Софи Пемброк

Не забуду никогда

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2013 by Sophie Pembroke

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

* * *

Глава 1

Лусинда Майлз не принадлежала к категории женщин, подверженных панике. Но перспектива остаться без ночлега за пять дней до Рождества в холодном декабре – такого холода на севере-западе Англии не помнили уже давно – ей совсем не улыбалась. Время для научной конференции «Привнести историю в будущее» было выбрано крайне неудачно, поскольку в город Честер перед Рождеством хлынул поток покупателей. И к тому же в отеле «Королевский двор» не оказалось забронированного для нее номера.

– Я понимаю, что в отеле все номера зарезервированы заранее, – сказала Лус терпеливым и снисходительным тоном. Таким тоном она обычно разговаривала с братом Томом, когда он бывал особенно бестолков. – Но один из этих номеров был заказан для меня. – Я – доктор Лусинда Майлз. – Она перегнулась через стойку ресепшена, пытаясь разглядеть экран компьютера. – М-а-й-л-з.

Блондинка на ресепшене отодвинула от нее экран:

– Боюсь, что на сегодня в нашем отеле нет брони под такой фамилией. И на другой день тоже нет.

Вот что получается, когда доверишь персоналу конференции заказать для тебя номер. Что ей всегда твердил дед? Бери ответственность на себя. Все контролируй.

– И у вас нет ни одного свободного номера? – спросила она блондинку, сделав еще одну попытку. – Даже номера люкс? – Она заставит университет возместить ей расходы. Они хотели, чтобы она приехала на конференцию, вот и пусть оплатят ей приличную комнату хотя бы на ночь.

– Все номера забронированы заранее. Это же Рождество, как вы, наверное, заметили. А теперь, поскольку ничем не могу вам помочь… – И блондинка посмотрела поверх плеча Лус.

Лус оглянулась и увидела у себя за спиной растущую очередь ожидающих регистрации. Прекрасно. Им придется подождать. Ее не смутит этот модный отель с мраморными полами, нарядной золотой елкой в вестибюле, канделябрами и нетерпеливыми бизнесменами. Она чертовски устала, и она намерена отдохнуть.

– Вы не могли бы проверить, есть ли свободные комнаты в каком-нибудь другом местном отеле?

– Мы не… – начала было блондинка, но Лус смерила ее таким взглядом, что она вздохнула и сказала: – Я проверю.

Блондинка дала знак своей коллеге, чтобы та подошла и помогла разобраться с очередью, а Лус дотронулась пальцем до сенсорного экрана телефона, чтобы прочитать поступившие сообщения. Три сообщения и голосовая почта. И все за последние двадцать минут, пока она спорила на ресепшене.

Она пробежала глазами первое сообщение. От Тома.

«Мама поговорила с тобой насчет сочельника? Ты сможешь это устроить?»

А голосовая почта, вероятно, от матери, которая меняет праздничные планы в шестой раз за месяц.

Следующее сообщение от сестры Долли.

«Жду не дождусь сочельника – особенно шоколадных горшочков!»

Это не сулило ничего хорошего. Рождество было заранее обговорено и все улажено. Продукты доставят из местного супермаркета двадцать третьего декабря – помимо индейки, которая лежала у нее в холодильнике. Однако сочельник – это совсем другое дело.

Последнее сообщение снова от Тома.

«Мама говорит, что все решено! Фантастика. Увидимся».

Лус вздохнула. Что всегда говорил дед?

«Ты, Лусинда, единственный ответственный человек. Остальные витают в облаках. Вот почему тебе придется делать все за них».

Да, ей опять придется о них позаботиться. Устроить обед в сочельник. И испечь шоколадный пудинг. И это помимо обеда из трех блюд, который от нее ждут на следующий день.

Вернулась блондинка.

– Простите, – сказала она без малейшего намека на раскаяние, – в городе состоится конференция по истории, и, учитывая наплыв покупателей на Рождество, боюсь, что номера в местных отелях зарезервированы за несколько месяцев.

Лус хотела сказать, что, разумеется, так оно и есть. И что она приехала на эту чертову конференцию. И комнату зарезервировали несколько месяцев назад. И все утро она провела, обсуждая, как привнести историю в будущее. И она заслужила того, чтобы получить номер в отеле.

– В таком случае, – сказала она, – я пойду и посижу там, – она указала на бар в вестибюле, где уютно мигали китайские фонарики, – и попытаюсь сама обзвонить другие отели города. – Сегодня ей совершенно необходим джин с тоником. – А пока что попрошу вас оформить заказ на мое имя, если кто-то откажется от номера. Буду вам весьма признательна.

– Конечно. – Блондинка кивнула, но по ее тону можно было понять, что рассчитывать Лус не на что.

Вздохнув, Лус отвернулась от стойки ресепшена, и… дорогу ей загородила мужская грудь в дорогой рубашке. Широкая и наверняка теплая. В такую грудь можно уткнуться лицом и забыть о неприятностях, постигших ее сегодня, и позволить обладателю этой груди разрешить ее проблемы.

Но, конечно, мужчина ей для этого не нужен. Она сама в состоянии это сделать.

Но… было бы приятно, если бы ей хоть раз это предложили.

Подняв голову, она увидела немыслимо красивое лицо. Темные, зачесанные назад волосы. Золотисто-карие глаза и насмешливо изогнутые губы. Над левой бровью – маленький шрам.

Стоп. Этот шрам ей знаком. Она знает этого человека.

– Какие-то проблемы с вашим предварительным заказом, мадам? – спросил он.

Лус опешила.

– Хм, только одна проблема – этого заказа, кажется, не существует. – Она бросила взгляд на ресепшен и увидела, что блондинка перегнулась через стойку и навострила уши в их сторону.

– Дейзи? – Мужчина выразительно посмотрел на блондинку, приподняв бровь со шрамом.

Лус сразу узнала это выражение. Но откуда оно ей известно? С конференции? С лекции? Черт, может, это кто-то из телевизора? Кто-то из реалити-шоу об отелях? Хотя на подобные программы она обычно времени не тратила. Но подсознание – любопытная вещь. Возможно, его облик запечатлелся у нее в мозгу и каким-то сверхъестественным образом возник в этот самый момент.

– Сэр, на ее имя нет заказа, а все номера в отеле заняты на сегодня. Я проверила по другим отелям, но там, разумеется, тоже все занято.

Голос Дейзи вдруг прозвучал с желанием помочь. Очевидно, этот человек какая-то шишка. Или Дейзи просто в него влюблена. А может, и то и другое. Судя по тому, в какой позе он стоит – уверенно расставив ноги, – Лус заключила, что этот человек привык к тому, что мир прогибается под ним, а не наоборот. Но разве молодая, здоровая женщина, находящаяся в затруднительном положении, не может почувствовать к нему хотя бы легкое притяжение? Особенно если он с этим шрамом.

За исключением, разумеется, Лус. У нее проблем хватает, чтобы еще тратить время на чью-то привлекательность. Где, к примеру, она будет сегодня спать? И кто он, черт возьми?

Лус нахмурилась. Это действует на нервы. Обычно она справлялась со своими нервами. Конечно, мужчина никак не показал, что он узнал ее, поэтому она, скорее всего, ошиблась и он ей совсем незнаком.

Лус даже обрадовалась, что не может вспомнить, кто он. Насколько неловко было бы объяснять ему, что он ее знает, а он при этом непонимающе бы на нее смотрел. Лучше уж поскорее закончить этот обмен взглядами. Возможно, она вспомнит, откуда его знает, когда в четверг утром будет возвращаться поездом в Кардифф. И тогда это потеряет всякий смысл.

– А как насчет апартаментов короля Джеймса[1]?

Лус очень повеселило наблюдать, как Дейзи залилась краской.

– Ну, я не подумала… я хочу сказать… – запинаясь, выговорила она.

Лус поспешила вклиниться:

– Вы подумали, что я не могу себе этого позволить? Во-первых, вам не следует строить подобные предположения относительно ваших гостей. Во-вторых, поскольку вы потеряли мою бронь, я могла бы рассчитывать на более шикарный номер. Поэтому мне весьма любопытно услышать, как вы ответите на вопрос этого господина.

Лус сложила руки на груди и пригвоздила Дейзи взглядом. Вот оно! Удача повернулась к ней лицом, и она проведет ночь в самом роскошном номере, какой только может предложить отель «Королевский двор». Джин с тоником? Да она будет купаться в шампанском.

Дейзи, еще гуще покраснев и смутившись, выпучила голубые глаза:

– Но, мистер Хамптон, сэр… я не предложила ей апартаменты короля Джеймса, потому что там останавливаетесь… вы.

Мистер Хамптон. Бен Хамптон. Все встало на место.

Лус поморщилась. День явно не задался.

* * *

Бен Хамптон не удержался от ухмылки, глядя, как его возможная соседка по номеру закатила глаза к потолку и, повернувшись к нему в вызывающей позе со сложенными на груди руками, посмотрела на него так, словно обвиняла в чем-то. Судя по всему, будет не скучно.

Пять минут назад он собирался на ужин, когда заметил брюнетку, из-за которой на ресепшене образовалась очередь. Первое побуждение – вмешаться и все уладить. Будучи совладельцем сети отелей «Хамптон и сыновья», он считал своей обязанностью улаживать неприятности, где бы он их ни увидел. Это его работа – чтобы все шло как по маслу. Сегодняшний случай – прекрасная возможность понаблюдать, как персонал ресепшена в отеле «Королевский двор» справляется с трудным гостем.

Поэтому он отошел в сторонку к золотой елке в вестибюле и стал наблюдать. Он услышал, как женщина назвала себя – Лусинда Майлз, – и у него внутри что-то кольнуло. Кажется, он вспомнил это имя… Лус. Уж очень нелепое для такой серьезной и собранной особы. Бен полгода ухаживал за ее университетской соседкой по квартире и за это время привык к тому, что двадцатилетняя Лус Майлз обычно вечером в пятницу проводила время в библиотеке, пока остальные студенты веселились в пабе. И сейчас с расстояния в три метра она выглядела такой же целеустремленной.

Лус буквально вибрировала от раздражения, когда он и его подружка по уик-эндам вылезали из постели часов в двенадцать дня. Бен сдвинул брови. Как же все-таки было имя его подружки? Молли? Мэнди? Черт, ведь с тех пор прошло восемь лет. Он никогда не запоминал имена всех девушек, с которыми встречался.

Лус Майлз… Он повернул голову, чтобы получше ее рассмотреть. Темные волосы, приподнятые на затылке, открывали кремовую шею до ключицы. Плечи напряжены. Она постукивала каблуком по мраморному полу, ожидая, когда Дейзи закончит проверять, есть ли свободная комната, которой, разумеется, нет, и Бен это знал. Он спрашивал себя, почему – если отбросить прежнее возможное знакомство – он, пусть и смутно, заинтересовался ею. Да, ему нравились женщины, которые знают, чего хотят, но обычно они хотели хорошо провести время, а также хотели его. Лусинда Майлз выглядела так, будто за последние десять лет вообще не представляла себе, что такое «хорошо провести время», не говоря уже о желании это осуществить.

И вдруг он понял, кого она ему напомнила. Эта постоянная складка на лбу, разочарование в глазах… Он видел все это достаточно часто на лице матери.

Правда, это не объясняет неожиданно возникшего интереса к ней. Наверное, все дело в ее одежде. Несмотря на исходящие от нее флюиды «не подходи ко мне», ее одежда так и тянула до нее дотронуться. Прямая бархатная юбка темно-сливового цвета, темно-синий свитер – наверняка кашемировый, – замшевые коричневые туфли. В университете она так не одевалась. Бен оценил дорогие, добротные, мягкие вещи, которые хотелось погладить пальцами.

Интересно, а что у нее надето внизу. У женщины в такой одежде и нижнее белье дорогое, шелковое. Что-то чувственное. Даже если она об этом специально не задумывается. Может, Лусинда Майлз обладает скрытой чувственностью, которая рвется наружу после стольких лет заточения. Бен подумал, что он мог бы помочь ей в этом… памятуя о прошлом знакомстве.

Дейзи вернулась и сообщила, что в других отелях нет ни одной свободной комнаты, и Лус отошла от ресепшена, что не входило в планы Бена. Поэтому он вышел вперед и предложил апартаменты короля Джеймса, предвкушая удовольствие понаблюдать за лицом Лус, когда она поймет, с кем разделит этот номер.

Правда, ее реакция оказалась не совсем такой, какую он ожидал.

Начать с того, что она его не узнала, что явилось ударом по самолюбию Бена. Ему нравилось думать, что он – запоминающийся парень. Но он ведь возмужал за восемь лет. Изменился, как и она. А узнал бы он ее, если бы не услышал ее имя? Вероятно, нет. Поэтому он может ее простить. Но его уязвило следующее: Лусинда Майлз поморщилась.

Подумать только – поморщилась возможности провести ночь с ним.

У Дейзи глаза были где-то на лбу, и Бен решил, что лучше для его репутации – и самолюбия, – если разговор перейдет в другое русло.

– Прежде чем вы составите абсолютно неверное мнение о моих намерениях, – сказал он, слегка приобняв Лус сзади и направляя ее к бару, – мне следует сказать вам, что я – владелец этого отеля, а не какой-то скользкий тип. Я – Бен Хамптон.

Лус моргнула. Неужели узнала?

Бен продолжил:

– И вам также следует знать, что в апартаментах короля Джеймса две прекрасно обставленные спальни.

Лус поджала губы и задумчиво на него посмотрела, потом кивнула:

– Сначала угостите меня джином с тоником, а потом объясните, что именно вы имели в виду, делая мне такое предложение.

Это не совсем то, на что он рассчитывал, но у нее будет время вспомнить его, а у него – снова представиться ей. А если от этого она сожмется еще больше, то тем восхитительнее будет тот момент, когда она расслабится от его прикосновения.

Глава 2

Интересно, что же сподвигнуло владельца роскошного отеля – такого как «Королевский двор» – разделить свои апартаменты с совершенно чужим человеком? Если только он тоже ее помнит. Тогда почему прямо это не сказать? Лус была совершенно уверена, что Бен Хамптон не страдает от неловкости. Он и в двадцать лет не отличался застенчивостью.

Бен Хамптон. Конечно же это он. Она помнила, как эта бровь со шрамом приподнималась, когда он немного насмешливо смотрел на нее. Потому что пока они с Мэнди предавались развлечениям, она предавалась занятиям. Они никогда не были друзьями, никогда не разговаривали о чем-то значительном. Даже в тот последний вечер в одном из шикарных отелей его отца, где отмечался двадцать первый день рождения Бена. Они были чужими людьми, и ей это было безразлично. Она прекрасно понимала, что собой представляет этот бойфренд Мэнди. И судя по тому что она увидела сегодня, он нисколько не изменился. Он по-прежнему ждет, что женщины будут падать к его ногам, как было всегда. А она отказывается это делать. Они живут в разных мирах. Может, еще более разных, чем тогда в университете.

Почему же он предложил ей свой номер?

Она, разумеется, не склонна принять его предложение. Особенно если он не знает, кто она. Но отказываться от бесплатного джина с тоником, пока она будет думать, где найти ночлег, она не станет.

Лус вытащила телефон и увидела новые сообщения. Она включила голосовую почту и приготовилась выслушать бессвязную речь матери.

«Лусинда? Ты дома, милая? Нет?»

Лус закрыла глаза.

«Ну, в таком случае я думаю… может, мне перезвонить позже? Правда, Том спрашивал… Видишь ли, дорогая, Том решил провести рождественские праздники со своей новой подружкой Ванессой. Он тебе о ней говорил? О, она прелесть. У нее двое деток, а ты ведь знаешь, как Том любит детей… В любом случае, поскольку на Рождество его с нами не будет, то мы подумали, что было бы очень мило устроить семейный обед в сочельник, и тогда мы все сможем познакомиться с Ванессой. Правда, чудесно? Я думаю, что для него это стало бы шагом вперед… ну, после всего… А ты ведь всегда говоришь, что дом по-прежнему принадлежит всем нам. Долли сказала, что тоже придет, раз ты приготовишь твой особый шоколадный пудинг. Я ее заверила в этом. И ты можешь пригласить своего милого молодого человека. Мы сто лет не видели Дэнниса. Договорились? В пятницу вечером. Да? Дорогая, до встречи. Так приятно было с тобой поболтать. Пока!»

Сегодня понедельник, и она застряла в Честере на конференции до утра четверга, если, конечно, ей будет где ночевать. Какое блюдо, черт возьми, она должна приготовить, чтобы оно помогло робким попыткам Тома выйти из депрессии и вступить в мир любви? А шоколадные горшочки для Долли? Может, изменить заказ в супермаркете, если только она свяжется с магазином онлайн. Остается привести дом в порядок, объяснить матери еще раз, что Дэннис не ее бойфренд, и записать доклад, представленный на конференции. И не говоря уже об обещании издателю закончить проект ее первой книги. Университет очень ценил, когда преподаватели издавали свои работы.

– Похоже, что придется работать в поезде, – пробормотала она себе под нос и, вытащив из сумки органайзер, начала новый список под названием «Сделать».

Итак, она до сих пор без ночлега. Может, отказаться от конференции и вернуться в Кардифф? Она ведь уже представила свой доклад. И какой бы интересной ни казалась конференция, не расплачиваться же за свое присутствие там ночевкой на улице. Правда, деньги за билет не удастся вернуть, а если снять комнату, то цена будет астрономической.

Телефон зажужжал у нее в руке, и Лус автоматически провела пальцем по экрану, чтобы открыть электронную почту. От веселой бесцеремонности Дэнниса она заскрежетала зубами.

«Доктор Лус! Держу пари, что ты процветаешь в Честере. Не забудь про резюме доклада для меня. Хорошо? Д.».

Ничего себе. Но все могло быть и хуже. Дэннис мог приехать в Честер вместе с ней. К счастью, он слишком важная персона, чтобы проводить время вне университета. Вот почему он послал вместо себя Лус, но это цена за его отсутствие.

Отложив телефон на стол, Лус оглядела бар. Где же Бен и обещанный джин с тоником? Ей необходимо сформулировать план на следующую неделю, что легче делается с бокалом в руке.

У стойки бара Бен Хамптон, прижав к уху телефон, улыбался сидящей рядом с ним на табурете рыжеволосой особе в короткой юбке. Очень типично. А чего ожидать от мужчины, который предложил разделить свой номер с незнакомой женщиной? Какие еще ей нужны доказательства того, что он не изменился с университетских времен? Такие люди никогда не меняются. Лус хорошо помнила, как Мэнди не раз возвращалась в их квартиру в два часа ночи со стенаниями, что она застукала Бена с другой женщиной. Вспомнила, что как-то он даже проявил к ней интерес, когда Мэнди отвернулась. Правда, тогда он был сильно пьян.

Лус, прищурившись, наблюдала за ним. Он обернулся, оперся о стойку бара и приподнял бровь со шрамом, глядя на нее, а не на рыжеволосую. По плечам у Лус пробежала дрожь, и она отвернулась. Не следует увлекаться мужчинами, похожими на Бена Хамптона.

Лус схватила органайзер и начала составлять план на неделю.

Бен, не обращая внимания на звучащий ему в ухо голос брата, смотрел на Лус. Она опустила голову в свой дневник, который пристроила на коленях, и смахнула прядь волос с глаз. Ручка была нацелена на страницу дневника. Так выглядит женщина, поставившая своей задачей спасти мир одним махом. Его первое впечатление было правильным, пусть он и не видел ее почти десять лет. Эту женщину надо спасти от нее самой.

О чем он думает? Это вообще не сфера его ответственности.

– Итак? – спросил в трубку Себ. – Стоит это сделать?

– Определенно стоит, – машинально ответил Бен, не сразу сообразив, что Себ говорит о «Королевском дворе», а не о Лусинде Майлз. – Я хочу сказать – да… этим стоит заняться. – «Королевский двор» был сравнительно новым приобретением, и работа Бена заключалась в том, чтобы за неделю выяснить, как идут дела и как сделать так, чтобы отель функционировал в стиле компании «Хамптон и сыновья». – Ты ведь останавливался здесь? До того, как мы его купили?

– Папа останавливался. У меня есть его отчет, но…

– Хорошо, я все понял, – сказал Бен. – Тебя что-то волнует?

– Да, есть кое-что. – Себ произнес это так, как произносил отец, когда не хотел сказать главного, потому что не доверял младшему сыну. Не верил, что тот проявит ответственность и сделает все как полагается.

Бен надеялся, что Себ знает его лучше, чем отец. Но, очевидно, нет.

Вероятно, это оттого, что у них с Себом разница в пять лет и Бен никогда не мог угнаться за талантливым старшим братом.

– Хорошо. Я сделаю сегодня новый анализ данных и перешлю тебе. О’кей?

Много времени это не займет, особенно если он сможет получить по электронной почте основной доклад из главного офиса. Но… сначала он выяснит, какова из себя доктор Лусинда Майлз подо всей этой дорогой одеждой. А она, несомненно, доктор, доктор философии. Эта женщина рождена для академических знаний.

– Замечательно, – ответил Себ.

Голос у него звучал устало, и Бен представил его сидящим за большим дубовым отцовским письменным столом и потирающим лоб. Сейчас их разъединяли не годы, а бремя ответственности.

С тех пор как умер отец и им с Себом пришлось работать вместе, он лучше узнал брата. По-своему они стали близки. Наверное, это из-за того, что у обоих больше никого не было.

И Себ к тому же был его братом до того, как стал боссом. Он должен это помнить.

Бену вдруг сделалось стыдно, и он спросил:

– Что-нибудь еще мне нужно сделать?

Пауза в телефоне предполагала, что Себу действительно что-то от него нужно, но, что бы то ни было, Себ, очевидно, не настолько доверял ему.

– Нет, не беспокойся. Отдыхай в Честере. Осмотри какие-нибудь римские реликвии. Или… о, ты же собирался отправиться в свой коттедж, да?

– Наверное, поеду, – ответил Бен. Все, чего он хотел, – это скрыться где-нибудь в глуши с бутылкой виски, дисками с хорошей музыкой и со старыми фильмами. – Но если я нужен тебе в офисе…

– Нет. Ты почти год не отдыхал. – Со смерти отца. Но этот осталось невысказанным. – Ты заслужил отдых.

Себ заслужил отдых намного больше. Мысль убедить своего сверхответственного старшего брата взять отпуск была просто смехотворной, но Бен, видно, не столь важен для процветания сети «Хамптон и сыновья». Что ж, он воспользуется этим обстоятельством.

– Ну, ты знаешь, как меня найти, если вдруг понадоблюсь.

– В постели со страстной блондинкой? – пошутил брат.

– На этот раз с брюнеткой. – Бен снова посмотрел на Лус – она на него не смотрела. Если она вообще его помнит, то, вероятно, питает к нему те же чувства, что и его отец, – что он все такой же пустоголовый юнец, как и в двадцать лет. Ну а вдруг у него появился шанс показать ей, в какого взрослого мужчину он превратился?

Себ засмеялся:

– В таком случае желаю удачи. Уверен, что она захочет встретиться с тобой не один раз.

– Это входит в мои планы.

– А когда она неизбежно потеряет от тебя голову, тебе останется лишь отделаться от нее.

– Ты несправедлив. Я всегда честен с ними. Они точно знают, чего ожидать. Никаких обязательств, никаких привязанностей, никакого будущего и…

– И не более одной ночи вместе, – закончил за него Себ. – Я знаю. Но каждая из них всегда думает, что именно она тебя изменит.

– Мне это безразлично. Длительные связи не для меня.

– Только краткосрочные. Ну если это все, чего ты хочешь, наслаждайся. Увидимся в пятницу в Лондоне.

Бен тут же выбросил из головы насмешку брата. Можно подумать, что у Себа все в порядке. Бен не мог вспомнить, когда тот ходил на свидание.

Жизнь состоит из приоритетов. Так всегда говорил отец. И поскольку Бен никогда не разделял приоритетов Дейвида Хамптона при его жизни, он не собирался делать это сейчас.

Его приоритеты – это не любовь и не брак. Его приоритеты относительно сегодняшней ночи уж точно не связаны ни с Себом, ни с бизнесом. Они связаны с Лус Майлз. Бен взял у бармена два джина с тоником.

* * *

К тому времени, когда Бен вернулся с напитками, список «Сделать» растянулся у Лус на несколько страниц.

– Очередь в баре? – спросила она, подняв брови, когда он поставил бокалы на стол.

– Звонок из офиса, – ответил он с извиняющейся улыбкой.

Да, она могла себе представить, что управление отелями требует хоть какого-то уровня ответственности, но в отношении Бена Хамптона это трудно представить. С другой стороны, вполне возможно, что он, как наследник компании «Хамптон и сыновья», выполняет отдельные поручения отца, а телефонный разговор касался слишком вольного обращения с кредитной карточкой компании.

Он уселся в низкое кресло и вытянул перед собой длинные ноги. Лус отвлеклась от мыслей относительно того, как этот человек зарабатывает себе на жизнь. Ее заинтересовало другое: как ему удается удобно устроиться в кресле, которое явно не предназначено для мужчины такого размера?

– Вижу, что вы не теряли времени даром. – Он указал на ее список.

– Перегруженная неделя. Да и время года тоже. – Она хотела закрыть органайзер, но Бен просунул руку между страниц:

– Посмотрим, что же за дела у доктора Лусинды Майлз.

Он потянул дневник к себе и блеснул такой улыбкой, что на душе у нее потеплело, невзирая на предубеждения против него. Его поведение было навязчивым вторжением в ее личные дела, что совершенно неприемлемо. Ее список дел абсолютно его не касается. И тем не менее она не стала возражать. А все из-за его чертовски привлекательной улыбки. Ясно, что она теряет душевное равновесие. Ей необходим отдых. Мысль не нова, но по прошлому опыту Лус знала, что из этого ничего не выйдет. Да, немного передохнуть – даже если при этом переключиться на свою книгу – было бы полезно. Но когда, о господи, она найдет для этого время?

Бен пробежал глазами список и тихонько свистнул:

– Конференция, длинный и скучный отчет, семейный обед в сочельник, празднование Рождества, ремонт в доме, затем покормить соседскую кошку, новогодний праздник в университете, проверка студенческих работ. А когда же вы собираетесь спать?

– Я не собираюсь. – Лус сделала большой глоток джина. – Учитывая тот факт, что до сих пор мне негде спать.

– Я предложил вам выход из этой ситуации. – Бен захлопнул органайзер, но руку с обложки не убрал. – А когда я увидел ваш список дел, у меня появилось предложение получше.

– А! Вы делаете мне предложение? – Лус постаралась, чтобы ее голос прозвучал шутливо.

Неужели она чувствует возбуждение? Это недопустимо… особенно в отношении владельца отеля. А она не принадлежит к женщинам – партнершам на одну ночь, чтобы получить номер, каким бы привлекательным ни был мужчина. Но подсознательно одна мысль не покидала ее: сделал бы он это, если бы вспомнил ее? Или, что более правдоподобно, он никогда бы всего этого не сделал, если бы знал, кто она на самом деле. Какой вариант выбрать?

Бен улыбнулся ленивой, обольстительной улыбкой:

– Так вы хотите услышать это предложение или нет?

Она не должна ничего слушать. Но ей было присуще любопытство – оно привело ее к академическим знаниям по истории. Она всегда хотела знать, что происходило, когда и почему. Она не могла не помнить все те долгие, скучные вечера, когда оставалась дома, а Бен и Мэнди, ввалившись в квартиру, рассказывали ей все то, что она пропустила. Она помнила, с какой жалостью они смотрели на нее. Что же такое Бен Хамптон увидел в ней сейчас, раз готов потратить свое время на то, чтобы обольстить ее?

– Выкладывайте.

– Устройте себе на сегодня выходной.

Лус непонимающе смотрела на него.

– Что?

Заложив руки за голову, Бен самодовольно ухмыльнулся:

– Простое и элегантное решение.

– Это невозможно. – Лус, качая головой, протянула руку к органайзеру. – Мне нужно распечатать свои сегодняшние заметки, мне нужно обговорить с братом обед и мне нужно…

– Вам нужно остановиться. – Он взял дневник и сунул в карман пиджака.

Лус перегнулась через стол, чтобы схватить дневник, но не успела.

– Мне нужно это сделать. Вы не можете вот так… – Лус сердито на него посмотрела.

– Поверьте, так будет лучше. – Он вздохнул. – О’кей. Вот что я вам скажу. Вы выслушаете остальную часть моего плана, и, если вы действительно не сочтете это удачным решением, я верну вам ваш дурацкий органайзер, и вы отправитесь бродить по улицам Честера в поисках отеля. Договорились?

Лус должна была признать, что возможности у нее ограничены.

– Договорились. Какой у вас план?

– Свободный вечер. Со мной. Вы наденете выходное платье и пойдете со мной на ужин. Я обеспечу вам приятное времяпрепровождение. Вы расслабитесь. Мы выпьем по стаканчику на ночь в моем номере, а потом вы уляжетесь в постель и хорошенько выспитесь.

– В своей комнате? – уточнила Лус и загнала в дальний угол сознания, что рисует в уме то, что могло бы случиться, если они оба будут в его комнате.

– Ну а теперь… решение за вами, – хищно улыбнулся он.

– Да?

– Конечно. – Он вроде даже обиделся. – Я не говорю, что откажусь от попытки обаять вас. Вы – красивая женщина, а я люблю общество красивых женщин. Но вы сами сделаете выбор: моя постель или отдельная комната. В любом случае ночлегом вы обеспечены.

Он находит ее красивой? Бен Хамптон на самом деле ее хочет? Трезвый, взрослый и явно не сумасшедший… и он ее хочет. Она может с ним поужинать, пофлиртовать, поцеловать… и даже более того. Все, что она должна сделать, – это сказать «да».

– А завтра? – спросила она.

– Завтра я уезжаю из города. Послушайте, как бы ни прошла ночь, ничего низкого не произойдет. Ничего такого, чего можно стыдиться. Мы получим удовольствие от общества друг друга, а затем разойдемся. Я не прошу от вас ничего, кроме сегодняшнего вечера.

– Как романтично, – пробормотала Лус. Ей было неприятно, что он заставил ее почувствовать, какая она несветская.

– Это скорее не романтично, а весело, – сказал Бен. – И в любом случае я готов держать пари, что утром вы почувствуете себя лучше.

Скорее всего, так и будет. Надо забыть про секс. Вечер у нее выдался тяжелый. Она сможет просто отдохнуть, и пусть о ней кто-нибудь заботится хотя бы несколько часов. Неужели она не способна даже на это?

– Признайте – вам же хочется уступить.

Бен перегнулся через стол, приподнял свою неотразимую бровь со шрамом, и Лус поняла, что уступит.

– Ужин, – твердо заявила она. – И ничего больше.

Бен одарил ее ленивой улыбкой:

– Как пожелаете.

Возможно, это одно из самых худших решений, когда-либо ею принятых. Но, по крайней мере, ей будет где спать, а предстоящую неделю легче пережить после вечернего отдыха и крепкого восьмичасового сна. И, возможно, утром она найдет в себе силы признаться ему, кто она, и понаблюдать, как исчезает его хваленое хладнокровие, когда он поймет, что хотел соблазнить лузера Лус. Эта сцена того стоит.

Она не должна так поступать. Как же чувство ответственности?

Но даже дедушка, сторонник долга и ответственности, не возражал бы против свободного от этих «регалий» вечера… хотя бы иногда. Свободный вечер поможет ей восстановить силы. И еще узнать, чего она была лишена все те университетские свободные вечера.

– Одно условие, – сказала Лус.

Бен улыбнулся:

– Все что угодно.

– Сначала я хочу воспользоваться вашей шикарной ванной. – С пузырями мыльной пены. И, возможно, даже шампанского.

Улыбка сделалась шире.

– Договорились.

– Тогда верните мне органайзер.

Но Бен покачал головой:

– Я вам его отдам завтра. Ни минутой раньше.

– Но мне необходимо…

Бен взял ее руку:

– Сегодня я отвечаю за то, что вам нужно.

Лус бросило в жар, она покраснела. Наверное, вся эта затея не так уж хороша.

Глава 3

Такой потрясающей ванной комнаты Лус не видела никогда. Она остолбенела и даже забыла о том, что Бен запер в мини-сейф ее любимый органайзер в темно-красной кожаной обложке.

Лус отвела глаза от созерцания ванной и проверила дверь – защелкивается ли замок. Она достаточно ясно, как ей казалось, заявила ему, что ее интересуют исключительно ужин и отдельная кровать. Принять предложение от потрясающего мужчины провести с ним вечер – и не важно, на каких условиях, – это нетипично для поведения Лус в обычных обстоятельствах. Она даже не взвесила все за и против.

Но решение уже принято, и она должна использовать ситуацию на все сто.

Открыв краны, Лус перебрала флакончики с завлекательными лосьонами и кремами и остановилась на пене для ванны под названием «Расслабляющая и смягчающая». После секундного раздумья она опрокинула весь флакон в воду. Ей необходимо максимум расслабления. Ведь это главное для предстоящего вечера. А поскольку неизвестно, будет ли у нее в дальнейшем ночлег, то следует воспользоваться этой роскошью по полной.

Лус сделала большой глоток шампанского, которое ей предложил Бен, прежде чем она скрылась в ванной, разделась и погрузилась в божественно пахнущую воду.

Расслабиться. Неужели это так трудно?

Было бы намного легче, если бы Бен Хамптон не ждал ее за дверью.

Положив голову на край ванны, Лус постаралась воссоздать в уме образ Бена, каким она видела его в последний раз. После стольких лет она думала, что будет трудно это сделать. Но звуки, запахи, взгляды, все было свежо в ее памяти, словно это было не восемь лет назад в шикарном «Палас-отеле» в Лондоне на вечере в честь двадцать первого дня рождения Бена.

С самого начала было ясно – глупо туда идти. Но Мэнди был нужен кто-то, с кем возвращаться обратно, а Бен удивленно поднял брови и сказал:

– Ну конечно ты можешь прийти. Если хочешь.

А она хотела… ну совсем немножко. Хотя бы просто взглянуть, каким бывает день рождения у сильных мира сего.

Все оказалась таким, как она и ожидала. Шампанское лилось рекой, толпы гостей, которые слишком громко смеялись. Яркие огни, танцы и дорогие наряды. В зеленом льняном платье и с распущенными волосами вместо высокой замысловатой прически, как у других девушек, Лус чувствовала себя не в своей тарелке. Впрочем, она это предполагала.

Поэтому она укрылась в какой-то гостиной вроде библиотеки. Среди книг она никогда не чувствовала себя ущемленной. Она посидит здесь и почитает, пока Мэнди не будет готова вернуться в их маленькую комнату в отеле. Конечно, не в один из отелей Хамптонов, а в дешевую гостиницу – наверняка кишащую насекомыми – в трех остановках метро. Уединение вполне устраивало Лус, пока ее не обнаружил Бен и не плюхнулся рядом с ней в кресло.

Лус в течение вечера наблюдала, как он опрокидывал бокал за бокалом шампанское.

– Тебе не нравится прием?

– Что тут может понравиться? – Бен пожал плечами и, прищурившись, внимательно глядел на нее. – А ты, кажется, нашла способ получить удовольствие?

Она отвернулась и, теребя подол платья, сказала:

– Я не любительница такого рода сборищ.

– И я тоже, – ответил Бен.

Когда Лус снова посмотрела в его сторону, он уже уставился на дверь. Потом опять взглянул на нее и широко улыбнулся:

– Отец устроил показуху. Здесь больше его партнеров по бизнесу, чем моих знакомых.

– И тем не менее ты пригласил меня?

На это он рассмеялся:

– Но мы же друзья. Разве не так?

– Вообще-то не совсем так… – У них нет ничего общего, за исключением Мэнди. Тут Лус поймала на себе его пристальный взгляд.

– Мы могли бы ими стать. – Он наклонился к ней и перегнулся через ручку ее кресла. От него пахло шампанским. – Ты намного приятнее, чем Мэнди.

– Мэнди – моя подруга, – напомнила ему Лус, но все, что она видела в тот момент, – это глаза Бена, широко раскрытые, с черными зрачками. – И она – твоя девушка.

– Мэнди в зале кокетничает с сорокалетним бизнесменом, который никогда не оставит свою жену, – и ей это известно, – но надеется, что он подарит ей какую-нибудь дорогую побрякушку.

Лус поморщилась. Он, вероятно, прав. И впервые она ощутила симпатию к Бену Хамптону.

Но тут он нагнулся еще ближе и дотронулся рукой до ее щеки. Лус понимала, что надо отодвинуться и поскорее убежать.

Ощущение его губ, мягких и нежных, на своих губах длилось всего лишь мгновение. Она резко отстранилась, вскочила и убежала.

Лус вздохнула и постаралась забыть про это. Намного приятнее лежать в горячей ванне с пахучей пеной, чем представлять себе лицо Бена, когда она тогда, убегая, оглянулась на него у двери. Или думать о собственном унижении, о том, как горели щеки, а в ушах звенел его смех. Она оторвала Мэнди от бизнесмена, и они вернулись в свою паршивую гостиницу.

Он, скорее всего, ничего этого не помнит. Он был пьян, молод и глуп. Трезвым он никогда бы этого не сделал. И почему он смеялся? Господи, она уже давно взрослая женщина, и у нее достаточно забот. Незачем думать о том крошечном инциденте и о том, какого о ней мнения Бен Хамптон.

Но он ждет ее за дверью ванной, чтобы поужинать вместе. А потом…

Лус закрыла глаза и с головой окунулась в воду.

Что, черт возьми, она там делает?

Бен посмотрел на часы, затем налил себе еще шампанского. Уже прошло три четверти часа после того, как щелкнул замок, и с тех пор из ванной раздавались только редкие всплески. Очевидно, она серьезно отнеслась к расслаблению. Ему следовало вспомнить, как раньше его прежняя подружка жаловалась, что Лус исчезала в ванной комнате с учебником по истории и использовала всю горячую воду, отмокая в ванне. Тогда он находил это даже забавным – все-таки у нее были хоть какие-то слабости. А сейчас эта привычка задерживает ужин.

Но отсрочка дает ему возможность кое-что разузнать. Отперев сейф, он вытащил органайзер Лус, уселся в удобное кресло у окна и начал читать. Да, эта женщина – воплощение трудоголика. И почти ни одно дело, записанное в дневнике аккуратными прописными буквами, не касалось ее лично. Она ничего не делает для себя. Рождественские обеды для семьи, посещение лекций вместо коллег, уход за чьей-то кошкой… И венчает все это запись красными заглавными буквами на воскресенье в конце января: «Крайний срок сдачи плана книги». Интересно. Вот об этом точно стоит поговорить за ужином.

Она поставила его в тупик, и поэтому он хочет узнать больше. С одной стороны, он был абсолютно уверен, что смог бы проследить всю ее жизненную историю, начиная от университета и вплоть до сегодняшнего дня, – это предсказуемо. А с другой… Было тут что-то еще, чего он не увидел или не заметил, когда они были моложе. Что-то, что зацепило его. Да, она привлекательна, ну и что? Но ее самопожертвование… Это что, комплекс мученицы? Или у нее властная мать? Лус никогда не казалась слабой, так почему она делает все для других?

В особенности для своей семьи. Бен попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь ее родственников, когда они учились в университете. И если да, то, очевидно, он их не запомнил. Но сейчас, когда он об этом подумал, то вспомнил, что Лус примерно раз в месяц навещала их.

Бен захлопнул органайзер и постарался выбросить из головы воспоминания. Но ему это не удалось – слишком уж они были сильны. Другая темноволосая женщина, такая же усталая и такая же самоотреченная… до того дня, когда она сломалась.

«Прости, Бенджи, – сказала она. – Мама должна уйти».

Он испробовал все, что только мог придумать, чтобы она осталась. Но вернуть ее он не смог.

Может, он сделает кое-что для Лус?

Бен выпрямился. А что он может сделать за один вечер? Ну разве что помочь ей расслабиться. Возможно, этого будет достаточно. Возможно, все, что ей необходимо, – это понять, что у нее тоже есть потребности. А он, Бен, весьма умело удовлетворяет женские потребности.

Настойчивая мелодия прервала его мысли, и он не сразу понял, что это рингтон мобильника. Он поднял голову, и взгляд упал на фиолетовое пальто Лус, брошенное на диван по другую сторону стеклянного кофейного столика. Она забрала с собой в ванную чемодан и сумку – явная паранойя, как счел Бен, – но он успел увидеть, что она опустила телефон в карман пальто.

Интересно.

Ему бы устыдиться, но ведь это ради ее же пользы. Ее надо спасать от нее самой. Ей нужна его помощь.

Мелодия прекратилась, прежде чем он извлек телефон из кармана пальто. Бен посмотрел на светящийся экран, недоумевая, каким образом одна женщина понадобилась стольким людям. Помимо матери ей трижды звонил некий Том, а электронная почта была от Дэнниса, и еще пропущенный звонок от особы с неправдоподобным именем Долли. И все это за прошедший час после того, как они вышли из бара. А сообщения на дисплее рассказали ему, что каждый из тех, кто контактировал с ней, хотел чего-нибудь от нее. Бен положил телефон обратно в карман пальто и стал обдумывать предстоящий вечер.

Его план подразумевал приятный вечер, переходящий в приятную ночь. Показать Лус, как можно хорошо провести время, а потом напомнить ей, кто он, и тогда они посмеются по этому поводу. Он, во всяком случае, мог бы посмеяться. Но сейчас… он не знал, что и подумать.

Кем была Лусинда Майлз сейчас?

Последний раз, когда он ее видел… Это было в тот отвратительный вечер, когда отмечался его двадцать первый день рождения. Он помнил, как она улизнула из танцевального зала и скрылась в одной из гостиных. А после… После он перебрал шампанского и вечер был как в тумане. А на следующее утро он выслушал громовую лекцию от отца – каждое слово, словно молотом, било ему по голове – о его неподобающем поведении и о семейной репутации. Друзья тоже внесли свою лепту, сообщив ему, что он вытворял в тот вечер, но никто не упомянул про Лус.

Потом с ним порвала его прежняя подружка из-за того, что он унизил ее и порушил ее будущее, и у него не было ни возможности, ни причины снова увидеть Лус. Кто знает, насколько изменилась она за прошедшие годы?

Бен задумался. Она не могла кардинально измениться, учитывая то, что он успел увидеть за сегодняшний день. В таком случае…

Он схватил телефон со столика и позвонил на ресепшен:

– Дейзи? Не могли бы вы отменить заказанный мной столик в «Эдже» на сегодня? – Сверхмодный, сверкающий сталью, с оглушительным джазом и роком – такой ресторан не в духе Лус. И не важно, сколько стоило заплатить менеджеру, чтобы тот зарезервировал ему столик на сегодняшний вечер. – Нет, не беспокойтесь. Я сам найду где поужинать.

Еще один быстрый телефонный звонок, и он выяснил, что тот ресторан, который он имел в виду, до сих пор существует. Прекрасно. Закончив разговор, Бен взглянул на дверь ванной, а потом на часы. Он дал Лус достаточно времени, а теперь пора переходить к следующей стадии их вечера.

Снова положив ежедневник в сейф, он выбил костяшками пальцев дробь в дверь ванной и громко произнес:

– Даю еще пять минут, прежде чем начну угадывать пароль доступа в ваш телефон.

К его удивлению, ручка в двери повернулась, и дверь тут же распахнулась. Лус, подняв брови, смотрела на него.

– Угрозы обычно не действуют успокаивающе.

Но ванна определенно действует. Особенно на доктора Лусинду Майлз.

Она сменила свой наряд, который ему так хотелось погладить, на шелковое платье фиолетового цвета, так что ему не на что жаловаться. Волосы она заколола повыше, а несколько влажных прядок завивались за ушами и на лбу. Губы с темно-красной помадой дрогнули в удивленной улыбке.

Она прошла мимо, и на него пахнуло лавандой. Он вспомнил о вилле летом и сообразил, что не сказал еще ни слова.

– Знай я, что вы так умело использовали время в ванной, я проявил бы больше терпения, – наконец ответил он.

Лус подошла к дивану и стала искать в кармане пальто телефон. Надо поскорее отвлечь ее! Бен предложил ей руку, опередив ее желание вернуться в мир гаджетов и сообщений от людей, которые хотели лишить ее – и его заодно – приятного вечера.

– А теперь, если вы готовы, позвольте сопроводить вас на ужин.

Она все еще с подозрительным видом кивнула и твердым шагом вышла вместе с ним из комнаты. Туфли у нее были на высоких каблуках, что его удивило. Бен улыбнулся. Вечер обещает быть очень приятным.

Дела в отеле идут хорошо – да и вообще их гостиничный бизнес процветает, – он находится в обществе красивой и интригующей его женщины, собирается провести с ней вечер. Правда, ей надо немного помочь, чтобы она получила удовольствие. А затем он отправится в коттедж, где останется до конца недели. Настроение у Бена было приподнятое.

В общем, жизнь прекрасна.

Должны же быть какие-то законы против мужчин, на которых так потрясающе сидят костюмы! Против мужчин, обаянию которых она намерена сопротивляться. Если бы Дэннис хоть наполовину выглядел так же, то, возможно, у них дело пошло бы дальше нескольких посещений кафе и свиданий – ненастоящих, – когда ему была необходима спутница на университетский ужин или ей был нужен кто-то для семейного обеда.

Нет, с Дэннисом у нее все равно ничего не вышло бы. Даже если отбросить тот факт, что он начинал безумно раздражать ее спустя уже два часа, с ним она никогда не ощущала этой… искры, этой связи, которая побудила бы ее задуматься о настоящих отношениях с мужчиной. У Бена Хамптона эта искра есть. Конечно, ни о каких отношениях речь не идет, но, может, что-то такое будет… впечатляющее. Что-то, чего точно не было в тот последний раз, когда они виделись. И хорошо, что не было, потому что в то время он встречался с ее соседкой по квартире.

Она почти испытывала стыд за то, что у нее нет ни храбрости, ни умения поймать его на слове, когда он заявил, что хочет что-то выяснить. Но что?

В кармане загудел телефон, и пальцы сами потянулись к нему. Она не перезвонила матери. Что ж, этот разговор подождет. Пусть Табита довольствуется Томом и Долли.

Рука Бена плотно прижимала ее руку, и даже сквозь пальто и пиджак она чувствовала его тепло. Он специально это делает? Специально старается отвлечь ее от привычной жизни и погрузить в нереальность задуманного им вечера?

Бен Хамптон вторгся в ее жизнь, заполнил собой ее личное пространство с того самого момента, как она снова с ним столкнулась всего пару часов назад. И она позволила ему это. Позволила взять на себя заботы, решить за нее, чем она должна заниматься, перестроил все ее планы на вечер.

Что с ней произошло? Ведь она всегда сама все контролирует и за все сама отвечает.

О’кей, ей нужен новый план на сегодняшний вечер. Что-то такое, что вернет ей утраченный контроль над ситуацией. По крайней мере, ей необходимо знать, помнит ли он ее…

Лус проняла дрожь, когда они вышли из вестибюля отеля. Пронизывающий ночной воздух обжигал лицо и проникал в легкие. Рождественские огоньки в форме сосулек свисали над булыжной мостовой, сверкая в ночи подобно настоящим сосулькам. Бен притянул ее поближе к себе. Интересно, как это ему удается оставаться таким теплым, несмотря на зимнюю промозглость?

– Куда мы идем? – спросила она, с опозданием сообразив, что он даже не сказал ей, куда ее ведет. Вероятно, в какой-нибудь модный ресторан – так она предполагала, когда вынимала из чемодана платье, привезенное для торжественного обеда на конференции. А сейчас… Сейчас она в чужом городе с мужчиной, которого едва знает. Небольшой поиск в Интернете, сделанный тайком в баре, пока он приносил напитки, и она выяснила всю его карьеру после окончания университета, но что он за человек, Интернет ей не сообщил. Она не видела его восемь лет, да и раньше совсем его не знала. Тогда, в двадцать один год, он не представлялся ей тем парнем, с которым она хотела бы провести время. А что теперь? Глупость сплошная. Дэннис был бы в ужасе.

А мать… О, она почувствовала бы облегчение. Табита всегда немного беспокоилась по поводу излишней серьезности дочери, которая не унаследовала ни капли ее ветрености и непостоянства.

– Мы идем в один французский ресторан, – сказал Бен, отвечая на ее вопрос. А она совсем забыла, что спрашивала его об этом. – Это находится на Роуз[2]. Сможете дойти в таких туфлях?

– Конечно, – машинально ответила Лус, хотя подушечки больших пальцев уже заболели от ходьбы по булыжной мостовой. Не показывать слабости. Это еще одна из заповедей дедушки.

– Вы обычно такие туфли никогда не носили, – сказал он.

Лус не была уверена, что за чувство охватило ее при словах Бена – облегчение или неловкость.

– Значит, ты меня помнишь? – вырвалось у нее помимо воли. – Я не была в этом уверена.

– А ты думаешь, что я постоянно приглашаю незнакомых женщин в свой номер?

Лус пожала плечами:

– Университетские годы ушли в прошлое. Я понятия не имею, каким человеком ты стал. А тогда…

– Да, да. Восемь лет назад я приглашал всех женщин в свою комнату.

– Надеюсь, что с тех пор ты немного повзрослел. – Он остановился на секунду, и она подняла на него глаза. – Что?

Он покачал головой:

– Ничего. Просто это зависит от того, кого приглашаешь.

Бен ускорил шаг, и они быстро поднялись по очень крутым ступеням на средневековую Роуз, где магазины и рестораны находились в верхних этажах. В Лус взыграл интерес историка: бревенчатые фасады и нависающие сверху подобно крыше этажи создавали ощущение прохода по крытой аллее. В мире нет ничего похожего на честерскую улицу Роуз – она уникальна.

Лус следовало упиваться каждой деталью. А вместо этого все, о чем она могла думать, был он. Он ее помнит. Что ж, по крайней мере, она теперь это знает. Правда, это не означает, что он помнит тот последний раз, когда они виделись.

Вполне вероятно, что он совершенно забыл тот эпизод. А это также означает, что и она могла забыть тот вечер.

Было слишком холодно для разговоров, и они молча шли вдоль Роуз – Лус плотно прижималась к Бену. Он такой теплый! Наконец он сказал:

– Вот мы и пришли.

Лус увидела перед собой уютный ресторанчик в стороне от закрытых на ночь магазинов со сверкающими рождественскими витринами.

– Слава богу. – Она улыбнулась Бену. – А то я совсем замерзла.

Глава 4

Кажется, впервые за все время Лус расслабилась. И она помнит его. Это – начало. Он не был уверен, что смог бы продержаться весь ужин, не зная, помнит она его или нет.

Бен открыл дверь в ресторан и пропустил Лус вперед. Горевшие в ресторане свечи бросали отблески на ее лицо.

– Вижу, что я не к месту разодета, – сказала она, оглядев простые деревянные столы и стулья. Посетителей было немного, но те, кто ужинал здесь, были одеты обычно.

– Ты выглядишь превосходно. – Он улыбнулся подошедшему официанту: – Столик на двоих, пожалуйста.

Они сидели за столиком у окна и смотрели на куда-то спешащих прохожих.

– Откуда тебе известны такие заведения? – спросила Лус.

– Не то, что ты ожидала?

Она покачала головой, и Бен понял, о чем она подумала. Она ожидала что-нибудь более впечатляющее, модный и дорогой ресторан, от посещения которого она почувствует себя обязанной ему за такую роскошь и, возможно, даже пригласит его в свою постель, когда они вернутся. Что-то вроде «Эджа». Что-то гласящее: «Я – Бен Хамптон, я недавно унаследовал сеть шикарных отелей и тем не менее нахожу время, чтобы ублажать тебя. Я произвел на тебя впечатление?»

Но модный ресторан свел бы на нет его усилия. Он хотел, чтобы Лус расслабилась, и он знал, что она не та особа, которую впечатлит сверхдорогая и сверхизысканная еда. Слишком она практична, учитывая ее список «Сделать» и комплекс мученицы. Да она, возможно, и здесь будет страдать от чувства вины, а это совсем не входит в его планы.

Нет, ему нужно что-то уютное и интимное, где он мог бы спокойно поговорить с ней, узнать о ее послеуниверситетской жизни, узнать, чем она живет сейчас. А этот ресторанчик – идеальное место. Бен вдруг понял, что он действительно хочет узнать ее. Не просто обольстить или развлечь. Он хочет узнать правду о Лус Майлз.

Разумеется, от обольщения он не отказывается. Но сначала – немного поговорить.

– Ты уже здесь бывал? – спросила Лус, просматривая карту вин. – Ты живешь в Честере?

Бен отрицательно покачал головой:

– Я просто проверяю местный отель. Но заходил сюда с матерью – правда, это было давно. Она родилась во Франции и знала все стоящие французские рестораны здесь. – Он вдруг сообразил, что это происходило пятнадцать лет назад, если не больше. – Вообще-то я уточнил, пока ты была в ванной, существует ли этот ресторан до сих пор.

– Это что-то означает? – спросила Лус, глядя на обложку меню, где было витиевато выведено название ресторана La Cuillère d’Argent.

– «Серебряная ложка», – перевел Бен и постучал пальцем по картинке под словами – там был изображен изящный столовый прибор, похожий на тот, что лежал у них на столе.

– Мне здесь нравится, – сказала Лус и улыбнулась ему поверх меню.

Бена вдруг оставило напряжение – он даже не подозревал, что сам тоже зажат. Никуда не годится. Он никогда не бывает в напряжении.

– Я рад, – сказал он и велел принести графин белого вина для начала.

Они обсуждали меню, а официант принес им свежеиспеченный хлеб и тапинад[3]. Вдруг Лус спросила:

– Если ты бываешь здесь наездами, то где же сейчас твой дом?

Бен пожал плечами. Дом он не связывал со своими обставленными в минималистском стиле апартаментами в пентхаусе. Но поскольку он не был в коттедже в Уэльсе больше года, а на вилле во Франции и того дольше, то эти два жилища, по его мнению, нельзя считать домом.

– Я обосновался вне Лондона, но большей частью в разъездах. Там, где есть отель «Хамптон и сыновья», есть и номер для меня.

Ему показалось, что Лус смотрит на него с жалостью.

– Это, должно быть, тяжело. Ну, когда нет такого места, которое можно назвать домом.

– Да я привык. Я с юности жил в отелях. – И каждый раз в новом, когда приезжал из пансиона после того, как мать их покинула. – У меня апартаменты в пентхаусе в одном из лондонских отелей.

– Но это едва ли сравнится с собственным домом, – сдержанно заметила она.

Бен вспомнил запись «Ремонт в доме» в ее списке «Сделать».

– А какой твой дом?

– Он буквально разваливается. – Лус протянула руку к бокалу вина. – Но это дом моего деда, и я там выросла. Я ни за что его не продам, даже если и найду кого-нибудь, кто захочет его купить.

– Если его трудно содержать в порядке, то не лучше ли жить в маленькой квартире рядом с университетом?

– Никогда! – с жаром произнесла она. – Да, дом доставляет мне кучу беспокойств, но я все-таки когда-нибудь его отремонтирую, и это будет прекрасный дом для семьи.

Бен пожал плечами:

– Видишь ли, я на самом деле этого не понимаю. У меня есть, конечно, собственность, но если мне придется ее продать, то переживать я не буду.

– Значит, привязанности к месту у тебя нет? – Она криво усмехнулась. – Вероятно, это хорошо, раз ты постоянно переезжаешь с одного места на другое.

– Точно. Не иметь привязанностей – это одно из моих жизненных правил.

– Да? А каковы другие?

Бен не мог понять, искренне ли она заинтересована или подшучивает над ним.

– Самое важное – наслаждаться жизнью. И избегать ответственности, разумеется.

– Разумеется, – повторила с улыбкой Лус и протянула руку к корзинке с хлебом. – Тебе это всегда удавалось.

Наступило неловкое молчание. Бен понял, что пора сменить тему разговора:

– Ты в Честере на конференции?

Лус кивнула, прожевав кусочек хлеба.

– «Привнести историю в будущее».

Бен улыбнулся, уловив в ее голосе сарказм.

– Ты не сторонник такого подхода?

– Дело в другом. – Лус повела плечом. – Просто… существуют более важные исследования, которыми следует заниматься, а придумывать серию тридцатиминутных телепрограмм по истории, иллюстрируя это книгами…

– Но если это не настолько важно для телеаудитории…

– Тогда мы теряем финансирование и возможность изучать действительно важные вещи. – Она развела руками.

– Ты много раз выступала против этого?

Лус кисло улыбнулась:

– В основном оспаривала это сама с собой. Необходимость подобных мероприятий мне понятна, но я бы предпочла уединиться в библиотеке, занимаясь настоящим исследованием, настоящей работой.

– Ты пишешь книгу? – Бен отломил кусок хлеба и обмакнул в тапенад.

– Моя книга – это что-то промежуточное. Издатель назвал ее «Популярная история для чтения в кресле». Или будет так называться, если я когда-нибудь ее закончу.

– О чем книга?

– О малоизвестной валлийской принцессе, любовнице Генриха I, похищение которой нарушило перемирие между норманнами и валлийцами.

Бен плохо помнил валлийскую историю, поскольку в английских пансионах, где он учился, не уделяли особого внимания этому предмету.

– Ты до сих пор живешь в Уэльсе? – спросил он.

Лус кивнула:

– В Кардиффе. Но не только из-за занятий историей. Я там выросла. Там живет моя семья. Это мое родное место. А когда дед оставил мне дом, я поняла – здесь я хочу остаться.

– Это хорошо, – рассеянно произнес Бен, думая о неухоженной вилле, доставшейся ему от бабушки по материнской линии. Наверное, следует как-нибудь туда съездить.

Официант принес еду, и разговор переключился на обсуждение блюд.

– Итак, – сказал он, когда оба пришли к выводу, что все очень вкусно и Лус попробовала с его тарелки кусочек кролика под горчичным соусом, – расскажи мне побольше об этой твоей валлийской принцессе.

У нее от изумления брови полезли на лоб.

– Тебе интересно?

– У меня коттедж в Уэльсе, – объяснил он. – Около Брекона. Как раз туда я отправляюсь завтра. Интересная история создаст нужное настроение в моем сельском убежище.

– Что ты хочешь узнать?

Бен пожал плечами:

– Все.

Несмотря на свое удивление, Лус начала рассказывать:

– Хм… Принцесса Нест была дочерью короля Дехеубарта из Юго-Западного Уэльса, и она родила Генриху I сына, прежде чем он выдал ее за своего сенешаля в Уэльсе.

– Как мило с его стороны, – заметил Бен.

– Тогда так было принято. В любом случае в действительности причиной стало ее похищение.

– Ее похитили? – Бен опустил на тарелку вилку и с неподдельным вниманием посмотрел на Лус.

Лус кивнула.

– Оуайн ап-Кадуган, предводитель валлийских повстанцев, влюбился в нее. Он со своими людьми проник в замок Килгерран и похитил ее.

– А что было потом?

– О, много чего. – Лус улыбнулась. – Хватит на целую книгу. Кое-кто считает, что она тоже влюбилась в Оуайна. Но вообще-то если ты хочешь узнать всю эту историю, то тебе придется прочитать мою книгу.

– Я прочитаю, – пообещал Бен. Конечно, если она когда-нибудь ее допишет.

Бен Хамптон оказался лучшим знатоком ресторанов, чем она ожидала. И хорошим собеседником. Он на самом деле выглядел заинтересованным, когда она рассказывала о принцессе Нест и о своей книге. В ее семье такого интереса не проявлял никто. Конечно, он делал это исключительно ради того, чтобы заманить ее к себе в постель, – она не глупа, и к тому же он сам ей об этом сказал. Но она не смалодушничает и откажет ему прямо у двери спальни. У нее нет абсолютно никакого желания на следующее утро быть выдворенной из номера после завтрака, когда он получит то, чего добивался, и потеряет к ней интерес.

Официант убрал десертные тарелки и поставил перед ними кофе и два больших ликерных стакана, на четверть наполненные густым янтарным напитком.

– Кальвадос, – пояснил Бен и поднес стакан к губам. – Яблочный бренди. Это традиционный норманнский дижестив[4].

Лус последовала его примеру. Вкус бренди был ей знаком по редким вечерам, которые она проводила с дедом во время университетских каникул, а сейчас этот вкус был усилен фруктовым налетом.

– Вкусно.

Бен пожал плечами:

– Мне нравится.

Пока она пила свой кальвадос, он расплатился по счету.

– Позволь мне отдать тебе деньги за мой ужин, – спохватилась Лус.

– Категорически – нет.

Бен положил ладонь ей на руку, когда она потянулась к кошельку, и она ощутила, как дрожь пробежала у нее от запястья к плечу. Должно быть, бренди тому виной.

Бен помог ей надеть пальто, и опять дрожь пробежала у нее по коже. Интересно, а дверь в ее комнате запирается на замок? И кого этот замок остановит – его или ее? Она не была полностью уверена.

Холодный ночной воздух обжег лицо и руки. Лус взглянула на часы – почти полночь. Ей необходимо выспаться, если она собирается утром на лекцию вместо Дэнниса. Она запахнулась в пальто и почувствовала на плече руку Бена.

– Ну, расслабилась немножко? – спросил он.

– Очень даже расслабилась, – призналась Лус. – Наверное, все дело в бренди.

– Согласен.

Они молча шли, и Лус уже решила, что он, вероятно, больше не вернется к «постельной» теме.

Но тут он спросил:

– Как ты думаешь, что могло бы тебя еще немного расслабить?

«По-настоящему хороший секс», – подумала Лус, но вслух этого не произнесла. Такой секс, что забываешь собственное имя, пусть и ненадолго. Такой, после которого ты крепко спишь и просыпаешься свежей и полной сил, несмотря на то что большую часть ночи провела в объятиях мужчины.

Это, правда, не значит, что у нее на самом деле был такой секс. Но вот Долли утверждала, что такой секс существует.

– Хм… ну, вовремя сдать проект моей книги, – наконец произнесла она.

– И как же ты осуществишь это, когда твой список «Сделать» полон дел, которые ты собираешься посвятить другим людям?

Это был тот вопрос, который она задавала себе достаточно часто, но, услышав его из уст Бена, произнесенный к тому же как-то пренебрежительно, она рассердилась:

– А тебе разве не все равно? Если ты такой противник помогать другим, то почему тебе не безразлично, напишу я книгу или нет?

Бен пожал плечами:

– Ну, сегодня вечером я услышал жизненную историю Нест. Так что теперь я заинтересованное лицо. Я же тебе сказал, что хочу прочитать твою книжку, когда ты ее напишешь. И еще. Я не говорил, что против помощи другим. Я здесь, в Честере, потому, что оказываю услугу брату.

Да, он не перестает ее удивлять.

– Какую услугу?

– Человек, который должен проверять отель на этой неделе, заболел, вот я и предложил в свой недельный отпуск заехать сюда.

Бен улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и ее замерзшему телу стало немного теплее.

– Как видишь, я совсем не против того, чтобы помогать другим. Я против того, чтобы ты посвятила всю свою жизнь другим. Мне представляется, что тебе необходимо на какое-то время поставить на первое место собственные нужды и желания.

Как разумно это звучит в его изложении. И так заманчиво. Но тут Лус вспомнила страницы списка «Сделать» в изъятом им органайзере.

– И как ты предлагаешь мне это сделать?

– Ну, есть у меня одна идейка, – усмехнулся Бен.

Лус остановилась и удивленно подняла брови:

– Ты действительно пытаешься убедить меня, что, переспав с тобой, я разрешу все свои проблемы?

Бен засмеялся:

– Нет. Но это было бы хорошим началом.

Лус прикрыла глаза и тоже засмеялась:

– Ты неисправим.

– Пойдем, – сказал он и потянул ее к отелю. – Поговорим внутри.

Глава 5

Номер показался слишком жарким после холодного декабрьского воздуха. Бен снял пальто и пиджак, закатал рукава рубашки и подошел к бару:

– Ты что будешь? Еще бренди?

– Лучше чай с мятой.

– Это поможет тебе устоять против моих чар? – улыбнулся он.

– Это поможет мне встать утром и отправиться на лекцию.

Лус уселась в кресло и вытянула ноги. Бен с восхищением смотрел на изящные икры. Она скинула туфли, как только они вошли в комнату, и теперь шевелила пальцами, чтобы их размять.

В этих движениях не было ничего сексуального. И тем не менее…

Он включил чайник и спросил:

– Что ты получишь, посещая ту лекцию вместо коллеги?

– Это одолжение, – сказала Лус. – Я ничего не жду взамен.

– И этот парень сделает потом то же самое для тебя? Это ведь никак не связано с твоим собственным исследованием и не может в один прекрасный день тебе пригодиться? Университет не будет иметь это в виду, когда дело дойдет до поощрения и тому подобного?

Бен внимательно наблюдал за ней и увидел, что она неловко повела плечом. Неужели она никогда не задумывалась над тем, как мало она получает от того, что дает?

– Ну… нет. На самом деле нет. – Она даже заерзала в кресле, опустив глаза. – Дэннис не любит надолго уезжать из университета, и я не могу представить, что он проговорится кому-либо, что я поехала вместо него. К тому же тема довольно скучная.

Чайник закипел, и Бен налил кипяток в одну из тонких фарфоровых кружек, опустив туда пакетик с чаем. Себе он налил бренди.

– В таком случае я лишь могу домыслить, что этот человек важен для тебя. Вы встречаетесь?

– Нет!

Ответ был таким моментальным и таким бурным, что Бен понял – он не единственный, кто это заподозрил.

– Тогда почему ты это делаешь?

– Потому что он попросил, – ответила Лус, и голос у нее прозвучал совсем не весело.

– И ты никогда не можешь сказать «нет»?

Она бросила на него недовольный взгляд:

– Я же сказала «нет» тебе, не так ли?

Бен передал ей кружку с чаем.

– Ты сказала мне, что не останешься здесь на ночь, а теперь ты здесь.

– Я сказала, что не буду спать с тобой. И твердо придерживаюсь своего решения.

Он засмеялся и увидел, что она нахмурилась.

– Посмотрим. В любом случае проблема в том, что ты делаешь все это для других людей и ничего не получаешь взамен. Тебе нужно подумать о том, чего ты сама хочешь.

Лус вздохнула, глядя в кружку:

– Я знаю.

Она произнесла это покорно, а покорность в ней ему совсем не нравилась. Она не переставала ему сопротивляться с того самого момента, как они встретились в вестибюле. Вот это ему нравилось.

– Если я не позабочусь о Томе, или о Долли, или о матери, то потом придется разгребать столько всего…

– Том и Долли – это твои брат и сестра? – Бен не помнил, чтобы она когда-нибудь говорила о своей семье во время учебы в университете. Да они вообще не вели никаких долгих разговоров о своей жизни. Жаль.

Лус кивнула:

– Они… не очень-то умеют справляться с трудностями. И мама тоже. Все было по-другому, когда был жив дед. Но сейчас…

– Они полагаются на тебя. – Бен откинулся в кресле и вытянул ноги, ненароком коснувшись ее ступни. – Такое впечатление, что тебе нужен кто-то, на кого ты могла бы, в свою очередь, положиться.

Она удивленно вскинула голову:

– Уж не ты ли тот человек?

– Господи, нет, разумеется! – Бен даже вздрогнул при одной лишь мысли об этом. – Мои услуги только на одну ночь. У меня такое правило.

– Ну конечно. Ты же мечта каждой девушки.

Бен криво улыбнулся:

– Ты будешь удивлена, но это так. – Действительно, ему хватало женщин, которые стремились исключительно к этому.

– И что же ты предлагаешь? – спросила Лус.

В ее голосе послышались нотки отчаяния, а в глазах он прочитал мольбу. Господи, она надеется, что у него есть ответ. Она, видно, так глубоко увязла в своих делах, что не знает, как оттуда выбраться.

– Останься здесь со мной на ночь, как мы договаривались. А завтра первым делом отправляйся обратно в Кардифф. Пошли куда подальше своего коллегу с его лекцией. Забудь на пару дней о семье. Ведь предполагалось, что ты пробудешь в Честере до четверга? Поэтому никто не узнает, что ты дома. Ты сможешь заняться своей книгой, а затем отдохнуть на Рождество, вместо того чтобы переживать по поводу всех тех дел, которые тебе необходимо переделать.

Лус отвела глаза:

– Я не уверена, что помню, как отдыхать.

Бен улыбнулся:

– Проведи со мной ночь, и я тебе напомню.

Ох, как же это заманчиво! Не секс, нет – заманчива мысль о целых трех днях ничегонеделания, кроме работы над собственной книгой. И никто ее не будет ни о чем просить.

Лус закусила губу:

– А как же лекция? Или отчет о конференции? Или обед в сочельник?

– Забудь про все, – сказал Бен и поднял бокал. – Решай здесь и сейчас, что ты намного важнее, чем то, чего хотят от тебя другие. Реши, что твоя книга для тебя самое главное в данный момент, и займись ею. Хоть раз поставь на первое место свои дела.

Он, несомненно, прав. Ей необходимо выстроить свои приоритеты. И может, три дня в одиночестве помогут ей определить, что для нее важнее.

– Возможно, мне удастся вернуть билет или сменить его на билет назавтра, – задумчиво произнесла она. Утром она отправится на станцию и посмотрит, что можно сделать.

– Я куплю тебе билет, – сказал Бен. – В первый класс. И ты сможешь поработать в поезде.

– Что? – Лус была поражена. – В счет уплаты за оказанные услуги? Не забывай – я с тобой не сплю.

– В счет извинения. – Бен выпрямился и посмотрел прямо ей в глаза. – Извинения от «Хамптон и сыновья». За то, что потеряли твою бронь. За секс я не плачу.

Вид у него был оскорбленный, если не сказать больше. Лус поспешно отвела взгляд:

– Прости. Я не хотела…

– Нет, хотела. – Бен вздохнул. – Послушай, Лус, особого выбора у тебя нет. Я завтра уезжаю и не сомневаюсь, что этот номер будет занят всю неделю. Ты можешь, конечно, поискать и найти что-нибудь в городе или… можешь поехать домой. А когда ты будешь дома, то решишь сама, сообщать ли кому-нибудь, что ты вернулась.

– Почему ты это делаешь? – спросила Лус. – Я имею в виду – почему стараешься мне помочь? – Неужели он все-таки полон решимости уложить ее в свою постель и его заботы продиктованы этим?

Бен просто пожал плечами:

– Потому что могу. Потому что я зарабатываю на жизнь, улаживая всяческие дела. Потому что очевидно то, в чем ты нуждаешься. – Его слова прозвучали обыденно, но глаза смотрели напряженно.

Он помнит тот вечер в библиотеке? Неужели он пытается возместить то, что не случилось тогда?

А имеет ли это на самом деле какое-то значение? Прошло восемь лет, и она после завтрашнего дня может никогда больше его не увидеть. Но… любопытство сведет ее с ума.

– Ты помнишь тот вечер своего дня рождения? Когда тебе исполнилось двадцать один год?

Бен и глазом не моргнул и не удивился, что она сменила тему разговора.

– Едва. Я больше помню похмелье на следующий день.

Он не помнит. А если он не помнит, то она тоже могла бы забыть. Что было – то прошло.

– Я знаю, что сильно перепил тогда. – Бен поднял бровь. – Неужели ты хочешь сообщить мне то, что я пропустил?

Лус улыбнулась:

– Может, когда-нибудь я это и сделаю. – Хотя такой момент, скорее всего, не наступит. Завтра она сядет в поезд, поедет домой и забудет все, связанное с Беном Хамптоном.

Бен допил остатки бренди из бокала и встал:

– Ну, полагаю, что мне надо дать тебе выспаться. Если только… – Он бросил на нее выразительный взгляд.

– Я не буду спать с тобой, – твердо заявила она, что бы ей ни говорило ее предательское тело. Стоит ей об этом подумать, как у нее стягивает живот.

Он засмеялся:

– Что ж, в таком случае я откланяюсь – завтра у меня долгий путь.

Нагнувшись, он коснулся легким поцелуем ее щеки. Какие у него мягкие губы… Господи, о чем это она?

– Спокойной ночи, Лус. – Он ленивой походкой прошел в свою спальню, плотно закрыв за собой дверь. А она поймала себя на том, что сидит, уставившись на эту самую дверь.

Пальцы дотронулись до щеки, до того места, где он оставил поцелуй.

Черт бы его побрал! Она знала, что в эту ночь будет думать только об одном – что могло бы произойти, скажи она «да».

* * *

Бен по своей природе не был жаворонком, но отец всегда вставал рано, и Себ унаследовал эту особенность, поэтому Бену пришлось приспособиться, и он привык к половине восьмого быть на ногах. Так что на следующее утро, когда солнце еще полностью не взошло, он уже поднялся, принял душ и оделся. Ему предстоит позавтракать с Лус и отправить ее в Кардифф, к новой, лучшей жизни.

Бен постучал в ее дверь.

Она почти тут же открыла. И была уже одета в вязаное платье и те же туфли, что так понравились ему накануне.

– Наконец-то ты поднялся, – сказала Лус, подняв бровь.

– Ты всегда такая самодовольная по утрам? – спросил он, глядя, как Лус выкатывает свой чемодан в гостиную. С него вполне хватало и Себа с его самодовольством.

– Почти всегда. – Лус одарила его снисходительной улыбкой.

Бен взял ее чемодан и прислонил к стене у двери.

– Ну, ты определилась? Что ты будешь делать сегодня?

– Возвращаюсь в Кардифф, если предложение купить билет на поезд еще в силе.

Бен кивнул:

– Конечно. А когда ты туда приедешь, то чем займешься?

– Закончу проект книги. Тайком.

Его охватило облегчение.

– Замечательно!

Он сделал это! Он не мог вернуть мать с края той пропасти, куда она упала, но он сделает эту малость для Лус, а потом сможет уехать и забыть о ней.

– Я заказал нам завтрак, – сказал Бен, и в эту минуту постучали в дверь – завтрак прибыл.

– Если не считать остального, то сеть отелей «Хамптон и сыновья» прекрасно меня кормит во время моего пребывания, – сказала Лус, усаживаясь за стол. – Мне следует написать благодарность управляющему.

– Я передам твою благодарность. – Бен впустил официанта и уселся сам. На блюдах – омлет, бекон, тосты, булочки и горячий кофе.

– Сэр, отдернуть шторы? – спросил официант.

Бен кивнул и положил себе омлета, пока Лус наливала им кофе. Бен подумал о том, как по-домашнему это выглядит. Ну просто семейная пара. Ее не сравнить с теми женщинами, с которыми он спал. Хорошо, что она сегодня уезжает, а то, глядишь, начала бы поправлять ему галстук и называть «милый».

– Позавтракаем, и я позвоню на вокзал, – сказал он. – Узнаю расписание поездов.

Лус, не слушая его, посмотрела в окно и не донесла чашку с кофе до рта. Бен тоже посмотрел в окно.

Крыши домов и улица были покрыты толстым слоем снега, сверкавшим на солнце. Крупные снежинки медленно падали с неба. Настоящая рождественская картинка.

– Ну и ну, – произнес Бен. – Когда же это произошло?

– Зачем только я пошла с тобой ужинать? – пробормотала Лус.

Если бы она не пошла ужинать с Беном Хамптоном, то попыталась бы найти где ей остановиться. А если бы это ей не удалось, то села бы на поезд и уехала домой. Она была бы уже в Кардиффе, сидела бы в тепле и уюте, смотрела, как падает снег, и работала над своей книгой.

Но если уж быть до конца честной, то она знала, что произошло бы. Она позвонила бы матери, чтобы обговорить обед в сочельник, а потом ее снова затянули бы в свои сети всевозможные обязанности, и она была бы всецело в распоряжении семьи. А на книгу она даже и не взглянула бы.

Дверь в номер со стуком открылась и закрылась – вошел Бен с мокрыми от снега волосами.

– Снегопад не прекращается, – объявил он, снимая пальто. – Я поговорил на ресепшене – все поезда идут с огромным опозданием, а некоторые вообще отменены.

Лус, присев на подлокотник кресла, произнесла:

– Кошмар.

– Ты считаешь, что все это моя вина?

– Да.

Бен подвинул кресло и сел напротив нее:

– О’кей. Давай посмотрим, что можно сделать.

– Я знаю, что ты гордишься тем, что умеешь решать проблемы в отелях, но думаю, что британские железные дороги вне сферы твоих возможностей.

Бен не обратил внимания на ее сарказм.

– Дейзи на ресепшене говорит, что этот номер зарезервирован с сегодняшнего вечера, и гость только что позвонил, чтобы подтвердить свой приезд, несмотря на снегопад. Так что этот вариант отпадает. Гарантий нет, что кто-нибудь откажется от другого номера. Но есть еще вариант…

– Какой? – Лус выпрямилась. Ей необходим другой вариант. Если, конечно, это не новый план Бена Хамптона соблазнить ее.

– Сегодня я в любом случае уезжаю на юг, в мой коттедж в Бреконе. Дальше к югу погода не такая плохая, и я уверен, что мой мощный внедорожник не подведет. – Он пожал плечами. – Я не слишком удалюсь от маршрута, чтобы довезти тебя до Кардиффа.

Лус внимательно смотрела на него, обдумывая сказанное им. Это означает провести не один час в машине вместе с Беном по заснеженным дорогам, но почему-то она чувствовала, что это надежнее, чем поезд.

– Ты серьезно?

– Я все еще твой должник за путаницу с номерами, не забывай. И это дешевле, чем билет в вагон первого класса.

Он опять устраивает ее жизнь. Но если таким образом она доберется до дома и закончит проект книги, то, может, позволить ему помочь ей?

У деда не было подходящего изречения на такой случай.

– О’кей, – сказала она и встала.

Глава 6

Где-то около Уэлшпула[5] Бен признался сам себе, что вся эта затея не настолько удачна, как ему казалось. Навигационная спутниковая система в автомобиле подсказывала, что он должен пересечь границу с Уэльсом и ехать на юг, затем вернуться обратно в Уэльс перед Кардиффом. Но Бен совершал поездки на юг в направлении Брекона и своего коттеджа много раз и был настолько уверен в маршруте, что решил пренебречь советом.

Дейзи на ресепшене уверила его, что больше всего снега на севере. Правда, она не упомянула, что снегопад движется к югу. Каждую милю они преодолевали сквозь метель, медленно двигаясь по заснеженной дороге.

Руки Бена болели, потому что он слишком сильно сжимал руль, чтобы справиться с управлением на скользкой, извивающейся дороге. Глаза жгло от слепящего снега.

А Лус… Она сидела, натянутая как стрела, сжав ладони и прижав кулаки к бедрам. Потом впилась в сиденье, да так крепко, что у нее побелели костяшки пальцев. Бен перестал на нее смотреть, поскольку дорога становилась все более опасной, но готов был держать пари, что на ее лице отразился ужас.

– Ты уверен, что это лучший путь? – слабым голосом спросила Лус.

– Да. – По крайней мере, в этот момент.

– Ты так думаешь? Снегопад ведь усилился?

– Нет. – Хотя, конечно, усилился, но последнее, что нужно ему сейчас, так это комментарии Лус.

– Ты так говоришь, чтобы меня успокоить?

– Да.

– Я так и подумала. – Она сделала глубокий вдох и перестала цепляться за сиденье. – О’кей. Что мне нужно сделать?

– Успокойся и сиди тихо, – процедил сквозь зубы Бен. – Отвлекаться очень опасно.

– Хорошо. Это я смогу.

Она, кажется, немного успокоилась. Хоть бы продержаться до въезда в национальный парк Брекон-Биконс.

Когда автомобиль поднялся на холмы, небо совсем потемнело, словно уже наступила ночь. Падающий снег был таким густым, что «дворники» на ветровом стекле не справлялись. Они тащились еле-еле. Дорога впереди скрылась в белом тумане, а холмы миражами маячили на фоне неба.

Они ни за что не доберутся до Кардиффа до наступления ночи.

– Вот новый план. – Бен ткнул в кнопки на навигаторе и решил, что хоть раз воспользуется его советом. Да что угодно, только бы убраться с этой дороги, из этой машины куда-нибудь где тепло. И желательно где можно выпить.

– Что? Куда мы едем? – Лус взглянула на навигатор, который настойчиво указывал на правый поворот. – Нам же надо в Кардифф!

– В такую погоду мы ни за что туда не доберемся. – Бен медленно повернул направо, надеясь, что повернул правильно. – Нам надо добраться до безопасного места, чтобы переждать.

– И где же это место? – спросила Лус.

– Мой коттедж, – напомнил ей Бен. – Это намного ближе, чем Кардифф, и намного безопаснее, чем езда по этим дорогам.

Ответом было молчание. Когда Бен наконец бросил взгляд на Лус, то встретился с ней глазами – она пристально на него смотрела.

– Что ты так смотришь?

– Ты спланировал это, – сказала она. И ее слова прозвучали твердо и безапелляционно. – Это был твой план с самого начала.

– Застрять в снегопаде? Я могущественный человек – знаю, но, Лус, погоду плюс железные дороги я контролировать не в силах.

– Ты знал, что будет снегопад, поэтому спланировал завлечь меня в свой коттедж. Ты до сих пор не можешь успокоиться, что я не захотела спать с тобой прошлой ночью.

Господи, эта женщина что, сошла с ума?

– Поверь, спать с тобой – это последнее, что у меня на уме в данный момент. Меня больше волнует, чтобы мы остались в живых.

– Лучше бы я поехала на поезде. – Лус закрыла рот длинным пушистым шарфом, обмотав его вокруг шеи.

– В следующий раз я отправлю тебя на поезде, – пообещал Бен, с облегчением заметив дорожный знак, показывающий на деревню, ближайшую к его коттеджу. Еще два поворота – и они у цели. Им остается преодолеть последнюю каменистую дорожку наверх. – Держись, – предупредил он, сделал глубокий вдох и повернул руль.

Лус никогда не была любительницей американских горок, каруселей и лодок. А путешествие с Беном намного превосходило все три этих развлечения. Она чувствовала, что съеденный завтрак подступает к горлу.

Все, чего она хотела, – это очутиться дома. В тепле, в безопасности и… затеряться где-нибудь в Средних веках.

Но вместо этого она… Где же? Где-то в Брекон-Биконсе, кажется. И рискует жизнью на опасной дороге по пути к любовному гнездышку Бена, где ей предстоит переждать непогоду и приложить максимум усилий, чтобы не дать себе волю и не согласиться на любовь на одну ночь.

Автомобиль остановился, и Лус потерла ключицу, в которую впился ремень безопасности.

– Приехали. – Бен открыл дверцу и вылез в снег, все еще злясь из-за ее подозрений.

Лус отстегнула ремень и осторожно ступила в мягкий глубокий снег. Жаль, что она не взяла с собой более практичные сапожки. Она последовала за Беном по дороге, которая, очевидно, вела к его коттеджу. Наконец она увидела дом.

Что она ожидала увидеть? Возможно, сельский домик для отдыха в выходные. Или показной, богатый дом, который лишь в шутку можно назвать коттеджем.

Но это оказалось ни тем ни другим.

Это был настоящий кирпичный коттедж.

– Пойдем, – позвал ее Бен, и она увидела, что передняя дверь уже открыта. – Если ты окоченеешь, то ни за что мне этого не простишь.

– Не прощу. – Лус торопливо вошла в дом.

Дверь закрылась. Пронизывающий ветер и метель остались где-то за много миль отсюда. В коттедже не было жарко, но, по крайней мере, тепло. Бен тут же подошел к камину и принялся класть в него дрова и бумагу.

Лус огляделась – она не ожидала такой обстановки. Да, это была современная открытая планировка помещения, но никаких слепяще-белых поверхностей и металлической отделки, чего можно было ожидать от Бена. Большая комната была выдержана в теплых тонах: красных, коричневых и зеленых. Потертые кожаные диваны с рыжевато-коричневыми пледами и подушками так и звали свернуться на них калачиком. А от овечьей шкуры перед камином даже серый каменный пол выглядел теплее.

Не похоже на Бена. Совсем не похоже.

– Когда ты купил этот дом? – спросила она, сняла пальто и шарф, повесила на спинку кухонного стула и скинула сапожки.

– Пару лет назад. Я хотел что-нибудь уединенное. И чтобы это было только мое.

Лус могла это понять. Конечно, она не возражала, чтобы семья смотрела на ее дом как на собственный, но на самом деле дом принадлежал ей. А это важно.

– Ты приглашал какого-нибудь дизайнера? – Она спросила потому, что дом выглядел как идеальный сельский коттедж.

– Я сам этим занимался, – сказал Бен, не поднимая голову от камина, где разжигал огонь.

Лус с трудом скрыла свое удивление и не сразу ответила:

– Ну, это здорово.

Обстановку не назовешь красивой или модной, нельзя сказать, что присутствовала бездна вкуса, но в доме было уютно и… ей очень нравилось.

Бену удалось наконец развести огонь, и он улыбнулся ей – впервые с тех пор, как они уехали из Честера.

– Я рад, что тебе понравилось.

И вдруг коттедж потерял для Лус свою привлекательность. Она сглотнула слюну, отвернулась и сказала:

– Хм… И как надолго, ты полагаешь, мы здесь застрянем?

Бен выпрямился и отряхнул руки о джинсы.

– Пока не прекратится снегопад. Не думаю, что до завтрашнего дня мы куда-нибудь сможем двинуться.

Завтра. А это означает – еще одна ночь в непосредственной близости от Бена Хамптона. Еще одна ночь, когда она не сможет отбросить свои опасения и сказать ему: «Соблазни меня». И узнать после восьми лет догадок, что же это такое.

Он посмотрел на нее так, будто прочитал ее мысли:

– Не бойся. В доме есть лишняя комната. И даже с замком изнутри, если ты до сих пор обеспокоена моим изощренным планом, как залезть тебе под юбку.

Он вогнал ее в краску. Наверное, ей следует извиниться. Но с этим можно подождать – ведь он уже без обиняков предлагал ей провести с ним ночь. К тому же, как и в предыдущий вечер, она больше обеспокоена тем, что ей нужно запереться на замок, чтобы не позволить себе выйти к нему, а не для того, чтобы не впустить его.

– Что мы будем делать до отъезда? – спросила она.

Бен пожал плечами:

– Тебе решать. Поработай, если хочешь. Я лично собираюсь сварить кофе по-ирландски[6] и погреться у огня. Потом, если только снегопад стихнет, я пойду в деревню и проверю, работает ли паб «Восемь колоколов». Я бы пригласил тебя составить мне компанию, да боюсь, что ты неправильно расценишь мои намерения.

– Вообще-то мне необходимо поесть, – сказала Лус. – И помимо всего прочего, «Хамптон и сыновья» снова нарушили обещание – предполагалось, что я уже буду в Кардиффе. Поэтому, как мне кажется, ты должен мне еще один обед.

Бен поднял брови:

– Да ну? Ладно, согласен. – Он перешел на кухонную часть комнаты и вынул пакет с кофе из буфета. – Хочешь экскурсию по дому?

Лус улыбнулась и кивнула:

– Да.

Он обвел рукой просторное помещение, где разместились гостиная, столовая и кухня.

– Это главная комната. Ванная вон там. Там моя комната. Там – твоя. – Он указал на две двери. – Входная передняя дверь ведет к машине и сугробам. Есть еще задняя – она ведет в горы. Вот и все. А теперь скажи, как ты относишься к кофе по-ирландски?

Ей бы на самом деле воспользоваться этим днем для работы. Но ее лэптоп остался в машине, а она замерзла, устала и застряла здесь на ночь. Она заслужила теплое питье и возможность погреться у камина.

Лус пристроилась на высоком кухонном табурете и наблюдала за тем, как Бен засыпает зерна в кофеварку.

Глядя, как Лус опустилась на диван с чашкой кофе в руке и вытянула ноги к огню, Бен улыбнулся – она выглядела по-домашнему.

Коттедж не мог произвести большого впечатления – он это знал. Бен хотел вписаться в эту местность, поэтому не стал расширять дом, а просто отремонтировал. Дом – не самая дорогая его собственность, но самая любимая. Этот коттедж был по-настоящему только его. Куплен на его собственные деньги, выбран им самим и обставлен тоже им. Внушительный пентхаус в Лондоне принадлежал компании и был обставлен дизайнером по интерьеру. А вилла… Там стены до сих пор обклеены любимыми бабушкиными обоями с розочками. Да, ему необходимо отправиться во Францию и разобраться с виллой.

Но не сейчас. Сейчас у него неделя отпуска. Неделя отдыха в любимом месте. Даже учитывая неожиданного, подозрительного и придирчивого гостя и перспективу поездки завтра в Кардифф и обратно по заснеженным дорогам.

Попивая кофе, Бен окунулся в теплую атмосферу своего жилища. Так бывало всегда, когда он приезжал домой.

Домой. Лус спросила его, где его дом, а он сказал, что у него нет дома. Он не стал ей объяснять, что не хотел заводить свой дом. Когда-то у него был дом, и он его потерял, потому что одержимость отца работой вынудила мать покинуть их.

Ему не нужен дом – ему просто нужно убежище, укромное место, чтобы там спрятаться от всех и отдохнуть. И это место может находиться где угодно. Сейчас оно здесь. Наверное, ему следует почаще здесь бывать.

Вот доставит Лус в Кардифф, вернется обратно и просмотрит свой рабочий график на следующий год. Наметит свободное время – достаточно долгое, чтобы снова приехать в Уэльс. А может, даже совершит вояж во Францию.

Лус допила кофе и спросила:

– Что насчет паба, о котором ты говорил?

– «Восемь колоколов»? Там самое лучшие пиво и самые вкусные пироги в графстве.

– Звучит многообещающе, – сказала она.

– Для вас, городских жителей, также имеется вполне приличное вино.

Она оживилась:

– О, слава богу.

Бен засмеялся:

– Кофе по-ирландски тебя не удовлетворил?

– Кофе вкусный, – сказала Лус. – Но после этого дня я не откажусь от плотного ужина и большого бокала вина.

Бен встал:

– Тогда нам придется опять встретиться лицом к лицу с непогодой. Ты готова?

Лус усмехнулась, ухватилась за протянутую им руку и встала:

– Готова, как всегда.

Глава 7

Дорога в деревню была нелегкой – мало того что холодно, так еще и ноги вязли в снегу. В пабе Лус стряхнула снег с сапог и развязала шарф, а Бен пошел за меню и напитками. Она уселась за деревянный стол у камина. Деревенский паб «Восемь колоколов» оказался намного приятнее, чем она ожидала, но они ведь находились в центре туристического Уэльса. Так что имело смысл – и выгоду – обслуживать горожан.

Хотя сегодня вечером посетителей было немного – занято лишь несколько столов, да и те местными, которые обсуждали погоду и дороги.

– Обрати внимание на пироги. – Бен положил на стол два меню, затем придвинул к ней бокал белого вина. Она взяла бокал и сделала большой глоток. Бен оказался прав – в этом заведении действительно хорошее вино.

– Советуешь взять пироги? – спросила она, пробегая глазами меню.

– Я советую все, – ответил он, даже не глядя в меню.

– Ты часто здесь бываешь?

– Насколько это возможно. – Он потягивал пиво из кружки. – Хозяин – мой старый друг.

Ее это не удивило. У Бена всегда было полно друзей. Когда Мэнди начала с ним встречаться, то Лус думала, что его друзья – это прихлебатели и дружат они с ним из-за его денег и вечеринок, которые он устраивал. Но со временем стало ясно, что друзьям по-настоящему с ним интересно. Бен был одним из тех людей, которые обладают талантом нравиться.

Такого таланта у Лус никогда не было.

– Я попробую пирог с курицей, – сказала она, закрыв меню.

Бен кивнул и пошел делать заказ. Лус внимательно смотрела на его спину, на широкие плечи и уверенную походку. Изменился ли он за эти восемь лет? Раздался, конечно, и возмужал. Этот ли мальчик поцеловал ее в библиотеке отеля?

И поцелует ли снова?..

Он быстро вернулся.

– Старина Джо говорит, что сегодня днем снегопада больше не будет, но ночью возможен. Надеюсь, что дороги к завтрашнему дню расчистят и мы успеем уехать в Кардифф. Местные жители собираются утром нанять для уборки снега трактор, – сообщил Бен.

– Хорошо бы. – Если она доберется до дома уже завтра, то у нее будет полтора дня для работы.

– А до того момента, боюсь, что ты застряла здесь со мной. Предлагаю немного побеседовать. О чем ты предпочтешь? О политике? О религии?

– Расскажи, чем ты занимался после университета. – У него был удивленный вид, поэтому она добавила: – Я утомила тебя прошлым вечером историями о Нест. Теперь твоя очередь.

Ей нужно знать, где он был, что делал, чтобы она могла понять, кем он стал сейчас. Почему-то ей казалось жизненно важным составить о нем, теперешнем, мнение до того, как они отправятся обратно в коттедж и разойдутся по отдельным спальням. Лус старалась не прислушиваться к шепоту, звучащему у нее в голове: «И если я пойму его, то узнаю, безопасно ли попросить его поцеловать меня на ночь».

Но Бен пожал плечами и сказал:

– Преуспел в том, чего от меня ждали. Окончил университет и стал работать в семейном бизнесе…

– И кажется, бизнес процветает.

Он самодовольно улыбнулся:

– За первые пять лет моей работы прибыль удвоилась. И утроилась за следующие два.

Вот такого Бена она знает. Бена, который считал, что деньги – самое важное на свете.

– Твой отец, должно быть, очень гордится тобой, – сказала Лус, вспомнив сурового седого человека, которого увидела в тот памятный день, проведенный ею в мире Бена. Помимо воли слова прозвучали сухо и саркастично.

– Он умер около года назад. – Бен смотрел в кружку, а не на нее, и у Лус от сочувствия сжалось сердце.

– Мне очень жаль. – Ей было знакомо это чувство. Эта пустота… Когда стараешься найти способ жить без кого-то, кто определял все в твоей жизни.

Но Бен расправил плечи и как-то странно ей улыбнулся:

– Если быть честным, то я едва заметил изменения. Просто теперь это мой брат Себ проверяет меня и следит за мной вместо отца.

– Тебе его не хватает?

– Он был не тем отцом, которого может не хватать.

Она хотела расспросить его, постараться понять. Почему смерть отца так мало на него подействовала? Но она не успела ничего спросить, поскольку официантка принесла еду и Бен переключил разговор на пироги и поджаренный по-домашнему картофель.

Лус в результате поймала себя на том, что наслаждается вкусной едой, а он, кажется, слишком уж старался, чтобы разговор был легким и ничего не значащим. Он начал рассказывать об отеле где-то в Шотландии, в котором на завтрак каждое воскресенье подавали обязательный хаггис[7], и Лус вежливо улыбалась и кивала, думая о том, как бы заставить его раскрыться. Ее неискоренимое любопытство подталкивало к тому, чтобы все узнать до того, как она вернется в Кардифф.

– Давай выпьем еще по бокалу, прежде чем отправимся домой, – предложила она, когда он ненадолго перестал потчевать ее своими историями.

Домой. О господи, она только что назвала коттедж «домом». Если что-либо и заставит мужчину бежать в противоположном направлении, так это заявление о том, что его дом расценивают как собственный. Но Бен никак на это не отреагировал. Возможно, не заметил.

– Хорошо, – сказал он, – но предупреждаю: я не понесу тебя обратно по снегу.

– Дойду сама.

– В таком случае – о’кей. – Бен встал. – Взгляни на пудинги, а я пока что принесу вина.

Итак, все, что ей остается, – это искать ключик, которым она отомкнет дверцу с секретом Бена.

Бен прислонился к стойке бара и краем глаза наблюдал за Лус. Но она этого не замечала, погрузившись в изучение десертов. Ему было интересно, что она выберет – шоколадный мусс или клейкий карамельный тоффи-пудинг. Она не та девушка, которая любит фруктовый салат. И это ему в ней нравилось.

Удивительно. Лусинда, которую он знал много лет назад, ему совсем не нравилась. Она никого к себе не подпускала настолько близко, чтобы можно было узнать, что ей нравится, а что нет. Вечно сидела, запершись в своей комнате, и училась, училась. А потом неслась в библиотеку либо заваливала крошечный кухонный стол бумагами и учебниками. Она всегда убегала к себе в комнату, когда они с Мэнди приходили в квартиру. Он никогда не мог понять, как Мэнди – такая общительная и смешливая – может дружить с ней. Он не поверил Мэнди, когда та сказала, что с Лус иногда бывает весело.

Сейчас он это понял. Она – тот тип женщин, которые самодостаточны. Ее уверенность, хладнокровие позволили наконец ее личности раскрыться, а красоте и чувству юмора засиять. И внешне она тоже изменилась. Интересно, ее сексуальность тоже развилась с годами?

Почему это так его сильно волнует?

И сейчас погода дала ему прекрасный шанс узнать это. Возможно, плана по ее обольщению – такого, в котором она его обвиняла, – и не было, но уж ситуацией он точно воспользуется.

Ночь в уединенном коттедже еще больше подходит для этого, чем ночь в шикарном отеле. Только одна ночь… Две ночи подряд – и у женщин появляются различные мысли о дальнейшем – это Бен понял давно. Вот почему он придерживался своего правила: только одна ночь.

А Лус на что-то нацелена – это слишком очевидно. Еще один бокал вина, и он сможет это выяснить. Он выяснит, каким образом это повлияет на его планы по обольщению Лус.

Барменша передала ему спиртное, и Бен с широкой дружеской улыбкой направился к Лус.

– И что же ты выбрала? – Бен поставил бокалы на стол и подавил самодовольную ухмылку, когда Лус подняла на него взгляд и сказала:

– Тоффи-пудинг.

– Замечательный выбор. – Бен перекинул руки через спинку стула, потягивая мышцы. – Трейси сейчас примет наш заказ.

Лус закрыла меню и положила на стол.

Бен приготовился к новой серии вопросов.

– Итак, что ты делаешь помимо работы?

К своему ужасу, Бен понял, что ему сразу и не ответить. Загруженность работой… Когда это произошло? Это относится к Себу и отцу. Но не к нему.

– Ну, знаешь… Обычные дела. Хороший ужин. Путешествия за границу. – Ему самому было противно это слушать. А она и без того решила, что он противный тип. Да, хуже поступить он не мог. – У меня вилла во Франции – досталась от бабушки. Я ее обновляю. – Вернее, ему следовало этим заняться. И он займется этим, как только найдет время.

Лус подняла брови:

– Ты интересуешься собственностью? Сначала коттедж, теперь вилла?

– Да, – соврал Бен. Это не имело ничего общего с вкладами в недвижимость. Он привел в порядок коттедж, чтобы у него было место, где уединиться. И виллу он хотел также переоборудовать, потому что… ну, он просто не может допустить, чтобы вилла разрушалась.

– А что потом? – спросила Лус и подняла голову. – О, мне, пожалуйста, тоффи-пудинг.

Он не сразу понял, что Трейси терпеливо стоит у него за спиной с блокнотом.

– Мне то же самое, пожалуйста. – Он улыбнулся барменше и проводил ее глазами, когда она шла к бару. Может, Лус рассердится на него за то, что его внимание привлекла другая женщина, и прекратит задавать вопросы, на которые он не хочет отвечать?

– Итак? – повторила она. – Что намечается после виллы?

– Понятия не имею, – сказал Бен, пожав плечами. – Ты же меня знаешь – я не загадываю дальше чем на один день. Вот такой я парень.

Но он уже не такой. На самом деле не такой. Да и как он мог бы оставаться таким же беспечным, когда на него теперь полагается Себ. Он точно знает, что произойдет дальше. Посещения других отелей. Отчеты о проверках. Долгие-долгие совещания с Себом и сотрудниками компании. Проверки отелей «Хамптон и сыновья». Замены старых управляющих на новых. Совещания по бюджету. Бизнес есть бизнес.

– Ты до сих пор такой? – спросила Лус. – Полагаю, что удивляться мне не стоит. Люди ведь, по существу, не меняются, правда?

Бен смотрел на нее, на то, как она пьет вино маленькими глоточками со всезнающим видом. И вдруг ему захотелось сказать правду. Что ему осточертели все эти правила, которые он установил для себя. Что иногда ему по-настоящему хочется остановиться. Побыть какое-то время в одном месте.

Осушив бокал, он сказал:

– Мне нужно еще выпить, – и направился к бару, пока желание пооткровенничать окончательно им не овладело.

Глава 8

Бен вернулся с пинтой пива для себя и бокалом вина для нее.

У Лус было такое ощущение, что он хочет ее напоить, чтобы отвлечь от расспросов.

Но ему не приходилось сталкиваться с любопытством Лусинды Майлз.

– Значит, ты окончил университет, вступил в семейный бизнес и до сих пор там? – Она склонила голову набок и смотрела на него. – Либо ты на самом деле немного изменился, либо в твоей работе есть что-то такое, что тебе по-настоящему нравится. Потому что Бен Хамптон, которого я знала, не мог задержаться на чем-нибудь больше полугода. И между прочим, ровно столько продолжалась его связь с Мэнди.

Бен сжимал в руке кружку с пивом.

– Моя работа весьма неплохо оплачивается, и мне не нужно целый день торчать в офисе.

А! Вот прозвучал прежний Бен. Но что-то здесь не так.

– То, как ты это произнес, не говорит о том, что ты счастлив.

– Разве работа предполагает быть счастливым? – Бен поднял брови.

– Моя – да, – тут же ответила она.

– Да?

– Конечно. – Ну когда не думаешь о деталях. Лекции в университете, собственные исследования в области истории – это ее привлекало. Это то, чего она всегда хотела. Правда, порой немного раздражала учебная система, невразумительные правила и инструкции, финансирование и коллеги.

– И что же из твоих обязанностей тебе нравится больше всего? – спросил Бен. – Скучные лекции твоих коллег? Оценка заимствованных эссе? Выбивание финансирования?

– Я не говорю, что нет оборотной стороны медали или дней, которые не назовешь радостными. Но главное – это то, что я обожаю открывать прошлое. Я люблю раскапывать подробности жизни средневековых женщин и то, как они влияли на окружающий их мир.

– Тогда почему ты не посвящаешь все свободное время своей книге? Вместо этого читаешь где-то лекции или даже участвуешь в телепрограммах. Почему тратишь время на отчеты для своего ленивого коллеги?

– Так уж получается, – ответила Лус и с виноватым видом потянулась к бокалу. – Интересно постоянно не бывает. Есть еще обязанности.

– Вот поэтому я все еще работаю в семейном бизнесе, – сказал Бен. – Я уже тебе говорил, что могу быть ответственным… иногда. А, вот и пудинг.

Трейси поставила на стол десерт и с интересом на них посмотрела. А Лус задала себе вопрос: скольких женщин он сюда приводил? Она что, последняя в этой цепочке?

Да какое это имеет значение сейчас? Завтра она будет в Кардиффе и, вероятно, больше и не вспомнит о Бене.

Лгунья.

– О’кей, – сказала она и взяла в руку ложку. – А чем бы ты занялся, если бы не работал в «Хамптон и сыновья»?

Бен не донес ложку до рта.

– Честно? Понятия не имею. – У него был такой вид, словно подобная мысль никогда не приходила ему в голову. Словно он никогда не думал, что ему в действительности нравится делать. Он просто попал в эту сферу и там задержался.

– Ну что бы ты хотел делать? – снова спросила она. – Перестраивать собственность?

– Думаю, что да. – Он опустил ложку на тарелку и посмотрел на нее. – Послушай, по-моему, у тебя сложилось неправильное мнение. Я прекрасно справляюсь со своей работой, и благодаря этой работе я добиваюсь своих целей, то есть она оплачивает те удовольствия, которые я получаю от жизни. Я живу так, как хочу. Я никогда не хотел, чтобы работа была моей жизнью, поэтому такое распределение меня вполне устраивает.

Закончив объяснение, он снова занялся тоффи-пудингом.

Хорошо, что он не видит недоумения у нее на лице. Как же подобрать ключик к этому человеку? Стоит ей подумать, что она что-то поняла, как он снова ее озадачивает. Только она решила, что он увяз в ненавистной работе и ищет что-нибудь другое, как он делает поворот на сто восемьдесят градусов и заявляет, что последнее, чего он хочет, так это что-то менять.

– Ты, я вижу, расстроилась, – сказал Бен.

Лус с улыбкой подняла на него взгляд:

– Да нет… просто пытаюсь понять.

Он сочувственно сложил губы, но глаза у него смеялись.

– Сверхуспешным людям всегда тяжело понять, что работа – это еще не все.

– Ну не то чтобы… В моей жизни масса разных вещей, кроме работы.

– О, конечно. Прыгать вокруг семьи и друзей, облегчая им жизнь.

– Разве ты не делаешь то же для своего брата?

Бен покачал головой:

– Не делаю. Моя работа – это моя работа, и я хорошо за нее получаю, а насчет остального – увольте.

– Но любовь нельзя оценить.

– Нет, – сказал он, и его голос прозвучал на удивление жестко. – Но то, что ты делаешь для них, – это не любовь. Это потворство.

Он совсем не изменился. Он все еще думает, что он и его мысли, желания, его мнение – единственное на всем белом свете, что имеет значение. Ему и в голову не приходит, что он может ошибаться. Что у других людей все происходит не так.

– Нет… послушай меня, – начала было она, но Бен схватил ее за руку, и его глаза смотрели неожиданно серьезно.

– Чего тебе хочется больше всего на свете? – спросил он.

Она чувствует его кожу. Его внимание приковано к ней. От его вопроса у нее по телу пробежали струйки желания. А в голове стучало: «Тебя».

Лус отдернула руку. Она не хочет спать с этим человеком. Это стало бы огромным несчастьем.

– Я хочу, чтобы моя семья была счастлива. Чтобы у них все устроилось в жизни. – Про себя она подумала – но, разумеется, вслух не высказала, – что если бы родные не нуждались в ней так сильно, то, возможно, она смогла бы выяснить, что сделает счастливой ее.

– И тогда ты освободишься от этого бремени? – спросил Бен.

Лус бросила на него быстрый, удивленный взгляд.

– Лус, они никогда не будут счастливы и не устроят свои жизни, пока ты будешь продолжать вытаскивать их из каждого затруднительного положения. И тогда ты сломаешься. Моя мать… – Он осекся и отвернулся. – Я уже видел такое. Ты не должна отказываться от собственной жизни ради семьи.

Лус сглотнула слюну.

– Ты сам не знаешь, о чем говоришь.

– Полагаю, что знаю. – Слова прозвучали горько.

Как она объяснит человеку, который при рождении уже имел все, что, отдавая всю себя работе, она в конце дня испытывает чувство гордости? А для Бена его работа ничего не значит, просто средство получения денег. Все крутится вокруг денег. Поэтому как объяснить то волнение, охватившее ее, когда она нашла неизвестные подробности о средневековых женщинах?

– Нет, ты понятия об этом не имеешь. Последние слова моего деда были… Он заставил меня пообещать позаботиться о семье. Видишь ли, это могу сделать только я. Моя мать – чудесная женщина, но она почти все время живет в своих пустых мечтах. А брат и сестра унаследовали эту ее черту. Вот почему они нуждаются во мне.

– Ты не должна нести за них ответственность. – Голос Бена прозвучал мягко, но все равно слова больно ужалили. – И может, настало время все изменить. Пора им научиться заботиться о себе.

Лус покачала головой:

– Говорю тебе – они такие, какие есть. Они не изменятся в одночасье.

– Не изменятся, если ты не дашь им возможности это сделать.

– Люди на самом деле не меняются.

– Даже ты? – Бен поднял брови.

Лус засмеялась:

– Особенно я. Я все такая же Лусинда Майлз, которую ты помнишь по университету.

Взгляд Бена медленно прошелся по ее лицу и вниз, по фигуре. Лус бросило в жар.

– Не совсем такая же, – произнес он.

– Дело не в этом. Моя семья – это моя ответственность, что бы ты ни думал по этому поводу. – Потому что они – это все, что у нее есть. Но разве не печально в двадцать восемь лет не иметь ничего, кроме родных, которые в тебе нуждаются? Лус допила остатки вина. – Думаю, пора возвращаться домой, – сказала она, на что Бен кивнул.

Они были на полпути к коттеджу, когда Лус сообразила, что снова сказала слово «домой».

* * *

Они молча шли к коттеджу. Снег наконец перестал, но дорожки были скользкими. Бен понятия не имел, о чем говорить. Почему она так зациклилась на проблемах своей семьи? Обещала деду? Но этого недостаточно. Должно быть еще что-то. Будь он проклят, если он хоть что-нибудь понимает. Человек не может устраивать все для всех. Просто надо делать то, что можешь, и идти дальше. Нельзя позволять людям тащить тебя вниз.

Неужели она была такой в университете? Он не помнил. Кажется, она часто уезжала домой, потому что много раз на уик-энд квартира была в полном их с Мэнди распоряжении. Это-то он помнил, но почему тогда не обращал на Лус внимания?

Или лучше спросить: почему сейчас он уделяет ей столько внимания?

Наконец они добрались до коттеджа, и Бен стал искать в кармане ключи. Лус молча ждала, стоя рядом, когда он откроет дверь. Внутри было тепло из-за пола с подогревом, хотя огонь в камине погас. Они разделись, и Бен повесил их пальто у задней двери. Когда он повернулся, то увидел, что Лус все еще стоит там, где он ее оставил, и смотрит на него большими грустными глазами.

– Ты действительно считаешь, что нельзя нести ответственность за семью?

Она выглядела ужасно расстроенной, а Бену хотелось сказать что-нибудь правильное, найти нужные слова, чтобы она опять улыбнулась, как за ужином. Но он не станет ей врать.

– Я считаю, что твоей семье не помешает обходиться без тебя хотя бы временно. Ты не можешь пожертвовать своей жизнью, своим счастьем ради них.

Лус лишь покачала головой:

– Видишь, мы совсем не меняемся.

Голос прозвучал так одиноко, что Бен шагнул к ней, полный решимости утешить ее, пусть разум и подсказывал ему, что не следует этого делать. Он положил руки ей на талию.

– Мы – точно такие, каким были в университете, – снова сказала она.

– Нет. – Голос его был хриплым и жестким. – Не такие.

Лус подняла лицо, и он увидел в ее глазах неуверенность.

– Разве? Я, возможно, не ношу джинсы и мешковатые свитера каждый день, но я все-таки предпочитаю работу пабу. Сегодняшний вечер не считается, – добавила она, слегка улыбнувшись.

– Но в паб ты все же пошла. Это что-то новенькое.

– Да, может быть. Но ты…

– Проводил каждый вечер в пабе и не думал о работе, – закончил за нее Бен.

– Тогда ты в первую очередь думал о собственном удовольствии, – повторила Лус. – Оно было для тебя важнее всего, и ты не желал взваливать на себя ответственность за кого-либо еще.

Он вдруг вспомнил кое-что… давно забытое. Комната со стеллажами книг и темноволосая девушка в лунном свете, падающем из окна. На ней простое платье, в глазах – страх и смущение. Неужели там был он? А он тогда и не думал о том, что чувствует Лус. И ответственность перед его подружкой тоже его не волновала. Неудивительно, что Мэнди бросила его. Черт! А Лус помнит? Она поэтому его спросила? Неудивительно, что ей нужно знать, изменился ли он.

– Ты мне небезразлична, и я готов помочь тебе закончить книгу. И исправить твою жизнь. – Он цеплялся за соломинку, пытался найти способ, чтобы показать ей – он изменился.

Лус склонила голову набок:

– Да? А если ты просто пытаешься заманить меня к себе в постель?

– Разве то и другое невозможно? – пошутил Бен. Лицо Лус было серьезным, и он вздохнул. – Поверь мне, я не стал бы делать все это исключительно ради секса. – Он отодвинулся, но она коснулась его руки – молчаливый жест, чтобы он не отходил от нее. Зачем продолжать этот разговор? Лучше уйти к себе в комнату с бутылкой виски. Тем не менее Бен не смог сдвинуться с места.

– Я должна знать. Ты действительно не помнишь свой день рождения, когда тебе исполнилось двадцать один год? Ты уверен, что не стараешься возместить мне тот вечер?

Бен покачал головой. Ему такое никогда не приходило на ум.

– Или закончить то, что ты тогда начал?

– Я до сего момента ничего не помнил. Я… я знал, что обошелся с тобой не очень-то хорошо. Может, поэтому прошлым вечером я пригласил тебя на ужин. И предоставил комнату.

Она закусила нижнюю губу, подошла к нему так близко, что он даже ощутил ее дыхание сквозь ткань рубашки. А когда подняла на него ясные глаза, то у него перехватило дыхание.

– Тогда единственная причина, о которой я могу подумать, – это следующее: ты привез меня сюда, чтобы услышать, как я прошу тебя соблазнить меня.

Боже, да! От ее слов жар охватил все его тело. Сильный жар, с которым невозможно справиться. Ресницы у нее затрепетали, и Бен понял – это его шанс. Она не могла более откровенно попросить его о том, чего он хочет. Вот этот момент. Он подхватит ее на руки и унесет в постель, подобно Оуайну, похищающему Нест.

И он не смог.

Он не смог быть тем, каким она его запомнила: пахнущим алкоголем, когда он поцеловал ее, не зная, хочет она этого или нет. Сейчас он стал другим, и она должна это знать. Люди меняются – это точно.

Он сделал шаг назад. Все тело ныло от желания прижать ее к груди и не отпускать.

Вместо этого он хрипло произнес:

– Не таким образом, – и ушел.

Глава 9

Утром в среду Лус открыла глаза с твердым намерением не проводить еще одну бессонную ночь из-за Бена Хамптона.

Хватит с нее тех ночей за годы учебы, когда она ждала, чтобы он и Мэнди выпроводили всех своих приятелей из квартиры и можно было лечь спать. Хватит с нее мыслей о той ночи, когда она убежала от него в отеле. И прошлая ночь, когда она лежала в раздумьях о нем. Хватит.

Не важно, если он передумал обольщать ее. И хорошо, что он этого не сделал. Потому что последнее, что ей нужно сейчас, так это забивать себе голову еще кем-то помимо тех, кому требуется ее внимание. В конце концов, ей надо написать книгу.

Уставившись в потолок, Лус сказала себе, что все к лучшему. Восемь лет назад она приняла решение не связываться с этим человеком. Это решение у нее окрепло и в Честере, и вчера, когда он привез ее в коттедж. Она едва не нарушила своего решения из-за выпитого вина и разговоров… или из-за глупой надежды, что люди могут меняться. Ей следует поблагодарить Бена за то, что он не воспользовался ее слабостью.

Но… Лус со вздохом заворочалась под одеялом. Проблема в том, что она его хочет. Она не самая сексуальная особа на свете, но и не монашка, пусть и ученая дама. Хотя в данный момент олицетворяет собой и то и другое. Она слишком много работает: исследования, статьи, лекции. На романтические отношения времени не остается. Даже на неожиданную встречу с потрясающим парнем.

Лус и не подозревала, что ей этого захочется. Она по натуре к этому не способна. Ее призвание изучать науки, познавать новое, совершенствоваться. А секс ничего ей не дал… в ее крайне ограниченном опыте в этой области.

Черт, даже Нест в мрачном Средневековье, когда подобные вещи не одобрялись, и то умудрилась предаваться любви с большим количеством мужчин, чем Лус.

Лус откинула голову на подушку и наконец призналась себе – она хотела Бена Хамптона, хотела, чтобы прошлым вечером он сделал первый шаг. Чтобы сегодня утром она свалила все на миг слабости, на вино, на романтический коттедж в снегу. Секс с ним – это то, чего она хочет.

Ну, ей придется обходиться без этого. Потому что она не видит никакого способа, как попросить его об этом сейчас. Она не привыкла к унижениям, и она не хочет рисковать и допустить, чтобы он опять ее отверг.

Черт бы все побрал!

С глубоким вздохом Лус села и тихо сказала сама себе:

– Пора.

В ее комнате были письменный стол, широкая кровать и даже примыкающая ванная. Если окажешься застигнутым в непогоду в глуши, то такого рода место выглядит очень уютным. Кровать мягкая, со стеганым винно-красным одеялом, подушки сложены у изголовья. Обитое ворсистой шенилью кресло так и тянет свернуться в нем с книгой в руке. Антикварный на вид письменный стол.

Лус вылезла из постели и провела рукой по шершавой поверхности стола, представив, как закончит свою книгу и поведает миру историю Нест.

Надо использовать даже плохую ситуацию. Лус забрала свой лэптоп из автомобиля еще до их похода в паб, так что может заняться работой, пока не проснется Бен.

Она прислушалась к звукам за дверью – тихо. И осторожно прошла на кухню, где приготовила себе чай и тосты, после чего вернулась в комнату. В пижаме, теплых носках и старом джемпере, который нашла в одном из ящиков, она уселась за стол.

Бен Хамптон отошел на задний план. Сейчас главное – это правильно осветить историю Нест.

Когда утром Бен вышел из своей комнаты, Лус не было видно. Что ж, это к лучшему. Его порыв к благородству, скорее всего, исчез бы при виде Лус в пижаме или ночной рубашке… или вообще безо всего…

Ночь прошла в размышлениях и фантазиях о том, что могло бы случиться, если бы он ее поцеловал и отнес в постель. Эти мысли не выходили у него из головы до сих пор. А она всего лишь в нескольких метрах от него и, вероятно, еще в постели…

Бен посмотрел на закрытую дверь в ее комнату, схватил ключи и вышел из дому. Свежий воздух и расстояние подальше от нее – вот что ему необходимо.

Он медленно ехал в сторону деревни. Снег и не собирался таять, но дороги оказались в лучшем состоянии, чем он думал. Видно, поработали тракторы местных фермеров. Бен поставил автомобиль около «Восьми колоколов», решив выпить чашку чего-нибудь горячего, а может и съесть домашний пирог Трейси. Потом он заглянет в деревенский магазин за продуктами и узнает прогноз погоды.

Хозяин паба, Джонни, удивленно поднял брови при виде Бена:

– Не ожидал увидеть тебя так рано.

– Да уже одиннадцатый час, – ответил Бен, облокотившись на стойку бара.

Джонни включил кофеварку позади себя.

– Трейси решила, что вы с приятельницей не собираетесь вылезать из кровати до конца недели.

– Ну, Трейси ошиблась, – сказал Бен, стараясь не думать о том, что это близко к правде. – Лус – моя старая знакомая. Мы вместе учились в университете.

– Хм. – Джонни поджал губы и передал ему чашку кофе. – Просто она первый человек, кого ты когда-либо приводил в мой паб.

– И?..

– И в свой коттедж?

У Бена по спине пробежали мурашки.

– Да. Мы ехали в Кардифф, когда пошел сильный снег, и мы остановились в коттедже.

– А… понятно. Мы просто решили, что она, должно быть, важный для тебя человек. Старая знакомая?

– Да. – Бен взял чашку с кофе и направился к столику у окна.

Неужели настолько невероятно, что он привез к себе приятельницу? Только потому, что он никогда этого не делал? А почему он этого не делал? Да ему это и в голову не приходило. Женщины, с которыми он проводил время, предпочитали ночь в отеле, и чем шикарнее, тем лучше. А если он встречался с друзьями, то выбирал местный паб или индийский ресторан. Коттедж – это его место. Сюда он приезжал, когда хотел укрыться от всех, от реальности.

А Лус… Она не реальность. Это краткое временное заточение в снегу не имеет ничего общего с реальностью. Как только он отвезет ее в Кардифф, он забудет о ней еще лет на восемь. Он будет жить так, как жил, а она… Пусть живет как хочет.

Он не успел сесть, как зазвонил телефон.

– Хамптон, – ответил он.

– Другой Хамптон.

Сухой голос Себа прозвучал совсем неуместно. Он олицетворяет город, компанию, офис с полированной мебелью, а Бен в этот момент смотрел на горы Уэльса.

– Что я могу для тебя сделать сегодня, бесстрашный лидер?

– Для начала прекрати называть меня так.

Бен слышал в трубке, как брат шуршит бумагами.

– Я только что закончил просматривать твой отчет из Честера.

– И?..

Пауза. Значит, все плохо.

Наконец Себ произнес:

– Когда ты возвращаешься в Лондон?

– Планирую завтра вечером. Может, в пятницу. Все зависит от снега.

– Ты не мог бы увидеться со мной в пятницу? Понимаю, что это сочельник и ты в отпуске до конца недели, но…

– Смогу, – ответил Бен. – Но если с моим отчетом что-то не так, то лучше скажи прямо сейчас.

Снова пауза.

– Вообще-то дело не в отчете.

В голосе Себа Бен не услышал ни досады, ни разочарования, как могло бы быть у отца. Тут что-то другое.

– У меня есть одна идея, которую я хочу обговорить с тобой.

А вот это новость! Себ принимал решения, а Бен их осуществлял. Но если Себ хочет предоставить ему больше самостоятельности… Может, он все-таки не превратится в такого же авторитарного руководителя, каким был отец?

– О’кей. А как там в Лондоне без меня?

– При чем здесь Лондон? Расскажи-ка лучше о брюнетке из Честера. Ты что, действительно повез ее в свой коттедж? В свое священное пристанище?

Бен пожалел, что вообще упомянул Себу о Лус.

– Это не… Она старинная приятельница, – сказал Бен. И сам себя спросил, почему эти слова звучат лживо. – Я вез ее в Кардифф, из-за снегопада сделали крюк и застряли в коттедже.

– Ну и ну. Она, должно быть, кое-что для тебя значит.

– Больше значит то, что я не захотел погибнуть в аварии. Ее поезд отменили, а я все равно ехал в том направлении, поэтому предложил подвезти ее. Вот и все.

– Хм.

В ответ на хмыканье брата Бен натянуто произнес:

– Увидимся в пятницу, босс.

Допив кофе, Бен встал и надел пальто. Плевать ему на то, что Себ думает о Лус. Завтра он выкинет ее из своей жизни.

Но… ему хочется касаться ее, ощущать ее… черт, обнимать ее. Неужели больше ничего никогда не будет?

Прошлой ночью он ее фактически отверг. Бен был не дурак и понимал, что она его опять не попросит. Сейчас он вернется в коттедж, они погрузят вещи в машину и уедут в Кардифф. Он упускает единственную возможность быть вместе с Лус Майлз.

При выходе из паба он заметил на стеллаже с информацией для туристов брошюрку и понял, что может сделать для Лус еще кое-что до того, как их пути разойдутся. Чтобы она запомнила эти странные дни, проведенные в заснеженном Уэльсе.

С брошюрой в кармане Бен отправился в магазин. Настроение у него намного улучшилось.

Утро у Лус не выдалось особенно плодотворным.

Начала она неплохо – к тому моменту, как хлопнула передняя дверь, проработала пару часов. Лус подумала, что Бен, вероятно, ушел проверить, как дела в округе. Когда он вернется и она его увидит… Ее бросило в жар. Скоро они отправятся в путь, и все закончится. Она снова будет дома.

А пока что книга сама собой не напишется.

Первые две страницы из жизни Нест в замке Килгерран до ее похищения были похожи на взрыв вдохновения, а потом… все куда-то ушло.

Еще полчаса она сидела, вперившись в экран и проверяя пунктуацию. Затем отказалась от этого занятия и позволила себе ванну с горячей водой и пузырями пены, чтобы снова воодушевиться.

Но, снова усевшись за письменный стол в длинной вязаной юбке и винно-красном свитере, Лус никакого воодушевления не ощутила.

– Все в порядке?

Лус обернулась и увидела Бена – он стоял, прислонившись к косяку двери, сложив руки на груди и подняв бровь. Никаких признаков того, что вчера вечером он ее отверг, не было видно.

– Думаю, что я неплохо поработала, – соврала она, надеясь, что он не слышал плеска воды в ванной.

Бен кивком указал на сумку из булочной:

– Значит, поздний завтрак не помешает. Здесь круассаны с ветчиной и сыром.

У Лус забурчало в животе.

Когда они уселись за кухонный стол, она спросила:

– Как дороги? Мы сможем выехать в Кардифф?

Бен кивнул:

– К вечеру ожидается еще снег, но проехать мы сможем.

Ей бы почувствовать облегчение, порадоваться тому, что поедет домой. Но что за странная печаль? Они еще не покинули коттедж, а она уже скучает по нему.

И не только по коттеджу. По обществу Бена.

Лус опустила глаза в тарелку. Да, определенно ей пора отсюда уезжать.

– Я, пожалуй, пойду и соберу вещи, – сказала она, хотя единственные неупакованные вещи – это лэптоп и ее рукопись.

– Вообще-то…

Бен не договорил. Лус посмотрела на него. Неужели он хочет попросить ее остаться?

– Я хочу кое-куда тебя отвезти. Думаю, это того стоит, хотя нам не совсем по пути.

Лус нахмурилась:

– Что значит – не по пути? Где это место?

– Это сюрприз. – Бен улыбнулся. – Но обещаю, что тебе это понравится.

Вот проблема: то, что ей нравится, и то, чего она хочет, не всегда идет ей на пользу. Но если это ее последний день с Беном, как она может отбросить возможность провести с ним еще несколько часов?

– Сначала доешь круассан, – сказал он.

Спустя двадцать минут в теплом жакете и сапогах Лус шла к машине. Глаза ее были прикованы к фигуре Бена, к тому, как куртка облегала его. Он действительно сильно возмужал за прошедшие восемь лет. Как же она сможет забыть те ощущения, которые накатили на нее, когда она оказалась прижатой к его крепкой груди накануне вечером? А сейчас он у нее перед носом и выглядит неотразимым.

Но уже завтра ничего этого не будет.

Она со вздохом села в машину и пристегнула ремень безопасности. На Бена она старалась не глядеть. Вместо этого она оглянулась на коттедж. А увидит ли она его снова?

– Ты в порядке? – спросил Бен, когда они выехали из деревни на главную дорогу.

– Да, все хорошо. – Она улыбнулась. – Ты так и не скажешь, куда мы едем?

– Я же сказал – это сюрприз.

Лус погрузилась в собственные мысли, в созерцание покрытых шапками сверкающего белого снега холмов и заиндевевших деревьев. Интересно, а как выглядели эти места во времена Нест? Проезжала ли она через эти холмы? И что она чувствовала, когда ей пришлось оставить позади красоты Уэльса и переехать в Англию?

А что сделает Бен, если она его поцелует?

Лус закрыла глаза. Нет. Думать только о важном. О Нест. О своей книге. А не о сексе.

Хотя у Нест с сексом было все в порядке, учитывая количество мужчин, с которыми она вступала в связь, и число детей, рожденных ею.

О’кей. Хватит о женских победах Нест. Надо думать о книге. О структуре. Может, разбить седьмую главу на две части? А не позвать ли Бена на ужин, когда они доберутся до Кардиффа? Или… О господи! Что с ней?

– Мы приехали, – сказал Бен. До Лус вдруг дошло, что автомобиль больше не двигается.

Она открыла дверцу и ступила в снег, поправив юбку.

Бен обошел машину и спросил:

– Сообразила, где мы?

Он стоял слишком близко, и поэтому все мысли выветрились у нее из головы. Она лишь ощущала тепло его дыхания у себя на шее.

Лус быстро отступила от него и подняла голову.

– Ой! – вырвалось у нее.

Над головой нависли круглые башни-близнецы замка Килгерран, серые и мрачные на фоне неба. Верхушки башен были покрыты снегом. У Лус перехватило дыхание. Она мгновенно поняла, где они, – ей даже не нужно читать информационный стенд на парковке. Прямо перед ней живая история.

– Это же… это…

– Это замок Килгерран. Откуда, по преданию, похитили Нест. Здорово я придумал? – Бен встал у нее за спиной.

Она закивала. Это то, что ей нужно, – почувствовать Нест физически, а не только умом. Ей необходимо постоять там, где стояла она, необходимо потрогать эти каменные стены.

Почему она прежде сюда не приезжала? Да нет, она была здесь, когда готовилась к степени магистра и интересовалась Нест, поскольку это входило в учебный курс. Но тогда она не чувствовала того, что чувствует сейчас. Ощущение присутствия истории…

– Я и не подозревала, что замок так близко, – пробормотала Лус. И Бен тоже так близко.

– Пара часов езды. Ты мечтала о чем-то всю дорогу, пока мы ехали.

– Я думала о Нест.

Большей частью.

– Я увидел брошюру об этом замке на стенде в «Восьми колоколах» и подумал, что это тебя заинтересует. А когда вспомнил, как ты рассказывала мне о том, что Нест жила здесь, что отсюда ее увезли, я решил – тебе надо здесь побывать.

Лус резко обернулась и уткнулась носом ему в грудь. Она и забыла, что он стоит совсем рядом. Он положил руку ей на талию, чтобы она не поскользнулась. Жар охватил тело Лус. Она подняла на него глаза и сказала:

– Спасибо.

– Да не за что.

Его губы были на расстоянии дюйма. Если ей встать на цыпочки, она легко сможет поцеловать его. Поцелуй в знак благодарности, ничего больше. Ох, как же она хочет…

Она закусила губу, чтобы не поддаться искушающему порыву. Но рука Бена продолжала сжимать ей талию. Вдруг он опустил руку и отвернулся. Она увидела, как у него задвигался кадык.

– Войдем внутрь? – предложил он.

Лус отодвинулась и кивнула. Нест – вот для чего она здесь. Потом она уедет. А сейчас… сейчас она запечатлеет в памяти эти моменты.

Глава 10

Внимание Бена было приковано к Лус, к ее заманчиво покачивающимся бедрам под складками юбки – она ухватилась за перила, ограждающие мост через ров, чтобы не поскользнуться на покрытом льдом деревянном настиле.

Он правильно поступил, решив привезти Лус сюда, – пусть думает о нем с добротой, когда вернется в Кардифф. Может, даже скажет «да», если он снова пригласит ее на обед. Он мог бы провести ночь в Кардиффе, а утром отправиться в Лондон. Потому что его общение с Лус еще не закончилось. Не может быть, чтобы закончилось.

В мозгу опять всплыл его двадцать первый день рождения. Восемь лет назад у него возникло желание соблазнить ее, а сейчас желание близости с ней в сто раз возросло. Он был уверен, что на этот раз она не сбежит. Прошлым вечером он заметил определенные знаки того, что она может уступить: ее тело подалось в его сторону, глаза округлились, закушенные, зовущие к поцелую губы…

Хватит об этом! А иначе он соблазнит ее прямо около холодной каменной башни замка.

Внутри замковых стен Бен углядел скамью, смахнул снег и сел. Килгерран впечатляет, но это не область его интересов. А вот Лус – да.

До конца марта вход в замок свободный, но посетителей, кроме них, не было – погода всех отпугнула. А Лус порхала от стены к стене, от покрытой снегом ступени к окну, от арки к бойнице. От ветра юбка прилипла к телу, обрисовывая фигуру под коротким меховым жакетом, щеки раскраснелись, глаза блестели. Изредка она окликала его, рассказывая, что здесь происходило. Ветер уносил в сторону ее слова, но Бену было не важно. Ему безразличен замок – он был заворожен ею.

Конечно, он и раньше не мог не замечать ее красоту. Но это была неброская, сдержанная красота, на которую можно смотреть издали. Черт, да она практически была вся обклеена плакатами «Не касаться». Но сейчас, здесь, она светится. Она, настоящая, – сейчас. И как же ему хочется коснуться ее.

Он не помнил, сколько прошло времени, когда она наконец спрыгнула с полуразвалившейся внутренней стены и, раскрасневшаяся, села на пятачок скамьи, расчищенный Беном от снега.

– Это удивительное место, – немного запыхавшись, произнесла она.

– Я рад, что ты довольна. – Чтобы удержаться и не обнять ее за плечи и не прижать к себе, Бен нагнулся вперед и положил руки на колени. – Представляю, какое впечатляющее это было зрелище тогда.

– Это и сейчас впечатляет.

Голос Лус прозвучал с благоговением. Он был готов привозить ее сюда каждую неделю, лишь бы видеть, как она оживилась.

Хотя, скорее всего, он отвезет ее обратно в Кардифф и никогда больше не увидит. Бен посмотрел на небо. Прогноз не обещал снегопада до вечера, но нависшие тучи говорили обратное. Им надо ехать, а иначе они опять не попадут в Кардифф.

Но хотелось побыть с Лус еще немного. С этой новой Лус – возбужденной, оживленной.

Бен встал и протянул Лус руку, помогая ей подняться.

– Расскажи мне, как это выглядело тогда.

– Ну, замок выглядел совершенно иным. Большая часть того, что ты видишь сегодня, была, вероятно, построена в тринадцатом веке – спустя сотни лет или более после того, как Оуайн похитил Нест. Вероятно, это был замок из бревен, построенный на насыпи. Трудно сказать точнее. – Лус снова обвела взглядом замок, а Бен не сводил глаз с нее, а не с замка.

А Лус говорила и говорила:

– Не важно, что замок сейчас выглядит иначе. Ландшафт ведь остался прежним. И ощущения. Она была здесь, а теперь здесь я. И я чувствую ее… Это нелепо. – Лус опустила голову.

– Продолжай, – сказал Бен, все еще борясь с искушением придвинуться к ней.

– У меня такое чувство, что я лучше понимаю ее, ее жизнь и то, что с ней случилось.

– Значит, тебе это помогло?

Она подняла на него широко раскрытые, сияющие глаза и улыбнулась. А у Бена тупо заныло в груди.

– Очень помогло, – сказала она. – Спасибо тебе.

Он понял, что пропал. Пропал с того самого момента, когда увидел ее в Честере. А может, еще раньше. Может, с того вечера в библиотеке отеля. Не важно, когда это случилось. Важно то, что она должна принадлежать ему.

Он шагнул к ней и поднес руки к ее холодному лицу. Она отшатнулась и уперлась спиной в замковую стену.

– Нам надо уходить.

Ровные белые зубы закусили губу, и Бен едва не застонал.

– Я знаю, – сказал он, не двигаясь с места.

– Поцелуй меня, – произнесла она, и он припал к ее рту. Ледяной ветер хлестал их одежду, но какое это имеет значение?

Ее губы, нежные и сладкие, раскрылись под его поцелуем. Он упивался их вкусом, упивался ощущением ее в своих объятиях. Лус обвила его руками, вцепившись ему в спину. Изгибы ее мягкого тела… Он сходил с ума.

Холодные капли упали ему на шею, Бен поднял голову, но не отпустил Лус. Она потерлась щекой о его куртку, и он поцеловал ее в макушку.

– Нам надо отсюда выбираться, – сказал он.

Лус отодвинулась и, мигая, смотрела на него, у нее на ресницах белели снежинки.

– Опять снег.

– И скоро усилится. Но – и это намного важнее – я должен доставить тебя в более укромное место, чем разрушенный замок. – Он сделал для храбрости вдох. – Скажи куда – в Кардифф или в коттедж?

Губы Лус дрогнули в улыбке.

– Едем куда ближе, – сказала она.

Он схватил ее за руку, и они побежали к выходу.

Он вез ее в коттедж и думал о том, что наконец-то наступает ясность.

Из-за сильного снегопада дорога обратно в коттедж оказалась вдвое длиннее, чем дорога в замок, и труднее, чем из Честера. Кардифф придется отложить еще на день. Но это обстоятельство почему-то не очень волновало Лус.

Бен твердой рукой вел машину по извилистой, ухабистой дороге. Лус стиснула руки на коленях – она сделала это не столько из-за страха, сколько из-за боязни коснуться его.

– Ты в порядке? – наконец спросил Бен, когда небо из серого превратилось в черное. Лус сквозь падавший снег разглядела знак, приглашающий в национальный парк Брекон-Биконс в Уэльсе.

– Со мной все хорошо, – ответила она.

– На самом деле?

«Нет. Я хочу, чтобы ты подъехал к обочине и я смогла поиметь тебя на заднем сиденье». Не совсем обычное желание для доктора Лусинды Майлз.

– Ты не передумала?

Она посмотрела на Бена. Его взгляд был прикован к дороге, руки крепко сжимали руль. Казалось, что все мускулы в его теле натянуты. Это из-за тяжелой дороги? Или ему хочется того же, что и ей? Тут она сообразила, что не отвечает на его вопрос. Засмеявшись, она сказала:

– Если честно, Бен, я вообще сейчас ни о чем не думаю.

Он выдохнул, плечи у него опустились, и он уже не выглядел таким напряженным.

– Я не собираюсь терять голову оттого, что ты меня поцеловал, – сказала она.

У него губы сложились в улыбку.

– А я вполне могу, если мне не удастся сделать это опять… и скоро.

Тепло, разлившееся у нее по животу, превратилось в жар.

– Мы почти доехали? – Лус услышала в своем голосе желание, и Бен, очевидно, тоже это услышал, потому что отвлекся от руля и бросил на нее удивленный взгляд.

– Почти, – ответил он. А в его низком голосе прозвучало… обещание.

Бену пришлось снизить скорость, когда они доехали до извилистой дороги, ведущей к коттеджу, – машина скользила и сползала в сторону.

– Ближе подъехать не удастся, – сказал наконец Бен, с трудом остановившись у обочины. – Ты в состоянии дойти?

Лус кивнула. Да она сможет все что угодно, если после этого Бен ее поцелует.

Утопая в снегу, он обошел машину и помог ей выйти, крепко ухватил за руку и прижал к себе. Нагнув голову против бившего в лицо ветра, они медленно пробирались наверх по холму к коттеджу. Бен подхватывал Лус, стоило ей оступиться. Лус уже отчаялась пробраться сквозь пургу, но когда увидела наконец коттедж, то ей сделалось тепло.

Бен, повозившись с ключами, отпер дверь и, как только они вошли, прижал Лус к себе, а его холодные руки оказались у нее под жакетом и джемпером прямо на голой коже. Его губы – как ни странно, горячие – прижались к ее губам в страстном поцелуе. Лус привалилась спиной к деревянной стене и отдалась этому чуду – его поцелую.

– Ты этого хочешь? – спросил он.

– Конечно. – Лус отчаянно закивала.

– Это действительно то, чего ты хочешь? То, что нужно тебе? – Глаза у него потемнели. – Не потому, что кто-то другой хочет, чтобы ты это сделала, или потому, что ты пытаешься стать той, кем не была, учась в университете? Ты сделаешь это только потому, что сама этого хочешь?

– Да. Я хочу тебя, Бен. Мне нужны твои руки, и твои губы, и твое тело. Даже на одну ночь.

Он обнял ее, и она утонула в его глазах, горящих желанием. И произнесла слова, которые, как она знала, он ждал:

– Соблазни меня.

Это то, что ему было нужно услышать. Бен снова завладел ее ртом, а руки стягивали жакет с ее плеч.

– На тебе слишком много одежды, – бормотал он, покрывая поцелуями лицо.

Она откинула голову, побуждая его продолжать. Он на секунду отвлекся, чтобы восхититься белоснежной кожей и изящным изгибом шеи. Как так получилось, что, когда они были моложе, он не замечал, насколько она красива? Может, оттого был слепым, что сейчас она более уверенно держится, лучше одевается и сознает свою привлекательность?

Господи, сейчас важно одно – надо поскорее донести ее до кровати. Черт, да плевать ему на кровать – он готов овладеть ею прямо здесь, прижав к двери!

Его охватило дикое чувство, от которого закипает кровь. Такого за собой он не знал.

Он потащил ее за собой в спальню, и она, не сопротивляясь, позволила ему отвести ее туда. Бен ногой захлопнул за ними дверь и начал лихорадочно стаскивать с нее одежду. Она же в свою очередь стягивала ему через голову свитер.

Обнаженные и разгоряченные, они упали на кровать. Бен прижал ее своим телом. От каждого его прикосновения она изгибалась и стонала. Он и представить себе не мог, что она способна так ответить на его ласки. Пальцы Бена, его рот становились все требовательнее, пока наконец он не погрузился в нее и не услышал ее стон.

– Все хорошо? – Он поцеловал ее в мочку уха.

– Более чем, – прошептала она, и тогда он возобновил свои ритмичные движения.

Она таяла под ним, а все его чувства и ощущения сконцентрировались в ней, напряжение достигло пика. Он вот-вот взорвется.

Потом, когда мозг у него снова заработал, Бен перекатился на бок, не отпуская Лус из своих объятий. Она дышала глубоко и ровно, словно пыталась вернуть свое тело в прежнее состояние, когда она управляет всем сама. Но он уже успел увидеть ее дикий порыв, необузданность, которую она так прочно скрывала. Эта спрятанная ото всех часть ее, жаждущая так много…

Он не может допустить, чтобы она опять закрылась от него.

Глава 11

Странная тишина воцарилась в комнате, словно ничего не существовало за пределами постели, на которой они лежали. Лус подумала, что это из-за снега, покрывавшего землю за окном и заглушавшего все звуки. А может, это секс? Что бы то ни было, но подобный момент, несомненно, заслуживает благоговейного молчания.

Это не только сексуальная связь. У Лус что-то кольнуло в груди, когда она это поняла. Она, вероятно, вздрогнула, и руки Бена тут же крепко сжали ее. Она почувствовала, как его губы касаются ее волос, успокаивая и лаская.

– Возбудилась? – шепотом спросил он.

– Немного, – призналась она и… отругала себя. Не хватало еще, чтобы он знал, что секс с ним ее потряс!

Потому что виноват в этом не секс. Хотя секс был необыкновенным, вознесшим ее туда, куда она рвалась взлететь. Ее тело было благодарно за этот секс, и теперь она пребывала в приятной истоме. Да, секс был прекрасен.

Но чувства, которые охватили ее… Вот в чем проблема.

Она не обманывалась на тот счет, что Бен ради нее нарушит свое правило одной ночи. Но, лежа в его объятиях, было трудно представить, как она расстанется с ним на следующее утро.

А придется. Ведь Бен не тот человек, который стремится к ответственности, к семье, жене. И она знала себя. У нее родственники, о которых надо заботиться, а Бен ни за что не смирится с тем, что часть привязанности будет адресована не ему. Если уж ей суждено влюбиться, встретить кого-нибудь, с кем она разделит жизнь, это должен быть человек, который станет поддерживать ее, помогать ей и понимать, что у нее есть и другие обязанности.

Бен Хамптон не тот человек. Он настолько не похож на того, кто ей нужен, что даже смешно. Или ужасно печально.

Все, на что она могла бы надеяться, – это случайные ночи с Беном, когда он будет в городе и когда у него будет время – и даже тогда не более одной ночи подряд. А ей этого мало. Он хотел, чтобы она подумала о том, что нужно ей. Что ж, ей нужно больше от отношений с мужчиной.

– Что мне сделать, чтобы помочь тебе расслабиться? – спросил он мягким, обволакивающим голосом.

Лус почувствовала, как ее тело откликается на его голос, несмотря на усталость в каждой клеточке.

– Я не смогу уснуть, если ты продолжишь думать почти что вслух. Обычно женщина находится в более расслабленном состоянии после моих… усилий.

Лус закусила губу. Завтра утром она должна уехать. Но… это не означает, что она не возьмет все, что только возможно, от своей «одной ночи».

Она повернулась в его руках и легла лицом к нему, а он прижал ее к себе и правой ногой развел ей бедра. Волосы у него на груди царапали ей кожу.

– Может, твои усилия ждут дальнейшего применения, – сказала она, наблюдая, как потемнели у него глаза и как губы растянулись в улыбке.

Если у нее только одна ночь с Беном Хамптоном, то она воспользуется каждой минутой.

Судя по будильнику на столике у кровати, было уже позднее утро, когда Бен проснулся, но в комнате царил полумрак. Надо встать и проверить, что делается за окном. Может, снегопад уже прекратился? Но… кровать такая теплая. Стоило ему пошевелиться, как Лус поближе придвинулась к нему.

Нет, торопиться он не станет. Вчера днем намело такие сугробы, что им повезет, если сегодня утром они доберутся до автомобиля. Но ему не понадобится эта логичная причина, чтобы убедить Лус еще понежиться в постели. Бен улыбнулся. Учитывая то, как охотно она отвечала на его «убедительные доводы» ночью, он не думал, что это будет особенно трудной задачей.

– Ты проснулся? – спросила сонным голосом Лус.

– Да, – пробормотал он, а она перевернулась в его руках к нему лицом.

– Снег перестал?

Волосы упали ей на глаза, лицо порозовело после сна, а Бен подумал, что она еще красивее, чем раньше.

– Не знаю.

Лус вылезла из его объятий, завернулась в одеяло, встала и прошлепала к окну. Заглянув за штору, она выругалась. Бен ни разу не слышал, чтобы она ругалась. Он вообще не думал, что ей известны такие слова.

Откинув шторы, она повернулась к нему с видом обвинителя:

– Посмотри! Сугробы до середины окна! Мы не доедем до Кардиффа по такому снегу.

Бен сел и откинулся на спинку кровати:

– Значит, мы проведем здесь еще один день. Разве это плохо?

– Да! – Лус провела ладонью по спутанным волосам, чуть не уронив при этом одеяло. – Бен, завтра сочельник. Я должна вернуться домой. Бог с ней, с книгой, но я должна приготовить обед для семьи.

– По-моему, мы договорились, что погодой я не управляю, – мягко заметил он. – Я предложил тебе на выбор: коттедж или Кардифф. Ты выбрала коттедж.

– Ты заманил меня в ловушку.

У нее был такой страдальческий вид, что Бену стало почти ее жалко, хотя она обвиняла его за ее же решение, а также за коварство. Словно он не сделал все, что мог, чтобы помочь ей. Словно то, что их связывает, всего лишь его попытка затащить ее в постель. Если она именно это думает… Пусть считает его тем человеком, каким всегда считала. Она все равно никогда не поверит, что он изменился.

– Заманил тебе в ловушку? – Бен поднял брови. – С какой стати мне это делать? Ты же знаешь мое правило любви на одну ночь. Поверь мне – я, как и ты, готов вернуться к цивилизации.

Зачем он это сказал? Бен не успел произнести эти слова, как тут же пожалел. Он понял, что упускает возможность провести еще день – и ночь – в постели с Лус. Лицо у нее застыло, глаза расширились, рот приоткрылся, а пальцы вцепились в одеяло.

Момент длился слишком долго. Между ними пробежал холод. Наконец Лус нарушила молчание. Она сделала шаг к двери и покачала головой:

– Понятно. Раз уж мы здесь застряли, то мне нужно поработать. Скажешь, когда прояснится и мы сможем уехать.

Она даже не хлопнула дверью, а тщательно закрыла ее за собой. Бен повалился обратно на подушки. Хоть бы он никогда не слышал про этот замок Килгерран.

Лус, дрожа, натягивала на себя одежду застывшими пальцами. Она убеждала себя, что дрожь у нее от холода, но кипевшая в груди злость говорила совсем о другом.

Злость на Бена, разумеется. За то, что оказался таким, каким она всегда его знала. Но еще сильнее она злилась на себя.

Лус села на кровать, чтобы надеть толстые носки поверх шерстяных колготок. Надо успокоиться. В таком состоянии работать она не сможет.

Господи, ну как она могла быть такой глупой? Она ведь знала абсолютно точно, что за человек Бен. Взять хотя бы его дурацкое правило любви на одну ночь.

Можно подумать, что их теперешняя ночь заставит его влюбиться!

Но она не влюблена в Бена Хамптона. Она глупа, но не настолько.

Лус вспомнила об ответственности и контроле над всем. Кажется, это ей сейчас неподвластно.

Вот оно наказание за то, что забыла о своих обязанностях, о семье! Господи, когда же кончится снегопад, чтобы можно было отсюда уехать? Мысль, что придется провести еще одну ночь в коттедже – даже в своей комнате, – повергла ее в ужас. А если она не попадет домой в сочельник и не устроит ужин для Тома? И что еще хуже, не успеет на Рождество?

Лус уселась в кресло и открыла лэптоп. Она нетерпеливо постукивала пальцами по письменному столу, ожидая, когда на экране появится текст ее книги. Работа. Вот что ей необходимо. Это ее отвлечет.

Но как ей сосредоточиться на древней истории, когда собственное прошлое и настоящее находится в соседней комнате?

Нет. Ей необходимо сосредоточиться на Нест. Что случилось после того, как Оуайн забрал ее из Килгеррана? Вмешался Генрих I. Итак, как это оформить? Каким образом одна женщина, валлийская принцесса, стала причиной волнений при королевском дворе? Может, уделить больше внимания личным переживаниям Нест, когда бывший возлюбленный пришел спасать ее репутацию?

Она сжала губы. Лишь Богу известно, что подумал бы о ее репутации дед, будь он жив.

У Нест все выходило легко – достаточно одного быстрого похищения.

Лус со вздохом перевела взгляд на документ на экране и отбросила все мысли о Бене и о прошлой ночи. Единственное, что заслуживает ее внимания, – это книга.

* * *

Прошло два часа. Бен ждал, когда закипит чайник, и обзывал себя идиотом. Он собирался угостить Лус чашкой чая с мятой, но тут погас свет. Выругавшись, он вышел из комнаты, чтобы проверить пробки. Возможно, из-за снега отключилось электричество, а возможно, сломался переключатель в доме. Но ему не повезло – дело было не в переключателе.

Когда он вернулся на кухню, то увидел Лус – она стояла перед камином, скрестив руки на груди, и сердито смотрела на него.

– Что, черт возьми, теперь случилось?

– Отключили электричество, – сказал Бен. – Возможно, обрыв где-то на линии.

– У тебя разве нет генератора на случай аварии? – Голос ее звучал вызывающе.

Она хотя бы разговаривает с ним!

– У меня нет генератора. Мы разведем огонь в камине, согреемся и продержимся на тех продуктах в холодильнике, которые не нужно готовить. Где-то в буфете, кажется, есть зефир – его можно подрумянить на огне.

Лус с недовольным видом смотрела в окно. Он проследил за ее взглядом – снег, кружась, падал на землю.

– Сейчас я бы с радостью оказалась в «Восьми колоколах».

– Мы не проберемся туда, – сказал Бен.

– Как только расчистят дорогу, чтобы по ней можно было ехать, мы поедем в Кардифф. Я не останусь здесь с тобой ни единого дня, – заявила Лус таким тоном, словно бросала вызов погоде.

Ну и ситуация! Оказаться застигнутым снегопадом у себя в коттедже с отключенным электричеством и разъяренной Лусиндой Майлз.

– Ты проголодалась? – спросил он, поднеся руку к огню, чтобы посмотреть на часы.

– Это зависит от того, что у тебя в холодильнике. – Лус с подозрением смотрела на него, будто он задумал добавить отравление к списку своих преступлений.

– Я вчера кое-что закупил в деревенском магазине. Достаточно, чтобы нам продержаться.

– Прекрасно. Но хорошо бы электричеству включиться поскорее, пока у моего лэптопа не кончился заряд в батарейке. – Лус развернулась и решительным шагом ушла в свою комнату. – Позови меня, когда еда будет готова.

Бен вздохнул. Да, пока что примирения не предвидится.

Он разложил на тарелках сыр и хлеб, колбасную нарезку и отнес к низкому столику у камина. Затем, вспомнив, прихватил бутылку красного вина и два бокала.

– Кушать подано! – крикнул он, и через минуту появилась Лус. На ней был надет еще один свитер для тепла. Электроподогрев пола отключился, поэтому в коттедже становилось все холоднее. – Прости, но изобилия нет.

Лус взяла бокал с вином, который он ей протянул, и уселась на диване поближе к огню.

– Лучше, чем ничего. Здесь хотя бы тепло. – Слова звучали отрывисто и сжато. И на него она по-прежнему не смотрела.

С глубоким вздохом Бен сел рядом с ней и взял свой бокал.

– И это не все, о чем я сожалею.

Она, ничего не говоря, медленно к нему повернулась. Это уже кое-что, похоже на добрый знак – она, по крайней мере, готова его слушать.

– Прости за то, что я сказал. О…

– О правиле одной ночи?

– Да.

Она посмотрела в тарелку и отломила кусочек хлеба. Бен ждал еще чего-нибудь, но не дождался.

– А ты не хочешь извиниться за то, что обвиняешь меня в коварстве? Что я заманил тебя в коттедж исключительно для того, чтобы соблазнить?

– Нет, не хочу. Помимо всего прочего, ты ведь соблазнил меня.

Да, она права. Но Бен нутром понял, что слова «Ты же меня попросила» не улучшат ситуацию.

После долгого молчания она спросила:

– А как ты живешь со своим глупым правилом? Проживаешь жизнь, переходя от одной ночи любви к другой?

– Предполагаю, что нет. – Бен потер ладонью лоб. – Нет, конечно.

– Тогда что? – Лус отставила тарелку и повернулась к нему лицом. – Продолжай. Я хочу знать.

На мгновение она подумала, что он не станет отвечать. Но, решила Лус, она, как жертва его дурацкого правила, заслуживает хотя бы того, чтобы понять мотивы.

Наконец Бен заговорил:

– Я встречался с женщинами. Так же как и все. Я просто брал за правило не проводить с ними больше одной ночи.

– Потому что двадцать четыре часа – это уже весьма похоже на обязательство? – Лус выразительно на него взглянула.

Бен вздохнул:

– Потому что одна ночь становится двумя ночами, а две очень легко становятся тремя. Неделей. Месяцем. И так далее. И она уже ждет кольца и брака. Того, чего я не могу ей дать.

– А ты пытался? – Лус подогнула под себя ноги и подвинулась поближе к огню. Пламя в камине поблескивало, и комната казалась меньше и уютнее. Мир сомкнулся. Только они вдвоем и их тени.

– Зачем? Я уже видел все это раньше. – Он произнес это таким тоном, что Лус поняла – она коснулась чего-то слишком личного.

Сдвинув брови, она осмелилась высказать догадку:

– Ты про своих родителей?

– Да. – Бен долил им вина, хотя бокалы были почти полными. – Отец… Его жизнью был бизнес. Все остальное вторично. Включая сыновей.

Как он, должно быть, все это переживал! Зная, что он менее важен, чем «Хамптон и сыновья»? Лус не могла этого представить. Ее семья, возможно, чрезмерно требовательна к ней, но она всегда знала, что она им нужна.

– А твоя мама? – спросила она.

Бен тяжело выдохнул:

– Мама следовала за ним повсюду на важные встречи и обеды, улыбалась, когда он этого требовал, одевалась так, как он хотел. Она отказалась от собственной жизни, лишь бы угодить ему, пока наконец не поняла, что потеряла себя.

– Она ушла?

– Да. Мне тогда было восемь лет. – Бен уставился на огонь. – Она… не смогла больше этого выносить. Она ушла. И мы почти ее не видели. А потом спустя два года она умерла.

Лус с трудом перевела дыхание.

– Прости. Я этого не знала. – Она представила себе Бена у могилы матери. Десятилетний мальчик в траурном костюмчике… Наверняка сердце у него было разбито. И может, именно тогда он подумал о том, что своей семьи у него не будет?

Бен пожал плечами:

– Откуда ты могла знать? В общем… Моя жизнь состоит в том, чтобы улаживать проблемы и ехать дальше. Как отец. И я не могу навязывать такую жизнь жене или ребенку.

– Поэтому ты не позволяешь никому даже приблизиться к тебе?

– Так легче. – Он допил вино и налил еще. – А ты? Почему ты веришь в то, что необходимо иметь собственный дом? Все эти кирпичи и камни? Я – за прибыльные вложения, но твой дом… он ведь значит для тебя больше, да?

– Это родной дом. И всегда таким будет, – сказала Лус.

– Так объясни мне. Что делает дом родным?

Лус посмотрела на него – он сидел с закрытыми глазами, словно хотел отдалиться от вопроса, который сам же задал. Но он хочет понять, что делает дом родным, поэтому она ему ответит.

– Изначально это был дом моего деда, Я, кажется, тебе говорила? – Лус водила пальцем по ножке бокала, подбирая слова, которые объяснят, что значит для нее дом. – Он купил его сразу же, как переехал в Кардифф с бабушкой и заработал немного денег в пятидесятых годах.

– Он завещал дом тебе?

Лус кивнула:

– Мы выросли там. Мой отец нас оставил, когда Долли была совсем крохой, а мама… вот тогда она стала витать в облаках. Дед перевез нас в свой дом, помог вырастить нас. Бабушка к тому времени уже умерла, и дом стал слишком большим для него одного. Он всегда так говорил.

– Однако ты была его любимицей, – заметил Бен, – если он отдал дом тебе, а не твоей матери или брату и сестре.

Несправедливость этого решения деда всегда огорчала Лус.

– Вообще, это не совсем так. Он доверил мне заботиться о них. Дом нужно было содержать в порядке, а он не считал, что они с этим справятся. Они все знают, что дом и их тоже.

– Ты что, на самом деле готова отдать им все? И дом тоже? – Бен уставился на нее.

Лус показалось, что тепло, струящееся от камина, стало остывать.

– Я не жду, что ты поймешь, – сказала она и немного отодвинулась от Бена.

Бен пожал плечами:

– Я уже тебе говорил, что для меня дом – это отели. После того как мама от нас ушла, отец отказался от семейного дома. Возможно, я и скучал по дому, когда мальчишкой жил в пансионах. Но мне нравилось переезжать на новые места, нравились новые впечатления.

– Но ты тем не менее купил коттедж, – заметила Лус. – Ты отремонтировал его, превратил в свой дом. Ты привез меня сюда.

Она взглянула на Бена – он смотрел куда-то поверх ее головы.

– Коттедж – это вложение. Я, скорее всего, продам его.

Ей стало больно при мысли, что Бен продаст свое убежище, место, которое стало его домом.

Лус отвернулась к огню и сказала:

– Такое впечатление, что электричество не включат до ночи.

– Да. Посмотрим, каковы будут дороги утром.

– Хочется верить, что дороги будут в порядке. – Она встала и добавила: – Хороший сон пойдет нам на пользу перед поездкой. Увидимся утром.

Она не стала оглядываться, чтобы проверить, какое у него выражение лица, не стала ждать, чтобы он пожелал ей доброй ночи. Но она не успела дойти до двери, как раздался его голос:

– Что, если я скажу, что ты стоишь того, чтобы я нарушил свое правило?

Он произнес это так тихо, что она подумала, что ослышалась.

Лус повернулась к нему. Сердце гулко стучало о ребра.

– Но я все та же Лусинда Майлз, над которой ты потешался в университете.

Бен покачал головой:

– Ты очень сильно изменилась.

Лус слегка улыбнулась:

– Ты тоже.

Чтобы не передумать, она поспешно закрыла за собой дверь и, как была в одежде, легла в холодную постель.

Глава 12

Бена ожидала тревожная ночь на диване. Ему снились темные волосы на фоне кирпичных стен. Но ему, по крайней мере, было тепло, а вот Лус, должно быть, замерзла в своей холодной постели. Хотя по ее виду, когда она еще до восхода солнца появилась перед камином, трудно было что-либо определить.

– Поздравляю с сочельником, – пробормотала она, протянув руки к огню. Ее чемодан стоял у входной двери, совсем как в Честере, когда она собралась уходить.

Бен сел, одеяло упало на колени. Он указал на чемодан:

– Надеешься сегодня добраться до Кардиффа?

– Я должна.

– Чтобы приготовить обед для семьи, – произнес он.

– Чтобы провести с ними Рождество, – поправила она его. – А ты разве не хочешь вернуться в Лондон и провести Рождество со своим братом?

– Думаю, что я нужен там Себу для деловой встречи, а не для пения рождественских гимнов у рояля. – А что, собственно, Себ хотел от него? Из-за Лус он совсем забыл о странном разговоре с братом.

– Прекрасно. Ты можешь не интересоваться ни семьей, ни домом, ни Рождеством, но мне нужно вернуться. Ты меня отвезешь?

– Если расчистят дороги.

К обеду тракторы освободили для проезда основную дорогу в деревне. Бен битый час выкапывал свой внедорожник из сугробов. Когда же они свернули на проселочную дорогу, то появилась надежда, что доехать удастся.

Тем не менее, пока позади не остался национальный парк Брекон-Биконс и они не выехали на широкое шоссе, Бен не почувствовал, что плечи у него расслабились. Он не любитель экстремальных ситуаций. И он раздражен на Лус. За что? За то, что она заставила его ехать сейчас, или за то, что она его оставляет?

В Кардиффе Лус монотонным голосом давала ему указания, как проехать к ее дому. Бен чувствовал, что время уходит, а он ничего не добился.

Наконец он подъехал к ряду таунхаусов. Лус открыла дверцу машины, едва он выключил мотор. Он вышел и открыл багажник.

– Помочь внести вещи? – Он вытащил ее чемодан и поставил на тротуар.

– Я сама.

Неужели все кончено? Он снял руку с чемодана.

Она помедлила, закусив губу.

– Спасибо тебе, – сказала она. – За эту неделю.

– Я знаю, что все обернулось не так, как ты хотела. Но надеюсь, что ты провела время с пользой.

– Да, конечно. – Голос у нее прозвучал удивленно.

– Я рад.

Что еще сказать?

Неловкое молчание повисло между ними. Лус сделала шаг к входной двери:

– Мне пора идти.

– Понимаю. Готовить обед. – Бен кивнул, чувствуя, что шея у него не сгибается.

– Я знаю, что это выглядит не…

– Это твоя жизнь, – прервал ее он, не желая дальнейших споров. – Делай то, что хочешь, Лус.

Когда он садился в машину, ему послышалось, что она сказала:

– В этом-то и проблема.

Но когда он обернулся, она уже вошла в дом.

Бен думал вернуться обратно в коттедж, но вдруг ему захотелось увидеться с братом, узнать, какие еще новшества задумал Себ. Время, проведенное в обществе Лус, оставило у него осадок неуверенности, неустроенности.

Он завел мотор и направился к востоку. Снега по мере того, как он ехал, становилось все меньше, а когда он очутился на дороге М4, исчез совсем.

Бен поехал сразу в офис Себа, уверенный, что даже в сочельник брат еще работает.

– Выглядишь ужасно, – сказал Себ, когда Бен повалился в кресло для посетителей по другую сторону антикварного отцовского стола.

Бен ощутил обычную неловкость. Так бывало всегда, когда за этим письменным столом сидел отец. Но он подавил это чувство, закинул ногу на ногу и вытянул руки на подлокотниках. Поза пренебрежительная, но ведь перед Себом не надо демонстрировать хорошие манеры, чтобы показать уважение к нему, а отца здесь больше нет.

И Лус тоже.

– Чертовски тяжелая поездка, – сказал Бен. – Холмы практически все занесены снегом.

Себ нахмурился:

– С нашим разговором можно было и не спешить в такую погоду.

Бен пожал плечами:

– В любом случае возвращаться нужно.

Себ внимательно смотрел на него.

– Чтобы дать понять очередной даме, что она подружка лишь на время? Неужели ты выдержал больше одной ночи? Решил наконец отступить от своего правила?

– Нет, – коротко ответил Бен, – правило остается. Дело в сочельнике: у нее полно родственников, и она должна была вернуться к ним.

Бен перевел взгляд в окно. Ему было не по себе оттого, что Себ говорит о Лус как об одной из его подружек на ночь. Почему это его волнует?

Себ ничего ему не сказал. Бен снова перевел взгляд на брата – тот задумчиво на него смотрел.

– В чем дело? – спросил Бен и выпрямился.

– Ничего. Просто… она другая? Эта девушка?

– Лус, – машинально уточнил Бен. – Не понимаю, о чем ты.

– Ты сказал, что она давняя приятельница, – уточнил Себ.

– Да. Мы знали друг друга по университету. И что?

– Да так. Ничего, – сказал Себ.

Пора поменять тему разговора.

– Давай выкладывай. Я добирался к тебе через снежные заносы и лондонские пробки. Почему ты хотел встретиться со мной?

Себ задумчиво постукивал авторучкой по столу. Наконец он произнес:

– У меня для тебя новая работа. Если, конечно, ты заинтересуешься.

– Новое назначение?

Пусть будет так. Пусть он уедет куда-нибудь далеко, погрузится в дела, и ничто не будет напоминать ему Лус.

– Вроде этого. – Себ вздохнул. – Как бы получше это выразить?

– Звучит зловеще.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что ты не справляешься с работой.

– Я прекрасно справляюсь, – заявил Бен. – А с каких это пор тебя стало волновать мое самолюбие?

– С тех пор, как ты стал привозить женщин в свой коттедж, – парировал Себ.

– Говори то, что хотел.

– Хорошо. Итак… Хотя ты сносно справляешься со своей работой…

– Я прекрасно справляюсь.

– Но ты ее не любишь.

Бен с удивлением воззрился на брата:

– Себ, это работа. Я не обязан ее любить. Я просто должен ее делать.

– А может, и не должен. Но я думаю, что ты мог бы ее и полюбить.

– Я понял, в чем дело. Ты обеспокоен тем, что я все еще зол на то, что отец оставил контроль над бизнесом тебе. Я тебе говорил – я этого не хочу. Слишком много ответственности. Я люблю путешествовать. Я люблю деньги. Я люблю смену событий и не хочу до конца жизни сидеть за этим письменным столом.

– Как я? – Себ взглянул на него. – Ты думаешь, что я превращусь в отца.

– Нет, если ты не ставишь перед собой такой цели. – Бен повел плечом. – Но ты будешь сидеть здесь и управлять компанией, я – ездить и следить за тем, чтобы все работало.

– Значит, тебе достаточно того, что ты имеешь?

– Конечно. Что у тебя на уме? Что мне необходим личный реактивный самолет, чтобы я полностью насладился жизнью?

– Если честно, то я считаю, что тебе необходим дом. Что тебе нужен кто-то, к кому ты будешь возвращаться. Я знаю, что из-за мамы этот идеал для тебя померк. Мне было легче, потому что я уже жил в пансионе. Но ты не мог разрешить ту проблему. Бен, пора идти дальше. Повзрослеть, наконец.

Но Себ ничего не видел. Он не видел, как их мать страдает изо дня в день. Себа не было дома, он был занят школой, друзьями, спортом. Это он, Бен, пытался удержать ее, но не смог.

– Если ты хотел поговорить об этом… – Бен встал.

– Я не закончил, – вздохнул Себ. – Сядь, Бен. Обещаю не выходить за деловые рамки. Твоя беспорядочная личная жизнь меня не касается.

– Можно подумать, что твоя лучше, – проворчал Бен и сел.

– Мы решили говорить только о бизнесе, забыл? – Себ взял лежащую на углу стола папку и передал Бену.

Открыв первый файл, Бен ощутил укол в сердце при виде ресепшена в отеле «Королевский двор» в Честере. Он захлопнул папку:

– Я был там. Все проверил. Что еще?

– Я хочу, чтобы ты туда вернулся.

– Зачем? Там все идет хорошо. Я дал свои рекомендации модернизировать кое-что. – Он пожал плечами.

– Я хочу испробовать новый подход.

У Бена взыграло любопытство. Новый подход. То, чего они не могли сделать при отце, который не допускал никаких перемен и олицетворял собой консервативную систему: купить отель, придать ему привлекательный вид и управлять им так же, как и другими отелями в сети «Хамптон и сыновья», а затем переходить к покупке следующего отеля. И так без конца.

– Какой новый подход? В чем новый?

Себ улыбнулся:

– Заинтересовался? Поверь мне – этот план тебе понравится.

– Хорошо. Я слушаю.

Лус едва успела занести чемодан в комнату, как зазвонил телефон. На дисплее она увидела, что это мать, и переключила разговор на голосовую почту.

Было почти пять дня. До прихода родных – всего два часа. Если в доме есть продукты, то времени хватит, чтобы приготовить что-нибудь необычное, но… она не забрала заказ в супермаркете.

Лус без сил повалилась в любимое кресло, вытащила органайзер и просмотрела список дел. Самое важное, чтобы вечером все прошло удачно для Тома. После его разрыва с Хэтти и последующей депрессии он два года не знакомил их со своей новой подругой. Сегодня – поворотный пункт. Лус необходимо приложить максимум усилий.

Очевидно, на этот раз гастрономического праздника не получится. Лус совершила набег в магазин по соседству в надежде купить хоть что-нибудь оставшееся на прилавках перед Рождеством. Ей достались лишь разрозненные канапе и сладкие пирожки.

Дом выглядел не так уж плохо, особенно после того, как она побросала в спальню все лишние вещи из холла, столовой и кухни. Свечи и льняные салфетки – на стол, светильники – вместо люстры.

Конечно, к семи часам она все еще была в юбке и свитере, в которых вернулась домой из Брекона. Принять душ она уже не успевает, а макияж только минимальный. Раздался звонок в дверь.

– Поздно приехала? – спросила Долли, оглядев Лус с головы до ног, когда она открыла ей дверь.

– Как ты догадалась? – Лус впустила сестру в прихожую. – Я вернулась всего пару часов назад. Тебе повезло, что я вообще здесь.

– Ты хочешь сказать – Тому повезло. У меня лично были планы на сегодня. Надеюсь, что эта его новая девушка стоит наших усилий. Как я понимаю, у тебя не было времени приготовить шоколадные горшочки?

Лус смерила сестру сердитым взглядом, и Долли подняла руки, показывая, что сдается:

– Ладно, ладно. В следующий раз. Иди и переоденься, а я приготовлю нам что-нибудь выпить. Вино в холодильнике?

– Как всегда! – крикнула Лус, открыв шкаф и ища чистые и немятые вещи.

В результате она остановилась на фиолетовом платье, которое было на ней, когда они с Беном ужинали в Честере. Сунув ноги в туфли на низких каблуках и накинув поверх платья кардиган, Лус решила, что для семейного праздника ее наряд сойдет.

Она еще успела провести расческой по волосам и слегка подкраситься, когда звонок в дверь зазвонил дважды и она услышала голоса в холле. А также звяканье бокалов. И ей захотелось… очутиться в коттедже Бена.

Спустя пять часов Лус загружала тарелки в посудомойку. Обед вроде удался, даже учитывая материнское замечание по поводу еды.

– Она тебе показалась приятной? – спросила Долли, доедая остатки с блюд.

– Представь себе – да.

Долли рассмеялась:

– Я не была уверена, ожидать ли нового монстра или кого-то в этом роде. Но… она оказалась весьма милой. Может, немного властной.

– Но он выглядит счастливым. – Это самое главное – Том очень долго даже отдаленно не напоминал счастливого человека.

– Наконец это произошло. – Долли помолчала, а когда Лус подняла на сестру глаза, та задумчиво наморщила лоб.

– А вот ты – нет.

– Со мной все в порядке, – соврала Лус.

Долли присела на кухонный стол:

– Что случилось на этой неделе?

– Я уезжала. На конференцию. Пришлось сделать крюк на обратном пути. Из-за снега.

– Ты была одна? – не отставала Долли.

– Не совсем. – Лус закусила губу.

– Я так и знала! С кем ты ехала? О нет… Неужели с Дэннисом? Тогда понятно, почему у тебя несчастный вид.

– Это был не Дэннис. Подожди. Я-то думала, что тебе нравится Дэннис.

Долли захлопала глазами:

– Он нравится маме. И лишь потому, что она считает, что он тот, кого ты хочешь. Солидный, положительный и скучный. Но если ты была не с Дэннисом…

– Мой поезд отменили, и меня предложил подвезти домой старый университетский приятель. Мы застряли в снегопаде и пару дней провели в его коттедже в горах. Вот и все. – Лус отмахнулась от Долли.

Но сестра этим не ограничилась. Любопытство заставляло Лус открывать прошлое, а Долли – настоящее.

– И что это за приятель?

– Это важно?

– Да! – Долли спрыгнула со стола, глаза у нее блестели. – Если уж у тебя наконец началась личная жизнь, то я хочу все об этом знать. Черт, это надо отметить!

– Отмечать нечего.

Потому что она не собирается никогда больше видеться с Беном.

– Ты хочешь сказать… Ой, держу пари, это он! – воскликнула Долли – у Лус зазвонил телефон.

– Сомневаюсь. – На экране высветилось имя Бена. Ну конечно. Он ввел в свой мобильник ее номер. У него для этого была масса возможностей. Никакого понятия о приличии!

А Долли подхватила пальто и сумку и уже от двери помахала рукой:

– Буду завтра на рождественском обеде.

Лус уставилась на телефон. Потом нажала на кнопку «ответ».

Глава 13

Против его правил в отношении женщин искать разговоров с ними, но Бену необходимо поговорить с Лус.

Он растянулся на кровати и ждал, когда она ответит… или не ответит. Уже за полночь. Она вполне может спать. Или семейный обед еще не закончился. А может, Дэннис, назойливый автор электронных писем, тоже там. Может…

– Алло? – раздался ее голос.

– Привет. С Рождеством. Как ты?

– И тебя с Рождеством. – В трубке послышался шелест ткани. Она в постели? – У меня все хорошо. Устала немного.

– Как прошел обед?

– Только не говори, что тебе вдруг стали интересны мои семейные дела.

Голос Лус звучал шутливо, но Бен уловил колкие нотки. Он ее обидел, пусть и невзначай.

Бен вздохнул и сказал:

– Я в толк не возьму, почему этот обед был для тебя намного важнее, чем все остальное.

– Да потому, что ты ни разу не спросил.

Она права.

– Я спрашиваю. Что такого важного в этом обеде?

– Подожди минутку, – сказала она.

Бен услышал стук – она куда-то отложила телефон. Потом шелест, потом она снова взяла телефон.

– Ты раздевалась? – спросил Бен, живо представив себе это.

Лус тихо засмеялась:

– Уже ночь, и я жажду вылезти из платья. И если нам предстоит разговор, то я хочу, чтобы мне было удобно.

– Какой разговор? – Бен занервничал. Прежде ему удавалось избегать в общении с женщиной серьезных разговоров.

– О моих родных и о том, почему тебя раздражает то, что я о них забочусь. И не думай, что я не заметила, что нам удалось уйти от этого разговора.

– Ну, мы были заняты кое-чем другим.

– Бен…

– Да?

– У нас сейчас не телефонный секс.

Черт.

– Знаю. Ну… продолжай. Расскажи про этот обед.

Лус вздохнула:

– Это не просто обед. Это обед для моего брата Тома. Два года назад его брак распался, он совсем пал духом. Мама из-за этого тоже была не в лучшем состоянии. А когда Долли подала заявление в театральное училище, то…

– И ты сочла своим долгом собрать всех вместе?

– Да. Это первый раз, когда Том встретил женщину, с которой захотел нас познакомить. Он впервые кем-то заинтересовался с тех пор, как Хэтти ушла от него. Впервые почувствовал интерес к жизни. Для моей семьи это важно.

– Понял. – Она изо всех сил старается сделать свою семью счастливой. Может, тогда наконец она займется собственным счастьем? – Но вот чего я не пойму – почему это твоя обязанность?

– А кто еще о них позаботится?

В ее голосе Бен услышал покорность судьбе. Но, кажется, не только это. Неужели она сомневается? Неужели готова сбросить хоть часть ответственности?

– Может, им пора начать самим заботиться о себе?

– Может быть. – Она сказала это не очень уверенно, но для начала уже хорошо. – А ты встретился с братом в результате?

– Да. У него появились новые идеи относительно нашего бизнеса. И он хочет привлечь меня к этому. Это потребует очень многого.

– Большей ответственности? – Надо отдать ей должное – она не насмехалась. – Расскажи мне.

– Видишь ли, когда дела вел мой отец, он, покупая отель, превращал его в место, подходящее для бизнесменов, затем переключался на покупку следующего. Со временем отели становились все более высокого уровня, более роскошными, но в своей основе не менялись.

– И ты в них вырос? – В голосе Лус прозвучало сочувствие. – Наверное, это было…

– Это было замечательно, – прервал ее Бен. – В десять лет я объездил всю страну, а в двадцать – весь мир. Не у каждого мальчика была такая возможность.

– Согласна. Но у большинства детей есть дом вместо отеля.

У Бена не было настроения к психоанализу, поэтому он быстро продолжил:

– Себ хочет изменить этот шаблон. Он предлагает подумать над тем, как добавить к сети наших отелей небольшие, даже семейные отели.

– Звучит увлекательно. Он хочет, чтобы этим занялся ты?

Кажется, она удивилась, но Бен слишком устал, чтобы обидеться.

– Начну с «Королевского двора» в Честере.

– Ты едешь в Честер?

– Не сейчас. Сначала обследую наши отели на континенте. На это уйдет несколько недель.

– Значит, тебя не будет какое-то время?

– Около месяца. – Обычно такие поездки, когда каждый раз просыпаешься в другом городе, его привлекали. Но сейчас… это показалось ему очень долгим сроком.

Что бы еще такое сказать, чтобы удержать ее у телефона?

– Я могу… – Он глубоко вздохнул и закончил: – Я могу позвонить тебе, когда вернусь?

– Да, конечно. – Голос Лус прозвучал мягко.

Лус удивилась тому, как легко она включилась в прежнюю жизнь. В жизнь до Бена. Но те несколько дней в коттедже ее изменили. Она уже не та Лусинда, что была до отъезда.

– Это что за документы? – спросила Долли, ткнув пальцем в стопку файлов на обеденном столе, когда спустя несколько недель она пришла к Лус попить чаю с печеньем.

– Да Дэннис просил просмотреть.

Долли удивленно подняла брови:

– Это важнее, чем твоя собственная работа?

– Нет, не важнее. Поэтому я пока что этим не занималась. – К тому же Дэннис до сих пор дулся на нее за пропущенную лекцию в Честере. А учитывая то, как она его осадила, когда он начал ныть, он, вероятно, не скоро обратится к ней с новой просьбой.

Долли стала раскачиваться на стуле.

– А ты изменилась, – заявила она. И поспешно уточнила: – В лучшую сторону. Ты точно стала другой с той твоей поездки в прошлом месяце.

Лус подняла на нее взгляд:

– Да?

– Да. – Долли склонила голову набок и окинула Лус таким долгим взглядом, что она покраснела. – Стала более самоуверенной, что ли, а это хорошо.

– Вернее – лучше себя узнала. – Лус прикусила губу и внимательно посмотрела на сестру.

Ей нужно с кем-то поделиться своей новостью, а Бен далеко. Она думала о том, чтобы позвонить ему. Обычно эти мысли посещали ее поздно ночью, когда она уже лежала в постели. Но ей не хотелось сообщать это по телефону. Это нечестно. А вот Долли… Последнее время они стали намного ближе. Долли всегда считалась малышкой, о которой надо заботиться, но сейчас она скорее друг, чем обуза. Дела Лус, кажется, ей небезразличны. Да, она расскажет Долли.

– В чем дело? – Долли перестала раскачиваться и наклонилась вперед. – Выкладывай. Ты даже покраснела.

Лус почувствовала, как у нее горит лицо.

– Ладно. Но не говори ни маме, ни Тому. Никому.

Глаза у Долли полезли на лоб.

Лус призвала на помощь все свое мужество и громко – впервые громко – произнесла:

– Я беременна.

Долли долго молча смотрела на нее. Потом вскрикнула, закрыв рукой рот.

Лус опустилась на стул.

– Знаю. Знаю – это нелепо.

– Это замечательно! – Долли вскочила на ноги, обхватила ее руками и крепко обняла. – Я стану тетей!

– Станешь, – подтвердила Лус. Она продумывала и другие варианты, но это ее ребенок – ее и Бена, – и это ее единственный шанс. Материально она все осилит, и у нее есть семья… и разваливавшийся дом.

– Господи, а как ты, скажи, собираешься приспособить все тут для ребенка? – Долли огляделась вокруг.

– Это входит в мой список необходимых дел, – сказала Лус. – Честно говоря, список очень длинный.

Долли присела на край стола около Лус:

– Я не задаю очевидного вопроса – ты скажешь, когда сочтешь нужным. Но, надеюсь, это не Дэннис.

Лус рассмеялась:

– Поверь мне – отец ребенка точно не Дэннис.

– В таком случае жажду с ним познакомиться. Это ведь старый университетский приятель? Тот, с которым ты застряла в снегопаде?

Лус кивнула:

– Это он.

– Странно. Я и не знала, что ты поддерживаешь отношения с кем-то из них.

– Ты хочешь сказать, что не знала, были ли вообще у меня друзья в университете.

– И это тоже, – сказала Долли.

– Мы тогда… не были близки.

– Ты ему сказала?

– Пока нет. Он в отъезде. Я не хочу сообщать ему это по телефону.

– Справедливо. Как, ты думаешь, он прореагирует?

Лус вспомнила, как Бен перечислял ей свои жизненные правила за обедом в Честере, то, как он объяснял правило одной ночи, и сказала:

– Плохо.

Но важно другое: что он сделает, когда переварит эту новость? Если он захочет разрешить проблему деньгами, то ей больше нет дела до Бена Хамптона.

– Тогда он дурак. Ясно как божий день, что с тобой ему крупно повезло.

Лус с удивлением посмотрела на сестру:

– Спасибо.

– А вообще, не все ли равно, что он скажет. Тетя Долли будет рядом и обо всем позаботится.

От этих слов Лус стало намного лучше.

Бен смотрел на здание отеля «Королевский двор». Февральский ветер гулял по булыжной мостовой и забирался под пальто. Как, черт возьми, ему смотреть на это место отстраненно, думать об изменениях в отеле и не думать о Лус? Да он только о ней и думал весь месяц. В каждом отеле «Хамптон и сыновья», которые он посетил, было что-то напоминавшее ему о ней. Покрывало на кровати. Джин с тоником в баре. Промелькнувшие блестящие темные волосы.

Он уже подумывал о том, чтобы найти кого-нибудь, кому подойдет его правило одной ночи, но встреченные им женщины его не завели. Не развеяла его ни новогодняя вечеринка в Нью-Йорке, ни ультрамодный ресторан в Сиднее. Больше всего он хотел очутиться в своем коттедже. С Лус.

Он даже хотел ей позвонить, попросить присоединиться к нему. Но… он не вынесет, если она скажет, что не может оставить семью, работу и еще бог знает что, значащее для нее больше, чем он.

Ей не устроить свою личную жизнь, потому что пока она не оборвет семейные оковы – или хотя бы не ослабит их, – ни у одного мужчины нет ни малейшего шанса.

К тому же он, в свою очередь, не стремится к браку. Его работа, вся его жизнь требует постоянных поездок по всему миру. Какая женщина надолго с этим смирится?

Бен наконец открыл дверь, и воспоминания нахлынули на него с новой силой. Стойка ресепшена, где он увидел ее впервые. Бар, где он стащил ее ежедневник. А наверху номер, где она так долго принимала ванну.

– Мистер Хамптон!

Блондинка на ресепшене улыбалась ему, и Бен тщетно попытался вспомнить ее имя.

– Как хорошо, что вы так скоро снова приехали.

Эти слова означали следующее: с чего это он опять их посетил и не знак ли это грозящих персоналу неприятностей?

– Приятно вернуться…

– Дейзи, – подсказала блондинка.

– Да. Дейзи. – Бен потер лоб. – Простите, долгий перелет.

На лице Дейзи появилось тщательно отработанное заботливое выражение.

– Тогда почему вам сразу не подняться в номер, сэр? Я оставила за вами апартаменты короля Джеймса.

– Прекрасно. – Бен взял ключ. Без Лус рядом с ним он ни за что не заснет.

Он шел к лифту, а Лус стояла у него перед глазами. Чтобы отвлечься, Бен стал наблюдать за постояльцами, опытным взглядом владельца стараясь определить их потребности и желания и то, как отель этому соответствует.

С бизнесменами у бара все проще – отец Бена точно знал, что им нужно: удобная комната, стол для работы, ночной консьерж и еда в номер, а также залы для совещаний, Интернет, бизнес-центр с ксероксом и факсом. И бар с хорошими напитками, и отличное обслуживание в ресторане. Все это предоставлял «Королевский двор».

А как насчет парочки, что целуется под пальмой в кадке? Чего хотят они? Но они, кажется, настолько поглощены друг другом, что им совершенно все равно, где они.

Но вот семья, ожидающая лифта… У них два объемистых чемодана, а у маленького мальчика не по росту большой рюкзак. Они не выглядят довольными.

Отец – в костюме, в туго завязанном галстуке, в руке портфель. Он не похож на человека, приехавшего с семьей на отдых. Он здесь явно по делам. И, судя по нахмуренному лбу его жены, она не в восторге от этой ситуации. А у мальчика вообще несчастный вид.

Бену было знакомо это выражение лица. Мальчик знал, что сулит ему семейный уик-энд: родители ссорятся, когда отец уходит на очередную деловую встречу.

В том мальчишке Бен увидел себя.

Он не мог изменить будущего другой семьи. Не мог объяснить каждому отцу, который тащит за собой жену и детей из одного бизнес-отеля в другой, чем это чревато. Но, возможно, ему удастся облегчить для семей часы ожидания, пока мужья, жены, матери или отцы закончат свои деловые встречи.

Бен извлек из кармана мобильник и позвонил брату:

– Себ? Насчет нового направления для отелей, о котором ты говорил. У меня появились кое-какие мысли.

Глава 14

Прошло восемь недель. Он сказал, что его не будет месяц, а прошло почти два. Лус бросила сумку у двери и повалилась на диван. Ей предстоит еще один вечер без вестей от Бена.

Черт бы его побрал!

Не стоило ему верить, когда он сказал, что позвонит. Разве он не выразился предельно ясно – только одна ночь?

Ей придется позвонить ему самой.

Ее постоянно подташнивало, голова у нее болела, во всем теле ощущалась усталость. И, черт возьми, она хотела ему сказать! Хотела сбросить с себя этот секрет.

Конечно, Долли повела себя просто замечательно. Маленькая сестричка неожиданно повзрослела и посерьезнела, и Лус очень нравилось видеть новую Долли, а оттого, что она рядом, становилось легче. Но скоро ей придется сказать остальным – начальству, матери, Тому… Господи, и Дэннису тоже. Но первому – Бену.

Если он не вернется в ближайшее время, она позвонит ему, и он узнает эту новость по телефону. Хотя при этом она не увидит его лицо, его реакцию. Десятки раз она себе представляла, как это может происходить: романтично – он падает на одно колено и делает ей предложение или приходит в ужас и теряет дар речи. Что ж, второй вариант в порядке вещей. Какой бы ни была его реакция, она справится. А пока… пока эта ужасная неизвестность угнетает.

– Если он не позвонит сегодня, я сама позвоню.

– Ты твердишь это постоянно, – раздался от двери голос Долли.

– Да, но сейчас я дошла до крайности.

Долли со вздохом закрыла за собой входную дверь, вошла в комнату и села на диван, положив ноги Лус себе на колени.

– А может, тебе лучше вообще без него? Лус, он два месяца не объявляется.

Лус вздохнула:

– Скорее всего, он тут же скроется, но узнать он должен. И мне необходимо понять, как он к этому отнесется.

Долли выразительно на нее взглянула:

– Ты его любишь?

Лус толкнула сестру в плечо:

– Ты уже два месяца каждый день задаешь один и тот же вопрос. Неужели ждешь, что мой ответ изменится? Нет, я не влюблена в него. Но он отец моего ребенка, и я считаю, что должна ему об этом сообщить и выяснить его намерения.

Долли с грустью улыбнулась:

– Ты звучишь все менее убедительно. Пойду и приготовлю нам чай.

Самое неприятное – это то, что Долли права. Ужасная нелепость – влюбиться в человека после трех дней, проведенных в глуши в коттедже. Неужели это произошло с ней?

Она скучала по Бену. Больше, чем могла предположить. Она надеялась, что они поговорят по телефону, пока он будет в отъезде. Потом, когда звонков не последовало, она даже обрадовалась. А после теста на беременность поняла, что должна лично сказать ему о ребенке.

А что сейчас? Сейчас ей до боли хочется его увидеть. Она засыпала, мечтая о его руках, обнимавших ее, и просыпалась, скучая по его поцелуям, по его словам о том, что ей надо сделать перерыв в работе и развлечься.

Долли принесла и поставила на кофейный столик поднос: толстые ломтики имбирного кекса на блюде, молочник и чашки.

– В кондитерской мне сказали, что имбирь хорошо действует на тошноту.

– Пахнет восхитительно. – Лус взяла с блюда кусок еще теплого кекса.

Разлив чай по чашкам, Долли уселась в кресло:

– Поешь, попей, и мы поговорим.

– Послушай, Долл, я собираюсь ему сказать. Но…

Долли жестом остановила ее:

– Я не об этом. Я о Томе.

Лус откинулась на диванные подушки и съела еще кусок кекса.

– Знаю-знаю. Я просто…

– Я считаю, что тебе нужно сказать ему, что ты беременна. Он ведет с мамой разговоры о том, что им с Ванессой необходим дом. У нее дети, и им нужно больше места.

Лус непонимающе смотрела на Долли.

– Но это мой дом. Дед оставил его мне. И к тому же они вместе всего три месяца. И он уже помышляет о том, чтобы жить в моем доме с ее детьми? – Лус слышала, что ее голос звучит излишне резко и пронзительно.

– Успокойся. Подумай о ребенке.

Лус закатила глаза, но послушно откинулась на спинку дивана:

– Можно подумать, что у меня на уме кто-то еще. – За исключением отца ребенка.

– Возможно, он просто зондирует почву.

– Но это мой дом, – повторила Лус уже спокойнее.

– Я знаю. Хотя ты всегда раньше предоставляла его нам.

– У тебя это звучит так, словно я коврик у двери.

– Ничего подобного. Дело в том, что ты всегда из кожи вон лезла, лишь бы у нас все было в порядке.

– Разве это плохо?

– Само по себе – нет. Но мама с Томом… Они не представляют, что сейчас может быть по-другому.

Бен был прав! Она во всем потакает своей семье, ради них готова на любые жертвы. Когда родится ребенок, у нее появится собственная – только ее – маленькая семья. Она больше не допустит, чтобы мать и брат вмешивались в ее жизнь.

– Ты действительно думаешь, что они рассчитывают, что я отдам дом?

Долли пожала плечами:

– Они смотрят на дом как на собственный, когда им это удобно.

– Но не тогда, когда обваливается крыша или нужно починить лестницу.

– Том слишком привык к этому. Ему и в голову не приходит, что ты не захочешь с радостью переехать в его маленькую квартирку, а он переберется сюда.

– Это безумие!

Долли поставила на поднос чашку и нагнулась к сестре:

– Ты никогда раньше не говорила ему «нет». Никто ему не перечил… за исключением Хэтти, и чем это кончилось.

– Ты предлагаешь мне отдать ему мой дом, чтобы у него не случился нервный срыв?

– Черт возьми, нет! Я имею в виду, что тебе пора сказать «нет». Если только ты сама не хочешь убраться из этой развалюхи до рождения ребенка.

Лус обвела взглядом антикварную мебель, потертые ковры и рассохшиеся половицы. Да, дом разваливается. Но это ее дом… и будет домом для ее ребенка. Это все, что осталось ей от деда. Дед оставил дом ей, и у него были на то причины.

– Нет. Это мой дом. И я в нем останусь.

– Замечательно. Сообщим об этом Тому. А потом… купим краску для детской… желтую.

Долли от возбуждения даже хлопнула в ладоши. А Лус сделалось легко и весело.

– Но прежде я должна сообщить Бену, – сказала Лус.

Бен вставлял в дверь номера магнитный ключ, когда зазвонил телефон.

– Как дела? – раздался в трубке голос Себа.

Бен захлопнул за собой дверь:

– По-моему, нормально.

– Хорошо. Полный отчет дашь, когда я приеду завтра. Я велел Сандре зарезервировать нам зал совещаний.

– Ясно. Но сначала мне надо выспаться.

Себ засмеялся:

– Добро пожаловать с небес на землю, в мир реальности.

Связь закончилась, и Бен отбросил телефон на журнальный столик. Себ прав. Преобразовать сеть отелей – это реальные дела. Пока был жив отец, Бену ни за что не позволили бы сделать это. Да он и сам не думал, что захочет этим заниматься, если бы не предложение Себа.

А что теперь? Он справился. Потому что хотел сделать эти отели более комфортными не только для бизнесменов или влюбленных парочек. Он хотел создать сеть небольших отелей, в которых была бы домашняя обстановка для семей, которые там останавливались. И детям было бы веселее, и их не отпугивала бы безликая белая комната с огромной кроватью.

У него был план, и вкладчиков он убедил. Но впереди масса дел.

А сейчас он должен поспать.

Он не успел войти в спальню, как снова зазвонил телефон. Бен хотел было пропустить вызов, но увидел вспыхнувшее на дисплее имя.

Лус.

– Привет. Я собирался тебе звонить. Я только что вернулся и пробуду в Кардиффе несколько дней. – Он не сказал, что спланировал этот маршрут в надежде увидеться с ней.

– Очень кстати. – Голос звучал тепло и был… таким близким. – Мне надо с тобой поговорить.

– По телефону? Или встретимся завтра за ланчем?

– Хм… ни то ни другое. Послушай, я могла бы прийти к тебе? Где ты остановился?

Бен падал с ног, глаза словно засыпаны песком, тело ломило от усталости. Но при мысли о Лус в его объятиях…

– Разумеется. Мне очень хочется тебя увидеть.

В трубке послышался облегченный вздох. Бена охватило беспокойство. О чем ей надо с ним поговорить? Он надеялся, что это повод увидеть его. Он быстро объяснил ей, как его найти, и поспешил в душ.

Он едва успел помыться, как постучали в дверь. Бен торопливо вытер волосы, натянул футболку и босиком, в потертых джинсах, прошлепал к двери, надеясь, что не слишком разочарует Лус своим измученным видом и явной неспособностью тут же улечься в постель.

Но когда он открыл дверь, беспокойство по этому поводу сменилось беспокойством о Лус. Волосы плотно приглажены, глаза покраснели.

– Ты здорова? Плохо выглядишь. – Он провел ее в комнату, обнял за плечи и усадил на диван.

Лус вяло усмехнулась:

– Как раз это мечтает услышать каждая девушка.

– Прости. Но… что случилось?

– Да много всего. – Она вздохнула. – Мой брат Том…

– Тот, из-за которого ты понеслась готовить обед?

– Да… Мне не следовало этого делать. Сейчас я это понимаю.

Бен не ожидал такого ответа.

– Что он натворил?

– Ему нужен мой дом.

– Что?

Лус потерла глаза.

– Он и его новая пассия хотят въехать туда с ее двумя детьми. Том считает, что справедливо, если в семейном доме будут жить они, поскольку их больше.

– Полный бред. Это же твой дом.

– Именно это я и собираюсь ему сказать. И…

Она замолкла, а у Бена внутри все сжалось.

– Говори.

Лус подняла на него глаза:

– Мне необходимо сказать ему, что я беременна. Но я прежде должна сказать тебе. Вот почему я хотела с тобой увидеться.

– Необходимо сказать ему… Постой. Что? – У него потемнело в глазах, голос Лус гудел в ушах. – Но… Что?

– Я беременна.

Слова прорвались сквозь туман и прозвучали ясно и четко.

– Беременна? – в оцепенении повторил он.

– Да. Я знаю, что мы предохранялись, но тот первый раз…

– Я слишком хотел тебя. – Бен откинулся на спинку дивана и, опустив голову, вцепился в кожаную кремовую обивку. – Господи…

– Я понимаю, что это не входило в наши планы, – раздался голос Лус.

У нее спокойный, ровный голос. Она уже успела это осмыслить. Как давно она это знает? И наверняка уже составила оптимальный план, как поступить. Тогда как он, едва стоящий на ногах от усталости, пытается представить себе, что через семь месяцев станет отцом.

Господи, ну какой из него отец? Он только что пообещал Себу заняться новым направлением в их бизнесе. Он не может возить Лус с ребенком из отеля в отель по примеру своего отца. Да он не успеет оглянуться, как потеряет их. И Лус ни за что не согласится следовать за ним в его поездках. У нее собственная карьера и семья, которая привязывает ее к Кардиффу.

Лус тронула его за плечо, и он вздрогнул. Повернувшись, он увидел, что она смотрит на него широко раскрытыми глазами.

– Послушай, я понимаю, как ты удивлен…

– Удивлен? – Бен помотал головой. – Я потрясен. Это бедствие какое-то.

У нее застыло лицо.

– Я всего лишь хотела тебе об этом сказать, чтобы ты решил, какое участие ты примешь в жизни своего ребенка. Ответ очевиден. Поэтому я…

– Подожди. Нет. Я просто… Лус, мне нужно время.

Она кивнула:

– Это понятно. Может, встретимся за ланчем как-нибудь на неделе и поговорим? Обсудим все и придем к решению.

– Нет! Я не хочу, чтобы ты ушла. И я не хочу никаких спланированных решений вроде твоего списка «Сделать». Наши жизни перевернулись с ног на голову.

– Это всего лишь начало.

– Это конец. Это означает отказ от права выбора.

Теперь ее лицо окаменело.

– Право выбора?

Бен понял, что она подумала.

– Нет-нет, не это. Совсем не это. Я… я не знаю, как сейчас мы сможем это осуществить. Мой бизнес… Сейчас в нем намечаются большие перемены, и я необходим Себу… Это новый проект.

Как объяснить ей так, чтобы она поняла: он не сможет быть таким, как его отец. Не сможет вот также потерять ее и своего ребенка, не сможет допустить того, чтобы они ненавидели его за то, что он постоянно отсутствует. Но… он не откажется от своей новой деятельности, не променяет на отсидку в конторе от девяти до пяти. Да и где им жить? Бесконечная череда гостиничных номеров неприемлема для ребенка, а ее дом – по ее же словам – разваливается. Какая из них семья?

– Лус, мне необходимо время.

Она покачала головой:

– Нет. Твои приоритеты мне ясны, спасибо. Я справлюсь сама. У меня есть семья – они мне помогут.

– Та самая семья, что пытается отнять у тебя дом? И как, черт возьми, ты собираешься жить с ребенком в доме, требующим ремонта?

– Ты считаешь, что нам было бы лучше здесь?

Она обвела взглядом комнату: острые углы, белая краска, металл.

– Я считаю, что тебе лучше быть со мной.

– Жить в номерах отелей? Разве ты не говорил, что ни одному ребенку никогда этого не пожелаешь? – Слова больно ужалили. – Или ты будешь месяцами отсутствовать, спать с каждой улыбнувшейся тебе женщиной в баре отеля? Нет, благодарю. Бен, семья требует большего, чем правила одной ночи.

Он проглотил готовый сердитый ответ. Возможно, Лус права. Возможно, ему нет места в ее жизни.

– Я могу помогать. Материально.

Она смерила его уничтожающим взглядом.

– Я этого не хочу, – сказала она.

А Бен услышал: «Я не хочу тебя».

– На этот раз деньги не решат проблему.

Почему-то он даже не удивился, когда Лус вышла из номера, захлопнув за собой дверь. Он не может ожидать, что Лус любит его больше своего ребенка.

Их ребенка.

– Черт! – вырвалось у него. Он подошел к минибару и налил себе порядочную порцию виски.

Глава 15

Приказав себе не плакать, Лус не проронила и слезинки, пока ловила такси и ехала по темным улицам Кардиффа, и потом, расплачиваясь с водителем и вставляя ключи в замок и открывая дверь.

Но, увидев Долли – она спала на диване, не дождавшись ее, – Лус не выдержала и заплакала.

Долли вздрогнула, проснулась и села, откинув одеяло с колен. Потом вскочила:

– Что случилось?

Лус села на диван и потянула за собой Долли:

– Я не могу… Не спрашивай, пожалуйста.

– Неужели такой же дурак, как Том? – вырвалось у Долли.

– Вроде этого.

– Все они хороши. Надо убежать в какую-нибудь женскую общину и воспитывать ее там.

– Это может быть мальчик.

– Не важно. Мы оденем его в платье. Но… тогда в наше отсутствие Том украдет дом. Нет, мы останемся.

– Мы? – Лус удивленно посмотрела на сестру.

– Я подумала, что… я могла бы переехать к тебе и помогать, если, конечно, ты захочешь. И не для того, чтобы лишить тебя дома, – хватит с тебя Тома. Я знаю, что до сих пор от меня было мало пользы, но, наверное, пора мне повзрослеть.

– Ты уже повзрослела, – сказала Лус. – Даже не знаю, что случилось.

– Не важно. – Долли тряхнула головой. – Важно то, что я хочу быть рядом и помогать тебе с ребенком. И за тобой ухаживать.

– Это было бы прекрасно. – Лус почувствовала облегчение. Она не одна. Пусть рядом с ней нет Бена, но у нее есть Долли.

– И еще. Я отдам тебе деньги за квартиру – они пойдут на ремонт. Ну, чтобы ребенку было здесь хорошо.

Лус уставилась на нее:

– Никакой платы за квартиру. Ты – моя младшая сестра.

– Забыла, что я теперь взрослая? Я могу за себя заплатить. – Долли улыбнулась. – Мы будем заботиться друг о друге. А скоро появится еще кое-кто, кому твоя любовь и забота нужны намного больше, чем мне, или Тому, или маме.

– Особенно если у него только один родитель, – заметила Лус.

– Ты будешь самой лучшей мамой, о которой любой ребенок может мечтать. А я – самой строгой тетей.

– Ну конечно.

Они помолчали, потом Долли спросила:

– Что он сказал?

– У него сейчас полно дел. Он предложил мне деньги.

– Да как он посмел!

– Видишь ли, он, по сути, неплохой человек. Он… был поражен. Загнан в угол.

Долли покачала головой:

– Он должен был взять себя в руки и поддержать тебя.

– Да, я понимаю. – Лус нервно сжала край одеяла. Она не могла поверить, что он этого не сделал.

– Что-то еще?

Лус подняла на сестру глаза:

– Дело в том, что, как мне кажется, я немного в него влюблена.

Долли засмеялась, обхватила ее и крепко обняла:

– Ох, Лус. Я давно это поняла.

– А почему я поняла это только что?

– Да потому, что ты слишком занята составлением разумного плана. А любовь не поддается разумному решению, ее нельзя спланировать.

– Ты поэтому так часто влюбляешься? Потому что не отличаешься здравомыслием и ничего не планируешь?

– Точно.

Когда ее маленькая сестричка успела вырасти такой сообразительной? Лус положила голову на плечо Долли и уставилась в темноту комнаты.

– Долл, что мне сейчас делать?

– Просто живи. А я тебе помогу.

Лус кивнула. Пора попробовать жить без списка «Сделать»… хоть немного.

* * *

Бен проснулся совершенно разбитым, как бывает после перепоя. Его разбудил будильник. Он, не открывая глаз, выругался. В висках больно стучало, словно снова и снова хлопала дверь. Но у него полно дел. А поскольку после вчерашнего вечера работа – это все, что у него есть, то лучше этим и заняться.

Он с трудом вылез из постели, принял душ и одел костюм. Завтракать он не смог – от одной лишь мысли тошнота подступала к горлу. Сколько же он выпил после ухода Лус? Мини-бар был основательно опустошен.

Себ ждал его в зале для совещаний.

– Никак не привыкнешь к другому времени? – удивленно подняв брови, спросил он, наливая Бену кофе.

Бен сел в кресло и подвинул к себе чашку:

– И это тоже помимо всего другого.

– Я думал, что ты успел привыкнуть к перелетам.

– Двенадцать часовых поясов за восемь недель кого угодно выведут из строя.

Себ сочувственно покивал:

– Тебе нужен отдых?

– Мне нужно работать.

Себ нахмурился:

– Что происходит, Бен? Последнее время ты изменился. Сначала эта поездка с университетской приятельницей, затем неожиданное желание приспособить наши отели к семейным нуждам. Ничего не хочешь мне сказать?

– Она беременна, – безжизненным тоном произнес Бен.

У Себа брови полезли на лоб.

– Вот это да! Ну тогда ясно. Когда ты узнал?

– Вчера вечером. Она зашла вчера и сказала мне. А я… я безобразно тебя повел.

– Бен, ты вчера очень устал. Уверен, если ты ей позвонишь, поговоришь с ней…

– Нет. Она права. Лучше, чтобы я не возникал в жизни ребенка.

– Она так сказала? – Себ покачал головой.

Бен пожал плечами:

– Что я могу дать ребенку? Я понятия не имею, что такое быть отцом, моя работа предполагает долгие отсутствия, и я не стану таскать ребенка за собой, как делал отец. Я не могу этого изменить. Она мне именно так и сказала.

– Ты и не пытался ничего сделать.

Бен бросил на него сердитый взгляд:

– Попытался бы, если бы смог. Ты так не считаешь?

– Я считаю, что ты паникуешь. Некоторые вещи так сразу не решишь. А сейчас перед тобой твоя жизнь, твое будущее. И оно заслуживает большего внимания. Твой ребенок заслуживает большего. – Себ пристально смотрел на него. Бен вздрогнул. – Тебе надо понять прямо сейчас, что ты связан с этим надолго.

Надолго. Навсегда.

С Лус.

Последние два месяца ему было очень плохо без Лус. Как же он откажется от нее?

Бен с трудом сглотнул слюну.

– А что, черт возьми, мне делать? Она до сих пор считает меня все тем же безответственным типом, каким я был в университете.

– Может, пришло время доказать, что она не права?

– Что ты имеешь в виду?

Себ встал, обошел длинный стол и наклонился к нему. Себ – его брат, а не просто босс, и он не похож на их отца. Они братья, и это хорошо.

– Ты больше не мальчик. Я прекрасно помню, каким ты был в университете. Теперь тебя не узнать. Ты напряженно работаешь, ты ценишь своих друзей, ты хочешь завести дом…

– С чего ты это взял? Я живу в отелях.

– А коттедж? А планы по благоустройству виллы? Разве это не дом?

Перед глазами возникла Лус – она облокотилась о кухонный стол в коттедже и смотрит, как он готовит еду. Или она лежит, уютно устроившись под одеялом на диване с книгой. Или сидит за письменным столом. Или, вытянувшись на кровати, ждет его и улыбается.

Но здания – это не дом. Сами по себе они ничего не значат. Там необходимо присутствие Лус. Лус означает дом. Лус и их ребенок.

– О господи, – простонал Бен, – я ее люблю. Но я все равно не представляю, как смогу завести семью в настоящий момент.

Себ поднял телефонную трубку:

– Бизнес-обслуживание? Будьте любезны принести сюда еще кофе. И нам понадобится зал немного дольше. – Себ посмотрел на Бена. – А теперь давай искать путь, как это осуществить.

– Я же могу тебе помочь! – крикнула Лус сестре, которая втаскивала по лестнице чемодан. – Я беременна, но не инвалид.

– Опять бросаешься мне на помощь? – крикнула в ответ Долли.

– Нет, ну что ты…

Но Долли уже поднялась наверх и скрылась в спальне, а Лус, раз уж ей не дали помочь с вещами, пошла на кухню приготовить чай.

Не успела она туда войти, как зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя Бена. От этих трех букв у нее сжалось сердце. Она знала, что, в конце концов, ей придется с ним поговорить, дать ему еще шанс каким-то образом включиться в жизнь ребенка. Но не в ее жизнь. Она вполне справится и без него.

Бен прав в одном – хотя почти во всем остальном ошибался – ей необходимы приоритеты. На обозримое будущее ее приоритет – это ребенок.

Телефон замолчал. Она поговорит с Беном, но не сейчас. И включила чайник.

– Кто-нибудь есть в доме?

При звуке голоса Тома Лус насторожилась. Она не услышала щелканья замка, но, возможно, Долли оставила дверь открытой, когда вносила свои сумки и коробки.

– Я на кухне, – отозвалась она и приготовилась к решительному объяснению.

– Очень кстати. Умираю хочу чаю, – послышался голос Табиты.

Лус закусила губу. Только матери здесь не хватало. Но может это и к лучшему: одним ударом все разрешить. Пока Долли не спустится вниз, она накроет на стол и разрежет кекс. Моральная поддержка ей не помешает.

– Кажется, с вещами я разобралась. – На кухне появилась Долли. – И вижу, вовремя. Привет, мама, Том.

Лус поставила на стол чайный поднос:

– Угощайтесь, – и села во главе стола.

– Лусинда, – сказала Табита, взяв кусочек кекса, – мы хотели поговорить с тобой о предложении Тома. Он говорит, что ты сразу ему отказала, но, по-моему, ты не вникла в детали. А он продумал все.

– Он хочет жить в моем доме со своей новой подругой и ее детьми, – подвела итог Лус.

– Ну да. А ты могла бы переехать в квартиру Тома. Этот дом в любом случае слишком велик для тебя одной.

– Том снимает свою квартиру, – заметила Лус.

– Ну да, но арендная плата вполне тебе по карману… учитывая твою зарплату. В конце концов, ты имела возможность жить здесь бесплатно. Почему теперь Тому не пожить в доме?

Лус посмотрела на Долли.

– Она жила здесь бесплатно, потому что это ее дом, – сказала Долли.

– Лишь потому, что дед оставил дом ей, – вставил Том. – Но дом всегда был семейным, разве не так? Лус всегда говорила, что он принадлежит всем нам.

– За исключением того, что это ее дом. А тебе дед оставил кое-что другое. Как и мне, – повысила голос Долли.

– Но не дом, – сказал Том.

Лус нахмурилась:

– Так вот в чем дело? Ты завидуешь тому, что дед оставил мне более дорогую собственность?

Том выпрямился:

– Дело не в зависти, а в справедливости. Мне дом нужен больше, чем тебе. Мы – семья. И мы должны делиться.

Лус ужаснулась. Она всю жизнь давала и давала, и теперь ее родственники не представляют себе, что она не хочет больше этого делать. Но вот Долли повзрослела и изменилась.

– А ты знаешь, почему дед оставил дом мне? – мягко осведомилась Лус.

Том отрицательно покачал головой:

– В своем завещании он объяснил, что поскольку мне придется всю жизнь заботиться о вас, – потому что, по его мнению, вы не в состоянии сами это делать, – то я могу считать дом платой за свою заботу. Прошедшие годы показали, что я это заслужила.

Том выкатил на нее глаза, и Лус подавила чувство вины. Но ей нужно было сказать это. Ради общего блага.

– По-моему, все честно, – весело заявила Долли. – И это еще одна причина, Лус, почему я не вижу никакой проблемы в том, чтобы платить тебе квартплату.

– Квартплату? – слабым голосом произнесла Табита.

– Ага. Я переехала к Лус. И эти деньги пойдут на ремонт. Поверь мне, Том, ты не захочешь жить в доме, если увидишь сырость на чердаке.

Том наконец обрел дар речи.

– Но я сказал Ванессе, что мы могли бы…

– И зря, – прервала его Лус. – Что касается тебя, мамы – и Ванессы, пока она с тобой, – то я всегда вам рада. Но это – мой дом. И еще: мне кажется, что вам всем пора самим заботиться о себе. У меня на ближайшие десять – двадцать лет будут более серьезные хлопоты.

– Какие, например? – спросил Том.

– Например, моя собственная семья. Я беременна.

– Ты? Ой… Дорогая, это же прекрасно. – Табита сосредоточенно сдвинула брови, словно пропустила какую-то важную часть разговора. Правда, никаких объяснений она не потребовала.

Но Том потребовал:

– Беременна! Не может быть. А кто отец? Или ты решила завести ребенка в тридцать лет от отчаяния?

Злость подступила Лус к горлу, едкая и жгучая. Услышать такое от собственного брата! Брата, которого она всегда поддерживала и оберегала. Как больно. Но надо его осадить. Стараясь, чтобы голос не сорвался, она сказала:

– Это не твое дело. А теперь вон из моего дома.

Том усмехнулся:

– Мне казалось, что мы всегда здесь желанны.

– Но не в том случае, когда ты так с ней разговариваешь. – Долли схватила его за руку. – Тебе пора идти. Мама, и тебе тоже.

Лус без сил откинулась на стуле, слыша, как Долли выпроваживает родственников.

– Поверить не могу, что выгнала их, – сказала Лус.

– А я не могу поверить, что ты так долго терпела, – ответила Долли, усевшись за стол. – Не расстраивайся. Том успокоится, и попросит прощения, и сделает вид, что не говорил всего этого. Но им необходимо спуститься на землю. Ты правильно поступила. И к тому же у тебя есть я!

– Точно, – сказала Лус. – Любящая сестра, чтобы раз от разу готовить ванну с пеной.

– Опять? – Долли выразительно на нее посмотрела. – Ну и ну. Ладно. Но только потому, что ты беременна. Когда появится ребенок, это прекратится.

– Но тогда ты будешь его купать.

Долли засмеялась и направилась в ванную, а Лус подумала, что, может быть, все еще будет хорошо. Не великолепно, конечно – без Бена это невозможно. Но она справится.

Последняя попытка. Бен глубоко вздохнул и снова нажал кнопку «вызов». Она не ответила на четыре звонка, может ответит на этот?

– Алло?

– Лус? – Голос показался не совсем знакомым.

– Нет, это Долли. – Ага. Сестра. Прекрасно. – А вы, должно быть, «старый университетский приятель»?

– Бен Хамптон. Лус дома?

– Она в ванной. Не вылезает оттуда с тех пор, как забеременела.

– И до этого тоже. – Бен понял, что у него появился шанс. – Я знаю, что она не желает отвечать на мои звонки. Я повел себя как…

– Дурак?

– Да. Именно так. Но я был измучен после долгих перелетов и… У меня было время все обдумать и все уладить.

– Убедите меня, – твердым голосом заявила Долли.

– Что? – не поверил своим ушам Бен.

– Докажите мне, что вы достойны моей сестры. Чтобы я захотела вам помочь.

– Я не знаю как.

– Попробуйте.

Бен смотрел на сады, окружающие виллу. Ему нужна помощь Долли, если он хочет, чтобы Лус приехала сюда, и он смог убедить ее, что они – настоящая семья. Но как убедить Долли, что он достоин Лус?

Наконец он произнес:

– Я недостоин ее. Да и никто ее недостоин.

– Правильный ответ, – сказала Долли. – А теперь сообщите мне свой план, и я посмотрю, что смогу сделать. Потому что она без вас несчастна.

Впервые за целую неделю Бен улыбнулся. И рассказал Долли свой план.

Глава 16

Долли запихивала в чемодан вещи, а Лус озабоченно спросила:

– Скажи, по крайней мере, куда я отправляюсь. И сколько буду отсутствовать. Мне необходимо предупредить всех на работе. – Вот будет занятно. Дэннис до сих пор потрясен известием о ее беременности.

– Все уже обговорено, – заявила Долли. – Я сказала им, что ты будешь на следующей неделе. В общем, позвони им, когда окажешься на месте.

– Где именно? – рассердилась Лус.

Долли закрыла крышку чемодана и защелкнула замок.

– Тебе необходимо сменить обстановку. И ты не должна находиться в доме во время ремонта. Это вредно для ребенка.

– Я вполне могла бы снять на уик-энд номер в отеле за углом, – возразила Лус.

– Я тебя знаю. Ты прибегала бы сюда каждые пять минут, чтобы все проверить. Нет. Это моя первая возможность проявить себя взрослой, заботливой сестрой, и я этой возможностью воспользуюсь. Я организовала для тебя долгий уик-энд. Ты поедешь отдыхать. И точка. Здесь всем займусь я, а тебе не о чем волноваться.

Лус открыла было рот… и закрыла его. Отказаться от поездки было бы равноценно тому, чтобы сказать сестре, что она ей не доверяет. Как она это скажет, когда Долли старается изо всех сил?

– Смотри, – Долли указала на сумку около чемодана, – я разрешаю тебе взять бумаги и лэптоп. У тебя будет отпуск для научной работы.

Лус прикусила губу, вспомнив свой последний научный отпуск… в заснеженном коттедже.

– Спасибо, Долл. Я просто…

– Тебе просто надо отдохнуть. Нам пора в аэропорт.

В результате Лус сдалась. Уик-энд далеко от дома – это замечательно. И еще замечательно, что кто-то еще – а не она – все продумает и спланирует.

Так считала Лус, пока самолет не приземлился в Ницце, и ее никто не встретил.

Вот почему она всем занимается сама! Как бы Долли ни старалась, организованность и ответственность – не ее конек. И вот результат.

Она вытащила из сумки телефон и позвонила Долли.

– Ты, кажется, говорила, что здесь меня ждет машина с водителем, чтобы отвезти в отель?

– Его нет?! Не может быть. Подожди. Я тебе перезвоню.

Лус уселась на ближайшую скамью и стала ждать. Зал прибытия постепенно опустел. Она огляделась, чтобы убедиться, что не пропустила никакого с табличкой с ее именем.

Двери перед ней со стуком распахнулись, Лус подняла глаза… и увидела Бена Хамптона – его лицо, джинсы и волосы были запачканы краской. Он бежал к ней, а у нее в руке зазвенел телефон.

– Да, Долли.

– Он сейчас приедет. Небольшая неразбериха.

– Он уже здесь.

Долли охнула:

– Ты рассердилась?

– Возможно. Я перезвоню. – Лус отключила телефон. – Итак, ты и Долли в сговоре. Вы оба все это придумали. – Трудно представить людей, менее способных составить последовательный, разумный план.

Бен поморщился:

– Я думал, что ты прилетаешь через час.

– И ты приоделся по этому случаю?

Бен окинул взглядом свою забрызганную краской одежду:

– Я потерял счет времени. Пойдем. Я возьму твои вещи.

– Куда мы поедем? – спросила Лус, следуя за Беном к его автомобилю, который он оставил – и она это сразу отметила – на недозволенном для парковки месте. – В очередной отель?

Он покачал головой:

– Мы едем домой.

Она выглядит потрясающе. Три месяца беременности, только что с самолета, зла на него… и тем не менее самая красивая женщина на свете.

– И где же этот дом? – поинтересовалась Лус, когда они выехали из аэропорта.

– Я рассказывал тебе о бабушкиной вилле?

– Мы едем туда? Ты будешь жить во Франции?

Бен вздохнул:

– Подожди немного – совсем чуть-чуть. Обещаю – я принесу огромные извинения в романтическом духе, как только мы там окажемся. Но прежде я переоденусь.

– Меня не смущает твой наряд. И романтические сцены меня не интересуют.

Она скрестила руки на пополневшей груди, под шелковой блузкой проглядывала кремовая кожа.

– Ну тогда просто извинение?

Лус кивнула:

– Я бы хотела услышать его поскорее.

Бен улыбнулся:

– Не терпится?

– Ну, не знаю. По-моему, я достаточно ждала.

– Я составил план.

– Планы должны быть гибкими, поэтому мы с Долли красим детскую в желтый цвет.

– Ты и Долли?

– Она переехала ко мне, отдает мне квартплату, и на эти деньги мы ремонтируем дом, чтобы ребенку в нем было удобно. И я не буду одна, когда появится младенец.

Бен сжал зубы. Она не будет одна!

– Прости, Лус. За то, как я себя повел. – Бен взглянул на нее – она уставилась в окно. – Я повел себя как дурак. Я понял, что если лишусь тебя и нашего ребенка, то… это станет роковой ошибкой. Но я просто не видел выхода.

Лус повернула к нему лицо, выразительно выгнув брови.

– А почему ты не смог сказать, что мы вместе найдем выход?

Бен скривился:

– Я тогда ничего не соображал… был совершенно разбит после перелета. Но… скорее всего, я испугался, что превращусь в своего отца.

– Как же можно допустить, чтобы брак твоих родителей настолько влиял на твою жизнь?

– Знаю. Но Себ хотел, чтобы я занялся новым направлением в нашем бизнесе. Мне пришлось бы постоянно мотаться по свету. Не мог же я таскать тебя и ребенка с собой… Да ты и не позволила бы мне этого. А если бы и позволила, то, в конце концов, возненавидела этот образ жизни и ушла от меня. Оставаться на одном месте я не мог и стать таким отцом, который вечно отсутствует, появляется лишь на пару дней, затем опять исчезает, тоже не мог.

– Выходит, ты все решил сам и за меня, и за нашего ребенка, даже не поговорив со мной?

– Я стараюсь сейчас исправить свою ошибку – ты только дай мне шанс.

– Бен, я не уверена, что у тебя получится, – покачала головой Лус.

У него сжалось сердце.

– Не отказывай мне.

Оставшийся путь они молчали. Подъехав к вилле, Бен вытащил из багажника вещи Лус и открыл дверцу, помогая ей выйти.

Она оглядела дом и сказала:

– Какая красота!

Внутри виллы было прохладно и темно. Бен зажег свет, и лампы вдоль стен осветили прихожую с широкой лестницей.

– Провести тебя по дому? – предложил Бен.

Лус кивнула и прошла следом за ним через дверь слева.

– Это гостиная, – сказал Бен.

Все выглядело заброшенным. Кресла и диваны закрыты простынями, медные подсвечники потускнели.

– Ты давно сюда приехал? – спросила она, когда они вернулись в прихожую и вошли в другую дверь.

– Неделю назад. – Бен включил свет. Лус увидела стопки книг с пыльными кожаными переплетами. – Здесь, очевидно, библиотека, – сказал он.

Он показал ей еще одну гостиную и парадную столовую. Снова антикварная мебель и чехлы от пыли. Обои в цветочек и тяжелые шторы.

– Это место не кажется твоим, – заметила Лус.

– Пока не кажется. Предстоит много работы.

– Ты поэтому приехал прямо сюда или здесь поблизости есть отель, который ты намерен приобрести?

– Ох уж эти твои вопросы… – Бен взял ее под руку. – Пойдем посмотрим кухню, а потом я все тебе объясню.

Кухня находилась в задней части дома. Большие, во всю длину стены, окна смотрели в сад. Посудные полки были старые, но Лус сразу поняла, как чудесно здесь станет, если должным образом сделать ремонт. Дом, конечно, маловат для виллы, но современной семье места хватит.

Правда, она, разумеется, не собирается переезжать во Францию. Бен даже и не предлагает этого. Да она понятия не имеет, чего он от нее хочет.

Лус повернулась к нему:

– А теперь давай поговорим.

Бен улыбнулся. Господи, его глаза светятся любовью!

– Я все рассказал Себу. Рассказал, что не знаю, как все устроить, как сочетать тебя и семью… и свою работу. Но без работы я не смогу тебе помогать, а сидеть в офисе пять дней в неделю… Это сведет меня с ума.

– Я это знаю. И я не просила тебя этого делать. – Лус отодвинулась от него. – Но зачем было выманивать меня сюда…

– Я не выманивал. – Бен схватил ее за руки. – Пожалуйста, давай поднимемся наверх.

– Но не уходи от разговора. – Лус почувствовала, как слезы жгут ей глаза. Проклятые гормоны – они сбивают с толку.

Держа ее за руку, Бен вернулся с ней в прихожую, а затем повел наверх по лестнице.

– Себ спросил меня, чего я на самом деле хочу. И я вдруг понял: единственное, чего я хочу, – это ты. Ты и наш ребенок. Никаких правил одной ночи. Только ты. Всегда. Если ты захочешь быть со мной.

Ковер на лестнице выскользнул у Лус из-под ноги. Сильная рука Бена подхватила ее за талию, она вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть… и унять гулкий стук сердца.

А Бен улыбнулся и продолжал, словно ничего не произошло:

– Мы с Себом разработали план. Долговременный. Ты могла бы нами гордиться.

– Уже горжусь, – пробормотала Лус. Он решил быть с ней. Не стал избегать ответственности. – И какой же это план?

– Я стану развивать новое направление: семейные отели и сеть небольших бизнес-отелей. А ты… ты могла бы ездить со мной, и мы так все продумаем, чтобы я отсутствовал не больше двух недель в месяц.

Лус с удивлением посмотрела на него:

– Подожди. Ты хочешь быть со мной – с нами, – когда возвращаешься из поездок?

Бен засмеялся и увлек ее наверх:

– Лус, я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая семья. Я упустил сказать тебе об этом?

– Да.

– Что ж, говорю: я хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая семья. Теперь я знаю, что необходимо иметь настоящей семье.

– И что это?

– Дом. Или в нашем случае несколько. – Он распахнул дверь, перед которой они оказались, и Лус увидела солнечно-желтые стены и коробки с детской мебелью посередине комнаты. – Я надеялся хотя бы сложить кроватку до твоего приезда, но покраска заняла больше времени, чем я думал.

Лус закусила губу:

– Ты хочешь, чтобы мы жили здесь? – Но это означает оставить Кардифф. Оставить свою работу. Отказаться от всего, что ей дорого. Неужели он просит ее отказаться от этого?

– Ну, не всегда, а периодически. – Бен обнял ее за талию и прижал к себе. – Мы все так устроим, чтобы большую часть времени можно было жить в кардиффском доме. Я не представляю, что ты вдруг захочешь отказаться от своего дома и работы, но мы можем проводить лето здесь, на вилле.

У Лус зародилась надежда.

– А когда нам захочется уединиться, мы сможем уехать в коттедж?

– Разумеется.

Бен улыбался, глядя на Лус сверху вниз, а она не могла вспомнить, когда видела его таким счастливым. Даже после их любовной ночи.

Все, что она услышала, звучало превосходно. Она о таком и мечтать не могла. Быть с ним… с ее маленькой семьей…

Лус засмеялась:

– Я согласна.

– Значит, воспользуешься тем шансом, что я изменился? Повзрослел?

– Я люблю тебя, идиот ты эдакий. Конечно, я этим воспользуюсь.

Губы Бена прильнули к ее губам.

– Тогда все в порядке.

– Мне нравится мысль жить в двух странах.

Бен покачал головой:

– А я понял следующее: дом – это ты. Ты и наш ребенок. Вот что для меня дом.

Лус вдруг успокоилась и прижалась лицом к его груди. Эти слова ей было нужно услышать.

Теперь она знала – все будет хорошо, а их совместная жизнь будет замечательной.

Примечания

1

Яков I (Джеймс) – английский король с 1603 года. Сын Марии Стюарт. (Здесь и далее примеч. пер.).

2

Роуз – старинная улица в г. Честере.

3

Тапинад – паста из маслин.

4

Дижестив – напиток, который подается в конце еды.

5

Уэлшпул – город в Уэльсе.

6

Кофе с небольшим добавлением виски, сахара и сливок.

7

Хаггис – шотландское блюдо: бараний рубец, начиненный потрохами и специями.

Content

Софи Пемброк
Не забуду никогда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания