соревнованиях.

– Я хотела лишь тебя, ничего другого мне не нужно, – устало вздохнула Эмили и быстро ушла, чтобы Коул не заметил катившиеся по щекам слезы. Иначе даже он догадался бы, что ей до сих пор ничего, кроме него, не нужно.

Глава 8

Осторожнее там.

Обернувшись на знакомый голос, Коул увидел застывшего перед «Имбирным пряником» Джо Бишопа с улыбкой до ушей. Черт, как же приятно вновь увидеть старого друга! Воткнув топор в бревно, Коул бросился к одному из немногих людей, с которыми общался с самого детства.

Мужчины обменялись крепкими объятиями под радостный лай Гарпи, выбежавшей встречать нового гостя.

– Ты просто не представляешь, как я тебе рад. И дело даже не в рубке дров, хотя буду только за, если ты тоже решишь помахать топором.

– Я и не сомневался, что ты приготовил для меня отличное развлечение, – усмехнулся Джо.

– Вот и замечательно. Предлагаю для начала чего-нибудь выпить. – Проводив друга на кухню, Коул достал из холодильника две бутылки пива. – Помнится, раньше мы отлично проводили время.

– Если ты про свой мальчишник, я его помню малость смутновато. Но в этом-то вся и прелесть.

– Да, тогда мы неплохо повеселились, – усмехнулся Коул.

– Точно, как потом и на самой свадьбе. Неужели прошло уже целых десять лет? Ладно, как бы там ни было, я до сих пор люблю вспоминать те дни и особенно симпатичную барменшу. – Джо заговорщицки подмигнул. – Помнишь, как она тряслась всем телом, смешивая мартини? Я его специально раз пять заказал, только чтоб посмотреть на эти божественные колыхания.

В их компании Джо всегда был главным ловеласом, не способным надолго сойтись ни с одной женщиной. Еще в старшей школе он увлекся ландшафтным дизайном и основал собственную компанию, которую легко мог бы вывести на мировой уровень, но предпочитал не обременять себя излишними хлопотами, занимаясь лишь мелкими заказами, чтобы в любую секунду уйти в очередной загул с новенькой знакомой.

– За незабываемых женщин!

– Кстати, о женщинах… Как там Эмили? – спросил Джо, от души приложившись к бутылке.

Коулу сразу же расхотелось пить пиво, и он отставил бутылку, усевшись на ступеньку. Он и сам дорого бы дал, чтобы понять как там Эмили. Вчера ночью ему казалось, что они сделали огромный шаг вперед и снова сблизились, как тогда, когда они изо всех сил боролись за существование, пытаясь не только свести концы с концами, но и чего-то добиться. Но потом эта близость как-то незаметно исчезла.

Ему явно чего-то не хватало, но Коул никак не мог понять, чего именно.

Раньше ему казалось, что они оба мечтают об успехе, но, как оказалось, Эмили всегда презирала его цель. Но что с того, что он всегда стремился нанимать профессионалов? Неужели она не понимает, что сам он просто физически не в состоянии со всем справиться? Очевидно же, что он нанимал людей и тратил деньги, чтобы сделать их жизнь лучше и проще, так почему вместо этого она стала лишь сложнее и запутаннее?

Коул пожал плечами. Сам он так и не сумел найти ответа на этот вопрос.

– Она здесь. И я здесь. Но у меня такое чувство, словно мы живем в разных мирах.

Джо сел рядом с Коулом:

– Неужели у вас все настолько плохо?

– Порой мне кажется, что еще не все потеряно, но иногда… – Он снова пожал плечами. – Наверное, она права.

– В чем?

– В том, что я не могу ее отпустить, потому что тогда бы мне пришлось признать поражение.

– Да, в этом есть разумное зерно, – усмехнулся Джо. – Помнишь, как мы когда-то играли в баскетбол у тебя перед домом? Ради победы ты готов на все.

Снова ухватив бутылку, Коул задумчиво разглядывал трепещущие на ветру листья. Через пару недель они окончательно облетят под порывами осеннего ветра, и вся округа укроется снежным одеялом, повинуясь всесильной матери-природе, и погрузится в трехмесячный сон.

– Похоже, на этот раз такая целеустремленность будет стоить мне брака. Знаешь в чем проблема? Я не уверен, что смогу измениться, даже если очень сильно этого захочу, ведь именно благодаря такому отношению к жизни я и добился успеха. – Коул глотнул пива. – Наверное, всем будет лучше, если я просто оставлю ее в покое.

– А что говорит сама Эмили?

– Что я все пытаюсь решить деньгами, вместо того чтобы просто быть рядом.

– И это действительно так?

– Ну, в общем, да. Но так всем проще, и у меня остается время… – Оборвав себя на полуслове, Коул выругался. И как он только раньше этого не понимал?

– Время на что?

– На работу. Вместо того чтобы заниматься Эмили, я все свое время посвящаю компании.

Джо легонько постучал Коула по лбу:

– Умница, неужели до тебя наконец-то дошло?

– Но что плохого в желании добиться успеха? Разве это не американская мечта?

– Возможно, но что хорошего, чтобы закончить свою жизнь никому не нужным одиноким стариком?

Коул усмехнулся:

– Черт, безрадостную ты мне нарисовал картинку.

Неужели его действительно ждет полное забвение и одиночество, потому что он все свои силы и энергию отдал компании, совершенно забыв об окружающих людях?

– И что ты теперь собираешься делать? – осторожно спросил Джо.

– Работать. – Коул поднялся. – По-другому я просто не умею.

Снова взявшись за топор, Коул продолжил рубить дрова, старательно убеждая себя, что с каждым новым поленом делает очередной шаг вперед, хотя отлично понимал, что топчется на месте.

– Ты справишься, – прошептала Эмили, с ужасом разглядывая разложенные на столе продукты.

Кэрол поехала в город, чтобы по совету Эмили заняться прической и маникюром, а потом пообедать с Мартином Джонсоном, который регулярно появлялся в «Прянике», когда Коулу нужна была какая-либо помощь.

Отправляя взволнованную хозяйку гостиницы на свидание, Эмили пообещала, что обо всем позаботится и сама приготовит ужин, ведь ей все равно рано или поздно придется учиться готовить, так что лучше уж начать сейчас, если она не хочет кормить Горошинку одной копченой курицей и картошкой фри.

– Я же не могу каждый день кормить тебя заказанной едой, верно, малыш? Так что давай начинать.

Ухватившись за столешницу, Эмили перечитала рецепт. Вроде все просто. Особенно если знать, что делать.

Вздохнув, Эмили прислушалась к стуку топоров. Если Коул с Джо и дальше продолжат в том же духе, Кэрол этих дров на пол-зимы хватит.

Пару часов назад Джо даже забежал на кухню перекусить, а заодно рассказал о своей жизни. Порой так приятно встретить старого знакомого, жаль только, что стоит ей только взглянуть на Коула с Джо, как ей сразу же вспоминается свадьба.

Она до сих пор помнила, как тогда волновалась, на что-то надеялась и мечтала, что они станут жить долго и счастливо. Простенькая свадьба с ограниченным бюджетом, но как же тогда все было замечательно!

Решив, что не стоит лишний раз бередить старые раны, вспоминая, как счастливы они когда-то были, Эмили вздохнула и сосредоточилась на пироге с курицей.

Положив перед собой доску, лук, сельдерей и морковку, Эмили взялась за нож.

– На твоем месте я не стал бы этого делать.

Обернувшись, Эмили увидела замершего на пороге Коула. Сможет ли она когда-нибудь на него насмотреться? Темно-зеленая рубашка, темные джинсы, новые сапоги, слегка отросшие волосы…

– Чего?

– Начинать с лука. Лучше оставь его напоследок, тогда не придется плакать над морковкой. Или, – Коул зашел на кухню, – можешь подождать, пока я умоюсь и помогу тебе.

– Ты? Поможешь мне готовить? Ну конечно, и что же ты умеешь готовить?

– Ну подогревать заказанную еду я умею точно не хуже тебя, – усмехнулся Коул и, закатав рукава и вымыв руки, взял себе вторую доску и нож. – По-моему, два ужасных повара лучше, чем один.

– Или нас ждет катастрофа в двойном размере, – улыбнулась Эмили.

– Тогда потом можешь смело все валить на меня и заказывать пиццу.

Даже когда Коул работал на улице, Эмили непрестанно ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела, так что же будет, если теперь он начнет помогать ей на кухне? И зачем ему сидеть на кухне, когда еще столько всего нужно отремонтировать?

– Ладно, – Эмили открыла поваренную книгу, – мы готовим пирог с курицей.

Коул быстро просмотрел рецепт:

– Так, с овощами и курицей все понятно, но вот там, где говорится про посыпку и корочку… Посыпка – это вообще что?

– Не знаю, – улыбнулась Эмили.

Коул еще раз прочитал рецепт:

– Уверена, что не хочешь заказать пиццу?

– Коул Уотсон, неужели ты готов так просто сдаться?

– Я? Никогда.

– Вот и я сдаваться не собираюсь. – Эмили снова развернула книжку к себе. – К тому же мне все равно нужно научиться готовить.

– Зачем?

– Затем, что должна же я когда-то этому научиться, – ответила Эмили, не став уточнять, что всю жизнь мечтала печь печенье вместе с Горошинкой. Они будут вместе отмерять муку и сахар, взбивать яйца и старательно вымешивать тесто, наслаждаясь общением и строя маленькую семью из двух человек… Красивая мечта, только почему ей вдруг стало так грустно?

На улице Джо мерно рубил дрова, и Эмили махнула в сторону двери:

– Если хочешь, присоединяйся к Джо, я и сама справлюсь.

Я в этом не сомневаюсь, а даже если и не справишься, всегда можно заказать пиццу.

Эмили улыбнулась, пытаясь понять, чего же ей сейчас больше хочется – чтобы он ушел или остался?

– Лучше я останусь и помогу тебе. Раз уж я теперь живу один, мне тоже придется научиться готовить.

Эмили благоразумно не стала упоминать, что он вполне в состоянии нанять себе целую армию поваров.

– К тому же, – продолжил Коул, слегка подавшись вперед, – разве ты не говорила, что хочешь, чтобы я сам тебе помогал, вместо того чтобы вечно кого-то нанимать? Вот и позволь мне помочь тебе.

Она пристально на него посмотрела. В конце концов, разве кому-то повредит, если она примет его помощь? К тому же вдвоем им наверняка будет проще разобраться со всеми этими корочками и посыпками, да и как можно отказать, когда Коул предлагает именно то, о чем она столько мечтала?

– Ладно, занимайся луком. – Эмили перекатила луковицы к нему поближе.

– Хочешь посмотреть, как я плачу?

– Не то чтобы хочу, но и отказываться не стану.

Пока Коул чистил лук, Эмили начала нарезать сельдерей тонкими ломтиками.

Разрезав луковицу на две словно по линейке выверенные половинки, он остановился и удивленно на нее посмотрел:

– Что?

– К чему так аккуратничать? У тебя же в руках не микросхема, режь как попало, а то мы так и к вечеру не управимся.

– Порядок должен быть во всем.

– Порядок? Тебе следовало бы работать бухгалтером. Но порой даже ты спокойно относишься к беспорядку. Помнишь шкаф в нашей первой квартирке?

– У меня язык не поворачивается называть эту обувную коробку-переростка шкафом. Там просто физически невозможно было поддерживать порядок. – На секунду перестав шинковать лук, Коул посмотрел на Эмили и едва заметно улыбнулся, как улыбаются только тому, с кем вместе делил все радости и невзгоды, о которых потом приятно вспоминать холодным вечером у теплого камина.

Жаль, что, когда они разведутся, им наряду с мебелью, посудой и книжками придется делить и воспоминания, а рано или поздно в ее жизни появится другой мужчина, но у них уже не будет общего прошлого, когда можно будет вот так между делом вспоминать старые шкафы и неудавшуюся стряпню…

Ну а пока они еще окончательно не разошлись, можно напоследок порадовать себя общими воспоминаниями.

– А помнишь, как ты однажды не смог найти красный галстук в белую полоску?

– Тот, что ты подарила мне на наше первое Рождество, – кивнул Коул. – Он всегда приносил мне удачу, и я хотел надеть его в день запуска новой линейки телефонов.

Теперь они смотрели друг другу прямо в глаза.

– Ты злился, а я перерыла весь шкаф, а под конец стала просто вываливать одежду на пол, и когда ты меня увидел…

– Разозлился еще сильнее, но когда заметил в твоей руке нужный галстук…

– Обрадовался, а я сказала, что, если бы ты хоть иногда для разнообразия не пытался везде установить полный порядок, не был бы таким напряженным.

Они оба весело рассмеялись.

– Ты забыла самое интересное, – слегка понизив голос, заметил Коул, – как потом мы несколько часов занимались любовью прямо на этой куче одежды.

– Посреди беспорядка.

Тогда они наслаждались друг другом в порыве дикой страсти, забыв обо всем на свете, жаль только, что подобные мгновения случались у них слишком редко.

Коул осторожно провел пальцем по прядке ее волос:

– Эмили, почему у нас было так мало подобных мгновений?

Ей безумно захотелось поцеловать знакомую руку, но она все же сдержалась:

– Не знаю, Коул.

Несколько секунд он пристально смотрел ей прямо в глаза, а потом насмешливо улыбнулся и, опустив руку, снова начал шинковать лук, только на этот раз белые разномастные кусочки полетели во все стороны.

– Вот, пожалуйста, кривее резать я просто не в состоянии.

Эмили усмехнулась:

– Думаю, так пирог будет только вкуснее.

– Да неужели? Ладно, как скажешь, только что-то мне подсказывает, что, когда твои волосы побелеют от муки, ты заговоришь совсем иначе, – улыбнулся Коул, искоса взглянув на двухкилограммовый пакет пшеничной муки.

– Ты не посмеешь.

– Уверена? Я же так и не расплатился за разбросанные тобой вещи… – Коул зачерпнул пригоршню муки. – Ты раскаиваешься в своем поведении?

Эмили уже буквально чувствовала, как между ними искрится воздух.

– Ни капельки.

Коул занес руку у нее над головой:

– Миссис Уотсон, вы уверены в своем решении?

Как же давно к ней никто так не обращался! Эмили до сих помнила, как когда они только поженились, она несколько сот раз написала «миссис Коул Уотсон», прежде чем смогла поверить, что на самом деле вышла замуж за мужчину своей мечты. Но совсем скоро все это останется в прошлом и она вернет себе прежнее имя.

– Извини, – мягко выдохнула она.

Опустив руку, Коул снова посмотрел ей в глаза:

– Одежда никогда меня особо не интересовала, все в порядке.

– Я знаю. – А еще Эмили знала, что, как бы ей ни хотелось навсегда остаться в этом мгновении, оно все равно упорхнет, как неуловимый мотылек. Коула ждет работа, а она в любом случае станет матерью-одиночкой. Так лучше прямо сейчас со всем и покончить, чем лишний раз мучить друг друга. Эмили снова взялась за сельдерей. – Давай покончим с пирогом до прихода Кэрол.

Даже если Коул и уловил в ней какую-то перемену, то ничего не стал говорить, послушно взявшись за овощи и курицу.

– Да ты просто волшебник, – улыбнулась Эмили, глядя, как он смешивает муку с маслом и яйцами. – А какое чудо ты приготовил на десерт?

– Скоро увидите, миссис Уотсон.

Покачав головой, Эмили опустила глаза, чтобы Коул не заметил закипевшие в них слезы.

– Пожалуйста, не называй меня так.

– Эмили! – Коул ухватил ее за подбородок, заставляя снова на себя посмотреть. – Мы справились с галстуками и почти осилили пирог, так почему ты не веришь, что мы сумеем разобраться и с нашим браком?

Глава 9

Когда все уселись за стол, Эмили принялась раскладывать по тарелкам щедрые порции куриного пирога с гарниром из овощного салата и ломтями свежеиспеченного хлеба, купленного Кэрол в пекарне по дороге из города.

Сидя рядом с Джо напротив Эмили и Кэрол в теплой уютной обстановке за столом с ароматной едой, Коул внезапно подумал, что именно таким и должен быть настоящий дом.

Неужели им с Эмили не хватало именно этого? Может, они так стремились попасть из пункта А в пункт Б, что, выстроив стены, забыли наполнить их атмосферой настоящего дома?

Или он один во всем виноват? Эмили же не раз просила его почаще бывать дома, и он раз за разом обещал исправиться, регулярно забывая о своих обещаниях и сутками напролет пропадая в офисе… В их новеньком доме был стол резного дерева и на кухне, и в гостиной, и на веранде, так почему они почти никогда не ели вместе? Когда он возвращался с работы, чаще всего Эмили уже спала, а потом уходил в офис еще до того, как она просыпалась…

– Ты отлично потрудилась, Эмили, – улыбнулась Кэрол, кивая на пирог. – Может, пойдешь работать ко мне поваром?

Эмили рассмеялась, и Коул в очередной раз ею залюбовался, как всегда замечая, что от ее смеха в комнате сразу посветлело.

– Тебе следует нанимать не меня, а Коула. Я всего лишь зачитывала рецепт, а готовил именно он.

– Не прибедняйся, ты не просто зачитывала инструкции, ты еще научила меня правильно резать лук.

Чувствуя, что краснеет, Эмили опустила голову и уставилась в стол:

– Я всего лишь сказала, что не обязательно до миллиметра вымерять длину кусочков.

Джо перевел взгляд с Коула на Эмили и обратно.

– Ты смогла заставить этого парня слегка расслабиться? Что ты с ним сделала? Подмешала в чай наркотики?

– Эй, вообще-то я все слышу.

– А тебя что-то удивляет? Может, еще скажешь, что не помешан на порядке? Ты единственный знакомый мне человек, что даже собственный мальчишник расписал по минутам, а потом четко следовал этому расписанию.

– Мне проще живется, когда я четко представляю, что и когда стану делать дальше.

Подавшись вперед, Джо заговорщицки улыбнулся и, потянувшись к Эмили, громко прошептал:

– Если хочешь по-настоящему его взбесить, просто сотри все записи в его ежедневнике.

– Постараюсь, но это будет непросто, он же никогда не выпускает смартфон из рук, – таким же громким шепотом ответила Эмили.

– Да держи, мне не жалко. – Положив телефон на стол, Коул легонько подтолкнул его к Эмили.

– Конечно, не жалко, – усмехнулся Джо, – уже почти шесть.

Коул задумчиво разглядывал собственный телефон, благодаря которому его компания поднялась на самый верх, а брак ушел куда-то вниз и грозил вот-вот разбиться о скалистое дно. Да и что в этом удивительного? Постоянная доступность благотворна для дел, но смертельна для большинства отношений.

Мельком взглянув на телефон, Эмили подтолкнула его обратно к Коулу:

– Забери себе, мне он не нужен, но я рада, что ты наконец-то вырвался из офиса хотя бы на пару дней.

– Ты рада, что я сейчас здесь? – спросил Коул, снова посмотрев ей прямо в глаза.

– Конечно. – Она горько улыбнулась. – Ты столько трудишься, что я всегда боялась, что рано или поздно заработаешь сердечный приступ. Даже тебе иногда нужно отдыхать.

А Коул так надеялся, что она скажет, что рада, что он наконец-то рядом с ней и пытается воскресить их брак…

– К тому же, пока ты отдыхаешь, ты можешь вновь расставить приоритеты и вспомнить о том, что действительно важно.

Коул изо всех сил пытался что-то понять по ее лицу, но Эмили уткнулась носом в тарелку, и он так и не сумел разгадать ее выражения.

– «Пряник» тем и славится, что всегда помогал людям разобраться в себе и понять, что для них действительно важно, – пояснила Кэрол. – И, думаю, если я все-таки сумею удержать его на плаву, то обязательно стану приглашать сюда офисных работников, мечтающих хоть немного отдохнуть от привычной рутины в четырех стенах.

– Можно совместить два в одном, – усмехнулся Джо. – Собирай здесь офисный планктон, выдавай им молотки, гвозди и краски с кисточками, и пускай они поэтапно выполняют весь список работ, составленный Коулом. Нет, это даже не два, а три в одном. Пусть люди радуются, работая руками и ремонтируя «Пряник», а Коул займется своим любимым делом. Будет всем руководить, с наслаждением вычеркивая выполненные пунктики.

Коул от души рассмеялся. Как же хорошо, что Джо все-таки приехал.

– Только ты способен пристроить к работе приехавших в отпуск людей.

Эмили положила себе еще салата:

– И это говорит человек, несколько лет вообще не отдыхавший.

– Ты права. Наверное, тебе давно следовало насильно увезти меня в какое-нибудь Богом забытое место, где даже Интернета нет.

– Да, наверное, именно так мне и следовало поступить, – согласилась Эмили.

– Еще не поздно.

На секунду ей показалось, что они снова одни.

– Но сперва тебе придется отобрать у меня телефон.

– Боюсь, если он окажется в моих руках, я не удержусь и уроню на него кувалду, – очаровательно улыбнулась Эмили. – А то твоя игрушка требует больше внимания, чем трехлетний ребенок.

Как назло, телефон сразу же зазвонил. Что ж, похоже, Дуг столкнулся с очередной проблемой, которую не в силах решить сам.

Недрогнувшей рукой Коул выключил мобильник, наконец-то понимая, как права была Эмили, когда ругалась, что он готов в любую секунду все бросить и полностью погрузиться в работу. Но это в прошлом, и этот ужин он точно не станет прерывать, ведь сейчас все так хорошо, почти как в те дни, что они безумно друг друга любили и вместе проводили каждую свободную секунду.

– Неплохо для начала, – улыбнулась Эмили. – Спасибо тебе.

Даже без звонков ужин закончился слишком быстро, и, встав из-за стола, Кэрол стала собирать тарелки, знаком запретив им помогать.

– Вы двое идите погуляйте, мы с Джо обо всем позаботимся.

– Ты уверена? – спросила Эмили. – Ты и так столько всего на себе тащишь.

– Это моя работа, а вы приехали сюда отдыхать, вот и отдыхайте. Это приказ.

– Не волнуйтесь, Кэрол в надежных руках, – усмехнулся Джо, демонстрируя накачанный бицепс.

– Тогда нам не о чем беспокоиться. – Повернувшись к Эмили, Коул улыбнулся, радуясь, что Кэрол не оставила ей выбора. – Может, действительно пойдем пройдемся? Сегодня довольно тепло.

– Хорошо, только пальто накину.

А пару минут спустя они уже дышали чистым и прохладным воздухом осеннего вечера.

– Сегодня так красиво, – заметил Коул. – А затихшее озеро похоже на огромное зеркало.

– Да, мне тоже нравится, картинка так и просится на открытку, – улыбнулась Эмили, выдохнув облачко пара.

Пока они шли, Коул всерьез задумался о ее словах. Может, ему действительно пора перестать все контролировать, почаще дурачиться и нормально отдыхать? Коул никогда не умел по-настоящему развлекаться, но, похоже, те редкие минуты, когда он все же расслаблялся и отпускал вожжи, и были самыми счастливыми в его жизни.

Так, может, именно это сейчас ему и нужно, чтобы вновь найти свое счастье и наладить отношения с Эмили? Просто расслабиться и жить, получая удовольствие от каждой прожитой минуты?

Заметив на берегу лодку и пару весел, Коул предложил:

– Не хочешь прокатиться?

– Так поздно? Да еще посреди ноября?

Подавшись вперед, Коул втянул до боли знакомый аромат духов.

– Живи на грани, – прошептал он, – живи со мной.

Эмили обернулась, и ее губы оказались всего в паре сантиметров от его губ, и Коул вдруг почувствовал, что сейчас хочет ее больше всего на свете.

– На грани? Но это же опасно. Уже поздно, вода холодная и… ну ты же понимаешь, чем все это может закончиться, помнишь историю Кэрол?

Коул ласково отбросил волосы с лица Эмили, наслаждаясь мимолетным прикосновением.

– Не волнуйся, даже если что-то и случится, я о тебе позабочусь. – Рука Коула скользнула по ее виску. – Всегда буду заботиться.

Но Эмили лишь покачала головой, и он заметил, как у нее на глазах заблестели слезы.

– Коул…

– Доверься мне, Эм, всего на одну ночь.

Закусив губу, Эмили несколько секунд нерешительно его разглядывала.

– Будет весело, я обещаю.

– Ладно, – улыбнулась Эмили, – только не вздумай раскачивать лодку.

Взявшись за руки, они пошли к лодке, и Коул вдруг почувствовал, что в это мгновение все наконец-то стало правильно. Когда же они перестали держаться за руки? И почему? Что ж, если они снова сойдутся, то теперь всегда будут держаться за руки.

– Как скажешь, в конце концов, именно на этом я и специализируюсь. Никогда не раскачиваю лодку.

– Ошибаешься, из нас двоих стараюсь не раскачивать лодку именно я, – возразила Эмили, помогая ему столкнуть лодку в воду. – Ты же всегда готов к решительным действиям.

– В работе – да, но в личной жизни… – Взяв весло, Коул подождал, пока Эмили залезет в лодку, и протянул ей второе. – Боюсь, что в личной жизни я не так решителен.

Оттолкнув лодку, Коул запрыгнул в нее и, устроившись на скамейке, взялся за оба весла, а Эмили с улыбкой смотрела, как он гребет.

– Что?

– Ну, сейчас ты выглядишь невероятно сильным и сексуальным.

– Тогда мне следует почаще браться за весла.

Ничего не ответив, Эмили лишь улыбнулась:

– Я еще ни разу не каталась на лодке после захода солнца. Здесь так тихо и красиво.

Идеальное место, чтобы сделать предложение любимой женщине. Когда же сам Коул решил сделать Эмили предложение, он, как обычно, продумал все до мелочей, едва ли не до минуты рассчитав весь вечер. Ужин в ресторане, поездка на карете по центру Нью-Йорка, предложение перед Центральным парком… И это при том, что они уже сотню раз обсуждали свою дальнейшую жизнь и Коул точно знал, что она согласится.

Так, может, уже пора начать действовать спонтанно, ничего не продумывая заранее? Тихий плеск волн и уединение подходят для этого как нельзя лучше. Должен же он наконец-то ясно дать ей понять, что остался здесь вовсе не для того, чтобы чинить прогнившие ступеньки и рубить дрова. Он здесь для того, чтобы дать им второй шанс и попробовать еще раз начать все с начала.

Последний раз махнув веслами, Коул сложил их посреди лодки, опустился на одно колено и взял жену за руку.

– Что ты делаешь? – удивленно выдохнула она.

– Живу на грани. Эмили, я не хочу разводиться и хочу, чтобы мы снова жили вместе, мы заслуживаем счастья. Согласна ли ты дать нашему браку еще один шанс?

Уставившись на него огромными глазами, Эмили слегка откинулась назад.

Черт. Вот именно поэтому Коул и предпочитал всегда все продумывать заранее.

– Сперва нам нужно многое обсудить.

– Зачем что-то обсуждать? Я люблю тебя. – Коул все еще держал ее за руку, но сама Эмили за него не держалась. И не сказала, что тоже его любит. Неужели она больше совсем ничего к нему не чувствует, а он сам себе напридумывал непонятно что?

– Дело не только в любви, Коул. Наши дороги давно разошлись.

Так, по крайней мере, она не говорит, что больше его не любит.

Хороший знак.

– А теперь снова сошлись посреди этого озера на крошечной лодке.

Высвободив руки, Эмили спрятала их в карманы, и Коул буквально почувствовал, как между ними пробежал холодок.

– Я хочу настоящую семью, всегда хотела, но почему-то мы раз за разом откладываем детей на потом. Ты уже давно поставил компанию на ноги и добился успеха, я пишу книгу… Чего тебе еще нужно? Когда ты будешь готов завести ребенка?

От одного упоминания о детях Коулу стало не по себе. Когда они только поженились, Коул говорил, что хочет детей и, наверное, какое-то время действительно хотел, но с годами успел насмотреться на друзей, которые сперва заводили детей, а потом без конца ссорились со своими супругами, травмируя психику и портя детство ни в чем не повинных малышей, и чем дольше Коул за этим наблюдал, тем меньше ему хотелось заводить своих собственных. Но если сейчас сказать все это Эмили, она точно потребует развода, ведь как раз она-то всегда мечтала о детях и готова была рискнуть.

– Эм, мы всегда хотели объехать весь мир и сполна насладиться друг другом, прежде чем обзаводиться потомством.

– Поехали к берегу, – вздохнула Эмили, – это бессмысленный разговор.

– Сперва я хочу кое-что у тебя спросить. – Коул подался вперед, и от его движения лодка слегка качнулась. – Почему ты так уверена, что стоит появиться детям, как наша жизнь улучшится?

– А почему бы и нет? – Эмили покачала головой. – Знаешь, Коул, порой я совсем тебя не понимаю.

– Просто я хочу сперва убедиться, что у нас есть все необходимое. – Коул не стал говорить, что больше всего на свете боится стать отцом. Он отлично знал свои слабые и сильные стороны, так что прекрасно понимал, что отцовство – это не для него.

– Ну конечно, твои знаменитые списки и расписания, – вздохнула Эмили. – Ты просто не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы хоть раз в жизни ты просто расслабился и перестал все просчитывать наперед.

Коул ясно видел, что они с Эмили достигли точки, после которой нет возврата, и при этом чувствовал, что вот-вот ее потеряет. А значит, если он еще хочет хоть что-то исправить, пора переходить от слов к делу.

– Ради тебя я готов на все. – Вытащив из кармана телефон, Коул ухватил его двумя пальцами и вывесил руку за борт. – Если хочешь, я, не раздумывая ни секунды, утоплю его в озере и всю следующую неделю, месяц или год посвящу только тебе.

– Ты серьезно? Просто возьмешь и забудешь о компании?

– Если это единственный способ наладить наши отношения, то да.

Но не успел Коул еще договорить, как телефон снова начал звонить, словно желая проверить его решимость. Снова Дуг. Уже пятый раз за день. Значит, ему действительно нужно обсудить что-то важное.

Лишь огромным усилием воли Коул сдержался и не ответил на звонок, впервые в жизни задумавшись, кто и в ком больше нуждается. Компания в нем или он в компании? Неужели за десять лет неустанной работы он так привык все контролировать и лично решать малейшие проблемы, что уже просто не может без этого жить?

Покрепче сжав телефон, Коул вдруг понял, что уже все решил.

Так же как и Эмили.

– Можешь ответить, – улыбнулась она.

– А как же мы?

– Мы? – Эмили сама взялась за весла, направляя лодку к берегу. – Не знаю, но точно знаю, что больше кружить на месте я не стану.

Глава 10

Затащив лодку на берег, Коул побежал за уходящей Эмили:

– Ты куда?

– В «Пряник». – Туда, где она чувствует себя в безопасности и где никто не обнадеживает ее понапрасну, обещая выкинуть телефон только затем, чтобы через минуту вновь отвечать на звонки своих бесконечных менеджеров, помощников и директоров. Когда же она, наконец, начнет учиться на своих ошибках?

– По-моему, мы так и не договорили.

– Я уже устала от этих бесконечных разговоров, все равно они ничего не дают. У нас остался лишь один выход. Развод.

– Эмили, мы пока не развелись, и у нас еще есть…

– Хватит. Сколько раз я уже тебе говорила про последнюю возможность все исправить? Разве я не пыталась все наладить и изменить нашу жизнь? Только чем при этом занимался ты сам? – Говоря все это, Эмили в душе проклинала собственную слабость и старалась не думать о саднящей в груди боли и закипавших на глазах слезах. Неужели ее чувства к Коулу никогда не угаснут и она будет носить в себе эту боль до конца жизни? Больше всего на свете ей сейчас хотелось наорать на Коула, закричать, чтобы он наконец-то оставил ее в покое и перестал мучить, день за днем методично растаптывая ее сердце. Господи, ну сколько раз все это еще должно повториться, прежде чем она наконец-то смирится с неизбежным и найдет в себе силы навсегда уйти? Она же и так прекрасно понимала, что будет, если дать Коулу еще один шанс. Несколько коротких дней и часов, полных внимания, цветов и изысканных блюд в самых дорогих ресторанах, за которыми последует бесконечная вереница одиноких унылых дней и грустных ночей в пустой кровати. – Ты уже сотни раз обещал измениться, только для того, чтобы через пару дней вновь с головой погрузиться в работу, так почему сейчас что-то должно измениться? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понимать, что и на этот раз все останется по-прежнему. Прожив с тобой целых десять лет, я безошибочно научилась угадывать твои действия, жаль только, что даже когда я точно знаю, что ты вновь собираешься меня ранить, я ничего не могу с собой поделать и раз за разом возвращаюсь к тебе.

– Пойми, компания…

– Всегда была для тебя основным приоритетом, а я плелась за ней где-то в хвосте. – Эмили изо всех сил старалась сдержать слезы, не желая в очередной раз бередить старые раны.

Я не думал, что все так обернется.

– Но тем не менее это так. Ты хоть представляешь, сколько раз когда я на что-то надеялась, а ты разбивал мне сердце? – Прижав руку к груди, Эмили глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе силы раз и навсегда оборвать ставшую слишком мучительной связь. – Я так больше не могу. Еще один раз я просто не выдержу.

Эмили наконец-то решилась. Из-за ребенка или из-за того, что снова оказалась в «Прянике», где когда-то впервые начала верить в счастливые концовки, а возможно, и из-за того, что Коул не просто приехал, но и остался и даже какую-то секунду готов был утопить в озере телефон.

– Лишь безумный может раз за разом повторять один и тот же эксперимент, надеясь получить какой-то новый результат. С меня хватит. – Наконец-то произнеся это вслух, Эмили почувствовала странную смесь отчаяния и облегчения. Вот и все.

Она еще ни разу так не говорила, но после того как Коул ответил в лодке на звонок, Эмили окончательно все поняла. Коул никогда не изменится, а сама она всегда будет для него на втором месте.

– С меня хватит, – чуть тише повторила Эмили.

– А что, если я не собираюсь сдаваться и буду и дальше за нас бороться?

Покачав головой, Эмили постаралась усмирить вспыхнувшую в сердце надежду.

– Почему же ты не мог сказать это шесть лет назад? Да хотя бы шесть месяцев назад? А теперь, когда от развода нас отделяет только пара незаполненных бумажек, вдруг просыпаешься и хочешь, чтобы я тебе поверила?

– Эмили, я тоже пытался найти с тобой связь и наладить наши отношения. Дело не только в том, что компания отнимала у меня слишком много времени, но и ты сама… – Коул покачал головой. – Ты сама перестала проводить со мной время.

Открыв рот, чтобы возразить, Эмили вдруг поняла, что Коул прав и она сама не раз отменяла совместные ужины, не приходила к нему обедать и избегала ночных разговоров. Раньше Коул не только заботился о компании, но и пытался сохранить с ней связь, когда она начала отдаляться.

– Я слишком боялась.

– Что тебя отвергнут. Поверь, не ты одна этого боишься.

В его словах Эмили отчетливо уловила эхо той боли, тоски и отчаяния, что переполняли ее саму. Что ж, похоже, ничего не понимая, они годами без конца мучили друг друга, с каждым днем нанося все новые и новые невидимые раны. А значит, тем более нужно раз и навсегда разойтись.

– Коул, я серьезно, я больше так не могу. Я… – С огромным трудом Эмили все же удержалась и не сказала, что беременна и отныне все свои силы и энергию направит на ребенка. – Я слишком устала.

Может, если повторять это достаточно часто, ей удастся убедить не только Коула, но и себя саму?

Несколько секунд он пристально на нее смотрел, а потом, едва слышно вздохнув, кивнул:

– Тогда я лишь понапрасну теряю тут время.

Понапрасну теряет время? Как же больно это слышать… Но чего еще от него ждать? Неужели она думала, что хоть на этот раз он станет драться до конца, спасая их брак? Похоже, даже если и не думала, то где-то в глубине души безумно на это надеялась. Но спустя всего пару дней он уже сдается…

– Наверное. – Одному Богу известно, чего ей стоило это короткое слово, обжегшее горло и едва не спалившее сердце. Но уж лучше так, чем очередные несбыточные мечты и пустые надежды. Горошинке нужен настоящий отец, а не генеральный директор, который лишь изредка ночует дома, круглые сутки думая о своей драгоценной компании.

На следующий день Эмили несколько часов просидела над книжкой, но так толком ничего и не написала. Раньше слова текли сами собой, складываясь в стройные предложения и четкие фразы, но сейчас все ее мысли занимал один лишь Коул, и работа не шла.

Но с нее хватит. Нельзя об этом забывать. Хватит, хватит, хватит…

Но тогда на озере он действительно сумел ее удивить… Катание на лодке, внезапное предложение… Тогда ей безумно хотелось согласиться и верить, что тот спокойный умиротворенный человек, способный беззаботно дремать на солнышке, и есть настоящий Коул, с которым она будет каждый день просыпаться в одной кровати…

Но Эмили слишком хорошо понимала, что это лишь иллюзия, да и от жизни они хотят совершенно разного. Чем раньше они со всем покончат, тем лучше. Так они оба избавят себя от ненужных мучений.

Пусть сейчас ей безумно больно, но сердце поболит и успокоится, а завтра начнется новая жизнь. Жизнь, в которой будет лишь она сама и Горошинка.

Устав по капле выдавливать из себя текст, Эмили накинула теплую рубашку и вышла на улицу, чтобы еще раз полюбоваться увядающими красками осени, и вдруг с необычайной остротой ощутила, что ей пора думать, как жить дальше. Пусть даже окрестности «Пряника» были ей дороже и роднее того квартала, где стоял их с Коулом дом, Эмили отлично понимала, что не сможет жить здесь вечно. Может, ей стоит снять где-нибудь неподалеку крохотный домик, чтобы вместе с Горошинкой наслаждаться простой и чистой жизнью?

Но Коулу ребенок не нужен… Жаль, что малыш так никогда и не узнает своего настоящего отца. После того как они от души повеселились на кухне, Эмили даже снова начала на что-то надеяться, лишь для того, чтобы в очередной раз убедиться, что разделявшая их пропасть широка как никогда. Компания всегда будет для Коула на первом месте, а семья будет плестись где-то в хвосте на далеком-далеком втором месте. В лучшем случае.

Но тем хуже для него. Она сама вырастит их ребенка. И больше ей ничего не нужно.

Вместо машины Коула на подъездной дорожке стоял фургон Мартина Джонсона. Эмили невольно улыбнулась, вспомнив, как помогала сегодня Кэрол укладывать сложную прическу. Хозяйка «Пряника» – отличная женщина, и в ее жизни должен быть мужчина, способный по достоинству ее оценить. Пусть у них все будет хорошо.

На улице Джо счищал старый лак со сломанной оконной рамы.

– Привет, – поздоровался он. – Коул поехал в город кое-что купить и уже скоро вернется.

– Хорошо, но он мне сейчас и не нужен. Я просто решила немного погулять.

Оставив раму, Джо подошел к Эмили:

– Черт, ну что вы такое творите? Коулу плохо, тебе плохо… Неужели между вами ничего уже не исправить?

– Мне действительно хотелось бы, чтобы все сложилось иначе, – выдохнула Эмили. – Я все еще люблю его и, наверное, буду любить до конца своих дней. Но от жизни мы хотим разного.

– По-моему, вчера за ужином вы неплохо ладили, – улыбнулся Джо.

– Да, вчера мне тоже так показалось и, наверное, порой нам действительно вместе хорошо, но в самом главном наши желания и мечты не совпадают, так что я вчера сказала, что с меня хватит. – Заправив выбившуюся прядку за ухо, Эмили задумалась. Почему ей так грустно в этот прекрасный день? В конце концов, совсем скоро ее ждет настоящее счастье, так к чему переживать из-за проблем, которые отныне навеки останутся в прошлом? – Я слишком устала ждать, когда он будет наконец-то готов завести настоящую семью, которая станет для него важнее всего на свете.

– Тогда понятно. Наверняка Коул говорит, что не хочет заводить детей, да?

– Он все время повторяет, что нам чего-то еще не хватает, вроде того, что мы недостаточно попутешествовали или слишком мало были вместе. Но это всего лишь отговорки.

– Верно. И на твоем месте я бы задумался, почему такой умный человек, как Коул, станет прибегать к таким отговоркам.

– Не знаю.

Джо кивнул, задумчиво посмотрев вдаль, словно решая, что ей можно рассказать.

Наконец он снова посмотрел на Эмили:

– Ты когда-нибудь видела его родителей?

– Один раз, но очень давно. Тогда мы еще только встречались. Потом его отец умер, а мать переехала в Аризону… Ужас, просто не верится, что мы так давно не навещали его маму. – У нее и самой с родственниками было не очень, но она, по крайней мере, встречалась с ними по праздниками и перезванивалась раз в неделю, но сам Коул с матерью почти не разговаривал, да и в Аризону не спешил наведываться. Но что в этом удивительного, когда все его мысли занимала одна лишь работа? Да и сама она о чем раньше думала? Разве по одному этому сложно было догадаться, как Коул станет относиться к собственному ребенку?

– Я знаком с Коулом очень давно. А еще я знаком с его родителями. Поверь мне, у него было не слишком веселое детство.

– Он никогда о нем не говорил. – На некоторые темы Коул отказывался разговаривать, плавно переводя разговор в другое русло. В том числе и о детстве. Эмили уже давно догадалась, что оно было не слишком счастливым, и никогда по-настоящему не пыталась его разговорить. Неужели она боялась, что, если он все-таки откроется, они станут еще ближе?

– Почему?

– Его отец был настоящим тираном, и как Коул ни пытался, никогда не мог добиться его одобрения. Наверное, именно поэтому он до сих пор пытается стать лучше, даже несмотря на то, что он и так лучший в своем деле. А его мать искала утешения в бутылке, закрывая на все глаза. – Джо покачал головой. – Фактически Коул вырастил себя сам, да еще и младшего брата воспитал, и он сотни раз говорил мне, что не хочет заводить детей, чтобы их не постигла та же судьба.

– Но он же совсем не похож на своих родителей, почему же тогда он боится повторить их ошибки?

Джо пожал плечами:

– Об этом у него нужно спрашивать.

– Наверное. – Эмили пошла по дорожке, не став говорить, что они уже готовы подписать бумаги на развод, так что разговоры о прошлом сейчас совсем не уместны. Хватит – значит, хватит. Она нашла в себе силы и решилась, так что не стоит начинать все сначала.

– Эмили?

Она обернулась.

– Коул не умеет не только выражать свои чувства, но даже говорить о них, но, поверь, он любит тебя больше всего на свете.

«Он любит тебя больше всего на свете». Как же ей хотелось бы в это поверить…

Но вчера он ответил на звонок, так что она для него в лучшем случае на втором месте.

Еще раз улыбнувшись, Джо вернулся к работе.

А Эмили кивнула и пошла к озеру, где и уселась на берегу, задумчиво разглядывая мелкую рябь на воде. Вытащив из кармана заветный камушек, она в сотый раз мысленно вернулась к тому дню, когда они нашли эти осколки и поклялись всегда следовать за своими мечтами.

Самой ей пришлось через многое пройти, но теперь она наконец-то встала на верный путь и идет к своей мечте. Интересно, как там Андреа и Кейси? Удалось ли им воплотить свои мечты, или они, как и она сама до недавнего времени, тонут в повседневности, не в силах реализоваться на выбранном поприще?

Как же ей сейчас не хватало пряничных подруг детства… Может, если поговорить с ними по душам, ей наконец-то удастся избавиться от мыслей о Коуле? Да и слова Джо… Зачем он сейчас ей все это наговорил?

Кому бы из них позвонить? Ладно, пусть будет Андреа. Вытащив мобильник, Эмили набрала номер, радуясь, что наконец-то услышит голос одной из своих пряничных подружек.

– Угадай, где я сейчас?

Прежде чем ответить, Андреа пару секунд подумала.

– На берегу озера, высматриваешь лох-несское чудовище.

– Поймана на месте преступления, – усмехнулась Эмили. – Просто не верится, что когда-то мы всерьез верили, что здесь водится настоящее чудовище.

– Но это никогда не мешало нам целыми днями купаться, так что родителям приходилось вытаскивать нас из воды едва ли не за уши.

Сколько же воспоминаний связано с этим местом… Хорошо, что здесь нравилось не только ей с подружками, но и их родителям, иначе как бы еще они могли собираться здесь каждое лето? Как же здорово здесь было в детстве… Лето, солнце, озеро, бадминтон, мальчишки… Проще говоря, тогда они были молоды, свободны и впереди у них лежала целая жизнь.

– Да, раньше мы умели по-настоящему развлекаться.

– Все мои лучшие воспоминания связаны именно с «Пряником», – вздохнула Андреа. – Кэрол еще не передумала его продавать?

Сама Эмили ничего у Кэрол не спрашивала, чтобы лишний раз не расстраиваться, и где-то в глубине души надеялась, что как только «Пряник» починят, Кэрол сама не захочет с ним расставаться.

Я не знаю, Коул уже много всего тут поправил и…

– Он все еще там?

Бросив в воду листочек, Эмили стала внимательно за ним следить.

– Он хочет начать все сначала, говорит, что на этот раз все будет иначе.

– Все возможно. Похоже, после того, как вы стали жить раздельно он сильно изменился. Ведь он же все еще ремонтирует «Пряник», вместо того чтобы безвылазно сидеть в офисе, верно? Раз такой трудоголик столько времени там не показывался, это явно что-то да значит. Как по-твоему?

Возможно, но как же страшно в стотысячный раз на что-то понадеяться лишь за тем, чтобы Коул в очередной раз безжалостно растоптал все ее надежды и мечты… И как быть с ребенком? Коул же ясно дал понять, что дети ему не нужны.

Да и его скрытность… Оказывается, есть вещи, которыми он не готов делиться со своей женой, но о которых знает Джо… Разве этого мало? Ясно же, что он никогда до конца перед ней не откроется и всегда будет держаться на расстоянии.

– По-моему, мы с ним расходимся в главном, и этого уже ничто не изменит. Мы разводимся.

– Мне очень жаль, представляю, как тяжело тебе сейчас.

Я в порядке. Пожив одна, я поняла, что оказалась гораздо сильнее, чем сама о себе думала. А еще я наконец-то иду за своей мечтой и пишу книгу. Так что даже если Коул еще и хочет меня вернуть, я уже не та Эмили, что он знал раньше.

– Рада за тебя. Надеюсь, через пару недель мы сможем наконец-то увидеться.

– Ты все-таки приедешь? Здорово! Мне уже не терпится снова тебя увидеть.

Андреа вздохнула:

– Ты была права, мне действительно нужно отдохнуть, и разве можно представить что-то лучше «Пряника» и старых подруг? Может, вместе нам удастся убедить Кэрол сохранить все по-прежнему?

– Против совместного натиска всех пряничных девочек она точно не устоит, – улыбнулась Эмили.

– Конечно, вместе мы непобедимы. Даже без Мелисы.

– Из-за ее письма я сюда и приехала. Я хочу пойти за мечтой, пока еще не стало слишком поздно.

– Умница. И совсем скоро я к тебе приеду.

– Буду ждать. Пока, дорогая. – Убрав телефон, Эмили закрыла глаза и откинулась на спину, впитывая в себя один из последних солнечных дней, теплый ветер и шелест листьев.

– Наверное, мне стоило вырыть озеро и у дома в Нью-Йорке, – раздался вдруг голос Коула. – Тогда можно было бы и там кататься на лодке.

Перестанет ли когда-нибудь ее глупое сердце замирать от радости при его приближении?

Вспомнив слова Джо, Эмили задумалась. Сколько же всего она о нем еще не знает… Может, Джо прав и еще не все потеряно?

– А если бы в Нью-Йорке у нас действительно было бы озеро, ты стал бы там рыбачить по вечерам? – спросила она, обернувшись. – Я уже прямо-таки вижу, как ты надеваешь комбинезон и закидываешь удочку.

– Как по-твоему, комбинезон мне пойдет?

Представив Коула на рыбалке, Эмили невольно улыбнулась:

– Тебе пойдет все что угодно. Кроме комбинезона.

– Похоже, ты меня недооцениваешь. Придется специально для тебя приобрести комбинезон.

Уперев руку в бок, Коул стал в картинную позу, и на этот раз Эмили уже не просто улыбнулась, а рассмеялась в голос. Так странно… Когда же она в последний раз смеялась над Коулом? В далеком-далеком прошлом, когда он еще не ушел с головой в работу, а самой ей не нужно было круглые сутки строить из себя утонченную особу, которой по определению обязана быть жена генерального директора. Искоса глянув на Коула, Эмили заметила, что на его губах играет улыбка, а в глазах плещется чистое, ничем не замутненное веселье. Что ж, остается надеяться, что как бы ни сложилась их дальнейшая жизнь, в ней всегда будет место радости и веселью.

– Знаешь, последние пару дней ты выглядишь таким спокойным, таким… счастливым. Даже и не помню, когда видела тебя таким в последний раз.

Коул вопросительно посмотрел на место рядом с Эмили, и та кивнула, приглашая садиться.

– Я только сейчас понял, сколько времени уделял работе. Все эти годы ты раз за разом повторяла, что мне нужно отдохнуть и расслабиться, но я никогда к тебе не прислушивался. Наверное, мне казалось, что, если я оставлю офис хотя бы на день, компания сразу же развалится на куски.

– А она еще не развалилась?

Коул усмехнулся:

– Если учитывать, что мне постоянно кто-нибудь звонит и пишет, то вряд ли. Вот вчера, например, Дуг запаниковал и позвонил мне из-за проблем с поставками, а я по-быстрому все наладил и сказал, чтобы он звонил, только если офис загорится. В конце концов, как вы с Ирэн мне вовремя напомнили, не зря же я нанимал столько специалистов. Уж как-нибудь они и сами со всем справятся.

– Наверняка они еще не оправились от шока, что ты уже несколько дней не показывался в офисе.

Кивнув, Коул бросил в озеро веточку:

– Мне уже давно следовало бы отдохнуть и расслабиться. Да и мы бы тогда вряд ли очутились в таком положении.

– Все возможно, но у нас и без отпусков проблем хватало.

– Да, но если бы мы вместе куда-нибудь ездили, у нас было бы больше возможностей обсуждать эти проблемы. – Коул бросил в воду вторую ветку. – Именно поэтому я пока и не собираюсь возвращаться в офис. Я буду здесь, пока не решу все проблемы с «Пряником». Или с нами.

– Коул, я не…

Прижав палец к ее губам, Коул заставил ее замолчать, и она невольно вдохнула знакомый аромат одеколона, и от привычного запаха в ней сразу же проснулось желание к когда-то настолько родному и близкому человеку.

– Не говори ничего. Я помню, что с тебя хватит и ты хочешь официально оформить развод, но сперва я хочу со всем тут закончить, так что прошу тебя, дай мне еще пару дней. Ведь по сравнению с десятью годами это совсем не много, ведь так?

Поежившись под порывом ветра, Эмили поплотнее закуталась в рубашку:

– Тогда скажи, почему на самом деле не хочешь заводить детей.

– Я никогда не говорил, что не хочу детей. Я говорил, что сейчас для них еще не время.

– Почему?

– У меня нет каких-то конкретных причин. Просто еще не время.

Почему он не может перед ней открыться? Рассказать хотя бы то, что уже рассказывал Джо? Сейчас Эмили безумно хотелось сказать, что она и так все знает, но не могла же она так просто предать доверие Джо… Да и к чему лишний раз ссориться? Так лишь вырастут разделявшие их стены, а пропасть станет еще шире.

Вместо того чтобы начинать очередной скандал, Эмили глубоко вдохнула и спросила:

– А когда для тебя настанет подходящее время? Я готова уже сейчас. – И это еще слабо сказано.

– Не знаю. – Коул неопределенно махнул рукой. – Когда-нибудь.

Эмили поднялась. Раз он не готов честно отвечать, то ей незачем тратить время, в очередной раз попусту на что-то надеясь.

– Тогда лучше возвращайся в свой офис. Подтянув кран или починив крыльцо, ты ничего между нами не изменишь.

– Эм, ты не можешь знать этого заранее, если мы все обсудим…

– Я приехала сюда, чтобы побыть одной и все обдумать. Я не хочу больше ничего обсуждать, я еще вчера сказала, что с меня хватит. Так чего тебе еще надо? Почему ты никак не оставишь меня в покое? Нам пора двигаться дальше. Каждому из нас.

Эмили хотела уже было уйти, но Коул поднялся и схватил ее за руки, отчего по ее коже сразу же пробежал привычный разряд электричества. Ну сколько можно? Неужели ее тело так никогда и не поймет, что между ними все кончено?

– Хорошо, но прежде чем мы пойдем к юристам и подпишем бумаги на развод, я хочу, чтобы ты дала нам последнюю возможность все исправить.

– Коул… – отворачиваясь, выдохнула Эмили.

Ухватив ее за подбородок, Коул снова заставил ее посмотреть на себя.

– Прошу тебя, дай мне хотя бы еще раз попытаться все исправить. Дай мне пару дней, и посмотрим, что из этого выйдет. Вместо разговоров о разводе постараемся узнать друг друга получше. Будем говорить так, как никогда еще не разговаривали.

Эмили отлично понимала, что сейчас ей нужно отказаться, и уже даже открыла рот, чтобы сказать «нет», но это короткое слово застряло у нее в горле. Неужели Коул наконец-то понял, что ему нужно открыться? Если это действительно так, тогда все еще может получиться…

– А что потом?

– Если мы поймем, что слишком далеко ушли друг от друга и нас уже ничто не связывает, тогда я сам поеду в Нью-Йорк и оформлю все бумаги.

Может, если она сейчас согласится, Коул наконец перестанет с ней бороться, а сама она перестанет смотреть на него в надежде вновь отыскать того человека, которого когда-то безумно любила? Эмили задумчиво посмотрела на зеркальную гладь озера.

– Ладно, – выдохнула она, не в силах изжить из своего сердца безумную надежду. – Давай попробуем.

В ответ Коул так искренне улыбнулся, что Эмили сразу же усомнилась, стоило ли его так обнадеживать.

Может, лучше было бы, чтобы они раз и навсегда со всем покончили прямо сейчас? Ведь он же ясно дал понять, что не хочет ребенка…

– Будь готова к шести.

– К чему?

Снова ухватив Эмили за подбородок, Коул нежно погладил ее большим пальцем по губам, отчего ее сердце предательски дрогнуло.

– Я собираюсь сводить свою жену на свидание. Надеюсь, оно пробудит в тебе счастливые воспоминания, а если и нет, то хотя бы подарит новые.

Повернувшись, Коул ушел, а Эмили прижала руку к животу, гадая, что ждет ее впереди.

Неужели ее мечты действительно начинают сбываться?

Глава 11

Последний раз Коул так нервничал в пятнадцать лет, приглашая одну из самых популярных в школе девочек в кино.

Но сегодня все было еще серьезнее, ведь от этого свидания зависит вся их дальнейшая жизнь. Если что-то пойдет не так, этот вечер станет еще одним кирпичиком в разделявшей их стене, и тогда она станет совсем неприступной.

Сперва Коул собирался заказать лимузин и устроить шикарный ужин в одном из самых дорогих ресторанов Манхэттена или на выходные слетать на Виргинские острова, но потом вспомнил все их последние разговоры и понял, что, если он хочет что-то исправить и снова наладить отношения с Эмили, ему нужно окунуться в прошлое.

Проблема только в том, что он уже много лет непрерывно трудился, чтобы как можно дальше убежать от своего прошлого. Но, похоже, если он хочет двигаться дальше, ему нужно разобраться не только в настоящем, но и в прошлом.

Эмили никогда не понимала, почему он не хочет навещать мать и почти никогда не бывает в родном городе. Сам он не раз встречал ее родных, которые были далеки от образцовой семьи, но даже они не шли ни в какое сравнение с его собственными родителями. Ну как можно объяснить, что он не хочет вспоминать детство, потому что там не было ничего хорошего?

Ладно, как бы там ни было, сегодня он обязательно попытается все изменить.

Ровно в шесть часов Коул поднялся по новеньким ступенькам на крыльцо, позвонил в дверь «Пряника» и, поправив галстук, переступил с ноги на ногу в начищенных туфлях.

Две секунды спустя дверь приоткрылась и на него удивленно взглянула Эмили:

– Ты позвонил в дверь?

– Да, раз уж я собираюсь вести жену на свидание, то хочу все сделать правильно.

Эмили слегка улыбнулась и в ее глазах мелькнуло удивление.

– Тогда мне, наверное, следует позвать сюда отца, чтобы ты по всей форме мог пригласить меня на свидание.

Усмехнувшись, Коул поднял правую руку:

– Обещаю не превышать скорость, не пить, ни к чему тебя не принуждать и вернуть домой вовремя.

Улыбнувшись еще шире, Эмили протянула ему руку:

– Тогда пойдем.

– Как пожелаете, мадам. – За руку проводив жену к «мерседесу», Коул галантно открыл для нее заднюю дверцу и лишь затем уселся за руль.

– А почему не лимузин?

– Я решил вспомнить молодость, так что никаких лимузинов и вертолетов. Даже ковровой дорожки не будет. Обычное старомодное свидание. Как раньше.

Глаза Эмили потеплели.

– Звучит многообещающе.

В сгущающихся сумерках Коул поехал прочь от «Пряника».

– Куда мы направляемся?

Коул глянул на жену в зеркало заднего вида. Сегодня на ней было простое короткое темно-зеленое платье, выгодно подчеркивающее все ее изгибы и потрясающие ножки в черных туфлях на высоченных шпильках, а завершало образ черное пальто, что он сам подарил ей на Рождество три года назад. Залюбовавшись женой, Коул всерьез задумался о том, чтобы развернуть машину и наконец-то снова уложить ее в кровать, но потом вспомнил, что обещал ни к чему ее не принуждать, и постарался обуздать разбушевавшиеся гормоны, полностью сосредоточившись на дороге.

– Недалеко. Это сюрприз.

– На этот раз обеда в шикарном ресторане не будет? Я заинтригована.

– Вот и замечательно.

Дальше они ехали молча, и совсем скоро Коул остановил машину перед большой белой вывеской.

– Ты привез меня в «Пристанище Бэрроу»? – В глазах Эмили ясно читался восторг. – Обожаю это место. В детстве я каждую пятницу ужинала здесь с родителями. Собственно, только здесь мы и ели все вместе, как принято в настоящих семьях.

– Я знаю, – улыбнулся Коул, – раньше ты часто об этом рассказывала. Но это еще не все.

Выйдя из машины, Коул любезно открыл перед дамой дверцу и протянул руку.

Так странно… Раньше он даже и не подозревал, как ему не хватает этих простых прикосновений… Но когда все так поменялось? Раньше же они постоянно прикасались друг к другу.

– Еще не совсем стемнело, давай перед ужином немного погуляем.

– Вечерний променад?

– Что-то вроде того. – Взяв руку Эмили в свою, он повел ее по дорожке, радуясь, что она не пытается высвободиться. – Помнишь, во что мы играли, когда были молоды и бедны?

– Во что?

– Мы выбирали понравившиеся на улице дома и гадали, чем бы занимались, если бы в них жили. – Коул как сейчас помнил, как они когда-то гуляли по улицам Нью-Йорка после длинного рабочего дня, вместе мечтая о будущем. Тогда им казалось, что стоит лишь по-настоящему поверить, и все обязательно сбудется.

– Тогда мы и представить не могли, что однажды сможем позволить себе дом чуть больше обувной коробки, – улыбнулась Эмили. – С тех пор многое изменилось, как по-твоему?

– Согласен. – Меньше всего Коулу сейчас хотелось думать об огромном доме, в котором они вместе почти и не жили. А теперь его наверняка придется продать, ведь все равно совсем скоро они окончательно разойдутся… Нет уж, пусть лучше сегодня будет один из тех счастливых дней из прошлого, когда они могли лишь мечтать, но при этом были на седьмом небе от счастья.

Прижав к губам палец, Эмили осмотрелась по сторонам.

– Этот. – Она указала на нарядный бело-голубой домик. – Он так и дышит традиционным семейным укладом. Я бы весь день колдовала у плиты в фартуке и…

– И жемчугах, не забывай про жемчуг.

– Конечно, а еще шпильки. Дом был бы идеально обставлен и вылизан до блеска, а еда была бы невероятно вкусной и изысканной. Ты бы приходил с работы…

– Ровно в пять.

– И целовал бы меня в щеку, а потом устраивался бы в кресле-качалке, закинув ноги на стол, и читал бы газету, пока я заканчиваю возиться с ужином.

– Звучит отлично.

Эмили легонько стукнула его по плечу:

– Для мужа действительно неплохо, но вот для жены… Так что можешь даже и не мечтать о такой жизни, тем более я все равно так и не научилась готовить.

– Пирог с курицей у тебя получился совсем неплохо.

– С твоей помощью.

– Ну если бы мы жили в этом домике, я бы всегда помогал тебе с пирогами. Особенно если бы ты не расставалась со шпильками.

Улыбнувшись, Эмили покачала головой:

– Твоя очередь, выбирай дом.

Коул махнул в сторону белого квадратного здания в георгианском стиле:

– Если бы я жил здесь, то весь день валялся бы в постели, играя в видеоигры и поедая чипсы.

– А кто зарабатывал бы тебе на игры и чипсы?

– Жена, известная писательница, прославившаяся своим первым романом «Любовь игрока», который принес ей не только известность, но и кучу денег.

– Эй! – Эмили снова легонько его стукнула. – Почему это у тебя везде легкая и беззаботная жизнь, когда я круглыми сутками вкалываю как проклятая?

– Потому что я по натуре лентяй, – усмехнулся Коул.

– Ну конечно, ты один из самых работящих и целеустремленных людей, которых мне только доводилось встречать.

Дойдя до конца улицы, они повернули обратно к ресторанчику.

– Но тебе же никогда не нравилось, что я столько времени уделяю работе.

– Не нравилось и до сих пор не нравится, но я просто не могу не уважать тебя за подобную работоспособность и целеустремленность. Ты всегда продолжаешь упрямо бороться, даже когда все вокруг тебя уже сдались. Когда речь заходит о деле, у тебя мертвая хватка.

Эмили явно хотела этим сказать, что в их отношениях он ведет себя совершенно иначе. Но не успел еще Коул решить, как ему быть дальше, как они уже вошли в ресторанчик. Эмили сразу же принялась болтать со знакомой с детства хозяйкой.

Когда они уселись за столик, Коул взялся за меню.

– Предлагаю взять блюдо дня. Сегодня это бургер с картошкой.

– Я смотрю, ты уже здесь все знаешь, – улыбнулась Эмили. – Даже столик выбрал лучший.

– Это самый уединенный столик, даже музыканты не мешают, только если мы засидимся здесь допоздна, придется слушать пьяное пение Донни Грига.

Откинувшись на спинку стула, Эмили задумчиво посмотрела на Коула:

– Для человека, прожившего в этом городке всего пару дней, ты неплохо успел его изучить.

Коул небрежно пожал плечами:

– Здесь все настолько дружелюбные, что я не могу даже в магазин сходить, не обзаведясь при этом новым лучшим другом.

– Представляю, каково тебе пришлось, ты же ненавидишь светские беседы.

В офисе Коул действительно не терпел ненужных разговоров о погоде и спорте, которые лишь мешали делу, заставляя отвлекаться на несущественную ерунду и тормозя работу, но, очутившись в этом маленьком городке, где можно было спокойно дремать на солнышке, Коул почувствовал себя совершенно другим человеком. Да и с Эмили за эти дни он успел наговориться больше, чем за последнюю пару лет. Ладно, как бы дальше ни сложилась их жизнь, Коул твердо решил, что отныне постарается как можно чаще вести такие простые, ни к чему не обязывающие разговоры. Особенно с Эмили.

– Ну, на самом деле мне даже понравилось. Да и вообще у меня такое чувство, что я вновь общаюсь с нашей соседкой, миссис Тиммонс, помнишь ее?

Эта пожилая дама, что жила под ними, когда они еще ютились в своей первой коморке на чердаке, явно обладала шестым чувством и безошибочно угадывала, когда кто-нибудь из них станет возвращаться домой, и всегда поджидала на лестнице, чтобы выдать парочку каких-нибудь наставлений в духе любящей бабушки.

От этих простых воспоминаний Эмили сразу же просияла:

– Точно, миссис Тиммонс. Она постоянно караулила нас под дверью, считая кем-то вроде заблудших детей, о которых нужно постоянно заботиться и следить, чтобы они правильно питались и высыпались.

– Если я ничего не путаю, – подавшись вперед, Коул понизил голос, – мы всегда были так заняты, что ни на то, ни на другое у нас просто не хватало времени, но миссис Тиммонс мы никогда не шокировали такими подробностями.

Покраснев, Эмили прикрылась меню, даже не заметив, что держит его вверх ногами.

– Что будешь заказывать?

– Хочу самый большой бургер.

– И я, наработавшись над «Пряником», и думать ни о чем не могу, кроме мяса и пива.

– Может, еще пересядешь в джип и начнешь живать табак? – усмехнулась Эмили.

– Это вряд ли.

Еще раз пролистав меню, Эмили отложила его в сторону:

– Ладно, я вдруг тоже проголодалась и хочу того же, чего и ты.

– Работа над книжкой тоже энергозатратна?

– Очень даже.

К счастью, пришла официантка, избавив Эмили от необходимости объяснять свой внезапно проснувшийся аппетит, и они заказали два бургера с картошкой, пиво для Коула и воду для Эмили.

Хорошо, хоть Коул не обратил внимания, что она не стала заказывать алкоголь, так же как раньше не обращал внимания, что она каждое утро ест крекеры, чтобы унять утреннюю тошноту. Похоже, в этих вопросах Коул оказался стереотипным мужчиной, не способным ничего понять, пока ему все не скажут прямым текстом.

Ладно, как бы там ни было, вечно скрывать свое положение она не сможет, уже совсем скоро живот вырастет, и тогда даже Коул поймет очевидное.

Как только официантка ушла, Коул вытащил из кармана бумажный сверток:

– У меня для тебя кое-что есть. Я хотел завернуть получше, но…

– Сколько я тебя знаю, ты никогда не заворачивал подарки. Сомневаюсь даже, что ты знаешь, где у нас дома лежал скотч.

На пару секунд задумавшись, Коул улыбнулся:

– Ты меня поймала. И где же прячется наш скотч?

– На кухне, в угловом шкафчике. И, на всякий случай, ножницы живут там же.

– Хорошо, теперь буду знать, на будущее пригодится.

Закусив губу, Эмили решила не портить свидание и не стала напоминать, что они собираются продавать дом и делить имущество, так что следующего раза уже не будет, и дальше ему придется хранить свой собственный скотч в своем собственном шкафу. Так же как и ей.

Через пару дней их пути окончательно разойдутся…

Вот только Коул все еще носит кольцо. В отличие от нее самой.

– А оберточная бумага на стеллаже в коридоре, – зачем-то добавила Эмили.

– Это я тоже запомню, – улыбнулся Коул. – Открывай подарок.

Развернув сверток, Эмили обнаружила блокнот в кожаной обложке и серебряную ручку.

– Они… прекрасны, – выдохнула она, разглядывая подарки.

– Блокнот вручную сделала Беатриса Викхэм. Она живет на другой стороне озера и продает свои творения в местном магазинчике. Беатриса до сих пор тебя помнит и сказала, что этот блокнот отлично подойдет девочке, постоянно записывающей свои истории.

Эмили осторожно погладила подарок.

– Открой его.

Послушно открыв блокнот, на первой странице Эмили обнаружила надпись, сделанную твердой рукой Коула:

«Записывай свои истории, в которых люди станут жить долго и счастливо, и тогда, быть может, и ты сама обретешь свое счастье».

Ни подписи, ни слова о любви. Но почему? Коул не хочет на нее давить или от его чувств совсем ничего не осталось?

Ладно, как бы там ни было, лучшего подарка сложно даже и представить.

Приятно сознавать, что он все-таки ее слушал.

Почти десять лет Эмили переживала, что Коул совсем ее не слушает и не уделяет достаточно внимания. А теперь он вдруг спрашивает, где у них лежит скотч, и поощряет ее попытку осуществить заветную мечту. С чего это вдруг? Особенно теперь, когда она окончательно решила, что у их брака нет будущего и им пора навсегда проститься?

Подняв глаза, Эмили постаралась сдержать подступившие к глазам слезы.

– Где же ты раньше был?

Положив руки на стол, Коул глубоко вздохнул:

– Раньше я не понимал, как сложно тебе было быть рядом со мной. Я всегда считал, что ты счастлива и хочешь того же, что и я. Но теперь я наконец-то понял, что ради моей мечты ты пожертвовала своей собственной. Прости меня.

– Все в порядке. – Положив руку на блокнот, Эмили уже представляла, что станет в нем писать. – Спасибо за подарок.

Официантка принесла заказанные напитки, и Коул сразу же поднял стакан:

– За новые начинания.

– За новые начинания. – Эмили подняла свой стакан, гадая, что было бы, скажи она, какое в ней сейчас растет начало.

Неправильно все-таки скрывать правду. Даже если Коул и не хочет ребенка, он имеет право знать, что скоро станет отцом.

– Ну вот, опять. Ты снова хмуришься и отводишь глаза. О чем ты думаешь?

А чего еще ждать от мужчины, с которым прожила десять лет? Разве он может не заметить, когда с ней что-то не так? Эмили уже почти набралась храбрости, чтобы во всем признаться, но увидела подходившую к ним официантку с бургерами, и ее решимость мигом испарилась.

– Давай поговорим после ужина, хорошо?

Коул кивнул, впиваясь зубами в сочный бургер, и они стали болтать обо всем и не о чем конкретном, смеясь над всякими глупостями, как когда-то в студенческие годы. Коул рассказывал ей про общих знакомых, а она пересказывала ему женские сплетни, они советовали друг другу, как лучше держать клюшку в гольфе, и сокрушались о закрытии любимого ресторанчика. Проще говоря, общались, как и положено общаться нормальным парам.

Когда они доели, Коул заплатил по счету, оставив щедрые чаевые, и, взяв Эмили за руку, повел ее на улицу, где прижал к себе еще ближе, защищая от промозглого ноябрьского ветра. Как же она успела соскучиться по таким простым прикосновениям…

Нежели Коул действительно изменился и теперь станет улавливать ее малейшие желания и потребности?

– Неплохо прошло.

– Совсем неплохо. – Коул легонько поцеловал ее в лоб, и Эмили вдруг поняла, что о лучшем вечере с собственным мужем нельзя и мечтать.

Жаль только, что тайна, скрывающаяся у нее в животе, так и осталась тайной. Прижав руку к животу, Эмили молча помолилась, чтобы Коул так же обрадовался их будущему ребенку, как и она сама.

Галантно открыв перед ней дверцу, Коул уселся за руль и повел машину к «Прянику», где их ждали раздельные кровати… Так странно, они же все еще женаты, но так давно не были близки. Как бы желая сказать, что думает о том же, Коул осторожно сжал ее руку.

Как же ей сейчас хотелось вновь очутиться в нежных объятиях собственного мужа… Отличное завершение отличного вечера.

Так, может, подождать и пока ничего не говорить? Имеет же она, в конце концов, право напоследок насладиться мимолетным счастьем.

Остановив машину, Коул обернулся к Эмили:

– Предлагаю почаще устраивать такие прогулки. Минимум раз в неделю. Мне кажется, мы разучились общаться и нам нужно заново найти связь, чтобы возродить то, что у нас когда-то было.

– Или перейти на новый этап.

Кивнув, Коул ухватил ее за подбородок, и Эмили невольно подалась вперед, поцеловав его руку.

– Что бы ни ждало нас впереди, я хочу, чтобы мы навсегда остались вместе. – Придвинувшись к ней еще ближе, Коул осторожно поцеловал ее в губы, но из нежного его поцелуй сразу же стал требовательным и жадным.

Не в силах больше ни о чем думать, Эмили приникла к мужу, сгорая от всепоглощающего желания. Запустив пальцы ему в волосы, Эмили приникла к его крепкой груди, и Коул прижал ее к себе еще крепче, практически перетащив на свое сиденье, запустив руки ей под подол, и Эмили сразу же выгнулась навстречу его ласкам, одновременно пытаясь расстегнуть его рубашку.

– Пошли внутрь, – выдохнула она, не в силах насытиться прикосновениями.

– Пошли. – Еще раз ее поцеловав, Коул выскочил из машины и, пока Эмили поправляла платье, успел открыть дверцу и для нее, и они, чувствуя себя какими-то подростками, побежали к ней в комнату.

Захлопнув дверь ногой, Коул сразу же прижал Эмили к стене, быстро стягивая всю ненужную им сейчас одежду.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, ухватив ее за подбородок.

– Спасибо.

– Я никогда не переставал тебя хотеть, – добавил он, глядя ей прямо в глаза, и Эмили сразу же захотелось забыться в его руках, вновь с головой окунувшись в сказку.

Даже если у них и нет будущего.

Но от этой мысли все ее желание мигом остыло. Если они сейчас не остановятся, то лишь создадут ненужную иллюзию близости. Но если уж они и займутся любовью, то сперва им нужно все взвесить и обсудить.

В конце концов, это не случайный незнакомец, с которым она никогда больше не встретится, а ее законный муж, от которого она ждет ребенка.

Глубоко вздохнув, Эмили уперлась ему в грудь:

– Прежде чем мы продолжим, я должна кое-что тебе сказать.

Коул ухватил ее за руку:

– Давай ты потом поблагодаришь меня за бургеры. – Он снова попытался ее поцеловать, но Эмили отстранилась.

– Подожди. Пожалуйста. Я должна сказать кое-что очень важное.

Коул слегка отстранился:

– И что же?

Эмили уже не раз представляла эту минуту, но все равно на секунду замерла, понимая, что после ее слов уже ничто не останется прежним.

– Я беременна.

Коулу потребовалось не меньше минуты, чтобы осознать смысл ее слов.

Та ночь, когда он пришел молить Эмили о втором шансе… Тогда он принес вино, и совсем скоро они забыли обо всем на свете, очутившись в объятиях друг друга.

– Но ты же все время пила таблетки. – Не успел Коул договорить, как и сам понял, что должен был как-то иначе отреагировать на ее слова.

Ребенок.

Но он же никогда не хотел детей! Он просто не готов к такой ответственности. Каждый раз, когда Эмили заговаривала о детях, Коул говорил, что они когда-нибудь в будущем обязательно заведут детей, но чем дальше, тем яснее он понимал, что это не для него.

– Я действительно их пила, но когда мы расстались… – Эмили пожала плечами. – К чему таблетки, если я все равно не занимаюсь сексом?

– Но той ночью занялась.

Эмили кивнула:

– Да, но я не думала, что всего после одной ночи… То есть я, конечно, знаю, что можно забеременеть и после одного раза, но тогда я об этом не думала.

– Никто из нас тогда об этом не думал.

Отступив на шаг, Коул провел рукой по волосам.

– Беременна? – Может, если несколько раз повторить это вслух, тогда он сможет поверить в реальность происходящего?

Эмили снова кивнула:

– Уже три месяца.

Коул все ждал, что к нему вот-вот придет радостное возбуждение, но вместо этого все внутри его как будто заледенело. Коул посмотрел на Эмили:

– И что ты теперь собираешься делать?

Радость в ее глазах мгновенно сменилась обидой и злостью.

– Что я теперь собираюсь делать? Поверь, тебе не стоит об этом волноваться. Мне не нужны от тебя ни деньги, ни поддержка. Мне от тебя вообще ничего не нужно. Я сама позабочусь о малыше. – Как бы желая защитить еще не родившегося ребенка, Эмили положила руку на живот. – Я сама со всем справлюсь.

– Эмили, это наш ребенок и…

– Это ребенок, которого ты никогда не хотел. Мы же совсем недавно снова обсуждали детей, и ты сказал, что не готов к ним. А может, и вообще никогда не будешь готов. Но я-то хочу детей, и уже очень давно. Даже если мне одной придется о них заботиться.

– Но мы же официально разошлись и вот-вот окончательно разведемся. Зачем впутывать во все это ребенка? – О чем она вообще думает?

Пристально разглядывая живот Эмили, Коул вдруг понял, что он не меньше Эмили в ответе за ее положение. Почему он тогда не остановился и не подумал? Но когда речь заходила об Эмили, Коул никогда не умел ждать и раздумывать.

И теперь она беременна. Коул до сих пор не мог до конца поверить, что все это происходит на самом деле.

– Я хотела сказать тебе как-нибудь иначе, но так уж получилось. Не волнуйся, от тебя мне ничего не нужно, а ребенок прекрасно вырастет и без отца. – Отвернувшись, Эмили распахнула дверь. – Сейчас я совершенно не хочу ни о чем спорить, так что давай просто ляжем спать и поговорим обо всем утром.

– Так ты ушла именно поэтому? Чтобы я ничего не узнал?

Я не знаю, – еле слышно выдохнула Эмили. – Просто мне нужно было немного побыть одной и обо всем подумать.

– А когда ты собиралась вернуться?

Где-то в глубине души Эмили всегда знала, что убежала именно затем, чтобы избежать этого разговора, но старалась об этом не думать, чтобы лишний раз не расстраиваться.

– Не раньше, чем родится ребенок.

– И после того, как мы окончательно разведемся?

Эмили кивнула. Неужели когда-то она всерьез надеялась, что без Коула ее жизнь станет проще и чище? Какой же глупой она была…

– Я боялась, что ты уговоришь меня остаться.

– Чем я и занимался последние пару дней.

– Просто я не хотела, чтобы этот разговор вообще состоялся. – Покачав головой, Эмили постаралась сдержать подступившие к горлу слезы.

– Неужели я настолько ужасный человек, что тебе потребовалось бежать от меня в другой штат и только там разводиться и рожать моего ребенка?

– Вовсе нет. – Эмили покрепче вцепилась в дверь. – Но в этом-то и проблема. Я с самого начала знала, что если останусь рядом с тобой, то снова полюблю тебя. Но я так больше не могу. С меня хватит.

– Тогда не стану больше навязываться.

Несколько мгновений Коул пристально смотрел ей прямо в глаза, а потом резко повернулся и ушел. А еще пару секунд спустя Эмили услышала, как открывается и закрывается дверь в его спальню, затем захлопнулась входная дверь и от дома отъехала его машина.

Вот и все. Он ушел. Как она и хотела.

Но почему вдруг в груди стало так больно и пусто?

Глава 12

Сладко потянувшись в теплой кровати и любуясь лучами восходящего солнца, Эмили окончательно проснулась и вдруг поняла две вещи.

Завтра День благодарения.

Коул ушел.

А чего, собственно, она еще ожидала? Слез радости и бурных восторгов? Внезапного озарения, когда Коул вдруг понял бы, что именно о ребенке всю жизнь и мечтал, и чтобы потом они вместе ушли навстречу закату и жили долго и счастливо? Ничего же не изменилось. Коул, как и раньше, не хочет детей, и то, что у нее будет ребенок, еще не значит, что он должен измениться.

Сразу же забыв о солнечном утре, Эмили огромным усилием воли поборола желание вновь залезать под одеяло и вдоволь выплакаться в подушку, жалея о неудавшейся жизни.

Накинув халатик и даже не взглянув на компьютер, Эмили пошла вниз, не забыв выглянуть в окно, где-то в глубине души все еще надеясь, что увидит машину Коула.

Но ее, как и прошлой ночью, не было. Как и машины Джо.

Что ж, похоже, прошлой ночью они попрощались навсегда и их ждет окончательный развод, и ей пора с этим смириться и жить дальше.

– Доброе утро, – поздоровалась Кэрол, когда Эмили зашла на кухню, а Гарпи радостно застучала хвостом по полу. – Как ты?

– Ужасно, и утренняя тошнота тут совсем ни при чем. Даже забавно. Первый день без токсикоза, но я мечтаю лишь о том, чтобы заползти обратно под одеяло и вволю выплакаться.

– Мне так жаль, Эмили. Хочешь что-нибудь мне рассказать?

– Да. И нет. – Тут она заметила лежавший на столе конверт. – Но скорее все-таки да.

Усевшись на стул, Эмили принялась изливать душу, как не раз поступала в детстве, когда ее родители ссорились и ей нужно было, чтобы ее хоть кто-то выслушал, а потом погладил по голове и сказал, что все будет хорошо.

Рассказав все от начала и до конца, Эмили вздохнула:

– А теперь я одна. Он ушел, и… Я знаю, что все будет в порядке, но сейчас все выглядит совсем иначе.

Кэрол накрыла ее ладонь своей рукой:

– Дорогая, все будет хорошо. Я обещаю.

Да, когда-нибудь все обязательно снова станет хорошо. За последние месяцы Эмили стала гораздо сильнее и увереннее в себе и не сомневалась, что со всем справится и рано или поздно снова обретет счастье, но все это будет когда-нибудь потом, а сейчас она могла лишь плакать и жаловаться на жизнь.

– Кэрол, он ушел. Именно этого я ждала и говорила, что хочу, но…

– Но еще ты ждала, что, несмотря ни на что, он останется.

– Да, – выдохнула Эмили, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

– Чудеса случаются, нужно лишь в них верить. Я знаю, ты всегда в них верила, и, надеюсь, будешь верить и дальше.

– Неправда.

– Возможно, но стоит только искренне поверить в сказку, как в нашей жизни появляется капелька волшебства. А лучшие истории именно те, где есть место волшебству. Помнишь, как ты сама мне об этом говорила?

Эмили улыбнулась, вспоминая, как когда-то, еще маленькой девочкой, объясняла, почему любит сказки, и говорила, что, когда вырастет, обязательно напишет свои собственные.

– Ты предлагаешь добавить к моей книге счастливый конец?

– Не только к книге, но и к жизни. – Кэрол слегка сжала ей пальцы. – Оглянись вокруг и поймешь, что даже твоя жизнь пропитана чудесами.

От одной этой мысли у Эмили потеплело на душе. Может, Кэрол права и ее еще ждет волшебство? И не только ее, но и Коула? Пусть между ними уже никогда ничего и не будет, но должно же в этой жизни их ждать еще хоть что-то хорошее?

В животе заурчало, и Эмили открыла холодильник и сразу же потянулась к апельсиновому соку, но заметила пустую полку и спросила:

– А где индейка? Разве мы не будем справлять День благодарения?

– Если честно, я уже давно научилась не загадывать на будущее, – вздохнула Кэрол. И я совсем не представляю, что мне делать дальше. Ремонт это, конечно, замечательно, но…

– Но ты не знаешь, держаться ли за «Пряник» или отпустить. Как же я тебя хорошо понимаю.

Поднявшись, Кэрол крепко обняла Эмили:

– Тогда давай держаться друг за друга. Хотя бы на День благодарения, ведь нам действительно есть за что благодарить судьбу и Бога.

Эмили привычным жестом прижала руку к животу, как бы желая прикоснуться к растущему внутри ее чуду.

– Да, нам есть за что благодарить.

– Раз уж мы решили справлять как полагается, – начала Кэрол, оглядываясь по сторонам, – то мне нужно переделать целую гору дел. Достать праздничную посуду и…

Эмили взяла Кэрол за руку:

– Напиши список, а я съезжу и все куплю.

– Ты уверена, что этого хочешь?

Эмили кивнула:

– Нужно же и мне иногда куда-то выбираться. – И чем-то заниматься, чтобы не думать все время о Коуле.

– Я буду очень рада твоей помощи. – Кэрол вытащила из шкафчика блокнот. – Ты покупаешь, я готовлю.

– Договорились, – улыбнулась Эмили. Сверху, где уже с утра что-то пытался отремонтировать Мартин, раздался невнятный шум. – По-моему, ему не помешала бы твоя помощь.

– Тогда пойду его спасать, – подмигнула Кэрол.

Сама же Эмили быстро позавтракала и поехала в магазин, чтобы закупиться к празднику и хоть как-то отвлечься от грустных мыслей о Коуле и своем одиноком будущем.

Неторопливо прохаживаясь между полок с товарами, Эмили замерла перед стеллажом с книгами, представляя, как когда-нибудь здесь будут продаваться ее собственные романы.

Почувствовав в животе какой-то неясный спазм, Эмили сперва не обратила на него внимания, списав на обычное переутомление. В конце концов, она несколько дней почти не вылезала из-за компьютера, а за сегодня успела уже и за рулем посидеть, и по магазину пройтись, а чего стоила одна индейка, которую пришлось доставать с самой верхней полки…

Но когда за первым последовал второй, а затем и третий спазм, Эмили вытащила телефон и набрала номер Кэрол, но та не ответила. Видимо, телефон остался на кухне, а сама она все еще помогает Мартину наверху. Тогда Эмили позвонила просто в «Пряник», но и тогда ей никто не ответил, и она начала всерьез волноваться.

Что, если что-то не так с ребенком? Если бы рядом с ней был хоть кто-то знакомый, кто-то, кто мог бы просто взять ее за руку и сказать, что все будет хорошо, кто-нибудь сильный и уверенный…

Быстро пробежавшись по списку контактов, Эмили глубоко вздохнула и позвонила человеку, которому была не нужна ни она сама, ни ее ребенок.

Коулу.

Усевшись за стол, Коул старательно пытался сосредоточиться на словах Дуга. Еще вчера он бы задавал сотни вопросов, продумывая и анализируя новую линейку телефонов, но сегодня ни на чем не мог сосредоточиться, вполуха слушая совершенно не интересовавшую его сейчас информацию и мечтая об Эмили.

Мечтая о собственной жене и матери его еще не рожденного ребенка. Его ребенка.

Коул до сих пор не свыкся со своим новым положением. У него будет ребенок. Чувствуя какую-то неясную смесь тревоги и предвкушения, он одновременно хотел залезть на крышу и проорать всему миру о своем отцовстве и убежать куда-нибудь подальше, чтобы ото всех спрятаться. Так странно… Коул всегда был образцом уверенности и решительности, а теперь какой-то еще не родившийся человечек размером со спичечную коробку вызывает у него столько противоречивых чувств…

– Коул? Ты меня слышишь?

Огромным усилием воли Коул заставил себя вернуться к отчетам.

– Извини. Что ты говорил? – Но лишь Дуг начал что-то объяснять, Коул снова задумался об Эмили. Интересно, что она сейчас делает? Наверняка злится и ругается, ведь он опять убежал, отговорившись работой. – Хорошо, а как там с отчетами?

– Чем ты вообще занят? Мечтаешь о пирогах и индейке? Ты слышал хоть одно мое слово?

– Слышал. Пироги и индейка. – При одном упоминании пирогов он снова вспомнил Эмили. Ужасный пирог, что она испекла ему, когда они только поженились, яблочный, что они среди ночи вместе доедали на кухне, куриный, что вместе пекли… – Но почему я вдруг должен мечтать именно об индейке?

– Потому что завтра День благодарения. Давай я просто пришлю тебе отчеты, и мы завтра все обсудим.

– Извини, сразу после выходных сложно сосредоточиться на работе.

– Да, я отлично тебя понимаю, но мне уже даже интересно, где ты отдыхал, раз настолько забыл о работе.

– В «Имбирном прянике». О таких местах обычно пишут в книжках с красивым концом.

– Ты собираешься туда вернуться?

Коул только сейчас задумался, что же ему делать дальше. Вернуться? Остаться здесь и навсегда обосноваться в полупустой квартирке, где есть всего одна тарелка, вилка и чашка? Снова поселиться в роскошном особняке, где полно дизайнерских украшений, но при этом пусто, как в могиле? Или все-таки вернуться в гостеприимный «Пряник» у озера, где всегда можно вволю поработать руками, а потом наесться аппетитных домашних пирогов и сладко дремать на крылечке рядом с женщиной, внутри которой растет его ребенок?

– Не знаю, – честно ответил Коул. Я не уверен, что мне там будут рады.

– И это говорит Коул Уотсон? – усмехнулся Дуг. – Неужели человека, с нуля выстроившего огромную компанию, могут остановить подобные мелочи?

Когда Дуг ушел, Коул задумчиво огляделся по сторонам. Он действительно работал не покладая рук, создавая собственную фирму, потому что считал, что лишь так сможет удовлетворить свое всепоглощающее стремление к успеху.

Дорогие машины, роскошный особняк, солидный счет в банке… Но к чему все это, если у него больше нет жены? Ради чего он столько трудился? Чему посвятил всю свою жизнь? Черт, ну как можно было все это время быть таким дураком?

Коротко постучавшись, в дверь осторожно заглянула Ирэн:

– Коул, тебе Эмили звонила.

– Черт, я же звук выключил. – Коул схватился за мобильник. – Я сейчас ей перезвоню.

– Не нужно. – Ирэн протянула ему пальто. – Я уже заказала для тебя машину до аэропорта. Эмили в больнице.

– В больнице? – Не в силах ни дышать, ни думать, Коул тупо уставился на Ирэн, а потом резко вскочил и выбежал.

* * *

Не в силах унять дрожь, Эмили выключила телевизор и поплотнее закуталась в одеяло. Погладив себя по животу, она молча помолилась и постаралась поудобнее устроиться на жесткой подушке.

Дверь открылась, но Эмили уже так привыкла, что ее соседка по палате постоянно вызывает к себе медсестер, что даже не стала открывать глаза. Но, не слыша привычных вопросов, она все-таки приоткрыла глаза и увидела прямо перед собой бледного Коула с испариной на лбу.

– Ты в порядке? – удивленно спросила она.

– Ты в порядке? – эхом откликнулся Коул.

– Да, со мной все хорошо, – выдохнула она, радуясь, что он так неприкрыто за нее тревожится. – Извини, что побеспокоила. Просто я не смогла дозвониться до Кэрол, а номера Джо у меня нет, так что… – Эмили покачала головой. Ей не следовало говорить Ирэн, что она попала в больницу. – Глупо было ждать, что ты сможешь хоть как-то помочь мне из Нью-Йорка, а сюда меня привез менеджер магазина и…

– Ты действительно в порядке?

Эмили кивнула:

– Всего лишь преждевременные схватки. Малыш развлекается, в этом нет ничего особенного, просто мне теперь нужно немножко поберечь себя.

Коул облегченно вздохнул:

– Хорошо, я рад, что с тобой все в порядке.

Но о ребенке ни слова… Ну когда она перестанет себя обманывать и на что-то надеяться? Ясно же, что он никогда не изменится.

– Можешь спокойно возвращаться в Нью-Йорк. Извини, что побеспокоила.

– Во-первых, никогда не извиняйся, что звонишь, когда я тебе нужен. – Коул подошел к ее кровати вплотную. – Что бы ни ждало нас впереди, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

«Что бы ни ждало нас впереди…» Как же грустно слышать такие слова… За последние пару дней Эмили вдруг поняла, что, несмотря на все свои разговоры о разводе, где-то в глубине души она до сих пор хочет, чтобы Коул всегда был рядом с ней и ребенком.

– Во-вторых, – продолжал Коул, – если ты заболела, попала в больницу или с тобой случилось еще что-нибудь в этом роде, я хочу сразу же об этом знать. Я никогда тебя не оставлю и всегда буду о тебе заботиться.

– Ладно, как скажешь. – Эмили уселась на кровати, вдруг резко осознав, что больничная роба ужасна, да и макияж наверняка размазался, а волосы растрепались. Впервые за долгое-долгое время ей захотелось посмотреться в зеркало и привести себя в порядок специально ради Коула.

Можно подумать, если бы она успела причесаться и подвести глаза, что-нибудь изменилось бы.

Когда же она, наконец, сумеет смириться с реальностью? Коул не передумает. Так же как и она сама.

– Спасибо, но…

– Я еще не закончил. – Коул стоял совсем близко, и Эмили внезапно захотелось, чтобы он просто сел и поговорил с ней, как разговаривал в «Прянике».

Но что это с ней опять? Понятно же, что теперь, когда он знает, что она беременна, ничто не останется прежним.

– В-третьих, я буду с тобой, пока не родится ребенок. Если возникнут малейшие осложнения…

– Не волнуйся, я и сама прекрасно со всем справлюсь, твоя помощь мне не нужна. Я пока поживу у Кэрол, так что за мной всегда будет кому приглядеть, да и ей лишние руки наверняка пригодятся. – Эмили не стала уточнять, что следующие две недели ей все равно придется провести в кровати, чтобы избежать повторных преждевременных схваток. Врачи велели поменьше волноваться, не поднимать тяжестей и побольше отдыхать, но пока что у нее получалось следовать лишь одному из этих советов.

– Позволь мне хотя бы нанять сиделку, чтобы…

– Нет, со мной и так все будет в порядке. – Не нужны ей ни его деньги, ни его жалость. От Коула ей вообще ничего больше не нужно. Если не считать его самого, но как раз себя-то он ей и не предлагает.

– Почему ты просто не дашь мне о тебе позаботиться? – устало выдохнул он.

– Потому что это уже не твоя обязанность, – отрезала Эмили, глядя ему прямо в глаза. Потянувшись за сумочкой, она вытащила полученный утром конверт. – Адвокат уже оформил все бумаги.

– Так тебе действительно нужен от меня лишь развод? – холодно спросил Коул, но в его голубых глазах явственно читались боль и обида.

– Да. – Черт, ну почему он не может просто уйти? К чему эти лишние мучения? Как же ей сейчас хотелось остаться одной и вволю выплакаться! Ведь ее муж не хочет ни ее ребенка, ни той жизни, о которой отчаянно мечтает она сама.

– Но что, если что-то случится с тобой или… – Коул неопределенно махнул рукой на ее живот.

Отлично, он даже слово «ребенок» произнести не может, так к чему еще чего-то ждать? И так все понятно.

– Мы больше не твоя забота. Прощай, Коул.

Свернувшись калачиком под простыней, Эмили изо всех сил сдерживала слезы, пока не услышала, как за ним закрылась дверь.

Коул не отвечал на звонки, не стал ни в чем советоваться ни с Джо, ни с Кэрол и даже в Нью-Йорк не вернулся.

Доехав до «Пряника» на такси, Коул сразу же пошел на задний двор, сорвал с себя сшитый на заказ пиджак, небрежно отбросив его в сторону, в кучу пыли и щепок, и принялся целеустремленно отдирать старые фанерные щиты, а благоразумно молчавший Джо сходил за новыми досками и инструментами и ушел, нутром чувствуя, что Коула сейчас лучше не трогать и он хочет побыть один.

Но в этом-то и проблема. Он совершенно не хотел быть один. Он хотел быть с Эмили, а она не желала иметь с ним ничего общего.

Коул специально отправил машину, чтобы привезти Эмили в «Пряник», и нанял для нее сиделку, но, как ему сказали, она даже не стала с ними разговаривать и сама вызвала себе такси.

Услышав шум подъезжающей машины, Коул оторвался от работы, но Эмили сразу же вошла в дом, даже не взглянув в его сторону.

Так какого черта он тут торчит, а не летит обратно в Нью-Йорк?

– Держи, – оторвал его от мрачных мыслей Джо, протягивая бутылку пива. – Тебе пора немного передохнуть.

Но Коул лишь покачал головой:

– Сперва мне нужно все тут доделать.

– Нет, сперва тебе нужно хорошенько отдохнуть, если, конечно, ты не пытаешься заработать сердечный приступ.

Стерев со лба пот, Коул вдруг понял, что действительно тяжело дышит, а все тело ломает, но не той здоровой болью, что бывает после того, как весь день хорошенько потрудишься руками. Черт, ну почему у него в последнее время вообще ничего нормально не получается? Что там говорится про благие намерения?

Глубоко вздохнув, Коул отложил молоток и уселся рядом с Джо.

– Что я вообще тут делаю? – устало спросил он.

– Мне-то откуда знать? – Джо приложился к бутылке. – На твоем месте я бы просто уехал. Она же явно тебе тут не рада.

Коул молча выругался. Ему-то откуда знать? Да и в любом случае, зачем это говорить?

– Просто она запуталась.

– Ну конечно. Эмили-то как раз знает, чего хочет, это ты запутался.

– Никуда уезжать я не собираюсь. И ни в чем я не запутался.

– Тогда уезжай.

Я же только что сказал, что не… – Заметив насмешливую улыбку Джо, Коул замолчал на полуслове.

– Ну раз уж ты так упорно отказываешься уезжать, тогда советую побыстрее начать бороться за свое счастье.

Отпив пива, Коул задумался.

– Мне кажется, я еще не готов заводить детей.

– А разве к ним вообще можно подготовиться? Детишки никогда не ждут нашего согласия, чтобы появиться на свет, и, только родившись, сразу же создают кучу неудобств и хлопот, но, как я слышал, с ними лучше, чем без них.

– Кому как. – Отставив бутылку, Коул встал.

Джо предлагает драться за спасение их брака, но что будет, даже если он победит? Эмили к нему вернется, но очень скоро появится малыш, которому нужны будут его любовь и опека. Который захочет, чтобы Коул был ему не просто отцом, а хорошим отцом.

А у Коула не было ни малейшего представления, как им стать.

Глава 13

Устроившись с ноутбуком в кровати, Эмили ждала вдохновения, изредка поглядывая на отложенный в сторону конверт с документами. Стоит лишь расписаться, и они с Коулом окончательно разведены.

Но почему она тогда медлит? Неужели даже после всего, что было, она продолжает на что-то надеяться? Может, это потому, что за последнюю пару дней она вновь увидела человека, которого когда-то полюбила, а не целеустремленного бизнесмена, полностью посвятившего себя работе?

И, как ни больно это осознавать, она все еще его любит.

Выглянув в окно, Эмили стала наблюдать за работающим Коулом.

Возвращаясь из больницы, она не сомневалась, что он уже на полпути к Нью-Йорку, но он почему-то все еще занимался «Пряником». Но почему?

Как же быстро летит время…

Солнце уже клонится к закату, и завтра их ждет День благодарения, один из ее любимых праздников, и впервые за очень долгое время она сможет насладиться домашней, а не заказанной индейкой… Вот и замечательно. Ведь именно такой простой и чистой жизни она и хочет для своего ребенка, хорошо, что он, еще даже не родившись, сможет прикоснуться к правильному, почти семейному торжеству.

Надев толстый свитер, Эмили спустилась вниз, где Кэрол сидела с книжкой у камина.

– Как ты?

– Уже лучше, наверное, мне просто нужно было отдохнуть.

Поднявшись, Кэрол сняла с крючка теплую куртку с капюшоном:

– Не хочешь немного пройтись? Думаю, свежий воздух тебе не повредит, а это один из последних по-настоящему осенних вечеров, очень скоро здесь все укроется пушистой снежной периной.

– А тебе точно не нужна помощь?

– Я как-нибудь сама справлюсь, а вас, юная леди, сейчас не должно волновать ничего, кроме растущего в вас чуда.

Эмили крепко обняла Кэрол:

– Спасибо.

– Нет, это тебе спасибо. Ты помогла мне вернуть одну из главных ценностей нашей жизни.

– Какую же?

Слегка отстранившись, Кэрол по-матерински потрепала Эмили по щеке. И именно из-за таких мелочей Эмили всегда и тянулась к хозяйке «Пряника» больше, чем к родившей ее женщине.

– Надежду. Я уже готова была сдаться, но тут появилась ты, и все изменилось.

– Но разве я могла спокойно смотреть, как ты продаешь ставший мне родным домом «Пряник»?

– А вот здесь, дорогая, ты ошибаешься. Настоящий дом там, где твои любимые, и не важно Нью-Йорк это, Париж или «Имбирный пряник». – Кэрол поцеловала Эмили в лоб. – А теперь иди пройдись.

Послушно выйдя на улицу, Эмили мимоходом отметила, что Коул наконец-то перестал возиться на заднем дворе, и пошла в сгущающихся сумерках по освещенной фонариками дорожке к озеру, чувствуя себя словно в какой-то сказке, где за каждым кустом и в каждой тени скрывается волшебство.

– Здесь так спокойно.

Даже не удивившись, Эмили обернулась на голос Коула.

– Да.

– Не против, если я с тобой погуляю?

– Гуляй на здоровье.

Они молча пошли к озеру, повторяя дорогу влюбленных подростков, которым когда-то пришлось убегать от собственных родителей, вот только теперь они не убегали, чтобы насладиться друг другом, а, наоборот, должны были окончательно расстаться.

– Я хочу извиниться. Когда ты сказала, что ждешь ребенка, я ужасно отреагировал, но я слишком удивился, ведь я не думал, что…

– Что, занимаясь любовью, я могу забеременеть?

– Да, похоже, мне пора повторять уроки анатомии для старшеклассников. – Несколько минут они шли молча, а потом Коул снова заговорил: – Как мы вообще до такого докатились?

– Не знаю, Коул, действительно не знаю. Когда мы с подругами в детстве нашли те осколки, о которых я тебе столько рассказывала, мы решили, что это какой-то знак, и поклялись всегда следовать за нашими мечтами, но я не сдержала обещания. Сначала я слишком много работала, но, когда ты стал зарабатывать столько, что мне уже не нужно было заботиться о куске хлеба, я все равно придумывала себе всевозможные занятия, лишь бы вновь не браться за книги. Наверное, я слишком боялась не справиться. Ведь пока я даже не пыталась, я не могла провалиться…

Коул коротко рассмеялся:

– Ты просто не представляешь, как мне знакомо это чувство.

– А потом, когда Мелиса умерла и мы все получили ее письма, я вдруг поняла, что жизнь проходит мимо меня, пока я жду, что что-то изменится, вместо того чтобы взять судьбу в свои руки и добиться счастья. – И с их браком все было так же. Вместо того чтобы решать проблемы, она старательно их избегала, боясь неудач.

– И чтобы все изменить, ты пришла именно сюда.

– Да. – Эмили кивнула. – Я решила, что новую жизнь лучше начинать там, где когда-то и зародились мои мечты. К тому же в «Прянике» хорошо работать над книгой и думать в тишине и спокойствии, пока мне никто не мешает.

– Пока я тебе не мешаю.

– Именно, я как-то совсем не думала, что ты приедешь сюда следом за мной.

– А я как-то совсем не думал, что ты станешь от меня убегать. Наверное, мне казалось, что мы немного поживем раздельно, а потом все снова станет по-прежнему. Раньше я не понимал, что ты несчастна.

– Мне следовало чаще говорить о своих чувствах.

– А мне следовало чаще к тебе прислушиваться и заботиться не о компании, а о наших отношениях.

Неужели он наконец-то что-то понял? Но все равно, о ребенке ни слова…

– Наверное, мы оба вели себя неправильно, но теперь я хочу полностью сосредоточиться на малыше.

Несколько секунд Коул молча шагал, а потом вздохнул и начал:

– Когда ты спрашивала, почему я не хочу детей, я все время отвечал, что еще не время, но я врал и тебе, и себе.

Затаив дыхание, Эмили ждала продолжения, но его не было, и тогда она сама спросила:

– Так в чем же тогда дело?

Я не говорю о своем прошлом. – Коул провел рукой по волосам. – Ни с кем.

– Но Джо ты все же что-то рассказал.

– Сложно было бы не рассказать. Мы дружим уже целую вечность, и, когда я еще жил с родителями, он пару раз заходил ко мне в гости, так что успел все увидеть собственными глазами.

Резко остановившись, Эмили взяла Коула за руку:

– Расскажи мне. Я твоя жена и должна была бы быть еще и лучшим другом, которому можно рассказывать все. Не только хорошее, но и плохое.

– Знаешь, почему я никогда ничего не рассказывал о детстве?

Эмили покачала головой:

– Потому что стыжусь его. Я всегда хотел, чтобы ты мной гордилась, в конце концов, я мужчина и глава семьи, который…

– Тебе не обязательно всегда быть сильным, – выдохнула Эмили, легонько погладив его по щеке.

– Иначе я не умею.

Едва ли не впервые Эмили видела, как в глазах ее всегда сильного мужа мелькнула уязвимость.

– Просто будь собой, ничего другого мне от тебя и не нужно.

– Но я совсем не знаю, что мне делать. Легко быть лучшим в школе и на работе, но как стать лучшим в мире отцом? По учебнику этому не научишься.

– Ты научишься постепенно, поверь мне, у тебя все само собой получится.

– А если нет? – Они замерли у самой кромки воды, и Коул взял ее руки в свои, согревая и оберегая.

– Расскажи, прошу тебя.

Может, тогда она наконец-то сумеет его понять и решить, куда двигаться дальше?

Коул молчал бесконечно долго, кидая в воду камешки, но потом все же заговорил:

– Мама стала пить, когда я был еще совсем маленьким. Она попала в автомобильную катастрофу и, как мне кажется, пыталась залить пережитые ужас и боль. Или иначе она просто не смогла бы жить с отцом. Я точно не знаю, мы никогда об этом не разговаривали, но она перестала быть мне матерью еще до того, как я пошел в детский сад.

– Это ужасно.

Коул пожал плечами, словно это его совсем не волновало, но Эмили даже в темноте ясно видела плескавшуюся в его глазах боль.

– Отец всегда был… сложным человеком, – немного помолчав, продолжил Коул. – А после того как мать начала пить, он стал еще хуже. Я не знаю, почему он был таким, каким был. Наверное, ему слишком многое не нравилось в жизни, и он пытался хоть как-то ее контролировать, полностью контролируя меня. Он всегда требовал от меня высших результатов, не оставляя мне никакого выбора. Пятерки его не устраивали, я должен был всегда получать лишь пять с плюсом и поддерживать в комнате образцовый порядок, словно я живу не дома, а в казарме. А еще отец любил вызывать меня на кухню, где по всей форме проверял мою одежду, ногти и волосы, и если хоть что-то было не так, меня всегда строго наказывали. И все эти радости начались даже до того, как я пошел в школу, так что я очень быстро перестал ошибаться, ведь за малейшую ошибку мне всегда приходилось дорого платить.

– Коул…

– А мать никогда ничего ему не говорила и лишь с каждым годом пила все больше и больше, так что у меня не осталось выбора и мне поневоле пришлось стать лучшим во всем, и уже в раннем детстве я научился никогда не сдаваться и идти до конца. – Последние слова Коул едва ли не выплюнул.

Теперь-то Эмили наконец поняла, почему он так относился к работе и к их отношениям…

– А еще ты научился никогда не признавать своих слабостей…

– Именно.

– Но нуждаться в ком-то – это еще не слабость.

Коул слегка отстранился:

– Я никогда не рассказывал тебе о детстве, потому что стыдился и не хотел, чтобы ты меня жалела или…

– Или думала, что и у тебя есть слабости.

Коул кивнул.

– А вот здесь ты как раз и ошибаешься. Для меня ты сильнейший в мире человек, ведь ты не только пережил свое прошлое, ты его победил.

– Ничего я не победил, в этом-то и проблема. Я до сих пор боюсь, что стану обращаться с ребенком точно так же, как со мной обращался отец. – Покачав головой, Коул еле слышно выругался. – Эмили, я просто не могу так поступить с нашим ребенком. Наверное, каждому из нас стоит пойти собственной дорогой. Разумеется, я всегда буду вас обеспечивать и…

– Перестань. – Эмили одновременно хотелось и обнять, и ударить Коула. Ну как такой умный человек может говорить такие глупости? – Знаешь, в чем твоя проблема? Просто ты, так же как и я, боишься будущего.

– Ничего я не боюсь, просто я пытаюсь поступить разумно.

– Тогда перестань думать и доверься сердцу. Думаешь, я не боюсь оказаться ужасной матерью? Поверь мне, если ты действительно захочешь, у тебя все получится. Не обязательно все время быть идеальным. И в жизни, и в любви бывает всякое. Когда ты будешь готов принять эту простую истину, ты знаешь, где нас искать.

С этими словами Эмили повернулась и пошла обратно к «Прянику».

Глава 14

Даже уехав из «Пряника», Коул все равно не стал возвращаться в Нью-Йорк, решив, что, что бы там ни говорила Эмили, он постарается быть к ней как можно ближе, пока не убедится что и с ней, и с ребенком все в порядке.

Только потеряв любимых, Коул наконец-то осознал, как важны семейные праздники, которые он всегда старательно избегал. Ловя обрывки чужого счастья и наблюдая за последними приготовлениями к Дню благодарения, Коул с особой остротой осознал, что прямо сейчас мечтает лишь о том, чтобы встретить этот праздник вместе с женой.

* * *

Проснувшись еще до рассвета, Эмили сразу же села писать, вновь почувствовав небывалый прилив вдохновения. Слова сами собой складывались в предложения, и Эмили едва успевала печатать, заполняя все новые и новые страницы.

Проработав едва ли не до полудня, Эмили наконец-то с облегчением вздохнула и встала. Над книгой еще работать и работать, но основная канва готова. Так приятно любоваться своим творением…

Уловив аромат индейки и свежеиспеченных пирогов, Эмили наконец-то оторвалась от работы, умылась, оделась и спустилась на кухню. В кои-то веки ее ждет настоящий праздничный ужин в День благодарения, вместо скучного одинокого вечера или такой же скучной вечеринки с друзьями и заказанным ужином из ресторана, пока Коул работает.

Сегодня они встретят праздник вчетвером. Кэрол, Мартин, Джо и она сама. Их маленькая суррогатная пряничная семья. Одного лишь Коула нет.

– Горошинка, я обещаю, все будет хорошо, – прошептала Эмили, легонько погладив себя по животу.

Прокравшись на кухню, Эмили украдкой стащила свежеиспеченную печеньку, но Кэрол ее все же заметила.

– Не перебивай аппетит, – строго велела она.

– Но разве можно устоять перед запахом свежей выпечки? К тому же это не для меня, а для малыша, – улыбнулась Эмили.

– Тогда бери вторую, – усмехнулась Кэрол.

– Ты восхитительно готовишь.

– Спасибо, дорогая, если ты собираешься пожить здесь еще какое-то время, я с радостью научу тебя готовить.

Вот и замечательно, все равно ей некуда деваться.

– Я останусь, пока тебе не надоем.

– Оставайся сколько хочешь. – Кэрол крепко обняла Эмили.

Первый вводный урок кулинарии начался с простого помешивания подливки, пока Кэрол заканчивала последние приготовления к пиршеству, и уже через час все они уселись за стол.

– Давайте возьмемся за руки и принесем наши благодарности. – Они послушно взялись за руки и склонили головы. – Спасибо, Господи, что собрал нас всех вместе за этим столом. Я хочу искренне поблагодарить людей, оказавших мне неоценимую помощь. Таких людей, как Мартин, Джо и Эмили.

– Я благодарен за этот роскошный ужин с прекрасной хозяйкой «Пряника».

– Я благодарен, что в кои-то веки могу поесть домашней еды с замечательными людьми.

Эмили уже открыла рот, чтобы и самой что-нибудь сказать, но тут у нее за спиной раздался знакомый голос:

– Я хочу поблагодарить судьбу за вторые шансы и за мою чудесную жену и ребенка, что она носит под сердцем.

Не в силах поверить своим ушам, Эмили медленно обернулась и действительно увидела Коула.

«Он любит тебя больше всего на свете».

Усевшись между ней и Джо, Коул взял ее руку в свою большую теплую ладонь, и Эмили мгновенно почувствовала себя так, словно после долгого отсутствия наконец-то вернулась домой.

– А я благодарна за чудеса, – выдохнула она, не в силах отвести глаз от такой родной и теплой улыбки.

– Еще я благодарен, что наконец-то все мы собрались и пора ужинать, – улыбнувшись, добавил Джо.

Все дружно рассмеялись и принялись за еду, а когда с трапезой было покончено, Кэрол настояла, чтобы Эмили с Коулом пошли прогуляться, пока остальные станут убирать со стола.

Не в силах спорить с хозяйкой, они послушно накинули куртки и пошли привычной дорожкой к окутанному туманом озеру.

Эмили невольно улыбнулась. Что ж, похоже, Кэрол ничто не исправит и она до конца жизни будет верить в чудеса.

– Просто потрясающе, – выдохнул Коул, разглядывая стелившийся над озером туман. – Настоящее волшебство, в такую ночь может случиться все что угодно, как ты считаешь?

– Да, как в сказке.

Распахнув куртку, Коул притянул ее к себе, одновременно согревая и как бы защищая от всего мира. Так соблазнительно навсегда остаться в этих теплых объятиях…

– Я… Коул, я не могу, – еле слышно выдохнула Эмили. Я не хочу вновь разбивать себе сердце. То есть я, конечно, рада, что сегодня ты был с нами, но ты все равно уйдешь, и я так больше не могу. – Стараясь не разрыдаться, она отстранилась и пошла прочь. – Я помню, что ты сказал, но ты просто не представляешь, как сложно мне тебе поверить. Поверить в нас.

– Не уходи, – попросил Коул, поймав ее за руку. – Пожалуйста, Эмили, только не уходи.

Они стояли друг напротив друга, а кругом них клубился густой туман.

Я не могу.

– А я не могу без тебя. И без ребенка.

Неужели она не ослышалась? Второй раз за день? Или он действительно изменился и теперь хочет настоящую семью?

– Ты… что ты сказал?

Вместо ответа, Коул погладил ее по левой руке, где красовалось кольцо с крохотным бриллиантом. Разбогатев, он пытался подарить ей дизайнерское кольцо с роскошными камнями, но Эмили не захотела расставаться с простеньким колечком.

– Почему ты снова надела кольцо?

Эмили пожала плечами:

– Сколько бы я ни пыталась тебя забыть, я все равно продолжаю на что-то надеяться. Так уж я устроена. Что бы ни происходило, я всегда буду верить в счастливые концы. – Глотая слезы, Эмили крепко сжала его пальцы. – Ты хороший человек, и мне очень повезло, что я стала твоей женой.

– Эм, и как тебе только удается всегда видеть во мне одно лишь хорошее?

– Потому что я твоя жена. И потому что я тебя люблю.

– Все еще любишь? – просиял Коул.

– Всегда тебя любила и буду любить. Ты раз и навсегда украл мое сердце в тот день, когда мы только познакомились, и оно навеки принадлежит одному лишь тебе.

И я тебя люблю. Люблю твою улыбку и твои глаза, люблю твою стряпню, твой вечный беспорядок и звонкий смех. Но по-настоящему я это понял, лишь когда едва тебя не потерял.

– Я твоя, твоя навеки, – выдохнула Эмили, не в силах больше сдерживать слезы.

– Вот и хорошо, а то я боялся, что ты уже подписала документы.

– Еще не подписала и не подпишу, пока мне окончательно не станет все ясно.

– Что ясно?

– Готов ли ты завести настоящую семью. Я и Горошинка теперь неразлучны.

– Горошинка?

Эмили пожала плечами:

– Я так зову малыша, пока не знаю, мальчик это или девочка.

– Мне нравится. – Коул нерешительно протянул вперед руку. – Можно?

– Да, но пока что ты все равно ничего не почувствуешь.

Он осторожно прикоснулся к ней своей ладонью:

– А когда малыш начнет брыкаться?

– Через пару месяцев, когда я окончательно растолстею и стану страшной и неповоротливой.

– Ты никогда не будешь страшной. Ты самая красивая женщина в мире.

– Ты предвзято судишь.

– Возможно, – усмехнулся Коул.

Накрыв руку Коула своею рукой, Эмили посмотрела ему прямо в глаза:

– Готов ли ты рискнуть и стать отцом?

– Но что, если я окажусь таким же, каким был мой собственный отец?

– Не окажешься.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

Несколько секунд Эмили молчала, подыскивая правильные слова.

– Могу. Ты съел ту ужасную курицу и картошку с улыбкой на лице, а потом любил меня на куче разбросанной одежды, а еще я точно знаю, что ты никогда не причинишь боли любимым.

– Но тебе-то я уже и так невольно причинил слишком много боли.

– Все это в прошлом, но что ждет нас в будущем? Готов ли ты к настоящей семейной жизни, когда обедают дома, вместе путешествуют и устраивают пикники в парке?

– Вот что нас ждет. – Вытащив свой драгоценный телефон, даже в праздники разрывавшийся от звонков, Коул точным движением руки запустил его в водную гладь озера.

– Но… зачем? – удивленно выдохнула Эмили.

– Затем, что ты для меня важнее всего на свете. Мы важнее всего. – Он легонько погладил ее по животу. – Все мы.

– Ты серьезно?

– Серьезней не бывает. Я и так слишком долго занимался не тем, чем следовало. И больше я этой ошибки не повторю. – Ухватив Эмили за подбородок, Коул склонился над ней так, что его губы оказались всего лишь в паре сантиметров от ее собственных губ. – Я люблю и тебя, и нашего ребенка. Я хочу снова на тебе жениться и на этот раз буду вести себя совершенно иначе.

– Но как? С чего ты хочешь начать?

– Мы начнем с любви, а за ней придет и все остальное, я тебе обещаю. – С этими словами он наконец-то приник к ее губам в жадном поцелуе, на том самом месте, где в густом тумане когда-то целовались пошедшие наперекор своей судьбе подростки, только на этот раз влюбленных вместо смерти ждало одно лишь тихое семейное счастье.

Content

Ширли Джамп
Живи на грани
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14