Одувалова Анна Сергеевна

Выбор ксари. (Трилогия)

Книга 1. Низвергающий в бездну

ГЛАВА 1

О том, что знакомые водоемы тоже бывают опасными

Звук резал слух и становился все громче, врываясь в сонное сознание Алисы Савельевой; она застонала, пытаясь нащупать под подушкой телефон, и, что вполне понятно, там его не обнаружила. Девушка, чертыхаясь, села на кровати и, едва открыв глаза, сморщилась, увидев перед собой заспанное создание со следами бурно проведенного вечера и вчерашней косметики на лице. В общем, блондинистая жуть! Каждый раз, пробуждаясь после веселой гулянки, Алиса пугалась своего взлохмаченного отражения и клятвенно обещала себе перевесить зеркало в какое-нибудь другое место, но все как-то руки не доходили.

– Сегодня ты висишь здесь последний день! Нечего безнаказанно пугать меня по утрам, – погрозила Алиса зеркалу кулаком и с оханьем полезла под кровать отыскивать противно пищащий мобильник, который вполне мог завалиться туда с вечера. – Сегодня обязательно перевешу зеркало и сменю рингтон, – пробурчала Алиса, нажимая кнопку вызова.

– Привет, Анет (это прозвище неизвестно как приклеилось к Алисе еще в первом классе, и с тех пор никто, даже родители, не называли ее иначе). Ты идешь сегодня с нами на речку? – жизнерадостно протарахтела в трубку Ольга. Похоже, она давно уже бодрствовала и жаждала с пользой провести еще один день летних каникул. В конце концов, сессия была тяжелой и подруга вправе считала, что заслужила полноценный отдых. Анет соглашалась с ней, но не сейчас.

– Олечка, какая речка? – простонала девушка, собираясь с мыслями, разбежавшимися за ночь по лабиринтам мозга. – Ты меня из постели вытащила. Я еще толком не проснулась, а ты уже чего-то хочешь. Ты уверена, что нам вообще надо куда-то тащиться в такую рань? Может, ближе к вечеру сходим? Что-то я никак не проснусь.

– Надо, Анет, надо, – была непреклонна подруга. – Заодно и проснешься. А насчет рани… не думаю, что час дня – это все еще утро…

– Я соберусь не раньше чем через два часа, – с тоской в голосе проскулила Анет, не теряя надежду, что от нее наконец-то отстанут.

– Очень хорошо. Мы ждем тебя на пляже. Пока! – протараторил неугомонный Лелик и отключился.

Анет бросила телефон на тумбочку и отправилась на кухню. Родители еще неделю назад уехали отдыхать куда-то на острова, и девушка, предоставленная самой себе, все это время жила на сухом пайке. На то, чтобы приготовить хоть что-то, у нее не хватало ни опыта, ни способностей, ни желания. Да и дома она появлялась редко – в основном ближе к утру – и сразу же заваливалась спать. Какая уж там готовка или домашние дела? Холодильник был почти пуст и мог порадовать свою хозяйку только засохшим кусочком сыра и позавчерашним кефиром. Сетуя на несправедливо обошедшуюся с ней судьбу, Анет, не найдя ни одной чистой тарелки, со вздохом принялась за свой скудный завтрак, расположившись за столом с уже засаленной скатертью.

– Что же надеть-то? – думала она вслух, флегматично распутывая прядь волос, намотавшуюся на массивный серебряный браслет. – Только я могла так запутаться! – начинала злиться девушка. – Сниму, к чертям собачьим, эту пакостную штуку!

И ведь давно уже стоило снять: браслет из черненого серебра с темно-синими аметистами был старым, тяжелым и совершенно не вязался с имиджем полугламурной блондинки. Конечно, Анет всегда хотелось называться гламурной. Но откуда гламур в маленьком провинциальном городке? Да и полугламуру в общем-то здесь взяться неоткуда. В любом случае не подходил браслет девушке, и все тут. Но она все равно носила его, время от времени грозясь снять. Но дальше этого почему-то не заходило. То ли потому, что это был последний подарок любимой бабули, то ли просто в силу привычки.

Разглядывая причудливые серебряные завитки, девушка успокаивалась. А отвечая на экзаменах, зачастую вспоминала те лекции, конспекты которых даже толком повторить не успела. В общем, у кого какие талисманы: у одних – четки, у других – плюшевые мишки, а у Анет был браслет – старинное украшение, с которым не хотелось расставаться ни на минуту.

– Моя прелесть, – пробормотала Анет, подражая толкиеновскому Горлуму, послала браслету воздушный поцелуй и отправилась на балкон за купальником. Он выделялся ярким пятном на фоне давно постиранных черных папиных носков. Анет отметила про себя (уже который раз за неделю), что неплохо бы их снять, но решила отложить это на потом, поближе к родительскому приезду. В конце концов, ей самой носки никоим образом не мешали (они же чистые). Так пусть висят себе на здоровье, а перед маминым приездом можно и убрать, чтобы родительница не нервничала, что любимое чадо растет нехозяйственным и совершенно безответственным.

Через полтора часа Анет все же выползла из дома на пыльную улицу под палящее июльское солнце. Дернула тяжелую входную дверь, проверяя, хорошо ли она заперта, поправила полотенце на плечах и направилась в сторону речки. Настроение несколько улучшилось, и Анет даже подумала, что день обещает быть приятным, особенно если хотя бы чуть-чуть спадет удушливая, просто невыносимая жара. Девушка замедлила шаг и поплелась, еле переставляя отяжелевшие ноги. Несмотря на то что город, в котором она жила, был небольшим, но путь от дома до речки занимал около получаса. Анет порядком устала, когда за очередным поворотом показалась переливчатая водная гладь. Молодые люди на берегу играли в мяч. Девушки в бикини и загорелые парни валялись на усыпанной пивными банками и пакетами из-под чипсов траве. Дети весело плескались на мелководье. Девушка брезгливо оглядела захламленный пляж и начала раздеваться, бормоча себе под нос: «Это вам точно не Лазурный Берег». Ольги и прочих из их компании видно не было, и Анет осторожно, стараясь не поскользнуться на мокрой глине, спустилась к теплой мутноватой воде. Она отплыла подальше от берега (вода чище, и народу меньше) и наслаждалась водной прохладой. Но вдруг под ногами завертелся холодный водоворот и ее потянуло ко дну. Анет вскрикнула, хватая ртом воздух. Она барахталась, стараясь пробиться сквозь толщу воды на поверхность, но из цепких лап водяного не так-то просто выбраться. Вода попала в нос, хлынула в горло, Анет последний раз рванулась вверх, но было уже слишком поздно.

В небольшой комнате был ужасный беспорядок. Повсюду, даже на полу, лежали старинные фолианты, там и тут стояли чашки с недопитым кофе и одноразовые помятые тарелочки с недоеденными бутербродами. Молодой человек, запрокинув голову на высокую спинку стула и скрестив руки поверх толстой, раскрытой на середине книги, бессовестно дрых. Правильные черты лица, удивительно темные брови и ресницы, контрастируя со светлыми, слегка волнистыми волосами, делали его внешность неординарной. Он был вызывающе красив яркой, хищной красотой, обычно не характерной для блондинов. Но самыми примечательными в его облике были глаза – огромные, насыщенного фиолетового цвета, словно опрокинутые на белоснежную скатерть чернила. Они пленяли бы и завораживали тысячи красавиц, если бы не выдавали истинную, нечеловеческую сущность их обладателя. Эти глаза он ненавидел больше всего на свете, считая их причиной своих несчастий. А все потому, что они выдавали в нем ксари, потомка древней расы, представителей которой осталось не более сотни на всем Арм-Дамаше. [1]Ксари считались сильнее и выносливее, чем люди. Им не было равных в бою, под их руками открывались любые засовы. Как и оборотни, они могли менять ипостась. Некогда именно ксари правили миром. Их боялись и ненавидели за превосходство и неподверженность магическому влиянию. С восшествием на престол Арм-Дамаша Хакисы (ведьмы и чернокнижницы, правящей более тысячи лет назад) потомки древней расы подверглись гонениям, в результате чего выжили только самые хитрые, сильные и умные. Многие столетия они скрывались, стараясь не попадаться людям на глаза. Их отлавливали, словно диких собак, и забивали камнями. Время прошло, но лишь немногие стали относиться к ним спокойнее. На улицах уже не нападали, но редкий человек первым заговаривал с ксари – на них бросали ненавидящие взгляды и обходили стороной.

Среди книг на столе небрежно лежала изящная миниатюра, на которой был изображен возвышающийся в центре озера дворец – Кен-Корион. [2]Он, казалось, вырастал прямо из кристально чистых вод небольшого горного озера.

Освещенный закатными лучами солнца, Кен-Корион представлял собой чудо архитектурного искусства, притягивал взгляд своей грандиозностью и в то же время хрустальной хрупкостью. Трудно было даже подумать, что такое могли создать люди.

Дерри (так звали юношу) потянулся, открыл глаза и с раздражением убрал с коленей массивную книгу, с которой возился с самого утра. Ни одной умной мысли он в ней не нашел. Какой-то жутко праведный старец на шестистах страницах доказывал необходимость аскетического образа жизни и воздержания. Дерри положил книгу на стол рядом с миниатюрой Кен-Кориона, золотистые краски которой воскресили в его памяти образ другого мира, не менее красивого, но полного боли и горечи.

«Не к добру я вспомнил свой родной дом, – раздраженно подумал Дерри. – Не иначе как пора наведаться в Сирланию и хоть с большим запозданием, но получить наследство, которое нагло прикарманили дорогой сводный братец и его милая мамочка».

Это дело следовало завершить еще пять лет назад, но Дерри никак не мог решиться, пересилить себя и вернуться туда, где он впервые столкнулся с настоящей человеческой жестокостью. Хотя Дирон (знакомый маг) постоянно предлагал свои услуги по открытию прохода на Сирланию, да и в Кен-Корионе имелся стационарный портал. Поскольку Сирлания была одной из наиболее богатых провинций Арм-Дамаша, связь между этими двумя мирами поддерживалась постоянно.

Но пока Дерри не был к этому готов. Перед глазами поплыли картины прошлого. Что-то ему рассказали, а кое-что он прекрасно помнил сам – такое не забывается. Через три дня после его рождения мать убили только за то, что у нее были фиолетовые глаза. Отцу удалось спастись: использовав одно из умений древней расы, он обернулся зверем. Звериная сущность всегда сильнее человеческой – обернувшись, лишь единицы ксари могут возвратиться в человеческий облик. Он не смог. Новорожденного усыновил друг отца герцог Латенберский, и следующие шестнадцать лет жизни юного ксари прошли относительно спокойно. Не многие осмеливались задирать герцогского приемыша и напоминать о его происхождении, хотя косые взгляды Дерри ловил всегда. Он настолько привык к ним, что уже годам к десяти просто перестал их замечать. Молодой человек получил достойное образование в Кен-Корионском дворце, принадлежавшем брату приемного отца лорду Корвину. Тут же, на Арм-Дамаше, обзавелся друзьями. Но в шестнадцать лет обучение закончилось, Дерри возвратился в свой мир, где его уже ожидало печальное известие – умер отец, любимый, хоть и не родной. Его вдова не обрадовалась Лайтнингу, так как он был объявлен наследником. Дерри мешал ей, и его следовало убрать. Нет, Кариора не убила пасынка, а просто выкинула из привычного мира туда, где он не должен был выжить. Все друзья Дерри считали его погибшим, а сам он оказался в таком месте, из которого не мог дать о себе знать ни одному близкому человеку. Он должен был погибнуть, но чудом выжил, попав волею судеб в одну из самых влиятельных преступных группировок в Арм-Дамашской империи.

Здесь начиналась та часть биографии юного ксари, от которой он предпочел бы избавиться. В синдикате Сарта из него сделали идеальную машину для убийства, служившую верой и правдой около семи лет. А потом он встретил свою любовь. Первую и пока единственную. Думаю, вышла бы банальная и скучная до зевоты история, в финале которой полагалось бы написать: «И жили они долго и счастливо», если бы не одно «но». Лина была любовницей Сарта, короля преступного синдиката, и ее убили за измену своему Господину. А Дерри, устроив резню, сбежал. Он понял, что превратился в зверя. Сарт объявил его своим злейшим врагом, и теперь уже на него охотились все лучшие наемные убийцы синдиката. Именно тогда на пике отчаяния Лайтнинг оглянулся назад. Он вспомнил детство, истинные жизненные идеалы, на которых он воспитывался. Сложно было из наемного убийцы вновь стать аристократом, но Дерри старался. К тому же его учитель в синдикате Адольф фон Дьюринг считал, что правильно себя вести должен любой член синдиката, а Дерри с его неординарной внешностью особенно. Только так можно вписаться в высший свет, где, как известно, крутятся большие деньги и выгодные заказы. С манерами у ксари было все в порядке, он мог стать своим везде. Проблема заключалась в другом – отсутствие души. И как тут вернуться к прежним идеалам!

Только спустя многие месяцы Дерри стал привыкать к новой жизни. Он научился не хвататься за оружие при каждом шорохе. Вспомнил, как это жить, никого не убивая. Кен-Корион наконец стал для него настоящим домом, и быт, казалось, наладился, но тут совершенно неожиданно возникли новые неприятности. И пришли они оттуда, откуда никто их не ждал.

Арм-Дамаш не всегда был столицей миров. Всего лишь тысячу лет назад он представлял собой жалкое зрелище темного Средневековья. Размытые постоянными дождями проселочные дороги, поля с убогими стадами голодных, жующих сухую траву коров, небольшие, деревянные с соломенными крышами халупы крестьян и жестокие феодалы, которые нередко развлекались тем, что пили кровь своих подданных или ночью, обернувшись в волка, грызли беззащитный крестьянский скот. Сами крестьяне, ободранные и голодные, жили в постоянном страхе. Там, где заправляли маги, оборотни и вампиры, оставалось мало шансов для нормальной жизни простым людям. Повелевала Арм-Дамашем Хакиса. Черные волосы, клочьями ниспадающие на плечи, обрамляли удлиненное, землистого цвета лицо, на котором выделялись огромные глаза с вертикальными прорезями зрачков. Правительница была болезненно худа. Постоянные испытания новых заклятий, общение с демонами и другой нежитью отнимали слишком много физических сил. Но силу ее духа сломить было нельзя. Колдунья мертвой хваткой держала свой мир. В ее повиновении находились все: люди, звери, нежить. Войско Хакисы, настоящая ее гордость, состояло из оживленных мертвецов. Зомби не требовали ни денег, ни еды, они были выносливы, не знали страха и боли, а самое главное, их было много. С каждым годом росли кладбища, а значит, и материал для воинов Хакисы.

О существовании Арм-Дамаша магам стало известно совершенно случайно. Кто-то, чье имя стерли века, ошибся в расчетах и открыл проход на Арм-Дамаш. Вообще, во вселенной множества миров портал в новый мир можно открыть двумя способами: или точно определив координаты, или вот так случайно. Причем чаще всего срабатывал именно второй способ.

Маги нашли этот мир, погрязший в интригах и охваченный страхом, интересным и, самое главное, потенциально удобным для жизни. Началось тщательное его изучение.

На Арм-Дамаше под строжайшим запретом была любая магия. Хакиса прекрасно понимала, что магия – это сила, а значит, и власть. А властью лучше не делиться ни с кем и не подпускать к ней близко возможных конкурентов. В связи с этим исследование мира затянулось надолго и встретило активное сопротивление его повелительницы. Хакиса неистовствовала, пытаясь всеми силами выжить непрошеных гостей из своих владений. На Арм-Дамаше столкнулись великие силы. Понадобилось несколько сотен лет, чтобы найти средство для уничтожения чернокнижницы. Убить ведьму было невозможно, она давно уже перешла ту грань, за которой нет различия между жизнью и смертью. Хакису с ее войском загнали в замок и с помощью мощнейшего заклятия выкинули в межмирье, а ее дух – в мир смерти Маш-Тартан, запечатав ведьме путь назад мощнейшим артефактом «Низвергающим в бездну».

Прошли годы, артефакт затерялся где-то во множестве миров, Арм-Дамаш зажил спокойной жизнью, забыв о своей жестокой повелительнице. Но вот на заре нового тысячелетия, после сильного шторма, жители Туманной Гавани в мутных водах Темного моря увидели выросший из воды огромный черный замок.

Дерри уселся поудобнее, собираясь продолжить изучение надоевших ему трактатов, но дверь комнаты открылась, и в проеме появилась не чесанная со вчерашнего вечера темноволосая голова, принадлежащая Стикуру Эскориту, герцогу Нарайскому.

– Дерри, чего ты здесь торчишь? Как всегда, пропустишь все самое интересное. Как тебе вообще пришло в голову рыться в этих рукописях? Могу поспорить: ты только что проснулся. Насколько я знаю, сидение на одном месте нагнетает на тебя тоску.

Дерри неопределенно пожал плечами, потянулся и, зевая, сказал:

– Искать информацию в этих идиотских книгах было, между прочим, твоей идеей.

– Да? – удивился Стикур. – Но сейчас это уже неважно. Мы наконец-то нашли то, что так долго искали. Послушай, что удалось раскопать Диру. Только давай по дороге, он уже нас ждет.

– Хорошо. – Дерри поднялся, посмотрел по сторонам и с тоской подумал, что горничные опять будут перемывать ему кости, сетуя на то, что граф Андеранский – свинья.

– Дирон нашел упоминание о ритуале изгнания, при помощи которого была низвергнута Хакиса. Крохи, конечно, но это уже больше того, чем мы располагали еще утром. Мы выяснили, что в ритуале участвовали восемь магов во главе с верховным Силиверстом Огненным Вихрем, и по всему сходится, что именно он создал «Низвергающего в бездну» и, соответственно, он его и применил. Этот маг был ключевой фигурой, а остальные только страховали его на случай, если что-то пойдет не так, как было запланировано. Самое интересное, что нет никаких упоминаний о том, что стало с артефактом после ритуала. Про него словно забыли. Ни тебе секретных хранилищ, ни музеев боевой славы. А это может означать либо то, что артефакт уничтожен во время обряда, но это вряд ли – сведения бы просочились, и мы были бы в курсе того, что с ним произошло; либо (о чем не очень хочется думать) «Низвергающий в бездну» – это далеко не все, что нам нужно, есть еще какая-то надежно скрытая составная часть, и сам артефакт не нуждается в особой защите. Именно поэтому в свое время сведения о нем затерялись. Или же древние маги просто не задумывались о том, что будет, если Хакиса вырвется на свободу, действуя по принципу «на наш век хватит». Эти два последних варианта наиболее реальны. А раз судьба «Низвергающего в бездну» неизвестна, то где он может находиться? Правильно, тогда он, скорее всего, остался у самого верховного мага и сейчас валяется в шкатулке с семейными реликвиями у кого-нибудь из его потомков.

Дир нашел историю рода Силиверста Огненного Вихря, и предположения подтвердились. «Низвергающий в бездну» остался в семье верховного мага и передавался от отца к сыну. Во все времена потомки мага жили на Арм-Дамаше или в близлежащих измерениях. Кроме одной ветви. Лет эдак двести пятьдесят назад один из потомков Силиверста Огненного Вихря, а именно Корнилиус Лактор, увлекся путешествиями по измерениям. Последнее измерение, которое он посетил, – некая Земля. По сведениям хроник, край ему приглянулся, и он обосновался там. Связь с ним постепенно была утрачена.

Мы взяли на себя смелость найти координаты данного измерения и проверить его на магические колебания, и… – Стик сделал паузу, – эта штуковина, похоже, еще там.

Стикур закончил свой рассказ, когда Дерри запирал дверь в свои покои, и молодые люди быстрым шагом направились по длинным коридорам Кен-Кориона в помещение, предназначенное для проведения важных магических ритуалов. Дерри привычно шел по мягким дорожкам с ярким восточным орнаментом. За три года, проведенных во дворце, он научился не обращать внимания на окружающее великолепие. Хотя трудно, наверное, не думать о том, что голубоватый магический огонь, заполняющий хрустальные шары, стоит во многих мирах столько, что не каждый правитель может украсить им свои покои. Шторы на окнах были сшиты из тончайшего материала, переливающегося разными цветами. А за любую из висящих на стенах картин коллекционеры заплатили бы такие деньги, на которые можно купить не только титул, землю и крестьян, но и целый гарем невольниц. Покои Сарта, короля преступного мира, были не менее роскошны, а его сокровищница, пожалуй, могла соперничать с кен-корионской. Так что Дерри за последние годы привык к роскоши и уже не замечал, что его окружают произведения искусства и редкие вещи. Что ж, любовь ко всяким диковинкам, антиквариату и артефактом – удел сильных мира сего.

Но вот в конце коридора появилась арка-вход в святая святых королевского дворца. Зал ритуалов представлял собой небольшое помещение с не покрытыми гобеленами толстыми стенами из натурального камня и высокими потолками, что существенно уменьшало количество испорченного во время магических действий казенного имущества. Вдоль стен тянулись деревянные полки с разными магическими артефактами и зельями. На полу была мелом нарисована пентаграмма. В каждом из пяти углов горело по толстой восковой свече. По комнате растекался сладковатый дымок от сожженных магических трав. В центре зала рядом с пентаграммой стоял так непохожий на мага Дирон. Высокий, мускулистый, облаченный в черный кожаный кафтан с золотой вышивкой на воротнике и манжетах, удобные сапоги и светлые штаны из мягкой замши, Дир создавал впечатление воина, но не чародея. Львиная доля магической силы досталась молодому человеку от предков эльфов, как, впрочем, и странная миндалевидная форма глаз, которые у чистокровок значительно больше, почти вполлица. Получеловек-полуэльф, молодой маг обладал весьма своеобразной магической силой и этим был ценен для двора Кен-Кориона и лорда Корвина. Кровь эльфов не давала магу обратиться к черным заклятиям, предав свет, и усиливала способности к целительству, а человеческая позволяла практиковать смертельную для эльфов боевую магию. Справа от Дира в запахнутом бордовом плаще, подбитом мехом, стоял уставший лорд Корвин.

Судя по напряжению в голосе Дирона, заклинание подходило к концу. В воздухе послышался хлопок, что-то заискрилось, и на полу в центре пентаграммы появилась мокрая, полураздетая девушка без сознания. Если это и был артефакт, то весьма странный.

ГЛАВА 2

О том, что мир иной не всегда загробный

Анет почувствовала, что дышит, и медленно открыла глаза. В небольшом зале, в котором она оказалась, горели свечи и в воздухе витал сладковатый дымок. Девушка поняла, что мертва, почти сразу, как только обнаружила, что ни речки, ни пляжа нет и в помине. Только вот «тот свет» был каким-то странным. В том же открытом бикини, а не в белых одеждах кающейся грешницы она лежала на холодном, каменном полу в луже воды, накапавшей с ее мокрых волос. В помещении она находилась не одна. Чуть в стороне стояли четверо мужчин в странной, средневековой одежде: с мечами, в плащах – все как положено, – идеальная атрибутика глюка перебравшего любителя фэнтези. Только вот фэнтези Анет практически не читала, разве что кто-нибудь из Олькиных друзей притащит. Да и не пила она сегодня, а вчерашние два коктейля явно не в счет. «Значит, все же умерла», – трагически заключила девушка, решая, стоит ли по этому поводу зареветь, или уже бесполезно. Страха практически не было. После смерти больно не бывает. Чертей пока не видно, ангелов, правда, тоже. Но это ничего, может быть, позже прилетят. Один из мужчин, который пристально смотрел на нее, осторожно приблизился, с интересом разглядывая ее мокрую полуголую персону.

Перед глазами у Анет все поплыло, но, надо признаться, не настолько, чтобы помешать ей увидеть красоту этого человека. Правильные черты лица, загорелая кожа, слегка волнистые светлые волосы и при этом никакого намека на женственность. Анет даже завидно стало. Ну не может парень быть настолько красивым, это прерогатива девушек, а рядом с ним любая красавица будет смотреться убого, даже она. «Да, красив, чертовски красив, – думала Анет и не могла понять, что же в нем такого, что придает его облику чарующую неестественность, но потом до нее дошло: больше всего привлекали глаза – большие и ясные, ярко-фиолетового цвета. – Хотя не чертовски – ангельски красив. Значит, все-таки белокрылые прилетели», – заключила Анет и уже готовилась покаяться в своих грехах, когда ангел с разочарованием произнес, обращаясь к стоящему сзади:

– Дирри, ты что-то напутал. Мне кажется, это не артефакт. Зачем ты притащил нам раздетую девицу? Что теперь с ней делать?

Маг призадумался, он сам недоумевал, как такое могло произойти. И надо же было опозориться подобным образом, да еще в присутствии правителя. Рядом стоял Дерри, противно ухмыляясь и продолжая разглядывать мокрое создание на полу. Стикур, тот вообще пребывал в ступоре. Или делал вид?

– Никакой я не артефакт, – тихонечко подала голос девушка, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. – И вообще, если я умерла, то когда у меня будут спрашивать перечень грехов? Я уже почти все вспомнила. Давайте быстрее, а то мне тут надоело в луже воды на холодном полу сидеть.

– Вы, девушка, попали в другой мир, – тихо проговорил Дирон, подходя. А Дерри, бормоча что-то невразумительное, стащил с себя рубашку и накинул на плечи незнакомке. Анет благодарно кивнула и, всхлипнув от жалости к самой себе, безвинно и так не вовремя почившей, буркнула:

– Я поняла, что это другой мир – загробный, – потом разглядела подошедшего черноволосого Дира, со странными раскосыми глазищами янтарного цвета, и ей все же стало страшно. По ее душу пожаловали не только ангелы, но, похоже, и демоны. Анет проворно отползла в сторону и, спрятавшись за спину ангела, тихо пропищала: – Можно, я останусь с тобой, мне в ад не очень хочется. Я хорошая, но, как понимаю, все решится после того, как я выдам все свои грехи, да? Мне все равно холодно в этой рубашке, и она совсем намокла. Так что давайте, спрашивайте грехи, выдавайте белый балахон (вашу форменную одежду) и быстрее определяйте в ад или в рай. Свое пожелание я уже высказала.

– Ну… – замялся маг, то и дело оглядываясь на ехидного Дерри и подло молчащего Стикура. – Ну… в общем, вы случайно здесь оказались, по недоразумению.

– То есть, – в голосе девушки прозвучали истеричные нотки, – вы хотите сказать, что я случайно умерла?!! Это, наверное, из-за тебя, демоническое отродье! Нет, не приближайся, я уж лучше с ангелом постою. Они в отличие от вас добрые. Может, он проникнется ко мне сочувствием и заберет с собой. А тебя я, если честно, боюсь.

– Ты послушай, Дир! – выдал ошалевший Дерри. – Представляешь, в кои-то веки девушки боятся тебя, а не меня!

Анет, услышав, что ангел, оказывается, тоже не очень хороший и его обычно боятся больше беса, испуганно отбежала к стене, размышляя, как бы пробраться к выходу, но там застыли еще две фигуры. А с четырьмя мужиками ей точно не справиться. Девушка закрыла лицо руками и с рыданиями опустилась на пол.

– Ну что ты наделал? – накинулся Дирон на Дерри. – Теперь она боится нас обоих. Девушка, не бойтесь, вы не умерли, а я не бес, я человек, ну и, может, эльф, но совсем чуть-чуть. Можно, я подойду и все объясню? Вы совершенно случайно попали в другой мир.

– Эльф? – всхлипнула Анет. – Другой мир? Точно, я в дурке… о боже, лучше бы я все же умерла! Бедные мама и папа приедут с отдыха, а их чадо свихнулось!

– Нет. – Дир подошел ближе и сел рядом. – Вы не свихнулись, это все реальность – и я, и эльфы, и другой мир.

– Правда? – Анет вытерла со щек слезы.

– Правда, наш мир называется…

– Ну если честно… – Анет потихоньку начала приходить в себя и осознавать, что, может быть, она и сошла с ума и сейчас ловит глюки, но точно жива и, по крайней мере, физически здорова. А если верить этому глазастому и, наверное, ушастому (за волосами не видно), то и с головой у нее все в порядке. А значит, это безобразие необходимо как можно быстрее прекратить. – Короче, мне все равно, как ваш мир называется. Я домой хочу! Знаете, как говорят, где взяли, там и положите.

– Все будет хорошо, – как-то очень быстро согласился молодой человек и тут же отправился вслед за двумя мужчинами, идущими к выходу. В разговоре они участия не принимали, и Анет удалось увидеть только их спины. Видимо, эти двое не желали успокаивать истеричную барышню.

– А как же я? – попыталась возмутиться девушка. Но, занятые бурным обсуждением случившегося, они не обратили на эти вопли никакого внимания. К счастью, симпатичный блондин, поделившийся рубашкой, никуда не спешил. Поэтому Анет решила насесть с вопросами на него.

– Все будет хорошо, – выдал он уже начинающую надоедать девушке фразу и добавил: – Сейчас тебя в комнату проводят. Ты там посиди, отдохни, можешь поспать. А мы пока все уладим.

– А домой… – тихо всхлипнула девушка, понимая, что и этот последний источник информации сейчас смотается.

– Все будет хорошо, – крикнул Дерри у выхода, и Анет поняла, что влипла. Причем влипла капитально. Надежда на то, что ее отправят домой, изрядно ослабела.

– Да что же это такое! – возопила Анет. – Куда все смотались? И что мне теперь делать?

Девушка обошла кругом зал, попинала озябшей ногой закрытую дверь и уселась в центр пентаграммы. Как-никак на концах лучей пятиконечной звезды горели свечи, а от них шел пусть слабый, но все же свет и тепло. – Ну надо же быть такими гадами! – сокрушалась девушка. – Затащили по ошибке непонятно куда, бросили на холодном полу, а где, спрашивается, обещанная теплая комната? Где хоть немного подходящее место для того, чтобы отдохнуть?

Анет села, поджав под себя ноги. Протягивая руки к огню свечи, она краем глаза заметила движение у себя за спиной. Осторожно повернувшись, девушка обнаружила, что стена сзади нее стала не прозрачной, нет, а какой-то пластилиновой, что ли? И из нее постепенно появилась высокая женская фигура в длинном сером платье.

– Упс! – выдохнула девушка, со страхом понимая, что тетка явилась не просто так и от нее вряд ли можно ожидать чего-нибудь хорошего.

– Ну что, Хранительница, ты все же попала сюда? Тем для тебя хуже.

– П-почему? – испуганно выдохнула Анет и хотела отползти к стенке, но вовремя заметила, что женщина с опаской проходит мимо зажженных свечей, стараясь держаться как можно дальше то ли от огня, то ли от пентаграммы. Девушка, обратив внимание на ее странное поведение, решила проявить выдержку и сидеть на месте. – Кто вы? – не своим голосом спросила она.

– Кто я? – Женщина, словно коршун, кружила вокруг сидящей в центре пентаграммы девушки. – Я – сила. Я – власть. Я – тьма.

«Так, это, по-моему, уже клиника», – подумала Анет. От сумасшедшей нужно было как можно скорее избавляться. Она девушке абсолютно не нравилась.

– Ну и зачем вам я? – задала Анет наводящий вопрос в надежде, что тетка отстанет и смотается.

– Зачем? – Женщина улыбнулась. А Анет чуть было не выскочила из пентаграммы от ужаса, узрев этот страшный оскал. – Зачем ты мне нужна? А кто тебе сказал это? Ты мне не нужна.

– Значит, поговорили и хватит? – с надеждой в голосе осведомилась девушка. – Вы сейчас уйдете и оставите меня в покое?

– Мне так не кажется. Хочешь, я предложу тебе сделку?

– Ну?

– Я отправляю тебя домой, причем прямо сейчас, но ты сию минуту выходишь ко мне и отдашь свой браслет.

Анет задумалась. С одной стороны, эта дама обещала ей мгновенное возвращение домой, с другой – бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И почему-то Анет казалось, что сейчас именно такой случай. По крайней мере, выходить из пентаграммы девушке совершенно не хотелось.

– А подумать можно?

– Нет. – Женщина зло усмехнулась. – Некогда тебе думать. Неужели ты считаешь, что я тебя прошу? Нет, я не прошу и никогда не просила. Я только приказываю. Отдай браслет – это твой последний шанс сохранить свою никчемную, никому не нужную жизнь. Отдай!!!

Анет отшатнулась от протянутой прямо к ее лицу руки и из-за этого чуть было не вылетела из пентаграммы. Поведение проявлявшей явную агрессию дамы окончательно убедило девушку, что самое верное решение – сидеть и не высовываться. Поэтому Алиса придала своему не очень умному на вид лицу более или менее серьезное и решительное выражение и робко выдала: «Нет», моментально испугавшись собственных слов. Глаза стоящей перед ней женщины зажглись недобрым огнем, и темно-серая фигура рывком метнулась к пентаграмме. Девушка завизжала, усилием воли заставляя себя не двигаться с места, а женщина, влетев в незримый контур, образуемый начерченными на полу линиями, с воем отлетела в сторону.

– Мы еще встретимся с тобой, Хранительница! – зашипела помятая фигура, скрываясь в стене. – И тогда тебе ничто не поможет. «Низвергающий» будет моим. И ты будешь моей, вернее, твое тело. Мое изрядно поизносилось.

Пришедшие через несколько минут слуги, которым было приказано проводить гостью в комнату, застали девушку рыдающей на полу. Она шарахалась от протянутых рук, верещала и не могла связно говорить. Только вызванный на помощь маг смог ее успокоить, с помощью заклинания погрузив в сон.

Дерри и хмурый Стикур сидели в огромном зале дворцовой библиотеки. В высоком, выложенном природным камнем камине горел огонь. Несмотря на лето и жаркую погоду, в Кен-Корионском дворце было прохладно. Отчасти потому, что он находился в центре озера и часть этажей (в том числе и библиотека) находились под водой, отчасти из-за особенностей камня, из которого был построен дворец. Дерри очень долго привыкал к тому, что в библиотеке или в покоях герцога Нарайского, за окном простирались не леса и поля, а чарующий подводный мир. Единственным минусом было то, что на нижних этажах Кен-Кориона нельзя было открывать окна, иначе в помещение могла хлынуть вода. Маги обезопасили нижние этажи от протекания, но их сил и умений пока не хватало на то, чтобы отгородить подводную часть дворца водонепроницаемым куполом полностью. Дерри отвернулся от окна и посмотрел на огромные, выше человеческого роста, часы в углу комнаты. Дирон вот уже полчаса выслушивал выговор лорда Корвина в отдельном кабинете. А друзья просто ждали его, размышляя над создавшейся ситуацией. Дерри потянулся, одним глотком осушил все содержимое стоящей перед ним чашки и обратился к Стику:

– Что все-таки случилось? Дир ведь никогда не ошибался. В чем может заключаться неточность? Мир тот – вы же проверяли. И «Низвергающий в бездну» до ритуала был там, а после исчез. Что теперь нам делать с этой девицей?

– Что делать, что делать? – угрюмо ответил Стикур. – Обследуем эту куклу на наличие артефакта, заберем «Низвергающий» и отправим домой. То, что мы ищем, должно быть у нее или на ней. А если учесть, в каком виде она здесь появилась, искать долго не придется. Не съела же она этот артефакт, на самом деле?

– А если она и есть – артефакт?

– Исключено, – мотнул головой Стикур. – Везде говорится, что «Низвергающий» – это вещь. Еще бы знать какая? При чем тут девушка, ума не приложу! Нет, конечно, может быть, она каким-то образом связана с артефактом, поэтому и попала сюда вместе с ним, но это мы узнаем сразу.

– Как?

– Если она связана с артефактом и является, так сказать, его Хранительницей, мы просто не сможем разделить девушку и артефакт. Пока все не завершится, они будут составлять единое целое.

– Ты хочешь сказать, что то, что мы достали, – это не совсем человек?

– Не знаю, Дерри, не знаю. Мы вытащили нормальную, здоровую и вполне живую девушку. Без помощи артефакта здесь явно не обошлось. Но факт остается фактом – она жива и здорова. Что будет, если отправить ее назад, – это еще вопрос.

– Почему?

– Мы выдернули девушку из своего мира в момент смерти, и чем все это закончится, если ее отправить обратно, я не знаю. Она, скорее всего, умрет. А может, и не умрет. На этот вопрос даже Дир затрудняется ответить.

– И вы все равно собираетесь вернуть ее домой, зная, какой это риск?

– Я ничего не знаю, пока мы просто попытаемся потянуть время, а там, быть может, что-нибудь придумаем. А если она окажется связанной с артефактом, этот наш разговор просто не имеет смысла.

– Вот так-то лучше, раз уж мы подарили ей вторую жизнь, незачем самим же ее и отнимать. А насчет артефакта – заметил я у нее на руке один интересный браслетик. Сначала я не понял, в чем дело, а сейчас до меня дошло. На нем орнамент из листьев и ягод ползучего троелистника. Насколько я помню, это растение нигде, кроме Арм-Дамаша, не растет. Кстати, у меня вот какой вопрос возник: а что Дир так дергается? Ну промахнулся он с этим артефактом, ну и что? С кем не бывает? Он же не мог знать, что вместо «Низвергающего» получит девицу?

– Не мог-то, конечно, не мог, но есть тут одно «но»… – Стикур сделал паузу.

– Какое? – не удержался от вопроса Дерри.

– Понимаешь, неясно, почему у себя в мире девица тонула. Вряд ли это такое стечение обстоятельств.

– То есть, – Лайтнинг округлил глаза, – ты хочешь сказать, что то, что девушка утонула, – это следствие заклинания Дира? Но как?

– Как, как? Переход из одного мира в другой требует некоторого времени и затраты энергии. Дир начал читать заклинание, и биополе вокруг девушки изменилось, а так как в это время она была в воде, вполне могла возникнуть воронка, в которую ее и затянуло. Вот и все.

– Ничего не понимаю, – нахмурился ксари. – Почему тогда вы боитесь отправить ее домой? Получается, она там не умерла, а просто нахлебалась воды.

– Может – да, а может – нет. Дир, чувствуя за собой вину, теперь перестраховывается. В такие моменты в нем очень остро дает о себе знать эльфийская кровь. Из-за его действий едва не погиб совершенно незнакомый человек! Ты знаешь, что это для эльфа. Он теперь не рискнет отправлять девушку домой, пока не будет на сто процентов уверен, что она там останется жива.

– Ваша светлость! – подбежал к Стикуру взволнованный полуорк – начальник дворцовой стражи. – У нас возникли проблемы!

– Да? – поднял бровь Стикур. – А почему ты об этом сообщаешь мне, тогда когда рядом со мной сидит твой непосредственный начальник?

– Ну так… – стражник занервничал, с неприязнью косясь на фиолетовые глаза ксари.

– Что «ну так»? Я, по-моему, никогда не был начальником тайной охраны Кен-Кориона.

– Отстань от него, Стикур, – лениво махнул рукой Дерри. Молодой человек давно привык к такому отношению и не обращал внимания. – Пусть обращается к кому хочет, я все равно буду в курсе всех дел и событий.

Начальник стражи сначала покраснел, что смотрелось несколько странно на его серовато-коричневой орчьей физиономии, а потом побледнел, ругая всех богов за то, что они оказались так несправедливы и дали ему в начальники выродка-ксари. По мнению стражника, проработавшего в Кен-Корионском дворце почти двадцать лет, ксари следовало уничтожать, а не иметь в начальниках. А этот ксари еще и юнец, который годится ему в сыновья. Как к приказам такого можно относиться с уважением? То ли дело герцог Нарайский, представитель древней уважаемой фамилии, пусть тоже молод годами, но самое главное, он самый обычный человек, а не презренный ксари.

– Ну ты нам чего-нибудь скажешь? – прервал размышления начальника стражи Стик.

– Эта девушка того…

– Умерла? – подскочил на стуле Стикур.

– А? Нет… – Начальник стражи замялся. – Не умерла, а того…

– Слушай, – вмешался в разговор Дерри, и в голосе молодого ксари зазвенел металл. – Мне надоело твое невнятное бормотание, ты можешь более или менее ясно объяснить, что у вас там произошло?

Мужчина сглотнул, с ненавистью посмотрев на своего начальника, обладающего недоступной для простого солдата силой и властью, и подумал, что этому выродку осталось жить совсем недолго. Вчера вечером к орку пришел посетитель и просил помочь. И он поможет, откроет дверь для того, кто принесет смерть графу Андеранскому.

– Эндер, – напомнил Стикур, – мы тебя слушаем.

– Когда мы пришли в зал, девушка уже билась в истерике. Она ревет, несет какую-то ахинею, и ее никто не может успокоить. Что делать? – четко выдал Эндер, который, оказывается, мог достаточно связно выражать свои мысли.

– Пошлите за магом, за любым магом, который сможет прочитать заклинание сна. Если не найдете мага, просто влейте ей в рот успокоительное и отнесите в комнату. Все ясно?

– Да.

– Тогда что стоишь? Свободен.

– А если она сошла с ума? – осторожно поинтересовался Дерри, когда стражник ушел.

– Будем надеяться, что нет. В любом случае ей нужно поспать, а чуть позже, когда она немного придет в себя, мы поднимемся к ней и поговорим.

– Ну ладно, тогда я, пожалуй, пойду. У меня сейчас дела в городе, встретимся ближе к вечеру или уже завтра утром. Если я вам буду очень нужен, найдете меня у себя.

– Хорошо.

Дела заняли значительно больше времени, чем думал Дерри. Уже поздно вечером он возвращался с одной мыслью: как хорошо сейчас завалиться спать. Конечно, следовало бы найти Стикура и Дирона, чтобы узнать, как у них обстоят дела с артефактом, но Лайтнинг настолько устал, что решил отложить это занятие «на попозже», а лучше всего на утро.

Молодой человек лениво плелся по коридорам и предавался воспоминаниям. Еще несколько лет назад в Кен-Корионе его считали погибшим, и для того чтобы напомнить о себе, Дерри пришлось изрядно потрудиться. Скитаясь по Вселенной с бандой Сарта, ксари ни на минуту не забывал, кто он и где его истинное место в этом мире, но до поры до времени держал свое происхождение в тайне. Узнай Сарт или наставники, что юный сирота-ксари на самом деле граф, приближенный ко двору самого правителя Арм-Дамаша, неприятностей было бы не избежать. Скрываясь от своих бывших соратников, Дерри двинулся на Арм-Дамаш в надежде, что его там еще не забыли. Он знал, что попасть в Кен-Корион чужаку практически невозможно, и тщательно разработал план проникновения. Сложность заключалась еще и в том, что в замок надо было пробраться не просто тайно, но и без жертв. Ксари не мог позволить себе оказать сопротивление и убить кого-либо из подданных своего приемного дяди. Тогда весь его план терял смысл. Дядя просто не поймет и тем более не простит. Ему и так, даже если все пройдет гладко, придется нелегко. Нужно будет заново учиться жить и заново завоевывать с таким трудом доставшееся доверие. Один неверный шаг, одна ошибка – и его уничтожат если не люди Сарта, то гвардейцы правителя Арм-Дамаша. Он ведь кто? Преступник-убийца, да еще и ксари. Если он вдруг попадется страже, его даже спрашивать ни о чем не будут и уж точно не станут представлять повелителю.

Дождавшись единственной ночи в году, когда охрана замка была ослаблена, – праздника Восхождения летней Луны – Дерри с толпой зевак прошел на территорию дворца, тщательно прикрывая выдающие в нем ксари глаза. Стражники недовольно косились на допущенных во дворец простолюдинов, ожидая от них, вполне справедливо, какого-нибудь подвоха. Дерри внимательно осмотрелся по сторонам и незаметно скользнул вдоль стены. Чуть левее была неприметная дверца, о которой мало кто знал. Ход использовался редко и, так как находился за наружной стеной замка, не охранялся. Самое главное было подкрасться к нему незамеченным. Только на выходе из темного, узкого коридора ксари облегченно вздохнул. Все шло по плану. Дерри двигался, словно кошка, бесшумно, так, что ни один слуга или стражник, пробегающий по коридорам замка, не заметил, что в метре от него крадется молодой мужчина в темной, потрепанной куртке с множеством кармашков. Такую одежду чаще всего носили воры или выходящие на задание наемные убийцы. Крыло, в котором располагались покои лорда Корвина, было близко. Дерри неосмотрительно позволил себе расслабиться и тут же нос к носу столкнулся с высоким мужчиной в карнавальной маске. «Черт! – мысленно выругался он, не понимая, как мог не услышать шаги. – Только мне аристократов не хватало! Придется его обезвредить», – заключил ксари, и его тело напряглось, словно готовая распрямиться пружина. Мощная фигура незнакомца не испугала его. Дерри по своему опыту знал, что кошачья гибкость гораздо больше выручает в бою, чем мускулы, накачанные с помощью заклятий и предназначенные исключительно для того, чтобы привлекать внимание женщин. Ксари понимал, что мускулы ничем не помогут человеку, который не сможет ими правильно воспользоваться. А чтобы использовать свою собственную или увеличенную магией силу против ксари, нужно быть не просто мастером в области единоборств, а отменным бойцом, каких на Арм-Дамаше совсем не осталось.

Настоящие воины встречались в цивилизованном мире, таком, как Арм-Дамаш, и в самом Кен-Корионе очень редко, и, уж конечно, это были не аристократы. За редким исключением. Но именно на это редкое исключение Дерри и нарвался. Еще даже не успев ударить, он почувствовал что-то неладное. Далее последовало пьянящее чувство полета и жесткий удар о холодную каменную стенку. Дерри шумно выдохнул и попытался отклеить себя от гипсового барельефа, но к его горлу скользнул тяжелый меч и остановился в миллиметре от кожи. Ксари мог спокойно достать своего противника узким тонким стилетом, как раз для такого случая запрятанным в сапоге, но знал, что подобного позволить себе не может, поэтому приходилось терпеть холодное лезвие у шеи. Дерри просто не представлял, как мог так влипнуть. То ли он совсем потерял бдительность, то ли его противник оказался намного сильнее. Скорее второе, чем первое. Потому что мужчина, скривив губы в презрительной улыбке, растягивая слова, произнес:

– Каких же все-таки идиотов посылают грабить Кен-Корион! Или ты сам, малыш, решился на подобную глупость? Ты даже не можешь воспользоваться оружием, которое так старательно спрятал у себя в сапоге. Зачем тебе кинжал, если ты им не владеешь? Давай сюда.

Дерри сжал зубы и молниеносно выхватил из сапога тонкое лезвие, лишь в последнюю минуту повернув его рукоятью, чтобы показать противнику, насколько тот был близок к смерти. Если ксари надеялся, что аристократ хоть что-то поймет, то он ошибался.

– А ты не так прост, – протянул мужчина, плотнее прижимая Дерри к стене, на лезвии меча появилась алая капля крови. – Давненько у нас не было ксари и, думаю, после твоей бесславной кончины еще долго не будет. Что вы можете, воры и убийцы? Похищать ценности и убивать ни в чем не повинных и беззащитных людей? Здесь подобных искать не стоит. Что, трусишь? Правильно делаешь. Терпеть не могу выродков. Я убью тебя так, что ты даже и пикнуть не успеешь.

– Я готов с тобой сразиться, – проговорил Дерри, не обращая внимания на капающую кровь и упирающееся в горло лезвие.

– А кто сказал, что я буду сражаться с тобой? – презрительно прошипел противник. – Я просто убью тебя, как ты убивал, наверное, не раз. Я не уверен, что ты достоин иной смерти. Право драться со мной еще надо заслужить, а ты, тайно проникший в чужой дом ради наживы, недостоин умереть как мужчина.

– Может, ты и прав, – пожал плечами Дерри, выдавливая из себя улыбку и понимая, что это его предприятие завершилось, так и не успев начаться. Все его попытки избежать смерти все же оказались по-глупому напрасны. Уйдя от расправы мачехи, удрав от бывшего босса, практически на пороге новой жизни, он все-таки попался. Ксари дерзко улыбнулся и посмотрел прямо в глаза своему противнику, гадая, как противник будет его убивать. Сможет ли сделать это глаза в глаза или нет? Он, Дерри, мог убить и так, слишком часто за свою не очень длинную жизнь ему приходилось обнажать клинок и лишать кого-то жизни.

– Я не буду убивать тебя здесь и сейчас, – внезапно заключил мужчина, и Дерри понял, что этот, несмотря на все свое бахвальство, не сможет. Безусловно, перед ним стоял умелый воин, но он не был так искалечен жизнью, как Дерри, – он еще не мог убить человека, который вызывающе смотрел ему в глаза и не пасовал перед смертью. Ксари его понимал, поэтому дерзко и широко улыбнулся.

– Что ты лыбишься! Думаешь, что отсрочка смерти ее отменит, да?

– Нет. – Дерри усмехнулся, он даже начал невольно испытывать симпатию к человеку, который сорвал все его планы. – Просто мне забавно, что совесть тебе не позволяет убить безоружного вора, если он готов умереть. Ведь так, да? Вот если бы я повел себя недостойно: стенал, умолял о пощаде, тогда да, ты бы прирезал меня словно скотину прямо здесь, в коридоре. Вытер бы меч о полу моей куртки и пошел бы дальше праздновать, через каких-то пятнадцать минут забыв, что совершил убийство. Ты был бы твердо уверен, что наказал негодяя, посмевшего посягнуть на Кен-Корион. Но вот вдруг подлец повел себя нетипично и ты уже сомневаешься и не можешь убить меня. Почему? Нелегко быть палачом, так ведь?

– Заткнись, – процедил мужчина сквозь зубы. – Или ты хочешь, чтобы я передумал и прикончил тебя здесь и, как ты правильно подметил, пошел праздновать дальше, забыв про этот неприятный инцидент?

– Нет. – Дерри вдруг стало легко и приятно, даже надежда на удачный исход замаячила где-то на горизонте. – Теперь ты меня не убьешь. Не сможешь, разве что если я первым нападу на тебя, и ты с честью признаешься себе, что всего лишь защищался. Но нападать на тебя я не буду, я все же не совсем дурак.

– И в кого же ты такой умный?! – не выдержал и съязвил мрачнеющий с каждой минутой аристократ. – И вообще, если ты такой умный, зачем полез в королевский дворец? Все, кто поумнее из вашей братии, сюда не суются. Или у тебя какой-то особенный заказ?

– С чего ты взял, что я вор? – честно удивился Дерри.

– Рожа у тебя бандитская, – ответил мужчина, – и взгляд профессионала. Ты не просто вор и не просто убийца. Ты и то и другое, ты очень опасен, как мне кажется, и я теряюсь в догадках, кто ты, что тебе надо и каким чудом я остался жив.

Дерри опешил от такой нелестной, но очень точной своей характеристики и уже начал отчаиваться в только появившейся возможности увидеть лорда Корвина. Убийцу и вора ни за что не подведут близко к правителю.

– Так зачем ты появился здесь?

– Как бы это ни было странно, но не затем, чтобы грабить или убивать.

– Неужто в замке завелась дама, способная пригреть подобного любовничка? Ксари не выходят из моды, однако!

– Кто знает, может быть, ты и прав, – как можно беззаботнее отозвался Дерри, стараясь не показать, что слова зажравшегося, благополучного аристократа задели его.

– Стикур! Долго еще тебя ждать! Баронесса Эльвира скучает и изволит капризничать. Ради всех богов, займи чем-нибудь свою пассию, пока она не испортила всем праздник! – раздался удивительно знакомый голос из коридора. – Ты?!

– Дир! – Ксари дернулся вперед, но тут же оказался отброшенным к стене своим противником. Парень с надеждой уставился на своего давнего друга детства, на помощь которого рассчитывал. Все-таки, видимо, он не изменился настолько, чтобы его перестали узнавать.

– Дирон Ламбер, ты знаешь этого… – Аристократ замялся, подбирая слова. – Я выловил его сейчас в коридоре замка, и он явно не гулял.

– Более чем, Стикур, это Дерри Лайтнинг, я рассказывал тебе про него. Но я думал, что он мертв. Все так думали. – В голосе Дира прозвучала боль. – Стик, я верю, что вы встретились при не очень приятных обстоятельствах, и не берусь ничего утверждать, но его необходимо отвести к лорду Корвину.

Тогда все закончилось хорошо. Лорд Корвин признал в пойманном воре Дерри. Для двора была придумана красивая сказка, в которой ни слова не говорилось о том, что делал молодой граф предыдущие несколько лет. Арм-Дамашская знать встретила ксари прохладно. Отчасти виной было его нечеловеческое происхождение, отчасти – внезапность появления. Лайтнинга это ничуть не волновало, он плохо вписывался в циничный высший свет, а скорее, не желал в него вписываться. Слишком уж его атмосфера напоминала жизнь в банде Сарта: те же сплетни, интриги, подхалимство и неискренность. Довольны появлением Лайтнинга были, пожалуй, лишь юные и глупые барышни, которые, впрочем, тоже оставили молодого человека равнодушным: слишком свежа была память о погибшей по его вине Лине. Серьезно волновали Дерри только натянувшиеся и ставшие отчужденными отношения с лордом Корвином и Диром. Ксари не доверяли и боялись. Прошло немало времени, прежде чем Дерри доказал и себе и окружающим, что для него не все потеряно, что он способен не только убивать и грабить. Школа банды Сарта пошла на пользу. Ни один заговор, ни одно намечающееся преступление не укрылось от молодого дворянина. Лед постепенно растаял. Отношения с Дироном и лордом Корвином стали прежними. Даже Стикур, один из всего двора знавший правду о Лайтнинге, так как возвращение ксари прошло при его непосредственном участии, постепенно стал уважать Дерри. А после того как благодаря ксари во дворце резко сократились кражи и совсем исчезли наемные убийцы, Стик проникся к Лайтнингу искренней симпатией, позже переросшей в дружбу. За стенами дворца судачили о том, будто бы воры и прочие преступные элементы, услышав, что начальником тайной охраны Кен-Кориона назначен Дерри Лайтнинг, осыпали своих нанимателей бранью и скрывались в неизвестном направлении.

ГЛАВА 3

О том, что артефакты бывают разными

Дерри достал из кармана сигару и остановился у открытого окна своей комнаты. Смеркалось. На темнеющем небе одна за другой начали появляться оранжевые огоньки звезд. Дерри из своих покоев, размещенных на пятом этаже, сквозь серебристую дымку тумана мог видеть лес, рваные вершины гор и горохом рассыпанные домики ближайшей деревушки. Он любил этот мир, не теряющий дух Средневековья. Сначала переселенцы из других миров пытались заполнить Арм-Дамаш дорогостоящей техникой. Но он как будто отторгал ее: самолеты здесь не взлетали, машины отказывались ехать, а оружие – стрелять. Все осталось по-прежнему. Люди ездили на лошадях и повозках, маги летали на коврах-самолетах, а верными друзьями и защитниками были меч и лук.

Легкий летний ветер колыхал шторы и приносил в комнату пряные запахи ночи. Дерри с наслаждением вдыхал свежий воздух, его ноздри трепетали, звериный нюх помогал распознать малейшие запахи: кисловато-горький – цветущего троелистника, пряный – дурман-травы и непередаваемо приятный и родной запах дыма где-то далеко затопленной печи. Ксари докурил и долго наблюдал за падающим в ночи огоньком. Всмотревшись, он с удовлетворением кивнул: окурок попал не на дорожку или газон, а улетел куда-то далеко в кусты.

Молодой человек повернулся от окна, и мощный удар в спину откинул его на середину комнаты. Острые как лезвия когти прошлись по спине Дерри, и он непроизвольно вскрикнул, рывком переворачиваясь на спину. Над ним нависал огромный пытарь. [3]На удивление, он был один, с мечом и на голову выше Лайтнинга. Существо гаденько хихикнуло и занесло меч для решающего удара. Дерри собрался в пружину и резко прыгнул вверх и вперед, сбивая тварь с ног ударом локтя. Пытарь отлетел в угол, но тут же с шипением вскочил, косясь красными полными ненависти глазами на жертву. Ксари прыгнул опять, пытаясь вцепиться врагу в запястье и вырвать оружие – в этой схватке одно на двоих. Тварь меч не выпустила и свободной лапой полоснула Лайтнинга по руке, стараясь оттеснить от себя. Взбешенный Дерри с удвоенной силой сжал руку врага, хрустнули кости, и меч со звоном полетел на пол, но, прежде чем Лайтнинг успел его схватить, существо взвизгнуло, заклацало зубами и прыгнуло, намереваясь вцепиться длинными клыками противнику в шею. Они покатились по полу. Дерри наконец удалось нащупать меч, который выронил пытарь. Он схватил его за рукоять и рубанул наотмашь, пытаясь рассечь противника пополам. Пытарь с шипением отскочил, запрыгивая на подоконник, глазами, полными ярости, он посмотрел на свою жертву и растворился во тьме за окном.

Дерри осторожно поднялся с ковра. С рукава рубашки капала кровь, спину саднило, но никаких серьезных увечий не было. Первым делом Лайтнинг закрыл окно, а затем отправился искать Дира, чтобы тот слегка подлечил его царапины. К тому же стоило разобраться со своими подчиненными. Эта тварь не могла проникнуть в замок незамеченной, а значит, кто-то пустил ее, кто-то имеющий доступ к уже закрытым воротам. А таких людей в его подчинении было немного. Дерри не сомневался, что в этом покушении на него синдикату помогал кто-то из своих, и ксари даже наверняка знал кто, оставалось только проверить свои догадки.

Сквозь дрему в уставшее сознание девушки прокрался шум. Кто-то настойчиво барабанил в дверь. Анет потянулась и попробовала выбраться из-под одеяла, поддерживая при этом полотенце, в которое она закуталась вчера вечером.

– Войдите! – хриплым спросонья голосом крикнула она. Протирая рукой опухшие от слез глаза, Анет начала аккуратно сползать с кровати, но все же запуталась в одеяле и рухнула на пол. В этом виде, барахтающуюся на ковре, ее и застали Дир и Стикур.

– Вы успокоились? – холодным голосом поинтересовался Стик. Как он ни пытался, неприязнь скрыть не удалось. Что же поделаешь, ну не нравились с некоторых пор герцогу Нарайскому впечатлительные барышни, склонные по каждому поводу впадать в истерику.

Девушка осторожно поднялась с пола и, испуганно глядя на герцога, кивнула, прошептав:

– Да. – Она решила не рассказывать о том, что случилось в пентаграмме: не видела в этом смысла. Ведь как только она начнет рассказывать, тут же притащат мага и усыпят. – Я домой хочу, когда вы меня туда отправите? Мне здесь не нравится.

Анет старалась вести себя по возможности тихо и корректно. Вся серьезность произошедшего дошла до легкомысленного блондинистого сознания в тот момент, когда у пентаграммы ее скрутили стражники и, не желая слушать, вызвали мага. Тогда она поняла, что осталась совершенно одна в незнакомом мире без обратного билета.

Стик со смешанным чувством жалости и презрения смотрел на завернутую в банное полотенце лохматую девушку с огромными глупыми голубыми глазами и думал, как объяснить ей создавшуюся ситуацию. В голову ничего умного не лезло, поэтому он начал прямо:

– Дело в том, что возникли проблемы с вашим возвращением назад. У вас случайно оказалась вещь, очень необходимая в этом мире. Именно из-за нее вы оказались на Арм-Дамаше. К сожалению, мы не можем вернуть вас назад, если вы не отдадите ее нам.

– Какая вещь? Трусы, что ли? Вы надо мной издеваетесь, да? Пользуетесь тем, что я оказалась в безвыходном положении? Между прочим, я сюда не стремилась, это ваша ошибка, а вещей у меня с собой никаких нет. Золотую цепочку и ту дома оставила, чтобы в реке не потерять.

– Браслет, – прервал поток слов Стик. – Нам нужен браслет.

– А, браслет? – переспросила Анет, не понимая, зачем кому-то понадобилась эта милая девичьему сердцу безделушка. Конечно, этому украшению более ста лет, а может быть, и того больше, но он даже не золотой. Хотя отдавать все равно жалко. Анет задумалась, но ситуация диктовала ей такие условия, при которых не приходилось выбирать. – Забирайте. Вы не первые желающие его получить, – буркнула девушка, привычно нащупывая на руке замочек. – Вот блин! – выдохнула она, потрясенно рассматривая серебряные листья, украшающие сплошным узором браслет. – Я не могу его снять.

– Что? Почему мы не первые и почему ты не можешь его снять?

– Не вы первые, потому что приходила одна странная тетка. – Анет машинально крутила браслет на руке в поисках застежки, пересказывая разговор с Хакисой. Пока, слава богу, никто ей не говорил, что она сошла с ума. Молодые люди слушали внимательно, и по мере ее повествования лица у них становились все мрачнее и мрачнее. – А браслет я снять не могу, потому что застежки нет. Он не снимается. Странно, раньше, если очень постараться, я могла стащить его с руки, не расстегивая, а сейчас он настолько плотно охватывает мою кисть, что даже пробовать бесполезно.

– Наши опасения подтвердились, – кивнул Дирон, проходя в комнату, – причем, если принять во внимание появление Хакисы, случилось худшее. Оказалось, что наш враг осведомлен гораздо лучше, нежели мы сами. Стик, разреши я сам поговорю с девушкой. Кое-что я смогу объяснить ей лучше.

– Я не хочу об этом говорить, – замотала головой Анет. – Я просто хочу домой.

– К сожалению, сейчас это невозможно.

– А когда будет возможно? Я не хочу здесь оставаться, мне страшно.

– Если ты поможешь нам в одном деле, то мы сможем отправить тебя домой.

– В каком деле? Нужен вам этот браслет, так забирайте! Давайте его распилим! Но не надо от меня требовать чего-то невыполнимого.

– Мы лучше руку тебе отрежем, – не выдержал Стикур.

– Не надо руку. – Анет захотелось забиться в угол, но подходящего угла не оказалось, поэтому девушка просто начала оправдываться: – А что такого я предложила? Мы его аккуратненько распилим, а потом любой ювелир запаяет так, что даже шва заметно не будет.

– Его нельзя распиливать, – устало пояснил маг, начиная понимать, что разговор будет сложным. – Этот артефакт очень нужен нашему миру. А некоторые артефакты в определенные отрезки времени не могут действовать самостоятельно. Мы надеялись, что «Низвергающий в бездну» – именно это имя носит твой браслет – не из таких, но ошиблись. Пока все не закончится – ты его часть. Без тебя браслет, скорее всего, будет простой побрякушкой. – Сказав это, Дирон задумался, потому что не знал, о чем говорить дальше. Сведений о ритуале изгнания Хакисы не осталось, потому что и ритуала-то, как такового, не было. Был человек и браслет, а вместе они представляли смертельное оружие. Браслет знал, зачем его создали, а как только Хакиса вырвалась на свободу, выбрал себе нового владельца. Проблема состояла лишь в том, что прошлый хозяин браслета был могущественным магом, который владел знаниями, а нынешняя хозяйка – глупой девицей из богом забытого мира. Почему браслет выбрал именно ее, оставалось загадкой, на которую необходимо получить ответ. Где-то у берегов Мирского океана, практически во владениях Хакисы, в эльфийской провинции Д'Архар, есть священное место, называемое Кругом вечности. В этом круге сосредоточена вся магия Арм-Дамаша, именно оттуда она тонкими лучами распространяется по всему миру, образуя энергетическую сетку, из нитей которой маги черпают основную часть своей силы. Во время магических действий маг берет энергию из нити, но потом она туда возвращается, повинуясь закону вечного магического круговорота. Поэтому круг помнит все волшебные деяния на Арм-Дамаше. Попасть к Кругу вечности чрезвычайно сложно, путь открыт только избранным, но именно это место может пробудить память артефакта, что позволит Анет на какое-то время получить мощь и знания прошлого владельца браслета. А сейчас предстояло решить задачу ничуть не проще – надо было уговорить девушку помочь.

Дир все же нашел нужные слова. И спустя два часа Анет, полностью загруженная информацией о новом мире и его жителях, все еще не веря в то, что судьба могла подложить ей такую «свинью», выспрашивала у Дира подробности предстоящего похода и о своей роли в нем. Маг тяжело вздыхал, с несчастным видом косился на дверь, но все же послушно растолковывал, что такое артефакт, почему он выбрал именно ее, снимется ли браслет потом, зачем ей куда-то идти, очень ли это страшно и что будет, если ее все же убьют по дороге.

– Не беспокойтесь. – Дир поднялся и начал осторожно продвигаться к двери в надежде, что у Анет не возникнет новых вопросов до тех пор, пока он не улизнет. – Я вас сейчас оставлю, вечером Стик вам поможет правильно подобрать снаряжение, а с утра мы отправимся в путь. И не волнуйтесь, нас ваша жизнь в данном случае беспокоит не меньше, чем вас саму.

Как только за магом закрылась дверь, Анет поднялась с кровати и сунула нос в шкаф. Так и есть, какие-то шмотки висят. Не бог весть что, но все лучше, чем ее откровенное бикини. Вот, например, ничего платьице и по размеру, пожалуй, подойдет. Длинновато малость, но это мелочи. Натянув на себя лимонное платье с идиотскими оборками, девушка вышла в коридор и тут же попала в какое-то странное серебристое облако. Анет недовольно крутила головой, соображая, что же это такое, и, поняв, истошно запищала. Крик начался с низкой ноты, но с каждой секундой становился тоньше и истеричнее. Он пролетел по коридору, заставляя колыхаться шторы, и, отразившись от дрогнувшего витража, возвратился назад. Девушка, не в силах больше голосить, осела прямо на мраморный пол, не заметив даже красную ковровую дорожку. Над ней нависала огромная прозрачная фигура воина в доспехах с двуручным мечом на поясе.

– Да убивайте меня, сволочи. Мне надоел ваш мир. И надоело в нем пугаться. Что, хорошего здесь вообще, что ли, ничего нет? Призраки и те по коридорам свободно шатаются, угрожая жизни ни в чем не повинных людей.

– Леди, – отозвался воин густым басом, – вы ущемляете права призрачных существ четко прописанные в АКН. [4]Статья 3 часть 2 пункты 1, 3, 7 говорят о том, что призракам, не уличенным при жизни в грехах страшнее пятого, в некоторых случаях шестого уровней, разрешается свободно обитать в облюбованных ими местах и даже состоять на службе в качестве придворного призрака-охранника, которым я, с вашего позволения, и являюсь.

– А-а-а… – отрешенно отозвалась девушка и, несколько оживившись, продолжила: – Ну так я пойду погуляю, ладно?

– Не смею вас задерживать.

Анет отдышалась и понемногу отходила от шока, прислонившись спиной к какому-то мраморному мужику. Чем дальше, тем больше она понимала, что все, что с ней происходит, самая что ни на есть настоящая реальность. Надежда на то, что весь этот странный мир (кстати, а как он называется?) всего лишь сон или бред, вызванный длительным пребыванием под водой (говорят, без кислорода мозг умирает, и человек потихоньку сходит с ума), таяла с каждым мигом. «Что здесь есть еще кроме симпатичных блондинчиков и призраков?» – размышляла Анет, бесцельно топая по длинному, ведущему, похоже, в никуда коридору. Это место ассоциировалось у нее с Эрмитажем. Такие же огромные площади, заваленные кучей всевозможных и, по большей части, никому не нужных вещей. Но при всей их ненужности, каждая маленькая статуэтка, картина или кусок фрески на стене буквально вопили о том, каких бешеных бабок они стоят. Анет было здесь неуютно, она вообще не любила музеи, ей всегда казалось, что они хранят какую-то негативную энергетику, которая исходит от вещей давно умерших людей. У нее почему-то возникало ощущение, что она или на кладбище, или в склепе. Здесь она чувствовала примерно то же самое, с одной только разницей: в музее на Земле можно ходить, не опасаясь влететь в призрака или еще какую-нибудь дрянь подобного рода, а здесь это, судя по всему, в порядке вещей. «Ну точно, – пронеслось у Анет в голове, когда она краем глаза заметила мелькнувшую за поворотом тень, – накаркала! И что за язык у меня такой? Дома ничего сказать нельзя – тут же исполняется, особенно если ляпнешь не думая, от души. А здесь, получается, даже думать противопоказано? Хотя, – девушка грустно вздохнула, наблюдая за скользящей по стене темной тенью, – думать мне вообще необязательно».

Тень тем временем приблизилась, приобретая какие-то уж совсем неприятные очертания – черно-серое нечто с горящими угольками багровых глаз. Анет решила: что бы это ни было, драпать нужно незамедлительно. Даже если сто человек ей скажут, что это существо мирное и ничего плохого сделать ей не хочет, она все равно не поверит и побежит.

Анет развернулась на сто восемьдесят градусов и с воплями помчалась по коридору:

– Спасите! Меня хотят сожрать!

Но она пробежала всего несколько метров и остановилась как вкопанная. Багровоглазое существо было снова впереди нее, надвигаясь медленно и неотвратимо. Анет всхлипнула и попятилась к стене, вжимаясь в холодную каменную поверхность рельефа, изображающего эпическую сцену. Черный туман окутал девушку, не давая дышать. Она из последних сил пыталась отогнать от себя дым, который перекрывал кислород, заполняя легкие, но руки встречали перед собой только пустоту. Анет уже с хрипом начала оседать на пол, когда электрический разряд прожег руку, перед глазами все помутнело, а в легких появился воздух. «Во что я опять вляпалась?» – подумала девушка и нырнула в пустоту.

Дерри сморщился от неприятных и весьма болезненных ощущений, когда Дирон осторожно отдирал прилипшую рубашку от подсохших царапин на спине.

– Лизняк тебя забери! – бухтел себе под нос маг. – Ты вообще без неприятностей обойтись можешь? Эта рубашка какая по счету за минувшую неделю? Третья?

– Каркал [5]ее знает? – пожал плечами ксари и тут же зажмурился от боли. – Я уже наизусть выучил то заклинание, которым ты меня лечишь, а оно такое длинное!

– Да ты что? – удивился Дирон. – Тогда ты, наверное, наизусть знаешь еще по меньшей мере пяток заклинаний, и в первом ряду стоят заклинания протрезвления и то, которое позволяет снимать магические оковы!

– Не-э, заклинание протрезвления я не знаю, оно на меня не действует, я же ксари. Вот видишь, меня исцелить-то почти невозможно, получается только чуть-чуть подлечить, и то потратив массу энергии и времени. А насчет второго заклинания – да, я его знаю. Правда, в последнее время начал постепенно забывать – и это очень хорошо.

В это время Дир неосторожно дернул рукой, и Дерри непроизвольно выругался.

– Везде, твари такие, достают, даже в замке! – недовольно зашипел он. Но я разберусь. Я уже выяснил, откуда ветер дует, только жалко сейчас терять такого сотрудника. Он меня ненавидит, и это плохо, но отменный кадр, нужный Кен-Кориону. И что мне делать? Оставлять все как есть тоже нельзя.

– Так, может, все же с нами поедешь? – Стикур, закинув ногу на ногу, сидел в кресле в углу библиотеки и рассеянно листал толстую книгу в кожаном переплете. Его голос ничего не выражал, а лицо скрывалось в тени, поэтому догадаться об эмоциях герцога было трудно. Но Дерри интуитивно понял, что Стик надеется на положительный ответ.

– Да, поеду. Я тоже подумал, что так будет лучше. Во-первых, думаю, что буду полезен вам, а во-вторых, мне не придется тащить в тюрьму хорошего командира перед возможной войной, – не стал разочаровывать друга ксари. – А потом, мне бы не хотелось, чтобы вся знать наблюдала за тем, как меня пытаются убить разными изощренными способами. И так уже поползли самые невероятные слухи, одни страннее других. Например, вот этот как вам нравится? Оказывается, все покушения связаны с тем, что лорд Корвин решил объявить меня наследником. Дерри Кен-Корионский, смех!

– Ну не такой уж и смех, – возразил Дирон, направляя на спину Лайтнинга тонкие лучики магического свечения. – У правителя ведь нет прямых наследников.

– Не издевайся надо мной, маг! – махнул рукой Дерри. – Благодаря таким умным, как ты, и рождаются слухи. Еще не хватало, чтобы в придачу к банде Сарта за мной начали охотиться возможные претенденты на престол, а это добрая половина всего двора. Нет уж, увольте, мне такой радости не надо. А насчет наследников – еще не все потеряно. Какие его годы, обзаведется! Вот разберемся с Хаки-сой и насядем на его величество с требованием жениться, совет нас поддержит, а там, глядишь, и наследники пойдут. А мне и так неплохо. Еще бы Сарт отстал, было бы совсем замечательно.

– Дерри, я как раз хотел поговорить с тобой на эту тему… – начал Стик, когда в воздухе раздался хлопок, и на полу появилась мучительно кашляющая Анет.

– Что со мной произошло? Это опять вы? Что у вас вообще здесь творится? Мне надоело, что меня хотят прикончить за каждым поворотом! Кто обещал меня защищать?

– Ну так это… – растерялся Дирон. Меньше всего он ожидал увидеть здесь блондинку, возникшую из ниоткуда.

– Так что? Меня опять сейчас чуть не убила какая-то пакость.

– Успокойтесь, пожалуйста, – попытался исправить положение Стикур, у которого от орущих женщин начинала болеть голова. А если они при этом еще чего-то требовали, предъявляя претензии, пусть и обоснованные, то…

Анет уже открыла рот, чтобы продолжить свои гневные вопли, но ее взгляд наткнулся на спину Дерри. Ровную, загорелую кожу, под которой бугрились мышцы, пересекали глубокие царапины, которые едва затянуло тонкой розовой пленочкой.

– О боже! – пробормотала девушка, прикрывая рот руками и отступая на шаг назад. – Кто тебя так?

Дерри повернулся к испуганной Анет и неопределенно пожал плечами. Ну в самом деле, не рассказывать же абсолютно незнакомой девице всю грустную историю своей нелегкой жизни? Анет расценила неопределенный жест ксари по-своему и заорала с удвоенной силой:

– С кем я связалась?! Меня убьют еще до того, как мы выйдем из этого поганого дворца! Вы себя-то защитить не можете, что же говорить обо мне? Все будет так, как сказала эта мерзкая тетка. Я просто не доживу до того момента, когда вы соизволите отправить меня домой.

Из плача и стенаний ребята все же смогли понять, что произошло с девушкой, и попытались привести ее в чувство. Но не тут-то было. Анет не поддавалась ни на какие уговоры, посылая на головы молодых людей всевозможные проклятия. Когда словесный поток иссяк, она хлопнула дверью и вылетела в коридор.

Дерри усмехнулся и двинулся следом, понимая, что далеко она все равно не уйдет – заблудится. И точно, он нашел Анет рыдающей за ближайшим поворотом.

– Ну что, будешь дальше биться в истерике и орать или все же успокоишься?

– Ну вас всех, вместе взятых! Не хочу успокаиваться! – размазывала по щекам слезы девушка, не прекращая реветь.

– Ну как хочешь. – Лайтнинг развернулся и направился в сторону библиотеки, но Анет поймала его за руку.

– Не хочу успокаиваться и не могу! Но не в коридоре же реветь? Проводи меня в комнату, а? Я не знаю даже, в какую сторону двигаться.

Высокое зеркало в потемневшей бронзовой раме отражало худощавую женщину неопределенного возраста. В ее длинные черные волосы местами закрались тонкие нити седины. Лицо с гладкой кожей без единой морщины напоминало бледную восковую маску. Живыми на нем были лишь огромные черные глаза, в которых мелькали красные всполохи – отражение огня преисподней. Она видела его один раз, но отпечаток остался навечно. Фигура, затянутая в черное платье, выглядела болезненно худой, но в движениях, даже в легком повороте головы, угадывалась нечеловеческая сила. Женщину тугим, невидимым коконом обволакивала магическая энергия. Хакиса не была красивой в подлинном смысле этого слова. Но она смогла получить самое главное – вечную жизнь. Повелительница тьмы (как она себя в последнее время любила называть) усталым жестом поправила волосы и повернулась к двери. К ней спешили гости, она чувствовала их уже давно, а сейчас они поднимались по лестнице, ведущей в ее покои. Скрипнула дверь, и в проеме показался высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Он сделал шаг в сторону Хакисы и припал на одно колено, тихо поприветствовав ее:

– Моя повелительница!

Сзади маячили две темные фигуры телохранителей. В зал они не входили, застыв у входной двери. Ведьма безразлично взглянула на вошедшего и сделала едва заметный жест, разрешая ему говорить.

– Они направляются в Д'Архар, госпожа. – Мужчина не спешил подниматься, а только повернул голову в сторону Хакисы. – «Низвергающий в бездну» у них. Именно он нужен вам?

Хакиса молча кивнула. «Низвергающий в бездну» был ей не просто нужен, а жизненно необходим. Относительно всего остального она была осведомлена значительно лучше этих никчемных, продажных наемников. Два раза она пыталась убить Хранительницу и завладеть браслетом и оба раза потерпела неудачу по чистой случайности.

– Хранительницу «Низвергающего» доставьте ко мне. – Голос повелительницы не выражал ни одной эмоции. Никто не смел нарушить ее приказ даже в мыслях. Мужчина с надеждой посмотрел на Хакису и дрожащим голосом сказал:

– А ксари? Там с ними будет ксари.

– Его можете оставить себе.

– Насчет остальных будут указания?

– Нет. Мне все равно, что с ними будет. Вы можете убить их. Можете оставить в живых. Без «Низвергающего в бездну» они все равно ничего не значат. – На худом лице Хакисы промелькнула едва заметная улыбка, похожая на оскал, и она повернулась лицом к зеркалу, давая понять, что аудиенция окончена.

«Д'Архар, – размышляла Хакиса, – значит, они не знают, в чем дело. И девчонка не знает. Все очень удачно складывается, – думала колдунья. – Хранительница даже не сможет оказать мне сопротивление». Главное – не допустить никакой промашки, второе изгнание будет последним. Ее разнесет на миллиарды мелких частиц и развеет по всем мирам – а это смерть. Хакиса прикрыла глаза и слегка улыбнулась кончиками губ, стараясь лишний раз не травмировать тонкую, словно пергамент, кожу лица. Хранительницу следовало найти быстрее. Ее молодое тело придется сейчас как нельзя кстати. У Хакисы было все, но вот тело с каждым днем становится все более непослушным. Еще бы, ему ведь несколько тысяч лет. Конечно, мощные заклятия и бальзамы не дают плоти разлагаться, но с каждым днем все труднее содержать себя в порядке. А у Хранительницы очень даже хорошее тело: молодое, красивое и настроенное на «Низвергающего в бездну». Вот и замечательно, – лицо Повелительницы тьмы исказилось в злой улыбке, – так мы и сделаем. Тело девчонки и ненавистный артефакт, пожалуй, будут достойной наградой за тысячелетия небытия, если к этому, конечно, добавить Арм-Дамаш».

ГЛАВА 4

О том, что страдания блондинки начались

Анет никогда не любила утро, а утро в незнакомом мире не понравилось ей тем более. Во-первых, полночи она не могла уснуть, в голове крутились бредовые картинки с призраками и прочими ужасами. А после того как девушка наконец-то отключилась, эти же кошмары начали преследовать ее во сне. Ей снился блондинчик с разодранной спиной, убегающий от странной зеленой твари без ног, а она, Анет, пыталась его защитить, отгоняя тварь сковородкой. Короче, ужас полнейший. Стоит ли говорить, что, когда утром раздался стук в дверь, девушка была немного не в духе. А когда на пороге, не дождавшись ответа, появился тот самый блондинчик, который успел надоесть ей во сне, настроение окончательно испортилось.

– Как ты сюда вошел? – из-под одеяла буркнула она. Анет точно помнила, что вчера вечером, опасаясь непрошеных гостей, закрыла дверь на толстенный засов, который сейчас она видела отодвинутым.

– Так у тебя было открыто, – пожал плечами парень, бесцеремонно присаживаясь на кровать. – Вставай, нам пора выезжать.

– Че? – Анет забралась поглубже под одеяло. Ее моментально перестало волновать, как этот тип сюда попал, – на первом плане замаячил вопрос: «Куда они собираются переться в такую рань?» – А че так рано? Может, попозже, а?

– Нет. – Дерри покачал головой. – Выезжать придется сейчас, позже будет жарко. А потом, о тебе уже известно Хакисе, ты даже имела возможность с ней познакомиться. Не будем искушать судьбу и оставаться на месте. А потом, чем быстрее мы решим эту проблему, тем быстрее ты сможешь вернуться домой.

– Знал бы ты, как мне это все не нужно!!! – в сердцах выдохнула Анет, высовывая голову из-под одеяла. – Я не хочу показаться невежливой. Но раз уж вы меня куда-то тащите, то, быть может, хотя бы шмотками обеспечите. А то в чем мне ехать? В дурацком лимонном платье или в сиреневом купальнике?

– Все уже сделано, слуги принесли одежду еще вчера вечером. Ты спала и поэтому ничего не слышала.

– Это что у вас, нормально – без приглашения входить к девушке в комнату?

– Ну если девушка не заперла дверь, то, значит, кого-то ждет, – пожал плечами наглый блондин. Анет вдруг захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым, но дверь уже закрылась. Да и кидаться было нечем.

Девушка зевнула, потянулась и нехотя встала с кровати, направляясь в ванную комнату. Очень хотелось принять душ, а лучше поваляться в ванне с пеной и ароматическими маслами. Благо все условия для этого были. Но зловредный блондин ждал за дверью, и ему однозначно не понравится, если Анет застрянет в комнате дольше, чем на пятнадцать минут. Девушка с сожалением вздохнула, глядя на огромную белоснежную ванну, и только умылась.

Анет натянула коричневые замшевые штаны, нечто похожее на блузку, только без пуговиц, а также плотную кожаную жилетку со шнуровкой впереди. Жилетка исполняла роль своеобразного корсета. Ко всему этому прилагалась короткая темно-коричневая курточка из мягкой кожи с вышивкой на манжетах и воротником стоечкой, а еще длинный черный плащ с капюшоном. На ноги девушка надела черные сапоги до середины икры со шнуровкой, очень похожие на берцы. Анет посмотрелась в зеркало и решила, что наконец-то в этом мире она выглядит относительно прилично. И поэтому может с чистой совестью выйти в холл к ожидающему ее Дерри. Он был одет примерно так же, как и она. Только вместо кожаной жилетки на нем была тонкая кольчуга из серебристого металла с легким голубым отливом. На широком поясе с массивной пряжкой в виде оскаленной кошачьей морды висел длинный меч в потертых кожаных ножнах. В рукояти меча сверкал алым какой-то камень, скорее всего рубин.

– На вот, возьми. – Дерри протянул Анет тонкий стилет с красивой серебряной рукоятью.

– Зачем? – Девушка с опасением покосилась на оружие. – Не надо мне ничего колюще-режущего давать, я с кухонными-то ножами не очень хорошо лажу, а ты мне пытаешься такой подсунуть. Нет уж.

– Возьми, – настойчиво повторил ксари. – Я же тебе не меч предлагаю. А в дороге может всякое случиться, ты же не на прогулку едешь, пойми.

– А вы на что? – безразлично отозвалась девушка. – Вытащили меня, обещали защищать, вот и защищайте.

– Понимаешь, – Дерри усмехнулся, – безусловно, мы будем защищать и оберегать тебя, но если ты сама не окажешь нам в этом посильную помощь, то может случиться, что наше знакомство продлится не так долго, как этого бы хотелось.

– Ладно, давай, – нехотя согласилась Анет. – Но я тебя предупреждаю сразу: я не представляю, зачем мне это. Пользоваться я им все равно не умею, да и воткнуть лезвие в кого-нибудь живого вряд ли смогу.

– Время покажет, – улыбнулся Лайтнинг. – А сейчас пойдем, Стикур и Дирон уже ждут нас с лошадьми.

– С лошадьми? – Анет еле успевала за размашистым шагом Дерри. – А что, мы на лошадях поедем?

– А ты предпочитаешь идти пешком? – усмехнулся Лайтнинг. – Мы уже пришли.

Когда Анет увидела так называемых лошадей, ей стало нехорошо.

– Я на этом не поеду! – тоном, не терпящим возражений, заявила она, с ужасом взирая на стоящую метрах в трех от нее скотину. Арм-дамашская лошадь размером не превышала земную, но вместо копыт имела лохматые лапы с когтями, змеиный хвост с жалом на конце, рога и длиннющие зубы. Стик, Дерри и Дир долго уговаривали Анет, пытаясь объяснить ей, что лошади – звери не злые, а вполне дружелюбные. Даже подвели к ней кобылку Звездочку, которая тут же в знак своего расположения к девушке лизнула ее длинным раздвоенным языком, едва не отправив этим действием в глубокий обморок. Это было последней каплей. Психанул Стик, он разорался и заявил, что если Анет не хочет ехать верхом, то она может бежать сзади лошадей – это ее право. Только ей придется прибавить скорость, так как лошади передвигаются значительно быстрее человека. Анет вздохнула и с отчаянием начала карабкаться на огромного и страшного зверя. Довольная Звездочка радостно, как собака, запыхтела и встала на колени, чтобы хозяйке легче было садиться в седло.

Девушка скоро приноровилась к спокойному шагу кобылы, и уже спустя полчаса не подпрыгивала на седле, а почти ровно сидела, ухватившись за поводья. Вниз Анет старалась не смотреть. Высоты она не то чтобы боялась, но думала о ней с некоторым беспокойством.

Пейзажи Арм-Дамаша не сильно отличались от земных. Те же деревья, только гораздо выше и зеленее. Такое же яркое небо. И запахи. Намного разнообразнее и прянее, чем на Земле. В лицо дул легкий душистый ветерок, Анет с живым интересом оглядывалась по сторонам. Впереди петляла узкая сельская дорога, утоптанная лошадьми. С правой стороны от нее росли огромные ели с изумрудной хвоей, которые перемежались с неизвестного вида кустами с голубыми крупными ягодами и высокой желтоватой травой. Слева простиралось огромное поле, засеянное похожим на пшеницу злаком, как пояснил Дирон. Прохладное свежее утро сменил жаркий полдень, и Анет, неуверенно балансируя в седле, принялась стягивать плотную, не пропускающую воздух куртку. Ноги уже затекли, зад болел и просился на мягкий диван. А они все ехали и ехали. Лошади уверенно перебирали мохнатыми лапами, преодолевая версту за верстой. Поля пропали. Лес теперь с двух сторон сгущался над дорожкой, которая становилась все уже. Под ветвями могучих деревьев было прохладнее, и Анет с облегчением вздохнула, доставая фляжку с водой и делая глоток.

– Ну скоро привал? – в очередной раз заныла она, прекрасно зная, что ей ответят.

– Я же сказал: как стемнеет, заночуем, – привычно огрызнулся Стик. Он уверенно сидел в седле и, похоже, ничуть не устал. Его раздражало все. Особенно Анет, которая задерживала всех. Быстрее с ней ехать было просто невозможно, она и так едва держалась в седле. Умом-то он, конечно, понимал, что девушка ни в чем не виновата и ей тяжелее, чем всем остальным, но уж больно характер у нее был дурной. За полдня она успела надоесть своим нытьем всем. Здесь ей жмет, здесь трет, она хочет в туалет, есть, пить и спать и, конечно, домой. Эта девица была невыносима, но Стикур старался ни на что не обращать внимания. Вперед его гнал долг и понимание того, что если вдруг Хакиса их еще не засекла, то непременно засечет, и причем в ближайшее время. Поэтому, чем быстрее они будут передвигаться, тем для них лучше.

К счастью для Анет, начало смеркаться. Смилостивившийся Эскорит объявил привал, девушка со стоном слезла со спины Звездочки и уселась на траву рядом с ней, обняв лошадь за мохнатую лапу. Молодые люди тоже сошли с лошадей, распрягли и протерли их пучками травы, а Дир, добрая душа, даже помог в этом деле Анет. Девушка устало отползла в сторону и прислонилась спиной к стволу огромного дерева. Стик и Дирон исчезли в лесу, а Дерри принялся разбирать седельные сумки, вынимая из них кружки, котелки и мешочки с крупами. Лайтнинг пошарил у себя по карманам и, достав из своих сокровенных запасов яблоко и две конфеты, предложил их девушке.

– Давай, – пробурчала Анет. – Правда, я жрать хочу, а не яблочко немытое. Есть-то мы будем или как?

– Ну не хочешь, не бери, – спокойно ответил Дерри, – я сам съем. Очень даже хорошо, что ты отказалась. Не люблю едой делиться.

– Как не хочу? Я же сказала: давай. Раз больше ничем не кормят, и это сойдет. – Анет схватила предложенное яблоко и начала с удовольствием его жевать. Она внимательно посмотрела на Дерри и, немного подумав, сказала: – Спасибо.

Девушка завозилась под облюбованным ею деревом. Ноги и пятая точка ныли, и она подозревала, что наутро будет еще хуже. В лесу, на удивление, царила тишина и, к радости Анет, не было жужжащих и кусающихся насекомых. Хрустнула ветка, и на поляне, выбранной для привала, появились Стик и Дир. Молодой маг нес охапку сухих сучьев, а его друг – огромного зайца.

– Анет, сходи за водой, – бросил Эскорит, кидая зайца на землю.

Анет с удивлением посмотрела на него, не понимая, чего от нее хотят.

– Что мне сделать? – переспросила девушка.

– Что, что? Вон котелок, в пяти метрах отсюда ручей. Сходи и набери воды. Я что, непонятно изъясняюсь?

– Не пойду я никуда. Вот еще. Я устала, у меня болит задница, там, наверное, волдырь. А ты хочешь, чтобы я куда-то тащилась на ночь глядя? А потом, я, честно сказать, даже не знаю, где у вас здесь водится вода.

– А там же, где у вас, – пожал плечами Дирон. – В речке или в ручейке.

– Лично у меня, – Анет со стоном начала подниматься, – вода всегда водилась дома в кране.

– Ну вот, – усмехнулся маг, – заодно и посмотришь, как выглядит вода в ручейке. Иди уже, тут недалеко, не заблудишься.

Анет грустно вздохнула и отправилась в указанную сторону. Спустя пять минут, в паутине и еловых колючках, она выбралась к узкому ручью. Девушка осторожно, стараясь не упасть с крутого берега, опустила вниз руку с котелком, до воды она не доставала. Чертыхнувшись, Анет начала сползать ниже и конечно же поскользнулась на камне, с трудом удержала равновесие, споткнулась опять и выронила котелок, который тут же подхватила бурлящая вода узкого ручейка и понесла вниз по течению. Девушка тяжело вздохнула и присела на бережок. Возвращаться не хотелось – даже в этом мире ей не удалось измениться и перейти из разряда законченных блондинок в разряд нормальных девушек. «За что ж мне такое наказание? Жила себе спокойно, никому не мешала. На тебе. Попала неизвестно куда и зачем! Почему это случилось со мной, а не с какой-нибудь сдвинутой на голову любительницей фэнтези? Мне и дома было просто замечательно! Мама с папой приедут, а их любимой кровиночки нет, расстроятся ведь. Жалко родителей, и себя жалко, когда теперь дома-то окажешься? Зачем я им потребовалась? Тешат теперь меня не пойми куда, так еще в придачу воду добывать заставляют с риском для жизни». – Анет шмыгнула носом и решила поплакать. Все равно делать нечего и домой хочется. В общем, все донельзя отрицательно.

Анет не было уже около получаса.

– Ну куда она могла запропаститься? Тут до ручья идти меньше пяти минут. Эта девица сведет меня с ума! Причем гораздо быстрее, чем мы попадем в Д'Архар, – как всегда, орал Стик. – Она куда за водой-то ушла? Не могло же это чудо заблудиться в трех елках! Ну кто-нибудь, проверьте, где она! Ты хоть, что ли, Дерри. У тебя очень хорошо получается общаться с девушками!

– А у меня плохо? – обиженно переспросил маг.

– А тебя она боится из-за твоих глаз и ушей. Вот странно, ксари не боится, а эльфа-полукровку боится. Это однозначно ненормальная девица.

– Ну хоть кто-то относится ко мне непредвзято, – удовлетворенно улыбнулся Лайтнинг поднимаясь.

– Да, Дерри, иди, – ехидно добавил Дир. – И, кстати, не забудь взять запасной котелок. Берег-то у ручья крутой. Чует мое магическое сердце, что котелок у нас остался один. Надо будет в ближайшей деревне прикупить.

– Ты не мог сказать раньше, – взвился Стикур. – Дирри, ты думаешь, она утопила мой любимый котелок? Я бы лучше сам сходил. В общем, я так больше не могу. Кто-нибудь, притащите сюда эту ходячую неприятность.

– Ладно, давайте я все-таки схожу. – Ламбер взял котелок, жестом показывая Дерри, что тот может лежать дальше, и скрылся в лесу. – Пора ей привыкать к тому, что на Арм-Дамаше живут не одни люди, так пусть уж начинает привыкать с меня, пока ей не встретилось еще что-нибудь более экзотическое.

Скоро они с Анет показались на поляне. Девушка быстро проскользнула мимо Стика и тихонечко устроилась в тенечке, ожидая, когда же ее опять начнут ругать. Но Стикур только тяжело вздохнул и махнул рукой. Скоро подоспел ужин. Анет подозрительно уставилась на серую массу с кусками зайчатины у себя в миске и задумалась, стоит ли это вообще есть. Аппетитной кашу назвать было никак нельзя, но девушка сочла, что сегодня ей лучше помолчать, и принялась жевать клейкую массу. Давясь, она доела ужин и, завернувшись в предложенное Диром одеяло, мгновенно уснула, не обращая внимания на кочки под боком, траву, щекочущую нос, и легкий ночной ветер.

Проснулась Анет оттого, что ей хотелось в туалет.

– Так я и думала, – пробормотала она, выбираясь из-под одеяла. – Нечего было есть это подозрительное варево.

Девушка осторожно встала, стараясь никого не разбудить, и отправилась в кустики. «Дежурить будем, дежурить! – думала она. – А сами дрыхнут. Хотя нет, Дерри не видно. Надеюсь, я не столкнусь с ним в кустах».

Пробираясь к деревьям, девушка услышала тихие голоса, один из которых, низкий и чуть хрипловатый, принадлежал Дерри, а другой не был ей знаком. Анет, стараясь не шуметь, подкралась ближе к говорящим. Дерри вальяжно сидел на поваленном дереве. Перед ним возвышалась темная фигура, закутанная в плащ.

– Ну и что же ты хочешь сказать мне, посланник? – лениво протянул ксари.

– Господин Сарт передает вам пожелания здоровья и богатства…

– Ха, – голос Лайтнинга стал ледяным, у Анет даже мурашки по коже пробежали. – Сарт желает мне здоровья! Не морочь мне голову, мальчик. Единственное, чего мне искренне желает Сарт, – это скорейшей смерти, лучше мучительной и при его посильном содействии.

– Ты непочтительно отзываешься о Господине! – Голос мужчины в черном дрожал от едва сдерживаемой ярости.

– Об этой гадине Сарте, что ли? Да, отзываюсь и буду отзываться. Ты вообще зачем приперся? Говори и проваливай. Не убивать же меня тебя прислали. Хотя… Сарт всегда был известным шутником.

– Ты нарываешься, отступник. Не пожалеешь ли ты потом о своих словах? Был бы я на месте Сарта, я бы не стал цацкаться с каким-то ксари.

– Ну ты не на его месте, правильно? – Голос Дерри был подозрительно мягок. – Да и вряд ли проберешься в его ближайшее окружение. Ты кто? Ты – посланник, твоя задача передать слова Сарта и выслушать ответ, а не рассуждать о правильности или неправильности действий твоего хозяина.

– Слушай, – недовольно буркнул мужчина, – Сарт предлагает сотрудничество.

– Да ты что? – картинно изумился Дерри. – Ну давай рассказывай дальше, мне даже стало интересно.

– Так вот, Сарт предлагает сотрудничество. Он не только отменяет охоту на тебя, но и выплачивает ощутимую компенсацию за причиненное беспокойство. А ты взамен должен оказать ему одну маленькую услугу, которая не потребует от тебя никаких усилий.

– Да что ты говоришь? Сарт отказывается добровольно от моей головы и еще дарует мне часть своей казны за сущий пустячок. Нет, не верю я этому. Пустячком тут не пахнет. Что ему нужно из того, что могу достать только я?

– Зря ты так плохо думаешь о моем хозяине, ему и в самом деле нужно немного. Отдай Сарту «Низвергающего в бездну» вместе с девушкой, и он выполнит все то, что обещал.

– Сарт, как всегда, слишком много хочет, – отозвался Дерри. – Нет.

– Нет? – Посланник не привык к таким ответам.

– Просто передай Сарту, что я сказал «нет». Что-то не понятно?

– И ты ничего не хочешь объяснить? – недоумевал посланник. – Как-то оправдать свой отказ перед Господином. Он будет очень недоволен.

– Я сказал все, что хотел, и мне наплевать на то, что подумает Сарт и какое у него будет настроение после того, как он вспомнит про меня. А теперь проваливай отсюда.

Дерри встал и демонстративно повернулся к посланнику спиной, искушая его, и не ошибся. В руке мужчины блеснул нож, и он кинулся на Дерри сзади. Анет даже не успела вскрикнуть, хотя уже набрала в легкие воздуха. Лайтнинг резко повернулся на каблуках и перехватил руку с ножом. Мужчина заорал, падая на колени.

– Ты что, скотина, не знаешь свои обязанности? – прошипел Дерри, обращаясь к корчащемуся на земле человеку. – Мне тебя убить или покалечить? Ты что, решил стать героем или тебе велели меня убрать?

– Нет, – прохрипел посланник, – пусти, если ты меня убьешь, Сарт разозлится. Ты же знаешь, он жестоко мстит за своих людей.

– Что ты меня все Сартом пугаешь? Я ему уже сильнее насолить, чем было, вряд ли смогу. И поверь, твоя смерть будет лишь каплей в море. В общем, мелочь, а мне приятно. У тебя замечательный кончик носа. А давай его отрежем? Не хочешь? Вижу, что не хочешь. – Дерри нагнулся и ударил посланника в солнечное сплетение. Мужчина упал, а Лайтнинг развернулся и пошагал прочь, бросив напоследок: – Скажи Сарту, пусть отстанет от меня по-хорошему. Я без боя не сдамся, а умирая, утащу за собой всех его лучших людей. Ты понял?

Посланник кивнул и осторожно, стараясь не поворачиваться к Дерри спиной, скрылся в лесу. Лайтнинг постоял немного, вглядываясь в темноту, а когда послышался лошадиный храп, вздохнул с облегчением и повернулся к кустам, в которых сидела Анет.

– Давай вылезай, – бросил он притаившейся девушке. – В разведку тебя лучше не брать: сопишь сильно громко. Пошли к костру, у тебя, наверное, ноги затекли от сидения в одной позе.

Анет обиженно запыхтела и вылезла из своего укрытия, намереваясь завалить Дерри кучей вопросов, но ксари, глаза которого слегка светились в темноте, тихо произнес:

– Без комментариев.

– Ну а…

– Иди спать. Завтра Стик разбудит ни свет ни заря. Все равно я на твои вопросы отвечать не буду. Так что даже не пытайся.

Утро, как и предсказывал Дерри, началось рано. Огромное арм-дамашское солнце еще только показалось на горизонте, а их маленький лагерь уже пришел в оживление. Анет лениво открыла глаза и потянулась. Стикур спешил с котелком воды, Дир перебирал какие-то травы, а Дерри кормил лошадей. Девушка поднялась и на заплетающихся ногах отправилась к ручью умываться. Холодная проточная вода освежала, и Анет наконец-то почувствовала, что проснулась. Есть после вчерашних экспериментов с кашей не хотелось, и она решила ограничиться сухофруктами, оставшимися в кармане. Анет достала сушеное яблоко и присела на бережок. Тут у нее за спиной раздалось шуршание, и тоненький голосок прошелестел:

– Дай, дай гхырху [6]няму! Ну дай няму!

Анет испуганно подпрыгнула и увидела рядом с собой маленькое, не больше кошки существо. Оно сидело на задних лапках, скрестив передние на груди. Мохнатая розовая шерстка топорщилась, глаза-бусинки жадно косились на яблоко.

– Ну че те, жалко, что ли? – Существо пошевелило длинным носиком и облизнулось.

– Ты кто? – удивленно спросила Анет.

– Яблоко дашь – скажу. – Зверюшка осторожно переползла поближе, протягивая лапки к сухофрукту.

Анет не стала жадничать и угостила. Зверек, жмурясь от удовольствия, зачавкал:

– Гхырх я. Не видишь, что ли? А у тебя еще няма есть?

Рука Анет машинально потянулась в карман и вытащила курагу. Существо моментально схватило предложенное угощение и засунуло его в рот, но тут же сморщилось и выплюнуло на землю, сказав:

– Фу, дрянь. Ну что, яблочка нет, что ли?

Изумленная девушка послушно достала яблоко и протянула гхырху.

– Ты говорить умеешь?!

– Не-а, – прочавкал зверь, – это ты умеешь слушать.

Гхырх облизал губки, аккуратно вылизал лапки и по-хозяйски забрался к Анет на плечо со словами:

– Человека покормила гхырха, человека теперь хозяйка. Хозяйка кормит гхырха, гхырх любит хозяйку.

– Ты что! Ну-ка слезь! Ты теперь на мне ездить, что ли, будешь?

– Да, ты же хозяйка, – невозмутимо ответил гхырх. – Ну не прогоняй меня! Не прогоняй, дай няму!

Анет зверек забавлял, и перспектива взять его с собой казалась забавной. Она строго посмотрела на гхырха, скорчила задумчивую мину, делая вид, что решает, и произнесла:

– Ну даже не знаю. Ты сильно много жрешь. Но если умеришь свой аппетит, то, так и быть, оставайся.

– Ура! Грырх любит хозяйку!

– Гхырх – это имя или вид? – поинтересовалась Анет.

– У гхырха нет имени. – Зверек был очень расстроен.

– Так… – Анет задумалась, – как бы мне тебя назвать? Дома у меня есть подружка – Зюзюка, тоже с виду розовая и пушистая, а на самом деле наглая и пожрать любит, скучаю я по ней сильно. Симпатичного блондинчика обсудить и то не с кем. Так что будешь Зюзюкой! Только она девочка, а ты мальчик, но это, я думаю, мелочи.

Зверек радостно запрыгал и запищал:

– Гхырх довольный, у гхырха есть имя. Дай няму.

Анет вздохнула, сунула Зюзюке яблоко и отправилась на поляну.

– Где ты это подобрала? – устало спросил Стик. – Ну неужели ты не можешь отойти хотя бы на метр и не найти неприятности? Зачем тебе гхырх?

– Ты имеешь в виду Зюзюку? – невинно спросила девушка тоненьким ласковым голоском. – Тебе жалко, что ли, что со мной поедет маленькая зверюшка? Или от тебя убудет? Что, он объест тебя на сто граммов яблок в день? – Голос девушки подозрительно задрожал. Она готовилась зареветь, потому что знала, что слезы – это самое верное средство в том случае, если тебе чего-то хочется, но тебе этого не дают.

– Маленькое существо, говоришь! – Стикур, по своему обыкновению, начал орать. – Да ты хоть знаешь, до каких размеров он вырастает?

– Зюзюка? – строго спросила Анет. Гхырх потупил глазки, закрыл лапками мордочку и несчастным тоном произнес, указывая носом на лошадь:

– Ну вон с ту скотину буду. Только я красивше. Смотри, какая у меня шерстка блестящая. И цвет редкий очень.

– Ты не мог сказать мне об этом раньше? – тихо застонала Анет. – И за какое время ты достигаешь такого размера?

– Ну за полгода дорасту. – Зюзюка задумался. – А если в папочку пошел, то и того раньше. Наш папа вырос до своего размера за три месяца, что вошло в гхырские легенды. Очень папа быстро вымахал.

– Ты с ним можешь говорить? – удивленно выдохнул Дир. – Такое бывает раз в тысячу лет. Я не преувеличиваю. Стикки, ты только подумай! Редко кому удается стать истинным хозяином гхырху. Слушай, Анет, тебе повезло. Вообще-то гхырхи ужасно прожорливые создания. Цель их жизни – прицепиться к человеку. Стоит бедолаге их покормить, как они привязываются на всю оставшуюся жизнь – и прогнать их нет уже никакой возможности. Их самая большая страсть в жизни – это еда. Они готовы жевать бесконечно. Ладно прокормить гхырха, пока он маленький, а когда эта зверюга вымахает с лошадь? Вкусы в еде у них тоже весьма своеобразны. Я знал одного несчастного, у которого эта тварь жрала только арм-дамашскую халву. А все почему, потому что сам ей при первом знакомстве дал кусочек попробовать. Потом всю жизнь мучился. Эту сладость не каждый король себе позволить может. А что делать? Все равно приходилось кормить, и он кормил. Сам не ел, воровал, но кормил. А попробуй не покорми. Взрослые гхырхи с хозяевами не церемонятся. Могут укусить, расцарапать, но никогда не отстанут. Любовь у них вечная. Но бывают случаи, когда человек слышит гхырха, наука так и не разобралась почему, но факт остается фактом. В этом случае все меняется. Нет, жрет эта скотина столько же, и характер лучше не становится. Но ты можешь с ним говорить, а значит, в твоих силах попросить его о чем-либо. Зюзюка может стать тебе очень хорошим помощником и защитником. Помни еще о том, что на небольших расстояниях он улавливает твои мысленные приказы. А чуять тебя и идти по твоему следу он может, даже если вас разделяют сотни километров. Так что я поздравляю тебя с первым удачным приобретением на Арм-Дамаше.

– Вот здорово! – обрадовалась Анет, хватая гхырха под мышку. Зверек обиженно пискнул, но стерпел, а девушка поспешила к лошади, бросив напоследок Стикуру: – Вот видишь, я же сразу сказала, что Зюзюка хороший.

– Спинку почеши, – попросил зверь. – Ну почеши, чешется очень.

– А что она у тебя чешется? Мыться чаще надо.

– Глупая ты хозяйка, – вздохнул гхырх. – Это у меня крылышки растут. Взрослею.

– Так ты еще и крылатый? – удивленно выдохнула Анет. – Досталась же мне зверюшка, почти комнатная.

Девушке с горем пополам удалось оседлать Звездочку, правда, не без чуткого руководства парней и Зюзюки.

– Хозяйка, хозяйка, дай няму! – завопил Зюзюка.

– Ты что делаешь? Зачем седло задом наперед кладешь? – раздражался Стикур.

– Анет, давай я тебе помогу! А завтра ты сможешь это сделать сама, – пытался вразумить ее Дир, но она не сдавалась.

Самым эффективным оказался метод Дерри. Он, не говоря ни слова, снял за шкирку со спины Звездочки вопящего Зюзюку, отобрал у Анет седло и все сделал как надо. Потом поднял девушку и буквально забросил ее на спокойную лошадь, следом за Анет туда отправился и Зюзюка.

– Ну наконец-то выехали, – умиротворенно вздохнул Стик. – Если мы каждый день так долго собираться будем, то в Д'Архар попадем не раньше следующего года.

– Стикки, будь проще, – заметил Дерри. – Все будет нормально. Мы войдем в ритм и успеем вовремя. Конечно, торопиться следует, кто спорит, но все хорошо в меру. Правда, Хакиса нас уже ищет, – как бы невзначай добавил Лайтнинг.

– Да ты что? – вклинился в разговор Дир. – А ты откуда знаешь?

– Оттуда. – Дерри помрачнел. – Были у меня ночью гости. Посланник Сарта. Предлагал прощение всех грехов и деньги. И все это за одну небольшую услугу – «Низвергающий в бездну» и Анет. Сарту артефакт, поверьте мне, совсем не нужен. А вот достать его за определенную плату для какого-нибудь клиента – этим непосредственно и занимается синдикат. Подобные заказы – хлеб Сарта. Так что надо быть начеку.

– Ну и обрадовал, – пробурчал враз посерьезневший Стикур. – Теперь, по крайней мере, мы знаем, кто за нами охотится.

– Да уж. – Дерри тоже не выглядел веселым. – За нами Сарт будет охотиться с удвоенной силой. Ему предоставляется удивительная возможность расквитаться со мной и одновременно хорошо подзаработать.

Дерри замолчал, Стик и Дир тоже не спешили возобновлять разговор. Рассказ Дерри никого не обрадовал, а только добавил проблем. Стикур изрядно погрустнел и погрузился в мрачные размышления. В ближайшее время надо было съезжать с тракта. Открытая местность могла привлечь излишнее внимание к хорошо одетым конным путникам. Скоро каждая деревенская собака на многие версты будет узнавать их в лицо. А им лишняя известность ни к чему. Их и так вычислили гораздо раньше, чем рассчитывал Стик. Немного подумав, он сделал знак друзьям, показывая, что пора углубиться в лес, но сзади них, на тракте, раздался хлопок, и испуганные лошади дернулись в сторону. Стик натянул поводья, удерживая Синка, и осторожно развернулся, чтобы посмотреть, что случилось. В голубоватой дымке, которая всегда остается после заклинания телепортации, материализовался худощавый мужчина лет пятидесяти в темно-синем камзоле и подбитом мехом плаще. Секундой позже рядом с ним возник посланник в черном. Мужчина резко взмахнул руками, и путников накрыл голубоватый мерцающий купол. Дир спешно начал плести матрицу контрзаклинания, но поставивший ловушку маг был намного сильнее Ламбера, или же его заклинание было усилено чьей-то сторонней энергией. Голубые искры не дрогнули, а молодого мага отбросило ударной волной прямо к сверкающей стене. Дерри слишком поздно подал друзьям знак не сопротивляться.

ГЛАВА 5

О том, что это еще далеко не конец путешествия

Анет непонимающе моргала и таращилась по сторонам, решая: то ли заорать, то ли по-быстрому смыться (вопрос – куда?). Может, спрятаться? Последний вариант показался девушке наиболее подходящим. Только вот и укрыться негде. Анет пробралась поближе к широким спинам парней и застыла, руководствуясь очень простым принципом: раз я никого не вижу, значит, и меня никто не видит. Ближе всех стоял Дерри, который был явно не в себе. Он злобно смотрел на высокого мужчину.

– Дерри, какая встреча, – как-то недобро улыбнулся он. – Снова наши пути пересеклись. Что же ты так неосмотрительно отказался от нашего предложения? Ты же знаешь, второго не будет. Сарт был, мягко сказать, недоволен. Он приказал не убивать тебя, как обычного отступника, а доставить лично к нему, тогда он решит, какой казни ты более всего заслуживаешь. Да уж, давно наш Господин ни на кого так не гневался. Но теперь, я думаю, настроение у него немного поднимется. Ты от меня в этот раз никуда не денешься.

– Ну что, Лайтнинг. Все-таки ты нам попался! – залепетало невысокое толстенькое существо зеленого цвета, которое только что возникло неизвестно откуда и теперь весело скакало рядом с куполом. – Бессмертный и неуловимый наконец-то попался. А все почему? Потому что ты, мой мальчик, перестал работать в одиночку. Друзья, они всегда все портят. Один ты бы давно сбежал. Что для тебя магическое кольцо? Тьфу.

– Заткнись, Адольф, – прошипел Дерри. – Мне надоели твои ужимки. Долго нам тут стоять?

– Ай, ай, какой ты грубый! Не торопись, на тот свет ты всегда успеешь. Я организую доставку лучшим образом.

– Слушай, гадина, ты меня нервируешь. А когда я нервничаю, то плохо себя контролирую, ты это знаешь. Так что будь добр, заткнись.

– Грубый ты все-таки стал, Дерри! Не тот воспитанный мальчик, какого я знал. Нехорошо себя так вести. Ну что ты мне угрожаешь? Мы же оба знаем: ты никогда не будешь рисковать жизнями своих друзей. Это твоя слабость, Лайтнинг. Ты проиграл.

Лицо Дерри исказилось. Он понимал, что вонючий тролль говорит правду, но не собирался сдаваться.

– Адольф, ты, конечно, как всегда, прав. Ты очень хорошо меня знаешь. Также ты хорошо понимаешь, что если меня загнать в угол, то я буду драться. А что из этого выйдет? Я положу большую часть твоих лучших людей, а если оставшиеся в живых меня с перепугу прикончат, Сарт будет в страшном гневе. Вместо того чтобы доставить меня живым, ты угробишь людей и приволочешь хладный труп. Провальчиком для тебя это задание пахнет. А ты ведь не любишь проигрывать?

Адольф злобно взвизгнул, и его нежно-салатовая кожа стала темно-зеленой – сильнейший признак раздражения у болотных троллей, к расе которых он принадлежал.

Теперь уже улыбался Дерри.

– Вот видишь, Адольф, не один ты знаток душ, я тоже в курсе всех твоих слабых мест. Мы, конечно, с тобой можем договориться, как всегда. Я сдамся, но мои друзья должны уйти. Сними с них защиту.

Адольф лениво махнул рукой, давая знак, и купол уменьшился. Теперь внутри его была одна Анет. Болотный тролль знал: как только Лайтнинга свяжут и он не будет опасен, его друзья умрут. Он не собирался оставлять жизнь кому бы то ни было из окружения предателя-ксари. Как же было велико удивление Адольфа, когда вместе с тающими границами защитного купола испарились фигуры Стика и Дира.

– Облезлый каркал! – Адольф не предполагал, что этот полуэльфик с хвостиком такой сильный маг. Когда он успел сплести заклинание, да так, что не дернулся ни один листочек? Это практически невозможно. Тарман (придворный маг Сарта, сопровождающий Адольфа на этом задании) должен был почувствовать всплеск энергии. Опять этот гадкий Лайтнинг его провел.

– А что, Дерри, вот и вся дружба, – пытаясь за издевкой скрыть раздражение, произнес Адольф. – Твои друзья бросили тебя, как только им представилась такая возможность.

– Адольф, – голос Дерри был на удивление тихим, – мои друзья не дураки. Неужели ты думал, что тебе хоть кто-нибудь из присутствующих здесь поверил. Если бы они остались, ты бы их просто убил. Не один ты такой умный.

Дерри и Анет, связанные, сидели в небольшой холодной комнате. Воздух был сырой и спертый, помещение находилось явно под землей. Шершавые стены и какая-то узкая жесткая лавка – вот практически все, что находилось в этой темнице. Анет ревела, а Дерри думал.

– Ну почему они нас бросили? – в сотый раз спрашивала девушка, надеясь все же добиться ответа от Дерри.

Он не выдержал:

– Да пойми же ты наконец. На свободе им проще будет вытащить нас отсюда.

– А они вытащат?

– Не знаю, – попытался быть честным ксари и тут же пожалел об этом. С девушками нельзя быть честным ни в коем случае. Анет заревела с удвоенной силой, а Дерри попытался исправить положение, добавив: – Но они будут стараться.

– Стараться? – всхлипнула девушка. – Мне не надо, чтобы они старались, мне надо, чтобы они спасли нас! И еще, почему нас схватили, почему вы не сопротивлялись, когда была возможность? А сейчас уже «позняк метаться»! Сильные и смелые, называется! Защищать тебя будем…

– Ты помолчишь или как? – устало спросил Дерри. – У меня хватило бы силы и ума выбраться вслед за Стиком и Диром, только вот позволь задать тебе один пикантный вопрос: а ты бы что делала? Сидела и рыдала в одиночестве? Так мы вдвоем, и я рано или поздно найду возможность выбраться отсюда. А сейчас, будь добра, все же помолчи хотя бы чуть-чуть, я думаю.

Анет заткнулась и не раскрывала рта, наверное, минут пять, но природное любопытство взяло верх, и девушка снова заговорила:

– Дерри, а за что они нас забрали? Меня-то, ладно, за браслет (знала бы, в какие неприятности из-за него попаду, ни за что бы не надела). А ты-то чем им так сильно не угодил? Они тебя боятся или, скорее, опасаются. Что ты такое натворил?

– Да так. Это длинная история, к тому же мне не хотелось бы говорить на эту тему. Давай как-нибудь в другой раз, а?

– Ну уж нет, – заупрямилась Анет. – Рассказывай сейчас, а то скучно и хочется плакать. Тем более нам некуда спешить. И вообще у меня создалось впечатление, что тебя они схватили с большей радостью, нежели меня. Я просто довесок к тебе. Так что рассказывай!

– Ладно, так и быть. – Дерри недовольно вздохнул, он явно не горел желанием делиться своим прошлым. – В силу определенных не очень приятных обстоятельств я еще мальчиком ушел из дома, точнее, меня просто выжили. Жрать было нечего, а жить не на что. Я начал потихоньку воровать, сначала для того, чтобы просто прокормиться, а потом все больше и больше – до тех пор, пока меня не засекли люди Сарта. А попался я, когда стащил у одного из них весьма крупную сумму денег. Они могли убить меня на месте, если бы не удивились тому, как я виртуозно опустошил их карманы. Так что меня отмыли, приодели и забрали к себе.

Сарт был вне себя от радости. Ему попался идеальный материал для того, чтобы слепить из него, что нужно, – ловкий, красивый, с хорошими манерами, обозленный на весь мир подросток, к тому же еще и ксари.

– Ксари? – переспросила Анет. – А это что?

Дерри задумался, как лучше объяснить это ставшее нарицательным понятие (встречаются же совсем дремучие люди).

– Ксари – это древняя раса, ну, например, как эльфы или гномы.

– То есть ты не человек? – с тихим ужасом выдохнула Анет.

Парень дернулся как от удара, но постарался не показать, что вопрос задел его за живое. Он сам не знал, кто он. С одной стороны, ксари были ближе людям, чем любая другая из существующих рас, и тем не менее именно они вызывали сильнейшую людскую ненависть.

– Древняя раса? – уже спокойнее произнесла Анет. – А что, вы так сильно отличаетесь от людей? Почему Сарт обрадовался, заполучив тебя?

– Нет, мы практически не отличаемся от людей ни физически, ни генетически. Просто мы сильнее и выносливее, на нас не действует магия и практически не существует замков, которые мы не смогли бы открыть. Ну кроме тех, конечно, которые на нас и рассчитаны, например вот эта дверь.

– Здорово. – Анет проигнорировала последнее замечание Дерри. – Значит, ты что-то вроде супермена. Вроде бы и по всем признакам человек, но на порядок лучше. Тебе, наверное, трудно пришлось в детстве? Людская природа такова, что мы всегда тихо ненавидим тех, кто чем-то лучше нас. А уж если это превосходство обусловлено не личными качествами, а расовой принадлежностью, тогда… да, не завидую я тебе. Слушай, а вас еще не объявили вне закона? Ну это я так, к слову. Ты мне лучше рассказывай, что было дальше.

Дерри вздохнул, поражаясь непосредственности девушки. Только что она с ужасом смотрела на него, как на какое-то чудовище, потом, как щенок, восхищалась его суперменскими качествами, успела пожалеть его и всех ксари вообще, весьма точно подметив их положение в мире, и вот уже готова слушать занимательную сказку дальше. Да, пожалуй, она воспринимала Дерри не так, как другие представительницы прекрасного пола. Все девушки относились к нему как к дикому животному: подойти страшно, а поиграться хочется. Вначале он приходил в ярость оттого, что его считали опасной забавой, а потом ему стало все равно. Глубоко в душе он запрятал свои чувства, которые вырвались наружу лишь однажды.

– Ну ты будешь мне рассказывать, что было дальше? Ты, супермен, попал к Сарту в его преступный синдикат, а дальше? – прервала размышления Лайтнинга Анет.

– А дальше я учился. Совершенствовал и оттачивал навыки под руководством лучших учителей синдиката. Особенно радовался мой наставник Адольф фон Дьюринг – мозг синдиката Сарта. Именно он придумал все самые громкие преступные операции в истории Арм-Дамашской империи. Он не мог нарадоваться моим успехам. Даже когда остальные педагоги вздрогнули, поняв, какое страшное орудие смерти создали, и стали предусмотрительно обходить свое творение стороной, он постоянно находился при мне, заставляя упражняться не только в боевом и воровском искусствах, но и в науках – изучать логику и риторику. Из меня вышла супермашина: вор, который мог украсть что угодно и у кого угодно; киллер, готовый расправиться с жертвой любым способом, угодным клиенту, будь то нож, пуля, вилка или фен. Я стал самым дорогим членом синдиката. Мне давали самые сложные и выгодные задания. Меня брали на все светские мероприятия, и дочки высокопоставленных чиновников, министров и лордов готовы были упасть к моим ногам и принести все, начиная с казны своего папочки, заканчивая его головой. В общем, со мной в синдикат пришел золотой век. Не обремененный моральными принципами ксари брался за задание любой сложности, и ничто не могло его остановить. Мои работодатели только и делали, что набивали свои карманы. Впрочем, Сарт не забывал и меня. Он учел все. Я ни в чем не нуждался и в то же время полностью зависел от него, живя, словно во сне, презрев все человеческие идеалы и ценности. Нет, я их не забыл, просто они отошли на задний план перед блеском славы и ощущением непобедимости. Я чувствовал себя едва ли не богом, которому подвластно все, не понимая, что являюсь лишь пешкой в грязных руках умудренных жизнью игроков.

Машина работала без перебоя до определенного момента. Да, Сарт учел все, за исключением одного. Ему просто не пришло в голову, что у ксари, то есть говорящего животного, которым, по его мнению, являлся я, есть чувства. Произошла вполне банальная для моего возраста история – я влюбился. На вершине славы я встретил ее. Не буду говорить, что она была красива как ночь и так далее. Скажу только, что для меня не существовало никого, кроме Лины. Я никогда не думал, что любовь может быть такой всепоглощающей. Я хотел быть с ней постоянно. Любила ли она? Нет, скорее позволяла себя любить. Я не видел преград на нашем пути, не замечал и не хотел замечать косых взглядов приятелей, тягучего молчания Адольфа. И вот в один прекрасный день я узнал, что Лина любовница Сарта. Я был в бешенстве, три дня я буйствовал, а на четвертый милостиво сообщил, что прощаю ее. Она пыталась объяснить мне, что это конец, что нам не следует быть вместе. Пришел Адольф. Он прозрачно намекнул на то, что Лина чужая собственность и я слишком высоко замахнулся, но мне все было нипочем. Сарт об этом пока не знал, и никто не хотел ставить его в известность. Адольф готов был все замять, Лина боялась босса до смерти. После того как наставник ушел, я поставил Лине ультиматум: либо она бежит со мной, либо я все рассказываю Сарту. Я не оставил ей выбора. Напуганная до смерти, она, конечно, выбрала побег с призрачной надеждой на спасение. Чувства застилали мне глаза: любовь, ярость, надежда. Если бы я не действовал напропалую, все могло быть иначе. Нас схватили практически сразу. Я же говорю, что не мог толком соображать и не скрывал свой побег. Покидал вещи и деньги в чемодан, схватил Лину и рванул в ближайший отель. Там нас и нашли, ее убили прямо у меня на глазах, так, как я умел убивать – медленно и мучительно. Сарт таким образом хотел раз и навсегда поставить меня на место, показав, как мало я значу в этой жизни. Смерть Лины должна была заставить меня забыть свои чувства и превратить обратно в бессловесного раба, совершенную машину для убийств. Но это жестокое и бессмысленное убийство произвело совсем другой эффект. У меня внутри все словно перевернулось. Сколько раз я сам доставлял такую же боль, какую испытывал сейчас. Скольких убил людей, таких же безвинных, как Лина. Она пострадала за мои грехи. Я ради своего удовольствия заставил ее бежать, чтобы потом ее убили ради моего усмирения. Увидев мертвое тело девушки в луже крови, я словно с цепи сорвался. Я боролся за справедливость в мире единственным доступным и понятным для меня способом – уничтожая приспешников Сарта. Из опоры и надежды синдиката я превратился в его головную боль. О господи, скольких я погубил, прежде чем понял, что это не вернет ее! Но Сарт вышел из себя окончательно и объявил на меня охоту. Из карателя и вершителя справедливости я превратился в жертву.

Дерри еще не успел договорить, когда дверь в камеру с треском открылась, и в проеме появился полупьяный посланник в измятом, съехавшем набок плаще в сопровождении двух охранников. Охранники на Арм-Дамаше мало чем отличались от земных секьюрити: те же короткие стрижки, квадратные подбородки, маленькие бессмысленные глазки и рост два метра. Казалось, их поставляет одно охранное агентство, какой-нибудь «Филин», «Орел» или «Медведь». Телохранители услужливо поддержали посланника под локти, когда тот соизволил споткнуться в проходе. Он неуклюже взмахнул руками, запутавшись в полах плаща, громко икнул и, тыкая пальцем в Дерри, сказал:

– Вот теперь-то я отыграюсь на тебе, Лайтнинг! Ну-ка, ребята, подержите его, чтобы он не дергался. А то я что-то боюсь промазать по его наглой роже.

Охранники переглянулись и неуверенно попытались возразить:

– Маркус, а может, не надо? Он же зверь. Если того… без рук, одними ногам… и сбежит, что делать будем? Я помню, как он мочил всех после того, как его девку убили. Слава богу, я был еще в учениках и стоял далеко, когда он появился. Так что успел убежать, а остальных он крошил направо и налево. А ведь у наших было самое современное огнестрельное оружие, не то что на этом Арм-Дамаше клятом, а он их просто так, голыми руками, хрясь – и готово.

– Что ты несешь пургу! – взорвался посланник. – Не дрейфь, ты что, боишься какого-то выродка? А для ног у меня специально заготовлена вот такая вот симпатичная веревочка. Бери, связывай и не возникай.

Посланник швырнул на пол тонкий полупрозрачный шнурок. Мужчины осторожно приблизились к Дерри и, навалившись на него всем своим немалым весом, попытались скрутить. Им это удалось только благодаря тому, что магическая веревка, едва коснувшись ног ксари, тут же поползла дальше, закручиваясь в причудливый узел. Вырываться было бесполезно, механизм действия этих импровизированных наручников был таков: чем сильнее дергаешься, тем сильнее веревка затягивается. Охранники рывком подняли Дерри с пола. Анет, ошеломленная, сидела в углу, плохо соображая, что происходит. Но оцепенение прошло, как только Маркус с размаху ударил Дерри в лицо кастетом, девушка вскочила с криком:

– Ты что, тварь, делаешь! Не смей его трогать!

Посланник даже не обратил на нее внимания, просто отшвырнул в сторону. И девушка, пролетев несколько метров, врезалась в стену камеры.

– Мразь, – пробормотал Дерри, сплевывая кровь и стараясь незаметно посмотреть, как там Анет. Если Маркус поймет, что ксари гораздо тяжелее выносить страдания других, чем свои собственные, то обязательно этим воспользуется. Пусть уж думает, что Анет – это всего лишь подруга по несчастью и ему, Дерри, все равно, что с ней будет. Лайтнинг осторожно повернул голову, делая вид, что уворачивается от очередного удара. Девушка неподвижно лежала, прислонившись к покрытым какой-то слизью камням, из уголка губ стекала тонкая струйка крови, глаза были закрыты. Она была без сознания. В душе Дерри начала подниматься темная волна гнева, багровой пеленой застилая глаза. И он сделал то, чего не следовало делать, чтобы не усугублять и без того серьезное положение. Он напряг мышцы, сосредоточился и со всей силы ударил головой по роже ухмыляющегося Маркуса. В мозгу взорвался сноп разноцветных искр, сквозь мелькающие звездочки Дерри не без удовольствия разглядел, как посланник безуспешно пытается отскрести себя от пола. Но Дерри неверно оценил силы противника, тот практически оклемался и уже орал на охранников, которые, по его мнению, недостаточно крепко держали Дерри.

– А ты еще и трус, – отреагировал на вопли посланника ксари. – Ладно – слабак. Но трус? Бить того, кто не сможет ответить тебе, – это величайшее наслаждение, да? Но еще большее удовольствие – слышать, как жертва орет, моля о пощаде. Только от меня ты этого не дождешься.

Маркус рассвирепел, подав знак охранникам, чтобы те держали не только руки, ноги и корпус, но и голову Лайтнинга. Такая жертва ему попалась впервые. Мало того что у этого ксари были просто стальные мышцы (с таким же успехом можно было бы молотить стенку), чугунный лоб (от удара у Маркуса до сих пор было темно перед глазами), так еще этот Лайтнинг умудрялся непочтительно говорить с ним. А Маркус привык, что все его жертвы молили о пощаде уже после первого удара, а после третьего были готовы сделать все, лишь бы их оставили в покое.

– Тебе не говорили, что одно из моих прозвищ Фъел'кон, [7]– опять подал голос Дерри. – А знаешь, почему? Хотя, впрочем, откуда тебе знать, ты всего лишь посланник. Вас не обучают выносить боль, а вот эти красавцы, – кивнул он в сторону охранников, – имеют представление о семнадцати ступенях боли. Вы, ребята, на какой? На второй, третьей? Вижу по дрожи, что до третьей не дошли. Ваша братия если и осмеливается продолжить обучение дальше пятой ступени, то обычно дохнет на шестой. А вы еще в самом начале пути. Ну как занятия, нравятся? Госпожа Кларисия хорошо себя чувствует? По вашей реакции понятно, что бравая старушка бодрствует. Ну вы на досуге спросите ее обо мне. Даю гарантию, она помнит Дерри Лайтнинга. Я единственный, кто дошел под ее руководством до семнадцатой, последней ступени. Маркус, смирись, я не доставлю тебе сегодня удовольствия.

Но посланник не собирался сдаваться. Пьяный угар и ярость не давали ему остановиться. Он даже не заметил, как выползла из своего угла пришедшая в себя Анет. Девушка из последних сил сделала рывок, вклиниваясь между Маркусом и Дерри.

– Гадина, перестань его бить! – Анет кинулась вперед, пытаясь пнуть посланника. «О боже, – пронеслось в голове девушки. – Я все же блондинка! Куда я, идиотка, лезу? И, самое главное, зачем и ради кого?»

– Ты пытаешься помешать мне! – гаркнул мужчина, замахиваясь. Она отскочила назад и в поисках защиты поплотнее прижалась к Дерри, автоматически прикрывая лицо связанными руками. Тут же браслет начал пульсировать, причиняя Анет острую боль, а через мгновение вспыхнул. Испуганные охранники отскочили от огненного кокона, а Анет и Дерри растворились в ярких световых потоках. Сначала кокон уменьшился до размеров огненного столба, а потом исчез совсем, оставив после себя только запах кварца, как после работы солярия со старыми лампами. Девушки и ксари в подземелье не было.

Анет осторожно открыла глаза. Это простое действие далось ей с великим трудом. Общение с браслетом выматывало, и сейчас девушка чувствовала себя словно выжатый лимон. Вдобавок от удара ужасно болела голова, по той же причине ныло плечо и саднило локоть. Рядом тихо застонал и принял более удобную позу Дерри, со связанными руками и ногами это было не так-то просто. Разглядывая лицо Лайтнинга, все в синяках и кровоподтеках, Анет поняла, что ему, скорее всего, еще хуже, чем ей.

– Ну и что мы будем делать дальше? – с какой-то странной интонацией спросил Дерри. – Ты, конечно, молодец, что вытащила нас. Но, связанные, мы далеко не уйдем, а в моем случае более уместно сказать – уползем.

– Что ты на меня орешь, – огрызнулась Анет, – я же не виновата. И вообще, я тебя спасать полезла, между прочим, мог бы оценить.

– А я и оценил. Ты поступила очень глупо. Я, между прочим, перепугался: если бы он тебя пришиб, то вся наша эпопея с браслетом была бы каркалу под хвост. Ты не имеешь права рисковать, тем более так бессмысленно. Ты больше не принадлежишь себе. Пока на твоей руке этот браслет, ты слуга Арм-Дамаша.

– Ну спасибо! – взвилась Анет. – Ты бы хоть для приличия спросил, как я себя чувствую.

– Знаешь, мне что-то не до приличий, да и тебе скоро будет все равно, а уж хищникам, которые выйдут на охоту, как стемнеет, тем и вовсе наплевать на твое самочувствие. Им лишь бы пожрать повкуснее.

Не зная, что ответить, Анет с глубокой тоской огляделась по сторонам. Они сидели в лесной чаще рядом с каким-то пнем, заросшим ложными опятами и серым, местами подгнившим мхом. Чуть левее развалилась огромная муравьиная куча из пожелтевших прошлогодних иголок арм-дамашской елки. Колючки у нее были большие и росли по пять от одного основания. Деловые муравьи перли к себе в дом большого жука. Четверо тащили его на своих рыженьких спинках, а остальные все время крутились рядом, подпихивая падающую жучью тушу волосатыми лапками. Вековые деревья высились справа и слева, подпирали сзади и закрывали обзор впереди – никакого просвета. А значит, и помощи ждать неоткуда. Близилась ночь. В воздухе начинало кружить и жужжать комарье.

– Да уж, – вздохнула девушка. – Влипли так влипли. А что, развязаться совсем нельзя? Ну там перегрызть веревки или еще что-нибудь в этом роде. У меня, например, ногти наращенные. Тьфу-тьфу, пока не переломались. Вдруг ими удастся веревки расковырять. Давай попробуем.

– Что попробуем? – раздраженно буркнул Дерри. – Руками развязать их просто невозможно. Вообще, принцип действия этих штук таков, что развязать их может только тот, кто завязал. Правда, Дир знает одно заклинание (своего рода ключик от наручников), которое может запросто снять эти веревочки. Только что нам от него толку-то? Где мы и где Дир? И я сильно сомневаюсь, что мы до него доберемся. Скорее всего, нас сожрет какой-нибудь хищник.

– Не впадать в депрессию! – на удивление твердо рявкнула Анет. – Я умирать не хочу. Не может быть, что у нас нет выхода. Ты это заклинание знаешь?

– Конечно, знаю, не раз меня так выпутывали, я уж успел его выучить наизусть. Да что толку-то? Я и магия вещи несовместимые. Так что пока никакого выхода я не вижу. Будем надеяться, что хищники не скоро выйдут на охоту. Часа четыре в запасе у нас есть, вдруг что в голову придет. Мне бы хоть ноги развязать, а руки, фиг с ними, так бы добрел до ближайшего мага.

Анет призадумалась. Перспектива быть съеденной совершенно не прельщала девушку. Она впервые за последние несколько лет принялась усиленно напрягать свои мозговые извилины.

– Дерри, – спустя четверть часа неуверенно спросила Анет, – а заклинание – что это такое? Определенный набор слов и жестов, так ведь?

– Ну в общих чертах ты права? А что? Я же говорил, что магия мне не под силу, даже самая элементарная. Слова заклинания так и останутся словами в моих устах.

– В твоих – да, – загадочно сказала девушка. – А вот в моих кто знает? Я же как-то с браслетом контактирую, а ведь он, как я понимаю, вещь магическая.

– Ну не знаю, – с сомнением протянул Дерри. – Понимаешь, не все так просто, как хотелось бы. Заклинание – это не только слова и жесты, как предположила ты. Если бы это было так, тогда все могли бы пользоваться магией. Чтобы привести заклинание в действие, нужна определенная концентрация сил, взятых либо из собственного потенциала, либо из природы, либо еще откуда-нибудь, например от другого человека. Но не столь важно откуда – главное, умение взять. Именно это отличает мага от обычного человека. Ксари начисто лишены подобных способностей, мы не чувствуем энергию и, соответственно, не можем ею управлять. Все эльфы и вампиры в той или иной степени обладают такими силами. А люди – где-то пятьдесят на пятьдесят. У кого-то эта способность есть, а у кого-то нет. Есть у Дира и напрочь отсутствует у Стикура, хотя они двоюродные братья. Использовать энергию сложно, и учат этому долго, ступень за ступенью. Проходит несколько лет, прежде чем маг может создать заклинание целиком, а ты хочешь сделать это вот так, с бухты-барахты. Я не уверен, что что-то выйдет. Сейчас тебе будет необходимо сплести всю матрицу заклинания самостоятельно, и я не знаю, получится ли. Ты ведь никогда не сталкивалась с магией и даже примерно не знаешь, что надо делать. А наставник из меня никудышный. Я, конечно, более или менее представляю, как это происходит, но не знаю, что выйдет. Скорее всего, ничего.

– Ну ладно, – оборвала его Анет. – Что рассуждать, получится или нет, пробовать надо. Давай диктуй мне необходимые слова.

– Подожди ты со словами. Ты вообще слушала, что я тебе говорил? Сначала надо собрать необходимое количество силы. Только я не знаю, сколько именно, но это не суть важно, если ты соберешь недостаточно энергии, заклинание не сработает, а если много… ну много ты не наберешь. В общем, так, сначала встань. Конечно, тебе лежа удобнее, но так нельзя. Встань, кому говорю. Так, ноги – на ширине плеч, руки подними над головой, а теперь… к какой бы нам стихии обратиться? Огня нет, воды тоже, воздух слишком непостоянен, значит, земля. Теперь самое сложное – попытайся почувствовать землю, представь себя березкой, елочкой, ну или там кротом, что ли. Короче, чтобы быть поближе к той стихии, силу которой хочешь использовать.

Анет вздохнула и послушно приняла необходимую позу. Березка из нее получилась никакая, так – коряжка. Елочка тоже вышла не аховая, а кротом быть не хотелось, как, впрочем, и мышкой или таракашкой. Дерри предлагал еще какие-то дикие варианты, которые Анет одинаково не устроили. Спустя некоторое время девушка так и стояла буквой зю, пытаясь слиться воедино с силой земли. Не получалось. Земля была отдельно, а Анет отдельно.

– Та-ак, – протянул Дерри. – Что-то у нас не выходит, а попробуй еще что-нибудь побормотать. Маги часто бормочут: заклинаю вас, силы земли, примите дочь свою березку белую, осину-серебрянку, помогите ей и так далее, сама придумаешь.

– Слушай, по-моему, ты надо мной издеваешься, – зло крикнула Анет, показывая Лайтнингу руки, – у меня уже руки свело от этих веревок, даже пальцы покалывает, а ты все прикалываешься.

– Пальцы, говоришь, покалывает, – охнул Дерри, – а ты посмотри на пальцы-то, они у тебя светятся, давай работай, я тебе сейчас само заклинание продиктую.

Анет испуганно покосилась на светящиеся кончики пальцев и послушно встала в позу, неуверенно забормотав:

Заклинаю вас, силы земные,

Примите дочь свою.

Ее голос с каждым новым словом становился все увереннее и уже грохотал над поляной:

Березы белые, осины серебряные, дайте силы свои,

Заклинаю вас!

Голос Анет задрожал от напряжения, когда она вслед за Дерри повторяла слова заклинания. Руки свело судорогой, веревки на них почернели и вспыхнули, девушка заорала от короткой, но сильной боли. Раздался хлопок, ее отнесло на метр в сторону и швырнуло на землю, руки уже были свободны, но мир вокруг, казалось, сошел с ума. Небо разверзла сильнейшая молния, которая тут же попала в огромный дуб, шквал ветра повалил массивное дерево прямо на муравьиную кучу рядом с Анет. Девушка быстро отскочила ближе к лежащему на земле Дерри.

– Что это за фигня? – испуганно спросила она.

– Что, что! Я не сказал тебе, что бывает, если маг наберет больше силы, чем ему надо для заклинания, а вот это и бывает. Сила сама себя реализует, ладно, хоть не ураган, и на том спасибо. Ты чем себя вообразила? Березой-гигантом или кротом-людоедом?

– Магмой, – почти прошептала Анет.

– Чем?!

– Магмой.

– ??? – Взгляд был красноречивее слов, и эту тему решили закрыть.

Тем временем разгул стихии прекратился. Анет отдышалась, а Дерри осторожно поднялся и, охая, сделал несколько неуверенных шагов.

– Что болит? – участливо поинтересовалась девушка.

– Кажется, этот гад сломал мне пару ребер, да ладно, переживу как-нибудь, и не такое бывало. А сейчас надо осмотреться вокруг. Ты сиди здесь, а я пойду попытаюсь выяснить, куда мы попали, и заодно попробую раздобыть что-нибудь поесть.

Дерри неслышно скрылся за деревьями. Лес был ему знаком, он уже бывал в нем не раз. Судя по всему, их забросило не так уж и далеко. Осталось только найти какую-нибудь тропинку, по которой можно выйти на тракт.

Молодой человек, стиснув зубы от боли, осторожно пробирался сквозь сухие ветки и паутину. Сказав Анет, что ничего страшного не произошло, он слегка приврал. Все тело болело, и каждый шаг давался с трудом. «Черт, – думал Лайтнинг, – как же они в этот раз близко ко мне подобрались. Адольф теперь ни за что от меня не отстанет. Слишком уж я лакомый кусок. Схватить меня и порадовать Хакису «Низвергающим в бездну» для него – верх блаженства. Слава и деньги – большего этот зеленый ублюдок не может и пожелать».

Ребра невыносимо ныли, кружилась голова, и слегка подташнивало. «Маркус – мразь, – яростно думал ксари, – увижу – убью. Порежу на мелкие кусочки. Хотя, – Дерри усмехнулся, – наверное, мне такой радости не достанется. Сарт не любит идиотов. За такой грандиозный провал, да еще и по причине превышения должностных полномочий, посланника уже, наверное, изощренно казнили, и, скорее всего, не один раз».

– Ну ладно, – пробормотал себе под нос Дерри, – раз не удалось убить, значит, в первой церкви поставлю свечку за упокой его души. В конечном счете, если бы он не приперся, еще неизвестно, когда бы нам с Анет представилась возможность выбраться, и представилась ли вообще.

Страх липким комком подкатил к горлу. Давно Дерри Лайтнинг не испытывал этого унизительного чувства, когда руки становятся влажными, а колени дрожат. Ксари глубоко вздохнул и даже потряс головой, отгоняя от себя нахлынувшее неприятное чувство, и продолжил путь.

Споткнувшись о выступающие корни дерева, Дерри охнул от пронзившей левый бок боли и неприлично выругался. «Все-таки Маркус козел, – думал Лайтнинг, стараясь идти осторожнее. – До чего же жить-то хочется».

Почему-то именно сейчас очень сильно захотелось жить. Впервые со дня смерти Лины. До этого было не то чтобы наплевать, просто смерть воспринималась как нечто неизбежное, что все равно рано или поздно настигнет. Так какая разница когда? Сейчас или позже.

В последнее время что-то изменилось в мироощущении ксари. Его стало почему-то волновать, сколько продлится его никчемная (а может быть, и не совсем никчемная) жизнь. Дерри подозревал, что виной всему – «чудо природы», которое ждет его сейчас у муравьиной кучи. Чем-то тронула его сердце длинноволосая блондинка с кошмарным характером, замашками королевы и наивной душой ребенка.

– А это не совсем хорошо, – пробормотал Дерри. – Ну да ничего, как-нибудь справимся. Главное – не забывать, что никаких блондинок нам не надо, да и им мы тоже не нужны.

Молодой человек увидел в просвете между деревьями водную гладь и ускорил шаг, выбросив из головы волнующие его мысли.

ГЛАВА 6

О том, что не все женщины – зло, но все же…

Медленно появлялись на темнеющем небе огненные всполохи – с приближением ночи одна за другой зажигались маленькие яркие звездочки. Небо серело, и только у самого горизонта осталась узкая светлая полоска. Последние лучи солнечного света, золотистые, практически прозрачные, устремились веселой стайкой на Русалочью поляну, чтобы, пробравшись сквозь вечерний туман, поиграть каплями росы на траве и цветах, разбудить лесную живность и пробежаться по темной глади небольшой заводи с ряской и кувшинками.

Лучи скользнули сквозь ночную дымку к тонкому женскому стану на берегу, пробежались по зеленоватой коже, отливающей золотым на свету и голубоватым в тени, и скрылись в темной глубине озерца. Существо выгнулось, подставляя последним лучам солнца совершенное женское тело, и отбросило со спины роскошные волосы, даже в солнечных лучах мерцающие холодным серебром. На узком, нечеловечески красивом лице с тонкими синими губами и изящным носом светились глаза – огромные и зеленые. Глаза, которые могли принадлежать кошке или змее, но благодаря капризу природы оказались на лице девы-русалки.

Прекрасное порождение тьмы и безответной любви, русалка молча всматривалась в вечерние тени и ждала чего-то, неторопливо перебирая худыми пальцами рук с загнутыми, почти птичьими когтями, камушек – почти единственную красивую игрушку, доступную на илистом берегу заводи. Лицо настороженное, ноздри аккуратные, словно выточенные из мрамора, трепещут, пытаясь не упустить ни одного запаха наступающей ночи.

Где-то в прибрежных деревьях негодующе закричала всполошенная птица, хрустнула сухая ветка под ногой непрошеного в лесу гостя – человека, и на Русалочьей поляне появилась фигура Дерри. Он, стараясь не дышать, завороженно всматривался в совершенную женскую фигуру на берегу. Мышцы свело судорогой от долгой неподвижности, ксари старался не шевелиться, опасаясь выдать свое присутствие, не подозревая, что уже давно замечен.

Русалка медленно повернулась и буквально впилась своими завораживающими глазами в мужчину. Он испуганно вскрикнул, но любопытство победило страх, его глаза смело встретились с пронзающим взглядом водной девы. Что-то смутно знакомое мерещилось ему в тонкой линии слегка длинноватого носа, в странном разрезе русалочьих глаз и в хищной улыбке мертвых губ.

– Милый! – В грудном голосе русалки сочетались все возможные звуки воды: журчание речки, грохот водопада, Шум моря и переливы первого весеннего ручья. – Милый, ты все же пришел ко мне. Ты мой? Правда ведь? Наконец ты мой!

Парень отшатнулся. Страх в его душе смешался с идущей откуда-то извне всепоглощающей радостью. Она, сначала чужеродная, начиная от кончиков пальцев проникала прямо в сердце и наполняла все существо Дерри ликованием. Что еще нужно мужчине, если его ждет такая женщина?

– Иди ко мне, – поманила его русалка пальцем с длинным и острым как бритва ногтем. – Иди.

И он пошел, сначала осторожно, стараясь ступать бесшумно, а потом все быстрее и быстрее – навстречу своей гибели. В воспаленном мозгу все еще пульсировала раздражающая мысль. Настойчивый внутренний голос буквально орал: «Ты что делаешь?! Не ходи туда! Тебя ждет смерть!» Но Дерри отмахнулся от неприятных мыслей и, словно загипнотизированный, сделал последний шаг к русалке, обнимая стройное, пахнущее проточной водой тело, утопая в огромных мертвых глазах, целуя изогнутые в хищной улыбке манящие холодные губы.

Анет очень быстро надоело сидеть на колючках и кочках, да к тому же по ногам пытались забраться надоедливые муравьи. Девушка встала, отряхнула штаны от мусора и, словно маленький слон, потопала в ту сторону, в которую ушел Дерри. По ее подсчетам, он не должен был быть далеко. Она продиралась сквозь чашу, руками разгребая висящую перед лицом паутину. Из кустов слева послышался какой-то непонятный переливчатый женский смех и вторящий ему такой знакомый мужской. Любопытная девушка нырнула сквозь ветви деревьев на поляну.

«Вот те раз. Ушел на пять минут за едой и уже нашел, с позволения сказать, женщину», – негодовала Анет, разглядывая издалека пикантную сцену, в которой Дерри с упоением обнимал стройную зеленоволосую и не обремененную одеждой девицу. Девушка переминалась с ноги на ногу, решая, что же делать, и уверенно пошагала в сторону парочки. Врожденную скромность победили собственнические чувства. Раз Дерри по долгу службы должен ее охранять, значит, никакой личной жизни в рабочее время.

– Эй, вы! – крикнула Анет. – Дерри, я, конечно, понимаю, что ты очень занят, но я хочу есть и мне страшно сидеть одной.

Дерри медленно повернулся и уставился ничего не видящим взглядом на девушку. Русалка ощерилась и зашипела:

– Уйди, женщина, это моя добыча!

– Что? – взвизгнула Анет. – Твоя добыча, да? А моя охрана! Брысь отсюда, лягушка драная!

– Уйди! – Русалка на миг выпустила Дерри из своих цепких рук, и он, как подкошенный, упал на траву.

– Ты что с ним сделала? – завопила Анет, кидаясь вперед. Девушка со злостью выкинула руку вперед и полоснула острыми наращенными ногтями по щеке водной девы. Русалка зашипела, как кошка, с ненавистью взглянула на соперницу и скрылась под водой. Дерри остался лежать на берегу. Кожа его побледнела, и он не подавал никаких признаков жизни. Девушка с криком подбежала к молодому человеку: – Дерри, очнись!

Но он остался лежать неподвижно. Анет осторожно оттащила парня к ближайшим деревьям и села рядом. Только по неравномерно поднимающейся груди Дерри Анет могла определить, что он жив.

– Что же мне с тобой делать? – заплакала девушка, предпринимая еще одну безуспешную попытку привести парня в чувство.

Тут ее голову словно стянуло тугим металлическим обручем с острыми краями. Девушка вскрикнула и упала на колени, придерживая руками разрывающиеся от боли виски. В ушах стоял ужасный шум, такой, какой обычно бывает, когда сбивается настройка у приемника.

– Анет, где вы? – различила девушка слабый голос, рождающийся в воспаленном болью мозге, но ответить ничего не успела. Все как-то резко оборвалось, и обессиленная девушка привалилась к стволу дерева. Боль и шум из головы ушли, а вместе с ними и непонятный голос. Глаза невыносимо жгло, и, чтобы хоть как-то справиться с неприятными ощущениями, Анет закрыла их и погрузилась в неглубокий, тревожный сон. Разбудило девушку непонятное шебуршание у ее щеки.

– Хозяйка, проснись, ну хозяйка!

Анет медленно открыла глаза – рядом с ней сидел заметно подросший за прошедшие сутки гхырх, теперь он сравнялся по размерам с лайкой средней величины.

– Ура, хозяйка проснулась! Зюзюка хороший. Зюзюка искать хозяйку – хозяйка любить Зюзюку. Дай няму!

Анет сморщилась от неутихающей головной боли, безнадежно поскребла по карманам и, вытащив сморщенный кусочек яблока, протянула его зверюшке.

– А че грязное-то? – недовольно спросил гхырх, но тем не менее зачавкал.

– Как ты меня нашел? – спросила Анет, пытаясь хоть как-то пригладить рукой волосы. – И где все остальные?

– Человеки ушли к человечьим жителям, и гхырх нашел хозяйку.

– Ты знаешь, где Стик и Дир?

– Ага, в человечьих жилищах, там.

– Где – там? – стала настойчиво расспрашивать девушка. – Ты сможешь привести их сюда?

– Не-э, других человеков не-э. Гхырх любит только хозяйку, а других гхырх не любит. Дай няму.

– Нет у меня! – сказала девушка, думая, как бы заставить Зюзюку привести сюда парней.

– Как нет нямы? Дай! – Зюзюка был явно недоволен, его розовая шерстка встопорщилась, и он злобно зашипел, но девушка была не в том настроении, чтобы терпеть капризы всякой мелкой скотины. Опыт общения с многочисленными домашними животными, вечно норовящими если не сесть на шею, то, по крайней мере, обожрать на что-нибудь вкусное, помог ей выбрать правильный тон в разговоре с гхырхом.

– Ты еще шипеть на меня будешь, гадина! – рявкнула на Зюзюку девушка. – Я тебя нашла, можно сказать, на болоте. Отмыла, высушила (небольшое преувеличение, ну да ладно), кормила. А ты, скотина неблагодарная, на меня шипишь? Уйди, ты плохой.

– Ну, хозяйка! – Гхырх выглядел неуверенным. – Ты же не даешь мне няму. Я недовольный, совсем недовольный, вот и шиплю. Вырасту – кусаться буду. Как по-другому-то? Все гхырхи так делают.

– Уйди, ты меня не любишь, – не отступала от своего Анет. – Тебе нужна только еда, а я совсем не нужна. – Девушка сделала вид, что собралась заплакать.

– Хозяйка, ну, хозяйка. – Зюзюка заметно волновался. – Ну, хозяйка, прости. Я больше так не буду. Я люблю хозяйку, просто очень кушать хочется, очень, я же расту.

– Мне тоже хочется, – была непреклонна Анет. – Я же на тебя не огрызаюсь.

– Хозяйка тоже хочет есть? – Гхырх, казалось, был очень удивлен. Он сложил на груди короткие когтистые лапки и задумался. – Хозяйка кормит гхырха, а кто кормит хозяйку?

– Стикур и Дирон, – нашлась Анет.

– А если хозяйку не будут кормить?

– Я умру прямо здесь, вот под этим кустом, и ты больше никогда не будешь есть няму.

Зверек задумался, смешно склонив набок розовую пушистую мордочку, он получил слишком много информации для одного раза.

– Если я приведу человеков, они будут кормить хозяйку и хозяйка не умрет. Так? Но хозяйка не кормит гхырха, не любит его. Зачем гхырх будет приводить человеков?

– Стик и Дир кормят хозяйку. Они дают мне няму, а я даю ее тебе. Если ты не приведешь их, у меня больше никогда не будет нямы и я никогда больше не дам ее тебе.

– Ладно, – неуверенно согласился Зюзюка. – Какая мне попалась хозяйка! Чтобы бедного гхырха кормили, он должен любить не только хозяйку, но и ее человеков, а то у хозяйки нет нямы, и у гхырха нет. Плохая хозяйка, плохие человеки, но ради нямы я буду вас всех любить. Я приведу человеков сюда, а ты будешь меня кормить нямой, потому что я тебя люблю, и скажешь человекам, чтобы они тоже кормили меня нямой, раз их мне тоже приходится любить. Но если ты не дашь мне много нямы, я тебя укушу.

Зверек, подтверждая свои слова, пощелкал острыми длинными зубами прямо перед лицом девушки и исчез в кустах.

Стик и Дир уже сутки сидели в забытой богом деревушке с весьма непривлекательным названием Дохлые Гнилухи. Как только там, на тракте, они поняли, что дело приняло серьезный оборот, Дир начал осторожно плести заклинание перемещения, расходуя свой внутренний резерв сил, понимая, что даже крупица магии, взятая из внешнего мира, сразу же привлечет внимание вражеского мага. К счастью, маг Сарта, Тарман, оказался не так силен, как показалось вначале, или Дир был более серьезным противником, чем рассчитывал чужой маг. Тарман даже не почувствовал едва заметную концентрацию магической энергии. Дирон смог воспользоваться уже практически сплетенным заклинанием, как только подвернулся подходящий момент. Они со Стиком очутились примерно в километре от этой самой деревеньки. Дерри и Анет были в руках у людей Сарта, что ставило под угрозу задуманное предприятие. Оставалось надеяться только на то, что молодые люди еще живы и Анет не попала в руки к Хакисе. Силы Дира были настолько истощены, что он даже не смог мысленно связаться с Анет или хотя бы засечь их с Дерри местоположение. Не придумав ничего лучшего, молодой маг и Стик решили заночевать в деревне. Дир надеялся там пополнить свой магический потенциал и вечером попробовать снова связаться с Анет.

Дохлые Гнилухи встретили их покосившимися деревянными заборами да крикливыми петухами. Настоящий деревенский пейзаж: бабы с коромыслами, дворовые собаки с облезлыми хвостами и гадящие где ни попадя суматошные куры всевозможных расцветок.

– Хозяйка, на постой не пустишь? – обратился Стикур к дородной молодой бабе с ведром молока и выводком босых ребятишек в застиранных рубашках.

– А че не пустить-то, – басом ответила невысокого роста тетка, явно с примесью гномьей крови, потирая вспотевший лоб грязной ручищей. – Пушу, коли золотые есть. Правда, разносолами потчевать не буду. Щи да каша, ну куру дам… одну за дополнительную плату. Спать будете на сеновале: в доме самим тесно. Если устраивает, моя хата третья по правую сторону будет.

Завалившись на душистый сеновал, Дир устроился поудобнее и стал напряженно всматриваться в потолочную балку, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться. Он безуспешно пытался найти хоть след Анет или Дерри. Это было достаточно сложно: Лайтнинг, не подверженный никакому магическому воздействию, был практически недосягаем, а с девушкой Дир провел слишком мало времени, чтобы безошибочно почувствовать ее присутствие. Единственным ориентиром оставался «Низвергающий в бездну», и он был где-то недалеко, ничего более конкретного узнать не удавалось.

Стик медленно шел по деревеньке, состоящей из двадцати – тридцати небольших домишек, в каждом из которых проживало по одной, реже по две семьи. Самым богатым и большим был дом местного старосты, рядом стоял домик чуть меньше, и Стикур терялся в догадках, кому бы он мог принадлежать. Обычно в деревнях, за исключением дома старосты, все остальные были примерно одинаковыми по размеру, различаясь лишь декоративными элементами, цветом да степенью ветхости. Молодой человек решил подойти поближе и разузнать, кто же там живет. К дому вела узкая, но натоптанная тропинка, по сторонам которой росли высокие кусты боярышника. Сам домик, ярко-синий, с голубыми резными наличниками и красным петухом на крыше, утопал в зелени. Прямо перед окошком росло странное корявое и очень высокое дерево. Под ним стояла сухонькая бабуля в желтом платке в горошек, меховой безрукавке, надетой на белоснежную блузку, Цветастой юбке и кокетливых кожаных сапожках с вышивкой и на каблуке.

– Кися, ну кисечка, слезь, пожалуйста! – слезно умоляла бабуля. – Иди сюда, моя хорошая. Я тебе вкусное дам.

– Мя-а, – раздалось с дерева в ответ на бабушкины причитания, и Стик в общих чертах понял, что произошло. Ситуация его позабавила, и он, подойдя поближе, вежливо поинтересовался:

– Может быть, вам помощь нужна?

– Нужна, коль не шутишь, – осторожно отозвалась бабушка, разглядывая Стика удивительно молодыми, ярко-зелеными глазами. – Кошка моя, чтоб ей пусто было, забралась на дерево, а слезть-то сама не может. Я уж ее и кися, и кисечка, и мяса-то ей, и сметанки на блюдечке, а она все одно только орет. Дура, одним словом, дура.

Стикур почесал голову, вздохнул и смирился с неизбежной ролью спасителя деревенских кошек. Парень скинул жесткую куртку и ножны с мечом на землю, внимательно осмотрел дерево со всех сторон и, найдя наиболее удобное место для подъема, зацепился за торчащий сук и полез наверх. Да, давненько он не лазил по деревьям, наверное, после той знаменитой охоты на тумарского медведя, которая ославила их на весь Арм-Дамаш. Тогда они с Диром настолько обрадовались воскрешению Дерри, что закатили пир на весь мир и так «наотмечались», что поспорили в одном из кабаков с местными охотниками, что голыми руками изловят и притащат прямо сюда, в кабак, взрослого тумарского медведя. Будь они чуть трезвее или умнее – ни за что бы на подобную авантюру не согласились. Но пьяным море по колено, и они прямо с гулянки отправились на гору Тумар за медведем. Провожать друзей на этот подвиг вышел весь кабак. К слову сказать, тумарский медведь ростом с лошадь, с огромными когтями и зубами. Естественно, найти медведя не составило труда.

– Вот он! – завопил Дир, тыкая пальцем в приближающегося зверя, и с радостным воплем «ура!» кинулся ему навстречу. Медведь тоже несказанно обрадовался появлению большой и вкусной еды на своей территории. Он очень хотел кушать и поэтому, довольно рыкнув, кинулся навстречу Диру, подергивая от удовольствия коротеньким хвостом с кисточкой. На полпути до медведя друзьям практически одновременно пришла в голову нерадостная мысль. Медведь большой, с когтями и клыками, а они маленькие, пьяные и без оружия.

– Дирри, надо спасаться! – заорал мигом протрезвевший Стик и кинулся к ближайшему дереву. Сзади в затылок громко пыхтел тоже верно оценивший ситуацию Дир. На дерево они залетели с одного прыжка и примостились у самой макушки. Медведь в ожидании уселся внизу, скоро к нему присоединились два друга. Дир сначала активно пытался колдовать, но мишки нехотя уворачивались от маленьких огненных шариков и злились сильнее. Самый большой медведь недовольно взревел и начал биться своей мощной головой о ствол дерева. Дир затаился и вцепился плотнее в толстую ветку. Так они и сидели часа четыре. К счастью, Дерри, занятый другими делами, ушел вчера в самый разгар праздника и, выяснив на следующее утро, чем закончилась пьянка, мигом кинулся выручать неразумных друзей, прихватив с собой стражников. Медведей разогнали, а Стика и Дира доставили в Кен-Корион. В трактир «Бешеный тур» они больше не заходили.

«Да уж, герцог Нарайский на дереве – вещь, выходящая из ряда вон. Будем надеяться, что этот мой подвиг не станет достоянием гласности и не войдет в историю», – думал Стикур, протягивая руки к сидевшей на тонюсенькой ветке киске. Противная кошка мяукнула, сделала вид, что очень сильно испугалась, и перебралась на ветку повыше и потоньше. Стик чертыхнулся и полез дальше. После недолгой игры «Убежит – не убежит» парню удалось схватить вредную зверюшку за лапу. Кися взвыла и попыталась сбежать, грозно шипя и кусаясь, но Стикур не сдавался, он прижал кошку к груди и, не обращая внимания на ее вопли, полез вниз.

– Ах ты мое золотце, – запричитала бабуля, принимая присмиревшую Муську. – Спасибо большое, добрый человек. Что же ты стоишь-то? Меня зовут Ашан-МарРа. А ты кто будешь? Не иначе как наемник, проездом у Нас? Да и что это я тебя вопросами засыпала, пойдем скорее в дом, у меня пироги стынут. Пойдем, пойдем, что ты стесняешься?

– Да я это… – начал было Стик, но Ашан-Марра, не слушая возражений, потянула его в дом.

Четверть часа спустя Стик сидел в расписной избе и за обе щеки уплетал пироги с малиной. Ашан-Марра оказалась местной знахаркой-целительницей, очень уважаемой в деревне. Вся ее просторная, прибранная изба была уставлена какими-то горшочками и скляночками. По стенам висели пучки разных сушеных трав. В комнате приятно пахло сухим сеном. Узнав, что Стив путешествует не один, а с другом-магом, бабка всполошилась:

– Да где же вы, родные, ночевать-то будете?

– Мы остановились на постой в третьей хате по правому ряду, у такой здоровой бабищи, – прочавкал Стикур, запивая очередной кусок пирога парным молоком.

– Это у Мрьенны, что ли? – заохала Ашан-Марра. – Нечего у этой особы делать. Изба толком не метена, одна грязища, а уж жадная так жуть. Поживите-ка лучше у меня, я сейчас своего помощника за твоим другом пошлю. А ты, милок, кушай пока.

К приходу Дира Стикур успел рассказать знахарке все: и про то, кто они, и зачем едут, и почему вынуждены задержаться. Врать почему-то не получалось, но Стик и не жалел об этом. Бабка оказалась понятливой и соседям ни словом не обмолвилась о том, кто остановился у нее на постой.

– Да, темное время нынче наступило, – печально произнесла она, отхлебывая чай из маленького расписанного цветами блюдечка. – Вроде и далеко все это от нас, но И здесь уже творится неладное. Русалки на той неделе троих наших насмерть уморили, одного-то откачали, да что толку? Тем же днем утопился. Ночами все кто-то ноет в лесу-Скот начал мереть. Чай поди, ведь от ее ведьминой силы вся нечисть полезла. Вторую неделю собираюсь наше кладбище заговорить, да все руки не доходят, а надо бы. Завтра полнолунье, как бы не повылазила нежить. А вот и друг твой пожаловал.

Показавшийся в дверях мрачный Дир учтиво поздоровался с Ашан-Маррой и присел за стол. Колдунья, узнав, что Дирон не смог найти Дерри и Анет, не на шутку расстроилась и предложила:

– А вы на рассвете выйдите за околицу да пентаграмму сделайте. Чтобы человека на расстоянии дальнем найти – это у воздуха силушки попросить надо. А для волошбы воздух лучше всего на рассвете годится. Это воду лучше ночью заговаривать, землю – по вечеру, в полдень – огонь, а воздух на рассвете послушный.

– А ведь точно! – обрадовался Дирон. – Спасибо вам огромное!

– Ну всему вас учить надо, молодежь, – зарделась бабка. – Все новые выдумки используете, а что от них толку-то? Вот мы в деревне по старинке колдуем. Ну все, хватит лясы точить, уже вечереет. Я помощника отправила баньку топить, сейчас попаритесь, да и спать ляжете. А уж по рассвету попытаетесь друзей своих отыскать.

Ребята проснулись еще до восхода солнца. Полусонные, они выползли на край села, стараясь не упустить первые секунды рассвета. Дир только с третьей попытки нарисовал относительно ровную пентаграмму и принялся располагать на конце каждого луча звезды толстые восковые свечи, которые дала им на благое дело Ашан-Марра. Свечи плохо держались на сухой земле и заваливались набок. Дирон психовал и ставил их снова, не соглашаясь на помощь Стика. Спустя полчаса работа наконец-то была завершена. Дир встал в центр пентаграммы и начал нараспев читать заклинание. Сначала разом вспыхнули все пять свечей странным голубоватым огнем. Потом одна за другой начали загораться линии пентаграммы. Молодого мага окутал сероватый полупрозрачный туман.

– Анет, вы где? – требовательно произнес Дирон, вкладывая в вопрос всю свою энергию. Вдруг раздался мощный хлопок, порыв ветра разом погасил пять свечей, и Дир упал навзничь, словно оглушенный.

Стикур быстро подскочил к другу, он не мог понять, что произошло. Но маг был без сознания. Стик еле дотащил его до избы колдуньи. Та, узнав о случившемся, принялась активно действовать. Выпив отвар Ашан-Марры, Дир быстро пришел в себя. Он тихо застонал и попытался сесть на кровати, но целительница категорически запретила это делать.

– Стик, я засек их. Они где-то недалеко в лесу. Но что-то, я не знаю что, помешало мне установить контакт. Скорее всего, это Хакиса. Их надо срочно искать, а то мы можем опоздать.

– Где искать? У нас даже нет лошадей.

– Что это за дрянь тут бегает! – закричала Ашан-Марра со двора. – Только мне гхырхов не хватало в избе. Сгинь! Ах ты еще и шипишь!

– Гхырх, – встрепенулся Стик. – Ашан-Марра, погодите. Зюзюка, это ты, что ли?

Гхырх радостно запрыгал и в знак приветствия замахал маленькими красненькими крылышками.

– Зюзюка, ты знаешь, где Анет? – четко выговорил Стик. Зюзюка потупил глазки и покосился на карман молодого человека. Стик, не раздумывая, сунул ему горсть сухофруктов. Гхырх зажмурился от удовольствия, повыкидывал на землю ненавистные сушеные персики и с удовольствием зачавкал, пережевывая маленькие кусочки сморщенных яблок.

– Зюзюка, Анет, – напомнил Стикур, и встрепенувшийся гхырх тяжелым галопом поскакал к калитке.

– Ашан-Марра, у вас телега есть? – на ходу крикнул Стик. – А то плохое у меня предчувствие. Было бы все нормально, гхырх не пришел бы один. Либо Анет, либо Дерри ранены и не могут передвигаться самостоятельно. Надеюсь, ничего серьезного.

– Возьми, стоит во дворе, – вслед убегающему парню крикнула Ашан-Марра.

Стик резво вскочил на телегу, перепугав спокойную лошадку. Гхырх уже нетерпеливо подпрыгивал на дороге, и Стикур, стегнув кобылу, понесся за ним.

ГЛАВА 7

О том, что не всякий зомби упырь

Анет сидела под кустом и перебирала светлые пряди волос на лбу Дерри, голова которого покоилась на ее коленях. Светало, ночь прошла на удивление тихо, ни один хищный зверь их не потревожил. Девушка с тоской вглядывалась в правильные черты лица ксари. Казалось, он спал, но серовато-бледный цвет кожи пугал ее. Она осторожно потянулась, стараясь не навредить парню, и приняла более удобную позу. Сколько ей тут еще сидеть, девушка не знала, но надеялась, что помощь придет быстро. В кустах мелькнуло ярко-розовое пятно, и с грацией слона на поляну выскочил довольный гхырх. Он радостно подпрыгивал и помахивал маленькими красненькими крылышками. Следом за ним показался встревоженный Стикур.

– Что с Дерри? – нервно спросил он. Анет этот тон не понравился, было ясно: что бы тут ни произошло, виновата будет она, а она устала, и сил объясняться не было, поэтому Анет выпалила в своей обычной манере:

– А не фиг со всякими зеленоволосыми выдрами на болоте целоваться, на это есть приличные, воспитанные девушки. А случайные связи, как известно, ни к чему хорошему не ведут.

– Ты че несешь? – взвился Стик. – Какая выдра? Какие случайные связи?

– Я же сказала: с зелеными волосами, из болота, надо полагать, русалка, если у вас тут такое водится.

– А на тракт что не вышла?

– Кто, русалка, что ли? Как я понимаю, в своем болоте ей мужиков заманивать удобнее, чем на тракте.

– Да при чем здесь русалка! Ты чего не вышла на тракт?

– Стик, я, конечно, понимаю, что раздражаю тебя, но где я и где тракт. И куда я, по-твоему, дену Дерри? Я его от болота досюда еле доперла, а тут метров десять, не больше.

– Ну что с тобой делать? – устало вздохнул Стик. – Если бы ты перла Дерри чуть левее, то через пять метров оказалась бы на тракте, а от него рукой подать до деревни, где мы остановились. Вон среди деревьев просвет.

И правда, впереди между деревьями виднелся тракт. Анет тихо застонала, плюхнулась на землю и разревелась. Стикур удивленно уставился на нее.

– Ну что смотришь? – зло выдохнула она. – Я тут, как дура, всю ночь просидела, зверей боялась, за Дерри беспокоилась, а вы совсем недалеко были. Как, ты думаешь, я себя сейчас чувствую? Правильно – погано. – Анет снова заревела. Стик нерешительно постоял рядом, подумал и махнул рукой, оставив девушку на попечение гхырха. Зюзюка тихонечко повизгивал и прыгал вокруг девушки, утешая. Стик осторожно взял безжизненное тело Дерри и с трудом закинул его на телегу, надеясь, что Дир с ведуньей смогут привести его в чувство. В голове крутился рассказ колдуньи о людях, уже загубленных русалками. Дерри не умер – это уже хорошо, но сможет ли целительница восстановить его рассудок? Оставалась надежда лишь на то, что он не совсем человек, а защитные механизмы ксари работают гораздо лучше, нежели человеческие.

Спустя час вся усталая компания в мрачном настроении добралась до дома Ашан-Марры. Навстречу с крылечка сбежал отдохнувший Дирон, за ним семенила колдунья. Заметив безжизненно лежащего в телеге Дерри, она только всплеснула руками, пробормотав:

– Еще один. Ну что вы стоите, давайте его скорее в дом. Несчастье-то какое!

Анет утерла рукавом заплаканное лицо, размазав по нему лесную грязь, и поплелась вслед за всеми по узорчатому крыльцу в дом. Там Ашан-Марра уже крутилась между огромной печкой и кроватью. Ксари лежал окутанный белесым туманом, колдунья что-то тихо пела, зажигая по одной массивные темно-зеленые свечи, от которых исходил терпкий аромат незнакомых трав. Дир стоял неподвижно, подняв над головой руки, впитывая в себя силу из пропитанного благовониями воздуха комнаты. Анет тихо примостилась на лавочке в углу избы и стала настороженно наблюдать за действом. У противоположной стены, стараясь не мешать, сидел Стикур. Его руки были сплетены в какой-то причудливый жест, и Анет готова была поклясться, что он молился неведомым ей богам. Несколько раз Дир и Ашан-Марра возобновляли протяжное и заунывное пение, стараясь вывести Дерри из гипнотического забытья. Но ксари оставался все так же неподвижен, не приходя в себя. Ему было хорошо в мире забвения, куда его заманила водная дева. Собрав последние силы, Дир прибег к очень простому народному средству: прочитав несложное заклинание, он поднял над головой тонкий серебряный нож для жертвоприношений и осторожно пустил кровь из вены на руке Дерри. Туман в комнате мигом принял красноватый оттенок и заклубился. Ашан-Марра запела громче, проходя по периметру комнаты с пучком сухих трав. Воздух в комнате колыхнулся, и зловещий туман медленно растаял. Дир устало вздохнул, опустил руки и присел на лавку рядом со Стиком, который внимательно поглядел на мага и тихо спросил:

– Ты думаешь, получилось? Он же ксари.

– А что бы не получилось-то? – ответила за Дира Ашан-Марра. – Да, он ксари, это и радость его, и беда. Заколдовать его трудно, да и расколдовать непросто. Но кто же сказал, что невозможно? Это новомодная, искусственная магия на ксари не действует, как, впрочем, и на другие древние расы – на русалок и леших, например. Если бы на ксари никакая магия не действовала, то и русалкины чары были бы ему нипочем. Так что сказки все это, но бояться магов ему не надо. Знахарка вроде меня еще сможет его зачаровать, но с трудом, а вот Дир – уже нет, не осталось в нем природной, древней магии. А сейчас лекция окончена, всем спать. А то знаю я вас, жалельщиков, усядетесь вокруг кровати больного и будете на него таращиться. Не хочешь, а загнешься под вашими сочувствующими взглядами.

До вечера в доме царило спокойствие. К Дерри Ашан-Марра никого не пускала, отправив Стика и Дира Чинить покосившийся забор, а Анет спать в уютную просторную горницу. Девушка открыла глаза, когда яркое летнее солнце уже потихоньку начинало клониться к закату. До вечера далеко, а полуденная жара уже спала, и вся природа дышит умиротворением и покоем. Анет наспех причесала волосы симпатичным костяным гребнем, тихо помечтала о джакузи, оставленном дома, заплела толстую косу из не очень чистых волос и поплелась в избу. Стик и Дир расположились за столом, рядом, тяжело привалившись к стене, сидел очень бледный, но вполне адекватный Дерри. На Анет он старался не смотреть. Ашан-Марра хлопотала у печи. Девушка подсела к столу, притащив для себя массивную, слегка кривоватую табуретку. Дерри сразу же пробормотал что-то про слабость и нетвердой походкой уковылял на свою кровать. Анет удивленно посмотрела ему вслед и тихо себе под нос пробурчала:

– Не поняла! По-моему, я опять со всех сторон виноватая?

– Да не переживай ты. Просто ты видела нашего самца-красавца не в лучшем виде. Вот он и бесится, – со смешком объяснил Дир. – Мало того что застала его обнимающим русалку, так еще и кинулась его от этой русалки спасать, и отбила-таки. Посрамив как его мужскую честь, так и русалку.

– А-а-а… – неопределенно протянула девушка и отвернулась к окну. На улице уже темнело. С трудом удавалось разглядеть очертания двора. Анет безрадостно потягивала сладкий чай с ватрушкой и наблюдала, как тихонечко опускается на улице ночь. Вдруг во тьме по наличникам что-то зашуршало. Девушка пристальнее вгляделась в темноту. Зюзюка был в доме, дрых у печи, смешно раскинув розовые лапки и подергивая подросшими крылышками. Из-за окна опять раздалось какое-то настойчивое постукивание, и на стекле появился смутный силуэт. А через секунду девушка с визгом кинулась в глубь избы, опрокинув табуретку, кринку с молоком и запнувшись за перепуганного гхырха. Из окна со страшной улыбкой на лице и детским любопытством в глазах в комнату заглядывал почти истлевший мертвяк.

– Что ты опять орешь? – устало обратился к Анет Стикур, поворачивая голову в сторону окна. Тварь за стеклом пощелкала зубами, облизнулась и скрылась в темноте. – Глызень тебе в печенку! – выругался Стик, от неожиданности дернувшись в сторону, и чуть не сбил с табуретки сидящего рядом Дира.

– Все-таки полезла, нечисть окаянная! – заохала Ашан-Марра. – Надо было упокоить заранее.

Тихонечко из своего угла вылез Дерри, всем своим видом показывая, что он уже совсем здоров и готов в бой, а точнее, куда угодно, лишь бы не встречаться как можно дольше с Анет.

– Ты куда собрался? – строго спросил его Дирон.

– Как – куда? – Дерри всем своим видом пытался изобразить несуществующую бодрость. – Зомбяков-то упокаивать надо! А вы что, дома сидеть собираетесь?

– Мы-то не собираемся сидеть дома, – ответил Стик, – но вот тебя с собой не возьмем, ты останешься здесь. Из гхырха с Анет помощники выйдут лучше, чем из тебя.

– Ну уж нет, – встряла в разговор Анет, – этот розовый пусть идет, – девушка ткнула пальцем в подпрыгивающего от нетерпения гхырха, – а со мной делайте что хотите, но я не пойду ловить вонючие трупы. Ашан-Марра, я вас очень уважаю и помогу чем могу, но вот гоняться за зомбями – увольте, это мне не по силам. Я как представлю, что меня будут хватать полуразложившимися лапами, сквозь которые просвечивают кости, щелкать желтыми кривыми зубками у моего уха и вонять, вонять, вонять, я сразу выпадаю в осадок. Если меня сначала стошнит, а потом я грохнусь в обморок, никому от этого легче не станет.

– Анет, помолчи. Я сейчас разговариваю с Дерри, а не с тобой. Лайтнинг, ты меня понял?

– Ну, Стикки, я тоже хочу зомбяков мочить. Они так прикольно разваливаются. Ну возьмите меня с собой, я себя правда очень хорошо чувствую! – выдал Дерри, старательно пытаясь не завалиться на стену. На лице у него выступили маленькие капельки пота, и он все еще оставался бледным.

– Да уж, герой… сиди дома, я сказал, – отрезал Стик, и Дерри обреченно вздохнул. – Анет развлекай, раз она у нас такая нервная, пусть тоже дома сидит.

– Ну слава богу, – выдохнула девушка, – а то я тут с перепуга чуть… ну да ладно, не будем об этом.

– Это как это Анет не пойдет? – встрял неугомонный Лайтнинг. – Вас же двое. Дир будет читать заклинание, а ты один никак не справишься. По-любому либо я, либо Анет должны идти.

– Только не я! – взвизгнула девушка.

– Успокойтесь вы оба, мы гхырха возьмем. Он хоть молчит. А сейчас, Анет, ты остаешься в доме за старшую. Если вдруг кто из тварей проберется в избу, Ашан-Марра сразу начнет читать заклинание изгнания нежити и в это время будет совершенно беззащитна для трупаков. Дерри, как бы он ни выпендривался, очень слаб и из-за того, что с ним приключилось, при нежити станет, скорее всего, еще слабее. Так что из дееспособных остаешься ты одна. Поняла?

Анет судорожно кивнула. Перспектива встретиться со страшными и вонючими чудищами снова замаячила на горизонте.

– Сейчас Дир быстренько обучит тебя одному несложному заклинанию, и ты, завидев зомбяка, не будешь падать в обморок, кричать или делать еще какие-нибудь глупости, а тихонечко пальнешь в него заклинанием.

– Смотри, Анет. – В руках молодого мага замерцал голубым огоньком небольшой шарик. – А теперь ты скатай из окружающей тебя энергии небольшой комочек, и бомбочка готова.

Анет автоматически повторила все движения Дира и с удивлением уставилась на свою руку, в которой искрился маленький светящийся шарик.

– Ух ты, а он, оказывается, совсем холодный! – восторженно выдохнула девушка.

– Это пока, – утешил ее Дирон. – Если его кинуть, то он превращается в настоящий огненный сгусток.

– Н-да, – неуверенно пробормотала Анет. – Это все, конечно, хорошо, но вот по метанию в школе у меня почему-то были одни двойки. Так что я с этим шариком сама себе напоминаю обезьяну с гранатой.

– Ничего страшного, – успокоил девушку Дир, – в зомби с двух метров попадешь. А сейчас проделаем эту процедуру наоборот. Представь, что энергия из шара уходит в тебя, рассеивается по телу и через ноги утекает в землю. – Лицо мага приобрело расслабленное выражение, и светящийся шарик растаял на его ладони.

Анет закрыла глаза и начала медленно следовать указаниям Дира. Шарик в руке зашевелился и зашипел. «Тает», – подумала Анет и посмотрела на свою руку. Огненный комочек был там. Он не только не исчез, но и увеличился вдвое, сменив свой цвет с голубого на оранжевый и начав тихонько нагреваться.

– Дирри! Что это он? – завопила горе-магичка. – Сделай же что-нибудь!

Дирон уставился на пульсирующий шар в руках Анет и опрометью кинулся к двери. – Выкидывай куда-нибудь это! – заорал он, пропуская Анет вперед себя на улицу.

– Куда кидать-то? – взвыла девушка, протискиваясь мимо Ламбера на крыльцо.

– Да куда хочешь, лишь бы подальше!

Анет кивнула и с криком: «Я же предупреждала, что не сильна в метании» – бросила огненный шар в темноту двора. Метрах в трех жахнуло, и Анет с Диром волной отнесло обратно в избу.

– Вы что же это тут делаете! – всполошилась Ашан-Марра. – Вы же мне, наверное, полдвора разнесли!

– Я целилась за заборчик, – пробормотала Анет, бочком отступая в дальний угол избы.

– В общем, так, – встрял в назревающую перепалку Стикур. – Будем считать урок магии удавшимся. Весь ущерб Ашан-Марре будут завтра возмещать виновники: Анет и Дир. Возражений не принимаю, – командным голосом рявкнул Эскорит на пытающегося что-то возразить мага. Анет, на ее счастье, просто еще не успела открыть рот, но ей все равно досталось. – Анет, – от громоподобного голоса девушка готова была заползти под лавку, – слушай внимательно. Заклинание использовать с предельной осторожностью. Создав огненный шар, разряжать его только во вражеский объект. Материальные ценности не портить. С перепугу больше энергии, чем надо, не качать. Уже созданный магический объект дезактивировать не пытаться. Все ясно?

– Ага, – пискнула девушка из-за печки. – Все ясно. Сидеть тихо. Злых разлагающихся дядек закидывать огненными мячиками, но осторожно, без ущерба вещам Ашан-Марры.

– Молодец, – расщедрился на похвалу Стик, – начинаешь соображать. Дир, ты готов? Меч брать будешь?

– Меч не буду. Сегодня он мне не пригодится.

Маг сидел на корточках у своей сумки и выкладывал на лавку разные пузыречки и скляночки. Рядом стояла Ашан-Марра с массивной штукой в руках. Анет пригляделась. Штука напоминала огромную аромалампу. На нижнем ярусе позолоченной, отделанной красными камнями курильницы крепилась толстая оранжевая свеча, а в верхний ярус, сделанный в виде подвешенной на цепях чаши, Дир аккуратно наливал что-то из пяти отобранных склянок.

– Я готов, – произнес он, принимая зажженную курильницу из рук Ашан-Марры.

У выхода мага уже ждал Стик. Он оставил тяжелый походный плащ дома, и теперь ничего не сковывало его движений. Тихонечко свистнув гхырху, молодой человек крадучись вышел на крыльцо. Следом неслышной тенью скользнул Дир. Двор встретил их тяжелой ночной тишиной. Маг тихонько переместился вперед, держа перед собой на вытянутых руках курильницу, из которой плыл желтый ароматный дымок.

Огромная, идеально круглая луна была словно приклеена к черному небу и практически не давала света. Осторожно, почти на ощупь, молодые люди пробирались к кладбищу, которое находилось на самой окраине деревни. Улицы уже опустели. Во всех домах мигом захлопнулись ставни. А те люди, которые в столь поздний час случайно оказались на улице, спешили укрыться за родными стенами.

Рядом с молодыми дворянами, поблескивая розовой шерсткой, прыгал радостно попискивающий гхырх. В ноздри ударил терпкий запах разлагающейся плоти, и когтистая лапа мазнула воздух прямо перед лицом Стика. Справа что-то истошно заверещало, и Зюзюка розовой молнией метнулся на врага, вцепившись когтями в предплечье мертвяка. Хлипкая конечность трупа не выдержала и, все еще дергаясь, осталась в лапах гхырха, который гадливо зашипел и отбросил руку подальше в кусты. Стикур в это время вытащил меч, стараясь отрубить мертвяку голову и тем самым обезвредить его.

– Дир, давай быстрей к кладбищу! Их тут, как мне кажется, много, я с ними со всеми не справлюсь. Они же не дохнут, гады. Даже вон без руки и без головы туда-сюда мечется, тварь!

Где-то справа снова раздался хруст – это гхырх разделался с очередным трупаком. Стик прибавил шаг, постепенно переходя на бег, стараясь не подпустить нечисть к практически беззащитному Диру. Чья-то оторванная рука больно вцепилась в бедро и настойчиво ползла выше. Стик знал, ее цель – горло. Он посильнее дернул ногой, стараясь стряхнуть эту дрянь, но добился лишь того, что конечность вцепилась в него еще сильнее. Взвыв от боли, парень перекинул меч в другую руку и оторвал кисть от бедра, вместе с кожей и куском штанины. Тут же кто-то схватил его за плечо, и когтистые лапы, оставляя следы слизи на одежде, потянулись к беззащитной шее. На помощь моментально пришел гхырх. За его розовой тушкой молодой человек чуть не проворонил двух тварей, почти одновременно прыгнувших на Дира. В последнюю секунду Стик собрался с силами и кинулся вперед, отрубая лапы, настигшие его друга.

За поворотом показалась кладбищенская ограда, и Дир, запевая заунывную мелодию, двинулся по его периметру. Кишащие вокруг зомби взвыли и с удвоенной силой кинулись к молодому магу. Шипя от боли, они тянули к нему свои истлевшие руки, но не решались подойти ближе чем на метр, испуганно косясь на желтый дым, коконом окутавший Дирона и шлейфом тянущийся за ним вдоль ограды. Голос мага с каждым шагом становился все громче и увереннее, а вопли мертвецов все несчастнее и протяжнее. Вот уже первые испуганные тени метнулись в спасительную тень кладбища, старательно обегая те отрезки пути, которые покрывал желтый туман.

Когда оставался еще один метр, не окутанный желтым дымом, для того чтобы замкнуть круг, Дир не своим, очень громким и властным голосом произнес:

– Идите же домой, неупокоенные души. Пока у вас еще есть время.

Со стороны деревни с визгами и шипением в дыру метнулись, расталкивая друг друга, трупы разной степени нстления. Некоторые не могли устоять на ногах, спотыкались и падали в желтый туман, откуда доносились полные ярости и боли вопли. Объятые огнем кости рушились и опадали на траву сероватым пеплом. Когда поток нечисти к кладбищу прекратился, Дир сделал последние два шага, завершая обход, поднял руки над головой и, прочитав короткое заклинание, тихонько осел, опираясь на вовремя подоспевшего Стика.

Анет уже около часа наготове сидела под дверью, втайне польщенная ролью единственного защитника в доме. Дерри, привалившись к стене, делал вид, что полирует меч и поэтому никого и ничего не видит. Девушка искоса посмотрела, как соскальзывают руки парня с меча, практически не касаясь полировочной тряпкой лезвия, и усмехнулась.

«А мы еще и с комплексами», – подумала она, разглядывая длинные ноги Лайтнинга, занимающие пол-избы, и чуть не проворонила тот самый момент, которого ждала после ухода Стика и Дира. Над ухом звякнуло разбивающееся стекло, и прямо на обеденном столе оказался счастливо улыбающийся мертвяк в истлевшем, некогда расшитом бисером кафтане. На руках и ногах твари поблескивали золотые массивные браслеты, в комьях земли и мелких копошащихся букашках. Скрюченные, разлагающиеся пальцы украшали вычурные кольца с разноцветными драгоценными камнями.

– А ты у нас, оказывается, девочка? – непонятно зачем выдала шокированная видом нежити Анет. – Девочка? – ласково повторила она, тихо впадая в истерику по вполне понятным причинам: вид ужасный, вонь жуткая.

Мертвяк с некоторой долей интереса посмотрел на нее и начал продвигаться ближе. Анет взвизгнула и отпрыгнула назад. В руке сам собой собрался из энергии маленький шарик, девушка прицелилась твари между глаз и метнула свой снаряд. Нечисть даже не заметила, а вот Ашан-Марра, уже запевшая заклинание, едва увернулась.

– Упс, – пробормотала Анет, предпринимая вторую попытку, этот заряд точно бы достиг цели, если бы мертвяк стоял на месте и не двигался.

Трупак резвенько отскочил в сторону, а у Ашан-Марры появилась аккуратная дырочка в полу. Девушка поспешно бросила взгляд за спину, пытаясь разглядеть, почему бездействует Дерри, вряд ли он так уверился в ее силах, что считает, будто его помощь ни к чему. Молодой человек, скорчившись, сидел на кровати, лицо его было напряжено. Он явно безуспешно пытался встать.

– Так, от этого помощи не дождешься, – пробормотала Анет, бросая третью бомбочку, которая наконец-то попала в цель.

Тварь завыла, дернулась и рассыпалась прямо в воздухе, осев на пол кучкой вонючей серой пыли. Девушка облегченно вздохнула, но в окне появились еще две оскаленные физиономии. Твари, расталкивая друг друга и клацая зубами, лезли в избу. Пришлось метнуть очередной огненный шар, получившийся каким-то маленьким и жалким. К тому же улетел он совсем не туда, куда надо, и девушка поняла – магические эксперименты отняли все силы. Вдобавок рука с браслетом словно онемела. Анет поморщилась и осторожно растерла слегка посиневшую кисть. Серебряные листочки браслета больно впивались в руку, и вообще украшение стало явно ей мало. Твари тем временем пробрались в помещение. Ашан-Марра, прекратив петь, взялась за ухват. Девушка, собрав всю свою волю в кулак, пустила еще один маленький светящийся шарик. Руку снова свело от боли, собственные силы давно закончились, а древний артефакт неохотно делился своей мощью. Но усилия не были напрасными. Огненный шар попал в голову одного из мертвяков, которая взорвалась кучей грязных ошметков. Тело гадины тем временем продолжало бегать по комнате, натыкаясь на стены и мебель.

Дерри изо всех сил пытался оторвать себя от кровати и не мог. Лоб покрылся испариной, а словно налитые свинцом руки и ноги не желали двигаться с места. Хотелось выть от бессилия, наблюдая, как Анет сначала бестолково бегала по комнате, швыряя во все стороны сгустки огня, а потом без сил упала на лавку. Было ясно: Ашан-Марра одна с ухватом против монстров не устоит. Почему-то самое простое заклинание огненного шара было мудрой ведунье не под силу. Дерри напрягся изо всех сил, но смог лишь слегка сдвинуть непослушную руку. В это время в разбитое окно забрался еще один мертвяк, и Лайтнинг тихо взвыл. С таким количеством им точно не справиться, даже если Анет проявит чудо выдержки и запустит еще один из магических шаров. Словно подтверждая мысли Дерри, девушка напряглась, и вполне сносный сгусток огня сорвался с руки в стену. Она тихо и неприлично выругалась, понимая, что на большее не способна. Вдруг мертвяки как-то засуетились, проталкиваясь обратно к окну-. Первым, как ни странно, добрался до улицы безголовый, а за ним буквально вывалились в оконный проем остальные.

– Ну слава богам! – тяжело выдохнула Ашан-Марра. – Успел-таки Дир вовремя. Я уж думала, совсем одолеют. А они вона как, родимые, домой-то побежали, – пробормотала она.

Анет с тихим стоном перебралась с пола на лавку и привалилась к стене, в то время как Ашан-Марра уже готовила на плите какой-то вонючий отвар. Большую кружку она принесла Дерри, который до сих пор шевелился с трудом, а чуть поменьше протянула девушке со словами:

– А ты все-таки молодец. Вот попей, и силы быстрее восстановятся, и голова наутро болеть не будет. А с тобой, добрый молодец, – обратилась она к ксари, – нам еще работать и работать, не до конца, видно, мы с тебя заклятие сняли. Ну да что делать, утро вечера мудренее. Вон и Стик с Диром уже на подходе.

Входная дверь скрипнула, и в проеме появился бледный маг. За ним шел Стик и прыгал гхырх. Ашан-Марра протянула им по кружке вонючего отвара и не терпящим возражений тоном отправила всех спать.

Первые лучи солнца осторожно пробрались в горницу, где спала Анет. За деревенским забором истошно заорали петухи. Девушка неохотно открыла глаза, потянулась и, зевая, села на кровати. Вставать, как всегда, не хотелось, закутаться бы в теплое и легкое как пух одеяло и продолжать видеть приятные сны. Первое время на Арм-Дамаше ей снилась исключительно Земля. Анет просыпалась посреди ночи и с тоской обнаруживала, что бары, дискотеки, друзья, отдохнувшие под южным солнцем родители – это всего лишь сон. В такие минуты нестерпимо хотелось плакать, кричать и проситься домой, но девушка понимала, что это бесполезно. Правда, постепенно тоска по дому как-то сама собой отступила, новые люди, окружающие ее на Арм-Дамаше, казались более реальными, чем призрачные воспоминания о друзьях с Земли. Тем более что со Стиком, Диром и Дерри ее связывало больше, чем приятельские отношения. Даже Стикур, который чаще всего вызывал у девушки неприятные эмоции и выводил ее своими придирками, стал совсем родным и, если признаться честно, значил для нее гораздо больше, чем оставленные дома приятели. А последние два дня даже сны приобрели неуловимые очертания Арм-Дамаша, спокойная обстановка дома Ашан-Марры настраивала на позитивный лад. За эти дни девушка даже ни с кем не поругалась. Свое новое положение она наконец-то стала воспринимать адекватно и даже находить в нем свои плюсы. Ну когда еще придется попутешествовать с тремя такими красивыми телохранителями. Дир, так тот совсем душка – вежливый и не злой, Стик, хоть и бука, но вполне надежный и к тому же очень интересный собеседник. Если ему не попадаться под горячую руку и не раздражать тупым поведением, с ним вполне можно сосуществовать. Правда, «тупым поведением» Стик, похоже, считает все, что бы ни сделала Анет, но это тоже можно со временем изменить. А Дерри – это вообще отдельная и весьма интересная история. Только ради него стоило попасть в этот дикий мир. Правда, девушке казалось, что на нее он смотрит исключительно как на предмет – артефакт «Низвергающий в бездну». «Да уж с его-то внешностью я ему точно не нужна. Вряд ли на Арм-Дамаше он испытывает недостаток в женском внимании», – печально заключила Анет, и хорошее утреннее настроение куда-то испарилось. Надо было вставать и собираться в дорогу.

Три дня, проведенные у Ашан-Марры, пролетели незаметно. Усталый Стик хотел выехать на рассвете того дня, когда они с Диром заговаривали кладбище, опасаясь подвергнуть опасности деревню. По его подсчетам, погоня за ними продолжалась, и преследователи должны были быть уже на подходе. Но Ашан-Марра только махнула рукой:

– Да ты не беспокойся. Деревня-то наша не простая. Не каждый сюда дорогу найдет. Я еще ее по молодости заговорила от злого люда. Мощный был наговор. На нем-то всю свою силу и растратила. Могу теперь только отвары варить да болячки заговаривать. Но я об этом не жалею. Зато теперь к нам лютые путники никогда не заглядывают. Если уж зашел к нам человек, значит, либо помощь ему нужна, либо кров, либо просто шел мимо и мыслей плохих у него не было. Так что не опасайтесь погони, она вам здесь не грозит.

Стикур согласился, практически не думая. Как бы они ни спешили, все же отдых нужен был всем, особенно Дерри, с которым творилось что-то неладное. Несмотря на все усилия ведуньи и Дира, он слабо шел на поправку. За эти три дня он, конечно, окреп и даже потренировался со Стиком на мечах, но по тем взглядам, которые на него бросала Ашан-Марра, Анет понимала, что не все в порядке. Да и сам он был каким-то затравленным, в подавленном настроении. Пару раз в его холодных, обычно непроницаемых глазах девушка успевала заметить неподдельный страх. Он появлялся лишь на долю секунды, а затем лицо Лайтнинга приобретало свое обычное, слегка насмешливое выражение, по которому трудно было догадаться о его чувствах.

Сам Дерри в это время пребывал в ужасном настроении. Он чувствовал, что после встречи с русалкой внутри него произошли какие-то изменения, и они ему совсем не нравились. Все запахи вокруг вдруг резко обострились. Он мог уловить приближение Анет и друзей издалека, полагаясь на одно только обоняние. Значительно улучшилось зрение, еще более ускорилась реакция. А это означало только одно: начала просыпаться звериная сущность ксари. Этого Дерри боялся больше всего на свете.

Об этом говорила и Ашан-Марра, собирая его в дорогу. Правда, настроена она была куда более оптимистично.

– Не переживай, милок, это процесс хоть и необратимый, но не такой страшный, как ты его себе представляешь. Это в наше время многие ксари утратили способность превращаться в животных. А раньше все было иначе. Оборотничество – это же искусство сродни магии, и ему надо учиться. Возьми этот амулет. – Ашан-Марра протянула Дерри маленький камушек на тонком плетеном шнурке. – Он поможет в трудную минуту. Этот оберег носят все оборотни, которые не уверены в своих силах, он помогает вернуть человеческий облик. Не снимай его и запомни: зверь – это часть тебя. Не надо сопротивляться его приходу. Не верь человеческим сказкам, что ксари не возвращаются из звериной ипостаси.

– Спасибо, – пробормотал Дерри, не зная, чему верить: словам Ашан-Марры или своему опыту. – Только не говорите Стику и Диру, что произошло. Они еще слишком хорошо помнят, что случилось с моим отцом.

– Не переживай, – Ашан-Марра положила руку на плечо молодому человеку. – Каждый выбирает по себе, как это ни банально звучит. Неправда, что звериная ипостась сильнее человеческой. Просто ксари настолько не доверяют этой своей сущности, что обращаются к ней в минуты сильнейшего стресса, на уровне подсознательных инстинктов, когда нет сил бороться, и зачастую зверь становится альтернативой их человеческого существования. Когда ксари не видит для себя смысла жизни в человеческом обличье, приходит зверь. Помни об этом. Все ксари, что остались в зверином обличье, не просто не смогли вернуться обратно, а не захотели. И причина этого нежелания – бессмысленность их человеческой жизни, а не привлекательность жизни звериной. Пока тебе есть ради чего жить, ты всегда будешь возвращаться в человеческую ипостась. А сейчас иди с богами. Стик и Дир уже ждут, даже Анет проснулась. Вам пора в дорогу.

ГЛАВА 8

О том, что даже у безупречных есть скелеты в шкафу

Анет сердечно распрощалась с Ашан-Маррой и выбежала за шаткий забор деревушки к ожидающим ее молодым людям. Стик и Дир зря времени не теряли и за три дня отдыха отыскали сбежавших лошадей Дерри и Анет. Как им это удалось, девушка не представляла, но факт оставался фактом. Ее любимая Звездочка стояла сейчас на дороге и нетерпеливо пофыркивала, предлагая хозяйке поторопиться.

Анет последний раз махнула рукой Ашан-Марре и достаточно ловко забралась в седло. Куда они направляются дальше, оставалось для нее загадкой, а спрашивать не хотелось, так как местные географические названия ни о чем ей не говорили. И вообще, свою роль в этой авантюре Анет понимала смутно. Нет, конечно, ей было ясно, что ее куда-то везут и всем от нее чего-то надо, но вот чего именно – непонятно. Спрашивать об этом кого-либо из ребят было совершенно бесполезно. Они пускались в пространные рассуждения о каком-то ритуале, о какой-то злой бабе по имени Хакиса, об артефакте и непонятно с какого бока к нему прилипшей Анет, но объяснить толком все равно ничего не могли. Конечной целью их путешествия было непонятное место под названием Д'Архар. Стикур, а особенно Дирон, относились к нему с неким священным ужасом, и все расспросы про роль Анет во всем этом обычно заканчивались фразой: «Вот приедем в Д'Архар к Кругу вечности, и все встанет на свои места». Девушке было до жути интересно: а что будет, если в этом Д'Архаре их совсем не ждут и ничего на свои места не встанет? Что они тогда будут делать? Сидеть там до старости и ждать озарения свыше или развернутся и поедут обратно? Устав от умных мыслей, Анет решительно прекратила это занятие, ведущее исключительно к головной боли, и решила попробовать наслаждаться дорогой и вообще создавшейся ситуацией. Как-никак она попала в другой мир, и перед возвращением домой надо набраться впечатлений побольше, чтобы в старости было о чем вспомнить.

Наслаждаться дорогой было сложно. Во-первых, девушка еще недостаточно уверенно сидела в седле, чтобы получать от этого удовольствие, а во-вторых, с того момента как они выехали из арм-дамашского дворца Кен-Кориона, на улице изрядно потеплело, и, хотя Анет скинула тяжелую кожаную куртку, все равно было жарко, и очень хотелось снять еще и плотные штаны с блузкой. «Любопытно, – думала она, а здесь есть города с магазинами или нет? Надо бы на досуге у кого-нибудь менее недовольного поинтересоваться, например у Дира, он хоть точно не наорет. Если есть, неплохо было бы прибарахлиться. Интересно, на Арм-Дамаше носят шорты и топики или все, подобно барышням из Кен-Кориона, ходят в корсетах и пышных юбках?»

С наступлением дня воздух буквально раскалился, и Анет все же не выдержала – стащила с себя кольчугу и жилетку. Было скучно. Стик и Дир уехали далеко вперед и весь день о чем-то ожесточенно спорили, не обращая ни на кого внимания. Было видно: Дир что-то упорно пытался доказать, а Эскорит не менее упорно опровергал аргументы. Они так были увлечены своими «внутрисемейными разборками», что, казалось, совсем не замечали жары. Ни тот ни другой даже не удосужились снять плащи. Дерри же, наоборот, явно страдал от установившейся погоды. Раздетый по пояс, он тащился в самом хвосте их маленького отряда, морщась от солнца, и постоянно отхлебывал из фляжки травяной чай, заботливо сваренный в дорогу Ашан-Маррой. Весь вид ксари, начиная с недовольного лица и заканчивая какой-то небрежно-ленивой позой в седле, говорил о его скверном состоянии и общей неудовлетворенности жизнью.

Анет невольно залюбовалась его рельефным загорелым торсом, который слегка портили огромные темные синяки на левом боку под ребрами. Дерри недовольно сверкнул на девушку огромными фиолетовыми глазищами, и она, поняв, что ее разглядывания замечены, поспешила отвернуться и отъехать на безопасное расстояние, дабы не навлечь на себя праведный гнев.

Время шло, а Стик, как назло, за спорами совсем забыл о том, что им надо бы отдохнуть. На привал остановились только тогда, когда Анет уже кипела от возмущения и была готова подать голос. Даже гхырх, резво скакавший в начале пути, притомился и несколько раз пытался забраться к Анет в седло. Девушка упорно протестовала.

– У тебя есть крылья. Вот и лети, – бушевала она. – И вообще, ты слишком много жрешь и слишком быстро растешь, так что брысь. Звездочка нас двоих не увезет.

Выбрав подходящую для ночлега полянку, Стикур приказал всем слезать с лошадей. Он был мрачен и угрюм. «Да что же это такое? – думала Анет. – Эпидемия, что ли? У всех вокруг повально дурное настроение. Чует мое сердце или не сердце, а то, что сзади и ниже (не спина), что мне опять достанется. Надо проявить инициативу, авось сойду за хорошую и не нарвусь ни на чей праведный гнев».

– Стикки, – самым кротким голосом сказала Анет, – давай я за водой схожу.

Через десять минут герцог все еще орал, а Анет, сжавшись у костра, ругала себя за не вовремя проявленную инициативу, вспоминая известную русскую поговорку: «За инициативу бьют инициаторов». Одно слово в поговорке она сознательно заменила на приличное, хотя оригинал к ситуации подходил гораздо лучше. Но Анет никогда не выражалась грубыми словами. Виной тому было ее воспитание.

Эскорит припомнил ей все. И даже то, что она не вовремя полезла в реку (там, на Земле), а если уж залезла, так и тонула бы скорее, чтобы браслет попал на Арм-Дамаш один. Так нет, мало того что им, несчастным, досталась глупая, никчемная девица, от которой одни неприятности, так она, утопив один котелок, непременно хочет утопить и второй, последний, оставив всех без еды. К концу этой проповеди Анет уже полностью была уверена в собственном несовершенстве и в полной и бесповоротной никчемности. Подумав, то ли разораться в ответ, то ли зареветь, девушка вдруг осознала, что ей не хочется ни того, ни другого, а лучше бы послать всех и лечь спать. Анет никогда никого не посылала, опять же из-за врожденной интеллигентности, но ведь начать-то никогда не поздно. Поэтому, витиевато ругнувшись, вроде «пошли вы все, такие-растакие (красивые и умные), далеко и надолго», девушка повернулась к застывшим в изумлении парням спиной и уснула. Крепко и без сновидений, с чувством выполненного долга и глубокого морального удовлетворения.

– Миледи, мы потеряли их. – Мужчина со скорбным выражением лица стоял в мрачной зале, освещенной десятками толстых восковых свечей, сжавшись от страха. Великий маг Тарман никого так не боялся, как Повелительницу тьмы – Хакису. Холодная и неприступная, она редко говорила и никогда не повышала голос, но мрак в ее неживых глазах сковывал душу и разум. В ее присутствии дрожали колени и тряслись руки. Тарман ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог изменить.

Хакиса сидела к магу спиной, и эта спина, прямая и тонкая, выражала молчаливое презрение. Повелительница разглядывала свою худую серую руку с загнутыми черными ногтями. Тонкие, обтянутые хрупкой, как пергамент, кожей пальцы, казалось, вот-вот сломаются под тяжестью массивных колец. Маг ее забавлял своими глупыми и никчемными попытками преодолеть страх перед ней. Разве можно не бояться вечности? Хакиса преднамеренно молчала и, не поворачивая головы, ждала продолжения речи Тармана. Ждала, как он начнет оправдываться и какое предложит решение. Ее бесило, что эти глупые и бесполезные людишки упустили такую легкую добычу, но она не спешила выказывать свое недовольство. Всему свое время. Пусть попытаются реабилитировать себя в ее глазах. Ощущая свою вину, они будут работать в десятки раз эффективнее, зная, что следующая промашка будет для них последней.

– Госпожа, – голос мага дрожал, – мы знаем, где их можно будет застать врасплох. Менее чем через неделю они будут проезжать рядом с землями леди Эльвиры Сорейской – хозяйки Кристальных гор. Ее и их предводителя, насколько мне известно, связывали особые отношения, и потом, у леди Эльвиры лучшая библиотека, пожалуй, на всем Арм-Дамаше. Они не могут не попытать счастья и не заглянуть в нее. К тому же, проезжая через ее земли, будет просто невежливо с их стороны не отдать должное гостеприимству хозяйки. Я вам обещаю, леди не откажет нам в помощи.

Хакиса неторопливо повернулась к говорящему и, улыбнувшись одними темными губами, холодным, как зимняя ночь, голосом произнесла:

– Я надеюсь, что в этот раз вы порадуете меня, мне бы не хотелось убивать вас, поверьте.

Тарман вздрогнул и после непродолжительных клятв в верности быстро вышел из покоев повелительницы, стремясь как можно скорее покинуть это место, не внушающее ничего, кроме отвращения. Стараясь не оглядываться и зажав нос кружевным надушенным платком, Тарман промчался по лестнице, ведущей во внутренний двор замка, спиной ощущая пустые и злые взгляды верных слуг Хакисы – зомби. Только влетев в свой экипаж и подав знак кучеру, маг позволил себе немного расслабиться. Сделав большой глоток крепкого рома из фляги, он наконец-то ощутил себя человеком. Ноздри до сих пор щекотал неприятный запах тления, насквозь пропитавший все владения Хакисы.

«В следующий раз к ведьме пусть топает эта противная лягушка Адольф», – думал Тарман, незаметно для себя большими глотками опустошая флягу с ромом. Не то чтобы он был пьяницей, нет. Просто последнюю неделю его дела шли из рук вон плохо. Он только и делал, что получал разгоны то от Хакисы, то от Сарта. А виноват в этом выродок ксари. Он ненавидел его лютой всепоглощающей ненавистью, и для этого у него был целый ряд известных лишь ему причин. Во-первых, с его появлением в окружении Сарта Тарман оказался отодвинутым на второй план учителем ксари Адольфом, который до сих пор, даже когда его любимое творение из героев дня перешло в разряд врагов, оставался номером один, правой рукой Господина, во всем притесняя его, Тармана. Во-вторых, Лина была его племянницей. Он опекал ее и лелеял, демонстрируя свою любовь. Он столько сил и денег потратил на то, чтобы подсунуть ее Сарту. И вот цель достигнута: Лина – любимая девушка Господина, а он родной дядюшка невесты. Все замечательно, он практически родственник главы синдиката – теплое, престижное и, что не менее важно, непыльное место. А она, негодяйка, посмела сбежать. И с кем? С любимцем Адольфа – Дерри. И, третье, самое главное, после ухода Дерри весь синдикат стоял на ушах. Сарт искал виноватых, и виноватым стал не Адольф, из-под контроля которого выбился ручной ксари, а он – Тарман, с племянницей которого Лайтнинг сбежал. Сарт до сих пор не помиловал Тармана, и вход в ближайшее окружение Господина был для него наглухо закрыт. Ездить на опасные и неблагодарные задания – это Тарман, получать деньги и отдыхать за счет синдиката – это Адольф. Тармана такое положение дел совершено не устраивало, и виновником всех своих бед он считал мерзавца Лайтнинга, справедливо полагая, что только шкура ксари сможет вернуть ему место возле трона Сарта. Тарман сделал последний большой глоток из фляги и, заметив, что она опустела, окончательно загрустил.

– Да не поеду я туда! Что вы ко мне пристали?! – услышала Анет сквозь сон взбешенный голос Стика и поняла, что настало утро, а значит, пора вставать. «Интересно, – подумала она, – и чего это меня сегодня с гонгом, как обычно, не поднимают?» – и открыла один глаз. Перед ней колыхалась травинка, по которой суетливо ползали маленькие зелененькие жучки. За спиной слышался смех Дерри (неужели дурное настроение сегодня обошло его стороной), уговаривающий голос Ламбера и протестующие вопли Стика.

– Ну зачем же так орать? – спросила Анет хриплым от сна голосом, переворачиваясь на другой бок и открывая второй глаз. Шум стих, и два настороженных лица повернулись в ее сторону. Завладев вниманием аудитории, Анет, зевая, спросила: – Ну и в чем дело? Стикки, куда ты не хочешь ехать?

Стик помрачнел и засопел. «Сейчас заорет», – подумала Анет и оказалась права.

– Ты бы лучше пользу приносила, а не лезла, куда не просят! – огрызнулся он. – Хоть поесть бы сготовила, что ли.

– Давай, – легко согласилась девушка, повергнув парней в шок (они ожидали воплей и протестов). – Я замечательно умею все резать. Да, и крупу в воду, я думаю, у меня получится засыпать не хуже, чем у Дерри или Дира. Ты только не ори, Стик, и не волнуйся. Были бы мы на Земле, я бы тебе предложила попить «Новопассит» – есть такое замечательное лекарство, от нервов помогает, тебе в самый раз подошло бы.

Анет закончила свою речь и гордо подошла к костру наводить порядок в дорожных мешках с крупами. Стикур потрясенно молчал, Дерри и Дир тоже, поэтому девушка решила не терять времени даром и продолжила наступление:

– Ну так что? Кто-нибудь объяснит мне, за что я второй день получаю взбучку?

– Потому что ты дура! – буркнул Стик и отвернулся.

– Не дура, а блондинка, а это две большие разницы. Хотя некоторые почему-то считают эти слова синонимами, но это неважно. Мои умственные способности к делу не относятся. Мне так кажется, что виной всему дурное настроение некоторых индивидов. Ладно Дерри, тонкая и ранимая душа которого пострадала от встречи с русалкой. Шутка ли, такая девушка: волосы, попа и все прочее, а на самом деле утопленный труп, и все. И он, такой шикарный, вовсе не представляет для нее того интереса, на который рассчитывал. Помучить и утопить – это пожалуйста, а все остальное… извините. Я понимаю, от такого поворота событий любой уважающий себя мужик впадет в недельную депрессию. А если в момент откровений с русалкой его и застукали, то все, конец света близок. Да, Дерри? Это примерно то же самое, если бы я увидела, что ты признаешься в любви гхыру, я права или как?

Дерри что-то буркнул, сморщился и сделал вид, что ничего не слышит, не видит и вообще увлечен общением с выпрашивающим вкуснятину Зюзюкой. Анет удовлетворенно улыбнулась: один готов – и продолжила:

– А вы двое – что как с цепи сорвались? Взрослые и умные с виду люди, а второй день не могут договориться. Сколько можно спорить? Стик, что случилось? Вы не сошлись во мнениях, а виноватой оказалась я, так сказать, самое слабое звено. В чем проблема, Дир? Я обращаюсь к тебе, как к самому разумному. Что произошло?

– Ну это… – Дир замялся, а Стикур снова запыхтел. – Стик не хочет ехать…

– Это я уже поняла, за два-то дня препираний, – перебила мага Анет. – Только вот куда и почему, я никак не могу уловить.

Справа хрюкнул Дерри, пытаясь сдержать смех. Покосился на хмурого, как туча, Стика и хрюкнул громче.

– Дерри, перестань, – прервала его Анет. – Хочешь смеяться, смейся нормально, а не давись в кустах. – Дерри послушно хихикнул и замолчал, затем глянул на Стика и заржал в голос. Просмеявшись, он повернулся к Анет и дал более или менее сносное объяснение происходящему:

– Понимаешь, – начал он, глупо улыбаясь. – Прямо по курсу шикарный замок. С гостевыми комнатами, ванной и едой, а Стикур не хочет ехать туда в гости. А там, между прочим, лучшая библиотека на Арм-Дамаше, в которой явно есть какие-нибудь нужные нам сведения.

Про библиотеку Анет не услышала, а вот нежелание ехать Стика к ванной комнате и мягкой, теплой постельке задело девушку за живое.

– Стик, – совсем обижено протянула она, – как ты можешь туда не хотеть? Как вообще можно не хотеть отдохнуть в комфорте? Я не понимаю.

– Не поеду! Я же сказал. Еще и ты теперь будешь меня доставать!

– Но почему? – удивилась Анет еще больше.

– А там его бывшая большая любовь живет, – опять заржал Дерри.

– Ну и что, пусть живет. Жалко, что ли. Она нам комнаты выделит? Как я поняла, да. Поедим нормально и помоемся, а на нее наплевать. Она тебе что, мешает, что ли? Бывшая любовь! Я как минимум думала – злейший враг.

– Это хуже, – каким-то даже слегка сочувствующим тоном встрял Дирон.

– Да, хуже. Ладно бы бывшая, у меня их – вагон! Но эта… Эта очень настырная бывшая, которая хочет быть непременно настоящей и единственной. Причем хозяйкой не только моего сердца и тела, но и кошелька. А я ее боюсь, можете думать обо мне все, что хотите, но я туда не поеду. Мне дорог любимый я и мое состояние. И делиться я ни с кем не хочу.

– Да, серьезно. Настырная жадная баба – это плохо, – согласилась Анет. – А знаешь, Стик, что лучше всего помогает от такой бабы?

– Ну, – подал голос Эскорит и опять обиженно замолчал, недовольный тем, что не сумел скрыть своих эмоций.

– Настырная и жадная баба настоящая, со вкусом представленная бывшей. Ну что ты на меня, как на врага народа, смотришь? Я тебе это как женщина говорю.

На поляне воцарилась тишина, притих даже вечно щебечущий Зюзюка.

– Да не хочу я еще одну настырную и жадную даму в своем окружении, мне этой с лихвой хватает. Да и где ее взять, – совсем несчастным голосом протянул Стик, – у нас есть только лошади и твой полоумный гхырх.

– Вы все такие глупые? Или через одного? – искренне удивилась Анет. – А я? Нет, ничего не говорите, я знаю ваше мнение обо мне, но все же я единственное существо женского пола, доступное на данный момент. К тому же мне не нужен ни ты сам, Стик, ни тем более твои богатства, мне бы домой поскорее добраться. А ради мягкой постели, вкусной еды и настоящей ванны я готова изобразить большую и страстную любовь не только к тебе, но и даже к гхырху.

– Ты что, с ума сошла?! – заорал Дерри, подскакивая с места. – Ты вообще поняла, что сказала? Ты и Стик?!

– А что такого? – перебил бушующего Лайтнинга Дир. – Чем не пара? Очень даже неплохая идея, действенная к тому же. Стик, что ты на это скажешь? Как ты предпочитаешь ехать к госпоже Эльвире: с охраной или без?

Стикур повздыхал, помаялся, но все же после долгих уговоров Дира согласился, понимая, что ехать в замок все равно придется так или иначе. А раз ехать надо, то пусть уж лучше Анет отгоняет от него настырную баронессу, нежели это будет делать он сам. При своем мнении остался только Дерри. Он с завидным упорством доказывал бессмысленность этой затеи. Мотивируя свои бурные протесты тем, что леди Эльвира – настоящая светская львица и она даже не заметит Анет, а Стику все равно достанется. Кто Анет, а кто Эльвира?! Да она и не воспримет всерьез такую жалкую противницу, а то и вообще не поверит. На самом же деле Дерри было просто до зуда в животе неприятно, что Анет вызвалась изображать любовницу Стика, и еще более неприятно было то, что друг так легко на это пошел. То, что они будут вместе пусть только напоказ, выводило из себя. Вот если бы на месте Стика был он, тогда – другое дело. Правда, его слова о том, что Анет не соперница леди Эльвире, тоже имели под собой смысл: не хватало девушке лощеного блеска опытной светской львицы.

У самой Анет было свое мнение по этому поводу. Слова Дерри ее по-настоящему задели. Значит, он видит ее жалким, можно сказать, бесполым созданием. Неужели местные женщины настолько хороши, что Анет даже на время не может составить им конкуренцию? Да, конечно, она не выглядит «конфеткой», почти неделю без душа, ненакрашенная, со спутанными волосами и в грязной мужской одежде, но так ведь это все поправимо. Анет решила не показывать до поры до времени свою обиду, а действовать. Вот и подошел момент узнать про магазины.

– Ну что, страсти улеглись? – поинтересовалась девушка. – Дерри, ты успокоился? Стик, ты свыкся с мыслью, что я твоя большая и светлая любовь навеки? – Молчание в ответ на свой вопрос Анет предпочла считать за согласие и продолжила: – Вот и хорошо. Значит, будем решать вопросы по существу. Я полностью согласна с Дерри, что выгляжу не лучшим образом. В таком виде к вашей леди Эльвире, чует мое сердце и другие не менее важные органы, лучше не соваться. Отсюда и первый вопрос: здесь поблизости есть город, в котором можно остановиться и привести себя в относительный порядок?

– А может, и так сойдет? – с тихой надеждой в голосе протянул Стикур, который чувствовал себя полным идиотом. Орать на Анет он теперь не решался, прекрасно понимая, что это может выйти для него боком. Кто знает, на нее сейчас голос повысишь, а она в замке Эльвиры что-нибудь учудит такое, что потом вовек не разгребешь. С этой заразы станется. Ему вообще вся эта идея чем дальше, тем больше не нравилась. Выбора, конечно, не было, ехать без какого-либо прикрытия, пусть даже такого ненадежного, как Анет, в гости к Эльвире было бы настоящим самоубийством. Но Стик вполне справедливо считал, что раз предстоит неприятное дело, то чем быстрее оно закончится, тем лучше. Но Анет была непреклонна.

– Стик, я позориться не хочу, и дурой выглядеть тоже. Еще больше я не хочу выставлять тебя полным идиотом, потому что, если это произойдет, ты весь оставшийся путь не дашь мне спокойно вздохнуть. Я буду ехать и бояться тебя. Так как твой гнев, я думаю, будет страшен. А как я уже говорила, мне домой хочется. И заметь, живой и невредимой, а не в виде утопленника. Так что, чтобы ко мне не было претензий, будем делать то, что скажу я. Ну кто-нибудь ответит мне на мой вопрос по поводу города с магазинами?

– Есть, – недовольно пробурчал Дерри, – но зря ты считаешь, что шмотки тебе помогут. Дело не в одежде, а я даже не знаю в чем, в лоске, что ли. Она опытная светская львица, а ты кто?

– У опыта есть и обратная сторона, Дерри, – возраст. Опытная женщина не может быть юной. И не может не сожалеть об ушедшей молодости. Вот этим мы ее травить и будем. Не считай меня совсем уж законченной идиоткой, в некоторых вопросах я разбираюсь неплохо. И по поводу нейтрализации леди Эльвиры у меня имеется ряд веселеньких мыслей. Но для этого мне нужен город, обязательно с магазинами и желательно с салонами красоты, хотя последние вряд ли у вас есть.

– Что, ты нас считаешь совсем нецивилизованными? Конечно, есть у нас салоны красоты. Они, по-моему, есть везде, где наличествуют женщины, – вмешался в разговор Дирон. – Все у нас есть.

– А деньги? – не унималась девушка. – Деньги у нас есть? Мне надо много.

– Все есть, только ты не подведи.

После этих слов настроение Анет взлетело до небес и не опускалось всю дорогу. «Какая же я умная! – с наслаждением думала она. – Ну пусть не умная, но, по крайней мере, начитанная». Тонна «сожранных» за зиму тоненьких и невероятно глупых любовных романов, оказывается, пошли впрок, лишний раз доказывая, что читать полезно все. Сколько мама твердила: «Почитай Достоевского или хотя бы Толстого. Какой прок от этих глупых, отвратительно написанных, пошлых книжонок? Зачем они нужны и чему учат?» А вот как вышло, и любовные романы пригодились. Без них Анет и в голову бы не пришел этот в общем-то вполне банальный план, описанный в каждой третьей книжке с мягким переплетом из серии «Я вся твоя», «Пламя страсти» или «Люби меня вечно». Чем подобные планы заканчивались у героев любовных романов, Анет старалась не думать. Чего-чего, а вот свадьбы с герцогом Нарайским ей совершенно не хотелось.

Чтобы заехать в город, пришлось сделать достаточно большой крюк, но и это не повлияло на настроение девушки. Она всю дорогу возилась в седле, подпрыгивала от нетерпения и поторапливала Звездочку, стараясь ехать как можно быстрее. Предстоящая встреча с магазинами будоражила кровь, и Анет глупо улыбалась своим примитивным, чисто женским мыслям. Ее воображение уже рисовало груды разноцветных тряпок различного назначения, которые она будет примерять и еще раз примерять. Анет уже знала, какой стиль одежды и поведения подойдет как нельзя лучше для ее роли, но не спешила говорить об этом молодым людям. Пусть думают, что хотят. Зачем пугать раньше времени? Вообще, мужская фантазии скудна. То ли дело мы, женщины, мы такое можем придумать, особенно если это касается усовершенствования себя любимых, что ни одному мужику в голову не придет. А если к нашей неуемной фантазии добавить еще и деньги, то тогда держитесь магазины и салоны! Мы выходим на великую охоту. Самое главное, чтобы был выбор.

С утра Анет подвергла себя критическому осмотру: солярий пока не требуется, сделала она первое заключение. Слава богу, она посещала его с февраля месяца, и к началу июля ее кожа приобрела красивый и устойчивый цвет. Больше загорать ей не следовало, и поэтому последние солнечные деньки прошли без неприятных летних последствий, она не обгорела и не приобрела «колхозный загар» – это когда шея в вырезе блузки на три тона темнее всего остального тела.

А вот руки и ноги явно нуждались в уходе. «Так, педикюр и маникюр – обязательно, так же как и депиляция (должна же здесь быть депиляция?)», – размышляла Анет, блаженно улыбаясь. Ей казалось, что она даже чуть-чуть свихнулась от накатившего на нее счастья. Молодые люди, наоборот, были мрачными, Дерри – тот вообще всем демонстрировал свое полное несогласие с происходящим. «Ну и ладно», – решила Анет.

Стикур ехал, безразлично уставившись на дорогу впереди себя. Перед глазами маячили пушистые уши его коня. Справа весело подпрыгивал круглый, словно розовый мохнатый шарик, гхырх – выпрашивал еду. Стик всем своим видом демонстрировал, что не замечает этих потуг и ухищрений Зюзюки. Настроение было до невозможности гадким, и делать приятное кому бы то ни было совершенно не хотелось, особенно не хотелось угождать прожорливой скотине, принадлежащей Анет. Гхырх еще немножко попрыгал, не теряя надежды на угощение, обиженно взглянул на Стика, заклацал от досады длинными острыми зубами и убежал жаловаться хозяйке. «Так тебе и надо – мстительно подумал Стик, – гадкая, противная животина!» – Как его все достали, особенно существа женского пола и все, что с ними связано. Но что Зюзюка! Это мелочь по сравнению с предстоящей поездкой в замок леди Эльвиры. Герцог Нарайский всегда страдал от женщин, но леди Эльвира была верхом всех его неприятностей, связанных с прекрасным полом. Невероятно красивая, она к тому же была еще и умна. С ее красотой и умом могли соперничать разве что только ее жадность и безудержное стремление к власти. В свое время, увлекшись этой шикарной женщиной, Стикур не сразу понял ее истинные намерения, а как только разобрался, то поспешил поскорее скрыться, разорвав все отношения. Но это было непросто. Хозяйка Кристальных гор не желала выпускать из своих цепких ручек столь приятую добычу. Баронессе очень хотелось стать герцогиней и прибрать к рукам огромное состояние Эскоритов, а также закрепить свое шаткое положение в высшем обществе весьма выгодным браком со Стиком. Но он ни о чем подобном и не помышлял.

Молодой человек недовольно сморщился, прогоняя воспоминания. Какой же он дурак, выбрал из всех женщин Арм-Дамаша самую опасную и стервозную. Стикур очень на себя злился. Как всегда, из-за беспечности он попал в неприятную историю. У Дерри и Дира все как у людей, хотя они относятся к жизни гораздо проще, чем он, и глупостей делают как минимум в два раза больше, а если взять отдельно Дерри, то он их совершает на каждом шагу, и ничего. Все ему сходит с рук. Вот хотя бы его роман с женой местного великого героя Непобедимого Орладда. Они встречались на глазах всего арм-дамашского двора, пока рогатый муж совершал свои великие и никому не нужные подвиги, и красиво разошлись непосредственно перед его возвращением. И этот прохвост Лайтнинг вышел сухим из воды. На его свободу и состояние никто не покушался, и даже обманутый муж по неизвестной причине не попытался набить ему физиономию, хотя слухи до него явно дошли. Такие вещи при дворе Арм-Дамаша утаить практически невозможно. Ему же, Стику, стоит только расслабиться, и на тебе: очередная дама садится на его несчастную шею и сидит там, болтая хорошенькими ножками. И снова он влип, согласившись на авантюру с Анет. Нет, девушка Стика совершенно не интересовала, да и сама она, похоже, не рассматривала его как объект увлечения, так что особого повода для беспокойства не было. Но тем не менее безразличие Анет к Стику не помешало ей бессовестно воспользоваться своим положением в ущерб его интересам. Она уже успела найти повод, чтобы вытянуть из него деньги, и теперь едет впереди веселая, беззаботная и довольная жизнью. «В этом вся женская натура, им хорошо, только когда нам плохо. Вытрясти побольше денег и вогнать в уныние здоровых мужиков – тогда день для женщины прошел не зря. Вот, наверное, их девиз», – заключил для себя Стик.

ГЛАВА 9

О том, что красивая женщина или стерва,

или дура – закон жизни, знаете ли

К великому сожалению Анет, в город въехали уже поздно вечером, и увеселительный поход по магазинам и салонам пришлось отложить до утра. Поднявшись по высокой деревянной лестнице со скрипучими ступенями на второй этаж, Анет без труда нашла свой номер, который мало чем отличался от подобных гостиничных номеров на Земле. Те же тусклые не очень свежие шторы на окнах, слегка обшарпанные обои в цветочек, узкая кровать, стол, стул и небольшая ванная комната.

Девушка с наслаждением стащила с себя грязную одежду и потопала мыться. Здесь ее ждал еще один сюрприз. Вода шла то очень горячая, тоненькой струйкой, то била мощной ледяной струей, и конечно же отсутствовала пробка для слива в ванной. «Это, наверное, визитная карточка всех поганых гостиниц Вселенной. Отсутствие воды нормальной температуры и пробок для слива». Кое-как поплескавшись, Анет завернулась в огромное банное полотенце, не новое, но, по крайней мере, чистое, выбралась из ванны в комнату и стала потрошить свои дорожные сумки в поисках чистой одежды.

Через полчаса она привела себя в относительный порядок и решила спуститься на первый этаж в бар, чтобы чего-нибудь съесть. Девушка откинула длинную косу за спину, поправила коричневую рубашку под светлой замшевой жилеткой, взглянула на себя в зеркало, висящее на стене, и, вполне довольная результатом, направилась к выходу.

Ресторан, бар (или как тут у них это называется) встретил привычными для подобного места запахами еды, перегара и табачного дыма. Народу было не очень много, но в зале все равно стоял шум. Кто-то кричал, требуя принести заказ, кто-то пел, а кто-то громко смеялся. Девушка взглядом нашла свободный столик в довольно тихом уголке и отправилась к нему, намереваясь заказать что-нибудь легкое и подождать ребят. Она села на высокий и массивный стул из темного полированного дерева и с легким презрением посмотрела на не очень чистый дубовый стол без скатерти. В общем-то атмосфера ресторанчика могла быть вполне приятной, если бы не грязь кругом. Массивные резные столы и стулья из дерева неизвестной породы смотрелись бы элегантно и дорого, если не было на них застарелых сальных пятен и затертой, поцарапанной полировки. Пол давно не встречался с тряпкой, и поэтому весьма трудно было определить, какого цвета он был. На потолке порхала серая от пыли паутина, спускаясь по стенам в небольшой зал. «Вот если это все хорошенько оттереть, тогда здесь было бы очень даже уютненько», – решила Анет, когда кто-то подошел к ней сзади и положил руку на спинку стула. Девушка обернулась, готовая поделиться своими впечатлениями о месте, выбранном ими для ночлега, и захлопнула рот, не произнеся ни слова. Она была твердо уверена, что к ней подошел кто-то из ее друзей, но вместо знакомого лица на нее смотрела неприятная физиономия с наглой улыбкой, принадлежащая одному из верзил, занимающих столик в другом конце зала.

– Может быть, потанцуем? – поинтересовалась физиономия, обдавая Анет запахом перегара, и девушка, невольно сморщившись, отодвинулась в сторону.

– Нет, спасибо. Я не танцую, не пою и не гуляю, – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, ответила Анет, изо всех сил сохраняя остатки вежливости, чтобы не заткнуть нос рукой.

– Ты че? Хочешь меня обидеть? – удивился амбал и попытался схватить девушку за руку, но Анет проворно отпрыгнула в сторону, что задело мужчину еще сильнее. – Я тебе сейчас покажу. Никто еще не отказывал Алику с Высоких гор. Иди сюда!

Анет попыталась скрыться за спинкой стула, но верзила все же ухватил ее за запястье и потянул на себя. Девушка врезалась лицом в потную, давно не мытую тушу. Не найдя возможности безболезненно для себя вырваться, она практически одновременно сделала две вещи. Во-первых, набрала в грудь побольше воздуха и что есть мочи заорала, справедливо полагая, что как только парни наверху услышат ее вопли, то сразу же прибегут на помощь. Что-что, а кричать она умела. Тонкий и протяжный крик постепенно переходил в ультразвук, его слышно было не только наверху, в номерах гостиницы, но и, наверное, в нескольких кварталах вокруг нее.

Второе, что сделала девушка, – это, не преставая пищать, полоснула острыми ногтями амбала по лицу. Анет никогда не использовала свои руки как оружие: ну апельсинчик чистила своими чудо-ногтями, да так по бытовым мелочам пользовалась. Поэтому когда ногти свободно вошли в мягкую и податливую щеку Алика, оставляя рваные кровавые полосы на плохо пробритой коже, Анет перепугалась еще сильнее и заорала в два раза громче.

Оглушенный и исцарапанный верзила не ожидал отпора от хрупкого светловолосого создания, поэтому, застигнутый врасплох подобным поведением, слегка ослабил хватку. Девушка, дернувшись посильнее, вырвалась и кинулась бежать к лестнице, ведущей на второй этаж. Помощь в лице ребят почему-то не спешила приходить, а спасаться надо было быстрее. Практически добежав до заветных ступенек, она резко остановилась. Проход преграждали еще двое мужчин с того же столика, что и Алик. Анет затравленно озиралась по сторонам и не могла определить, в какой же угол ресторана ей метнуться в поисках защиты. Призывать на помощь посетителей было, по-видимому, бесполезно, самые трусливые уже втихаря успели смотаться, а остальные вообще делали вид, что вокруг них ничего страшного и необычного не происходит. Анет кинулась к дубовому столу, схватила огромный пивной бокал с остатками мутной бледно-желтой жидкости и бросила его в своих противников, конечно же промахнулась и получила в свой адрес море нелестных эпитетов.

– Ах ты, мразь, еще и сопротивляться будешь! – прошипел Алик, хватая Анет за косу. Девушка вскрикнула от боли и невольно завалилась назад, прямо в руки мерзавцу. До нее только сейчас дошло, что можно было бы воспользоваться заклинанием огненного шара, которому ее научил Дир, но было поздно. Руки Алика сжимали ее словно тиски, и она не могла пошевелить даже пальцем. Анет начала приходить в отчаяние.

Со стороны лестницы раздался грохот, и девушка краем глаза заметила, как, перепрыгивая через ступени, в зал с бешеной скоростью несется Дерри в наспех накинутой рубашке, с мокрыми волосами, падающими ему на лицо. Следом бежали такие же растрепанные и толком не одетые Стик и Дир. Сзади ребят тяжело скакал Зюзюка. Лайтнинг вихрем влетел в зал, сметая все на своем пути. Подхватив первый попавшийся под руку предмет (это был тяжеленный стул), он с хрустом обрушил его одновременно на двух негодяев, преграждавших ему путь. Оба мужчины, не успев издать ни звука, тихо осели на пол. Алик, не отпуская девушку, попятился к стене, вытаскивая длинный изогнутый нож из голенища сапога. Дерри в бешенстве отбросил все еще находящийся у него в руках стул в сторону, шугнув этим своим действием посетителей за соседним столиком, которые едва успели увернуться от массивного снаряда, и с угрожающим выражением на красивом лице начал медленно подходить к противнику. Анет испуганно замерла, она ни разу не видела молодого человека в таком состоянии, в его глазах холодным фиолетовым пламенем светилась такая нечеловеческая, животная ярость, что Анет стало не по себе. Она никогда в жизни не сталкивалась с подобным взглядом. Глаза Дерри отражали мучительную смерть для всех, кто когда-либо оказывался или окажется на его пути. Анет впервые приняла всерьез рассказы о его прошлом. Перед ней была непередаваемо красивая и опасная машина для убийства.

В данный момент Анет боялась его не меньше Алика и в то же время сама, не желая того, восхищалась им. Дерри вплотную подошел к амбалу и, не обращая ни малейшего внимания на нож, выдернул из рук Алика Анет. Девушка тихонько вскрикнула от боли и поспешила отбежать на безопасное расстояние. Лайтнинг усмехнулся, прижав громилу к стене. По виду Алика было ясно: он не знает, что делать, нож начал мелко дрожать в его руке, и поэтому выпад в сторону Дерри оказался слабым и смазанным. Молодой человек перехватил правую руку противника с ножом левой рукой, заворачивая ее внутрь и одновременно дергая его на себя, коротко, но сильно ударил в солнечное сплетение, а затем, приближаясь к нему, слегка подсел и, резко вставая, мощным броском через плечо отправил в сторону барной стойки уже бесчувственное тело громилы. Подоспевший Дир успел схватить Лайтнинга за плечо, прежде чем ксари, достав из-за пояса нож, подошел к барахтающемуся в битом стекле и остатках еды Алику. Бармен поскуливал где-то рядом, скрывшись за разгромленной стойкой бара. Дерри дернулся, пытаясь вырваться из рук Дира, но быстро пришел в себя. Бросив брезгливый взгляд в сторону барной стойки и спрятав нож, он повернулся к испуганной Анет, успев полностью взять себя в руки. Девушка напряженно вглядывалась в лицо парня, которое стало абсолютно спокойным и бесстрастным, таким, каким она привыкла видеть его всегда. Уверенный и безмятежный взгляд успокоил Анет, но смутное ощущение того, что натура Дерри гораздо глубже и противоречивее, чем может показаться сначала, не оставляло ее.

Откуда ни возьмись в зале появился невысокий, полненький, усатый мужчина с грустным лицом.

«Не иначе как хозяин заведения», – отстранение подумала Анет, все еще выискивая на лице Дерри следы ярости, так испугавшие ее, но от былой злости, казалось, не осталось и следа. Взглянув еще раз в безмятежные фиолетовые глаза, девушка успокоилась окончательно.

– Господа, господа! Что же вы делаете? – запричитал мужчинка (иначе не скажешь), нервно косясь в сторону гхырха, с чавканьем пожирающего что-то у барной стойки. – У нас приличное заведение, а вы изволите себя так вести. Зачем же нашим постоянным клиентом господином Аликом вы разбили барную стойку? Сколько дорогих вин Пропало! А посуда? Кто за все это будет платить?

Анет встрепенулась и окончательно ожила. Все растраты, произведенные сегодня, негативно скажутся на их финансовом состоянии и, соответственно, приведут к уменьшению затрат завтра, а этого она допустить никак не могла. Особенно учитывая тот факт, что разрушения, произведенные Дерри, были весьма значительными, а это значит, что хозяин гостиницы маленькую сумму не запросит. То есть платить им придется или ничего, или много. Первый вариант был, безусловно, более предпочтителен.

– Это у вас-то, уважаемый, приличное заведение? – медовым голосом начала Анет. – Мне так почему-то не показалось. Дорогой, где же вы видели в приличном заведении нестираные занавески? А ванная комната? Это же кошмар. Как там вообще можно принимать душ, если температура воды изменяется в независимости от моего желания. Я уже молчу про общую грязь и желтые полотенца. Это вы должны нам доплачивать за подобные условия. Что же это такое? Ваши постояльцы не могут даже отужинать спокойно, не подвергшись нападению!

– Но, леди, не следовало спускаться вниз одной, без спутников, во избежание подобных недоразумений, – промямлил сжавшийся под напором Анет хозяин гостиницы. Увидев это, девушка, почувствовавшая скорую победу, распалилась еще больше.

– Вы еще мне указывать будете, как себя вести! Почему я не могу спуститься в зал одна? Где это у вас написано? Я не вижу, где это у вас написано. Покажите мне немедленно!

– Нигде не написано, – растерянно промямлил мужчина. – Это и так всем понятно.

Стик, Дир и Дерри с нескрываемым удовольствием наблюдали за перепалкой Анет с хозяином гостиницы. Платить за причиненный погром никому не хотелось, к тому же Анет, явно испуганная случившимся, подобным образом сбрасывала накопившийся в крови адреналин. Не избавься она от него сейчас, чуть позже он бы вылился бурным потоком слез, истерикой и заверениями в том, что они сволочи и никуда она с ними больше не пойдет. Стик, как командир группы, корил себя за то, что они чуть было не опоздали. Еще немного – и девушка могла серьезно пострадать, а для их миссии это недопустимо. Но Анет молодец, она смогла продержаться до их прихода, девушка оказалась более крепким орешком, чем он мог предположить.

– Значит, вы, уважаемый, говорите, что это и так понятно, – продолжала тем временем Анет свою словесную дуэль. – А кому, позвольте спросить, это понятно? Вам? Вам-то, может быть, и понятно, вы не первый день работаете и хорошо знаете, какой паршивый контингент у вас тут собирается. А мне это непонятно. Нам порекомендовали это заведение как приличное, а что в итоге? Мало того что мы подверглись нападению, так вы еще хотите, чтобы мы вам заплатили деньги за пару битых бутылок. Позвольте, но это просто смешно.

Спор продолжался еще достаточно долго и закончился тем, что униженно семенящий хозяин гостиницы принес в номер Анет шикарный ужин на четыре персоны и две бутылки отличного красного вина – все за счет заведения – и. приниженно кланяясь, поспешил убраться подальше.

Утром следующего дня Анет проснулась раньше всех и еще долго шумела под дверью номера ребят, безуспешно пытаясь их разбудить. Даже вечно вскакивающий ни свет ни заря Дир именно сегодня почему-то решил поспать подольше. Но наконец усилия девушки увенчались успехом, и в дверях показалась заспанная физиономия Стика, не выражавшая ничего, кроме вселенской скорби. «Все-таки мужчины везде одинаковые, – пришла к невеселому выводу Анет. – Как только у них на горизонте начинает маячить поход по магазинам в качестве сопровождающих, то их настроение и самочувствие резко ухудшается». Сказать по правде, Анет и не очень-то стремилась, чтобы с ней по магазинам таскались трое злых и недовольных мужиков, отвлекающих ее от столь важного процесса нытьем и глупыми советами, но после вчерашнего инцидента девушка опасалась, что одну ее никуда не отпустят. Но оказалась неправа. Страх перед магазинами оказался сильнее, чем беспокойство за ее жизнь, поэтому Стикур невразумительно пробормотал что-то, стащил с руки массивный перстень (который, как поняла Анет, служил здесь аналогом кредитной карты) и махнул рукой в неопределенном направлении, показывая, видимо, где находятся магазины. Анет с радостным воплем унеслась, а Стик поплелся досыпать. Если повезет, сегодня уже после обеда они будут в замке у Эльвиры. А завтра, ну или, в крайнем случае, послезавтра вся эта комедия будет благополучно завершена. Они со спокойной душой и необходимыми сведениями отправятся в Д'Архар.

Время обеда давно прошло, а Анет все еще не появилась. Трое молодых людей с озабоченными лицами сидели в баре на первом этаже и неторопливо потягивали эль из огромных кружек. Непереносимая полуденная жара проникала даже сквозь толстые каменные стены гостиницы. На улице же было просто невыносимо. Стик смахнул рукой пот со лба и в который раз за последние пятнадцать минут задал единственный вопрос, не дающий никому покоя:

– Ну где же Анет? Может быть, с ней что-нибудь случилось?

– Стикки, не переживай, что с ней могло произойти? Скоро появится, – успокоил друга Дир.

– Нет, – высказал свое мнение Дерри. – Ждем еще пятнадцать минут, и надо идти ее искать. Вдруг она снова вляпалась в какие-нибудь неприятности или заблудилась. С нее станется.

– Да, ты прав. Сейчас пойдем, – согласился Стик, делая попытку встать.

– Что вы, на пару с ума посходили, что ли? – удивился Дир. – Успокойтесь, два паникера.

Скрипнула входная дверь, и хозяин гостиницы суетливо кинулся встречать нового постояльца. В проеме показалась женская фигура. Уличный свет бил ей в спину, и ребята могли разглядеть только силуэт незнакомки. Распущенные волосы спускались по плечам, тонкие изящные руки держали два массивных пакета, длинные безупречной формы ноги казались еще более совершенными за счет огромных каблуков.

– Ну ни фига себе! – выдохнул Дерри, забывая Анет и все прочее. – Я пошел знакомиться. Всем счастливо оставаться.

– Эй, ты куда? – заорал Стик, хватая друга за руку. – Я тоже хочу.

– Чего ты хочешь? Тебе Эльвиры мало?

Пока Дерри и Стик спорили, незнакомка вошла в зал. Блеснуло золото волос, которые она небрежно откинула с плеч, одновременно давая носильщикам знак. Два резвых паренька потащили наверх багаж дамы, а она сама, оглядевшись по сторонам, уверенной походкой направилась к столику ребят, приветственно помахивая им рукой. Свет упал на ее лицо, и Дерри со стоном сполз на стул. К ним направлялась преображенная, практически неузнаваемая, но все же Анет. Стик застыл в немом изумлении, и только Дир сообразил встать и подвинуть девушке стул.

Дерри шумно перевел дыхание и зажмурился, приводя мысли в порядок. Образ сидящей перед ним нимфы никак не вязался с привычным образом Анет. Ничего не изменив в себе коренным образом, девушка смогла буквально переродиться.

– Ну как, красиво? – осведомилась Анет, переводя взгляд с одного изумленного лица на другое.

– Да, красиво, – ответил Дерри, разглядывая длинные волосы девушки, переливающиеся на свету всеми оттенками желтого, словно сквозь них пропустили тонкие солнечные лучики. Лайтнинг знал, что этот эффект достигается вживлением в кожу головы очень тонких золотых нитей. Столичные красавицы были буквально помешаны на этом виде парикмахерских услуг, но ни на одной из них это не смотрелось настолько естественно, как на Анет. Благодаря стараниям визажистов лицо девушки приобрело независимое и недоступное выражение, в длинных ресницах переливалось то же золото, что и в волосах, делая глаза Анет больше и выразительнее.

Одетая вразрез со всеми модными тенденциями Арм-Дамаша, девушка не осталась бы незамеченной ни в одной толпе. Такую смелость до сегодняшнего дня не могла позволить себе ни одна местная модница. Анет же была совершенно спокойна и словно не замечала своего вызывающе открытого одеяния. Она в расслабленной позе сидела на высоком ресторанном стуле и пересказывала свой поход по магазинам, болтая в такт словам безупречной ногой, затянутой в узкий высокий, выше колена, сапог из кожи золотого дракона, на невероятно длинной и тонкой шпильке. Одежда не скрывала, а, наоборот, подчеркивала стройное, загорелое тело. Короткая юбка из неровной полоски меха с широким поясом-перевязью для меча не доходила даже до середины бедра. Узкая кожаная жилетка со шнуровкой служила своего рода корсетом и выгодно подчеркивала грудь, оставляя открытым загорелый живот, украшенный замысловатым пирсингом. На стройных обнаженных руках поблескивали золотые браслеты, а на шее в глубоком вырезе жилетки расположился крупный кулон – рубин в незамысловатой оправе.

– Ну все-таки, как я выгляжу? – капризно надув губы, поинтересовалась девушка. – Я надеюсь, эта ваша хваленая леди Эльвира сдохнет от зависти. А, Стикки, что ты думаешь по этому поводу?

Стик пробормотал что-то неопределенное и попытался отодвинуться от подсевшей к нему девушки на безопасное расстояние. Такая Анет ему совершенно не нравилась, слишком уж она была опасна и вызывающе сексуальна, а вот Дерри, похоже, попал окончательно. Еще не хватало, чтобы из-за предстоящего представления лучший друг заимел на него зуб.

– Э, так не пойдет, – прервала его размышления Анет, подвигаясь ближе, – если ты будешь от меня шарахаться, никакая моя шикарная внешность не убедит твою пассию в том, что ты испытываешь к моей скромной персоне хоть какие-то чувства. Хочешь ты или нет, но тебе придется всем своим видом показывать, что я твоя самая страстная любовь. Может, я и не в твоем вкусе, но что поделать, ради выполнения своей миссии я думаю, ты и не такое стерпишь. Я права? Вот и хорошо. А что касается меня, то, если тебе от этого легче, скажу, что ты тоже не совсем в моем вкусе, я, знаешь ли, предпочитаю блондинчиков. – Сказав это, Анет бросила хитрый взгляд на Дерри, который поспешил отвернуться, сделав вид, что не понял намека.

Страсти улеглись достаточно быстро. Анет, довольная произведенным эффектом, вела себя прилично и старалась быть полезной во всем. Ребята, оправившиеся от шока, быстро собрали все вещи, и Стикур дал команду двигаться в путь. Анет старалась держаться поближе к Эскориту, давая ему последние указания. Она искренне надеялась на то, что за «угу» и «конечно» – это единственные более или менее связные слова, что слышала девушка в ответ на свои замечания от Стика, – скрывается хоть капля внимания. И сиятельный герцог если уж не вникает в то, что она говорит, то, по крайней мере, не пропускает мимо ушей нужную информацию, размышляя о чем-то своем.

Ехали медленно, Анет боялась испортить прическу, но до замка было не так уж далеко. Величественные стены возникли из-за поворота неожиданно. Девушка даже задержала дыхание, не в силах прийти в себя от изумления. Прямо перед ней был глубокий крепостной ров с неровными каменистыми берегами и мутной вонючей водой. Сразу за рвом вырастала из земли крепостная стена, высокая и массивная, сложенная из огромных, плотно подогнанных друг к другу желтовато-зеленых камней. Из них же был построен достаточно широкий, дугообразный мост, ведущий через ров к огромным закрытым воротам. Анет ожидала увидеть рядом с ними столь уместных стражников с копьями, перекрывающими проход. Но все оказалось банальнее и проще: взору девушки открылась огромная входная дверь с тонкой веревочкой от колокольчика в центре. Над ней была нарисована корявая красная стрелка с надписью «Дергать здесь» и чуть ниже: «Ногами дверь не пинать – настоящий арм-дамашский бук!»

Не решаясь подойти к двери первой, Анет остановила лошадь у моста и оглянулась на подъехавших ребят. Стик тоже затормозил, пропуская вперед Дика.

– Кто там? – гнусаво спросил за дверью противный голос неопределенного пола.

– Его светлость Стикур Эскорит, герцог Нарайский, старший королевский помощник в делах государственной важности. С сопровождением, – громко, на одном дыхании прокричал Дир.

За дверью раздался сдавленный крик и шум падающей мебели. Похоже, привратник правильно оценил важность гостя и со всей возможной скоростью несся докладывать о его прибытии.

Не прошло и трех минут, как навстречу вышла сама хозяйка замка – высокая, стройная брюнетка в алом платье. Неприязненно взглянув на Анет и жмущегося к ногам девушки гхырха, она кинулась к Стику и моментально повисла у него на шее с криком:

– Ты все же вернулся ко мне, любовь моя!

Анет даже слегка оторопела от наглости дамы – ну не вырывать же силком Стика из ее цепких ручонок? План действия созрел в голове девушки уже на третьей минуте затянувшегося объятия.

– Дерри, – громким шепотом, таким, чтобы ее слова могли услышать все, позвала она Лайтнинга. – Это, что ли, бывшая любовница Стика? Ты знаешь, я сначала думала, что буду ревновать, но посмотри, у нее же совсем нет груди, ну не совсем, конечно, нет, что-то, наверное, под корсетом прячется, но ведь это не в счет, я права?

Дерри прыснул со смеху, а Эльвира отскочила от Стикура и полным ярости взглядом уставилась на Анет. Девушка застенчиво улыбнулась и невинным тоном произнесла, обращаясь к хозяйке замка:

– Ой, простите, я совсем не хотела вас обидеть. Просто, вы же сами понимаете, встреча с бывшей любовницей жениха для девушки всегда такой удар. Я так боялась. А вдруг бы вы оказались красивее, чем я? Я бы все время, находясь у вас в гостях, так страдала от комплекса неполноценности, ревновала моего зайчика и, сознаюсь честно, портила бы всем жизнь. Но как только я увидела вас, а точнее, вашу грудь, то сразу же успокоилась. Я поняла: мне можно совершенно не волноваться. Знаете, мы с вами вполне можем подружиться.

– Ах ты, мерзкая, мелкая, невоспитанная дрянь! Где только Стикур тебя откопал? Как ты смеешь так разговаривать со мной?! Я баронесса и требую к себе уважения, – разъярилась леди Эльвира.

– Да? – не осталась в долгу Анет. – А я будущая герцогиня, и что теперь? – И обращаясь к Стикуру: – Зая, почему она такая грубая, я ведь ее ничем не обидела? На правду ведь нельзя обижаться, так? – Девушка скорчила умильную грустную рожицу, всем своим видом показывая, как ей печально.

– Му-у, – выдал Стик, пребывающий в легком ступоре. «Ну Анет дает», – думал он, – такого завуалированного хамства ему не приходилось слышать давно. Что говорить, девушка оказалась не так уж и глупа, этот раунд она выиграла у Эльвиры всухую.

– Зая, ну долго мне ждать? – вывел Стика из задумчивости тонкий и капризный голосок Анет. – Ну сними меня скорее с этой животины, у меня попа затекла от долгой езды. Я тебе потом покажу где!

Эскорит машинально протянул руки вперед и спустя секунду горько об этом пожалел. Под тяжестью рухнувшей на него туши (откуда только в девчонке столько веса?) Стик упал на мощеный пол двора. Сверху приземлилась, довольно хохоча, Анет. Она развлекалась по полной программе.

– Прости меня, я такая неловкая, – громко прошептала она и поцеловала его в нос. Вставать девушка явно не собиралась. Распластавшись на Стике, она еще раз хихикнула, поправила задравшуюся юбку-пояс, которая за секунду до этого прикрывала лишь поясницу, открывая всему двору татуировку в виде маленького пузатого дракончика на мягком месте, и села на парня верхом с криком: «Покатай меня, большая черепаха!» Для леди Эльвиры эта сцена явилась последней каплей. С яростным шипением она умчалась в дом, оставив ребят наедине с дворецким и оторопевшими слугами.

– Что это с ней? – громко удивилась Анет. – Она нервная, да? – и тут же переключилась на более интересную Тему. – Отдыхать-то нас поведут или как?

Комната, в которую проводил Анет дворецкий с презрительным выражением на строгом лице, оказалась маленькой, но вполне уютной. Она была расположена в левом крыле замка между покоями Дерри и Дика. Стика предусмотрительная хозяйка поселила подальше от девушки и поближе к себе, на третьем этаже. Зюзюку в замок вообще пускать не хотели, предлагая оставить его в конюшне вместе с лошадьми. Но Анет настояла на своем, и зверь отправился в покои вместе с ней. Едва войдя в комнату, гхырх забрался на кровать и, блаженно вытянув лапки, уснул. Тот факт, что Эльвира поселила Стикура поближе к себе, Анет не удивил и не огорчил. Она сама на месте баронессы поступила бы точно так же.

«Ну ничего, – подумала Анет. – Лишний повод навести небольшой шухер в замке».

Из всех участников маленького спектакля, срежиссированного девушкой, лишь она сама получала от него самое настоящее удовольствие. В детстве, как и все маленькие девочки, она мечтала стать актрисой и сейчас с радостью воплощала свою голубую мечту.

– Так, чем бы порадовать местное общество? – бормотала она себе под нос, разбирая туго набитые баулы со всевозможным тряпьем. – Ага, – воскликнула девушка, вытягивая из сумы нечто воздушное и прозрачное. – В этом, пожалуй, стоит пройтись по замку и, может быть даже, по его окрестностям.

Анет, подпрыгивая от удовольствия, принялась натягивать на себя узкие атласные бриджи до колен и прозрачную ярко-алую блузу к ним в тон. Изюминкой ее откровенного наряда стал чудо-бюстгальтер, сплетенный из тонких золотых нитей, – гномья работа, как ее уверял продавец. Стоила эта вещичка столько, что Анет боялась даже представить эту сумму. Если Стикур окажется щепетильным и проверит ее расходы, то его, наверное, хватит удар. Девушка грустно вздохнула, представляя реакцию Эскорита, и решительно отогнала прочь неприятные мысли: что толку гадать? Деньги-то все равно уже потрачены. Достав из сумки широкий пояс из пластин золота, Анет застегнула его на бедрах и, зашнуровав изящные босоножки на щиколотках, посчитала свой образ завершенным.

– Смотрюсь я просто шикарно, – сказала Анет, ни к кому конкретно не обращаясь, а так, констатируя факт, покрутилась перед зеркалом и не спеша вышла из комнаты.

До ужина было еще достаточно времени, и Анет решила не терять его даром, а честно выполнять свое обещание – охранять Стика от покусительства хозяйки замка. Она хотела для закрепления эффекта, произведенного на Эльвиру, войти в обеденную залу под руку со Стиком со стороны его покоев, бросая вызов как самой баронессе, так и правилам приличия, принятым в ее владениях. «А нечего было набрасываться на меня невинную с обличительными обвинениями, когда я требовала поселить нас с Эскоритом в одной комнате, – думала Анет, вспоминая реакцию леди на это предложение. Эльвира буквально взбесилась и в течение пятнадцати минут орала, что не позволит развратничать в своем замке. После этого в голове баронессы созрела идея поселить Стика и Анет на максимальном расстоянии друг от друга. – Но разве для нас это проблема? – размышляла Анет, уверенно топая по коридорам замка. – Мы же не гордые, мы сами ножками придем туда, куда нам надо, хоть на третий этаж, хоть на четвертый».

Коридор, по которому двигалась девушка, был слабо освещен. На стенах висело всего несколько неярких факелов, да пробивался свет из-под двери какой-то комнаты слева от Анет.

– Миледи, мы надеемся, что вы не подведете нас, – услышала девушка смутно знакомый голос и на цыпочках подкралась поближе к приоткрытой двери. Какое-то тревожное, неприятное чувство охватило ее. Она вплотную прижалась к стене, стараясь не издавать не малейшего звука, и осторожно заглянула в комнату. От страха, охватившего ее, хотелось дышать громко и глубоко, но было нельзя. Как только она с хрипом выдохнет, ее сразу же заметят. Поэтому Анет стояла вжавшись в холодный камень и задержав рвущееся наружу дыхание, стараясь не пропустить ничего из происходящего в библиотеке.

В кресле, обитом темно-синим бархатом, гордо восседала (иначе ее позу не назовешь) идеально сложенная и безупречно красивая леди Эльвира, а напротив нее стоял, небрежно облокотившись на огромный дубовый стол, Тарман.

– Итак, сиятельная леди, что вы хотите в качестве награды, если наше предприятие увенчается успехом?

– Лорд Тарман, вы не точны в выражениях, не «если», а «когда» наше предприятие увенчается успехом. Я хочу не так уж и много. Мне нужен его светлость Стикур Эскорит, герцог Нарайский, а дальше я справлюсь сама. Когда я стану герцогиней, в моих руках окажется власть и богатство, а большего я и желать не могу. Уберите с моих глаз выродка-ксари и эту мерзкую, развратную девчонку, новую любовницу Стика, и вы мне, а не я вам, окажете огромную услугу. Я сама готова за это приплатить.

– Очень хорошо, я рад, что мы с вами нашли общий язык, – улыбнулся маг одними губами. – Хозяйка будет довольна и не обойдет вас своей милостью в дальнейшем. Кстати, Эльвира, вы случайно не в курсе, что именно могло заинтересовать их в вашей библиотеке? Мы, конечно, знаем, что они ищут сведения о Д'Архаре, но что у вас есть?

– О, того, что они ищут, у меня нет и в помине. Не больше, чем общие географические сведения. В этом вопросе моя библиотека бесполезна, ну или почти бесполезна. – Леди Эльвира засмеялась очень резким и неприятным смехом, грациозно встала с кресла и подошла к одной из стен со стеллажами. – Зато у меня есть вот что. – Она пробормотала несколько непонятных слов, нажала на одну неприметную книжицу на полке, и стена отъехала в сторону, открывая узкий темный проход.

– Что это? – недоуменно спросил Тарман. – Еще один потайной ход в вашем замке? Право, это неинтересно. При чем здесь Д'Архар?

– Это вход в бывший подземный город гномов. Во время войны с Хакисой он практически опустел и постепенно вымер, а катакомбы остались. Через них можно попасть практически в любую точку на Арм-Дамаше, в том числе и в Д'Архар. Насколько я знаю – это единственный оставшийся путь, по крайней мере, с этой стороны гор Кенташ. Если двигаться через горы, то с одной стороны там бесчинствуют орки, идти через их земли – это настоящее самоубийство. А с другой стороны был до недавнего времени очень неплохой проход – ущелье Нежити, но там, к сожалению, неделю назад случился чудовищный обвал, заваливший не только саму тропу, но и несколько ближайших поселений. Я полагаю, без вашей помощи тут не обошлось, а, маг?

Тарман неопределенно хмыкнул, не подтверждая и не отрицая догадку баронессы, и задумчиво произнес:

– Все так просто? В самое священное место прямиком ведет подземный ход. Интересно. Я думаю, это заинтересует мою хозяйку.

– Не так уж и просто, маг. Это – гномьи катакомбы, которые они строили по своим проектам и для своих целей. Нужна карта. Без нее там любого ждет смерть. Одному богу известно, на сколько тысяч километров простирается подземный город. Сколько у него входов и выходов. Нужна карта, которой у меня, к сожалению, нет. Так что ваша радость напрасна. Да и зачем вам ход. Насколько я знаю, из замка леди Хакисы открывается чудесная панорама долины и горы, в которой находится это священное место.

– Да, вы правы, из замка хозяйки до Д'Архара добраться несложно, но все же плохо, что такой чудесной находкой нельзя воспользоваться. Жаль, что вы не располагаете сведениями о карте. Ну да ладно, сейчас это не имеет значения. Нам пора прощаться. Я чувствую, мои люди на подходе, думаю, они будут у ваших ворот в течение часа. Надеюсь, к этому времени все будет готово.

– Да, маг, – согласно кивнула хорошенькой головкой леди Эльвира. – Мои слуги через пятнадцать минут позовут гостей к столу. К слову сказать, в вино, приготовленное для ужина, уже добавлено сильнейшее снотворное. Вам останется только погрузить спящую девчонку и ксари в телегу и решить, что же вы будете делать с магом, он мне не нужен. А для Стика у меня у самой приготовлено очень много любопытных сюрпризов. Он пожалеет, что посмел так обойтись со мной. Я думаю, что уже недели через две меня ждет пышная свадьба. Маг, я вас приглашаю заранее на торжество. А теперь идите. Осталось не так уж много времени.

Анет испуганно вжалась в стену, панически соображая, куда бы скрыться, но Тарман не спешил выходить. Девушка осторожно заглянула в библиотеку и успела заметить край плаща мага, исчезающего еще в одном тайном проходе.

«Ого, – подумала она, – а замок-то баронессы полон сюрпризов».

Сама же Эльвира шумно выдохнула и устало опустилась на невысокую танкетку рядом с журнальным столиком. Дрожащей рукой налила себе вина из высокого графина в бокал и залпом осушила его, налила еще и отглотнула уже совсем немного. Видимо, разговор с придворным магом Сарта дался баронессе нелегко. Эльвира сделала еще один глоток из почти полного бокала и осторожно вынула что-то из корсета. Анет пристально уставилась в щель и смогла различить, что это свернутый в тонкую трубочку лист или что-то похожее. Хозяйка замка задумчиво посмотрела на листок, усмехнулась и двинулась к одной из висящих на стене картин. Как и ожидала Анет, за картиной находился сейф.

Опасаясь быть обнаруженной, девушка осторожно, по стеночке, двинулась прочь от библиотеки. Нужно было как можно быстрее найти ребят и рассказать им о том, что ей удалось подслушать и подсмотреть. Оставаться в замке дальше было опасно.

Интересно, что же это за бумажка, которую баронесса столь старательно прятала в сейф? Девушка была готова поклясться, что это не что иное, как карта, об отсутствии которой хозяйка замка только что вздыхала в разговоре с Тарманом.

Когда Анет ворвалась в комнатку Стику, он, развалившись на огромной кровати, мирно спал, укрытый огромным фиолетовым пледом.

– Вот она, беспечность! – громко заорала Анет. – А если бы это была не я, а жаждущая любви баронесса? Что бы ты делал?

Стикур от громкого вопля буквально подскочил на кровати и, увидев перед собой одетую в какую-то прозрачную тряпку Анет, со стоном опустился обратно, закрывая глаза, но девушка не собиралась так быстро сдаваться.

– Стик, давай вставай быстрее! Ты что, думаешь, я просто так к тебе в гости зашла? – прокричала она, кидая в сторону герцога рубашку и снимая со спинки стула его штаны. – Давай же быстрее, я серьезно тебе говорю! У Эльвиры в библиотеке я видела Тармана.

– Что? – подскочил как ошпаренный Стик. – Он пытался ее убить? Или уже убил?

– Нет, Стикур, – прошептала Анет, – они на пару прикидывали, как получше избавиться от нас. Давай одевайся, я тебе все расскажу, только надо быстрее предупредить Дерри и Дира.

ГЛАВА 10

О том, что не все карты ведут к острову сокровищ

Дерри Лайтнинг с наслаждением скинул с себя пропитанные потом и пылью вещи и, приняв душ, уставился в зеркало, в котором отражалось красивое мужское лицо с ненавистными фиолетовыми глазами – в них все чаще мелькали красные всполохи, принадлежащие зверю. Лайтнингу все сложнее было сдерживать рвущуюся на волю животную силу. В баре, защищая Анет от подонков, его мышцы свело судорогой. В нем просыпалось животное. И только подоспевший вовремя Дир своим нечаянным вмешательством прервал начавшуюся было трансформацию.

«А какой он, мой зверь?» – подумал юноша и ужаснулся своим мыслям. Нет, нельзя об этом думать, нельзя, а то он и в самом деле придет, он и так слишком близко, ближе, чем когда-либо.

Дерри тяжело вздохнул, провел рукой по непослушным мокрым волосам и попытался успокоиться. Он стоял и наблюдал за собой в зеркало, смотрел, как из глаз уходит свойственный всему живому страх и лицо превращается в привычную маску, слегка надменную, немного ироничную, чуть скучающую.

Лайтнинг не спеша оделся во все чистое, прицепил к поясу меч (без оружия он себя чувствовал хуже, чем без штанов) и направился к двери, намереваясь забрать Дира и Анет и прогуляться до Стика.

С магом он столкнулся в коридоре, а вот девушки в ее комнате не оказалось. Недоуменно пожав плечами, Дерри задумался о том, куда же она могла деться. Разве что ушла к Стикуру без них. Это предположение неприятным холодком пробежало по тем уголкам души, о которых Лайтнинг давно перестал вспоминать. Он уже думал, что их, этих уголков, попросту не существует.

Толкнув дверь в комнату Стика, Дерри, как вкопанный, застыл на месте. Вид практически голого друга и Анет рядом с его штанами в руках чуть было не лишил Лайтнинга самообладания. Уже знакомая красная пелена начала застилать глаза. Тяжелая волна отчаяния и ничем не обоснованного гнева прокатилась по его телу от кончиков пальцев до головы.

– О, как хорошо, что вы пришли сами! – воскликнула Анет, ничуть не смущенная ситуацией. В данный момент она была настолько взволнована услышанным в библиотеке, что ни о чем другом думать не могла, и уж тем более о голом Стике. Герцог у нее ассоциировался с громом и молниями, кучей неприятностей, он был бесспорным авторитетом и командиром. Но вот если бы Анет спросили, что он за мужчина, внятного ответа она бы не дала. Просто внимания не обращала. Стикур и Стикур, командир и командир.

Когда Эскорит надел штаны, Дерри более или менее пришел в себя и мрачно посматривал на друга, который, так же как и Анет, не понимал двусмысленности ситуации и воспринимал недовольные взгляды Дерри в свою сторону не иначе как очередной приступ дурного настроения. Дирон с трудом протиснулся в комнату и встал у шкафа.

– Ну наконец-то все в сборе, – нетерпеливо выдохнула девушка и на одном дыхании рассказала все, что успела подсмотреть и подслушать в библиотеке.

– Ничего себе, вот это поворот!

– Я же говорил, что не стоит к Эльвире ехать. Я с самого начала знал, что это ничем хорошим не закончится! – выдал Стик.

– Да не горячись ты, ничего плохого еще не произошло, – заметил Дерри. – Мы узнали в общем-то все, что нам было нужно, а если Анет окажется права и с помощью карты мы доберемся до Д'Архара, то даже больше. В замке нас больше ничего не держит. Я думаю, самое время отправляться в путь. Наверное, баронесса не будет на нас сильно обижаться за то, что мы с ней не попрощаемся.

Тут в дверь комнаты Эскорита постучали, и вежливый слуга предложил проводить господ отужинать. Ребята заметались, переглядываясь между собой. Идти со слугой в обеденную залу было нельзя, а применять силовые методы по отношению к ни в чем не повинному человеку не хотелось. Положение спасла Анет.

– Уважаемый, что вы себе позволяете? – заявила она. – Неужели вы не видите, что господа не готовы? Идите и доложите своей хозяйке, что мы спустимся буквально через десять минут.

Слуга испуганно кивнул и скрылся в дверном проеме.

– Скорее, – засуетился Стикур. – Берем все необходимые вещи, что найдем поблизости. К вам в комнаты мы зайти уже не успеваем. Анет, ты, как всегда, отличилась. Это я про твою одежду. Надеюсь, в подземельях тебе будет комфортно в этом наряде. Оружия конечно же у тебя нет?

– Есть, – сказала Анет и вытащила из-за пояса тонкий стилет, который дал ей Дерри еще в Кен-Корионе. Стик громко вздохнул и махнул на девушку рукой.

– Стикки, быстрее! – встрял в разговор Дерри, пристально вглядываясь в темноту за окном. – Мне кажется, гости уже прибыли.

Похватав более или менее необходимые вещи, молодые дворяне побежали по коридору к библиотеке. Влетев в помещение, Стикур сразу закрыл дверь на огромный засов и подпер ее двумя массивными креслами. Анет в это время отчаянно тыкала пальцами в различные книжки, вспоминая, какая из них открывает потайную дверь. Ей помогал Дир, которому предстояло определить, с помощью какого заклинания можно открыть сам проход. Лайтнинг с сопением вскрывал сейф. Дела у него, похоже, шли успешнее, чем у мага и девушки, потому что уже через минуту он удовлетворенно хрюкнул и переложил из небольшого тайника себе в карманы не только свернутый в тонкую трубочку лист бумаги, но и груду небольших драгоценных камней. Еда, конечно, им бы пригодилась в данной ситуации гораздо больше, но Дерри понимал, что взять ее сейчас негде. К сожалению, баронессе не пришло в голову хранить в сейфе, например, вяленое мясо.

– Вот она, – радостно пробормотала Анет, тыкая пальцем в одну из книг.

– Давайте быстрее, – поторопил их с Диром нервный Эскорит. – Скоро нас хватятся или уже хватились. Эльвира не любит ждать.

– Стик, не кричи. Карту я забрал, ход в стене мы обнаружили. Дело только за Дироном, а он весь в работе. Еще десять минут, и все будет хорошо.

– Нет у нас десяти минут, – возразил Стик, пытаясь в одиночку подтащить дубовый стол и получше забаррикадировать дверь. – Слышишь шум в коридоре? Нас уже ищут. Я надеялся скрыться тихо. Тогда у нас было бы время уйти как можно дальше, не опасаясь погони. А так они сразу же кинутся за нами.

– Открывайте дверь! – раздался хриплый крик хозяйки замка из коридора. – Стикки, что ты там прячешься? Выходите, мы ждем вас всех к столу! – Голос леди дрожал, она заметно нервничала.

Стик на эти вопли никак не отреагировал, а только шикнул на Дира:

– Поторапливайся, они сейчас начнут ломать дверь.

И точно, в ответ на его слова косяк дрогнул от мощного удара. Дир лихорадочно, полушепотом перебирал одно заклинание за другим, но темная каменная глыба, преграждающая проход, не двигалась с места. Шум, доносящийся со стороны коридора, не давал сосредоточиться. Масла в огонь подливал зудящий над ухом Стик. Нужные слова крутились где-то в голове, но не спешили приходить на язык. Рядом нетерпеливо переступала с ноги на ногу Анет.

«Жаль, что Зюзюка не с нами, – некстати подумал маг, вспоминая молодого гхырха, оставшегося наверху, в покоях девушки. – Будем надеяться, что он сумеет нас найти».

– Дир, времени не осталось, соображай быстрее! – заорал Лайтнинг, пытаясь перекричать шум ломающейся двери.

– Уже сейчас, – пробормотал маг, стремительно выводя руками пассы. Непослушная дверь в потайной ход нехотя поехала в сторону.

– Быстрее, – буркнул Дир, пролезая в еще не открывшийся до конца проход. За ним нырнула Анет, тащившая охапку взятых в коридоре факелов и лампу, позаимствованную в библиотеке.

Со стороны коридора раздался грохот, и библиотечная дверь, не устояв, сорвалась с петель и завалилась на баррикаду. В проеме показались первые физиономии стражников и сразу же с воплями отлетели назад. Через их строй с грациозностью маленького танка, сметая все на своем пути, неслось что-то розовое и пушистое. Зюзюка непрестанно щелкал зубами и шипел, прорываясь к своей любимой хозяйке.

– Иди сюда скорее, – крикнул Дерри, хватая зверюшку за шкуру и затаскивая в проход. Все остальные уже были за дверью. Дирон быстро шепнул какое-то слово, и тяжелая каменная глыба отрезала их от внешнего мира. Невольные искатели приключений оказались в полной темноте.

– Неужели оторвались? – тихо с надеждой прошептала Анет.

– Ага, – угрюмо отозвался Стикур. – Через минуту появится Эльвира, и шик-брык, два слова, полтора жеста, и дверь снова окажется открытой. Надо как-то понадежней ее заблокировать. Идеи есть?

– Да, – буркнул Дерри, – тут должен быть механизм, его можно сломать.

– Ну так что же ты стоишь? Действуй быстрее, – поторопил его Стик.

– Как я буду действовать? Здесь совсем ничего не видно. Тут так темно, что я перестаю понимать, где верх, где низ. Посветите же кто-нибудь.

Анет машинально, на автомате создала в своей руке небольшой, размером с теннисный мячик, пульсар. Про факелы и лампу она благополучно забыла. Зубы стучали от страха. Мало того, что темно настолько, что воздух кажется плотным, словно густой туман, в который опрокинули банку черной краски, так еще где-то совсем недалеко, за пределами этой темноты, их поджидает толпа диких и злых солдат. Анет никогда не было так страшно, как в последние дни, проведенные на Арм-Дамаше. Раньше самым ужасным потрясением в ее жизни был первый поход к зубному, впрочем, все последующие визиты к этому врачу тоже проходили под грифом «Очень, очень страшно». Здесь же, на Арм-Дамаше, все прошлые страхи казались смешными. Несчастного зубного, милую улыбчивую тетечку в белом халате, нельзя было даже сравнивать, например, с полуразложившимся злобным трупом, или людьми Сарта, или солдатами Эльвиры.

– Анет, ты что, спишь? – услышала девушка голос Дерри. – Может быть, ты все же мне посветишь?

Анет кивнула и протянула руку вперед, практически касаясь стены пальцами, в которых ощущалось легкое покалывание струящейся магии. Свечение от пульсара было слабым, слабее, чем от факела, но его все же хватало для того, чтобы осветить часть каменной стены со сложным механизмом то ли из стекла, то ли из хрусталя, а может быть, из чего-то другого прозрачного и хрупкого. Дерри едва взглянул на механизм. Он, просто размахнувшись, ударил по нему кулаком. Осколки брызнули в разные стороны.

– Вот и все, – слизывая капли крови с оцарапанной руки, заключил Лайтнинг. – Где-то на час проблемы мы им обеспечили. Но нам лучше поторопиться. Чем дальше уйдем отсюда, тем меньше у них шансов догнать нас в этом лабиринте. Карта-то только одна, и она у нас. Анет, что ты стоишь? Гаси свой огонек, а то он стал совсем красным, скоро рванет.

– Не могу, – прошептала девушка. – Я, когда его зажигала, что-то выпустила из виду, что гасить не умею. Давайте хоть зажжем от него пару факелов, он уже очень горячий, а потом решим, что делать. Если я его кину, как в прошлый раз, то вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Тут одни стены. Пожалуй, так бабахнет, что всем мало не покажется.

Стик послушно зажег несколько факелов, передавая их Дерри и Диру. Радостно зашуршал настоящий, живой огонь, освещая часть пещеры, в которой они оказались. Низкий каменный потолок, шершавые стены и уходящая вниз лестница – маленькое, не более трех метров, помещение было пустым.

– Анет, может быть, все же попробуем убрать пульсар? – спросил Дирон. – Долго ты его не продержишь. Если он, не дай бог, сорвется у тебя с руки, скорее всего, мы погибнем. Это ведь катакомбы, камень над нами и под нами. Достаточно слабого взрыва, и случится обвал, в этом случае, шансы на спасение будут равны нулю.

– Я попробую. – В знак согласия девушка легонько мотнула головой и закрыла глаза. Анет сосредоточилась на маленьком сгустке энергии у себя на руке и попыталась растворить его в воздухе, как учил маг. По легкому шипению пульсара и сдавленному крику мага она поняла, что эксперимент оказался неудачным. Приоткрыв глаза, Анет увидела, что у нее на руке зловеще мерцает алый огненный шар, в помещении заметно поднялась температура. Потрескивание усилилось. – Вот черт, – выругалась она, прекрасно понимая, что, если в ближайшее время не избавиться от своего творения, они все погибнут. И никакого дома никогда не будет, – Что же мне делать? – Анет снова закрыла глаза и попыталась расслабиться в надежде, что выход из создавшейся ситуации найдется сам собой. «Если я не могу отдать в мир взятую из него энергию на создание пульсара, может быть, я смогу забрать ее в себя?» – пришла шальная мысль в ее голову, и девушка попыталась осторожно впитать огненный шар в руку. Ладонь обожгла непереносимая боль от соприкосновения с пульсаром, и Анет непроизвольно вскрикнула, но шарик значительно потерял в объеме, ей не осталось ничего, кроме как удвоить усилия. Когда пульсар исчез совсем, девушка сползла по стене на пол, тихонько поскуливая от боли и дуя на изуродованную огнем руку. В самом центре ладони чернел круглый ожог с красными краями. Отвратительно воняло паленым мясом. Отклеить себя от стены девушка решительно не могла.

– Возьмите ее на руки, – распорядился Стикур. – Мы не можем здесь дольше оставаться. Дир, посмотришь ее ладонь на привале. Нам надо торопиться. Анет, ты меня слышишь? Терпи. Так надо. Поняла?

Девушка через силу кивнула, чувствуя, что кто-то берет ее на руки. Ей хотелось думать, что это Дерри, но сказать точно она не могла. Болело все. Казалось, через ожог в руке постепенно просачивается пламя, пробираясь по венам и смешиваясь с кровью, хотя пульсар давно уже исчез. Даже внутри головы и в глазах будто горел огонь, выжигая все мысли и образы. Анет тихо застонала, прислоняясь к чьему-то плечу, и закрыла глаза, проваливаясь в спасающее от боли небытие.

Стикур видел, как сползла по стене девушка, он не знал, что с ней произошло, но по побледневшему лицу мага понял, что ничего хорошего. Маг редко бледнел. Это случалось тогда, когда он был либо очень напуган, либо сильно удивлен. Стик предполагал, что сейчас имеет место и то и другое. Разглядывая сидящую в углу Анет, герцог ждал, когда же кто-нибудь из друзей кинется ей на помощь. Но что один, что другой тихо стояли и неопределенно таращились в пространство, не спеша по команде Стика взять девушку на руки. Ну маг-то понятно, он в ступоре, впрочем, как всегда, когда случается что-то магическое, не укладывающееся в общие нормы, или что-то, чего Дир раньше не видел. Забрать магический огонь пульсара в себя даже самый сильный волшебник не в состоянии, а она, простая девчонка, знающая лишь одно заклинание, каким-то чудом смогла. А вот что герой Дерри Лайтнинг бездействует, тормозит, не решаясь взять на руки прекрасную даму, – совсем непонятно. Стик тихо выругался. Опять все придется делать самому. Он с недовольным выражением на лице подошел к девушке, со стоном поднимая ее на руки. В силу своеобразия характера, герцога нередко раздражали все находящиеся вокруг люди, в данный момент Дерри, который сейчас что-то обиженно буркнул в ответ на его действия. Вероятно, он все же хотел тащить девушку сам, но что-то долго соображал. «Вообще, с Лайтнингом творится что-то непонятное», – отметил для себя Стик, решив поговорить с ксари при первом же удобном случае.

– Ну что, стоять долго будем? – буркнул Эскорит. – Давайте быстрее ножками. Вы что, совсем отупели? Нам нужно убраться отсюда как можно скорее. Дерри, давай шуруй вперед. Возьми два факела и освещай дорогу, а ты, Дир, следуй за мной. Двигаться будем с максимальной скоростью и осторожностью.

Дир автоматически повиновался приказному тону друга и двинулся вперед. Он был просто поражен тем, что произошло с девушкой, и переживал за ее состояние. Он понимал беспокойство Стика и его стремление уйти как можно дальше, но в то же время осмотр Анет нельзя было откладывать надолго. Маг ускорил шаг и попытался подойти как можно ближе к другу, несущему девушку. Стикур недовольно дернул плечом, но, сообразив, что Дирон пытается на ходу оказать Анет посильную помощь, отступил к стене, давая возможность магу двигаться рядом.

Эскорит испытывал к своей ноше весьма противоречивые чувства. Безусловно, он переживал за ее жизнь и здоровье и сейчас затруднялся сказать, являлось ли это беспокойство тревогой за судьбу Арм-Дамаша, нечаянно оказавшегося в руках маленького, хрупкого и безалаберного создания, или же было вызвано переживанием за саму Анет. «Наверное, если бы у меня была взрослая, с таким же характером дочь, я бы относился к ней аналогично, – подумал Стик и вспомнил отношение отца к своей дочери, сестре Стикура. С одной стороны, отец боготворил ее. Она была для него самым лучшим и совершенным существом на свете, а с другой – замок ежечасно сотрясали вопли и проклятия. Это папа грозился выгнать, выдать замуж или отослать в монастырь Мелинду, в очередной раз совершившую какую-нибудь глупость. Стик относился к проказнице со смесью легкого раздражения и страха. Она выводила его, тогда еще совсем юного, одним своим видом и сводила с ума полудетскими шалостями. И только в тот день, когда девушка трагически погибла, разбившись во время прогулки на лошади, Стикур понял, что вся его агрессия по отношению к сестре – это всего лишь обратная сторона любви, которая называется страхом за близкого человека. «Может быть, боги вняли моим молитвам и вернули мне давно погибшую сестру, только в новом обличье?» Сделав для себя такой шокирующий вывод, Стик только сильнее прижал к себе девушку, мысленно поклявшись, что не допустит трагедии. Он сделает все, чтобы из этого похода Анет вернулась живой и невредимой.

Длинная узкая лестница уходила далеко вниз, ее последние ступени скрывались в кромешной темноте. Факелы, которые нес в руках Дерри, освещали лишь небольшой отрезок пути, а дальше их свет поглощал наступавший со всех сторон мрак.

Дерри старался спускаться как можно быстрее. Пока дорога вниз одна, преследователям будет чрезвычайно просто их догнать, нужно было как можно скорее добраться хоть до какой-нибудь развилки и там посмотреть карту, которая была надежно спрятана у Лайтнинга под курткой. «А ведь я ее даже не посмотрел, – подумал Дерри и невесело усмехнулся, – вот будет цирк, если Анет перепутала и на этом свернутом в трубочку пергаменте вовсе не карта, а, например, любовное послание или донос».

Услышав сзади себя неясный шум, Дерри резко обернулся и тут же с облегчением выдохнул. Никакой опасности не было. Это просто Стик отодвинулся в сторону, позволяя Диру идти рядом и на ходу осматривать Анет. Лайтнинг сжал зубы и тихонько во тьму выругался. Беспокойство за жизнь девушки съедало изнутри, и, похоже, не его одного. Дерри понимал, что только серьезное переживание могло заставить Дира заниматься магией на ходу и в темноте, когда велик риск сделать что-нибудь неправильно. Маг был бледен, губы сжаты в тонкую линию. Аналогично выглядел и Стик, который безропотно тащил на руках капризную и избалованную девицу. Да ладно бы просто тащил, так нет же, нес осторожно, стараясь, не дай боги, лишний раз не потревожить, и, что удивительно, молчал. Он не орал что есть мочи на Дира, который, безусловно, задерживал всех. Из-за манипуляций мага приходилось идти в два раза медленнее. «Да уж, – грустно заключил Дерри, – эта невозможная девчонка из чужого мира зацепила их всех. А вот зацепил ли ее кто-нибудь? О ком она думает, когда засыпает? О маме, папе, доме? Или все же об одном из них?» – Лайтнинг отогнал от себя совершенно неуместные в данной ситуации мысли и попытался сосредоточиться на дороге. Внутреннее чутье подсказывало ему, что лестница заканчивается, а значит, следует быть настороже. Неизвестно, что их ждет внизу.

Буквально через несколько минут молодые люди вышли в большой, по крайней мере по первым ощущениям, зал. Факел освещал только маленький пятачок на входе, дальше стены тонули в темноте. Дерри осторожно двинулся по периметру помещения, стараясь разглядеть его получше. Абсолютно гладкие каменные стены уходили далеко вверх. Даже привстав на носочки и подняв нал головой факел, Дерри не смог разглядеть потолок. Над ними была беспросветная, густая темнота. Поняв тщетность своих усилий, Лайтнинг плюнул на это занятие и двинулся дальше, внимательно разглядывая стены. Из помещения он насчитал пять выходов, не считая того, по которому они пришли. Два – с левой стороны, два – с правой и один – в центре противоположной стены – самый широкий, украшенный аркой, скорее всего центральный.

– Я предлагаю сделать привал, – произнес Дерри и выразительно махнул факелом в сторону собравшегося возражать Стика. – Стикур, даже не пытайся орать. Во-первых, мы еле ползем из-за того, что Дир на ходу пытается осмотреть Анет. Пусть уж делает это в спокойной обстановке, чтобы потом мы могли двигаться быстрее. А мы с тобой, пока он занимается лечением, посмотрим карту. Зря я ее, что ли, стянул у баронессы? Эта карта, пожалуй, наше единственное преимущество перед людьми Сарта. Так давайте им воспользуемся, а?

Стик после минутного раздумья кивнул, соглашаясь. Доля правды в словах Дерри, безусловно, была. Эскорит недовольно огляделся, решая, куда переложить Анет, но кругом были только камни, холодные и жесткие. Стик задумался и не нашел ничего лучшего, чем переложить девушку на руки стоящему рядом магу. Дир что-то протестующе крякнул, но возражать не стал.

Дерри передал один факел подошедшему Стику и свободной рукой достал из внутреннего кармана куртки тоненькую трубочку, перевязанную наспех какой-то незамысловатой розовой ленточкой. Сразу было видно – карта раньше принадлежала женщине. Ни одному мужику никогда и ни за что не пришло бы в голову вешать на важную карту розовый бантик. Впрочем, ни одному мужику вообще никогда бы не взбрело в голову ни в чем использовать этот отвратительный цвет. По крайней мере, так считал Дерри, пытаясь зубами развязать тугой узел. У него розовый цвет ассоциировался исключительно с хорошо отмытыми поросятами, которых каждый четверг привозили на арм-дамашскую бойню. Зверюшки весело похрюкивали в телеге, радуясь изобилию жрачки в своих мисках (перед подачей на стол его величества всю скотину ровно неделю откармливали на убой лучшими сортами кормов). Так вот. Эти розовые, намытые поросята весело хрюкали и радовались еде и солнышку, не понимая, что уже через несколько минут их никчемная, сытая жизнь прервется, что они рождены-то были только лишь затем, чтобы в очередной четверг, намытыми и сытно накормленными, попасть на господский стол. Пошло и глупо. «И цвет такой же: пошлый и глупый», – подумал Дерри, наконец-то справившись с узлом. Тонкий пергамент с тихим шелестом развернулся у него в руках, и ксари тихо присвистнул от удивления. На тонком листе, размером около одного квадратного метра, маленькими черточками был изображен лабиринт. Разобраться в карте сразу не было никакой возможности. Неясен был и масштаб.

– Неужели площадь катакомб такая большая или здесь так много поворотов? – пробормотал Дерри. – Тут с картой-то не разберешься, как пройти, а без нее вообще можно бродить до скончания века.

– Да уж! – Стик пригладил рукой свои взъерошенные волосы. – Без стакана не разберешься. Что делать-то с этим будем?

– Знаешь, Стикки… – Дерри вертел карту в руках, тщетно силясь определить, где у нее верх, а где низ. – Мне кажется, единственное, что мы можем сделать, и то, я думаю, с великим трудом, – это попытаться определить, где мы вошли. По идее, все входы должны располагаться по краям карты. Если мы определим, какой из них наш, то сможем следить за своим передвижением и, следовательно, не заблудимся.

Пришлось повозиться, чтобы понять, какой же именно из входов в лабиринт «тот самый». Дело в том, что все они начинались одинаково. По всему периметру карты то тут, то там были нарисованы маленькие дверцы, за которыми начинались одинаковые длинные лестницы, упирающиеся в зал с пятью дверями. Ребята долго препирались, но все же остановились на трех наиболее вероятных вариантах входа.

Продолжать спор дальше не имело смысла. Поэтому Стик и Дерри решили поставить на карте три красные галочки, которые будут означать варианты их местоположения, и уже дальше сориентироваться, какой из вариантов верный.

Стик предложил двигаться из зала в центральный проход. Он, по его мнению, был самым широким и, следовательно, самым удобным для передвижения.

– Тише, – вдруг резко скомандовал Дерри. С ним, как по команде, застыл на задних лапках гхырх, вслушиваясь. – Похоже, нас уже ищут.

Стикур тоже прислушался и утвердительно кивнул:

– Да, ты прав. Только вот убежать далеко мы не успеем. Нужно как можно быстрее спрятаться. Пойдемте. Если нам повезет, найдем какую-нибудь нишу и там затаимся. Если погасить факелы, людям Сарта будет чрезвычайно сложно нас найти.

Молодые люди быстро нырнули в проход. Несмотря на спешку, идти приходилось медленно – Дерри внимательно рассматривал стены, ища подходящее для укрытия место. Скоро им несказанно повезло: по стенам коридора в темноте начали вырисовываться железные двери. Некоторые из них открывались, а некоторые – нет. Дерри дернул за одну из ручек в самом конце коридора и оказался в огромном, словно площадь, зале. Величественные колонны, уходящие в потолок, через одну были совсем разрушены. Массивные обломки камня валялись то тут, то там на мощенном огромными каменными плитами полу, который буквально обрывался в самом центре зала. Дальше начиналось необычное подземное озеро.

Как ни странно, было достаточно светло, чтобы разглядеть убранство зала в деталях. Свет давал серебристый клубящийся дымок над водой.

На другую сторону озера вел узкий полуразрушенный каменный мост, который упирался в арочный выход на противоположной стороне. Потолок был где-то очень высоко, по стенам по кругу шла узкая лестница. На каждом ярусе было по две-три двери, ведущие в неизвестность.

Дерри осторожно, прислушиваясь, двинулся вперед. Что-то в этом месте настораживало. В душе было неприятно и как-то холодно. Ксари еще раз внимательно огляделся и заметил, что пол местами просто завален грудами мусора, состоявшего из полусгнивших деревянных обломков мебели и какого-то тряпья – судя по всему, остатков интерьера.

– Мне кажется, стоит заночевать здесь, – не очень уверенно произнес Дерри. – Если мы получше завалим дверь камнями, люди Сарта ни за что сюда не попадут, даже если они напали на наш след и свернули в нужный коридор. Хотя я сильно в этом сомневаюсь. Догонять кого-то в таких катакомбах, на мой взгляд, полнейшая глупость. А Сарт, да и Тарман с Адольфом, далеко не дураки. То же можно сказать о Хакисе. Мне кажется, они попытаются встретить нас при выходе из лабиринта на поверхность в районе Д'Архара. Если сообразят, где этот выход находится.

– Ты прав, – согласился Дир. – Но обезопасить себя все же стоит.

Молодые люди быстро завалили дверь камнями, отрезав себе обратный путь, и стали устраиваться на ночлег. Анет, которая, по словам Дира, сильно не пострадала и на данный момент просто спала, они положили на груду неопрятного, сильно истлевшего тряпья. Неприятно, но зато не холодно и мягко. Рядом с ней, посапывая и причитая, устроился грустный гхырх.

Отправив Дира кашеварить и разводить костер, Дерри и Стик устроились на полу, намереваясь все же разобраться с картой гномьих подземелий. От дум и размышлений их оторвал крик Дира и шум воды. Резко подскочив на месте, ребята кинулись к товарищу. Дир, без оружия, с котелком в руках, отступал по каменным плитам пола, а из воды на него ползло нечто, и не одно, а целых три. Твари, каждая величиной с крокодила, имели длинные тонкие лапы с когтями, острую морду с рогом и длинный, как плетка, хвост. Где-то сбоку издал воинственный клич Зюзюка и кинулся на первого врага, зубами выдирая ему переднюю когтистую конечность. Тварь взвизгнула, и ей на помощь кинулись, тяжело переваливаясь с лапы на лапу, ее голодные товарищи. Гхырх шипел и щелкал зубами, уворачиваясь от цепких лап водных чудовищ. Во все стороны летели ошметки мяса и капли крови. К тому времени как подбежали Стикур и Дерри с обнаженными мечами, одна тварь, разорванная в мелкие клочья, уже валялась у кромки воды. Стик резким ударом разрубил вторую на две неровные половины. Дерри в это время успел разделаться с третьей. На секунду стало тихо. Потом из воды раздался жуткий вопль, и, поднимая снопы брызг, на плиты полезло новое чудовище, внешне напоминающее трех предыдущих, но в несколько раз больше.

– По-моему, это их мама или папа, – сдавленно прошептал Дерри, рядом тихонько пискнул гхырх и торопливо упрыгал на безопасное расстояние, поближе к Анет. Эта тварь была ему пока не по плечу, и Зюзюка решил даже не связываться.

– Ты куда, мохнатый предатель? – заорал Дерри, отмахиваясь от воющей твари мечом. Дир тем временем бросил на землю котелок, в котором плескалась вода, и, оправившись от шока, с закрытыми глазами плел заклинание. Судя по его напряженному лицу, заклинание было объемное. Пальцы мага слабо засветились, и с них сорвался мощный огненный вал, который, сметая все на своем пути, понесся в сторону чудовища. Дерри отпрыгнул в сторону за секунду до того, как стена огня обрушилась на тварь. Зверь взвыл и кинулся в спасительную воду, пытаясь сбить с себя магическое пламя, которое невозможно было потушить. Через несколько минут почерневший и обуглившийся скелет тихонько осел в помутневшую воду. В воздухе стояла ужасная вонь.

– Ты хоть воды-то успел набрать, горе-повар? – спросил Стик у Дирона, а Дерри в это время подошел к воде и принялся водить в ней мечом, проверяя, не таит ли она в себе еще какие-нибудь неприятные неожиданности. Сюрпризы гномьих катакомб пришлись ему не по душе.

Вода в котелке уцелела, и поэтому ужин получился весьма сносным. После еды ребята распределили часы ночного дежурства и легли спать.

ГЛАВА 11

О том, что лабиринт он и на Арм-Дамаше лабиринт

Анет медленно приходила в себя. Как ни странно, ничего не болело. Голова была ясная. Девушка посмотрела на свою руку, ожидая увидеть на ней ожог, но обнаружила, что кожа гладкая и здоровая. Поблагодарив мысленно Дира за заботу, она поднялась со своей импровизированной лежанки и посмотрела по сторонам.

Все спали, расположившись на каких-то грудах тряпья. Анет с удивлением заметила, что в пещере настолько светло, что можно без труда разглядеть окружающее пространство. «Странно, – подумала девушка, поворачиваясь вокруг своей оси в поисках источника света. Ее взгляд скользнул по серебрящейся водной глади. – Ничего себе!» – пробормотала она и подошла ближе. Над черной блестящей поверхностью воды клубился плотный, словно молоко, блестящий туман. Он перетекал из одного положения в другое, будто расплавленное серебро, переливаясь холодными серыми, синими и почти прозрачными всполохами. В этом странном мареве то и дело вспыхивали новые блестящие искорки взамен такому же количеству гаснущих. Издалека это чудо напоминало идущий ночью снег, если на него посветить фонарем с голубой лампочкой.

Анет, как завороженная, смотрела на переливающийся воздух. Сзади раздался чуть слышный шорох, девушка повернулась и увидела взъерошенную и сонную морду Зюзюки. Зверек довольно запыхтел и пробрался поближе. Анет ласково потрепала его по розовой шерстке, дала из кармана кусок сушеного яблока и подсела к костру.

Языки пламени весело потрескивали, пожирая какую-то рухлядь, использованную ребятами вместо дров. Желтые, красные и белые искорки перескакивали с одного кусочка дерева на другой. Анет с любопытством наблюдала за их волшебным танцем. Скоро окружающий мир отступил, и перед глазами остались только яркие язычки костра, такие блестящие и бесконечно притягательные. Девушка словно в забытьи протянула руку вперед и погладила красивое и ласковое пламя. Проворный огонек тут же прыгнул ей на ладонь и продолжил там свой чарующий танец. Он грациозно изгибался и подпрыгивал на руке, совершенно не причиняя неудобства и боли. Огонь был счастлив, что нашел родственную душу, и старался понравиться. В его гипнотической пляске было все: и страсть восточной красавицы, и прелесть водной нимфы, и очарование первобытного народа леса.

Анет улыбнулась красивому огоньку и погрузила ладони в колышущееся пламя, испытывая ни с чем не сравнимое чувство блаженства. Ласковые огненные языки приятно холодили кожу. «Что со мной? – неожиданно пришла в себя девушка, резко выдергивая руки из костра. – Почему огонь не причиняет мне никакого вреда?» Анет с величайшей осторожностью протянула палец к пламени и опять не ощутила никакого дискомфорта.

– Чудеса, – пробормотала она и с задумчивым выражением на лице повалилась на свою не очень опрятную лежанку.

Дирон лежал на неудобной куче тряпья, пребывая в состоянии, которое нельзя назвать ни сном, ни бодрствованием. Оно было доступно либо магам, либо сильным, хорошо тренированным воинам. Его тело было расслаблено, чутье подсказывало Диру, что опасности поблизости нет, а мозг бодрствовал, отмечая все изменения, происходящие в окружающем мире.

Он видел, как проснулась Анет, как она наблюдала за водой и играла с языками пламени. Последнее несколько удивило Дира. Похоже, эксперименты с пульсаром не прошли для девушки даром. Какие-то изменения в ней все-таки произошли. Насколько они серьезны и могут ли повредить Анет, маг затруднялся предположить. Хотелось думать, что все же ничего страшного не произошло и Анет просто приобрела еще одно полезное для себя качество. Дира не покидало ощущение, что где-то что-то он о подобном явлении уже слышал. Но где и что именно, вспомнить не мог. «Все же за Анет стоит присмотреть», – подумал маг, разрешая себе погрузиться в сон. На соседней лежанке завозился Дерри, пришло его время заступать на дежурство.

Второй раз Анет проснулась от тихих голосов ребят и неприятной вони. Девушка поморщилась и приподнялась на локтях, пытаясь определить источник неприятного запаха. Пахло конечно же со стороны костра. «Опять будут кормить какой-то гадостью», – подумала девушка и нехотя поднялась на ноги.

Дир помешивал деревянной палочкой в котелке. Анет для собственного же спокойствия не стала уточнять, что именно. Стикур и Дерри сидели в стороне и, как обычно, о чем-то спорили.

– Привет, – оторвался от своего занятия Лайтнинг, удивляясь тому, что после испытания с пульсаром и целого дня беспамятства Анет выглядит абсолютно здоровой и отдохнувшей. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – улыбнулась девушка и тут же, слегка погрустнев, добавила: – Только вот я просыпалась ночью, и со мной произошла одна странная вещь, слушайте.

Анет во всех подробностях пересказала то, что случилось с ней ночью у костра. И, в подтверждение своих слов, сунула руку в пламя. Дерри и Стик кинулись ее спасать, но, увидев, что огонь не причиняет девушке вреда, уселись на свои места. Анет молча ждала комментариев. Но никто, даже Дир, не смог дать ей вразумительного ответа. Сошлись на том, что это явно последствия эпизода с пульсаром. Но долго ли они продлятся и какими неприятностями в будущем грозят девушке, никто так и не сказал.

Стикур и Дерри наконец-то более или менее разобрались с картой. Им все-таки удалось прийти к единому мнению по поводу местоположения их отряда на карте, и общими усилиями был определен дальнейший путь. Анет в обсуждении участия не принимала, искренне считая себя полным «географическим кретином», способным заблудиться в трех соснах, что уж тут говорить про «гномьи катакомбы» Кен-Тирона. [8]

Вообще подземелья вызывали у девушки тихий ужас. Не то чтобы она страдала клаустрофобией, нет, просто перспектива бродить по запутанным коридорам внушала отвращение. И вообще было тут как-то неуютно. Из каждого темного угла веяло могильным холодом. Везде девушке мерещились неясные тени, слышались неприятные шуршащие звуки.

Анет тяжело вздохнула, поправила свои спутавшиеся волосы с золотыми нитями и неохотно поплелась вслед за Стиком, давшим команду отправляться в путь. Неприятное чувство близкой опасности не покидало девушку, щекоча нервы, и скоро она перебралась поближе к Дерри и Стикуру, встав впереди Дира. Почувствовав за спиной равномерное дыхание мага и щебетание неунывающего гхырха, девушка немного успокоилась. По спине перестали прыгать противные мурашки от страха, но Анет то и дело слышала непонятные шаркающие звуки то справа, то слева, то за спиной.

Как только ребята вышли из пещеры, в которой провели ночь, их сразу же окутала темнота. Факел опять освещал лишь маленький пятачок пути, и от этого становилось еще более не по себе.

Дерри нервно оглядывался по сторонам. Анет поняла, что странные звуки слышатся не только ей, и перепугалась окончательно. У нее-то еще вполне мог быть какой-нибудь маниакальный синдром или мания преследования, все-таки девушка она нежная и ранимая, с неустойчивой нервной системой, а вот Дерри этими недугами не страдал и понапрасну дергаться не стал бы. Если Лайтнинг нервничает, значит, вполне можно начинать серьезно бояться. «Еще бы разглядеть Стика», – подумала Анет, напряженно всматриваясь в темноту в попытке разглядеть спину герцога. Если спина напряжена, а походка стала крадущейся, то получается, взволнован и Стик. А это означает, что можно смело впадать в панику, скоро обязательно будут неприятности, и, скорее всего, большие. Но сколько девушка ни таращилась в темноту, все равно смогла различить лишь смутные очертания фигуры герцога. Определить, какая у него в данный момент походка и насколько напряжена спина, было невозможно.

Шли они медленно и осторожно, держась друг за другом, так как в подземельях их могли ждать любые самые неприятные неожиданности, например яма-ловушка, пропасть или обвал. При такой видимости приходилось очень внимательно рассматривать освещенный отрезок пути, прежде чем продвигаться вперед. Стик, Дерри и Дир менялись каждый час, поочередно идя во главе их маленького отряда. К середине дня глаза у всех троих уже болели и слезились от напряжения, и тогда свою помощь предложила Анет, уверив ребят, что она хоть по большей части и бестолковая, но дорогу все же разглядеть сумеет. В конце концов на ней самая неудобная обувь – сабо с веревочками на платформе, и хорошая дорога нужна ей больше, чем всем остальным, вместе взятым.

Анет взяла из рук все еще упирающегося Стика факел и осторожно двинулась вперед, стараясь как можно внимательнее смотреть под ноги. Она понимала, что если, не дай бог, не увидит какого-нибудь препятствия, то, во-первых, сама же на него и наткнется, во-вторых, Стик ее съест живьем, и никакой статус «артефакта» не спасет. Герцог в гневе страшен и, что самое главное, не думает о последствиях. От философских мыслей Анет оторвал непонятный шорох впереди. Девушка застыла как вкопанная. Из темноты на нее смотрели два блестящих ярко-желтых глаза. Анет тихо взвизгнула и отступила назад, налетев на идущего за ней Стика.

Глаза тем временем подобрались ближе. И вот в освещенном факелами пространстве показалось странное существо, едва достигающее плеча Анет. Сзади невысокого сгорбленного то ли человека, то ли гнома мелькали еще несколько теней.

– Осторожнее, – шепнула Анет, прячась за спину Стика. Эскорит, вопреки традициям, орать не стал, а только кивнул и вытащил из ножен меч. Дерри и Дир последовали его примеру.

Драться в темном узком проходе было очень неудобно, но странные существа, замотанные в какое-то рванье, не оставили им выбора. Издав воинственный клич, на ребят кинулись несколько маленьких воинов. Их рост в узких катакомбах был лишь преимуществом, добавляя гномам маневренности по сравнению с высокими и менее поворотливыми людьми.

Анет испуганно прижалась к стене, не решаясь вступить в схватку, хотя число противников во много раз превосходило их собственное и ребятам могла пригодиться любая помощь. Но страх буквально парализовал девушку. Это были не зомби, которых, если бы не запах, можно было принять за персонажей из дешевого голливудского фильма. Страшно, конечно, ничего не скажешь, но уж больно нереально. А тут в схватку нужно было вступать с живыми существами, практически людьми. Слева от Анет раздался крик, и первый противник упал на пол, сраженный клинком Дерри. В нос ударил противный запах свежей крови. Девушке стало плохо, и, пытаясь справится с рвотным рефлексом, она тихонечко, по стеночке, отодвинулась подальше от места битвы и удушающей вони. Мимо неясной тенью пролетела чья-то отрубленная рука и, шмякнувшись о стену, упала рядом с Анет. В очередной раз взвизгнув, девушка вжалась в холодный камень, уже практически ничего не соображая. Она только слышала крики и стоны и надеялась, что никто из ребят не пострадал. Колени тряслись, руки стали влажными, а глаза закрывались сами, не в силах смотреть на это страшное действо. Анет усилием воли открыла глаза. Она прекрасно понимала, что стоять, зажмурившись, не лучший выход из ситуации. А если какая-нибудь проворная тварь нападет на нее? Она даже не сможет защититься, потому что ничего не увидит.

От криков у Анет уже звенело в ушах, и она благодарила Бога, что в катакомбах темно и можно разглядеть только контуры сражающихся, без всяких неприятных подробностей. Ощущая себя распоследней эгоисткой, трусихой и предательницей, девушка все же не смогла оторвать себя от стены и кинуться на помощь ребятам даже тогда, когда, казалось, их вот-вот возьмут своим напором маленькие воины.

Стик с рычанием скидывал с себя надоедливых и вертких темных гномов или невероятно похожих на них существ, которые дрались с нечеловеческой яростью. В их круглых и больших, как блюдца, глазах горела звериная ненависть ко всему живому. Убийство как само действие доставляло маленькому народу наслаждение. Их целью было растерзать все иные формы жизни, оказавшиеся волею судеб на их территории. Стикур чувствовал пылающую в их душах черную слепую ярость.

Рядом с Эскоритом неистово сражался Дерри. Стику на какое-то время стало не по себе, после того как он увидел глаза ксари: очень уж мало их выражение отличалось от выражения глаз черных гномов – та же слепая ярость и жажда убийства. «Что ж, – философски заключил Стик, – у всех своя манера сражения». Дирон – тот во время схватки нарочито нетороплив. Все его движения сведены к минимуму. Он на удивление мало наносит ударов, но редко когда его меч не достигал цели. Он, Стикур, в драке буквально теряет голову, круша все на своем пути. После него остается много раненых и поломанной мебели. А Дерри быстрый как молния и абсолютно безжалостный. На время схватки он превращается не то в совершенную машину, не то в дикое животное. Он ненавидит в бою своего противника, посмевшего посягнуть на его жизнь и жизнь его друзей. Если, не дай боги, вывести Лайтнинга из себя, он бывает страшен. Победить в этом состоянии его практически невозможно, разве что толпой. Раненых он не оставляет вообще. На поле боя путь Дерри, пожалуй, можно определить по трупам. Где их больше, там он и сражался. Вот и сейчас Лайтнинг положил тварей вдвое больше, чем они с Диром.

Увидев, что врагов не осталось, Дерри опустил меч и закрыл глаза, приводя свои мысли в порядок. Первые минуты после боя всегда давались ему очень тяжело. Кровавая пелена застилала глаза, в голове был сумбур схватки. Лайтнинг с мукой вытаскивал себя из этого состояния безумства, в котором остается один-единственный инстинкт – убить как можно больше врагов. Дерри всегда боялся, что в один прекрасный момент он так и не сможет окончательно прийти в себя, и стремление убивать будет преследовать его всю жизнь, постепенно превращая в маньяка. Этого ксари боялся, пожалуй, сильнее сидящего в нем зверя.

Заметив, что бой закончился, Анет осторожно отскребла себя от стеночки и тихонечко потопала к ребятам, ожидая от Стика воплей, от Дира упреков, а от Дерри максимум укоризненного взгляда. Вряд ли она заслуживает большего. Но, к ее глубокому изумлению, ругаться никто не стал, а Стик даже выразил девушке признательность за то, что она «в кои-то веки ведет себя прилично, не суется куда не просят и не кричит как резанная, отвлекая всех от важного дела». Услышав этот комментарий в свой адрес, Анет вздохнула с облегчением. Оказывается, в подобных ситуациях от нее большего и не ждут. «Хотя пару-тройку пульсарчиков я все же метнуть могла», – пожурила себя девушка, прекрасно понимая, что кидание пульсаров в замкнутом помещении – вещь небезопасная, особенно с таким снайперским талантом, как у нее. Скорее всего, ее жертвами стали бы не темные гномы, а любимые защитники.

– Странно все это, – услышала Анет задумчивый голос Дерри. – Вроде бы это и темные гномы, а вроде бы и нет. Чудные они какие-то.

– Да, ты прав, – согласился Дирон, разглядывая одно из валяющихся на полу тел. – Мне тоже кажется, что это не совсем темные гномы. Скорее всего, их выродившиеся потомки. Я подозреваю, что во время войны с Хакисой город опустел не полностью, часть жителей остались в подземельях. И это, – Дир ткнул пальцем в лежащее на полу существо, – то, во что жители превратились спустя тысячу лет полудикого существования. Эти создания просто мутировавшие и выродившиеся темные гномы. Только вот почему мы ничего про них не слышали? Неужели они за тысячу с лишним лет ни разу не выбирались на поверхность?

– Может, не знали дороги? – высказал свое предположение Стикур.

– Может быть, но скорее первые поколения боялись выбраться на поверхность из-за войны, а последующие просто либо не видели необходимости, либо утратили способность жить под солнцем. Темные гномы и раньше не очень-то любили свежий воздух и открытые пространства.

– Это все фигня, – встряла в разговор Анет. – Вы лучше подумайте, вы всех гадиков перебили или тут еще водятся? Если водятся, то сколько? И что мы будем делать, если все подземелье кишит этими мелкими поганцами? Их тут могут быть тысячи. Со всеми-то мы никак не справимся.

– Да, Анет, ты права, – кивнул Стик. – Их может быть здесь очень много, но выбора у нас нет. Сзади люди Сарта и Эльвира, впереди темный народ и, не исключено, тоже люди Сарта, но там же вход в Д'Архар. Нам ничего не остается делать, мы должны прорваться. Будем стараться идти как можно тише, по возможности избегая схваток. Где наша не пропадала. А теперь хватит рассиживаться. Никто вроде бы не пострадал, так что причин задерживаться здесь дальше я не вижу.

Снова начался длинный и утомительный путь в полной темноте. Еще несколько раз им встречался темный народец – небольшими группами, по трое-пятеро человек в каждой, но они не представляли угрозы. Все же Стик, Дерри и Дир были тренированными воинами, закаленными в сражениях, и каждый из них стоил, по меньшей мере, трех темных гномов. Жители подземелий могли представлять для них угрозу только в массе. Толпа всегда страшна и неуправляема, а поодиночке темные гномы были не опасны.

Вскоре Стикур объявил привал, решив, что именно сейчас у них будет ночь. Анет, та уже давно не ориентировалась во времени и не могла сказать, сколько они шли: пять часов, десять или пятнадцать. Однозначно много, настолько, что болело все тело, и девушка была готова рухнуть прямо на холодный камень в любом месте темного прохода, но ей не дали. Грозными окриками Стик все же заставил Анет дойти до небольшого зала с проходами, поесть какой-то пакости и только потом разрешил лечь спать, предварительно постелив на холодный камень свою куртку и плащ Дерри.

Проснулась девушка от тревожного крика Дира. Резко подскочив, Анет охнула от ужаса. Спинами к ней, образовав полукруг, стояли ребята, а перед ними, обнажив небольшие копья, готовилась к атаке толпа темных гномов, те из них, кто не сумел влезть в зал, нетерпеливо приплясывали в проходах.

Молодые воины сравнительно легко справились с первой волной нападающих. Но темных гномов было столько, что Анет прекрасно понимала – такую толпу им не одолеть. Девушка сидела, вжавшись в стену, и стучала зубами, ожидая дальнейшего развития событий. Пока спины ребят плотно прикрывали ее от опасности, но, сколько это продлится, Анет не знала. Она осторожно на негнущихся ногах поднялась и стала наблюдать за бойней. Поток маленьких воинов не иссякал. То тут, то там в толпе мелькала розовая шкурка Зюзюки, вносящего полную сумятицу в ряды врага. Маленький пушистый зверек, подобранный девушкой у ручья, стал размером с хорошего «кавказца», но был гораздо лучше большой собаки приспособлен к бою. Длинные передние зубы рассекали противника, как мечи, а острые когти раздирали плоть жертвы.

Ребята тоже были великолепны. Анет заметила, что они настолько сосредоточены, что не делают ни одного лишнего движения. Каждый их удар нес смерть. Но уж слишком велико было численное превосходство противника. Девушка видела, с каким трудом друзья справляются с натиском темных гномов, которым не было конца. Враги становились все агрессивнее. Анет вскрикнула, когда увидела, что одно из копий воткнулось Дерри в руку и молодой человек, сморщившись от боли, пошатнулся, слегка сбившись с ритма движений. И тут же на него, словно стервятники, кинулись еще несколько шустрых противников.

– Сволочи, – пошипела девушка. Страх куда-то исчез, и в ее душе горячей волной начала подниматься злость. Перед глазами сначала все потемнело, а затем заплясал огонь. В венах температура крови, казалось, поднялась до отметки кипения. Анет кинуло в жар, щеки горели, а кончики пальцев даже начали пульсировать. Плохо соображая, что делает, она резко выкинула вперед руку, чувствуя, что по ней от плеча к кисти струится что-то горячее, постепенно подбираясь к пульсирующим кончикам пальцев. Девушка вскрикнула от обжигающей боли, и с ее руки сорвалась голубоватая молния. Метнув эту огненную змейку куда-то в центр толпы, Анет с каким-то садистским удовлетворением отметила, что не промахнулась. Одна из тварей, истошно завопив, упала.

К ней на долю секунды повернулся Стик, и в его глазах читалась искренняя благодарность. Лучшей похвалы было и не надо. Больше всего девушке хотелось помочь ребятам, которым приходилось драться с несколькими противниками одновременно. Но она, не уверенная в своей меткости, швыряла молнии только в центр зала, где была исключена возможность попадания в своих.

Их тем временем оттесняли все ближе к стене. Анет с трудом могла шевельнуться за спинами ребят. Ее голые ноги царапнуло острое копье одного из гномов. Девушка вскрикнула и со злостью засадила в наглую морду обидчика сильный огненный разряд. Противно запахло паленым мясом, и Анет с отвращением зажала нос рукой, продолжая швыряться молниями. Как ни странно, это действие не отнимало у нее никаких сил. Если бы она метала не молнии, а пульсары, то после такого количества выпущенных снарядов вряд ли смогла бы даже поднять руку от усталости.

Рядом с девушкой сражался Дерри. Его длинный меч мелькал с невообразимой скоростью, но врагов было слишком много. Только он успевал разделаться с одним, как место поверженного сразу же занимал следующий противник. Мелкие и настырные гномы висли на молодом человеке, подлезали под меч, пытаясь достать его своими короткими кривыми ножами. Лайтнинг чувствовал, что не справляется. Его движения стали хаотичными, и он пропустил несколько весьма чувствительных ударов. Этим незамедлительно воспользовались противники, накинувшись на Дерри и со всех сторон пытаясь подмять его под себя и повалить на каменный пол. Он сопротивлялся, как мог, понимая, что если никто не придет на помощь, то ему конец.

Анет в ужасе закричала и кинулась вперед, увидев Дерри, отчаянно пытающегося прорваться сквозь облепивших его гномов. Молодой человек с трудом держался на ногах, а Стикур и Дирон сами едва справлялись со своими противниками. Эскорит, стоящий ближе всех к Лайтнингу, попытался достать мечом хоть кого-нибудь из соперников друга, но темные гномы тут же оттеснили его, взяв в кольцо.

Прицеливаясь в осаждающих Дерри, Анет в ужасе смотрела, как он теряет силы, опускаясь на пол под натиском кучи мелких тварей. Девушка собралась метнуть огненную молнию в темных гномов, облепивших его, но все никак не могла на это решиться. Она понимала, что если она промахнется и, не дай бог, заденет своим снарядом Лайтнинга, то он погибнет. Но выхода не было, молния уже была готова сорваться с ее пальцев, когда Дерри страшно закричал. Анет испуганно отшатнулась, метая разряд куда-то в центр зала, и застыла как вкопанная, не в силах понять, что же произошло. На месте Дерри, оскалившись, стоял огромный светло-серый барс, с белой стрелкой в центре массивного лба. Зверь диким взглядом окинул своих ставших жалкими противников. Поднял когтистую лапу и прижал одного из гномов к земле, чтобы жертва не трепыхалась, для надежности запустив в нее когти. Внимательно посмотрел на орущего гнома, немного повалял его по полу, словно мышь, и с размаху отшвырнул в сторону.

Серебристой молнией кот метнулся в толпу врагов, с азартом бросаясь то на одного, то на другого. Ближайшие к нему гномы попытались скрыться, но мало у кого это получилось. Зверь рвал зубами и швырял лапами всех, до кого мог дотянуться и допрыгнуть. Он с удовольствием ловил убегающих, тряс огромной башкой, с зажатыми в зубах гномами, а потом отшвыривал их в сторону, и начинал поиски новой жертвы.

Анет наблюдала за случившимся, не в силах понять, что же все-таки произошло. Из ступора ее вывел полный отчаяния голос Дира.

– Только не это, боги, только не это! – тихо прошептал маг. Его лицо побелело и застыло как восковая маска, а руки быстро зашевелились, сплетая матрицу заклинания. Анет в первый раз со дня их знакомства поняла, что представляет собой Дирон в гневе. Девушка физически чувствовала, как волны ненависти и злости, окружающие мага, перерабатываются в энергию, готовую разорвать окружающее пространство одним из мощных заклинаний. Анет вдруг отчетливо поняла, что Дир готовится обратиться к огню.

Спазм сжал горло девушки, она вдруг вспомнила все, что слышала о звериной сущности ксари. Дерри, скорее всего, никогда уже не станет человеком. Всепоглощающая ярость накрыла ее с головой. Ничего не понимая, девушка встала рядом с Диром и подняла руки над головой, инстинктивно повторяя жесты мага. Ей казалось, что если она не освободит раздирающую душу боль, тогда та сожжет ее изнутри. Анет выкинула вперед руки практически одновременно с Диром, и две мощнейшие огненные стены, сливаясь воедино, понеслись, сметая все на своем пути, по коридорам подземелья. Отовсюду слышались полные ужаса и боли вопли темных гномов, но стена магического огня беспощадно выжигала все на своем пути. Она неслась, не разбирая дороги, все наращивая свою мощь, пока где-то далеко в подземелье не достигла пика своей силы и не исчезла, оставив после себя дым и запах горелого мяса. Огненная стена выполнила свою миссию. В подземельях не осталось ничего живого, кроме путешественников.

Стикур, опустив меч, стоял в небольшой зале, пол которой был завален обгоревшими телами темных гномов. В воздухе повисла ужасная вонь. Эскорит смахнул пот со лба и уселся на холодный каменный пол, закрыв лицо руками. Он никогда не был в таком отчаянии, глухая боль сжимала грудь изнутри тугим кольцом. Анет и Дир лежали рядом на полу, не подавая никаких признаков жизни, а Стик попросту боялся к ним подойти, опасаясь самого худшего. Заклинание, которое они создали, было настолько сильным, что вполне могло стоить жизни обоим. Особенно совершенно неподготовленной девушке. За мага Стик переживал чуть меньше. А Дерри… Дерри теперь доволен и счастлив. Вон играют с гхырхом чьей-то обгоревшей костью, и, похоже, ни того ни другого ничего больше не волнует.

Рядом тихо застонал Дир, и Стикур опрометью кинулся к нему. Анет тоже была жива, но пока не приходила в сознание. Все-таки заклинание оказалось слишком сильным для ее неподготовленного организма. Стик быстро освободил помещение от смердящих трупов и положил девушку на так и не убранную лежанку из своей куртки и плаща Дерри. Сам герцог уселся чуть в стороне, прислонившись к жесткой каменной стене. Гхырх и кот улеглись рядом с Анет. Стикур с тоской уставился на Дерри, понимая, что ничем не может ему помочь. Считалось, что если ксари обернется животным, то пути назад к человеческому облику у него нет. Дерри постигла судьба его отца, он был немногим старше, когда ушел из мира людей. Лайтнинг всю жизнь нес на себе этот крест и боялся повторить отцовскую судьбу. Но вышло все именно так, как двадцать с лишним лет назад. Внезапно в голове Стика все встало на свои места: и косые взгляды Ашан-Марры в сторону Дерри, и его подавленное и раздражительное настроение, и дикий, нечеловеческий взгляд во время драки. Он, видимо, чувствовал приближение того момента, когда зверь возьмет верх над человеком. Чувствовал и боялся, но все равно никому ничего не сказал. В этом весь Дерри. Он не хотел никого обременять своими проблемами, он знал, что друзья ничем не смогут ему помочь. Стик не представлял, что теперь делать. Кто же теперь лежит рядом с Анет у костра: человек в звериной шкуре или самый что ни на есть настоящий зверь? Кот не ушел и не кинулся на них как на очередную добычу – это уже хорошо. Но что будет дальше? Что, если все изменится, когда животное, например, оголодает? Какие инстинкты победят?

Стик боялся за Дирона и за Анет и не знал, как себя вести с Лайтнингом. Судя по тому, как кот играл с гхырхом, весело подпрыгивая на гномьих трупах, выгибая спину и задорно потряхивая головой с зажатой в зубах оторванной конечностью, – от человека в нем не осталось совершенно ничего.

ГЛАВА 12

О том, что надежда умирает последней

Дерри открыл глаза и стал с удовольствием рассматривать такой новый и красивый мир, полный незнакомых запахов и звуков. Вот где-то осторожно, шурша лапами, пробежала вкусная и жирная мышь, Лайтнинг даже облизнулся и зажмурился от удовольствия, предвкушая, с каким наслаждением будет ее есть, когда поймает.

Поймать мышь! Это же так здорово и интересно. Большой кот резво вскочил и стал принюхиваться. Все его животное существо наполняло радостное предчувствие охоты. Поймать большую и толстую мышь – это такое удовольствие. Кот осторожно крался вдоль стены, вынюхивая и выслеживая заманчивую добычу. Первую сожрал сразу же, облизнулся и с удвоенным азартом кинулся ловить следующую. Поймал с трудом. Засунув лапу в узкую каменную щель, долго скреб когтями, пока они не наткнулись на что-то мягкое. Достал. Жертва еще шевелилась, поиграл с ней, высоко подкидывая в воздух. Когда мышь сдохла, опять сожрал и отправился за новой добычей.

Через полчаса занимательная игра наскучила. Кот подхватил зубами последнюю, самую большую мышь и понес ее в подарок замечательному и вкусно пахнущему существу, рядом с которым он спал. Зверь посмотрел на спящую девушку и положил свою добычу поближе к ее лицу, чтобы, как только она проснется, сразу же увидела такую замечательную вкуснятину. Коту очень хотелось сделать девушке приятное. Почему, он не понимал, хотелось, и все тут.

Дерри с наслаждением вытянул лапы вперед и выгнулся, распластавшись на каменном полу. Какое у него замечательное красивое и сильное тело – тело зверя. «Почему я так боялся этого превращения? – думал барс, переворачиваясь на другой бок. – Какой красивый из меня получился зверь: сильный, умный, ловкий и хитрый. Как я здорово ловлю мышей, а когда был человеком, не ловил. Почему? Потому что человек слаб и глуп».

Рядом осторожно завозилась, просыпаясь, Анет, перевернулась на бок, уткнувшись лицом в мышь, испуганно подскочила и села, сонно таращась на «подарок». Сбоку на нее с детским любопытством в таких знакомых фиолетовых глазах смотрел, ожидая похвалы, огромный представитель семейства кошачьих – Дерри.

«О, господи! – подумала Анет, с отвращением косясь на мышиный трупик у себя на лежанке. – Неужели в тебе, неустрашимый воин, не осталось ничего человеческого?» – а вслух сказала:

– Ты мой хороший, ты принес мне подарок, да?

Кот довольно заурчал, потерся о бедро девушки своей огромной пушистой головой и даже попытался забраться к Анет на колени, выражая свою безграничную любовь и признательность за похвалу. Девушка мягко, но настойчиво пресекла эти попытки – в зверюге было килограммов восемьдесят, не меньше, но подвинулась поближе, обняла его за мощную лохматую шею руками и, уткнувшись в мягкий мех, разревелась от отчаяния.

Так ревут маленькие дети, когда в первый раз рушатся их наивные мечты, когда их в первый раз в жизни настигает боль утраты или горечь разочарования. Слезы текли по щекам девушки, оставляя на покрытой пылью и гарью коже грязные бороздки, и капали с подбородка на звериную шерсть. Из груди Анет вырывались судорожные всхлипывания. Как она ни пыталась заглушить рыдания, ничего не получалось. Еще в детстве если уж она принималась реветь, то громко и надолго. С возрастом Анет реже омывала свои беды горючими слезами, но уж когда это происходило, тогда рыдала навзрыд до рези в глазах и головной боли.

Зверь не понимал, в чем дело. Он лучше, чем человек, чувствовал эмоции окружающих, и сейчас он буквально осязал волны страдания и отчаяния, исходящие от девушки. Весь воздух пещеры был наполнен душевной болью. Ее испытывали все находящиеся здесь люди. «Чем вызваны их страдания? – отрешенно думал кот. – Неужели моим перевоплощением? Дураки!» – хотел крикнуть зверь и объяснить, насколько он сильнее и хитрее любого человека. Но из звериной глотки, не приспособленной к человеческой речи, вырвалось только тихое и противное «мя-а».

Анет заревела еще сильнее, сотрясаясь всем своим маленьким, исхудавшим за время путешествия телом. Сердце в груди Дерри сжалось от сострадания. Захотелось обнять и утешить рыдающую девушку. Но для этого нужны были руки. Лапами можно разрывать на части врагов, ловить вкусных мышей, но ими нельзя обнять. Отчаяние девушки передалось и животному, в звериной душе которого начали зарождаться сомнения. Оказывается, не все так просто и не всем так уж хороша звериная ипостась. Слишком много человеческого недоступно животному.

«Ну и не надо, – мурлыкал в душе ксари кот, – зачем нам надуманные человеческие проблемы и трудности? Мы с тобой будем играть приятными игрушками – мышками и другими мелкими зверьками. Будем охотиться и наслаждаться жизнью, запахами и красками окружающего мира. Зачем тебе людские беды? – «Надо, – отвечал человек, – а мои друзья? Им плохо без меня! Они страдают!» – «Глупцы! Ты стал совершеннее, а значит – счастливее». – «Нет, не счастливее. Мне не хватает их. Как бы я хотел обсудить сейчас дальнейший путь со Стиком, перекинуться парой ничего не значащих фраз с Диром. Как бы хотелось обнять и прижать к себе Анет, рыдающую рядом. Сделать так, чтобы ее страдания прекратились». – «Ты опять отвергаешь меня, – не сдавался зверь, – ты отвергаешь меня так же, как отвергал всю свою жизнь, а я спас тебя. Я показал тебе мир, полный прекрасного, мир, недоступный человеку, а ты предаешь меня?!» – «Я не предаю тебя. Зверь незаменим в бою, но моя жизнь не одни сражения».

Оказывается, в одном теле вполне уживались две сущности, которые не могли прийти сейчас к согласию. Человеку вдруг стало невыносимо стыдно за безумные игры с Зюзюкой среди обгоревших костей, за сумасшедшую ловлю мышей и особенно за «подарок» Анет.

«Бедная, – подумал Дерри, – как она, наверное, перепугалась. И ведь не заорала же по своему обыкновению, боялась меня обидеть».

Волна нежности накрыла Лайтнинга.

«Мы с тобой еще побегаем и поохотимся, мой бесстрашный зверь. Я больше не прогоню тебя. Ты будешь всегда со мной, в каком бы я облике ни был. А сейчас прости», – подумал Дерри и обнял девушку.

Перед глазами снова были не лапы, а человеческие руки. Он сделал это! Он смог вернуться.

Анет не сразу поняла, что случилось. Слезы практически закончились, и она уже собиралась отстраниться от теплой, мохнатой шкуры, когда кто-то обнял ее за плечи, и девушка снова уткнулась мокрым распухшим носом, но уже не в шерсть, а в гладкую теплую кожу.

Ничего не понимая, Анет слегка отстранилась и открыла глаза. Перед ней на коленях сидел совершенно голый Дерри, но Анет даже не обратила внимания на это обстоятельство – настолько она была поражена внезапным перевоплощением. Впервые со дня их встречи его лицо не было спрятано под маской насмешливого равнодушия. В глазах Лайтнинга Анет увидела легкое удивление. Но, заметив, что девушка на него смотрит, Дерри на секунду отвернулся, и его лицо приобрело обычное бесстрастно выражение. Если бы Анет не видела его глаза за миг до этого, она бы сказала, что пребывание в зверином обличье никоим образом не удивило и не обеспокоило Лайтнинга. Правда, девушка настолько обрадовалась, что не стала обращать внимания на подобные мелочи. Она резко подскочила и во всю глотку завопила:

– Стикур и Дирон, что вы дрыхнете! Дерри вернулся!

Услышав радостные вопли Анет, Стик подскочил, словно ужаленный, и тут же сам весело заорал. На полу рядом с девушкой сидел совершенно голый Дерри.

– Господи! – прошептал поднявшийся Дир. – У тебя получилось! Быть такого не может. Мы, если честно, даже не надеялись. Ты первый ксари за тысячелетия, который смог снова стать человеком. Рассказывай, как тебе это удалось?

– Я даже сам не знаю, – пробормотал Дерри, поворачивая голову в поисках какой-нибудь одежды. Нащупал на камнях мятый плащ, на котором спала Анет, брезгливо скинул с него дохлую мышь и, накинув себе на плечи, продолжил: – Мне кажется, что своим возвращением я обязан в первую очередь Ашан-Марре и Анет, а потом уж и себе.

Старая ведунья объяснила мне, что личина зверя – это одна из частей сущности ксари и отказываться от нее – это то же самое, что, например, добровольно лишить себя руки или ноги. Просто так сложилось, что ксари, предаваемые гонениям, стремились затеряться в людской толпе и ничем не отличаться от ее рядовых представителей. Отказавшись от своих способностей практически полностью, особенно от способности к оборотничеству, они использовали звериную личину только тогда, когда уже не было возможности или желания жить с людьми. Мне врезались в душу слова Ашан-Марры о том, что все ксари, оставшиеся в звериной ипостаси, просто не захотели вернуться к человеческому облику.

Ведунья предвидела подобный поворот событий, да я и сам об этом догадывался. Зверь начал пробуждаться во мне после столкновения с русалкой, но мне все же удавалось его сдерживать до сегодняшнего дня. А когда не осталось другого выхода, он все-таки сломил мое сопротивление и чуть было не подчинил себе мою волю. Но Ашан-Марра предусмотрела и это. Перед нашим отъездом она подарила мне амулет, который носят оборотни, неуверенные в собственных силах. Он-то, я думаю, и помог мне вернуться обратно. Он да Анет со своими слезами. Сначала мне было очень хорошо в теле кота, я наслаждался миром. Зверь полностью вытеснил из своего сознания человека. Я чувствовал себя самым сильным, самым умным, ловким и хитрым. Мне было очень комфортно. Мироощущение животного, оно ведь очень сильно отличается от человеческого, все чувства опускаются до примитивных инстинктов. Если бы не Анет с такими искренними слезами, наверное, зверь бы взял надо мной верх. Но это ее переживание разбудило в животном человека, и я смог понять, что, как бы ни был хорош мой зверь, я все же больше человек, чем животное. Но теперь он мое второе «я», которое всегда будет где-то рядом и в минуту опасности придет на помощь.

– То есть ты хочешь сказать, что теперь ты можешь менять личину в зависимости от ситуации и собственного настроения? – изумленно поинтересовался Дир.

– Не знаю, – отозвался Дерри неуверенно. – Страх еще по-прежнему остался. Потребуется много времени и сил, для того чтобы полностью подчинить себе зверя, но я думаю, у меня получится. Все-таки первый раз, он самый непростой. У зверя уже не выйдет подчинить меня себе, а это значит, рано или поздно он сдастся, поняв, что человек сильнее, по крайней мере духовно.

– В общем, все хорошо, что хорошо кончается, – подвел итог Стикур. – Ты даже не представляешь, как мы за тебя рады.

– Я тоже очень рад, – отозвался Дерри, – но у меня возник вот какой вопрос. Что все-таки произошло, после того как я обернулся зверем? Какая чудовищная магия спалила всех гномов? Дир, неужели ты так силен?

– Ага, силен, – усмехнулся Стик, – ты же знаешь, что бывает, когда наш маг гневается. А тут он гневался на пару с Анет. Если от Дира я еще мог ожидать чего-то подобного, то от Анет, честно скажу, нет. Откуда у тебя силы-то взялись, краса?

– Черт их знает, – откровенно призналась девушка. – Мне кажется, вобрав в себя пульсар, я, как бы это точнее сказать, подружилась, что ли, с огнем. По-моему, все связанное с огненной стихией дается мне безо всяких усилий, – сказала Анет и зажгла у себя на пальце маленький огонек. Просто сосредоточилась, ощутила, как бежит по венам горячая кровь, мысленно представила, что от плеча она спускается к кончику указательного пальца, и на нем, рядом с ногтем вспыхнуло пламя. Погорело несколько секунд и снова исчезло в руке.

– Да, чем дальше, тем страннее, – заключил Дерри. – Хорошая же у тебя компания подобралась, Стик. Сумасшедший полуэльф-маг, ксари-оборотень и девушка-огонь. В таком составе ни Сарт, ни Хакиса нас не остановят.

– Шутки шутками, – отозвался Стикур, – а время идет. Я тут на досуге, пока все дрыхли, изучил карту и обнаружил, что совсем недалеко, ну примерно на расстоянии дневного перехода от нас, расположен любопытный зал. От него три коридора (коридоры достаточно длинные) ведут к выходам на поверхность. Два выхода в долину Д'Архар, причем один из них прямиком к Кругу вечности, ну не к самому кругу, а к горе, в которой он находится. Третий же выход ведет в Темный лес, через который тоже, чисто теоретически, можно попасть в Д'Архар. Для нас, конечно, предпочтительнее выйти как можно ближе к Кругу вечности, но это возможно только в том случае, если там нас не поджидают слуги Хакисы и люди Сарта.

Адольф, неуклюже подпрыгивая на тонких лягушачьих лапках, забирался по высокой лестнице в покои Повелительницы тьмы – Хакисы. Его светло-зеленая кожа покрылась бурыми пятнами от омерзения. Кругом отвратительно воняло мертвечиной. Тонкий нюх болотного тролля Улавливал все, даже едва различимые запахи, и замок Хакисы, осязаемый кусок, вырванный из царства мертвых, вызывал у него чувство глубокого отвращения.

Еще гаже становилось при мысли о том, с какой целью он сюда приперся. Опять провал. Снова эти гадкие арм-дамашские хлыщи опередили их на полшага, а мерзкому магу Тарману удалось отвертеться от неприятной миссии, и докладывать о провале должен он, Адольф. О, как он ненавидел этого гадкого ксари, который посмел так нагло в очередной раз обвести его вокруг пальца. Он вложил в этого выродка всю свою душу, обогрел, воспитал, а что в итоге? Оказывается, Дерри врал ему с самого первого дня их знакомства. Бедный сирота оказался очень и очень богатым наследником, да еще к тому же племянником самого правителя Арм-Дамаша. Когда Сарт узнал об этом, Адольф думал, что уже ничем не сможет оправдаться, только врожденная хитрость помогла ему избежать расплаты. Он не мог забыть бегства любимого ученика. Уже за одно это Лайтнинга стоило изощренно казнить, а тут еще и слух о его высоком происхождении. Сарт рвал и метал полгода после смерти Лины. Еще бы, любовницу пришлось убить, супермашина Дерри скрылся в неизвестном направлении, прихватив с собой многие тайны синдиката, тут кто угодно будет нервничать, что уж говорить о Сарте, о чьем взрывном характере слагались легенды.

И только совсем недавно глава синдиката слегка остыл и стал вспоминать Лайтнинга через день, а не за завтраком, обедом и ужином. У синдиката появилось новое, очень выгодное и на первый взгляд простое задание – похитить глупую девчонку с «Низвергающим в бездну». И тут, как назло, опять у них на пути появился мерзкий ксари, и все началось сначала. Ежечасные вопли Господина, требование «белобрысой головы этого гада» и угрозы в адрес всех, кто имел к Лайтнингу хоть какое-нибудь отношение. Вот сегодня, например, противный Тарман совсем некстати напомнил Сарту, а кто, собственно, был учителем ксари. Вопрос о кандидатуре посыльного к Хакисе был решен.

Болотный тролль обиженно запыхтел и обреченно толкнул дверь в покои Хакисы. Колдунья уже ждала его. Она чувствовала, что на этот раз опять все пошло наперекосяк, и изволила гневаться. Хакиса собиралась выместить все зло на Тармане, но вместо него припрыгала какая-то смешная, огромная лягушка, которая, судя по выражению на приплюснутом лице, была тоже не в лучшем расположением духа.

Не собираясь церемониться с ведьмой (болотный тролль, в отличие от Тармана, мало смыслил в магии и не испытывал священного ужаса перед Хакисой), Адольф постарался максимально быстро завершить эту неприятную аудиенцию.

– Госпожа, – протараторил он, – с величайшим огорчением спешу вам сообщить, что сроки выполнения вашего заказа слегка отодвигаются.

Хакиса медленно повернулась и змеиным взглядом уставилась на Адольфа, всем своим видом демонстрируя высшую степень презрения и недовольства. Но болотный тролль не обратил на это внимания. Могущественная колдунья была для него всего лишь одной из многочисленных заказчиц. Заказ у нее, конечно, был очень крупный, но это был всего лишь заказ. Если человек (или не совсем человек) обращается в синдикат с просьбой достать что-либо или устранить кого-нибудь, значит, он не может этого сделать сам. А если сам он этого сделать не может, то, выходит, синдикат заказчику нужен гораздо больше, чем заказчик синдикату. Вот, например, ситуация с Хакисой. Ей нужен «Низвергающий в бездну», и достать его могут только люди Сарта, и то с трудом. А синдикату нужны лишь деньги за выполнение работы. Если одна работа не выгорит, значит, на горизонте появится другая, пусть менее оплачиваемая, зато более легкая.

Ощутив отголосок мыслей тролля, Хакиса нахмурилась. Эта кривоногая лягушка смела столь непочтительно относиться к ней, Повелительнице тьмы. Чернокнижница сначала даже разозлилась на Адольфа за подобные мысли, но потом успокоилась, поняв, что в общем-то он прав. Все же с Тарманом было гораздо проще работать. С этим же типом придется вести себя очень и очень осторожно, а за непочтительное отношение можно отомстить и потом, когда услуги синдиката ей будут больше не нужны, решила для себя Хакиса и, повернувшись к троллю, сообщила:

– Я слежу за каждым вашим шагом. Так что не нужно через день докладывать мне о провалах. Вам следовало бы получше изучить замок баронессы Эльвиры или уж, на худой конец, поинтересоваться у меня о том, какие неприятности вас там могут поджидать.

– Да, леди, вы абсолютно правы, – угодливым тоном пробормотал Адольф с безучастным выражением на лице, разглядывая лепнину под потолком.

– Не понимаю, – заводилась Хакиса, – как вы могли не проверить саму баронессу. Объясните мне, как могла мелкая придворная интриганка обвести вокруг пальца Тармана? Между прочим, он не такой уж и слабый маг. Только уж больно нервный. Вы что, не могли проверить ее саму и ее сейфы?

– Ее саму? – удивился Адольф. – Ее сейфы? О чем вы говорите? Паника, на мой взгляд, совершенно неуместна. Вполне возможно, что Хранительница и ее спутники вообще не выйдут из Кен-Тирона. Леди Эльвира сказала, что без карты у них нет шансов.

– Дурак, – разозлилась Хакиса. – Надо же быть такой бестолочью! Во-первых, мне нужно, чтобы они вышли из катакомб: у них мой «Низвергающий в бездну», и девчонка нужна мне живой. А во-вторых, есть у них карта, та, что раньше была у Эльвиры. Вы же поверили баронессе на слово, а ксари не поверил, и в результате карта теперь у тех, кого вы ищете, а могла бы быть у вас.

– Да уж, – сконфузившись, пробормотал Адольф, на чем свет стоит проклиная про себя Тармана. – Ну ошибочка вышла. Исправим. Наши люди в данный момент обшаривают долину Д'Архар в поисках выхода из заброшенного города гномов. Мы схватим Хранительницу, когда они выйдут на поверхность.

– Не затрудняйте себя глупыми и ненужными поисками, – холодно ответила на оправдания Адольфа Хакиса, протягивая троллю тонкий пергаментный свиток, таинственным образом появившийся у нее в руках. – Это карта, такая же, какая была у Эльвиры. На ней отмечены все выходы из гномьих подземелий. В том числе и ведущие в долину Д'Архар. По моим подсчетам, они будут там со дня на день. Надеюсь, что в этот раз вы не оплошаете.

Адольф признательно улыбнулся, схватил из рук ведьмы карту и поспешил скрыться. Общение с Повелительницей тьмы отняло все силы, и болотному троллю хотелось как можно быстрее убраться из Черного замка.

Еще один утомительный день пути подошел к концу. О нем у Анет остались крайне неприятные воспоминания. Во-первых, шли быстро, пытаясь преодолеть как можно большее расстояние. Во-вторых, они везде натыкались на результаты магического эксперимента.

В катакомбах жутко пахло паленым мясом. Трупы темных гномов валялись прямо в коридорах, зачастую перегораживая проход. Их приходилось оттаскивать и складывать в стороне. Но наконец длинный и утомительный переход был завершен, и Анет с наслаждением вытянула ноги, усевшись прямо на пол. Холода камней она просто не замечала из-за усталости.

Сегодня доели последнюю, оставшуюся у запасливого Стика крупу. Спать не хотелось, поэтому все сидели у костра и молчали, переваривая события последних дней и строя планы на будущее. Если все пойдет так, как запланировано, то уже через пару дней они выйдут к Кругу вечности. Все, включая Анет, тихо об этом мечтали, но никто не решался огласить эти мечты.

– Завтра нам придется на время разделиться, – наконец после долгого молчания подал голос Стик. – Анет с гхырхом остаются здесь, я пойду проверять проход, выходящий на поверхность у Круга вечности, Дир, ты отправишься по второму проходу, ведущему в Д'Архар, а ты, Дерри, изучишь Темный лес. Я думаю, дня нам хватит, для того чтобы обернуться туда и обратно Мне кажется, что хотя бы один из путей окажется свободным.

– А что, если везде нас поджидают враги? – подала из своего угла голос Анет.

– Ну у нас же есть вы с Диром. Жуть могучие, когда нервные, – ласково улыбнулся девушке Стикур.

«Что-то случилось, – заключила для себя слегка опешившая Анет. – Сиятельный герцог, как ни странно, больше на меня не гневается. Это что-то новенькое. Чем, интересно, я смогла его так порадовать, что он резко сменил гнев на милость?»

Дерри тоже насторожила улыбка Стика, но по другой причине. Анет даже в голову не пришло, что благодушие Эскорита может обозначать что-то помимо дружеского расположения, а Лайтнинг, наоборот, все сильнее убеждался, что Стикур явно испытывает какие-то чувства к девушке. «Надо ненавязчиво поговорить с ним на эту тему», – решил Дерри и еще долго пытался найти для себя вразумительный ответ на вопрос: «Зачем ему это надо?» Ну допустим, узнает он о том, что Анет Стику небезразлична, и что дальше? Ничего. Все останется так же, как и было, только настроение у него, у Дерри, будет еще отвратительнее, чем в последнее время. Впрочем, если выяснится, что на девушку Эскориту абсолютно наплевать и то, что он на нее не орет вот уже несколько дней кряду, – это не более чем стечение обстоятельств и тоже вряд ли что изменит. Лайтнинг давно решил, что такого понятия, как «любовь», для него просто не существует. Кто он? Бывший вор и убийца, за голову которого назначена бешеная цена? Презренный ксари, нелюдь, а теперь еще и оборотень. Что он может предложить ну хотя бы той же Анет? Себя, что ли? «А нужна ли ей подобная радость?» – задал себе риторический вопрос Дерри и рывком поднялся на ноги, намереваясь все-таки поговорить со Стиком, просто так, для успокоения души.

– Ты, как я погляжу, стал мягок с Анет? – поинтересовался Лайтнинг, присаживаясь рядом со Стикуром к костру. Эскорит вздрогнул и удивленно взглянул на Дерри, не совсем понимая, с чего бы это вдруг ксари завел подобный разговор. Герцог, погруженный в раздумья, вообще с трудом возвращался к окружающей действительности и поэтому его ответ был до неприличия краток.

– Да, – буркнул он и замолчал, собираясь с мыслями. Лицо Дерри приняло холодное и отрешенное выражение. Короткий ответ друга он расценил по-своему и уже собирался отойти в сторону, когда Эскорит вдруг продолжил со странной болью в голосе: – Ты помнишь Мелинду?

– Помню, – несколько удивленно отозвался Дерри, не понимая, при чем здесь давно погибшая сестра Стика.

– Так вот, – продолжил герцог, – совсем недавно я неожиданно понял, что Анет для меня – это Мелинда, случайно вернувшаяся из загробного мира. Странно, правда?

– Ничего не понимаю, – даже как-то слегка обиженно пробормотал Дерри. – Мелинда и Анет. Да что между ними общего? Мелинда, насколько я помню, как и все в вашей семье, была жгучей брюнеткой с карими глазами. А Анет… Они же абсолютно непохожи!

– Внешность тут совершенно ни при чем, – ответил Стик. – Значение имеет та атмосфера, которую создавала вокруг себя Мелинда, те же чувства я испытываю, находясь рядом с Анет. То же сочетание детской непосредственности, наивности, ума и напряжения. Согласись, ведь Анет все время создает вокруг себя напряжение, как и Мелинда в свое время. Мы знаем девушку немногим больше недели, а какое влияние она оказывает на нас на всех. За столь короткий промежуток времени она стала не просто своей, она уже вертит нами, исходя из своих желаний, и, заметь, никто ничего не имеет против.

– Да, пожалуй, ты прав, особенно насчет влияния, – согласился Дерри. – Насчет сходства Анет и Мелинды… сразу его конечно же не заметишь, но да, оно действительно есть. Я рад, что ты сумел сделать невозможное и вернул, по крайней мере для себя, давно умершую сестру. Теперь ты сделаешь все для того, чтобы Анет вернулась из этого путешествия живой и невредимой.

Уснул Дерри не сразу. С одной стороны, разговор со Стиком принес несказанное облегчение, а с другой… ксари все же где-то в глубине души надеялся, что Стикур хоть немного увлечен девушкой – это бы послужило тормозом для развития его собственных чувств. Сейчас же Лайтнинг имел полное моральное право относиться к Анет так, как ему этого хочется, не опасаясь задеть еще чьих-нибудь чувств. И он боялся этих новых и опасных мыслей, зародившихся у него в голове, прекрасно понимая, что вызвать ответную симпатию у Анет не составит труда. Только вот… нужно ли ему это?

Дерри не мог себе позволить начать ухаживать за девушкой, толком не знающей о том, что он собой представляет. Что она знает о его прошлом в синдикате? Те красивые сказки, которые он сам ей и рассказал? А если она, не дай боги, столкнется с реальностью? Если какая-нибудь «добрая душа» расскажет ей свою версию событий? Что тогда? Нет, он не мог так рисковать, проще было оставить все как есть и постараться не замечать, что Анет тоже как-то по-особому на него смотрит. В конечном счете все пройдет. Вряд ли ей захочется иметь отношения с котом, который в качестве знака внимания приносит дохлую мышь. Решив для себя все окончательно, Дерри подумал, что сон ему тоже необходим, и постарался отключиться. Но, даже засыпая, он не мог избавиться от навязчивой мысли: «А что, если, несмотря на препятствия, все получится?»

ГЛАВА 13

О том, что противника нельзя недооценивать

Анет, прижавшись к теплому меху гхырха, грустно смотрела, как собираются ребята. Было страшно оставаться одной. В ее душе, словно бомба с часовым механизмом, тикал неприятный вопрос: а что, если они не вернутся? На него Анет предпочитала не отвечать.

Девушка заметила, что Дерри, в отличие от Стика я Дира, не берет с собой никакого оружия. Более того, ксари снял куртку и рубашку, оставшись в одних кожаных штанах. Нехорошее предчувствие кольнуло в груди у Анет. «Похоже, Лайтнинг собирается побегать в обличье большого кота, – с беспокойством подумала она, прекрасно понимая, что в этот раз ему придется рассчитывать только на свои силы. Ни Стика, ни Дира, ни ее, со слезами наготове, не будет. – А не пойти ли мне за ним?» – пришла шальная мысль в голову, но Анет тут же загнала ее в самый дальний угол своего сознания. За неделю пребывания в экстремальных условиях девушка многое осознала и многому научилась. Самое главное, что она усвоила, – это то, что командира, то есть в их случае Стикура, надо слушаться. И если он сказал сидеть с гхырхом здесь, значит, так тому и быть. Тем более Дерри гораздо проще будет выпутаться из сложной ситуации одному.

Пока Дерри раздевался, Стикур полностью закончил сборы и, махнув на прощание рукой, скрылся в темном проходе. Узкий, плохо освещаемый коридор медленно поднимался вверх. Тела темных гномов почти не попадались. Видимо, так близко к поверхности они подходить не рисковали. Здесь даже слегка изменился воздух. Уже не так пахло паленым мясом и гарью. Местами чувствовалось едва уловимое дуновение ветерка. Стик был полностью сосредоточен на дороге, пытаясь не пропустить ни одного поворота. Карта осталась у Анет, и Эскориту приходилось идти, ориентируясь исключительно по памяти. Все повороты, обозначенные на карте, намертво отпечатались у герцога в сознании, и он двигался, повинуясь своеобразному внутреннему компасу.

Стик чувствовал, что пещеры скоро закончатся и появится лестница, ведущая на поверхность, идентичная той, по которой они спускались в начале пути. Нутром ощущая засаду, Стик остановился в метре от ступеней и погасил факел, который мог запросто его выдать. Глаза медленно привыкали к кромешной темноте. Сначала перед ним, кроме черноты, не было ничего, потом постепенно начали проступать едва различимые очертания стен. Мир окрасился в черно-серые тона. Стик постоял еще несколько Минут, а когда его глаза совсем привыкли и стали различать даже отдельные детали, осторожно пошел дальше затаив дыхание. Неровные, местами оббитые ступени круто поднимались вверх.

Внутреннее чутье опытного воина подсказывало герцогу, что впереди есть люди, а природная сообразительность настойчиво шептала, что это, вероятнее всего, люди Сарта, которые стоят у входа в подземелье не просто так, а с определенной целью – схватить Дерри и Анет.

В принципе уже можно было поворачивать назад, но Стику было любопытно, сколько их там? Пять или пятьдесят? От количества охраны зависел выбор их дальнейшего пути. Этот выход был самым удобным, так как вел прямиком к Кругу вечности, и, если охрана не многочисленная, проще прорваться именно здесь, чем идти в обход, например, через Темный лес, в котором еще неизвестно какие сюрпризы могут их ожидать.

Поднимаясь по лестнице, Эскорит надеялся, что он первым увидит охранников, и они не заметят его. Тем более он шел из темного коридора на свет и поэтому был в более выгодном положении. Вскоре где-то вдалеке показалось маленькое яркое пятнышко света, откуда доносились приглушенные голоса. Стикур прислушался, но с такого большого расстояния не смог разобрать ни слова. Разговаривали, судя по всему, два или три человека. Герцог крадучись, практически всем телом припадая к каменным ступеням, подобрался ближе. Теперь он отчетливо слышал солдат, которые просто трепались. Из разговора Стик понял, что стояли они здесь уже давно и такое бездействие им надоело. Еще им опротивели воняющие и шатающиеся без дела зомби, присланные в подмогу Хакисой.

«Так. Значит, этот путь для нас закрыт. Судя по всему, их здесь много», – мрачно подумал Стик, с кошачьей осторожностью отступая в глубину темного коридора. Оставалась надежда, что с другими выходами дело обстоит лучше.

Дерри бесшумно передвигался по длинному коридору, постепенно подбираясь все ближе и ближе к выходу. ОН шел, повинуясь нечеловеческим инстинктам, которые безошибочно вели его по петляющему лабиринту. Он не взял с собой даже факел, который только мешал бы. Конечно, будучи зверем, он видел бы лучше. Но врожденные способности ксари помогали различить в темноте пол и шероховатые стены коридора. А бесконечные тренировки и задания в течение нескольких лет в синдикате привили ему способность ориентироваться в любой местности.

Чем ближе он подходил, тем светлее становилось. Прямо перед ведущей наверх лестницей Дерри остановился и присел на нижнюю ступеньку. Ему предстояло принять очень нелегкое решение. Впрочем, если говорить честно, он уже сделал это в тот момент, когда, отправляясь в разведку, отказался от оружия и оставил внизу в катакомбах свою одежду. А сейчас оставалось только собраться с духом и преодолеть последнее внутреннее сопротивление. Дерри несколько минут сосредоточенно сидел, потом медленно поднялся, снял боюки и мысленно обратился к своему второму «я»: «Ну что, побегаем, мой зверь?»

В ответ на это предложение откуда-то изнутри, из живота, поднялась волна переливающейся радости. Глаза, нос, уши моментально заполнили новые образы, запахи, звуки. Это зверь пытался передать человеку свое состояние, медленно соединяясь с ним в одно целое. Только что на каменном полу стоял Дерри, и вот уже приземляется на четыре мохнатые лапы серебристый кот огромных размеров.

На это раз Лайтнинг не утратил чувство реальности. Он очень комфортно ощущал себя в зверином обличье, но все же оставался самим собой, относясь к эмоциям кота слегка снисходительно (примерно так он воспринимал проявление чувств Зюзюки), не давая этим радужным звериным эмоциям стать его собственными.

«Кстати, – подумал Дерри, привыкая к своему облику, – мне надо как-то назвать тебя. Это будет тайное, известное только нам двоим имя. Если я позову тебя по имени, ты всегда придешь ко мне. Ну как?» – В ответ в голове яркими звездочками вспыхнула кошачья радость, и ксари услышал громкое мурлыканье, не сразу сообразив, что эти звуки исходят из его горла. – Ладно, – мысленно засмеялся Дерри. – Как же мне тебя назвать? Ты такой красивый, словно мерцающие ночью звезды. Давай, я назову тебя Мерцающий?» – И новая волна радости в ответ.

Серебристый кот осторожно крался, пробираясь к выходу, очертания которого уже виднелись впереди. Он мягко ступал пушистыми лапами, едва сдерживая рвущееся наружу нетерпение. Только воля человека и обещание веселой охоты заставляли животное не спешить. Вот уже яркие лучи солнца пробрались в темный коридор и скользнули по усатой кошачьей морде. Зверь зажмурился от непривычных, ярких красок и вновь открыл глаза, услышав рядом громкий, испуганный крик. Около входа в катакомбы стояло несколько вооруженных людей. В сознании кота не было точных численных определений. Были понятия: «несколько», «много» и «очень много».

Этих было несколько, и ото всех исходил страх.

– А вот теперь поиграем, – тихо шепнул Дерри, и Мерцающий кинулся на первую жертву, разрывая ее в клочья. Дикий азарт охоты погнал кота в лес за остальными убегающими людьми. Оказалось, что охотиться за людьми гораздо интереснее. Они не так слабы и беспомощны, как мыши. Разобравшись с охранниками Сарта, из которых двоих он знал в лицо, Дерри разрешил себе маленькую слабость. Слившись воедино с душой зверя, он долго скакал по залитой солнцем поляне, хватал зубами бабочек и, как полоумный, ловил лапами переливающиеся солнечные лучики. Вдоволь наигравшись, Дерри направился обратно в подземелья, преодолевая внутреннее сопротивление ненагулявшегося кота. Спустившись в низ лестницы, Дерри еще немного поспорил с Мерцающим, и тот с обиженным мявом отступил куда-то в подсознание. Ксари быстро натянул штаны и отправился в обратный путь. Он не знал. как прошли вылазки у его друзей, но в успехе своей миссии был уверен. Те из охранников Сарта, что выжили в схватке с котом, убежали и вряд ли вернутся на свой пост, справедливо полагая, что раз зверюга, которая сожрала их товарищей, обитает у входа, значит, она не хуже их самих сыграет роль охраны. Дерри достаточно долго находился в компании подобных людей и мог без труда угадать их реакцию на то или иное событие. Он был более чем уверен, что охрана, по крайней мере, одного из входов удачно снята.

Анет сидела, вжавшись в каменную стену, и ждала. Ожидание – это самое гадкое из всех возможных состояний души. Оно своими не очень приятными ощущениями больше всего напоминает противное липкое чувство страха.

Вот и сейчас девушка вздрагивала от каждого шороха. То ли от страха (вдруг кто злой и противный появится?), то ли ей чудились шаги кого-то из ребят. Анет не могла сказать, сколько она просидела так: приклеившись к стене и вцепившись ногтями в розовую, блестящую шерстку Зюзюки. Гхырх сначала протестовал, пытаясь вырваться, но девушка только усилила хватку, и Зюзюка успокоился, смирившись.

От постоянного напряжения у Анет очень скоро разболелась голова. Ждать девушка совершенно не умела. Она уже готова была вскочить и двинуться по одному из коридоров в надежде встретиться с кем-нибудь из ребят. Больше всего Анет переживала за Дерри. Помимо всех внешних опасностей ему грозила еще одна, сидевшая глубоко внутри, – его зверь. Анет панически боялась, что Лайтнинг окажется излишне самоуверенным и не сможет совладать с сидящим внутри него котом, и тогда она потеряет его навсегда. Эта мысль больше всего не давала ей покоя.

Пусть Дерри и был для нее чужим, далеким и практически недосягаемым, но он все равно был рядом. Она могла просто смотреть на его и знать, что он жив, здоров и, может быть, в какой-то мере счастлив.

Если сначала у Анет и возник в отношении ксари интерес, то постепенно она заглушила его. Виной тому было сразу несколько серьезных причин.

Первая и самая банальная из них заключалась в том, что сам Дерри не обращал на девушку ни малейшего внимания. Если еще до замка леди Эльвиры он изредка улыбался ей и первым начинал разговор, то, после того как они со Стиком стали изображать счастливую пару, казалось, абсолютно забыл о ее существовании. Обиделся, что ли? Вопрос: на что?

Второй не менее важной причиной было то, что их путешествие, похоже, достаточно быстро приближалось к концу. А в конце, как они договорились, ее ждет дом. Анет понимала, что, когда она вернется на Землю, Арм-Дамаш останется для нее навсегда недосягаемой мечтой, а вместе с ним такой же мечтой останется и Дерри. «Девчонки, – с грустью подумала Анет, обращаясь к своим подругам, оставшимся на Земле, – все мы мечтали о принце на белом коне. Я своего нашла, а что толку? И конь почти белый, и Дерри почти принц, но скоро мы окажемся так далеко друг от друга, что никакая техника не позволит нам встретиться вновь. Только магия. Но и она, скорее всего, будет бессильна».

Анет в тысячный раз проклинала судьбу за то, что ее вырвали из привычного мира. Сначала девушка ругалась потому, что ей хотелось домой, подальше от этого странного и чужого мира. Сейчас же все стало намного сложнее. Одна ее половина рвалась к родителям и тому, что она почти двадцать лет называла домом. А вторая… вторая половина не хотела покидать ставший родным и любимым Арм-Дамаш. Слишком много здесь случилось такого, что невозможно забыть. Девушка понимала, что уже никогда не сможет стать прежней. Никогда на Земле ей не будет так хорошо, как было раньше. Все познается в сравнении. Ей будет не хватать звуков, запахов и красок Арм-Дамаша; вечно недовольного и надежного, как стена, Стика; поранившись, она будет в бессознательном порыве звать Дира, под руками которого любая боль проходит бесследно. А фиолетовые глаза Дерри вообще останутся в ее сердце на всю жизнь.

Она понимала, что короткое пребывание на Арм-Дамаше не просто изменит, а перевернет ее жизнь. Лелеемые с детства мечты о карьере казались теперь смешными. Чем она будет заниматься там, на Земле? Ходить на лекции в университет? Пить пиво в баре с друзьями? И ежеминутно искать в толпе волшебные, необыкновенные глаза. С наслаждением вдыхать запахи Арм-Дамаша, смеяться со Стиком и Диром и с криком боли и отчаяния просыпаться ночью, понимая, что это всего лишь сон.

Отнятая мечта. Это все равно что первый раз показать ребенку банку сгущенки, долго ходить вокруг него, доказывая, что это съедобно и вкусно, предлагая попробовать маме, папе, старшей сестре. А когда маленькое, но до жути недоверчивое существо распробует лакомство, вырвать банку из перепачканных ручонок и убрать в такой далекий, висящий где-то под потолком ящик.

Анет сейчас ощущала себя как раз таким маленьким и несчастным существом с липкими от сгущенки руками. Иногда она спрашивала себя: а что будет, если вместо Земли ей предложат Арм-Дамаш? Но от таких мыслей становилось только хуже. Ведь возвращение на Землю было для нее целью всего путешествия. С самого начала все ее действия были подчинены этому стремлению. Да, теперь эта светлая мечта потускнела в ярких красках Арм-Дамаша, но отказаться от нее Анет не могла. Ее избалованная душа, привыкшая получать все, кричала из глубины сердца, что уже не может существовать без этих двух миров, что ей нужно все.

– Все… – горько усмехнулась Анет и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Погруженная в свои мысли, девушка даже не заметила, как, бесшумно ступая, из коридора показался Стик.

– Ты чего? – обратился он к зареванной Анет. – Что ты опять ревешь? Что за привычка?

– Ну тебя, – беззлобно отмахнулась от Эскорита девушка. – Это я так волнуюсь. Жду, жду, а вы все никак не идете. Вот ты появился, слава богу, а остальных нет, и я стала переживать еще сильнее.

– Ладно. – Стикур успокаивающе погладил девушку по плечу. – Не нервничай, все будет хорошо. Видишь, я уже вернулся, а скоро подойдут Дерри и Дир. Ты бы Зюзюку-то отпустила, а то вон как впилась, он еле дышит.

Анет послушно кивнула, отцепилась от гхырха и грязным рукавом размазала по щекам слезы.

– Ну что ты узнал? – поинтересовалась она тихим, неуверенным голосом.

– Там нам не пройти, – по-военному коротко ответил Стик и с надеждой в голосе добавил: – Надеюсь у Дира и Дерри дела обстоят лучше. Особенно я надеюсь на Дерри, потому что долина Д'Архар, похоже, обложена войсками Сарта и Хакисы со всех сторон.

– Но ведь нам все равно надо туда попасть? – полуутвердительно-полувопросительно поинтересовалась Анет у герцога.

– Да, – согласился Стик. – Я надеюсь вот на что: Темный лес от долины Д'Архар отделяют горы. Раньше к Кругу вечности можно было попасть, пройдя по ущелью Нежити. Но недавно, как ты сама знаешь, там случился обвал, который перекрыл путь. Но сами горы испещрены тайными проходами, по которым вполне можно подобраться к Кругу вечности, минуя не только солдат Сарта, но и саму эльфийскую долину.

– А ты знаешь эту дорогу через горы? – заметно повеселевшим голосом спросила Анет, присаживаясь к разведенному Эскоритом костру.

– Как тебе сказать, – замялся Стик. – Еще во время правления Хакисы в этих горах были расположены усыпальницы всех знатных арм-дамашских вельмож, как людей, так и эльфов, гномов, ксари, оборотней, вампиров и прочих. Горы внутри разделены на сектора по видовой принадлежности усопших, по сословиям и знатности. Входы в эти усыпальницы есть как из долины Д'Архар, так и из Темного леса. Как гласит легенда, все сектора усыпальницы расположены веером, основанием которого является Круг вечности. Я думаю, что если мы найдем вход в усыпальницы Великих, то уж через них как-нибудь выберемся к Кругу вечности.

Анет балдела от такого точного указания их дальнейшего пути. Особенно ей понравилась фраза: «как-нибудь выберемся». В общем, сказка «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Девушка тяжело вздохнула и привалилась спиной к стене, размышляя, куда же пропали Дерри и Дир.

Дирон еще не успел даже подойти к лестнице, когда услышал первые голоса. Было ясно – выход охраняют. Маг осторожно продвигался по коридору, прижимаясь к стене, пытаясь по голосам определить, какая здесь охрана. Его расчет оказался верным. У входа толклись всего трое часовых, они были настолько увлечены разговором, что даже не заметили, что из темного прохода появился Дир. Первого противника маг ударил мощным парализующим заклятием, а второго рассек мечом на две аккуратные и практически ровные половинки, третий же доставил много хлопот. Увидев своих товарищей убитыми, он издал громкий гортанный крик, призывая на помощь, и кинулся на мага. Дирон понял, что совершил большую глупость, он не учел, что у входа в пещеру будет выставлена незначительная охрана, в то время как основные силы расположатся где-нибудь в стороне. «Сколько же их? – с трудом сдерживая атаку противника, думал Дир. – Хорошо, если десять. А если сотня?»

Вдалеке за холмом показались воины, всего несколько человек, но одним из них был Тарман. Дирон выругался, понимая, что отступать в пещеру бессмысленно, и удвоил усилия, тесня своего слабеющего противника. Тарман тем временем сплел руки в сложном жесте. Дирона сковало магическими путами, и он тихо осел на землю, не успев сплести контрзаклинание.

– Когда они вернутся? – в сотый раз заныла Анет, пытаясь поудобнее усесться у неровной, шероховатой стены.

– Скоро, – на автомате буркнул Стик, сам не находя места от волнения. Нытье Анет только нагнетало и без того Напряженную обстановку. По его подсчетам, и Дерри, и Дир должны были появиться одновременно с ним самим, ну в крайнем случае, чуть позже. А сейчас дела обстояли более чем гадко, если ребята не подойдут в ближайшие пять минут, значит, с ними что-то произошло.

– Может, пойдем их поищем? – опять тихо заныла девушка. – Терпеть не могу сидеть и ждать.

– Куда ты предлагаешь идти? – устало и безразлично спросил Стик. – Ну ты подумай, Дерри и Дир ушли в разные стороны. За кем ты предлагаешь идти? Мы же с тобой не можем разорваться, правильно? Так что лучше сидеть и ждать.

– Да, ты, безусловно, прав, – раздраженно согласилась девушка. – Но знаешь, я просто уже не представляю, куда себя деть от беспокойства. Не будем же мы так сидеть до скончания века. А вдруг с ними что-нибудь случилось?

– Анет, будь реалисткой, – сурово прервал причитания девушки Стикур. – Если с ними что-нибудь случилось, ты уже ничего не сможешь сделать. Если же все нормально и они просто по каким-то причинам задержались в пути, то они скоро придут сами. Бессмысленное мотание по коридорам ничего хорошего не даст. Во-первых, если они, не дай боги, попались, значит, сунувшись к выходу, мы тоже подвергнемся опасности, а мы не имеем на это морального права. Ты должна добраться до Круга вечности целой и невредимой и потом продолжить свой путь дальше в независимости от того, кто из нас останется в живых. Хотя бы один просто обязан, потому что без охраны ты не пройдешь и шага. Именно поэтому мы будем сидеть здесь и верить, что с Дерри и Диром все нормально, потому что в другом случае мы будем вынуждены идти дальше без них.

– Как ты можешь так говорить? – возмутилась Анет. – Это же твои друзья. Неужели ты сможешь бросить их в беде, даже не зная толком, что с ними произошло. Убиты ли они, ранены или в плену?

– Да, Анет, смогу, – угрюмо, но твердо сказал Стик, – понимаешь, пока не погибнет Хакиса, мы не принадлежим себе. Мне страшно, что мои друзья могут не вернуться. Я не прошу себе до конца жизни, если они вдруг погибнут из-за того, что я не пришел вовремя им на помощь, хотя мог. Но знаешь, если вдруг я все же кинусь их спасать и в результате этого погибнешь ты, от которой зависит судьба Арм-Дамаша, «Низвергающий в бездну» попадет к Хакисе, и наш мир покатится в преисподнюю. Я не имею права этого допустить, ты меня понимаешь? Но давай пока не будем говорить о плохом, тем более я, кажется, слышу шаги. Да, точно, похоже, возвращается Лайтнинг.

Сердце в груди девушки бешено забилось. Она вздохнула и едва сдержалась, готовая прыгнуть навстречу Дерри. Лайтнинг был живой, невредимый и, самое главное, в своем человеческом обличье. Судя по всему, вылазка прошла удачно, потому что на его лице играла очень довольная, но слегка глупая улыбка. Чем дольше Анет смотрела на Дерри, тем больше убеждалась, что его звериная личина подходит ему как нельзя лучше. Это он и есть – сытый, довольный, очень красивый и невероятно опасный кот.

– Ну как дела? – натянуто поинтересовался Стикур, беспокоясь за Дира. – У меня лично отвратительно. По крайней мере, этим путем нам в Д'Архар не попасть.

– Нет, у меня все нормально, – деловым тоном начал Лайтнинг. – Там паслось несколько охранников, и я их быстренько разогнал. Я думаю, те, кто выжил, вряд ли подойдут к пещерам близко. Все-таки у звериной ипостаси есть свои неоценимые плюсы. Проход в Темный лес свободен. А кстати, где Дирон? Я думал, что явлюсь последним.

– Не знаю, – мрачно отозвался Стик. – Что-то у меня дурное предчувствие.

– Да, это очень плохо. – Радостное выражение моментально исчезло с лица Дерри. – Что делать будем?

– Я думаю, мы поступим вот как, – начал Стикур, – вы с Анет сейчас идете в Темный лес, а я следом за Диром. Если все будет хорошо, мы вас догоним. Переночуйте в одном из маленьких трактирчиков во Влекрианте, если мы не появимся, двигайтесь дальше, я не могу оставить Дира в беде, но и рисковать судьбой Арм-Дамаша мы не вправе. Все ясно?

Дерри кивнул. Мнения Анет никто не спросил, поэтому она грустно опустила глаза и тихо шепнула:

– Хоть гхырха возьми, он всегда сможет меня найти, да и помощник из него неплохой.

Стик благодарно кивнул и поманил за собой возмущающегося Зюзюку.

– Хозяйка – предатель, – орал гхырх. – Зюзюка припомнит хозяйке это. Ты будешь кормить меня нямой вечно. – Выражая всем своим видом недовольство, зверек все же поскакал вслед за удаляющимся Стиком.

Дир медленно приходил в себя. К нему нехотя возвращалось блуждающее где-то сознание. Вместе с ним пришла и боль. Она пульсирующими толчками откуда-то изнутри головы подобралась к глазам и ушам. Маг тяжело вздохнул, прогоняя неприятные ощущения, вызванные вмешательством чужеродной магии. Он благодарил богов за то, что из всех сфер магии ему лучше всего давалось целительство. И вот сейчас Дирон чувствовал, как по венам бежит сила, унося боль. Маг знал заклинание, которым его уложил Тарман. Знал и поэтому пытался как можно быстрее избавиться от его последствий.

Сам Дир никогда не пользовался ничем подобным, потому что такое волшебство не убивало, но калечило на всю жизнь, разрушая нервную систему человека и вызывая полный или частичный паралич и слабоумие. Приди он в себя чуть позже, и его бы постигла такая же незавидная участь. «Но во всем есть свои плюсы», – подумал Дирон, уверенный в его беспомощности Тарман и его люди даже не потрудились связать молодого человека.

Дир попытался расслабиться и осторожно пошевелил пальцами рук и ног. Хорошо, что они действовали, значит, он успел вовремя. «Теперь самое главное – не выдать себя раньше времени», – решил молодой человек и прибегнул к несложному магическому воздействию. Отключая сознание, он оставил работать слух и обоняние. Со стороны Дир походил практически на труп. Его кожа была сероватой И холодной, пульс едва прощупывался. Даже Тарман вряд ли смог бы догадаться, что это бессознательное тело все слышит и при удобном случае может нанести сокрушающий удар.

Глаза маг открыть не решался: слишком уж велик был риск выдать себя, поэтому о том, где он находится, Дир ничего не знал. Он мог определить только, что лежит на соломе, она неприятно колола ладони и царапала шею над воротником. Маг прислушался и по легкому шороху понял, что кто-то к нему приближается.

– Ну как наш маг себя чувствует? – услышал Дирон голос с весьма характерным акцентом, принадлежащий Тарману. – Он не пришел в себя?

– Нет, – подобострастно отозвался кто-то незнакомый. – Я, как вы мне приказывали, сидел здесь и не отлучался ни на минуту. Он даже ни разу не вздохнул по-человечески. Лежит, словно труп.

– Что ж, тем хуже для него. Пусть лежит дальше. Для нас это только приманка, капкан, в который должен попасться Лайтнинг. Я думаю, Дерри очень скоро прибежит за своим другом. Мерзкого ксари ждет разочарование. – Тарман неприятно засмеялся и вплотную подошел к Диру, проверяя его пульс. Удовлетворенно хмыкнул и обратился к кому-то стоящему сзади со словами: – Охрану выставите у входа. Если эти олухи проворонят появление Дерри, всех вздерну, не церемонясь. Хотя ксари мы поймаем в любом случае. Как он заберет это тело, которое когда-то было его другом? Интересно. На это стоит посмотреть. Тогда-то мы его и возьмем. В самой палатке охрану снимите, арм-дамашский маг теперь нам не опасен. Я, честно сказать, ожидал от него большего. Все аристократы – дохляки.

Дирон вздохнул с облегчением, когда Тарман вышел. Слава богам, маг Сарта не осмотрел его тщательнее, тогда обман был бы раскрыт. Хотя, кто знает, может быть, Тарман просто не занимается целительством и в любом случае не смог бы определить состояние Дира.

Маг очень осторожно попытался просканировать окружающее пространство на наличие магии. Дир действовал очень аккуратно, пытаясь определить, поставлена ли над лагерем магическая защита, но маг Сарта оказался настолько самонадеян, что не позаботился даже об этом, а зря. Все оказалось даже проще, чем Дир думал. Он одними губами, практически неслышно, шепнул несколько слов и открылся миру, впитывая, как губка, всю находящуюся в пределах досягаемости магическую энергию.

Спешить было некуда, и поэтому Дирон понемногу накачивал себя силой, необходимой для заклинания перемещения. Ее требовалось много, но, если бы он взял всю силу сразу, Тарман моментально бы его засек, и все усилия пошли бы насмарку. А так Дир качал силу из окружающего мира по крупицам, и заметить это постороннему магу было невозможно. Этому приему его обучил один старый и очень мудрый человек. С того времени Дир не раз использовал это умение.

Время текло медленно, и Дирон впал в полузабытье. Сила, попадающая в его тело, моментально впитывалась поврежденными заклинанием Тармана тканями. С каждым вздохом Дир чувствовал себя все сильнее. Ушел туман из головы, по телу побежала, как электрический разряд, энергия, и маг почувствовал, что можно начинать плести сложную матрицу заклинания перемещения. Основная проблема заключалась в том, что перенестись в этот раз Дир планировал не на открытое пространство, а в Кен-Тирон. Он, конечно, хорошо запомнил все залы, повороты и коридоры, но риск оказаться заключенным в камень, без надежды выжить, когда твоя полоть намертво срастется со скалой, все же был очень высок.

Дир сосредоточился и резко вскинул руки, переплетенные в сложном магическом жесте. Вокруг него появилось голубоватое сияние, которое все сужалось и сужалось, пока совсем не поглотило Дира. Все произошло абсолютно бесшумно, стражники ничего не заметили. Только обратили внимание на сильный порыв ветра в абсолютно тихий день, но не придали этому значения, списав все на капризницу погоду.

Как только Дир произнес заклинание, его буквально скрутило от боли. Слишком уж он был слаб для такого мощного магического действия. Но несмотря на выворачивающую наизнанку боль, у него все же получилось, он вырвался. «Куда?» – прозвучала последняя мысль в замутненном сознании, и Дир провалился в черную пустоту беспамятства.

Стикур практически бежал по темному лабиринту гномьих пещер. Прошел почти час, а коридор и не думал заканчиваться. Беспокойство за друга сжигало изнутри, но он понимал, что вряд ли сможет что-то сделать. Герцог проклинал себя за слабость, он сейчас был гораздо нужнее Дерри и Анет, чем Диру, которого, вполне может быть, уже нет в живых. Эта мысль острым лезвием полоснула по сердцу, вызывая непереносимую муку.

– Нет, он жив, я знаю, – тихо прошептал Стик, понимая, что если маг жив, значит, он, скорее всего, попал в плен, а это не намного лучше смерти. Вытащить его будет практически невозможно. Стик все это прекрасно осознавал, но все равно шел, возможно, навстречу своей смерти. Он должен был либо найти Дира, либо лично убедиться, что ему уже никто не сможет помочь.

Эскорит шел, практически не глядя под ноги, и вдруг запнулся обо что-то мягкое. «Опять, что ли, гномий труп?» – раздраженно подумал он и посветил факелом. Перед Стиком на полу темного коридора лежал человек. Герцог осторожно перевернул мужчину на спину, посветив ему в лицо, – это был Дир, бледное лицо которого застыло, словно восковая маска. Стикур на минуту испугался, решив, что маг мертв. Но тихий стон убедил его в обратном. Точными и уверенными движениями Стик проверил пульс, он у Дира едва прощупывался.

– Вот черт! – выругался Эскорит. – Что же произошло?

ГЛАВА 14

О том, что незнакомый мир – это все же незнакомый мир

Анет и Дерри медленно побрели в противоположную от Стика сторону. Девушка шла, уныло опустив голову, и Молчала. С одной стороны, она была, конечно, рада, что с Дерри ничего не произошло, но с другой – сильно боялась за Дира. Анет надеялась, что с магом не случилось ничего страшного, и они со Стиком скоро их догонят.

Дерри тоже молчал, на его сосредоточенном лице не отражались никакие чувства. Он, как машина, шел уверенно вперед. У лестницы молодой человек резко остановился и, повернувшись к Анет, тихо скомандовал:

– А теперь присядь и внимательно меня послушай. Девушка кивнула и сразу же плюхнулась на первую лестничную ступеньку.

– Так вот, – начал Дерри, – то, что ты видела до сегодняшнего дня, не Арм-Дамаш в прямом смысле этого слова – это некая модель идеального мира, созданная аристократами для наиболее комфортного существования. Основой этой модели является флора и фауна Арм-Дамаша, и то не вся, а лишь ее лучшая часть.

Сейчас же мы выходим в Темный лес. Над ним не трудились руки магов. Отсюда начинается настоящий, природный Арм-Дамаш, в котором, как и любом другом мире, есть свое прекрасное и отвратительное. Здесь действуют свои законы и обитают разные жители. Для того чтобы выжить, нужно знать хотя бы основные правила безопасности. Запомни некоторые из них.

В лесу не прикасайся ни к чему: ни к красивому цветочку, ни к ягодке, ни к насекомому без моего разрешения. Ни к чему, ты слышишь? Во-первых, даже самое безобидное на вид растение или животное может оказаться ядовитым. Во-вторых, ты можешь сорвать цветок, а он является священным, например, для эльфов или дриад. Неприятностей не оберемся, а они нам не нужны.

Дальше. Ни в коем случае не демонстрируй свои магические способности. Это, с одной стороны, привлечет к нам нежелательное внимание, а с другой – попросту может оказаться опасным. К магии здесь двойственное отношение. Она удел избранных. Боятся и почитают только своих магов. А чужеземец с необычными способностями может вызвать волну недовольства как у простых обывателей, так и у местных колдунов, тем более ты – женщина. Женщин-магов недолюбливают везде, а здесь так и вообще на костер запросто отправить могут. Запомни: чем более незаметными мы будем, тем быстрее закончим все свои дела и двинемся дальше.

При первом же удобном случае найдем нам одежду поприличнее. В твоем одеянии здесь лучше не расхаживать, да и мне не мешает приобрести плащ с капюшоном, который можно надвинуть на глаза. Ксари тут, мягко сказать, недолюбливают.

– Ты меня прямо напугал. А что, здесь и правда так страшно?

– Да не страшно, – усмехнулся Дерри, – просто по-другому, ты, по сути, Арм-Дамаша не видела. Ни эльфов, ни троллей, ни оборотней с вампирами. А у всех у них свои нравы и обычаи, которые надо уважать, а чтобы уважать чьи-то обычаи, их надо, по меньшей мере, знать. Так что просто будь внимательной и постарайся не выделяться из толпы. Хотя с твоим характером и внешностью это будет непросто.

– Дерри, – обратилась Анет к молодому человеку, поднимаясь со ступенек и пытаясь отряхнуть свои изрядно запачканные штаны, – Стик говорил, что мы должны найти выход из Темного леса в усыпальницы Великих, а где он? Я даже не представляю, как его можно найти. Мы что, с факелом по лесной чаще будем лазить? Так мы его проищем до скончания века.

– Не проищем, не беспокойся. Недалеко отсюда есть небольшой городок – Влекриант. Собственно, его и имел в виду Стик, когда велел нам ждать на одном из постоялых дворов.

Влекриант – это своеобразное перепутье, здесь сходятся многие дороги и собираются все торговцы и мошенники Арм-Дамаша. Место, конечно, не очень приятное, но зато весьма и весьма полезное. Ко всему прочему, Влекриант еще и порт, заметь, единственный на Мертвом море. Он расположен в непосредственной близости к владениям Хакисы, и поэтому, я думаю, ее влияние в городе велико.

Так вот, на чем я остановился? Влекриант – порт, в который приходят корабли с другого побережья Темного моря, из Страны Снов, или Аскариана – королевства вампиров. Официально это одна из провинций Арм-Дамаша, но в действительности Аскариан является отдельным государством со своим укладом и правилами.

– Что, там живут одни вампиры? – испуганным голосом прошептала Анет.

– Нет, – отозвался Дерри. – Если бы там жили одни вампиры, они бы очень быстро вымерли. Кушать-то им тоже что-то надо. Люди в Стране Снов тоже есть. Вампиры издревле правят в этой провинции. Из-за этого там сложился своеобразный уклад, позволяющий кровососам жить, практически не ограничивая свои потребности в свежей крови. Эта горная страна богата полезными ископаемыми, например золотом и драгоценными камнями. Что позволяет не заниматься сельским хозяйством, а обменивать добытые драгоценности на необходимые для жизни продукты питания и вещи. Весьма интересная у них система налогообложения. Дани как таковой нет, потому что все производство – это горные рудники. В качестве уплаты даются люди. Вампиры очень пекутся о здоровье и благополучии своего населения, но раз в год по три девушки из сотни они забирают себе в жены. Невест определяет во время ритуала их бог. Тюрем у них почти нет. Сидят в застенках в Стране Снов только те, кого даже вампирам выпить противно. Кстати, в этой провинции самый низкий на всем Арм-Дамаше уровень преступности. В качестве основной пищи они используют рабов. С этим, к сожалению, ничего поделать нельзя. А так вполне цивилизованное государство. Впрочем, вампиры очень скрытны и мы мало знаем об их укладе. Не определишь, что правда, а что сказки в тех официальных сведениях, которые есть в любой библиотеке. Пообщавшись с некоторыми вампирами как мужского, так и женского пола, я понял, что, для того чтобы насытиться, им достаточно немного выпить из вены человека, а не убивать его. Причем распространенное мнение, что после укуса вампира человек становится ему подобным, – это ложь. Вампиром можно только родиться, так же как человеком, эльфом или гномом. После смерти можно стать только зомби.

Кстати, вампиры – это самые лучшие и востребованные наемники. Они бесстрашны в бою, потому что их очень сложно убить, очень выносливы и, самое главное, абсолютно преданы своему нанимателю на все время действия контракта. Так что вампиров во Влекрианте ты увидишь однозначно. Этот город славится тем, что в нем можно найти все. «Как в Интернете», – подумала Анет и приготовилась слушать дальше.

– Если где-то кто-то и знает про вход в усыпальницы Великих, то этот человек или не человек однозначно живет во Влекрианте, – уверенно закончил Лайтнинг.

– Ну ладно, – согласилась Анет. – Влекриант так Влекриант. Ну и названия у вас, чуднее не придумаешь! Пойдем уж. Раньше выйдешь – раньше придешь. И вообще, что-то кушать хочется. Я надеюсь, что в лесу ты нас какой-нибудь едой обеспечишь.

Золотистый солнечный свет как-то уж очень ярко ударил в глаза, и Анет зажмурилась, с наслаждением полной грудью вдыхая чарующие запахи Арм-Дамаша. После удушливых подземелий свежий ветерок дарил ощущение ни с чем не сравнимого блаженства. Анет медленно открыла глаза и осмотрелась. Они стояли на небольшой светлой поляне, со всех сторон окруженной вековыми деревьями. Поляна и деревья вокруг на первый взгляд ничем не отличались от тех, что росли по ту сторону гномьих подземелий. Та же яркая, светло-зеленая трава с разноцветными, так похожими на земные полевыми цветочками. Те же огромные арм-дамашские елки (так именовала девушка это разлапистое чудо природы с колючками) с шершавыми темными стволами, вкусно пахнущие хвоей.

– Ну что, отдохнула? Пора двигаться дальше, – вырвал Анет из состояния блаженного созерцания голос Дерри, и девушка без охоты потопала вслед за ним в чащу.

Под тенью деревьев было значительно прохладнее. Летнее солнце не жгло так нещадно, как на поляне. Его горячие лучи запутывались в ветках деревьев и не проникали в чащу. Анет наслаждалась природой, пытаясь воспринимать очередной долгий и нудный переход как прогулку Радужное и светлое настроение девушки омрачали только тревожные мысли о Стике и Дире. «Как они там?» – подумала Анет, машинально протягивая руку за вкусной и сочной ягодой малины, заманчиво покачивающейся на ветке прямо перед носом. Рука уже почти ухватила такую вкусную и красную лесную добычу, но Дерри оказался проворнее, он ударил Анет по запястью, и девушка с писком отскочила в сторону.

– Я же сказал тебе – не трогай ничего. Это колючий багрянник – одно из самых ядовитых растений на Арм-Дамаше. Дети и то знают об этом. Сок этих ягод даже в малых дозах смертелен. Достаточно одной его капле попасть в кровь, и летальный исход гарантирован. А ты что пыталась сделать? Сожрать, да?

Анет содрогнулась, представив, что могло бы произойти, не следи Дерри за ней так внимательно. Она пробормотала какое-то извинение и пообещала больше так не делать. Но все же расстроилась окончательно, с тоски показала спине Лайтнинга язык, чтобы хоть как-то себя любимую взбодрить, и потопала дальше. Стало легче, но не намного. Хотелось есть, и девушка решила испытать нервы Дерри, полагая, что он сдастся раньше, чем нудный Стик, а значит, в ближайшее время они передохнут и что-нибудь съедят, но не тут-то было. На все причитания Анет ксари реагировал одинаково – молчал и продолжал как ни в чем не бывало двигаться дальше.

– Дерри, ну поймай хотя бы ма-а-аленького зайчика! Мы его быстренько ням-ням и пойдем дальше, – стонала девушка, пытаясь вызвать у Лайтнинга хоть каплю сострадания. – Ну давай передохнем совсем немножечко, съедим то, что ты поймаешь, и я буду молчать до вечера. Правда. Дерри, ну будь человеком!

– Не могу, – невозмутимо отозвался он.

– Чего не можешь? – не поняла Анет.

– Человеком быть не могу, ксари я. Так что терпи, – заключил Дерри и, даже не сбавляя шаг, двинулся дальше.

– Все, Лайтнинг, ты меня достал, – прошипела уставшая девушка. – Пока ты меня чем-нибудь не накормишь, я не сделаю ни шагу! – Анет топнула ногой и демонстративно плюхнулась на пенек, усыпанный красивыми голубенькими цветочками, но через секунду вскочила как ошпаренная. Ее действия сопровождал громкий смех Дерри. Анет стояла с вытаращенными глазами и не могла сказать ни слова. На этом противном пеньке кто-то пребольно укусил ее за зад. И этот поганец Дерри, похоже, знал, что так оно и будет.

– Говорил же, не трогай ничего, – сквозь смех сказал Лайтнинг, поворачивая девушку к себе спиной и осторожно отцепляя от ее штанов зубастые цветочки.

– Дерри, кто меня укусил за попу? Эта тварь страшная, да? Она все еще там висит? Я чувствую, у меня на штанах что-то шевелится.

– Успокойся. Это всего лишь ползучий троелистник. Его листья изображены у тебя на браслете, а цветочки вон на пне растут. Это растение – хищник. Цветы ползучего троелистника ловят в основном насекомых и мелких грызунов, но, когда на них сверху упало сразу столько вкуснятины, они тоже не растерялись и вцепились зубами тебе в мягкое место. Но ты не переживай, я уже почти их всех отцепил. Хочешь посмотреть, на что они похожи?

Анет повернулась и с опаской уставилась на маленький голубенький цветочек: хорошенький такой, с круглыми, в розовых прожилках лепесточками. Отличало «это» от обычного цветка только наличие маленьких острых зубов, которые сейчас тихонечко клацали, пытаясь ухватить что-нибудь съестное. Анет сначала было потянула к цветочку палец, намереваясь потрогать аккуратненькие остренькие зубки, но, вспомнив, какие ощущения испытала ее попа, передумала и поспешно отдернула руку, пробормотав:

– Выкинь эту бяку, и пойдем дальше. Мне даже есть, если честно, перехотелось.

– Вот и замечательно, – улыбнулся Дерри, – пойдем, а то скоро начнет темнеть. Тогда и остановимся переночевать.

– А еда будет? – с надеждой в голосе поинтересовалась девушка и, когда ксари, соглашаясь, кивнул, обрадованная, зашагала дальше.

Смеркалось быстро. Ласковое солнышко, еще минуту назад пускающее свои лучи сквозь ветви деревьев, скрылось за лесом. На горизонте остался только ярко очерченный алый полукруг, который с каждой минутой становился все меньше. Анет и Дерри приглядели небольшую поляну, как нельзя лучше подходящую для ночлега. Высокие деревья обнимали ее плотным кольцом, загораживая ветвями от любопытных хищников. Анет сгребла в кучу все найденные на поляне сухие ветки и, осторожно спустив с пальца маленький огонек, разожгла огонь. От яркого пламени тени стали резче, и за пределами освещенного огнем пространства сразу как-то резко потемнело. Костер манил теплом и уютом, и Анет подсела поближе к нему. Вглядываясь в темный лес, девушка почувствовала себя очень неуютно. Корявые ветви деревьев тянулись на поляну, словно чьи-то кривые черные руки. Яркий контраст между теплым светом пламени костра и холодным сумраком, царящим за его пределами, вызывал у Анет неприятные ощущения и пугал.

Погруженная в размышления девушка даже не заметила, как сзади нее бесшумно разделся Дерри, и в темной чаще скрылось красивое серебристое тело огромного барса. Анет вздрогнула от неожиданности, встретившись с огромными глазами, которые из-за своего цвета неуместно смотрелись на кошачьей морде. «Что ж, – философски подумала она, когда кончик Дерриного хвоста скрылся за деревьями, – лишь бы он поймал что-нибудь вкусное, а уж чем он это сделает: лапами или руками, мне все равно». Но определенное волнение Анет все же испытывала. Правда, девушка не могла сказать, из-за чего она волнуется больше: из-за того, что Дерри опять бегает в образе зверя, или из-за того, что в кошачьей шкуре он контролирует себя значительно хуже, чем в человеческой, и поэтому вполне может все вкусное сожрать сам, а ей опять припереть какую-нибудь гадость.

Зашуршали листья, и на поляне появился огромный кот с упитанным зайцем в зубах. Барс кинул звериную тушку у ног девушки и, не мигая, уставился на Анет.

– Ну что тебе, – спросила она, а кот мурлыкнул и потерся об ее ноги. – Дерри, не смей пугать меня, после вашего Арм-Дамаша у меня всю оставшуюся жизнь и так останутся проблемы с сердцем. Не доводи меня до инфаркта. Я, конечно, люблю кошек. Но, во-первых, поменьше размером, а во-вторых, ты мне все же больше нравишься как человек.

Барс фыркнул, как показалось Анет, весьма презрительно, и через секунду на его месте уже стоял Дерри.

– Слава богу, – выдохнула девушка. – Я очень боюсь, когда ты – кот.

– Тебе неприятно, что я сильно отличаюсь от человека? – каким-то странным тоном спросил Дерри.

– Нет, – буркнула Анет, отворачиваясь, – просто я боюсь, что ты опять подаришь мне дохлую мышь или, не дай бог, крысу. Брр. – Девушка брезгливо передернула плечами. – Я живых-то грызунов не больно жалую, а уж дохлых… Нет уж. Нам такого и задаром не надо.

Дерри тихо засмеялся у нее за спиной, присел к костру и начал аккуратно свежевать зайца. Скоро аппетитные кусочки мяса, насаженные на тонкие прутики, жарились на красных углях, а Анет сидела рядом, блаженно жмурилась и то и дело сглатывала наполняющую рот слюну.

Вдруг Дерри напрягся, словно пружина, вслушиваясь в темноту. Анет тоже вся подобралась, хотя ничего необычного не слышала. Справа дрогнули ветки, и Лайтнинг поднялся, обнажая свой меч, а девушка осторожно отползла подальше за костер. На их поляне появился очень высокий, даже выше Стика, худощавый мужчина. Он держал руки открытыми, чтобы было видно, что в них нет оружия. Дерри медленно, словно не был уверен в правильности своего поступка, опустил меч.

– Мир вам, путники, – произнес мужчина странным журчащим голосом и шагнул ближе к костру. Красноватые огненные блики осветили его лицо, до этого находящееся в тени, и Анет даже задержала дыхание, намереваясь заорать, но вспомнила, где она находится, и сдержала рвущийся из глубины души порыв. Перед ней стоял точно не человек. Нет, конечно, определенное сходство с человеком у этого существа было, и именно поэтому оно производило такое странное и немного пугающее впечатление. Перебирая в голове рассказы Дира и ребят, Анет пришла к выводу, что это, скорее всего, эльф. Его узкое лицо было необыкновенно бледным, даже в теплом свете костра. За характерные, с острыми верхними кончиками, уши были заправлены абсолютно гладкие иссиня-черные волосы. Но даже не уши выдавали в мужчине представителя нечеловеческой расы, а глаза – большие, янтарные, с вертикальными кошачьими зрачками. Похожие были у Дира, но меньше размером и более человеческие, что ли. Эльф был одет в простые, слегка потертые штаны из замши, цвет которой Анет в темноте не разобрала, и безрукавку на голое тело.

Анет испуганно таращилась на гостя из-за спины Дерри и не решалась сказать ни слова. Эльф же тем временем почти вплотную подошел к ним со словами:

– Может быть, вы простите мое вторжение и разрешите погреться у вашего костра?

– Проходи, – лениво протянул Дерри, поднимая на гостя глаза, светящиеся в темноте, – коли не побрезгуешь.

– Ксари! – воскликнул эльф и отпрыгнул в сторону. На его узком, бледном лице отразился мистический ужас. – Я думал, что вся ваша поганая раса давно сгинула.

– Сам поганый, – отозвалась из-за костра оскорбленная до глубины души Анет. – Что, если уши острые, то все можно?

Дерри усмехнулся, а эльф удивленно захлопал глазами, но спустя долю секунды взял себя в руки и, растянув губы в подобии улыбки, тихо произнес:

– Простите, погорячился. Просто я и в самом деле считал, что ксари не осталось в живых.

– Как видишь, один жив, по крайней мере пока, – сказал Лайтнинг, жестом приглашая гостя присесть. – Если не побрезгуешь разделить трапезу с ксари, то присоединяйся.

– Я еще раз прошу простить меня за излишнюю эмоциональность, – застеснялся эльф. – Я не имел права никого оскорблять, да и не хотел, если честно. В лесу ведь нет рас. Есть только друзья – те, кто делят с тобой костер, и враги – это те, кто пытаются убить тебя. Вы согласились разделить со мной костер, поэтому вы не можете быть моими врагами. Я совершил непростительную ошибку, оскорбив вас. Ну что, мои извинения приняты?

– Да, – просто ответил Лайтнинг, и эльф, поклонившись в знак признательности, присел к костру.

– Меня зовут Калларион из Зеленого дома.

– Дерри, – представился Лайтнинг, – Анет, – указал он в сторону девушки. – Калларион, что ты делаешь в здешних лесах? Ведь, насколько мне известно, владения эльфов севернее.

– Все правильно, – ответил гость, вытягивая свои длинные ноги поближе к костру. – Нужда, к сожалению, очень часто гонит нас прочь от родных мест. Я вольный охотник, Темный лес привлекает меня большим разнообразием всякой живности, а во Влекрианте можно продать все, причем по довольно высокой цене. А вы куда держите путь?

– Мы отправляемся в город, – коротко ответил Дерри, не желая вдаваться в подробности, – по делам. Ты давно оттуда? Что во Влекрианте нового?

– Только что, – начал эльф. – Что-то странное творится в городе. Влекриант всегда был своего рода государством в государстве и никогда никому, по большей части, не подчинялся. Поэтому и народ там живет особый – свободный, не опасающийся открыто высказывать свое мнение. С тех пор как появилась Хакиса, город наполнен волнениями и слухами. В него со всего Арм-Дамаша начала стекаться всякая шваль: жулье, мошенники, наемные убийцы. А неделю назад Влекриант наводнили зомби. Местные сначала посопротивлялись, но потом смирились. Нет смысла ссориться с силой. И все бы ничего, зомби никого не трогают, только разносят вонь по улицам, но вместе с ними появились и вампиры. На две-три твари приходится по одному вампиру-наемнику, исполняющему роль командира. Говорят, они ищут по приказанию Хакисы светловолосую девушку с браслетом на руке. Ее должны сопровождать трое мужчин, один из которых маг, а другой – ксари.

Анет похолодела и напряглась. Между пальцами рук сами по себе запрыгали смертоносные маленькие искорки, готовые сорваться при первом удобном случае. Но девушка вспомнила приказ Дерри не использовать магию и усилием воли загнала искорки обратно под кожу. Тем более сам Лайтнинг был абсолютно спокоен, а значит, в данный момент опасность им не грозила.

– А местные? Они как себя ведут? – задал ксари странный, по мнению Анет, вопрос, но, как ни странно, эльф его понял.

– А что местные? Им все равно. Они не мешают поискам и не помогают. За голову девушки и ксари обещана солидная награда. Может, кто из приезжих и клюнет на эти деньги, но местные – нет. Их неприязнь к Хакисе превышает любовь к деньгам. Любой, даже самый последний, вор и убийца понимает, что, если к власти придет Черная ведьма, Арм-Дамаш провалится в саму преисподнюю, потянув за собой всех своих подданных. На сторону Хакисы встали только те глупцы, которые рассчитывают ухватить кусок пожирнее, когда Арм-Дамашская империя начнет рушиться. Но таких – единицы. Основная масса предана если не самому королю, то, по крайней мере, своей земле. И если вы те, кого ищет Хакиса, я думаю, в городе найдется больше людей, готовых вам помочь, чем тех, кто готов сдать вас соглядатаям Хакисы. И это несмотря на то, что один из вас ксари. Но осторожность все же не повредит. Деньги – они есть деньги. Из-за них человек иногда совершает не только глупые, но и просто ужасные поступки. Сложнее всего вам будет попасть в сам город: у ворот постоянно дежурят несколько вампиров, проверяя всех, кто идет во Влекриант.

– Очень неприятные вести ты принес, Калларион, – мрачно отозвался Дерри. – Но все равно, спасибо тебе за информацию. Мы что-нибудь придумаем.

– Я верю, Повелительница тьмы гоняется за вами неспроста, – тихо сказал эльф. – У вас есть то, что способно ее уничтожить. Ваша победа – это дело всего Арм-Дамаша. Я простой охотник и не могу оказать вам большую помощь. Но во Влекрианте у меня есть брат, он занимается изготовлением и торговлей магическими зельями. Покажи ему мой перстень, и он сделает для тебя, ксари, цветные линзы. С твоими глазами лучше в городе не появляться вообще. Во-первых, тебя моментально схватят слуги Хакисы, а во-вторых, ни в один постоялый двор не пустят тебя на постой. Местные испытывали лютую ненависть к вашему племени с древнейших времен, и в наши дни она не ослабла.

– Спасибо. – Дерри склонил голову в знак признательности, принимая из рук эльфа массивный серебряный перстень с темно-зеленым квадратным камнем, – мы не забудем о твоей помощи.

Эльф поклонился в ответ и, поблагодарив за еду и костер, скрылся в лесной чаще. Видимо, ночевать на одной поляне с ксари он не рискнул. Когда Калларион ушел, Анет вздохнула с облегчением. Присутствие эльфа тяготило ее. Он показался девушке странным, может быть, потому, что не был человеком.

– И что будем делать дальше? Ты уверен, что этот ушастый нас не обманул? Он не вернется сюда через какое-то время с зомбями?

– Нет, не переживай, – ответил Дерри. – Про эльфов можно сказать много и хорошего, и плохого, но они по природе своей светлые существа. Они не могут служить злу, даже если захотят. Вот, например, вампиры. Они либо на стороне зла, либо придерживаются нейтралитета. Эльфам чужда черная магия. Если к власти придет Хакиса, то эльфы, скорее всего, через несколько поколений исчезнут как вид. И дело здесь не в том, что их будут притеснять, просто засилие темной магии пагубно отразится на их здоровье. Сократится продолжительность жизни, перестанут рождаться дети. Поэтому ни один эльф не предаст Арм-Дамаш.

– Значит, – сделала вывод Анет, – если Хакиса – тьма, то лорд Корвин – свет, так я понимаю?

– Нет, – грустно усмехнулся Дерри, – если бы было так, как ты говоришь, все было бы очень просто. С одной стороны Хакиса, с другой – лорд Корвин, а в середине, то есть на самом Арм-Дамаше, равновесие. Но правитель Арм-Дамаша – обычный человек, со своими достоинствами и недостатками. Он поддерживает баланс. Свет в чистом виде не менее страшен, чем тьма, потому что приводит к нарушению гармонии.

– Я ничего не понимаю, – призналась Анет. – Мне всегда говорили, что надо стремиться к добру, а получается – не надо?

– Надо, – еще больше все запутал Лайтнинг. – Понимаешь, в мире изначально больше зла, чем добра, поэтому только постоянное стремление к свету может удержать мир в равновесии. Как ни печально, но тьма сильнее, и ее больше. Мне кажется, свет и хорош тем, что его мало. Он не разрастается сам по себе, как тьма, его надо взращивать. К абсолютному добру надо стремиться, но не дай боги его достичь.

– Как все сложно, – вздохнула Анет. – Здесь все не так, как у нас. Мне приходится пересматривать все свои ценности. Там, на Земле, я думала, что неспособна совершить убийство. У нас это – один из самых тяжких грехов, который еще, ко всему прочему, преследуется по закону, а здесь я убивала, пусть не людей, но все равно разумных существ и эльфа была готова убить, если бы он представлял для нас опасность. И знаешь, я не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести. Мне кажется, это не добро. Может быть, я сама, преследуя светлые цели, помогаю тьме?

– Тут, к сожалению, я тебе не советчик. – Дерри задумчиво уставился на пламя костра. – Я так долго творил зло, что, честно сказать, перестал понимать, где оно заканчивается. Я убивал в синдикате Сарта, я убиваю, служа Арм-Дамашу. Раньше я получал задания от одних людей, теперь – от других. Разница только в конечной цели: в прошлом я работал ради денег и славы, а сейчас мне не безразлична судьба этого мира. Может быть, в этом и есть разница между добром и злом? Хотя я говорю тебе, что дать правильный ответ на этот вопрос я не могу. Не в моей компетенции.

«Может быть, разница на самом деле в цели? – подумала Анет. – Так она у меня вполне прозаичная: я домой хочу. Вряд ли подобная цель служит свету. Если бы не перспектива вернуться на Землю, я бы ни за что не согласилась почти две недели назад на эту авантюру, – заключила девушка, но все же, чтобы быть откровенной, задала себе еще один вопрос: – Две недели назад на бескорыстную помощь Арм-Дамашу я бы не пошла, а сейчас? Стал ли мне этот мир дорог настолько, чтобы я была готова рискнуть ради него всем?» На этот вопрос она себе так и не ответила. Проблема противоборства между светом и тьмой в ее душе осталась нерешенной.

– Что дальше-то делать будем? – спросила она Дерри, осознав, что больше философствовать не может, пора переходить к реальным проблемам. Ответ Лайтнинга, как всегда, ее обескуражил.

– Сейчас мы будем спать, – зевнул Дерри, – а дальше видно будет. Все решим с утра, а сейчас нечего забивать голову, давай спи.

– Ничего себе, – пробормотала себе под нос девушка. Анет вообще не представляла, что сможет уснуть. За этот день она узнала больше об этом мире, чем за все свое пребывание здесь. Вампиры, эльфы, свет и тьма. Как все, оказывается, сложно и неоднозначно. И Дерри, получается, не врал, когда говорил, что ксари недолюбливают. Какое там? Боятся до дрожи в коленях и поэтому ненавидят. Ненавидят, даже предлагая помощь. «Бедненький, – мысленно пожалела его Анет. – Сколько же ненависти и зла надо было вынести, чтобы такое негативное и брезгливое отношение принимать как должное, не ожидая ничего иного. Должно быть, он ощущает себя лишним», – решила Анет и испугалась своих мыслей, поняв, насколько они близки к истине. – Ведь, на самом деле, если от тебя с детства шарахаются все от мала до велика, независимо от пола и расы, рано или поздно начнешь ощущать себя не просто ущербным, а вообще недостойным жизни в этом мире. – Анет была потрясена своим открытием, и сон окончательно развеялся. Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что такой бесстрашный и уверенный в себе Дерри, на самом деле, не ценит себя ни на грош. Услужливая память сразу же подкинула воспоминания о том, как Лайтнинг прямо или косвенно говорил, что ненавидит свои глаза. Теперь Анет понимала почему, хотя и не разделяла его мнения. Для нее он все равно оставался чем-то вроде бэтмена или человека-паука. Бесстрашный супергерой, который в конце фильма обязательно найдет счастье.

ГЛАВА 15

О том, что красота – страшная сила

Стикур волоком дотащил Дира до одного из темных залов, расположенных глубоко в подземелье, и уселся рядом, переводя дыхание. Маг за это время так и не пришел в себя, только периодически стонал. Стик догадывался, что не обошлось без сильного магического вмешательства. Так же примерно маг себя чувствовал, когда переоценивал свои магические силы и творил слишком мощное заклинание. Подобные обмороки случались с ним и раньше, но никогда не длились так долго. Стик не мог сказать, что является причиной подобного состояния мага: его собственное переутомление или чье-то стороннее вмешательство. Что делать дальше, он тоже не знал. Герцог понимал, что до Темного леса мага ему не дотащить, а в катакомбах оставаться было опасно. «Хотя, – подумал Эскорит, – вряд ли Сарт с Хакисой станут за нами гоняться. Они, скорее всего, кинут все силы на поимку Дерри и Анет. Надо быстрее приводить Дира в себя и догонять их. Им наверняка потребуется помощь».

Стик устало вздохнул и уложил тело Дирона поудобнее. Он никак не мог решить, что предпринять. То ли оставить мага одного и наведаться в Темный лес и постараться добыть немного еды и воды, то ли сидеть с Диром до тех пор, пока он не придет в себя. Стикур осторожно похлопал друга по щекам, но тот остался лежать неподвижно. Дир не раз говорил ему, как выводить магов из подобного состояния. У него в сумке всегда лежала склянка с необходимым снадобьем, но и сумка мага, и само снадобье остались в замке леди Эльвиры. После того как Дик и Анет уничтожили в подземелье темных гномов, маг достаточно быстро пришел в себя. Сам Стикур не разбирался ни в магии, ни в ее последствиях и помочь другу не мог. Оставалась надежда на то, что, может быть, удастся найти кого-нибудь из магов. Рядом попискивал Зюзюка, прыгая около неподвижного тела. С тех пор как Анет приказала гхырху сопровождать Стикура, зверек не отходил от него ни на шаг. То тут, то там мелькала его грустная и обиженная мордочка. Он явно тосковал по своей хозяйке, но тем не менее даже не пытался нарушить приказ девушки, прекрасно понимая, что Стику он нужнее. А с тех пор как они нашли мага, Зюзюка погрустнел окончательно, даже перестал выпрашивать еду.

– Вот что, зверь, – сказал Стик, наконец принявший решение. – Я сейчас отправлюсь в Темный лес и постараюсь найти какую-нибудь еду, а если повезет, то и помощь, а ты останешься здесь и будешь сторожить Дира.

Зюзюка обиженно завопил, но герцог был непреклонен. Гхырх шипел и смешно подпрыгивал на толстых кенгурячьих лапках, выражая свое неудовольствие. Но тут Дирон тихо застонал, и зверек, как заботливая нянька, подскочил к нему, тихонечко попискивая и помахивая своими Перепончатыми крылышками. Стикур облегченно вздохнул. Одна проблема отпала. Дира можно было оставлять без опаски. Лучшей охраны, чем взволнованный гхырх, не найти. Эскорит не завидовал тем, кому придет мысль сунуться в эту пещеру. Зюзюка, пожалуй, даже лучше, чем он сам, справится с обязанностями охранника.

Анет проснулась рано. Огромный солнечный диск только показался над горизонтом, а ночная прохлада еще не уступила место полуденной жаре. Лес потихоньку пробуждался ото сна. Начинали лениво чирикать птички, мимо пролетела, задорно жужжа, огромная полосатая пчела. «Наверное, спешит собирать мед», – лениво подумала девушка и потянулась всем телом. Дерри все еще спал, и Анет не стала его будить. Она бесшумно подошла к потухшему за ночь костру, накидала в него собранных здесь же рядом веток и разожгла огонь. Со вчерашнего вечера еще остались кусочки недоеденной зайчатины, насаженные на тонкие прутики. Поджидая, пока будут готовы угли для мяса, Анет села на траву и задумалась. Ее беспокоило, как они проникнут в город. Если перед воротами выставлена охрана, то шансы равны нулю. Уж больно они с Дерри приметная пара: он ксари, а, судя по реакции Каллариона, их единицы, а она ярко выраженная блондинка, да еще и с браслетом, который служит очень уж заметной приметой. Тем более ни снять, ни спрятать его она не может. Анет вздохнула и уставилась на свое украшение, которое за последние недели успела возненавидеть. Раньше, на Земле, Анет постоянно любовалась этим массивным древним браслетом, а на Арм-Дамаше как-то сразу охладела к нему и перестала замечать. За последние дни она даже забыла про привычную тяжесть в руке. Сейчас, глядя на него, девушка не сразу поняла, что в нем изменилось, и вдруг чуть не заорала от ужаса. Но, вспомнив, что Лайтнинг еще спит, решила воздержаться от такого бурного проявления чувств. Браслет стал меньше размером. Теперь он очень плотно сдавливал руку, уходя под кожу. Серебряные листочки уже почти скрылись, а мерцающие кругленькие аметисты торчали небольшими бугорочками и казались вживленными в руку. Странно, что девушка не заметила этого раньше. Самое главное, никаких болевых ощущений она не испытывала. Нет, несколько дней назад ей на какое-то время показалось, что браслет стал маловат, но потом это ощущение прошло.

Анет испуганно смотрела на свою руку и не решалась даже позвать Дерри. «Наплевать, – подумала она, – может быть, само рассосется». По непонятной причине ей не хотелось делиться своим открытием ни с кем, даже с Лайтнингом. Девушка пониже опустила полупрозрачный рукав, стараясь прикрыть браслет, и вернулась к прежним мыслям: «Ну не через забор же в город лезть? Если идти через ворота, то Дерри схватят сразу же, не думаю, что у них через пост проходит по десятку ксари в день. А меня тормознут за компанию. Мои светлые волосы в данной ситуации чуть менее заметны, чем глаза Дерри, а если к волосам еще добавить неснимающийся браслет, то тут даже самым тупым охранникам станет все ясно».

– Должен же быть какой-то разумный выход? – пробормотала девушка и уставилась на пламя костра.

Мысли крутились в голове веселым разноцветным калейдоскопом. Мозг услужливо давал всевозможные подсказки, но Анет не могла ухватить ни одну из них. Она чувствовала, что выход из создавшейся ситуации где-то совсем рядом, но вот где? Когда голова у Анет разболелась и она была готова бросить бесполезные размышления, свалив решение проблемы на Дерри, неожиданно ей в голову пришла одна весьма неплохая идея. Девушка даже подпрыгнула от переполнявших ее эмоций.

– Дерри! – закричала она. – Просыпайся скорее, я придумала, как нам попасть в город.

Лайтнинг подскочил и уставился сонными глазами на девушку. Несмотря на то что он уже сидел, было видно, проснется он не скоро. В его фиолетовых глазах стоял непонятный туман. Выражение лица было на удивление глупым. Дерри попытался сфокусировать взгляд на Анет, потряс головой и хриплым спросонья голосом спросил:

– Что ты сказала? Что-то я ничего не понял. Сейчас я приду в себя, и ты повторишь свои слова снова.

– Я придумала, как нам попасть в город, – еще раз послушно повторила Анет и посмотрела на Дерри. Его лицо приобрело вполне осмысленное выражение, и девушка продолжила: – Понимаешь, они ищут блондинку с браслетом и тремя мужчинами, а мы с тобой вдвоем – это уже некомплект. Еще представь, что в город войдет, например, темноволосая девушка в сопровождении снежного барса. Это у вас как? За норму сойдет? Или девушки здесь в одиночку с дикими зверями не разгуливают.

– Во Влекрианте возможно все, – задумчиво ответил Дерри, – в твоей идее, безусловно, что-то есть. Вряд ли девушка с диким зверем вызовет в городе большой ажиотаж. Многие охотники находят в лесу детенышей диких животных и воспитывают их. Почему бы и нет. Твой отец вполне может быть либо охотником, либо торговцем, который подарил своей любимой дочурке красивую игрушку. Я думаю, мы что-нибудь придумаем. Здесь недалеко есть деревня, в которой я могу найти для тебя подходящую одежду, а насчет волос… жаль, что тебе придется сменить их цвет, но это на самом деле наилучшее решение. Пока я хожу за одеждой, ты поброди здесь в округе и поищи такие маленькие красненькие цветочки, да вон они растут. – Дерри показал рукой на небольшую полянку. – Это дьявольские слезы. Сок этих цветочков – лучший природный краситель. Недели на три устойчивый черный цвет волос обеспечен.

Анет грустно кивнула. До нее с опозданием дошло, на какой шаг она решилась. «Черные волосы! – с ужасом подумала она и тихо застонала. – Все. Это конец. Дерри мне точно никогда не светит!». Как только девушка представила себя в образе «цыганки Розы», ей захотелось плакать. Конечно, Дерри-то что? Да он, перекрасься она хоть в зеленый цвет, все равно ничего не заметит. Ему-то что, он ничего не теряет. Его бы покрасить в черный. Интересно, как бы он запел?

– Давай уж иди в деревню, – раздраженно буркнула Анет Лайтнингу, – и не забудь какую-нибудь мисочку, в которой краску можно будет размешать. И возвращайся скорее, пока я не передумала. Кстати, денег у нас нет, – грустно добавила она и тут же уточнила: – Денег нет, но я вся обвешана золотом. Один пояс чего стоит. Хочешь, я отломаю от него застежечку?

– Насчет пояса ты правильно подметила. Нам его хватит и на еду, и на проживание в хорошей гостинице, и чтобы добыть необходимые сведения. Сейчас мне ничего не надо. Я думаю, что в деревне лучше не светиться и взять все вещи втайне. Не исключено, что за деревней тоже ведется наблюдение. Самым лучшим вариантом будет, если меня там вообще не заметят.

– Как не заметят? – удивилась девушка. – Ты что, одежду не будешь покупать?

Дерри закатил глаза, удивляясь наивности своей спутницы, и попытался разъяснить ситуацию популярным языком:

– Нет, Анет, я ничего покупать не буду. Я осторожненько проберусь в деревню, не привлекая к себе внимания. Где-нибудь с веревок утащу подходящую для тебя одежду, найду пару мисок, немного еды и незаметно вернусь обратно. Если повезет, то вообще ни единая душа меня не заметит.

– Как? – еще больше удивилась Анет. – Ты будешь воровать? Но это же отвратительно! Как ты можешь? Там же живут наверняка бедные люди, а ты заберешь у них самое необходимое.

– Не драматизируй, – резко одернул Дерри. – Ты прекрасно знаешь, кто я и чем занимался раньше.

– Да, но ты же не брал ничего у бедных, – уперлась девушка. – А богатых грабить – это иногда только на пользу обществу.

– Знаешь, на пользу обществу я никогда и никого не грабил. Пусть твое любимое общество само о себе заботится. Я пополнял только свой карман. И бедных я не грабил, руководствуясь не морально-этическими нормами, а прозой жизни. Гораздо выгоднее обчистить какого-нибудь магната, чем деревенского жителя, – завелся Дерри. – А сейчас так получилось, что мне понадобилось кое-что именно в этой деревне, и я возьму все, что сочту нужным. С твоим мнением в данном вопросе я считаться не намерен, потому что ты сама не понимаешь, чего от меня требуешь. Я не вправе ставить под угрозу наши жизни и успех всей операции в целом только потому, что ты считаешь, что я поступаю нечестно. Все ясно?

Из глаз Анет от обиды брызнули слезы, и она отвернулась, бросив вслед уходящему Дерри слова:

– Ты подлец, сволочь и негодяй!

Девушка уселась к костру и разревелась, с грустью отмечая про себя, что слезы входят у нее в привычку. А что делать, если это единственный доступный способ снять напряжение. «Напиться бы! – с тоской подумала она, вообще-то равнодушная к спиртному. – Это все Дерри, сволочь. Довел меня до состояния мандража своими привычками. Ну не выходит из него принц на белом коне. И коня потеряли, и принц фальшивый оказался. Да что я к нему привязалась? Что, мужиков, можно подумать, вокруг мало? Бери любого, – отругала себя Анет и, отправляясь собирать цветочки, мрачным голосом добавила: – Вот в черный цвет покрашусь, так вообще отбоя от кавалеров не будет».

Цветы росли на небольшой полянке недалеко от костра, и Анет с несчастным видом поперлась их собирать. Настроение было не просто дурное, а прямо отвратительное. Даже прекрасная природа Арм-Дамаша сегодня не радовала глаз. Солнце казалось чересчур жарким, воздух сухим и пыльным, а растительность слишком уж яркой и неприятной. Анет беспокоили две вещи: предстоящая смена имиджа и ссора с Дерри. Даже, скорее всего, так: во-первых, ссора с Дерри, а во-вторых, смена имиджа. «Конечно, Дерри поступает не совсем честно, – думала она, беспощадно обдирая красные головки цветов, – но есть ли у него выбор? Он же пошел за одеждой не для себя и не для своего удовольствия собирался украсть. Так вправе ли осуждать его за подобные действия?» Полчаса рассуждений привели Анет к выводу, что она вообще-то была неправа и, скорее всего, своей критикой обидела Дерри. Собрав вполне приличную охапку цветов, девушка сложила их у костра неровной кучкой и села рядом, прикидывая, как бы попросить у Лайтнинга прощения, когда он придет.

Стик, жмурясь от яркого света, вышел на поляну и уверенным шагом направился в глубь леса. После темных и влажных подземелий он испытывал наслаждение от свежего, наполненного всевозможными запахами воздуха, от шуршащей под ногами травы и весело чирикающих птиц. Погода была просто замечательная. Солнце приятно грело кожу через толстую рубашку. Спину под плотной черной тканью начинало даже жечь, но Стик и не думал раздеваться. После сырости подземелий он получал от горячих лучей настоящее наслаждение.

Лес безмолвствовал, казалось, кроме щебечущих птиц, здесь нет ни одного живого существа. Стикур прислушался, вглядываясь в листву, он все же собирался поймать здесь хоть какую-нибудь животину им на обед, но ничего съедобного не попадалось. Молодой человек обшарил небольшой отрезок леса вдоль и поперек и все же через полчаса бесполезного мотания наткнулся на жирного тетерева, которого благополучно подстрелил, обеспечив себя и Дира едой. Недалеко от входа в пещеру протекал быстрый узкий ручей, в котором Стикур набрал во флягу холодной проточной воды и собрался возвращаться к магу, когда справа от него, в кустах, раздался шорох, и Эскорит сквозь ветки, метрах в пяти от себя, разглядел человеческую фигуру, закутанную в зеленый плащ. Несказанно обрадовавшись такой невероятной удаче, Стик крикнул человеку:

– Прошу прощения, можно вас на минуту?

Мужчина вздрогнул от неожиданности и повернулся, уставившись на него своими огромными кошачьими глазами – это был эльф. Стикур не то чтобы недолюбливал представителей этой расы (все же Дир был полукровкой), просто эльфы очень скрытные и неохотно общаются с кем-либо, кроме своих, а уж рассчитывать на их бескорыстную помощь вообще бессмысленно. Будучи самой древней расой, эльфы считали себя богоизбранными и на всех остальных смотрели с изрядной долей превосходства. Этот представитель эльфийсгого племени при виде Стика не скривил губы в безмолвном презрительном жесте, а приветливо поздоровался, что уже было хорошим знаком.

– Я слушаю тебя, путник. – Голос эльфа звучал, словно веселый горный родник.

Стик подошел к нему поближе и рискнул вкратце обрисовать ситуацию, считая, что даже если вдруг эльф ему откажет, то он от этого ничего не потеряет. Упустить шанс и не попытаться найти человека, который сумеет оказать помощь магу, было нельзя. Тем более эти шансы повышались благодаря тому, что и сам Дир был немного эльфом.

– Я Калларион, – представился эльф, – странствующий охотник, и редко бываю в обществе, а в лесу неприятности встречаются очень часто, поэтому приходится врачевать как себя, так и других, попавших в беду. Где твой друг? Пожалуй, я смогу ему помочь. Насколько я помню, у меня оставалось немного того снадобья, о котором ты говоришь.

Калларион опустил длинноволосую голову над сумкой и, сосредоточенно пыхтя, начал перебирать баночки, бутылочки и мисочки. Наконец он, по-видимому, нашел, что искал, потому что издал какой-то непонятный кряхтящий звук, обозначающий одобрение, и, посмотрев на Стика, произнес:

– Показывай, куда идти, я думаю, мы сможем привести в чувство твоего мага.

Эскорит с необъяснимым чувством тревоги повел странного эльфа к гномьим катакомбам. Стикур не мог объяснить, чем вызвано его беспокойство. То ли личной неприязнью к снобам эльфам, то ли определенной долей настороженности по отношению к этому представителю древней расы. Слишком уж Калларион отличался от своих сородичей. Да и кто это видел эльфа, добровольно покинувшего свои леса? «А если не добровольно? – мелькнула в голове Стика бешеная мысль. – А что, если Калларион – тот самый темный эльф-изгнанник, о котором сложены легенды?» – подумал Эскорит, и его пробрал холод.

Много веков назад в одном из семи эльфийских домов (Стик точно не помнил в каком) разразился страшный скандал. Молодой, подающий надежды принц был объявлен вне закона и с позором изгнан из эльфийского леса Д'Ларвина. С проклятым эльфом ушли лишь несколько его верных слуг.

Сути конфликта не знал никто, кроме эльфийского владыки и его подданных. За что был изгнан один из наиболее вероятных претендентов на эльфийский престол, так и осталось для остального мира загадкой. Было ясно только, что принц совершил что-то воистину ужасное, если его постигло подобное наказание. Эльфы слишком чтят дом, чтобы выслать сородичей из своих владений, а уж тем более принца. Изгнание даже для эльфа-простолюдина – кара, страшнее смертной казни, а для наследного принца это не только потеря связи с родными, но еще вечный позор и уязвленная гордость.

Поговаривали, что принц был изгнан за то, что чрезмерно увлекся магией и перестал видеть разницу между черным и белым колдовством. Он сумел преодолеть свою светлую по природе сущность и обратиться к черной магии, любое проявление которой обычного эльфа мучительно убивало. Эльфы, изначально светлые создания, чувствовали черную магию издалека и старались держаться от нее подальше, потому что рядом с ее носителями эльфийское племя вымирало. Было ли это правдой? Стик слышал легенду об эльфе-изгнаннике всего один раз в какой-то таверне и не придал ей ни малейшего значения. Так, одна из сказок, рассказанных после нескольких кружек хмельного эля. Но к странному эльфу герцог решил присмотреться повнимательнее.

Сам Калларион молча шел следом за Стиком, надвинув капюшон тонкого шерстяного плаща на лоб, практически скрыв свои огромные глаза. Легкая, уверенная походка эльфа, его прямая осанка и даже изящный наклон головы демонстрировали полное спокойствие. Калларион, казалось, не замечал подозрительных взглядов, которые то и дело бросал в его сторону Стик. На спине эльфа висел длинный колчан со стрелами и тонкий, изящно изогнутый резной лук. Лук знатного эльфийского воина, а не охотника-бродяги.

Когда Стикур и Калларион вошли в зал, в котором герцог оставил друга, к ним пушистой розовой молнией метнулся обрадованный Зюзюка. Зверь был доволен, что про него не забыли, но к эльфу отнесся настороженно: внимательно обнюхал его подвижным длинным носом с блестящим черным кончиком и зашипел, прикрывая красными перепончатыми крыльями неподвижного мага.

– Зюзюка, не переживай. Это друг, он поможет нам вылечить Дира.

Гхырх еще раз злобно зашипел, но послушно отодвинулся к стене, недоверчиво сверкая из темноты яркими бусинками маленьких круглых глаз.

– Ничего себе! – удивленно воскликнул Калларион. – Странная у тебя подобралась компания, воин: маг и гхырх. Где ты умудрился подобрать этого никчемного прожорливого зверя?

– Это не я, – махнул рукой Стик, слегка обижаясь в душе на то, что их Зюзюку (ничего не говоря вслух, герцог все же считал гхырха общим) обозвали никчемным существом.

– Неужели такую глупость совершил маг? – не переставал удивляться эльф, не собираясь прекращать своих расспросов.

– Это все Анет, – выдал Стик и замолчал, сообразив, что сболтнул лишнего, но настырный эльф уже ухватился за случайно вылетевшее из уст герцога слово.

– Анет… – протянул он. – Достаточно редкое для наших мест имя. Скажи мне, воин, а эта твоя Анет сейчас случайно не путешествует со светловолосым ксари?

– Откуда… – начал Стикур, и его рука машинально потянулась к висящему на поясе мечу.

– Нет, – занервничал Калларион, – ты не так меня понял! Просто прошлой ночью в лесу у костра я встретился со странной парой. Очаровательную светловолосую девушку коконом обвивала светлая магическая энергия, через которую пыталась пропустить свои тонкие черные нити тьма, но пока безуспешно. То ли девушка невероятно сильная магичка, то ли она находится под защитой какого-то древнего и очень могущественного артефакта. Я склонен считать, что второе мое предположение вернее. По поводу артефакта у меня тоже возникли кое-какие мысли. Девушку сопровождал светловолосый ксари, причем, я бы сказал, ксари не простой. Его тоже окружала аура силы, но не магической, а какой-то иной, представился он как Дерри – юноша с глазами старого циника.

– Откуда ты все знаешь? Кто ты? – Стикур был просто поражен тем, что сказал странный эльф. Более точных характеристик Дерри и Анет нельзя было дать.

– Я тот, о ком ты и подумал. Я ведь сразу насторожил тебя? Да, я эльфийский принц-изгнанник, единственный в природе темный эльф. Не спеши кидаться к оружию, – остановил Стика Калларион. – Я не враг, я просто хочу проверить свои догадки и, если они верны, может быть, предложить свою помощь. Артефакт у девушки – это «Низвергающий в бездну», да?

– Почему я тебе должен что-то говорить? – напрягся Стик. – Ты на стороне зла.

– Это не так, воин. То, что является злом для эльфов, для простых людей имеет нейтральную окраску, а иногда даже радужные оттенки добра. Для эльфов я темный маг, потому что могу делать то, что не может ни один из них, и могу выжить там, где другие погибнут. Да, мне не чужды некоторые темные заклинания, но ведь и твой друг изредка их использует, так? А ведь он тоже эльф, пусть и наполовину.

Стик неохотно кивнул, а Калларион продолжил:

– В своих исследованиях много лет назад я перешагнул границу, запретную для эльфов, превратившись, по сути, в существо другого вида, с совершенно иными возможностями, но в душе я все равно эльф и чту изгнавший меня народ. Они не поняли, что я несу не зло, а свободу выбора. Да, наверное, часть тех, кто бы последовал за мной, превратились бы в настоящих злодеев. Но эта часть была бы мизерной. Таких темных личностей много и среди людей, и гномов, и других рас. Мы же, эльфы, не можем делать свой выбор, мы с рождения – на стороне добра, даже если оно в данный момент не идет во благо, так же как вампиры – на стороне зла. Я хотел дать своему народу свободу выбора, но это не значит, что я встал на сторону зла. Четкой грани между этими понятиями не существует. Ты знаешь, что эльфы даже не могут напасть на противника первыми. Мы можем только защищать свою жизнь или жизнь очень близких людей, и то лишь когда им угрожает прямая опасность. Так что плохого в том, что я теперь могу напасть первым, не дожидаясь, пока противник нанесет удар? Разве это зло? Я хотел сделать лучше, но это дело прошлого, я и сейчас не собираюсь вставать на сторону зла. Я, несмотря ни на что, чту мой народ и понимаю, что при победе Хакисы эльфийская раса очень скоро исчезнет совсем. Мы уже были на грани вымирания в прошлое правление Повелительницы тьмы, нас спасло только наше долголетие. Ты мне веришь? Я на самом деле не враг, и мне не безразлична судьба моего народа. Когда-нибудь я все же надеюсь вернуться, и даже с триумфом. Но для возвращения надо как минимум, чтобы эльфийской расе ничего не угрожало.

Стикур нехотя опустил меч, что-то в словах Каллариона заставило поверить.

– Ладно, – вздохнул Эскорит, приводя в порядок свои мысли. – Ты видел Дерри и Анет, с ними все в порядке?

– Пока да, – сказал эльф. – Они направляются во Влекриант. Вот там у них и могут возникнуть определенные проблемы. Город заполнен вампирами и зомби, которые ищут Хранительницу «Низвергающего» и ее сопровождающих.

Стикур ничего не ответил на слова Каллариона и предпочел перевести тему разговора в другое, более безопасное русло. Он был обескуражен и еще не знал, можно ли доверять эльфу.

– Так что насчет Дира? Ты сможешь ему помочь? – спросил Эскорит.

Эльф, поняв, что разговор на данный момент продолжать бессмысленно, опустился на колени рядом с Диром и начал внимательно осматривать его. Эльф что-то бормотал себе под нос и водил над магом руками.

Эскорит позвал к себе обиженно сидящего в углу у стены гхырха, скормил ему какую-то завалявшуюся в кармане дрянь и, привалившись к стене, закрыл глаза, пытаясь вздремнуть, но сон не шел. Встреча с эльфом не казалась ему случайной. Что-то заставляло Стика думать, что Калларион знает гораздо больше, чем показывает, и его встреча с Дерри и Анет тоже настораживала. Друг он или враг? Ответа на этот вопрос Стик не знал.

Когда Анет посмотрела на свое крашеное отражение в воде, ей захотелось плакать. От ее милой внешности не осталось и следа. С блестящей глади небольшого лестного озера на нее смотрела этакая смесь начинающей женщины-вамп с восточной гаремной красавицей. Черные волосы, долгая дорога и тяжесть возложенной на нее миссии придали лицу язвительное выражение, и все черты обострились. Она тяжело вздохнула и поднялась с травы, поправляя свой мятый красный балахон, местами испачканный черной краской для волос, и отправилась на поляну, где ее ждал Дерри.

Лайтнинг с интересом уставился на появившуюся между деревьями Анет в новом образе и неохотно признался себе, что брюнеткой она стала, пожалуй, еще интереснее. В душе молодой человек тихо надеялся на то, что черный цвет волос испортит кукольную внешность девушки и всякий интерес к ней у него пропадет сам собой, но надежды Дерри не оправдались. Ксари сморщился от отвращения к себе и, кинув девушке одежду для переодевания, отвернулся к костру. Он все еще не простил Анет той ссоры перед его уходом в деревню. Слова девушки задели, так как были правдой. На правду Дерри обычно не обижался, воспринимая ее как неотъемлемую часть жизни, но почему-то его серьезно огорчило отношение к нему Анет. Неужели она и в самом деле считает его беспринципным негодяем и подлецом? Хотя а кто он есть на самом деле? Анет сказала ему только правду, вот это и бесило больше всего. Измениться он уже не мог, слишком часто ему приходилось по долгу службы делать неправильные вещи. Вряд ли когда-нибудь он сможет стать «белым и пушистым», слишком уж велик груз его тяжких грехов. Этот груз намертво приторочен к спине как раз в том месте, где у других растут крылья. И сколько бы добра он ни совершил в будущем, крылья у него не вырастут никогда, просто не пробьются сквозь плотный горб скорби на его спине. Он был и останется на всю жизнь беспринципным негодяем и сволочью. А Анет, как он понял, нужен если не сущий ангел, то, по крайней мере, герой с репутацией освободителя обиженных, обездоленных и прекрасных дам. Он под подобную характеристику не подходил, и доказывать обратное не позволяла гордость. «Не видит она во мне ничего хорошего, – подумал Лайтнинг, – так его и нет. И не будет, а значит, пытаться понравиться девушке не имеет смысла». Дерри решил вырвать с корнем из своего сердца любовь, начинающую прорастать в душе, словно дикий и еще очень слабый цветок. На Анет он старался даже не смотреть, решив поддерживать с ней исключительно деловые отношения.

Девушка чувствовала настроение Дерри и решила не привлекать внимания к своей персоне. В конце концов, обиделся он на нее за дело. Чувствуя за собой вину, Анет старалась вести себя идеально. Она быстро переоделась в длинное серое платье, натянув поверх него не очень новую, затертую жилетку, которая к тому же оказалась ей немного мала, и с сожалением рассталась со своими обалденно красивыми босоножками.

– Я готова, – сказала девушка, заплетая непривычного цвета волосы в косу. Лайтнинг нехотя повернулся и внимательно посмотрел на Анет. На крестьянку девушка явно не тянула. Это платье настолько не соответствовало ее внешности, что казалось не надетым, а приклеенным.

– Надень платок, – недовольно буркнул Дерри, – какая из тебя крестьянка? Тебе только в гареме танцевать, а не кукурузные поля обрабатывать.

– А я что, виновата? – огрызнулась теряющая терпение девушка, наматывая себе на голову непонятного цвета косынку, с тоской отмечая, что дома половая тряпка у нее была новее.

– Все равно не то, – огрызнулся недовольный Лайтнинг, – обрежь платье примерно до пояса, чтобы получилась кофта, и надень штаны. Хорошо, что я их прихватил про запас. Может быть, ты хоть в них будешь смотреться поприличнее.

Анет, едва сдерживаясь, чтобы не сказать в адрес Дерри что-нибудь неприятное, послушно оторвала подол платья (благо такую «шикарную» одежку портить было совершенно не жалко) и надела узкие потертые штаны из мягкой от времени замши, заправив неровный подол импровизированной блузки под широкий кожаный ремень, который ей одолжил Дерри. Последний вариант экипировки Анет Лайтнинга устроил больше всего, и он удовлетворенно кивнул. В штанах и потрепанной рубахе девушка походила на дочь какого-нибудь свободного охотника, которая выросла в лесу и решила пойти по стопам отца. Уверенный и независимый взгляд Анет никак не вязался с одеянием крестьянки, а вот для охотницы подходил как нельзя кстати. Дерри бросил девушке свой меч и кинжал, делая знак, чтобы она прикрепила оружие к поясу. Лайтнингу оно было совершенно не нужно.

Принимая из рук ксари меч, Анет поняла, что если привяжет эту железяку к поясу, то вряд ли сможет сдвинуться с места, но вслух решила ничего не говорить и просто послушно прицепила оружие на перевязь. Сразу же перекосило на левый бок, и Анет с трудом удержала равновесие. Дерри тем временем снял с себя всю одежду, а сам обернулся серебристым барсом. Девушка закинула себе на плечо не столько тяжелый, сколько неудобный мешок, в который Лайтнинг сложил свои вещи, и, тяжело ступая, двинулась вслед за грациозной кошачьей фигурой. Девушка надеялась только на то, что город недалеко.

Она уныло тащилась по пыльной проселочной дороге, Проклиная все на свете. Первый час пути ругалась молча, про себя, но неприлично, второй час поносила всех и вся вслух, но вполне в пристойных выражениях. На исходе же третьего часа пути ее терпение закончилось окончательно, и Анет громко и неприлично ругалась, в основном проклиная Дерри, который, вероятнее всего, специально так рано обернулся животным, чтобы помучить ее и заставить переть тяжести. Лайтнинг услышал много чего интересного про свою скромную персону, причем в ярких и красочных эпитетах. Она не стеснялась в выражениях и пользовалась тем, что в кошачьем обличье ксари ничего не сможет ей ответить. У Анет была одна не очень хорошая привычка: если уж она начинала говорить, то заткнуть ее было невозможно, тем более этого не мог сделать кот, в арсенале которого было только мяуканье и шипение. Дерри сначала тихо злился и вынашивал планы мести, но потом просто перестал обращать внимание на ворчащую Анет, которую раздражало все, начиная с него и заканчивая пыльной дорогой. Видя, что Дерри в данный момент гораздо больше интересуют крупные разноцветные бабочки, перелетающие с цветка на цветок, а не ее высказывания, девушка злилась еще больше.

ГЛАВА 16

О том, что драконы бывают разные…

Город Анет заметила издалека и сразу же воспрянула духом, даже ускорила шаг. Ни о чем она сейчас не мечтала так сильно, как о возможности принять ванну, поесть и лечь спать. Точнее, сначала еда, желательно лежа, а потом все водные процедуры и сон. Девушка шла и мечтала, а крепостная стена становилась все ближе. Основным отличием арм-дамашских городов от земных были крепостные стены. Здесь ни в один город нельзя было попасть, минуя стражу у ворот, что, по мнению Анет, было весьма предусмотрительно. Вот и сейчас рядом со стеной и массивными железными воротами маячили несколько фигур, закутанных в темные плащи. На стражников они походили мало, и девушка содрогнулась, вспомнив, что Калларион говорил, что город охраняют вампиры. Анет прошиб холодный пот, и она замедлила шаг. Внезапно стало невероятно страшно, даже затряслись руки. «А что, если меня схватят?» – начала впадать в панику девушка, но усилием воли отогнала упаднические мысли и, превозмогая страх, тихонечко пошла вперед не очень уверенной походкой, стараясь, чтобы ее дрожащие колени были не слишком заметны страже. Как назло, Дерри, всю дорогу бежавший впереди нее, сейчас лениво тащился сзади. Вдруг он решит убежать за какой-нибудь маленькой зверюшкой или бабочкой в лес, она-то что тогда делать будет?

Закутанные в плотные черные плащи вампиры откровенно скучали на своем посту и изнывали от полуденного света и жары, старательно пряча свою светлую, чувствительную кожу от солнца. Они лениво рассматривали пыльную, уходящую вдаль дорогу, пока на ней не возник силуэт хрупкой одинокой путницы. Охранники встрепенулись и с интересом уставились на юную черноволосую девушку, предвкушая развлечение. «Как люди глупы, – подумал командир группы Мазерпол, – особенно глупы их женщины», – и двинулся навстречу Анет, плотоядно улыбаясь тонкими неестественно красными губами (мало кто знал, но вампиры достигали подобного эффекта очень просто – они пользовались помадой). Девушка застыла как вкопанная. Идущий ей навстречу мужчина производил крайне неприятное впечатление. Весь он, с головы до изогнутых носков черных с серебром ботинок, был закутан в плотный, судя по всему, не пропускающий воздух плащ. Девушка могла разглядеть только его налитые кровью глаза в тени низко надвинутого капюшона. Тонкие губы вампира изогнулись в улыбке, больше напоминающей оскал, обнажая длинные белые клыки. В центре левого верхнего зуба Анет с изумлением заметила небольшой переливающийся алый камушек, вероятно, в вампирьей среде были популярны подобные украшения. Девушка неуверенно сделала шаг назад, понимая, что мимо этих не очень дружелюбно Настроенных индивидов в город ей, судя по всему, не пройти. Похоже, вампиры на этот счет имели другие мысли. Она чувствовала тем самым местом, которое никогда не врет, что ее собираются есть. Ну если не есть, то пить – это совершенно точно. Что делать, Анет сообразить не могла. Было ясно, что бежать не имеет ни малейшего смысла. Далеко не убежишь, все равно догонят. Вампир тем временем приблизился практически вплотную к девушке, но тут вперед проскользнул огромный серебристый кот и, прижав уши, зашипел.

«А оказывается, она не дура, – огорчаясь, но не сильно, подумал Мазерпол, отступая от кошачьей морды в сторону. – Похоже, развлечения не будет. Девчонка путешествует не одна. Странно только, что ее мохнатый охранник не сбежал при виде вампиров. Вообще-то вся живность нас побаивается, а этот ничего, кинулся защищать свою хозяйку даже от такого серьезного противника, как я. Подобная храбрость впечатляет и заслуживает уважения», – заключил Мазерпол и отошел к своим сородичам, жестом показывая девушке, что она может пройти в город. Анет облегченно вздохнула и быстренько проскользнула мимо вампиров, молясь, чтобы ее не остановили в последнюю минуту. Но охранники, после того как Дерри продемонстрировал свою готовность защищать спутницу до последнего, потеряли к ней всякий интерес.

Первые пятьдесят метров девушка пролетела так, словно сзади к ее спине прикрепили такой же, как у Карлсона, маленький пропеллер, а потом резко остановилась, понимая, что не имеет ни малейшего представления, куда же ей идти дальше. Этот вопрос они с Дерри почему-то не обговорили. Вероятно, следовало найти какой-нибудь постоялый двор и снять там комнату. Но где искать в этом шуме и гаме (на улицах города было очень много людей, которые спешили по своим делам и громко выясняли отношения) гостиницу, Анет не представляла. Сзади нее раздался вопросительный мяк, и девушка повернула голову в сторону кота, который сидел на мостовой и раздраженно заметал шикарным хвостом пыль.

– Что злишься? – спросила его Анет. – Ты бы хвост-то свой подобрал с земли, а то весь грязный будет или наступит тебе на него кто-нибудь, не дай бог. Вон народу-то как много.

В ответ на слова Анет барс, не в состоянии ничего сказать, угрожающе зашипел, но хвост все же убрал.

– Шипишь, да? – безучастно отозвалась девушка: – А я, между прочим, и в знакомых-то городах ориентируюсь погано, а в незнакомых у меня вообще наступает обострение серьезной болезни, которая в просторечии называется «географический кретинизм». Я, хоть убей меня, не представляю, куда нам двигаться дальше. Так что показывай мне маршрут как хочешь. Хоть лапами, хоть хвостом, хоть усатой мордой.

Кот презрительно фыркнул и побежал в ближайший проулок. Анет не осталось ничего, кроме как двинуться за ним вслед. Барс уверенно петлял по узким извилистым кварталам. Приходилось практически бежать, длинный меч Лайтнинга бил по ногам, а болтающийся за спиной мешок окончательно затруднял передвижение.

Одни небольшие двух-, реже трехэтажные домики сменялись другими, и Анет полностью перестала ориентироваться в пространстве. Если сначала она еще пыталась замечать и запоминать все многочисленные повороты, то потом плюнула на это бессмысленное занятие и бездумно следовала за шныряющим между прохожими Дерри, стараясь не упустить из виду кончик его пушистого серого хвоста. Как ни странно, жители Влекрианта не обращали на их странную пару ни малейшего внимания. Можно было подумать, что огромный снежный барс на улицах города – явление более чем обычное.

Через полчаса пути Дерри демонстративно остановился на ступеньках одного аккуратного двухэтажного дома, над дверью которого висела вывеска «Огнедышащий…». Кто огнедышащий – написано не было, и девушка решила, что многоточие означает «дракон».

Анет немного постояла под дверью таверны, стараясь победить неизвестно откуда взявшийся страх, и нерешительно дернула массивную дверную ручку, моментально оказавшись в большом помещении, полном запахов и звуков.

По обеим сторонам длинного зала стояли небольшие столы с низкими лавками, за которыми обедали посетители. Свободных мест практически не было. Как только хлопнула входная дверь, головы всех присутствующих, как по команде, повернулись в сторону выхода и десятки глаз с неприкрытым любопытством уставились на застывшую у порога Анет. Под заинтересованными взглядами незнакомых людей девушке стало не по себе. Она вдруг с ужасающей ясностью осознала, что совершенно одна в этом незнакомом и пугающем мире. Нет рядом ни готового всегда защитить Стика, ни надежного Дира, всегда приходящего на выручку в сложной ситуации. Остался один Дерри. Да и то в образе барса он мог быть только хорошей охраной, а Анет в данный момент больше требовалась моральная поддержка. Перспектива пройти по этому длинному залу к барной стойке под пристальными взглядами недружелюбной публики и попытаться самостоятельно снять для них с Лайтнингом комнату внушала Анет панический страх, и она ничего не могла с собой поделать. Как много бы она отдала за то, чтобы Дерри путешествовал с ней в своем человеческом обличье. Тогда она гордо бы прошествовала за ним через весь этот зал, даже не замечая того, что они стали объектом пристального внимания здешних завсегдатаев, лица которых не внушали ничего, кроме опасения.

– Это все нервы, – пробормотала себе под нос девушка и неуверенно двинулась вперед, стараясь побыстрее добраться до барной стойки и не обращать внимания на недобрые взгляды. За ней молчаливой тенью двигался Дерри, его огромное гибкое тело хищника и длинные слегка приоткрытые клыки внушали страх. Любопытство и страх – именно эти две эмоции кожей чувствовала девушка, проходя между столами в душном и прокуренном помещении таверны.

– Ты бы убрала отсюда свое животное, – послышался чей-то хриплый голос со стороны углового столика. – Мы не привыкли есть в присутствии зверей. Мы неуютно себя чувствуем.

– А я неуютно себя чувствую, когда его со мной нет, – слегка дрожащим от волнения голосом ответила Анет и ускорила шаг, опасаясь продолжения разговора. Было ясно, что спокойно ей удалось пройти только за счет того, что рядом безмолвной тенью крался Дерри. Иначе ее бы просто так не пропустили. – Мне нужна свободная комната, – обратилась она к высокому полному бармену неопределенного возраста, который по совместительству, похоже, был еще вышибалой, портье и самим хозяином.

– Вообще-то с животными к нам и в самом деле нельзя. Вы можете разместить своего кота в конюшне, если, конечно, он не порвет ночью ничьих лошадей, – начал бармен, но мелькнувший в руках Анет небольшой кусочек золота снял все спорные вопросы и решил сложные проблемы. Выхватив из рук вмиг подобревшего мужчины ключ, девушка заказала побольше еды и почти бегом кинулась на второй этаж, желая как можно быстрее оказаться у себя в комнате, вдали от неприятной публики, засевшей внизу.

Дир медленно приходил в себя. Казалось, его тело сначала заморозили, а потом раскололи на тысячи мельчайших осколков. А теперь собрали, словно гигантский пазл, склеив между собой эти крохотные кусочки плоти. Каждый такой кусочек жил своей жизнью и не подходил к остальным, выражая свой безмолвный протест болью, то острой, пронзающей все тело, то тупой, не дающей нормально дышать.

Болело абсолютно все, даже ногти и волосы. Диру сначала показалось, что он неправильно направил заклинание перемещения и вместо коридора в гномьих катакомбах нечаянно замуровал себя в каменную стену и при этом остался жив. А теперь его кожа, кости и мясо перемешались с холодным мертвым камнем, и этот чужеродный материал причиняет ему нестерпимую боль. Маг осторожно пошевелил пальцами рук и с облегчением понял, что он не только жив, но и не заключен в каменную стену. Он осторожно попытался приоткрыть глаза, но голову тут же пронзила дикая боль, взорвавшаяся в воспаленном мозгу снопом разноцветных искр. Дир тихо застонал, и даже этот едва слышный звук дался ему с великим трудом и принес невероятные страдания, скрутив судорогой все тело.

– Калларион, ты слышал, он застонал! Он пришел в себя, – подскочил Стикур со своего места у стены и кинулся к неподвижному магу. Вместе с ним рванулся и взволнованный Зюзюка, слегка попискивая от слишком серьезных для его легкомысленной натуры переживаний.

– Не суетись, Стик, – отозвался эльф. – Пройдет еще немало времени, прежде чем уйдет терзающая его тело боль и он сможет прийти в себя окончательно. Пока что каждое движение, даже небольшое сокращение мышц, приносит ему только страдания. К сожалению, я ничем не могу ему помочь, все от меня зависящее уже сделано. Дальше он должен справиться сам.

Стик уныло отошел от утихшего друга и привалился к стене. Он готов был разорваться на части. Одна его половина требовала выполнять свой долг и быстрее спешить на помощь Дерри и Анет, а другая не позволяла оставить ни на минуту больного друга. Герцог понимал, что если в ближайшие день-два маг не оправится, то нужно будет что-то предпринимать. Что – Стик еще не решил. Бросить Дира здесь он не мог, переправить во Влекриант, по-видимому, тоже.

Дир тем временем, вопреки прогнозам Каллариона, медленно приходил в себя. Сначала, превозмогая жгучую боль, он открыл глаза, соображая, где же находится. Перед его мутным взором в сумасшедшем танце по кругу несся темный каменный потолок. Подождав, пока головокружение пройдет, Дирон осторожно повернул голову в сторону, поймав взглядом прислонившегося к стене Стика. Герцог выглядел измученным и усталым. Но маг испытал радость при виде друга, так как это означало, что бегство от Тармана удалось. Дир больше всего боялся того, что, очнувшись, обнаружит себя на том же месте.

Справа от Стикура сидел еще какой-то непонятный субъект. Диру было очень интересно, кто это и где Дерри и Анет, но он не мог произнести ни слова. Открыть глаза и посмотреть по сторонам – вот все, что он мог сейчас совершить. Даже эти элементарные действия дались ему с трудом, поэтому маг закрыл глаза и провалился в спокойный, глубокий и практически здоровый сон.

Анет с наслаждением развалилась на кровати, решив для себя, что сегодня она больше не сдвинется с места. Она удосужилась лишь снять грязные и пыльные сапоги, прежде чем забраться на широкую кровать, покрытую шелковым одеялом. За тот кусок золота, который девушка заплатила хозяину гостиницы, ей досталась вполне приличная просторная комната с огромной кроватью, двумя креслами, невысоким резным столиком и, самое главное, отдельной ванной комнатой, до которой, правда, Анет пока еще не добралась. Отмокание девушка решила отложить на вечер, а сейчас просто наслаждалась блаженными минутами ничегонеделания. Было удивительно хорошо лежать на мягком, чистом бледно-розовом шелке, разглядывать белый, идеально гладкий потолок с небольшой, почему-то деревянной, люстрой и мечтать. О том, как сначала наберешь в глубокую чугунную ванну горячей воды, накапаешь ароматического масла, а потом будешь час, а может быть, и два, блаженствовать в благоухающей, приятно обжигающей воде. Анет зажмурилась от удовольствия, но ее радужные грезы, как всегда, разрушил Дерри.

Как только официант, еле дотащивший целый поднос еды, скрылся за дверью, Лайтнинг тут же обернулся человеком, сожрал большую часть принесенной вкуснятины и принялся раздавать приказы тоном, не терпящим возражений:

– Давай ешь быстрее! Нам еще сегодня предстоит наведаться к брату Каллариона.

На робкие предложения Анет отложить все до утра Дерри даже не прореагировал. Он, не глядя на несчастное лицо девушки, буркнул:

– Надеюсь, ты не потеряла кольцо, которое нам дал эльф? – Увидев, что Анет потрясла головой, демонстрируя всем своим видом, что кольцо в целости и сохранности, Лайтнинг продолжил: – Тогда чего расселась? Давай пойдем быстрее, нечего тратить время.

– Дерри, я устала, – попыталась вразумить ксари девушка, – давай хотя бы немного передохнем, а лучше отложим все на утро. Я не думаю, что, если мы возьмем тебе линзы сегодня вечером, за ночь ты очень много успеешь сделать. Все равно ведь ляжешь спать и в город выйдешь не раньше завтрашнего утра.

– Нет, мы пойдем сейчас, – непреклонно возразил Дерри, разглядывая местами отставшие обои на стене их комнаты, и Анет поняла, что он делает все, чтобы досадить ей. Это открытие привело девушку в бешенство, и у нее появилось стойкое желание закатить небольшой скандальчик. Но в нем не было смысла. Только нервы потратишь и силы душевные, а Дерри не проймет. Поэтому Анет молча встала, натянула сапоги и направилась к двери, не дожидаясь его.

Ужасно не хотелось идти через зал, мимо пьяных рож. Их пристальное внимание напрягало, и девушка с облегчением вздохнула, когда в глубине коридора второго этажа увидела узкую и неприметную лестницу, ведущую вниз. Анет с сомнением посмотрела в темный лестничный проем, размышляя, стоит ли рисковать. Ее размышления прервал хохот, доносившийся с первого этажа, из обеденного зала, и зазвучавшая следом разудалая песня, исполняемая нестройным хором изрядно пьяных голосов. «Ну уж нет, – подумала она, – через центральный вход я точно не пойду. Если вдруг эта лестница не ведет на улицу, значит, полезу через окно».

Вопреки сомнениям неказистая лестница все же вывела Анет на улицу, а точнее, на задний двор таверны.

Смеркалось. Солнце почти село за горизонт, избавив город от удушающей жары. Утомленные за день куры лениво переваливались с боку на бок в надежде найти хоть какую-нибудь еду в небольших клочках чахлой травы, вылезающей между старыми каменными плитами, которыми был вымощен двор. Всем своим взъерошенным видом они выражали скорбную тоску и неудовлетворенность жизнью. Где-то на заборе противно заорал петух, ленивые несушки вмиг оживились и резво, наскакивая друг на друга, понеслись к курятнику, серевшему покосившимися досками вдалеке.

Фонарь над входом освещал ярким оранжевым светом выложенный камнем пятачок, на котором стояла Анет. Отсюда к противоположному концу двора, который был обозначен невысоким шатким забором, вела узкая тропинка, по которой так часто ходили, что каменные плиты совсем стерлись. На тропинке то тут, то там виднелись отметины нелегкой куриной жизни и скудного рациона. Девушка осторожно, стараясь ни во что не вляпаться, вышла за калитку и, оказавшись на улице, поняла, что опять не знает, куда идти. В объяснения Каллариона она даже не вслушивалась, их запоминал Дерри. А сейчас, из-за сложившейся конфликтной ситуации, к Лайтнингу за помощью обращаться не хотелось. Его поведение за последние дни перешло все допустимые границы, и Анет за это его ненавидела. Тем более она попросту не привыкла к подобному обращению. Попросив прощения, девушка считала, что искупила свою вину и терпеть измывания Дерри над своей персоной не собиралась. Выходя из калитки, она едва удержалась от желания прищемить дверью длинный кошачий хвост, который ксари вытянул на метр и распушил, словно ершик для мытья бутылок, демонстрируя свое презрение ко всем на свете. Эту попытку зверь заметил, и Анет в очередной раз стало стыдно.

Она подумала и демонстративно прижалась к шаткому заборчику, окружающему двор таверны, отвернув голову в сторону. «Ничего, мы тоже умеем обижаться и капризничать», – размышляла она, наблюдая за поведением барса. Огромный кот уселся поодаль, всем своим видом выражая холодное безразличие так, как это умел делать только Дерри. В отличие от Лайтнинга в человеческом облике, чувства которого нельзя было угадать по движениям или глазам, раздражение барса выдавал подметающий пыльную дорогу хвост. Анет с удовольствием наблюдала за тем, как кот борется со своими эмоциями. Даже в зверином обличье Дерри была ненавистна мысль о том, что кто-то может угадать его настроение. Девушка с интересом смотрела, как в невидимом усилии напрягались мышцы кота, который пытался совладать с непослушной частью своего тела, а хвост все равно продолжал нервно подергиваться ровными ритмичными движениями из стороны в сторону. Дерри мучился уже несколько минут, а Анет с наслаждением наблюдала за его безуспешными попытками скрыть раздражение, до тех пор пока барс не догадался усесться, прижав вылезающий из-под мохнатого зада, кончик хвоста двумя передними лапами. Предательское движение прекратилось, и кошачья морда, растопорщив длинные усы, демонстративно отвернулась в сторону, показывая всем своим гордым видом, что, пока Анет не попросит, кот не сдвинется с места. Но девушка решила не поддаваться на провокацию. Через некоторое время терпение Лайтнинга иссякло и он, не обращая внимания на Анет, резво потрусил в ближайший проулок. Передвигался он достаточно быстро, и девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы не потерять в темноте его мерцающий силуэт.

Дерри откровенно издевался и мстил Анет за недавнее проявление характера, бежать за ним приходилось изо всех сил. Девушке тяжело было бежать в таком темпе, и через несколько кварталов она, разозлившись, сначала замедлила шаг, потом вовсе остановилась и в изнеможении уселась на кирпичные ступени какого-то дома, с трудом переводя дыхание. Дерри, твердо уверенный в том, что Анет не отстанет от него, даже не заметил ее отсутствия. Сама же девушка, отдышавшись, вдруг сильно испугалась. Догонять ксари не имело никакого смысла, он был уже далеко, а как вернуться назад, она конечно же не представляла, поэтому так и сидела на ступеньках, ругая Лайтнинга всеми известными и только что придуманными обидными словами.

Одно радовало: на пустынной улице не было ни души, а теплый и терпкий ночной воздух с легким ветерком приятно обдувал лицо и шелестел в волосах. Погода была великолепная. В такую только купаться в какой-нибудь спокойной и теплой речке с ласково журчащей водой. Подумав про речку, Анет с тоской вспомнила ванну, горячую воду, мягкую постель и загрустила снова, с наслаждением вдыхая пряный ночной воздух. Было так тихо, что казалось, время остановилось, даже маленькие мушки и жучки уже спали, не нарушая своим ненавязчивым жужжанием ночную тишину. Черное небо висело удивительно низко. Казалось, стоит только встать, и голова тут же погрузится в темный и густой сумрак, а причудливо разбросанные звезды запутаются в волосах. Но пока звездочки загадочно мерцали на бархатном небе и не спешили к ней в прическу. Вдруг одна маленькая блестящая точечка сорвалась с неба и на удивление медленно полетела вниз, увеличиваясь в размерах. Пока Анет лихорадочно решала, какое из двух заветных и противоположных желаний загадать (то ли пожелать скорейшего возвращения домой, то ли попросить у падающей звезды любовь Дерри со всеми вытекающими последствиями), звезда обрела вполне реальные очертания. Девушка тихо застонала, поняв, что если уж начались неприятности, то они еще долго не закончатся. На нее с темного неба летел словно сотканный из лунного света дракон. Анет застыла, вглядываясь в это чудо со смесью восхищения и ужаса. Гибкое и сильное тело рептилии переливалось всеми оттенками серебряного и местами было почти прозрачным. Огромные перепончатые крылья, словно сотканная из лунного света вуаль, закрывали небо. Изящная голова этого странного неземного существа изогнулась на красивой сильной шее, и девушка почувствовала на себе взгляд, проникающий вглубь.

Анет подняла голову вверх и уставилась в огромные глаза с вертикальными зрачками. Во взгляде серебристого дракона, казалось, сквозила вечность. «Интересно, он меня сожрет?» – безучастно подумала она, понимая, что даже быть съеденной этим великолепным существом – великая честь и, наверное, достойнейшая смерть на Арм-Дамаше. Но дракон не торопился приступать к трапезе. Он немного поднялся в воздухе, как-то неуловимо изменившись, уменьшился в размерах, и на темную мостовую возле Анет опустился сотканный из лунных лучей человек. Он был немолод. Полупрозрачное, искрящееся лицо бороздили морщины, длинная борода спускалась до пояса. Плащ его напоминал монашеское одеяния. «Прямо Дед Мороз в отставке», – вынесла свой вердикт девушка. А мужчина подошел ближе и глубоким, каким-то нечеловеческим голосом произнес:

– Ничего, ничего. Я, признаться, думал, что все будет значительно хуже.

Анет опешила от подобной наглости и даже потеряла дар речи, а странный «Дед Мороз» продолжил:

– Вот ты, значит, какая, Хранительница. Трудно тебе будет.

– Кто вы? Откуда вы это знаете? – через силу удалось выдать Анет.

– Я Силиверст Огненный Вихрь, создатель вот этой безделушки, – отстраненно ответил призрак, ткнув холодным голубоватым пальцем в руку Анет в районе браслета. – А насчет того, откуда я знаю… Так я знаю много. Точнее, я знаю то, что мне интересно. А все, что происходит с моим творением, меня занимает, а если это выходит за рамки обычного, то занимает меня вдвойне. Не думал, что браслету когда-нибудь понадобится новый Хранитель, не думал.

– Так вы кто? – не могла понять совершенно ошеломленная Анет. – Вы маг, призрак мага или дракон?

– Я? – удивился Силиверст Огненный Вихрь. – Я лунный дракон, и мое имя Полуночный Огонь.

– А маг? – тупо спросила девушка.

– Я и маг, – улыбнулся призрак. – Любой маг, достигший совершенства на службе у света, получает вечную жизнь в образе дракона. Я дракон лунный, а есть еще огненные драконы, водные, звездные и другие.

– И много вас?

– Нет, потому что не так много сильных магов. Род драконов под угрозой вымирания. Понимаешь, мы ведь не можем размножаться и поэтому с нетерпением ждем каждого, кто удостоится великой милости света и будет допущен в наши ряды. К сожалению, в последнее время новеньких все меньше и меньше. Среди людей вообще не осталось абсолютно светлых магов, все, кто может, прибегают, так или иначе к заклинаниям тьмы. Для них путь в драконье племя закрыт. К нам сейчас попадают в основном одни эльфы. А они снобы при жизни и после смерти ими и остаются.

– Вы создатель браслета! – внезапно осенило Анет. – Значит, вы участвовали в изгнании Хакисы? Вы знаете, как от нее избавиться? Расскажите! Нам тогда не придется тащиться в Д'Архар.

– Как избавиться?! – устало вздохнул маг. – Обычно избавиться, заклинанием нежити ее изничтожить надо, так же как и зомби. Кто она? Скажи-ка мне? Самая что ни на есть обычная нежить, только сильная очень.

– Ничего не поняла, – удивилась Анет. – Все так просто? Заклинание нежити – и грозной ведьмы нет? А зачем же я? Зачем браслет? Заклинание нежити может прочитать любой маг – это понятно даже глупой мне.

– Не все так просто, – грустно улыбнулся старик. – Нет и не было на свете мага, способного собрать столько энергии, сколько потребуется для того, чтобы изгнать нежить такого ранга, как Хакиса. Поэтому и был создан браслет – своеобразный накопитель энергии. Ты должна попасть в Д'Архар в Круг вечности, где циркулирует вся магическая сила Арм-Дамаша. Браслет сможет накачать эту энергию, адаптировав ее под твои магические волны, а твое тело послужит сосудом для ее хранения. Дело в том, что у каждого мага своя магическая энергия, поэтому один маг не может брать силу у другого. Все мы черпаем силу из природы, ну или, в крайнем случае, из простых людей. Браслет же позволяет брать силу не только из окружающей среды, но и из магов, и из самого Круга вечности. Как только ты наберешь необходимое количество силы и до тех пор, пока не прочитаешь заклинание, изгоняющее Хаки-су, – ты величайший маг во вселенной. Ты станешь своеобразным Кругом вечности в миниатюре, способным поглощать силу отовсюду.

– Ничего себе, – выдохнула девушка. – В этом Д'Архаре, наверное, целое паломничество, весь Арм-Дамаш приперся за даровой силой и знаниями. Нам год в очереди стоять придется.

– Нет, – махнул рукой призрачный маг. – Нет там никого. Круг, по сути, живое существо, и он давно обезопасил себя от непрошеных гостей. Попасть туда не так уж и просто, много ловушек и преград, а добравшись, надо еще быть допущенным в святая святых самим Кругом – эта дверь открывается не многим.

– А мне, можно подумать, откроется?

– Тебе – не знаю, а браслету откроется точно.

– Это все, конечно, хорошо. Только вот что я не могу понять. Почему именно я?

– Понимаешь, – начал Силиверст Огненный Вихрь, настраиваясь на долгий рассказ, – процесс создания браслета был очень трудоемким и сложным. Необходимо было не просто сотворить артефакт, способный накапливать в себе огромное количество энергии, что само по себе являлось практически невыполнимой задачей. Нужно было наделить вещь своеобразным разумом, для того чтобы она могла использовать накопленную энергию только для определенных, точно заданных целей. Ты представляешь, что было бы, если бы браслет просто являлся аккумулятором энергии? Эту энергию мог бы использовать любой человек, даже не маг, для своих корыстных целей. Мы не могли так рисковать, потому что, попади браслет в плохие руки, мы бы получили чудовище страшнее Хакисы. Вот и пришлось создавать артефакт: во-первых, как вещь для одноразового использования (это удивительно, что он не рассыпался во время первого ритуала изгнания), во-вторых, браслет пришлось настроить на одного-единственного человека, на меня. Так что сказки все это, что браслет в минуту опасности выберет себе хозяина, глупость. Он настроен на определенный генетический код. А ты как-никак моя пусть далекая, но все-таки внучка. Нас разделяют тысячелетия, но, видимо, генотип, пройдя сквозь века, отпечатался в тебе. Если тебя вдруг не станет, браслет превратится в обычную серебряную игрушку.

– А зачем тогда за мной охотится Хакиса? – удивилась Анет. – Я бы поняла, если бы она пыталась меня убить. Но ведь я нужна ей живой. Зачем?

– Ну, – маг задумался, – вероятнее всего, старая ведьма планирует сменить тело.

– Сменить тело?

– Да, ее собственное уже очень старое и, прости за подробности, уже тысячу лет назад начало разлагаться. Ей необходимо новое, молодое вместилище «черной души». Ты подходишь как нельзя лучше. У тебя не только молодое тело, столь необходимое Хакисе, но и «Низвергающий в бездну», который для Повелительницы тьмы из угрозы может превратиться в средство получения силы и власти. Для тебя самое главное – попасть в Круг вечности. После того как браслет активируется, Хакиса уже не сможет занять твое тело, так как ты станешь если не сильнее ее, то ровней – это точно. А вот до Д'Архара следует быть начеку. Хакиса использует все возможности, чтобы воплотить свою идею в жизнь.

Анет застыла с открытым ртом. Слишком большой объем полученной информации не укладывался у нее в голове. А маг снял со своей шеи удивительно красивый кулон из лунного камня на тонкой серебряной цепочке и протянул его девушке со словами:

– В минуту серьезной опасности зови, приду. Но только тогда, когда дело касается жизни и смерти. Не жди, что я появлюсь по первой же твоей прихоти, – нахмурил брови уже грозный змей, а не маг. – Я как-никак дракон, и мне чужд мир людей.

Дракон серебристой сверкающей молнией взмыл в ночное небо, а Анет с открытым ртом и кулоном в руке осталась неподвижно стоять на темной пустынной улице, не в силах поверить, что эта мистическая встреча ей не приснилась.

ГЛАВА 17

О том, что хотеть все сразу, может, и хорошо, но вредно

Дерри злорадно скалился, представляя, чего стоит Анет эта пробежка, не учитывая, что сам он находится не в человеческом теле, а в зверином и, следовательно, передвигается быстрее, чем ему кажется. Ксари и в голову не приходило, что девушка попросту может за ним не успеть и отстать где-нибудь по дороге. Барс бежал, не оглядываясь, до самой двери лавки, в которой, как говорил Калларион, его брат торгует зельями. Остановившись у порога, Дерри сел, распушил хвост и стал дожидаться Анет, с интересом наблюдая, как порхает у фонаря над входом жирная ночная бабочка. Находясь в кошачьем теле, Лайтнинг еще плохо контролировал некоторые животные инстинкты. Например, инстинкт охотника. Он мог наблюдать за жучками, паучками и другими насекомыми и мелкими зверюшками практически бесконечно, точнее, до тех пор, пока добычу не удавалось поймать или пока объект не исчезал из поля зрения. Вот и сейчас летающая ночница полностью завладела кошачьим вниманием. Хвост барса нервно подергивался, а сам он весь напрягся, готовясь к прыжку. Ничего не подозревающая жирная ночная моль на миг опустилась чуть ниже и тут же была схвачена. Дерри облизнулся длинным шершавым языком и украдкой огляделся по сторонам, проверяя, не наблюдала ли Анет за его мимолетным проявлением слабости, но девушки нигде не было. Кошачья сущность ксари возликовала, намечая следующую жертву, летающую поодаль. А человек в теле кота не на шутку обеспокоился.

«Где же она? – подумал Дерри, понимая, что совершил непростительную ошибку. Пойдя на поводу у своих глупых обид, он поставил под угрозу жизнь и здоровье Анет, а также судьбу Арм-Дамаша. – Черт, – выругался он и повернулся на сто восемьдесят градусов. – Надеюсь, Анет просто отстала и с ней ничего страшного не произошло. – Дерри лучше, чем кто-либо, осознавал ту опасность, которую может представлять город, подобный Влекрианту, ночью. – Какой я все же дурак! – ругал себя Лайтнинг, преодолевая квартал за кварталом. – Чего я так сильно разозлился на Анет? – недоумевал он. – Обижаюсь на всякую глупость, словно ребенок. Что на меня нашло? Она же попросила прощения, и уже не раз, а я все что-то из себя строю. Устроил ей гонки с препятствиями. Мне самому в человеческом обличье за барсом не угнаться. А что взять с Анет? Особенно если учесть, что весь день она провела в пути. Лишь бы с ней ничего не случилось!»

Дерри пробегал квартал за кварталом и уже практически потерял надежду найти девушку, когда увидел ее сидящей на крыльце какого-то старого дома. Он подбежал и положил пушистую голову ей на колени. Анет подняла глаза, но, увидев перед собой мохнатую морду, отвернулась в сторону. Несмотря на удивительную встречу с лунным драконом, которой могло и не быть, не веди себя Дерри «по-свински», Анет все равно на него злилась за то, что он издевался над ней весь день и бросил одну ночью на темной и страшной улице в незнакомом городе. Правда, сейчас морда барса выражала бесконечную тоску и раскаяние, но девушка не была готова купиться на это и решила даже не поворачивать головы в сторону мерзкого предателя.

– Прости меня, – услышала она и даже подпрыгнула от неожиданности. Вместо кота на мостовой сидел обнаженный Дерри. Его голова лежала на коленях у Анет. – Прости меня, – повторил он. – Не знаю, что на меня нашло.

Взгляд у Лайтнинга был такой умоляюще грустный и такой искренний, что Анет не сдержалась и улыбнулась.

– Ладно, что уж там, – махнув рукой, произнесла она. – Так и быть, прощаю. Давай забудем, я за последние сутки тоже наговорила тебе массу гадостей. Только ты давай принимай приличный вид и не смущай меня, а я тебе за это расскажу кое-что интересное. Со мной в твое отсутствие такое произошло, ты не поверишь!

Дерри послушно принял кошачье обличье и рядом с Анет двинулся в сторону лавки. Идти он старался медленно, приспосабливаясь под неторопливый шаг своей уставшей за день попутчицы. А Анет увлеченно рассказывала барсу про встречу с легендарным магом. Единственное, что огорчало девушку, – это то, что ксари не мог высказать свое мнение о случившемся.

До нужного места дошли достаточно быстро. Дорога заняла около получаса. Лавка располагалась на первом этаже традиционного для Влекрианта двухэтажного дома. Второй, по-видимому, занимал сам хозяин. В столь поздний час магазинчик конечно же оказался закрыт. Света не было даже в окнах жилого второго этажа. Только небольшой фонарь освещал длинную вывеску над дверью.

– Дерри, – обратилась Анет к барсу, – все уже, по-моему, давным-давно спят. Ты уверен, что будить незнакомых людей в середине ночи – это хорошо?

Девушка с сомнением уставилась на большого кота, но, не прочитав на его морде никакого ответа, с тоской в голосе продолжила:

– Конечно, тебе-то что. Ты у нас скотина бессловесная, если что, все шишки полетят на меня. Ну подумай, что я скажу этому дядечке? Я ведь даже не знаю, как его зовут, – причитала Анет, поднимая руку к висящему на двери колокольчику. Девушка, внутренне содрогнувшись, дернула за веревочку, и мелодичный перезвон пронесся по всему дому. Его отголоски были слышны даже на улице. «Все, мне конец», – подумала она, представляя, что бы сотворила сама с тем негодяем, который посмел бы столь бесцеремонно разбудить ее среди ночи.

Звякнул замок входной двери, и Анет сжалась, готовая выслушать в свой адрес массу интересного. Но, к ее удивлению, из-за двери безо всякой опаски высунулась круглая, улыбающаяся эльфийская физиономия.

– Здравствуйте, здравствуйте, – заворковала голова, на которой был надет смешной бледно-желтый с красными звездами ночной колпак, украшенный большим и пушистым помпоном. – Заходите, гости дорогие. Малларий всегда рад покупателям, даже в столь поздний час. Что изволите?

Анет, удивленная подобным приемом и словоохотливостью эльфа, даже не сразу сообразила, а зачем она, собственно говоря, сюда пришла. Только существенный толчок головы барса под зад вернул ее к действительности и напомнил о цели визита.

– Уважаемый Малларий, – начала Анет, протягивая эльфу перстень, – мы вообще-то от вашего брата Каллариона.

Увидев кольцо, эльф несколько погрустнел, и пылу у него поубавилось. Видимо, гости, присылаемые охотником, ассоциировались у Маллария с чем-то не очень приятным. Ничуть не огорченная тем, что расстроила смешного лавочника, Анет продолжила:

– Нам нужны цветные контактные линзы. Калларион сказал, что вы сможете нам помочь.

Обрадованный тем, что с него не просят ничего дорогого или трудновыполнимого, лавочник опять стал излишне разговорчивым и суетливым. Он весело забегал по залу, уставленному различными стеклянными сосудами, в поисках необходимого.

– Какие линзы интересуют, леди? У меня есть розовые, янтарные, рубиновые.

– Э… нет, – несколько растерялась Анет, представив Дерри в розовых или рубиновых линзах. – Мне бы что-нибудь более традиционное. Серые или зеленые, на худой конец. А вообще, самое главное, чтобы они были качественные и удобные.

– Не обижайте меня, госпожа, – оскорбился эльф. – У меня все изделия лучшего качества.

К удивлению Анет, из недр комода эльф достал небольшой пузыречек с изумрудной жидкостью и протянул его девушке со словами:

– По одной-две капли, в зависимости от желаемого оттенка, в каждый глаз. Срок действия двадцать четыре часа с момента закапывания. Раствора должно хватить приблизительно на тридцать – сорок закапываний. На ксари действует слабо, им хватает часа на четыре, пять максимум. Это я так, к слову. Вряд ли такая милая леди, как вы, может водить знакомство с этими богомерзкими созданиями. Да и не осталось их совсем. Хотя, – голос лавочника снизился до шепота, – поговаривают, что у нас в городе должен объявиться ксари-убийца, его даже ловит стража. Весь бы город оказал содействие в этом благом деле, но стража состоит из вампиров и зомби, а известно, что зомби – это слуги страшной ведьмы Хакисы, что недавно объявилась на побережье Темного моря. А ее мы любим еще меньше, чем ксари.

Анет сдержанно поблагодарила лавочника и поспешила уйти, не желая продолжать этот неприятный и опасный разговор. На улице кошмарно воняло тухлятиной. Еще полчаса назад подобных запахов здесь не было и в помине. Анет даже передернуло от отвращения. «Аромат» был не только противным, но и на удивление знакомым. «Интересно почему мне кажется, что я нюхала эту вонь и раньше? – думала Анет, зажимая нос рукой. – Вроде бы маргиналкой я никогда не была и привычек ночевать в помойках за мной не водилось. Нет. Этот запах мне знаком не с Земли. Он ассоциируется у меня исключительно с Арм-Дамашем», – размышляла она, ускоряя шаг. Вдруг ее словно осенило. Она вспомнила этот запах.

– Зомби, – сдавленно прошептала девушка и инстинктивно отпрянула в тень, понимая, что воняет зомби тогда, когда они сами где-нибудь поблизости. Стремясь стать как можно незаметнее на темной безлюдной улице портового города, девушка двигалась, почти вплотную прижавшись к шершавой стене дома. Она боялась даже дышать. Перспектива встретиться с ходячими мертвецами ее абсолютно не прельщала. Вонь тем временем нарастала. Идущий рядом с Анет барс весь напрягся и прижал уши, а девушка осторожно отступила в какую-то щель между стеной дома и забором, вжавшись в камень и задержав дыхание. На мощенной камнем улице раздались гулкие шаги нескольких человек. Вонь усилилась. Анет напряженно вглядывалась перед собой, стараясь что-нибудь рассмотреть.

Центральную часть улицы освещало несколько тусклых фонарей, и девушка из своей темной щели смогла различить идущую впереди фигуру вампира. Его плащ свободно болтался на плечах, открывая бледное лицо. Длинные черные волосы развевались на ветру, словно перья растрепанной птицы. Сзади вампира, пошатываясь, тащились четыре зомби. Они неуверенно мотались из стороны в сторону и своим поведением немного напоминали цирковых обезьян, которые, подражая людям, ходили на задних конечностях и забавно копировали человеческое поведение. Так и зомби брели по мостовой, ежеминутно отвлекаясь на разные более интересные занятия, например, затеяли драку между собой за подобранный на дороге камушек, потом поползали по камням в поисках чего-нибудь вкусного. В относительном подчинении их заставляли держаться только грозные окрики вампира. Впрочем, порядок в строю зомби длился обычно недолго – две или три минуты.

Анет вздохнула с облегчением только после того, как смердящая компания ушла на достаточное расстояние. Девушка осторожно вышла из своего укрытия и максимально быстро, стараясь держаться темной стороны улицы, поспешила вслед за Дерри в сторону «Огнедышащего…».

– Опять вы их упустили! – бушевала Хакиса, нервно расхаживая по темному залу, в котором любила принимать посетителей. – Мне нужна эта девчонка.

Худое тело ведьмы выглядело так, словно оно высохло, движения были резкими, спина прямой. Полы длинного платья приподнимались на каждом шагу, открывая восковые икры ее тонких ног. Длинные волосы, покрывающие голову, казались неживыми и очень тяжелыми, так как они неподвижно лежали на спине, спускаясь неровными серо-черными прядями к пояснице. В воздухе висел тяжелый запах тлена, и Хакиса чувствовала его. С каждым днем запах становился сильнее, напоминая Повелительнице тьмы, что и она не вечна. Этому телу осталось существовать недолго. Даже ароматы от сжигаемых свечей не могли заглушить удушливый запах, день за днем скапливающийся в темном непроветриваемом помещении. Окна Хакиса открыть не могла, она давно поняла, что сможет сохранить свое тело в относительно нормальном состоянии только в том случае, если всегда будет поддерживать одну температуру и четко регулировать уровень света и влажности в своих покоях. Ветер и солнце – этого она себе позволить не могла.

Вместе с ней в помещении находился еще и Адольф. Он старался держаться подальше от разгневанной Повелительницы тьмы. Тролль усердно обмахивался кружевным надушенным платочком. Ведьма явно начинала «подпорчиваться», и Адольф прекрасно понимал ее стремление как можно скорее сменить это тело. Он не мог понять одного: почему для этого нужна Хранительница. Что, мало, что ли, красивых баб? По его мнению, девчонку и ксари необходимо было как можно скорее убить. Но и Сарт, и Хакиса придерживались иного мнения. Сарту подавай Дерри для развлечения, а Хакисе – Анет. Если своего Господина Адольф еще мог понять, то действия Повелительницы не укладывались у него в голове. Он прекрасно осознавал, что Анет с браслетом – это реальная опасность для существования Хакисы. Так зачем же эту опасность преднамеренно тащить себе под бок?

– Мне нужна девчонка до того, как она попадет в Д'Архар и обретет всю мощь. Пока она слаба, мне будет легче совершить ритуал и овладеть ее телом. Это, знаешь ли, не платье переодеть. К ритуалу готовятся не одно столетие. Если вдруг что-нибудь сорвется, неизвестно, когда я буду в состоянии совершить подобное волшебство. Не исключено, что только через несколько сотен лет, а столько мое тело не протянет. Я и так ограничиваю себя во всем и не в состоянии действовать самостоятельно. Но как только тело девчонки, настроенное на браслет, будет моим, я смогу переделать мощь артефакта таким образом, что он сделает меня самой великой.

«Интересно, что ведьма собирается сделать с браслетом, чтобы стать величайшей», – думал Адольф, рассеянно кивая в ответ на наставления и поручения Хакисы, которые его совершенно не волновали. Здесь у него был велик свой, шкурный интерес, связанный с Дерри. Он и сам, без советов Хакисы знал, что делать. Целая армия ждала в долине Д'Архар на подходах к Кругу вечности, а Влекриант прочесывали не только слуги Хакисы, но и люди Сарта, многие из которых знали Дерри в лицо.

Адольф был уверен, что на этот раз ксари никуда не денется. Он слишком хорошо знал Лайтнинга и мог предугадать многие его действия. Жаль только, что маг оказался сильнее, чем они думали, и умудрился скрыться прямо из-под носа Тармана. «Так это у Тармана», – философски подумал Адольф, который к провалам своего коллеги относился с изрядной долей злорадства, даже в том случае, когда от этих провалов страдало общее дело. И еще Адольфа очень занимали слова, невзначай брошенные Хакисой по поводу «Низвергающего в бездну». Он уже начал всерьез обдумывать, а стоит ли отдавать артефакт ведьме или лучше приберечь для своего Господина, как довесок к коленопреклоненному Дерри. «А что? – весело заключил тролль, поспешно убираясь из покоев Хакисы (говорили, что она умеет читать мысли) – Дерри и девчонка с браслетом. Ведь сама Хранительница тоже вполне ничего, Сарту понравится. Должна же у него быть хоть какая-то компенсация взамен убитой Лины».

Адольф даже подпрыгнул от таких приятных мыслей. Если ему удастся провернуть это дело, Сарт будет доволен как никогда, а он будет купаться в деньгах и славе.

Добравшись до номера в гостинице, Анет наконец-то смогла позволить себе то, о чем мечтала с самого утра. Она со стоном залезла в горячую воду.

Девушка полулежала в ароматных мыльных пузырьках и наслаждалась жизнью. Все неприятности и тревоги отступили на задний план. Осталось только одно чувство расслабленного блаженства. Анет лениво разглядывала сквозь прикрывающие глаза ресницы роскошное убранство ванной комнаты: розовый кафель, круглые искрящиеся светильники, позолоченные краны – и в который раз, сравнивая Арм-Дамаш с Землей, приходила к выводу, что здесь все-таки жить намного комфортнее. Анет все больше нравился мир, в котором романтичный дух Средневековья сочетался со всеми благами цивилизации. Мир с красивыми и смелыми мужчинами, мир, в котором кроме людей живут многие другие, не менее интересные разумные существа. Например, ксари. Особенно один. Дерри в глазах Анет, после того как сам попросил прощения, вновь начал обретать черты «прекрасного принца на белом коне». И хотя Анет прекрасно понимала, что это не так и Лайтнинг совсем не герой, но ничего с собой поделать не могла. До полного совершенства в ее глазах Дерри не хватало одного, а именно увлеченности ею. Анет уже почти была готова начать на ксари свою чисто женскую охоту и была уверена, что молодой человек не устоит пред подобной «сногсшибательной красотой», но что-то ее сдерживало. «Ну почему бы не закрутить своего рода курортный роман? – спросила себя Анет, разглядывая ногу. На фоне белых мыльных пузырьков кожа на ноге казалась очень смуглой и гладкой. – Он мне нравится? Так ведь? Так. Ну почему же нет?» – вела с собой безмолвный диалог девушка, прекрасно зная ответы на все свои вопросы.

Курортного романа не выйдет. Не располагал Арм-Дамаш к несерьезным отношениям. И Дерри не располагал. Ей не нужен был он ненадолго. Она не хотела терять его. На Арм-Дамаше каждый из трех ребят занял свое место в ее сердце, и девушка прекрасно понимала, что уже не сможет никогда выкинуть ни одного из них из своей души, даже если они исчезнут из ее жизни. Время курортных романов ушло, Дерри слишком много для нее значил, чтобы просто забыть его, вырвав из своего сердца. Анет казалось, что, если даже между ними ничего не будет, она уже не станет прежней и не сможет забыть его фиолетовые глаза никогда. Так что любые романтические отношения, возникшие между ними, приведут только к еще большему разочарованию и проблемам. Дерри, похоже, тоже это понимал и держал дистанцию, стараясь не выходить за рамки дружеских отношений. Или просто не считал ее достойной своего внимания, и Анет злилась на него из-за этого. Она давно определила свое отношение к Дерри, но ей хотелось непременно знать, как он к ней относится. Нравится ли она ему хоть чуть-чуть? Этого Анет понять не могла. Зная характер ксари, она могла предположить, что навсегда останется в неведении. Дерри слишком хорошо умел скрывать свои чувства, особенно те, которые он не хотел никому демонстрировать.

Девушка тяжело вздохнула и, поднявшись из почти остывшей воды, начала вытираться огромным полотенцем. Просто побалдеть, отключившись от реальности, у нее так и не получилось. Кроме вечных мыслей о Дерри, от которых последнее время у Анет начинала уже болеть голова, она беспокоилась о Дире и Стике. В голову лезли разные неприятные и тревожные мысли.

– Дерри, – обратилась Анет к дремлющему на кровати ксари, – я волнуюсь за Стика и Дира. Что мы будем делать, если они вдруг не появятся? Вдруг их схватили люди Сарта, а мы сидим здесь и даже не пытаемся помочь им. Разве это правильно?

– Анет, не переживай. – Дерри сел на кровати, зевнул и попытался пригладить рукой свои взлохмаченные волосы. – Все будет нормально. У нас еще два-три дня в запасе есть. Я думаю, что за это время они объявятся.

– А если нет? Неужели ты не волнуешься?

– Конечно, волнуюсь, – устало вздохнул Дерри. – Волнуюсь и боюсь. Но при этом прекрасно понимаю, что ничего не могу в данный момент сделать. Мы договорились с ребятами, что будем ждать их здесь, значит, смысла рваться куда-то нет. В конечном счете, что бы ни случилось, с ними гхырх. В случае опасности Стикур отпустил бы его, и Зюзюка прибежал бы к тебе. Вспомни, что об этих животных рассказывал тебе Дирон.

– Ты думаешь, если гхырх не прибежал, значит, у ребят все в порядке?

– Думаю, да, – не совсем уверенно отозвался ксари. Он сам опасался худшего, но старался скрыть свое беспокойство. – Что бы ни произошло, и Стик, и Дир – великолепные воины. Они выпутывались и из более сложных ситуаций. Немногие способны превзойти их в бою.

– Они так же хороши, как ты? – тихо спросила несколько успокоенная словами Дерри Анет.

– Как я? – удивился Лайтнинг. Для него Стик и Дир были образцами для подражания. Той недосягаемой величиной, к которой надо стремиться всю жизнь. Ему, ксари, никогда не приходило в голову поставить себя на одну ступеньку с ними. Слова Анет обескуражили Лайтнинга и заставили задуматься. Безусловно, он был выносливее, чем Стик или Дир, но не считал себя лучше. Он всегда старался держаться на ступень ниже, чем они, искренне удивляясь, когда такой умный Стикур приходил к нему за советом или помощью. Дерри никогда не отказывал в содействии, но всегда делал это с определенной долей сомнения, недоумевая, чего Стик хочет от него. Теперь Лайтнинг начал осознавать, что он намного опытнее того же Стикура. Он прошел через реальные опасности и бывал в таких местах, которые герцогу даже не снились. Попытки Стика заставить Дерри прокомментировать то или иное событие, его просьбы дать совет не были просто проявлением уважения к другу или нежеланием принимать решение самому, он на самом деле нуждался в помощи Дерри, так как считал, что ксари разбирается во многих вещах лучше его самого. Это открытие потрясло Дерри, и он ответил на вопрос Анет, только когда поймал ее удивленный и выжидающий взгляд.

– Прости, задумался, – сказал Дерри. – Такие же они хорошие воины, как я? Нет, Анет. Это я воин не хуже, чем они. Не волнуйся, они смогут выйти невредимыми из любой передряги, а сейчас спи, а я попытаюсь найти нужных нам людей. Тех, кто сможет что-либо рассказать о входе в усыпальницу Великих.

– Ты опять уйдешь и оставишь меня одну? – заволновалась Анет. – Мне будет страшно, можно, я пойду с тобой?

– Нет, ты останешься здесь. Не переживай, со мной ничего не случится, я надену линзы, и ни один человек не заподозрит во мне ксари. Ты пойми, те места, в которые я собираюсь отправиться, вряд ли придутся тебе по вкусу.

– Ну тогда и ты, может быть, сходишь туда с утра?

– Анет, не будь смешной, – начинал злиться Дерри, – этих людей можно найти только ночью. Днем я никого не застану. Так что не волнуйся и спи спокойно, я скоро вернусь.

Девушка с грустью в глазах покорно уселась на кровать и помахала рукой исчезающему за дверью Дерри. Лайтнинг слегка улыбнулся в ответ и скрылся в коридоре. Чудесное зелье Маллария сделало глаза ксари из фиолетовых грязно-зелеными. Он теперь ничем не отличался от обычного человека и потерял в глазах Анет толику своей привлекательности. Дерри как был, так и остался невероятно красивым, но с цветом глаз исчезла и его нечеловеческая притягательность. Он стал почти обычным. Анет вздохнула и решила: раз уж она не может сопровождать Дерри, значит, следует попытаться уснуть. Огромная кровать словно приглашала прилечь, маня своими взбитыми подушками и пушистым одеялом из какой-то очень мягкой и совсем не колючей шерсти.

Дерри осторожно вышел из номера и практически нос к носу столкнулся с хозяином гостиницы. Мужчина удивленно хрюкнул и от неожиданности отскочил в сторону. Лайтнинг обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами хорошо отработанным движением, позволяющим оценить стальные мышцы его рук и груди. Хозяин гостиницы с пониманием в близко посаженных маленьких глазках кивнул, несколько неуверенно скривил губы в ответ на улыбку Дерри и поспешил дальше, недоумевая, когда же его странная постоялица умудрилась протащить себе в номер хорошенького любовника, да так, что никто этого не заметил.

А Лайтнинг, теперь уже совершенно не таясь, пересек зал таверны, поймав на себе несколько откровенно враждебных взглядов. Ксари хищно улыбнулся и посмотрел в ту сторону, с которой его так бесцеремонно и недружелюбно разглядывали, ставшим с недавнего времени ему доступным взглядом дикого зверя. Он на минуту выпустил сидящего внутри него Мерцающего, и вальяжно развалившиеся на стульях мужчины на долю секунды увидели перед собой оскаленную кошачью морду. Они испуганно подскочили и, тут же устыдившись своей нервозности, сели на место, разом отвернувшись как друг от друга, так и от Дерри. Местные портовые бандиты выглядели смущенными, так как даже себе не могли объяснить, чем их так сильно напугал молодой, симпатичный и с виду совсем не опасный парень. Только вот смотреть развеселой компании на него расхотелось.

На улице он огляделся и уверенно направился в портовый район. Он совершено не устал за день. Кошачье обличье было во многом удобнее человеческого, но Дерри не воспринимал Мерцающего как самого себя. Кот был определенным вместилищем его души, своеобразным удобным средством передвижения.

Лайтнинг неторопливо шел по мощенной камнем улице в поисках нужного места. Идеальным вариантом был игорный дом, но пока ничего похожего не попадалось. Окна в домах темные, все лавки и кофейни давно закрыты. Один работающий ресторан и тот уже собирался закрываться. Стоящие у дверей швейцары мягко, но настойчиво пытались усадить в карету излишне пьяного господина в дорогом помятом костюме.

В темном и густом ночном воздухе все явственнее ощущался морской бриз. Лайтнинг выходил на набережную – один из самых опасных районов Влекрианта. Покажись Дерри здесь без линз, его не спасла бы ни звериная сила, ни навыки, полученные на службе у Сарта. Ксари здесь не просто не любили – их ненавидели. Молодой человек остановился, привлеченный огнями и красочной вывеской, и уверенно направился к ближайшему нарядному входу. Маленький блестящий кусочек золота сверкнул между пальцами, и суровая охрана без вопросов пропустила его внутрь, удивленно посмотрев вслед странному и совершенно незнакомому посетителю. Ксари не обратил внимания на любопытство охранников и только мысленно пожелал им спокойного вечера, в глубине души понимая, что вряд ли им это светит. Во-первых, в казино редко когда бывают спокойные вечера и ночи, и их не бывает совсем, если играть пришел Дерри. Попадая в казино, он никогда не мог обойтись без шумного выяснения отношений. Всегда находились люди, недовольные его игрой. Вообще, если говорить откровенно, играть Дерри не любил, но, как и любой в банде Сарта, владел этим умением в совершенстве. Очень часто он и раньше попадал в такие ситуации, когда игра была единственным способом выйти на нужных людей и интересующую информацию. Сейчас как раз был такой случай, когда не играть было нельзя.

Казино. Каким бы ни был мир, игорные заведения в нем есть обязательно, и все они напоминают друг друга, как братья-близнецы. Везде один и тот же гул голосов, музыка, напитки, танцовщицы, рулетка, зеленое сукно и покер. И публика всегда одна и та же. Любители и прожигатели жизни играют за одним столом с неудачниками, которые ходят в игорный дом, как на работу, в надежде сорвать большой куш. Никогда не срывают, на то они и неудачники. Они и приносят основной доход казино. В эту же компанию частенько затесываются профессиональные шулеры, достаточно хорошо маскирующиеся как под прожигателей жизни, так и под неудачников.

В противоположном конце зала собирается несколько иная публика – «хозяева мира сего» – бандиты, бизнесмены, успешные маги, преданные советники знати, а иногда и сама знать, та, которой не зазорно появляться в подобном месте. Здесь решаются проблемы, заключаются договоры, ведется неспешный диалог между властью формальной и реальной. Дерри направлялся именно туда. Ему нужно было выйти на представителей криминального мира города, причем пешки и мелкие сошки его не интересовали.

ГЛАВА 18

О том, что в покере, как и в жизни, много значит удача

Дерри сначала неторопливо прогулялся по залу, присматриваясь к играющей публике, и с несказанным облегчением отметил, что в казино не наблюдается ни одной знакомой физиономии. Где-то за дальним столом мелькнула зеленая физиономия болотного тролля, и ксари на секунду оцепенел, но потом понял, что это не Адольф, и заметно расслабился.

Неожиданной встречи с каким-нибудь старинным «приятелем» Дерри опасался больше всего. Еще совсем недавно Лайтнинг был весьма известной личностью в определенных кругах. Его многие знали в лицо, уважали и боялись. Так было до тех пор, пока он оставался «неуловимой молнией Сарта», «машиной-убийцей». Его предательство в криминальном мире восприняли однозначно негативно. Кто-то считал, что он просто не понял своего счастья, кто-то – что просто зажрался или сошел с ума. А уж когда стало известно о том, кто Дерри на самом деле, где и в каком качестве он объявился снова, все, кто знал его как одного из наемных убийц синдиката, возненавидели жгучей, порожденной завистью ненавистью.

Еще бы, из грязи – в князи. Казалось, совсем недавно мерзкий ксари был всего лишь орудием убийства в умелых руках хозяина преступного мира, марионеткой и практически рабом Сарта, пусть одним из лучших, но все же рабом. А сегодня неожиданно для всех оказалось, что он – сиятельный лорд Серебряных песков, граф Андеранский, да еще и родня правителя Арм-Дамаша. Такого поворота событий никто не ждал, и Дерри не простили ни его ложь, ни благополучие. Он стал изгнанником и отступником. Любой счел бы за честь убить его. Высокое происхождение было одной из причин, по которой Сарт ловил его.

Сам же Дерри и к титулу, и к землям относился абсолютно безразлично, проводя основное время в Кен-Корионе. Его неожиданное появление на Арм-Дамаше лорд Корвин обставил со всевозможной пышностью и пафосом, и ни один аристократ не заподозрил, что за маской юного родственника правителя, прибывшего ко двору для прохождения службы, скрывается беглый вор, впавший в немилость.

Лайтнинг оторвался от своих мыслей и попытался вникнуть в игру, решив для себя, что, как только все утрясется, он сразу же займется своими родовыми обязанностями. Если в Андеране его, по крайней мере, знали в лицо и часто присылали отчеты о ведении дел с мольбами приехать и начать управлять своей провинцией, так как народ желает чаще лицезреть законного правителя, то в его владениях в родном мире Сирлании все обстояло совсем иначе. По просьбе Дерри туда даже не посылали вестей о том, что он жив. Поэтому правили на данный момент его землями мачеха и сводный брат, пребывающие в счастливом неведении о том, что законный наследник жив и жаждет отмщения. Даже если кто и донес его дражайшей мачехе о том, что пасынок жив, вряд ли она сильно обеспокоилась. Кариора помнила Дерри глупым наивным мальчишкой, которого ничего не стоит напугать и обвести вокруг пальца. Лайтнинг мстительно улыбнулся, представляя их встречу. Самое главное на данный момент было избавиться от Хакисы. Поэтому Дерри, больше не позволяя себе отвлекаться, принялся за осуществление своих планов. Он, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания большими ставками, поиграл за разными столами, прежде чем подойти туда, где играли по-крупному. В середине ночи в казино уже говорили о молодом удачливом, но никому не известном игроке. Как и рассчитывал Дерри, к нужному столу его пригласили. Двое из сидевших за столом вполне могли оказаться полезными. Из разговоров Лайтнинг понял, что это – осведомители очень высокого ранга, достающие за деньги для преступного мира различную информацию. Именно на привлечение их внимания были направлены все усилия Дерри.

Он без особого труда вел неспешную игру и ничего не значащий разговор, пытаясь побольше узнать о своих партнерах, ничего не сказав при этом о себе. Целью Дерри было избавиться от трех бесполезных игроков за столом. Первым, видя, что сегодня ему рассчитывать не на что, отчалил пьяненький казначей. Вторым со вздохом сожаления удалился маг средних лет, весь вечер безуспешно пытавшийся запутать Дерри. Остальные трое засели капитально, намереваясь довести игру до конца. Против общества осведомителей ксари ничего не имел против, а вот толстый, увешанный цепями, с перстнями на руках феодал был тут совершенно «не в тему». Но, судя по всему, деньги у него водились в избытке и уходить он не собирался. Для того чтобы избавиться от этого субъекта, необходимо было поднимать ставки. Дерри не стремился выиграть, просто он целенаправленно убирал мешающих ему людей из-за игрового стола и не допускал в игру новых. Да никто и не лез, потому что играли по-крупному. Через какое-то время Лайтнинг стал счастливым обладателем всего золота незадачливого дворянина и нескольких долговых расписок, одна из которых была на родовое поместье. Дерри не представлял, зачем ему поместье в районе Влекрианта, но в принципе в хозяйстве молодого холостяка не могло быть ничего ненужного. «В конце концов, подарю Анет, когда все закончится, – решил для себя Дерри, – мне все равно без надобности, я со своими-то разобраться никак не могу, а ей придется тут, на Арм-Дамаше, обзаводиться хозяйством».

– Я требую, молодой человек, чтобы вы дали мне отыграться, – бушевал проигравшийся вдрызг дворянин, но Дерри лишь отрицательно покачал головой. Играть до утра с этим субъектом не входило в его планы. Он и так слишком много времени потратил на абсолютно ненужных ему людей. Дворянин протестовал, тряся жировыми складками, и бил по столу кулаком. Но разойтись по-настоящему ему не дали охранники, которые подоспели вовремя и без лишних разговоров утащили нервного игрока к выходу. Следом за дворянином, совершенно неожиданно для Дерри, встал и ушел один из осведомителей, сославшись на неотложные дела. Лайтнинг один на один остался с сильным игроком. Из разговора ксари понял, что купить интересующую его информацию, минуя местных преступных авторитетов, нельзя, а светиться было опасно. О подобной сделке очень скоро узнал бы Сарт. Был только один способ получить информацию втихаря. И Дерри наделся, что ему это удастся. Но после первой же партии понял, что это будет нелегко. В привычной манере игры ксари, не задумываясь, кинул на анте приличную сумму денег и, получив флеш с раздачи, удвоил ставку и проиграл. Сидящий напротив мужчина открыл каре. Дерри выругался и стал играть внимательнее. Но следующие несколько партий все равно оказались для него не очень удачными. Через час партнер Дерри расслабился и совершил непростительную ошибку. Для него кон начался не слишком удачно – три валета, десятка и король. С таким набором нечего было и соваться в игру. Тем более ксари, внимательно следивший за выражением лица своего противника, заметил промелькнувшую в его глазах искру радости. Уже практически ни на что не надеясь, Дерри скинул бесполезного короля и десятку, с замиранием сердца открывая одну из положенных на сукно карт. Валет. Лайтнинг вздохнул с изрядной долей облегчения и даже не стал открывать вторую карту, решив, что она все равно ничего изменить не сможет. С каре можно было смело играть дальше, поэтому Лайтнинг удвоил ставку. Его противник ответил, поставив на кон вместо денег массивное золотое кольцо с огромным черным камнем. Крупье попытался возразить, но Дерри лишь махнул рукой, соглашаясь со ставкой партнера по игре. Осведомитель улыбнулся и счел нужным объяснить свой поступок.

– Это мой талисман, – пояснил он и открыл карты. Такого Дерри не ожидал. Флеш-рояль – высшая комбинация в покере. Лайтнинг застонал, открывая свое несчастное каре и собираясь подвинуть партнеру выигранные деньги, когда перед глазами мелькнула неоткрытая карта – джокер. Дерри чуть не взвыл от радости, такая удача не посещала его давно. А он, дурак, и забыл про такую редкую комбинацию, как покер – четыре карты одного номинала и джокер. Эта комбинация встречалась не во всех покерах, и не все казино играли в джокерный покер, Дерри, можно сказать, невероятно повезло, а вот его партнер даже изменился в лице.

– Вы проиграли, сударь, – не пытаясь скрыть радость, объявил Дерри.

– Нет. – Человек побледнел и попытался ухватить со стола опрометчиво поставленное на кон кольцо. Но ксари оказался проворнее, и золотой перстень сверкнул у него в руке.

– Вы ведете себя глупо и неподобающе, – заявил Лайтнинг, радуясь тому, что все обернулось даже лучше, чем он рассчитывал. Глупый осведомитель был у него в руках со всеми потрохами. Дерри не знал, чем ему так дорого это кольцо, но мог сказать с уверенностью, что сидящий напротив оказался в его власти. Он сделает все для того, чтобы получить свою безделушку обратно.

– Ты должен мне дать отыграться, – осипшим голосом пробормотал осведомитель, жадно косясь на кольцо, но Дерри, покачав головой, произнес:

– Нет, на сегодня я наигрался и не хочу рисковать. Это был твой выбор. Зачем ты поставил на кон дорогую твоему сердцу вещь? У тебя же были деньги. Этот проигрыш будет для тебя неплохим уроком.

– Мерзавец, я тебя сотру в порошок. Ты не знаешь, кто я и что могу сделать с тобой.

– Сядь и не угрожай мне, – металлическим голосом произнес Лайтнинг, заставив осведомителя измениться в лице. – Кто ты, я догадываюсь, именно поэтому, если ты будешь держать себя в руках, мы, может быть, сможем договориться. Я сказал, что играть сегодня не буду, это так. Но я не сказал, что не отдам твою игрушку, если мне предложат достойную замену.

– Сколько ты хочешь за перстень? – вмиг оживился игрок.

– Я не буду обсуждать никакие условия здесь. Давай пройдем в соседний зал и за рюмкой чего-нибудь крепкого обсудим сложившуюся неприятную ситуацию.

Мужчина вздрогнул и нехотя поплелся вслед за странным молодым человеком. Осведомитель был в отчаянии. В силу своей профессии он был просто обязан хорошо разбираться в людях, а этот парень, которого он принял за обычного прожигателя жизни, оказался не простым. Его провели, словно пацана.

Дерри тем временем нашел отдельный столик в кабинке, жестом приглашая своего бывшего партнера по игре сесть. Лицо Лайтнинга приняло обычное для него презрительное и циничное выражение. Дерри надоело играть дурачка, он подозвал официанта и сделал заказ, уставившись змеиным взглядом на сидящего напротив мужчину.

– Меня зову Маран, – уныло представился погрустневший то ли от проигрыша, то ли от осознания, в какую неприятную ситуацию он вляпался, осведомитель.

– Очень приятно, – вежливо ответил ксари, но своего имени не назвал.

Маран тяжело вздохнул и с нескрываемой тоской посмотрел на сидящего перед ним совсем еще юного парня. Он пристукнет этого молокососа, как только тот выйдет из казино. Дерри взял с подноса принесенный коньяк и скрестил пальцы рук в замысловатом жесте. Поморщившийся осведомитель вынужден был ответить тем же. «А парень еще более не прост, чем я подумал, – мрачнея с каждой минутой, заключил Маран. – Убить его уже не получится». – Знак, который Дерри показал бандиту, был знаком всем, так или иначе связанным с преступным миром, и означал заключение сделки. По сути, сейчас Маран пообещал Лайтнингу содействие и помощь во всем, что бы тот ни попросил. Причем осведомитель не имел права никому рассказывать об этом до тех пор, пока условия сделки не будут выполнены. А сама сделка еще не была озвучена.

Маран вдруг неожиданно и совершено ясно осознал, что вляпался по самые уши. Что-то во взгляде молодого человека лучше слов давало понять, что перед ним сидит очень опасный противник, которому лучше не перебегать дорогу. Маран не мог объяснить только одного: почему этот парень не встречался ему раньше. Кто такой пожаловал в их город? И что требуется от него?

Дерри подождал до тех пор, пока не увидел по лицу Марана, что тот осознал серьезность и неприятность ситуации, в которой оказался. Лайтнинг сделал большой глоток коньяка, который, кстати, оказался прегадким, и лениво сказал:

– А теперь перейдем к делу. Не бойся, ничего очень сложного я тебя не попрошу. Самое главное, все сделать быстро и так, чтобы ни одна душа об этом не узнала. Ты меня понял?

Маран кивнул, голос парня еще больше убедил осведомителя в том, что он столкнулся с какой-то большой и непонятной ему силой.

– А теперь слушай. Если ты хочешь вернуть себе кольцо, то к завтрашнему дню узнай мне все, что только можно об усыпальнице Великих, а точнее, про вход в нее. Он должен быть где-то здесь, на территории Темного леса. Если найдешь карту, еще лучше. Вот и все, что от тебя требуется.

– Сутки, – протянул осведомитель. – Мне не успеть разузнать все, что требуется, за столь короткое время. Слишком уж задание специфическое.

– Сутки, – произнес Дерри твердым голосом. – Больше я ждать не буду. А теперь все, иди и добудь необходимую информацию. Главное, чтобы никто про это не узнал.

Лайтнинг встал и дотронулся рукой до запястья Марана, шепнув одними губами: «Метка верности». Осведомитель вскрикнул и уставился на темнеющую у себя на руке отметину. Все было еще хуже, чем он предполагал. Теперь, если он не выполнит или нарушит условия сделки или, не дай бог, его действия повредят нанимателю, то попросту умрет.

– Кто ты? – прошептал Маран с тихим ужасом, а Дерри, чувствующий, что зелье Малария перестает действовать, сказал осведомителю:

– Посмотри мне в глаза и подумай.

Мужчина с опаской всмотрелся в глаза Дерри и отшатнулся. Он понял все. На свете был один только ксари, способный провернуть такое, и за ним охотился весь город. Информация, которая попала к осведомителю, стоила кучу денег, но он не мог ничего с ней сделать, и надежда на то, что метка верности будет снята, пропала. Эту историю он не сможет рассказать никогда. Тайный кодекс посланников был строг, нарушающего его ждала неминуемая смерть, которую несла магия, заложенная внутри людей, специально обученных добывать информацию. Была эта магия и в Маране.

Дерри подождал, пока Маран отойдет, допил коньяк и вышел на улицу, предварительно закапав зелье Малария. Светало. Над мутными водами Темного моря клубился туман, сквозь который предрассветное небо казалось матово-розовым у воды и серо-белым над головой. Лайтнинг быстро двигался прочь из небезопасного района, понимая, что, скорее всего, просто так уйти ему не дадут. Слишком уж много он нес с собой золота. Он просто не верил, что его отпустят с миром, не попытавшись восстановить «справедливость» и собственное материальное благополучие. Это мог быть кто угодно. Либо те, кто видел, что он ушел с выигрышем, либо проигравшие ему. Дерри нутром чувствовал приближающуюся опасность. Молодой человек нащупал в кармане тяжелый кастет – верный спутник во всех драках. В другую руку, как по команде, скользнул тонкий стилет, спрятанный в рукаве. Ксари пожалел, что оставил меч в гостинице, но официально с оружием в игорные дома заходить было нельзя. Если кастеты и ножи охрана предпочитала не замечать, то к мечу обязательно бы придралась. Дерри слегка замедлил шаг, прислушиваясь. Так и есть. На мостовой, сзади него, отчетливо слышались тяжелые шаги нескольких человек. Парень остановился и медленно повернулся. Как он и думал, в этот раз недовольным его игрой оказался проигравшийся дворянин. Он подходил к Дерри уверенной походкой вразвалочку. Еще бы, ведь его сопровождали трое широкоплечих охранников. Их кругленькие глазки смотрели на хозяина с обожанием. Они напоминали идиотов, которым показали конфету. Ксари стоял и ждал, пока они подойдут ближе. В целом компания не представляла для него опасности, если бы не заряженный арбалет в руках одного из телохранителей.

Пока Дерри решал, что же ему предпринять (обезвредить арбалетчика сразу или сначала послушать, что скажет его хозяин), четверка подошла совсем близко. Проигравший деньги и имущество дворянин упивался своей значимостью и был настроен весьма решительно. Он гордо встал, выпятив вперед пузо и уперев руки в боки, осталось только повесить на грудь табличку «Хозяин всего».

– Нам кажется, что у тебя, мальчишка, есть кое-что, принадлежащее нам, – напыщенно произнесла туша, презрительно разглядывая Дерри. – Ты отдашь нам «наше» или нам вытряхнуть из тебя все самим? Все, считая душу.

– Нам? – лениво протянул Дерри, подходя практически вплотную к бывшему партнеру по игре. – Нам, – насмешливо повторил он. – Не слишком ли много вы берете на себя? Насколько я понимаю, вы к особам королевской крови не относитесь, или я не прав? А насчет «вашего», так у меня с собой только свое. Так что, будьте любезны, валите отсюда по-хорошему и дайте наконец мне пройти.

– Ах ты, мерзавец! Плебейское отродье. Так разговаривать со мной! Ты еще пожалеешь, что родился на свет! Ребята, проучите его!

Пока амбалы готовились приступить к выполнению приказа хозяина, Дерри едва заметно дернул кистью руки и метнул стилет в представляющего реальную опасность арбалетчика, оставив себя без оружия. Зато один из противников был обезврежен. Со стилетом, вошедшим по рукоятку в плечо, мужчина уже не мог стрелять, он осел на мостовую и тихонько поскуливал, не обращая внимания на окружающих. Но оставшиеся двое, вытащив ножи, с решимостью в глазах ломанулись в сторону ксари. Дерри пригнулся, уходя от удара, и зажатым в кулак кастетом саданул противнику по скуле. Мужик отлетел на землю, а Лайтнинг едва успел уклониться от ножа второго охранника. Верзила оказался чуть шустрее, чем его тяжело поднимающийся с земли товарищ. Он не стал самоуверенно подлетать к Дерри, а просто метнул с расстояния нескольких шагов нож. Непонятно, куда он целился, но попал в бедро. Лайтнинг сморщился от боли и озверел окончательно. Он с силой рванул нож из ноги, благо оружие вошло неглубоко и не задело кость, и, пропустив сильнейший удар в челюсть, воткнул окровавленное лезвие одному из противников в живот. Тот со стоном упал на колени, а Дерри, развернувшись в прыжке, ударил тяжелой подошвой сапога по лицу оставшегося противника. Хрустнули кости, и охранник с окровавленным лицом упал навзничь, не подавая признаков жизни.

С горящей, звериной злобой во взгляде Лайтнинг повернулся к сползающему по стеночке, уже совсем не уверенному в себе феодалу. Увидев взгляд ксари, дворянин побледнел и попытался вжаться в стену так, чтобы его не было видно. Но с его габаритами ему это не очень-то удалось.

– Ну и что? – подозрительно мягким голосом, совсем не вязавшимся со звериной внешностью, спросил Дерри. – Теперь, пожалуй, поговорим о том, кто кому и что должен. У тебя ведь не одно поместье, милейший? – поинтересовался ксари, стальной хваткой вцепившись мужчине в горло. Дворянин попытался что-то возразить, но быстро передумал. Жизнь, видимо, все же была ему дороже богатства, и он выложил весь список имеющейся у него недвижимости. Дерри не стал наглеть и отбирать все. Его очень заинтересовала усадьба, граничащая с его собственными владениями в Андеране. Через десять минут дарственная была подписана, а обливающийся слезами и потом незадачливый игрок, потряхивая жиром, улепетывал подальше от набережной, дав себе зарок никогда больше даже не подходить к картам. Дерри тоже не стал задерживаться на месте драки, понимая, что скоро может появиться стража, встреча с которой была нежелательна. Да и барона он отпустил зря. Его тоже следовало убрать, но Дерри просто не смог воткнуть нож в эту дрожащую от страха жировую массу и теперь ругал себя за малодушие.

Когда Анет проснулась, было еще темно. Бледный лунный свет пробивался в комнату через тонкую полупрозрачную ткань занавески, падал на покрывало кровати и девушке на лицо, придавая коже слегка мерцающий и бледный, как у покойника, цвет. С черными волосами (в общем-то весьма эффектная внешность!) Анет смотрелась жутко, по крайней мере при этом освещении. Девушка встала и зажгла квадратные светильники по периметру комнаты, понимая, что уже вряд ли уснет. Неяркий, теплый свет оживил мрачную комнату и вернул лицу Анет краски. Сейчас она выглядела вполне живой, на щеках даже проступил румянец. Дерри все не было, а девушка не знала, где он и когда его ждать. «Что за судьба у меня такая? – печально подумала она, размышляя, не пойти ли поискать Лайтнинга. – С того момента, как я попала на Арм-Дамаш, мне постоянно приходится волноваться и ждать». Анет натянула штаны и подошла к окну, разглядывая темную, не освещенную фонарями улицу. Ждать стоя у окна было чуть проще, ей казалось, что так время течет быстрее. Ночь осторожно уступала неумолимо надвигающемуся утру. Небо слегка посветлело, и у горизонта появилась тонкая полоска золотистого рассвета. Стали отчетливее видны силуэты ближайших домов. По мостовой куда-то заспешили первые, самые ранние прохожие – в основном торговцы. Тетки с необъятными кринками молока или корзинами овощей, реже – мужики с тем же продовольственным набором. Дерри же, как назло, не появлялся, и Анет начала всерьез беспокоиться, понимая, что так много нервничать, думать и заниматься анализом своих чувств и действий нельзя. Столько разнообразных эмоций за такое короткое время скажутся, скорее всего, на ее психическом здоровье и рано или поздно приведут к срыву. Гадкий Лайтнинг даже не сказал ей, куда направляется, видимо, понимая, что Анет вполне может не усидеть на месте и потащиться следом, подвергая опасности их обоих. Но внимательная девушка из слов ксари все же ухватила два слова: «набережная» и «порт» и предположила, что он направляется именно туда.

Анет почти уже решилась топать на поиски своего спутника, даже попыталась прицепить к поясу меч, который Дерри по какой-то причине оставил в гостинице. Но тут раздался короткий прерывистый стук в дверь. Девушка с опадающим в пятки сердцем осторожно вытащила из ножен меч и, на цыпочках подойдя к стене, спросила:

– Кто там?

Услышав в ответ голос Дерри, Анет облегченно вздохнула и открыла дверь.

Он стоял, прислонившись к стене. Его лицо и руки были в крови. Анет удивилась невероятному количеству золотых украшений, которыми он был буквально обвешан. По крупному перстню почти на каждый палец, толстые и тонкие цепочки на шее, два браслета.

– Ты где был? – ошарашенно спросила Анет, пропуская ксари в комнату. Она увидела, что Дерри опять ранен, и ей стало страшно. От него пахло свежей кровью и дорогим спиртным. – Дерри, где ты был? – еще раз поинтересовалась она, разглядывая его с ног до головы. – Ты раненый, пьяный и с кучей чужого добра.

– Я не пьяный, – устало отозвался Дерри, падая на кровать, и Анет по голосу поняла, что он не врет. – И не бойся, на этот раз я никого не обворовал, ну почти никого, – задумавшись, уточнил он.

– Объясни мне все по порядку, – вздохнув, попросила она, бесцеремонно ощупывая ксари на предмет повреждений, и, с облегчением отметив, что он не столько раненый, сколько грязный, отправила его в душ со словами: – Выйдешь – расскажешь мне, где ты был, что делал и узнал ли, что хотел.

Лайтнинг, с банным полотенцем на бедрах, появился минут через пятнадцать. У него была рассечена скула, и он немного прихрамывал.

– Ты не возражаешь, если я лягу, – усталым голосом поинтересовался он, и Анет, кивнув, поспешно соскочила с кровати, донельзя изумив Дерри. Он круглыми глазами посмотрел на девушку и несколько смущенно добавил, падая на покрывало:

– Ты что? Лежи, я же тебя не прогонял, я просто спросил, чтобы узнать, не помешаю ли тебе.

Но Анет все же решила не рисковать и не лежать в одной кровати с практически голым Дерри. Боялась, что ее слабое сердце не выдержит подобных нервных перегрузок, и она все же сойдет с ума. На этот раз от радости и глупого блаженства. Обнаженный Лайтнинг на кровати и так был для нее очень уж сильным раздражителем, и Анет не хотелось усугублять ситуацию. Она притащила себе кресло и поставила его рядом спинкой к окну.

– Я был в казино, – тоном человека, признающегося, по меньшей мере, в убийстве, заявил Дерри. Он ожидал со стороны Анет скандала и очередной попытки порицания его разгульного образа жизни. Но девушка отреагировала на удивление спокойно.

– Да? – сказала она. – А что таким похоронным голосом? Судя по количеству золота, без средств к существованию ты нас не оставил. Главное, чтобы вылазка прошла с пользой.

Дерри удивленно заморгал. На Арм-Дамаше женщину в казино не затащишь даже под страхом смертной казни, «ночные леди» и те обходят подобные заведения стороной, а Анет вообще не усмотрела ничего необычного в его походе.

– Между прочим, – обиженно добавила девушка, – мог бы и меня взять. Во что у вас тут играют?

После этих слов Лайтнинг вообще выпал в осадок и не сразу сообразил, что девушка задала ему вопрос, на который надо бы ответить.

– Не удивлюсь, если в то же, что и у вас, – усмехнулся Дерри спустя минуту молчания, – в покер.

– Точно, – обрадовалась Анет. – В то же, что и у нас. Я, правда, ни разу не играла серьезно, боялась проиграть, да и денег было жалко. Просто у меня одно лето подруга в казино работала крупье. Мы к ней в гости ходили кофе попить и поиграть по мелочам. Казино, в котором она работала, было небольшим, с маленькими ставками, ну мы и баловались иногда от нечего делать. А на золото, оставшееся от моего пояса, я бы сыграла с удовольствием, – добавила Анет, вспоминая, что на пояс она разорила несчастного Стика. – Ты-то, я гляжу, внакладе не остался. Кроме этого золота еще что-нибудь выиграл?

– Ага, я еще слегка расширил свои законные владения. Стал счастливым обладателем земель недалеко от Влекрианта и усадьбы рядом с моим поместьем в Андеране.

– У тебя есть земли и поместье? – искренне удивилась Анет.

– А ты думала? – слегка обиженным тоном произнес Дерри. – Как же граф может существовать без поместья?

– Ты еще и граф? – безжизненным голосом произнесла вмиг погрустневшая Анет, понимая, что теперь-то Дерри ей точно не светит. Какая уж из нее графиня, она даже до подружки графа недотягивает. Девушка в первый раз задумалась над тем, с кем же свела ее судьба на Арм-Дамаше. Про Стика она слышала, что он герцог, но не придала этому значения. Дерри, значит, граф, а Дир?

– Дир тоже герцог, – ответил Лайтнинг, и Анет поняла, что озвучила свои мысли вслух. Вопрос, все или только последнюю их часть? – Маг двоюродный брат Стика, и у них несколько общих поместий, которые они все собираются разделить, но руки никак до этого не доходят. Вот уже лет десять Стикур и Дирон управляют землями совместно, когда на это есть время. Но на службе у лорда Корвина времени не так уж и много. Я вот в своем поместье в Анедеране был всего два раза, а землями в Сирлании до сих пор управляет моя мачеха, находящаяся в счастливом неведении, что вот он я, весь живой и жаждущий вступить в права наследства. Разберемся с Хакисой, надо будет заняться этим щекотливым дельцем.

Анет потрясенно молчала, переваривая полученную информацию. Вон они все какие «ваши светлости», а она кто? Такого поворота событий девушка не ожидала. Она почему-то даже не задумывалась, на какие средства и с каким размахом живет, например, тот же Дерри. Она встретила ребят в арм-дамашском дворце и наивно предполагала, что живут они тоже там же. Думая о своем, Анет чуть не забыла спросить о двух самых важных вещах.

– Дерри, ты меня, честно сказать, сбил с толку, и я забыла узнать самое главное. Какая сволочь посмела тебя ранить и узнал ли ты, что хотел, или просто так поиграл, и все?

– Информация будет завтра. Точнее, уже сегодня вечером, а ранили меня не сильно, так, царапина. Это были люди одного из проигравших мне. После игры всегда находится тот, кто считает, что расстался со своим имуществом и деньгами не навсегда. Но я ничего не отдал, – гордо завершил свою речь Дерри и полувопросительно добавил, поворачиваясь на бок: – Я посплю, ладно?

Анет еще много о чем хотела с ним поговорить, но, видя, что Дерри на самом деле очень устал, не стала ему мешать. В конечном счете чем она дольше находилась в этом мире, тем больше вопросов у нее возникало. Так какая разница, задаст она их сейчас или сделает это чуть позже.

ГЛАВА 19

О том, что неожиданные встречи не всегда приятны

Утром Дир окончательно пришел в себя. Стик уже не находил себе места от беспокойства и нетерпения, но понимал, что маг еще слишком слаб, чтобы передвигаться.

Первые несколько часов он то приходил в себя, то вновь впадал в беспамятство и только к вечеру смог более или менее внятно рассказать, что с ним произошло. Еще через день Дир встал и прошелся по пещере, чувствуя себя вполне прилично. Калларион напоил его каким-то мерзким отваром, и маг заявил, что не смеет больше всех задерживать своими хворями и готов отправиться в путь. Стик, хотя и волновался за самочувствие друга, был вынужден согласиться. Слишком велика была опасность, что их обнаружат люди Сарта, хотя герцог не был точно уверен, есть ли за ними погоня. Вряд ли Хакиса и Сарт станут размениваться на их скромные персоны, скорее всего, все силы были брошены на поимку Дерри и Анет. Но все же рисковать и задерживаться в подземельях не стоило.

«Как там, интересно, Дерри и Анет?» – думал Стик, искренне надеясь, что все в порядке и они дожидаются его и Дира во Влекрианте. До города их вызвался проводить Калларион, который оказался очень полезным попутчиком. Эльф разбирался не только в травах и магии, но и в ратном деле. Даже Стик чувствовал себя рядом с ним глупым мальчишкой, которому первый раз дали в руки боевой меч. А Дир, который был младше на четыре года, как только открыл глаза и перекинулся с Калларионом парой фраз, стал относиться к нему как к наставнику. Дир слушал эльфа с открытым ртом, впитывая новые знания, как губка. Почему Калларион вдруг решил им помогать, оставалось пока загадкой, которую Стикур никак не мог решить. С одной стороны, помощь Каллариона была неоценима, с другой – Стик все же не доверял ему. В то, что эльф решился на такое опасное и неблагодарное дело исключительно из-за любви к изгнавшему его народу и Арм-Дамашу, верилось с трудом. Стикур никак не мог решить, стоит ли принимать помощь Каллариона после того, как он проводит их во Влекриант. По этому поводу Стик должен был посоветоваться с Дерри. Ксари как нельзя лучше понимал эльфов и имел большой опыт в общении с ними. Он за версту чувствовал шпиона и предателя. Если Калларион подсадная утка, подосланная Хакисой, Дерри, пожалуй, единственный, кто сможет его раскусить.

Эльф помог Стику собрать немногочисленные пожитки, и они отправились в путь. Больше всех этому факту обрадовался Зюзюка. Он подпрыгивал на всех четырех лапах, потряхивая крылышками, и даже один раз попытался взлететь. Оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул, не рассчитал силы, врезался в потолок и больно плюхнулся на холодный камень. Гхырх обиженно завопил и не стал продолжать опасные эксперименты. Всю дорогу до выхода из пещеры зверек чувствовал себя глубоко несчастным и лез ко всем жалиться. Но как только на горизонте появилось светлое пятнышко, гхырх ожил и, забыв все свои обиды, кинулся вперед всех на залитую солнцем поляну. Мужчины вышли следом, жмурясь от яркого света. Стику настолько надоели темные удушливые помещения катакомб, что он сам готов был прыгать вместе с Зюзюкой по примятой и такой душистой траве с россыпью маленьких желтых и розовых цветочков. Воздух был наполнен всевозможными запахами лета. Даже легкий запах навоза, навеваемый со стороны ближайшей деревни, доставлял герцогу удовольствие. Огромные ели обнимали поляну со всех сторон, огораживая ее от посторонних взглядов своими мощными стволами и раскидистыми темными ветками. Греясь на летнем солнышке, летали крупные разноцветные бабочки, ставшие объектом охоты для разыгравшегося гхырха. Зюзюка весело прыгал по траве, пытаясь ухватить летуний, а те уворачивались от его зубов, не желая быть съеденными.

Несчастные бабочки еще помнили пробегающего день назад полоумного кота, истребившего много их сестер, а сейчас навязался еще и безумный гхырх, розовая тушка которого наводила ужас на всех проживающих на этой поляне насекомых. Муравьи оказались самыми умными. После того как огромный розовый зад припечатал к земле целый отряд их собратьев, тащивших на ужин в муравейник целую и практически свежую гусеницу, маленькие насекомые забрали самое ценное – видавшую виды соломинку и неровным строем начали эвакуацию себя любимых со ставшей небезопасной поляны. Дир с интересом наблюдал за происходящим, он любил рассматривать всевозможных мушек и жучков, особенно когда на это было время. Различные мелкие твари, занятые своими важными делами, например, с какого цветка собрать нектар, с синего или красного, вызывали у мага улыбку. Что может быть забавнее, чем жирная полосатая пчела, которая мечется от одной цветочной головки к другой, не в силах определить, где нектар вкуснее. Проблема выбора – это самая серьезная проблема даже у насекомых. Ослабленный Дир почему-то всегда ударялся в философские рассуждения, которые в нормальном состоянии вызывали даже у него самого (не говоря об остальных) лишь недоумение. Вот и сейчас маг еле заставил себя отвлечься от глупых размышлений на тему: «Проблема выбора для полосатых пчелок в условиях летнего сбора нектара на территории Темного леса». Дирон вздохнул поглубже, отгоняя все мысли, и позволил себе на какое-то время расслабиться, наслаждаясь свежим воздухом. Солнечные лучи восстанавливали утраченную магическую энергию. С каждым вздохом Дир ощущал всеми клеточками своего тела, что становится сильнее. Он впервые за последние дни чувствовал себя способным произнести заклинание, пусть пока самое элементарное, но это значило, что он шел на поправку.

– Пора в путь, – первым очнулся от эйфории, вызванной свежим воздухом и солнцем, Калларион, – если мы хотим добраться до города сегодня, то надо спешить. Путь не близкий, и, чтобы успеть до заката, нам придется поторопиться. С заходом солнца городские ворота закрываются, и, если мы к этому моменту не успеем, придется еще одну ночь ночевать в лесу, а как я понимаю, вы торопитесь.

– Да, ты прав, – со вздохом согласился Стик. – Надо спешить. Я не просто хочу добраться сегодня до города, а планирую отыскать там Анет и Дерри. Так что действительно пойдемте быстрее. Дир, ты как? Сможешь идти?

– Смогу, – уже совсем здоровым голосом отозвался Дирон, нехотя прерывая поглощение солнечной энергии.

– Тогда в путь, – скомандовал эльф и двинулся вперед по едва заметной тропинке. – Я знаю короткую дорогу в город, – сказал он. – Думаю, что по ней мы и пойдем. Кстати, забываю спросить. Как вы собираетесь искать своих друзей? Влекриант ведь город не маленький, а они могут быть где угодно.

– Хм, – усмехнулся Стик. – А как ты думаешь, зачем нужен гхырх, он найдет нам Анет в считаные секунды, где бы она ни была, вот увидишь.

Когда показались городские ворота, было совсем темно. Они едва успели попасть во Влекриант до заката солнца, а все потому, что «короткая» дорога эльфа оказалась настолько трудной, что заняла в два раза больше времени, чем обычный путь по тракту. В голову Стика тут же закралось сомнение: а не завел ли их Калларион в эти места специально, чтобы задержать? Но Стикур решил все же не спешить с выводами. Смысла гадать не было, надо было поделиться своими опасениями с Дерри, причем желательно как можно скорее. Герцог был уверен, что вдвоем с Лайтнингом они смогут понять, что представляет собой эльф.

В город их пропустили без проблем. Дремлющие на посту вампиры-охранники не обратили внимания на троих уставших пеших путников.

– Зюзюка, ищи Анет, – шепнул Стик, как только городские ворота остались позади, и обрадованный гхырх метнулся в переулок. Ребятам оставалось только не упустить зверя из виду.

Дерри проспал практически до самого вечера, а голодная и поэтому немного злая Анет так и не рискнула его разбудить. Она весь день сидела в кресле, поджав ноги под себя, и ждала, лениво разглядывая цветочный орнамент на обоях. Ксари спал, развалившись на кровати, сон разгладил жесткие складки на лице, сделав его по-детски наивным и беззащитным.

– Ну что интересного увидела? – пробормотал Дерри сонным голосом, не открывая глаза, и Анет, смутившись, слегка отвернулась, прекращая разглядывать лицо и не прикрытые одеялом широкие и загорелые плечи ксари.

– Очень кушать хочется, – отозвалась она, игнорируя вопрос Лайтнинга, – а я даже ужин в комнату заказать не могу, так как в номере у меня вместо огромного кота, которого все ожидают увидеть, лежит голый мужик.

– Не забивай голову, – зевнул Дерри, поднимаясь. – Скоро нас вообще здесь не будет. Сейчас сходим поедим, я получу интересующие нас сведения, и с утра уедем из города. Мы и так слишком долго здесь засиделись. Я более чем уверен: со дня на день Сарт сообразит, что мы его провели и каким-то образом попали в город, минуя охрану. Как только это произойдет, укрыться будет намного сложнее. Скорее всего, он попытается перекрыть городские ворота, чтобы из города никто не мог выйти.

– А как же Стик и Дир? – грустно шепнула Анет.

– Ну во-первых, мы пока еще и не ушли, а во-вторых, если в ближайшее время они не объявятся, попытаемся подождать их за городом. Может быть, тебе удастся связаться с Диром или со своим гхырхом.

– Так давай попробуем связаться с ними сейчас, – ухватилась за идею Анет. – Я знаю, сил у меня хватит, только расскажи мне как.

Но Дерри, глядя на светившееся надеждой лицо девушки, только отрицательно покачал головой:

– Нет, сейчас мы не будем ни с кем связываться. Вспомни, что я говорил тебе про использование магии. Во Влекрианте любые проявления магической энергии сразу же засекут либо маги Сарта, либо местная колдовская гильдия, и тогда к нам немедленно поспешат с вопросами. Пока мы в городе, забудь про магию вообще, что бы ни случилось. А сейчас давай сходим перекусим, а то на самом деле что-то очень уж есть хочется.

– Пойдем, – Анет с несколько преувеличенным энтузиазмом вскочила с кресла и направилась к выходу, – только давай поедим не в «Огнедышащем…», что-то здешняя публика отбивает у меня весь аппетит.

Неприятные мысли не выходили у Анет из головы ни на минуту. С каждым часом она все меньше надеялась увидеть друзей живыми. Она успела привязаться к ребятам, и мысль о том, что они вполне могли погибнуть, не давала ей покоя. Девушка настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как оказалась в одной из расположенных неподалеку от «Огнедышащего…» забегаловок. Вопреки ожиданиям Анет публика здесь оказалась ничуть не лучше.

– Ты уверена, что здесь лучше? – скептически поинтересовался Дерри, оглядываясь по сторонам. – По-моему, в «Огнедышащем…» чище и спокойнее.

– Что же делать, – философски заключила Анет. – Кто знает, вдруг ты ошибаешься и здесь тоже вполне ничего, ну и что, что грязь, зато люди, может быть, душевные?

– Чем черт не шутит? Может, и душевные, – усмехнулся Дерри и уставился голодным взглядом в меню, которое ему передала Анет, потерявшая надежду самостоятельно определить, что из обозначенного здесь съедобно, а что нет. Дерри тоже решил не ломать над этим голову и заказал две порции картошки с мясом и по кружке пива. Молодые люди непринужденно болтали в ожидании заказа, не замечая, что за ними с соседнего столика очень внимательно наблюдают два тролля, вампир и человек.

– Я говорю тебе, это он, – громким свистящим шепотом обратился вампир к человеку.

– Нет, это не он, – с сомнением покачал головой мужчина, старательно щуря глаза и пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в полутемном задымленном помещении.

– А давайте подойдем поближе.

Этот разговор продолжался уже достаточно долго, и вампир, прекрасно видевший в темноте, не выдержал:

– Вы как хотите, а я пойду проверю. Если это Лайтнинг, мы его схватим.

– Схватим, как же! – ухмыльнулся тролль. – Его схватишь, пожалуй. Он нам руки и ноги повыдергивает и все равно сбежит. Знаешь, сколько народу пыталось его схватить!

– Я не пытался, – прошипел вампир.

– Эльрун, Гавви прав. Он же молния, вчетвером мы его не одолеем.

– Его – да, – улыбнулся, оскалив кривые пожелтевшие клыки, молчавший до этого времени второй тролль. – А девчонку? Если мы кинемся на девчонку, он будет вынужден защищать и ее, и себя, а это в сотни раз сложнее, чем отбиваться в одиночку. Может быть, нам повезет.

Гадкое чувство беспокойства неприятно холодило затылок с того самого момента, как они сели за стол. Дерри, стараясь не поворачивать голову, осторожно осмотрелся по сторонам, пытаясь определить, насколько его неприятные ощущения соответствуют действительности. Ему было интересно, действительно ли им что-то угрожает, или у него просто нервы шалят от переутомления. Опасность Лайтнинг заметил слишком поздно. Несколько человек уже приближались к их столу, и Дерри с отвращением узнал в одном из них Эльруна – известного вампира-воина из синдиката Сарта.

– Анет, опасность, – только и успел шепнуть ксари девушке, которая и без него успела заметить угрозу.

– Дерри, какая встреча, – протянул вампир, присаживаясь на свободный стул. – Вот уж не думал, что встречусь с тобой при таких обстоятельствах.

– Да пошел ты, упырь! – огрызнулся Дерри, которого всегда напрягали светские беседы перед неизбежной дракой. Он гораздо больше на данный момент был озабочен тем, что остальные трое – два тролля и человек – пытались незаметно занять наиболее удобные стратегически позиции, пока их друг заговаривает ему зубы. Они подобрались поближе к Анет. Дерри резко подвинул стул, перегораживая им проход, а вампир усмехнулся, обнажая длинные белоснежные клыки с неизменным украшением вампиров – маленьким рубинчиком в одном из зубов.

– Ты совсем не изменился, Лайтнинг. Тот же неотесанный грубиян-ксари, даже титулы тебе ничего не дали. Был выродком, выродком и остался. И вкусы, смотрю, у тебя не изменились. Джентльмены предпочитают блондинок, ну а ты, как я посмотрю, все брюнеточками балуешься? Хотя, – вампир попытался подвинуться поближе к Анет, но девушка показала ему неприличный жест и пересела на соседний стул, – сдается мне, эта брюнетка до недавнего времени была блондинкой. А блондинки – это нам. Так что, не обессудь, ее мы заберем с собой. Впрочем, – Эльрун сделал эффектную паузу, – если хочешь, можешь ее сопровождать. Там, куда мы намереваемся доставить девчонку, тебя давно ждут. Заодно скрасишь пребывание своему дружку-магу, но вряд ли его это тронет: Тарман испытал на маге заклинание расщепления души и очень надеялся, что ты сам явишься выручать своего друга и оценишь полученный результат. Но ты молодец, как и всегда в критической ситуации, сделал правильный выбор, плюнув на друзей и спасая собственную шкуру.

Дерри сжал зубы от ярости, молясь, чтобы наружу не вырвался Мерцающий. Эту свою тайну Лайтнинг собирался приберечь на крайний случай, а пока можно было справиться своими силами. Тем более на дикого зверя кинется вся таверна, а в обычную драку не сунется никто. Дерри только надеялся, что Анет не впадет в свой обычный ступор во время потасовки, ему нужна была любая помощь. Ксари слышал, как девушка тихонько вздохнула, услышав новости о Дире, но не заорала и не грохнулась в обморок – это уже хорошо.

Анет смотрела на сжавшего челюсти Дерри и тихонько выходила из себя. Страха почему-то не было, появилась злость. Ее достал болтающий ни о чем вампир, на наглой роже которого читалась уверенность в том, что им от него никуда не деться. Анет противники вообще не принимали в расчет, намереваясь скрутить одним движением. Этим и воспользовалась девушка, решив включить в наметившуюся драку элемент неожиданности.

– А хрен бы вам, – неожиданно даже для себя выдала Анет, вскочив со стула. Ей до смерти надоел этот глупый разговор, даже пожрать толком не дали, и она решила взять ситуацию в свои руки. Пока никто не опомнился, схватила с подноса проходящей мимо официантки две огромные глиняные кружки с пивом и, резко выкинув перед собой руки, шарахнула этими импровизированными кастетами по лицу оказавшегося поблизости тролля. Раздался звон бьющейся посуды и вопль, а Анет, обезвредив на какое-то время одного из противников, поспешно отскочила в сторону, нырнув под стол. Следом за ней кинулся разъяренный мужчина-воин, на его перекошенном от злости лице читалось желание, по меньшей мере, придушить девушку. Анет искренне обрадовалась, что с такой зверской рожей к ней под стол полез не вампир. Она бы тогда точно с перепугу грохнулась в обморок, а так только запищала и вцепилась в перекошенную морду противника ногтями, сдирая кожу. Ей даже показалось, что она достала ногтями до кости. Мужчина заорал, а Анет, пользуясь ситуацией, залезла подальше под стол, прижавшись спиной к стене и лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие. Ничего, правда, кроме черепков пивной кружки, под столом не было. Девушка схватила уцелевшую ручку, решив, что острые края оббитой посудины вполне могут сойти за лезвие. Помня о том, что Дерри запретил ей пользоваться магией, Анет все-таки решила немного схитрить. Она осторожно выпустила бурлящий в венах огонь, который по ее руке спустился к острым краешкам черепка. Девушка рассчитывала, что эта конструкция будет работать, как электрошок. Возможность испытать изобретение подвернулась почти сразу. К ней под стол, себе на беду, полез уже изрядно покалеченный пивными кружками тролль. Анет недолго думая всадила ему в грудь острые края черепка, которые пропороли рубашку, и противник с воплем откатился в сторону, хватаясь за сердце. Две небольшие ранки на груди дымились. Девушка ликовала и, окрыленная удачей, кинулась добивать противника. Как только она выскочила из-под стола, сзади ее схватили мощные руки. Анет закричала, чувствуя, что не может шевельнуться, и начала быстро соображать, что же делать. Держали ее словно в тисках, и она могла шевелить только кистями рук. Анет украдкой обернулась на пол. Пришибленный ею тролль не шевелился, – видимо, изобретенное оружие оказалось даже более эффективным, чем она рассчитывала. Впереди на столе кружились две фигуры. Размытым пятном летало лезвие меча Дерри. Сражающийся с ним вампир не уступал ксари ни в ловкости, ни в скорости, и тут Анет по-настоящему испугалась. Дерри отвлекся на ее крик, пропустил удар и пошатнулся под натиском противника. Анет даже показалось, что она заметила, как черный меч вампира скользнул по плечу Лайтнинга. Страх придал девушке сил, и она, изогнув руку, шарахнула кружкой по первому попавшемуся месту на теле врага.

Место оказалось вполне удачным, державший ее второй тролль даже не заорал, он просто осел на пол. Анет резко развернулась и засветила противнику кружкой в переносицу. Завоняло паленым мясом, и мужчина упал. Девушка затравленно оглянулась вокруг в поисках противников. Двух троллей она уложила самолично, а мужчину с расцарапанным лицом добил, видимо, Дерри. Остался только не теряющий силы вампир, который теснил раненого Лайтнинга к стене. Посетителей в таверне не осталось совсем, как только народ понял, что это не просто пьяная потасовка, то сразу же разбежался кто куда, главное – подальше от места событий. Анет краем глаза заметила пробирающегося к выходу несчастного хозяина заведения. Он явно намеревался позвать стражу, но девушка моментально пресекла его попытку, продемонстрировав свое грозное оружие, зажатое в одной руке, и кусок золота в другой. Хозяин таверны с тихим стоном залез под барную стойку.

Девушка осторожно подобралась к сражающимся. Два тела и мечи кружились в серебристо-черном вихре. Лайтнинг, увидев, что Анет каким-то образом умудрилась справиться с троллями, вздохнул с облегчением и, не беспокоясь за свою спутницу, полностью сосредоточился на бое. Эльрун был очень сильным, ловким и безжалостным противником, он уже нанес Лайтнингу несколько весьма неприятных ран, но Дерри не думал уступать. Он плавно уклонился от меча вампира и, сделав ложный выпад, незаметно вытащил из голенища сапога незаменимый в любой драке кинжал. Дерри считал, что меч – это ритуальное оружие, которого в сражении всегда мало, вампир, похоже, думал так же. Маневр Дерри не остался не замеченным, и его противник, скривив губы в недобром оскале, легонько тряхнул кистью левой руки, и в ней блеснуло холодное лезвие длинного кинжала. Силы опять оказались равны. Дерри чуть не проворонил удар, который мог оказаться смертельным. А все потому, что засмотрелся на мелькающий черной молнией шикарный меч Эльруна.

Жажда новой игрушки придала Лайтнингу сил, и он с удвоенной яростью кинулся в атаку. Противник был сильнее, и Лайтнинг тихонько позвал Мерцающего. Вся его сила уходила на то, чтобы не дать звериной личине сменить человеческую. Если обычно, обратившись, Дерри загонял звериную душу глубоко внутрь себя, то сейчас он пошел по иному пути. Оставив человеческую внешность, ксари позволил звериным инстинктам управлять своими движениями. Он даже не заметил, как отшатнулся испуганный вампир, увидев перед собой разом изменившиеся глаза противника. Они стали ярче, больше, и их прорезал вертикальный кошачий зрачок. До Эльруна очень поздно дошло, почему этого ксари так боялись в синдикате и воспринимали задание поймать его как смертельный приговор. Вампир хоть и сталкивался с Лайтнингом по долгу службы раньше, но ни разу не видел его в деле и поэтому считал, что все разговоры про силу и ловкость «машины смерти Сарта» не более чем сказки. Сейчас он убедился в обратном. Движения ксари стали напоминать одну светящуюся линию. Не было возможности не только парировать удар, но даже увидеть его. Если в начале боя вампир мог уследить за мелькающим мечом Дерри и в одно мгновение даже понадеялся, что ему удастся победить легенду синдиката, то сейчас Эльрун с предсмертной ясностью осознал, что это последний в его жизни бой. Серебряная молния меча Дерри вонзилась точно в сердце – единственное место на теле вампира, удар в которое убивает сразу. Эльрун надеялся на то, что Дерри не знает, что разить надо только черным мечом вампира. Но Дерри знал, он выхватил из рук падающего противника тонкий меч, изящной, явно гномьей работы и повторно вонзил его в сердце Эльруна, в миллиметре от своего клинка.

Лайтнинг перевел дыхание, вытащил из трупа оба меча и, перекинув Анет свой, крикнул:

– Держи, пригодится. А сейчас пора как можно быстрее сматываться отсюда.

Он обратился к трактирщику:

– Эй, любезный, где у тебя тут запасной выход?

Мужичок, трясясь всем телом, осторожно выполз из-под барной стойки и перепуганным голосом потребовал, чтобы господа возместили ему моральный и материальный ущерб. Анет кинула трактирщику зажатый в руке кусочек золота, размером чуть больше голубиного яйца, и нагло заявила, что у них больше ничего нет. Трактирщик горестно вздохнул, пряча презренный металл за пазуху, и жестом показал Дерри и Анет, где они могут незаметно выйти на улицу.

– Продашь нас страже – прирежу, – мрачно шепнул Дерри трактирщику, проходя мимо. Мужчина отшатнулся и истерично замотал головой в разные стороны. Лайтнинг даже не понял, что это: признание в вечной преданности или просто нервный тик. Вероятнее, и то и другое. Трактирщик побелел как мел, увидев горящие глаза ксари, и, сложив руки в молитвенном жесте, изгоняющем нежить, сполз обратно под барную стойку. Дерри свободной рукой схватил Анет за локоть и, не обращая внимания на капающую с рукава своей рубашки кровь, потащил девушку к выходу, со словами:

– Быстрее уходим, быстрее!

Молодые люди выбежали на улицу, и Дерри припустил так, что Анет еле успевала за ним. Конечно, бежать за Лайтнингом, пребывающем в человеческом обличье, было гораздо проще, чем за барсом, но все равно невероятно тяжело. Через несколько кварталов ксари соизволил остановиться, чтобы перевести дыхание. Анет поскользнулась на подло притаившейся на земле банановой кожуре (и здесь жрут эту склизкую гадость) и, не удержавшись на ногах, рухнула в какую-то кучу мусора. Вообще, Дерри, скрываясь с «места преступления», завел их в какое-то весьма гадкое место. Неширокая улочка, петлявшая по городу, в конечном счете упиралась в заваленную кучами мусора подворотню. Огромные груды всевозможных остатков еды и прочей еще менее приятной гадости разлагались в свое удовольствие под жарким арм-дамашским солнышком. Даже бомжи сочли бы за оскорбление предложение отобедать в таком благоухающем месте и ни за что не рискнули бы поселиться здесь. Но Дерри, видимо, считал это место наиболее подходящим для отдыха. Он уселся, прислонившись к стене дома, и начал лихорадочно стаскивать с себя рубашку.

– Помоги мне, – хрипло выдохнул он. – Мечи вампиров нередко бывают отравлены, надо посмотреть, какого цвета кровь в ранах.

Анет испуганно кинулась к Лайтнингу, потихоньку впадая в панику. Плечо парня было рассечено. Из довольно глубокой раны сочилась темной дорожкой густая кровь, чуть менее страшная рана была у ксари между вторым и третьим ребром.

– А если там яд? – испуганно спросила девушка. – Что будем делать? Ты притащился в такое место, в котором нет лекаря, и противоядие здесь точно не найти.

– Если там яд, мне, скорее всего, уже ничего не поможет, но если выгнать лишнюю кровь, тогда, может быть, моих сил хватит для того, чтобы забрать сведения об усыпальнице Великих и передать их тебе. Если же оставить все как есть, я не проживу дольше часа.

– Нет, – испуганно выдохнула Анет. – Ты не посмеешь оставить меня одну! Скажи мне, что все нормально и яда в ранах нет, – умоляюще, сквозь слезы прошептала девушка.

– Не уверен, – спустя какое-то время ответил Дерри. – Явно выраженных признаков я не вижу, и изменений в самочувствии пока не наблюдается. Да и для боя нет смысла использовать яды, которые не мгновенно действуют, а через какое-то время. Так что будем считать, что мне повезло и клинок не отравленный. Кровь бы остановить. Как погано, когда под рукой нет мага.

Анет с несчастным видом молчала, испытывая угрызения совести за то, что не умеет залечивать раны и вообще ничего не умеет. Пока единственное, что у нее получалось более или менее хорошо, – это различные эксперименты с огнем.

Дерри оторвал от рубашки кусок и, разглядев метрах в пяти колодец, отправился за водой. Смочив ткань, он осторожно вытер кровь. Анет сидела рядом и дрожащими руками пыталась помочь. От вида крови девушке было нехорошо, но она упорно сражалась со своей слабостью, понимая, что грохаться в обморок сейчас не время. Дерри, видя, что девушка сделалась бледной как мел, решил отвлечь ее ничего не значащим разговором.

– Скажи-ка мне, красавица, – сквозь сжатые от боли зубы начал он, – как это тебе удалось справиться с двумя троллями? Раньше ты, помнится, при виде любой опасности застывала где-нибудь в сторонке. А сегодня очень мне помогла, особенно в начале драки. Этакий задорный элемент был весьма кстати. Пивные кружки на самом деле ничуть не хуже кастетов утяжеляют руку.

Анет смущенно откашлялась и сказала:

– Просто я, кажется, начинаю потихоньку адаптироваться к вашему миру. Вообще-то я никогда излишней скромностью не отличалась. Просто, когда попала сюда, была расстроена и удивлена. А сейчас потихоньку прихожу к своему нормальному состоянию и позитивному отношению к жизни. Сегодня меня просто вывел из себя этот клыкастый. Все равно ведь драки было не избежать, ну я и решила внести свою лепту, порадовав людей Сарта небольшой импровизацией. От меня они подобного точно не ожидали. А насчет троллей… я немного схитрила. Хоть ты и запретил мне пользоваться магией, но без нее я бы не продержалась и минуты. Я не стала швыряться молниями, чтобы было не так заметно, просто била огненным лучом, используя осколки кружки как прикрытие.

Известие о том, что Анет не удержалась и все-таки умудрилась по-тихому колдануть в таверне, не воодушевило Дерри. Но он прекрасно понимал, что иного выхода у девушки просто не было. Если бы она не исхитрилась и не пришибла троллей, то неизвестно, каков бы был исход сражения. В конечном счете они устроили такой переполох, что и безо всякой магии об их появлении в городе уже наверняка узнали все заинтересованные лица. Так что, пожалуй, запрет на использование колдовства стоило снять. Тем более чем дальше, тем смелее становилась Анет и тем больше было от нее толку. Единственное, о чем сожалел Лайтнинг, – это о том, что первоначальный план, по которому он хотел оставить Анет в «Огнедышащем…» и отправиться за сведениями в одиночку, пришлось пересмотреть. В сложившейся ситуации проще и безопаснее было взять девушку с собой.

– Дерри, что мы будем теперь делать? – совсем уж несчастным голосом пролепетала Анет, прислоняясь к шершавой стене.

– То же, что и собирались, – невозмутимо ответил ксари, надевая окровавленную рубашку. Выглядела она не лучше половой тряпки: рукава оторваны, ткань стала жесткой от пропитавшей ее крови.

– А как же Стик и Дир? – тихо всхлипнула она, с надеждой поглядывая на грязного и усталого Дерри.

– Анет, – тихо начал он, подбирая слова, – ты же понимаешь, мы не можем соваться туда. У нас нет шансов им помочь. Сарт ждет и рассчитывает на то, что я приду, и я пришел бы. Даже если бы это стоило мне жизни. Пошел бы затем, чтобы лично увидеть, что я ничего не могу изменить. Но кроме собственных мыслей и чувств, кроме разрывающей душу боли у меня есть еще и долг. До тех пор пока ты не прикончишь Хакису, я не принадлежу себе. Ты это можешь понять?

Анет кивнула и тихо заплакала, прижавшись к его плечу. В первый раз на Арм-Дамаше это было не проявление ярости и жалости к себе любимой, а слезы боли и отчаяния, вызванные страхом за судьбу близких людей.

– Тихо, не плачь, – шепнул ей Дерри. – Не все еще потеряно. Эльрун пытался вывести меня из себя, и его слова вполне могут оказаться ложью. Тем более он ничего не сказал про Стика. Я не верю, что этот упырь мог такое забыть. А раз Стика нет ни с нами, ни в плену у Сарта, значит, надежда есть. Он сделает все, чтобы вытащить мага. Верь в это. А мы с тобой двинемся дальше, и, если повезет, они еще нас догонят. Не переживай раньше времени.

Анет благодарно шмыгнула носом и вытерла зареванные глаза грязным рукавом рубашки. Не то чтобы она поверила словам Лайтнинга, судя по прозвучавшей в его голосе горечи, он сам не очень верил в то, что говорил. Но они все же дали ей хоть какую-то надежду, и жизнь стала казаться чуть радостнее. Она поняла, что не может устроить истерику, потому что Дерри просто не вынесет этого. Если Стик и Дир стали близкими Анет совсем недавно, то Дерри знал их всю жизнь. Девушка с ужасающей ясностью вдруг осознала, насколько тяжело далось Лайтнингу решение бросить их в беде, уж намного тяжелее, чем ей самой. Поняв это, Анет стряхнула с глаз последние слезы и осторожно поднялась, с сомнением глядя на начавшие вновь кровоточить раны Лайтнинга. Она, не задумываясь, пожертвовала частью своей и без того ущербной рубахи, превратив ее в топик, и изъявила желание попытаться перевязать порезы, на что Дерри отрицательно покачал головой.

– Раны будут кровоточить, и через пять минут ткань пропитается насквозь, – пояснил Дерри свое нежелание. – Вот если бы как-то остановить кровотечение.

– Прижечь? – поинтересовалась девушка.

– Чем бы? – тоскливо вздохнул Лайтнинг, наблюдая, как она вплотную подошла и положила ему на плечо свою холодную руку. Анет закрыла глаза и сосредоточилась, панически боясь выпустить слишком сильное пламя, которое навредит ксари. Дерри вздрогнул под ее рукой, но не проронил ни звука, и девушка осторожно, стараясь не смотреть на потемневшие края раны, переложила руки с плеча на бок. Когда все было закончено, Дерри благодарно кивнул Анет и помог ей справиться с бинтами.

– Ну что, идем? – последний раз шмыгнула носом Анет.

– Сейчас, – отозвался Дерри тихим голосом и неожиданно прижал стоящую рядом девушку к себе. Анет вздрогнула от неожиданности и тут же обмякла, доверчиво прижавшись щекой к груди Дерри. Ксари положил подбородок ей на макушку и, закрыв глаза, запустил руки в ее длинные шелковистые волосы. – Все будет хорошо, – едва слышно сказал он, скорее себе, нежели Анет, и осторожно отодвинул ее от себя, давая знак, что пора идти. Девушка вдохнула, отряхнула штаны от налипшей на них грязи, луковых перьев, картофельных очистков и шелухи от семечек; кое-как заплела спутанные волосы в косу и ополоснула зареванное лицо колодезной водой. Дерри уже ждал ее на выходе из этого помойного тупика.

ГЛАВА 20

О том, что неприятности на то и неприятности,

чтобы идти одна за другой…

Вечерело. Улицы города почти опустели. Лишь некоторые припозднившиеся прохожие чуть ли не бегом передвигались по ставшим с наступлением вечера мрачными улицам, стараясь скорее оказаться дома. Дерри шел вперед, не оглядываясь на спешащую сзади Анет. Вдалеке мелькнула водная гладь – они приближались к набережной, на которой ксари договорился встретиться с осведомителем. Лайтнинг надеялся, что Маран не подведет и не устроит им никакой пакости. Дерри неплохо знал тайный кодекс осведомителей и поэтому особо не волновался. Но чем лизняк не шутит, в этом мире возможно все, и от предательства и засады не застрахован никто и ни при каких обстоятельствах. Именно поэтому он так внимательно выбирал место для встречи. Небольшой причал упирался в неподвижную гладь Темного моря и хорошо обозревался со всех сторон. Лайтнинг специально пришел чуть раньше назначенного часа, чтобы проверить окружающие причал доки на предмет засады. Не обнаружив ничего подозрительного, он оставил Анет за грудой ящиков неподалеку, а сам отправился к воде поджидать Марана. Над водой кричали чайки противными и тонкими голосами. Дерри не представлял, почему они летают так поздно. На его взгляд, вся рыба должна была бы давно уснуть, как и вечно голодные птички. Впрочем, Лайтнинг не считал себя специалистом по флоре и фауне Арм-Дамаша, поэтому только пожал плечами и на птичьи крики внимания обращать не стал, решив, что это какие-нибудь ночные чайки. Тем более недалеко от Темного моря могло водиться все, что угодно. Еще несколько столетий назад воду моря признали небезопасной, запретив использовать для бытовых нужд, а также вылавливать и продавать всю водящуюся в ней живность. Купаться в Темном море тоже было нельзя, но на запреты мало кто реагировал. Очень крупную деликатесную рыбу, гигантских мидий и устриц, а также якобы целебные водоросли продавали на всей территории Арм-Дамаша за бешеные деньги, одна контрабандная партия была даже два месяца назад завезена во дворец. По всему побережью расположились небольшие курортные поселочки, рекламирующие целебные грязи, возвращающие молодость, потенцию и очень полезные при радикулите. И самое главное, армдамашцы, прекрасно осведомленные о том, что вся вода в море заражена неизвестными науке и магии вредными веществами, все равно толпами валили отдыхать на «целебные» воды и с удовольствием лопали подозрительно больших мидий, считая подобное кушанье деликатесом. Еще бы, много таких продуктов точно не сожрешь, вполне и помереть можно. Прецеденты, между прочим, периодически случались, но людской энтузиазм не убывал.

Анет сидела за огромными ящиками, насквозь провонявшими рыбой, и ругалась на Дерри, который в очередной раз приволок ее в какое-то непривлекательное место, даже желудок, который еще час назад немилосердно урчал, требуя еды, заткнулся, сраженный наповал ароматами Влекрианта. Девушка решила, что в ее памяти этот город так и станется под кодовым названием «Вонючий». Солнце совсем село, и Анет с неудовольствием отметила, что практически ничего не видно, она проползла немного вперед в надежде что-нибудь рассмотреть. Уверения Дерри, что ему ничего на встрече угрожать не может, почему-то не убедили ее, и волноваться от искреннего голоса и честных глаз ксари Анет стала еще сильнее. В темноте причала почти не было видно и невозможно различить, где он заканчивался и начиналась вода. Дерри, светлая шевелюра которого отливала серебром в холодном лунном свете, стоял у самой кромки воды, а Анет казалось, что прямо на мгновенно затвердевшей водной глади. От поверхности моря луна практически не отражалась, темная вода словно поглощала легкий мерцающий свет. Дерри неторопливо прошелся из стороны в сторону, всматриваясь в улицу, и остановился, видимо ожидая идущего к нему человека. Анет смутно различила только тень. То ли мужчина был черноволосым, то ли его с ног до головы укутывал плащ.

Тень приблизилась почти вплотную к ксари, и мужчины о чем-то оживленно заговорили, но из своего укрытия Анет не могла разобрать ни слова. Вскоре собеседник Дерри нагнулся, старательно пытаясь достать что-то из складок плаща, через какое-то время он вытащил свиток и, оживленно жестикулируя, передал его ксари, который терпеливо ждал, держа наготове руку с зажатым в кулаке кольцом. Посланник, получив перстень обратно, слегка склонил голову в поклоне, выражая признательность, развернулся на каблуках, накидывая капюшон плаща на голову, и пошел прочь от причала.

Не успел он сделать и пяти шагов, как в воздухе что-то звякнуло, и мужчина с хрипом повалился на мостовую. Анет зажала рот рукой, чтобы не заорать, а Дерри метнулся в укрытие под какую-то непонятную конструкцию (то ли кучу мусора, то ли чего-то другого, сваленного в кучу). На минуту все затихло, а потом по воздуху поплыл сладковатый трупный душок. На этот раз Анет сразу же сообразила, что так воняет. С двух сторон к причалу подходили группы вампиров в сопровождении нескольких зомби. Девушка затаилась, стараясь не дышать, а руки сами начали собирать из вен огонь. Твари ее пока не видели и не чуяли, подбираясь ближе к Дерри, но девушка понимала, что сидеть в укрытии дальше нельзя. Ксари один не справится, а отсюда она ничем ему помочь не могла – слишком далеко. Девушка пригнулась как можно ниже к земле и стала заходить сзади противников, которых было слишком много для них двоих. Зомби возглавляли три вампира. Если они хотя бы наполовину так искусны, как Эльрун, Дерри ни за что с ними не совладать. Несколько зомби проявляли излишнюю активность, пытаясь пролезть вперед вампиров, почти вплотную подошедших к укрытию Лайтнинга, атака которого была, как всегда, неожиданна и смертоносна. Ксари, сделав сальто, кинулся на ближайшего противника с воздуха. Вампир резко поднял голову на свистящий звук и тут же поплатился за это жизнью, меч Дерри вошел ему в глотку и, пропоров легкие, оказался в желудке. Лайтнинг, приземлившись, вытащил из противника свой клинок и одним плавным движением снял с оседающего на землю тела голову. Но тут опомнились два других вампира и зомби, кинувшись скопом на Дерри, который подхватил на мостовой меч своего первого противника и теперь орудовал сразу двумя клинками, вращая их с такой скоростью, что в воздухе слышался только свист.

Зомби застыли в нерешительности, не зная, как подойти ближе, а вампиры осторожно двинулись вперед, делая пробные выпады, которые Дерри был вынужден отражать, открыв себя для атаки. Зомби радостно зашипели и кинулись на ксари, пытаясь оттеснить вампиров и смять противника массой. Анет поняла, что отсиживаться в укрытии уже нельзя, и, подобравшись ближе, резко выкинула вперед руку, метнув молнию в крайнего зомбяка. Удивительно, но попала с первого раза, и тварь осыпалась кучкой вонючего пепла на мостовую. Вампиры, занятые Дерри, казалось, не заметили появления девушки, а вот зомби с удовольствием кинулись на новую и, вероятно, более вкусную добычу. Анет, увидев несущуюся на нее вонючую, разлагающуюся толпу, взвизгнула и, беспорядочно отстреливаясь молниями, метнулась в сторону ящиков, не соображая, что спрятаться за ними она уже не сможет. Дошла до нее эта простая истина где-то на середине пути, и Анет, резко остановившись, развернулась на каблуках, столкнулась нос к носу с одной из тварей и с перепугу запустила в толпу зомби две огненные стены, которые прошли сквозь подгнившие тела, оставив лишь горстки пепла от половины противников. Остальные успели отскочить в сторону, а Анет, от накатившей на нее усталости, еле удержалась на ногах. Только использовав сильнейшее магическое заклинание, девушка поняла, что это было выше ее сил и теперь она неспособна выпустить даже самую маленькую молнию. Она не могла даже достать закрепленный на спине меч Дерри или вытащить из-за пояса кинжал, а уцелевшие зомби тем временем очухались от пережитого шока и, клацая желтыми острыми зубами, начали снова подбираться к своей жертве. Анет попятилась, пытаясь собрать крупицы силы еще хотя бы для одного удара, но поняла, что если сделает это, то попросту упадет без сил прямо в руки только и ожидающим такого счастья гадам. Представив себя в обнимку с одним из зомби, который будет хватать ее полуразложившимися загребущими лапами и откусывать самые аппетитные места гнилыми зубами, Анет немного пришла в себя. Неутешительная перспектива быть сожранной или просто даже схваченной живыми мертвецами вернула девушке утраченную было решимость. Открылось второе дыхание. Анет с кряхтением вытащила из-за спины неудобный меч Лайтнинга, мерцающий холодным серебром в темноте ночи, и попыталась проделать с ним ту же штуку, что сотворила с обломками кружки в таверне. С одной только разницей. Несколько часов назад она была полна сил, и живительный огонь прямо-таки гулял у нее по венам, а сейчас ее магическая энергия была на исходе. Ей стало прохладно без привычного пламени в крови, которое согревало и давало уверенность в себе. Но она собралась с силами, понимая, что, для того чтобы меч стал «огненным», надо гораздо меньше силы, чем для той же самой молнии. Судя по тому, как изменился цвет клинка, зазолотившись теплым, солнечным светом взамен холодного серебряного поблескивания, заклинание удалось. Осталось только научиться махать этой штукой.

Анет обхватила меч за рукоять двумя руками, готовясь сделать первый удар. Вконец обнаглевшие мертвяки подползли совсем близко. Девушка не придумала ничего лучше, чем отмахиваться от них мечом, словно палкой. Вреда врагам подобное махание не приносило, но ближе зомби подходить не решались, стоя немного в стороне от изображающей ветряную мельницу девушки, которой каждый взмах давался все труднее. Спустя какое-то время Анет сообразила, что бездумно махать мечом без возможности нанести хоть какой-либо удар по противникам глупо. Зомби с гнусными ухмылками на подпорченных землей и временем лицах ждали, когда же наконец Анет выбьется из сил окончательно. Девушка не могла решиться сделать шаг и подойти к ним чуть ближе, на такое расстояние, чтобы меч мог причинить вред. Поэтому она на минуту опустила оружие, подпуская врагов к себе. Но зомби не спешили поддаваться на провокацию и как-то даже слегка испуганно косились на девушку, ожидая подвоха. У Анет оказалось несколько свободных секунд для того, чтобы перевести дыхание и оглядеться по сторонам.

Слева, практически у самой воды, смазанной тенью мелькал силуэт Дерри. Он двигался настолько быстро, отбивая атаки своих противников, что нельзя было разобрать его движения. Было непонятно, где заканчивается ксари и начинаются его мечи. Издалека казалось, что на мостовой извивается вставшая на хвост змея с двумя головами, атакующими противника с разных сторон. Был бы противник один – ксари давно уложил бы его, но двое вампиров не уступали ему в скорости, и все его силы уходили на то, чтобы держать их на расстоянии. Пока это удавалось Дерри без проблем, но Анет понимала, что все решает время. Рано или поздно кто-нибудь нанесет решающий удар. Атак как вампиров двое, а Дерри один, девушка осознавала, что преимущество на стороне врага, и рассчитывала только на то, что кто-нибудь из противников Лайтнинга совершит глупость, а Дерри сможет воспользоваться ситуацией.

Заглядевшись на сражающегося парня, Анет чуть сама не пропустила удар. Один из мертвецов подобрался практически вплотную к девушке, намереваясь схватить ее своей истлевшей, когтистой лапой за волосы. Анет метнулась в сторону, отмахиваясь от зомби мечом. Ударить у нее не получилось, лезвие соскочило и мазнуло по изъеденной трупными червями морде плашмя. Но и этого было достаточно. Тварь с диким воем отскочила в сторону, зажимая лицо лапами. В воздухе отвратительно завоняло паленой тухлятиной. Мертвец не осыпался горсткой вонючего пепла, как от удачно пущенной молнии, но эффект все равно был. Пришибленная тварь противно орала и бессмысленно бегала по причалу кругами, натыкаясь на все, что попадалось на пути. Воодушевленная удачей Анет перехватила меч поудобнее (хотелось все же научиться бить острием лезвия, а не плоскостью) и с диким воплем, который с большой натяжкой мог сойти за боевой клич, сдуру кинулась в гущу врагов, не рассчитав, что их много, а она одна. Чьи-то когти вцепились в плечо, и Анет с криком выронила меч. Мертвецы осмелели окончательно и, схватив сопротивляющуюся девушку, потащили ее в сторону доков в надежде, пока вампиры заняты, тайком сожрать ее.

– Дерри! – истошно заорала Анет, пытаясь вырваться и вовсю пинаясь ногами по не очень крепким костям зомби. Можно было попробовать вцепиться в них ногтями, но как только представляла, что мертвая гниющая (или давно сгнившая), киселеобразная плоть налипнет на руки и застрянет под ногтями, желудок сжимался в тугой комок и словно мячик подпрыгивал к горлу, намереваясь вырваться наружу и продемонстрировать всем ее скудный завтрак. Анет содрогнулась от отвращения, в который раз прокляла себя за излишнюю впечатлительность и слишком развитое воображение и попыталась добиться каких-нибудь результатов воплями и пинками. Ее крик, естественно, отвлек Дерри, и он пропустил удар. Ксари вскрикнул и припал на одно колено. Анет запоздало опомнилась, прекратив голосить, и направила все свои силы на то, чтобы вырваться без помощи Дерри, но было поздно. Лайтнинг плюнул на своих противников, кинувшись на выручку девушке, и тут же поплатился за свою глупость. Получив удар в висок рукоятью меча, он осел на мостовую. Анет истошно заорала, дергаясь в руках врагов, понимая, что бой проигран, пытаться удрать без Дерри было просто бессмысленно.

Под грозным окриком вампиров зомби, грустно взвыв, потащили упирающуюся девушку в противоположную сторону. Анет сопротивлялась всеми силами, пытаясь хоть как-то затормозить свое приближение к мерзко улыбающемуся вампиру. Его соратник осел на землю рядом с потерявшим сознание Дерри и, похоже, безуспешно пытался его связать. Анет, понимая, что сделать уже ничего все равно не может, слегка обмякла в лапах своих врагов и, поравнявшись с вампиром, смачно плюнула в него (хотела в лицо, но так высоко не получилось, попала, только в отворот рубашки). Она не знала, чего хочет добиться подобным жестом, может, надеялась, что от ее ядовитой слюны вампир заорет и в агонии растворится? Ничего подобного не произошло, и Анет испуганно сжалась, ругая себя за то, что не смогла сдержать этот порыв. Но вампир только презрительно улыбнулся и, даже не удосужившись стереть плевок, сказал что-то на непонятном языке державшим девушку зомби.

Зюзюка, резво скакавший к одному из постоялых дворов, вдруг встал, застыв толстой розовой статуей в центре улицы, напряженно понюхал воздух и, развернувшись, с невероятной скоростью помчался в сторону набережной. Ребята, и так с трудом успевающие за гхырхом, резко затормозили, едва устояв на ногах, и кинулись за ускользающей за поворотом розовой тушкой.

Гхырх на огромной скорости вылетел к причалу и, увидев, что его обожаемую и, самое главное, единственную хозяйку тащат вонючие, непонятные существа, с протяжным воинственным криком бросился на обидчиков. Сбитая с ног чем-то тяжелым, девушка, не успев даже открыть рот, кубарем покатилась по мостовой прямо под ноги опешившему от неожиданности вампиру. Вид бешеного гхырха, с пронзительным визгом раздирающего на куски, словно тряпичных кукол, зомби, привел опытного, много повидавшего на своем веку воина в изумление. Пользуясь замешательством противника, Анет, магическая сила которой немного восстановилась, выкинула руки вперед, швырнув в вампира в упор сгустком огня величиной с крупное яблоко. Противник пошатнулся, но, к удивлению Анет, устоял на ногах и со зловещим оскалом и дымящейся грудью под обугленной рубашкой попытался схватить девушку, которой с перепугу удалось увернуться. Анет резко отскочила в сторону и понеслась прочь, чуть не сбив выворачивающего на набережную Стика. Молодой человек быстро оценил ситуацию и, оттолкнув Анет назад в руки подоспевшему Диру, кинулся на вампира. Маг тоже не стал с ней нянчиться. Он отодвинул девушку в сторону, пожалуй, чуть более бережно, чем Стик, и занялся зомби. Анет с облегчением вздохнула и осторожно стала подбираться к лежащему на земле Дерри. Но рядом с ним, словно коршун, не выпуская тело из виду, кружил вампир. В воздухе раздался знакомый по началу этого неудачного вечера глухой звук, и вампир схватился за торчащую у него из груди стрелу. Анет вздрогнула, не в силах понять, кто же на этот раз стреляет. Стик и Дир были у нее на виду: Дир огнем жег зомби, а Стик сражался с вампиром. Девушка обернулась и с удивлением обнаружила на причале странного эльфа из леса. Калларион поспешно опустил лук и бросился с вытащенным из ножен мечом на вампира, не успевшего окончательно прийти в себя. Сверкнуло лезвие, и Анет с визгом отскочила в сторону, увидев полетевшую на землю голову. Тело вампира упало прямо на Дерри. Анет неприлично выругалась и принялась оттаскивать труп за ногу. На помощь ей вскоре подоспел эльф, который, откинув тело вампира, опустился на колени рядом с ксари и стал проверять у него пульс. Анет крутилась рядом, страдая от собственной бесполезности. Зомбей били Дир и Зюзюка, оставшимся вампиром занимался Стик, даже Дерри и тот был под присмотром.

Она присела на мостовую рядом с эльфом и положила голову Дерри себе на колени, так, чтобы Каллариону в темноте был лучше виден кровоподтек на виске ксари. Под ловкими руками эльфа-мага рана заживала даже быстрее, чем у Дира. Уже через минуту прекратила сочиться кровь, а через пять на виске Дерри остался только синяк. Лайтнинг глубоко вздохнул и сел. Огляделся по сторонам и, оценив ситуацию, встал на ноги, намереваясь броситься на помощь Стику и Диру, но Анет удержала его за рукав.

– Куда ты? – буркнула она. – Ты думаешь, без тебя не справятся? Сиди уж, увечный. Ни одного дееспособного зомби не осталось, ребята на пару вполне успешно свалят последнего вампира. Скоро все закончится. Ты и так сегодня хорошо поработал. На тебе даже после усилий целителя нет ни одного живого места.

Дерри послушно опустился на землю рядом с Анет, но уже через секунду не выдержал, вскочил на ноги и кинулся к Стику, обезглавив падающего на мостовую вампира. Дело в том, что вампира можно было убить либо прямым попаданием в сердце мечом из черного серебра, либо обезглавив.

– Надо скорее отсюда убираться, – крикнул Стик. – Анет, прекращай обниматься с гхырхом. Быстро сматываемся из города. Дерри, вы узнали что-нибудь про усыпальницы Великих?

– Да, Стикки, – кивнул Дерри, потрепав Зюзюку по пушистой шкурке. – У меня есть карта, правда, я сам не знаю точно, что на ней, еще не смотрел. Выберемся из города – расскажу, что узнал, подробнее.

Стик неопределенным бормотанием выразил свое согласие и обратился к эльфу:

– Келл, мне кажется, что идти через главные ворота не стоит. Ты знаешь еще какой-нибудь выход из города, желательно тот, которым пользуются как можно реже?

– Да. – Эльф неопределенно пожал плечами. – Следуйте за мной, если мы поторопимся, его, может быть, не успеют перекрыть. Есть пролом в крепостной стене, которым пользуются селяне. Городские власти периодически заделывают лаз, но он возникает снова. А недавно местные умельцы-самоучки зачаровали его так, что, не зная, не отличишь, где заканчивается кирпичная кладка, а где начинается иллюзия. Стража с некоторых пор плюнула на это безобразие, а ваши враги, скорее всего, и не знают о наличии этого прохода. Ведь он и в самом городе известен далеко не всем.

– Ладно, хватит трепаться, – довольно грубо прервал эльфа Дерри. – Не надо недооценивать людей Сарта. Если о вашем проходе они еще не знают, значит, узнают в ближайшем будущем.

Все резко замолчали под пронзительным взглядом Лайтнинга и, как по команде, ломанулись за Калларионом. Гхырх старался держаться как можно ближе к Анет, опасаясь потерять вновь обретенную хозяйку.

– Хорошая хозяйка, очень хорошая хозяйка, – вещал Зюзюка, заискивающе поглядывая на Анет черным, блестящим и круглым, как бусинка, глазом. – Дай няму! Зюзюка несчастный, очень няму хочется!

Анет покопошилась в карманах, но не нашла в них ничего съестного. Пришлось подбежать ко всем ребятам по очереди в надежде найти что-нибудь вкусное для своей зверюшки. К Дерри подходить смысла не было. У него в карманах было то же самое, что и у нее – выигранные вчера в казино золотые побрякушки. Стик только отмахнулся от приставшей с глупыми просьбами Анет, буркнув, что эта прожорливая розовая скотина и так ест больше, чем все, вместе взятые. К Каллариону Анет подойти не решилась. Она вообще не понимала, что он делает в обществе Стика и Дира. Последней надеждой для девушки был маг. Дирон, выслушав просьбу Анет, вздохнул, поискал в карманах куртки и наконец выгреб горсть сухофруктов вперемешку с крошками, еловыми ветками и еще какой-то дрянью. Анет с благодарностью выхватила у Дира еду и отдала ее Зюзюке. Не сказать, чтобы зверь наелся. Гхырху, вымахавшему за последнюю неделю до размеров «кавказца», чтобы утолить голод, нужно было ведро сухофруктов, а не жалкая горсточка. Зюзюка не замедлил об этом сообщить.

– Хозяйка, мало очень нямы! – прочавкал он, с надеждой вглядываясь в лицо Анет.

– Ну уж, – задыхаясь от быстрого бега, с трудом выдавила из себя девушка, – потерпи до привала и, вообще, вон какой ты большой вымахал, сам вполне можешь поймать себе любую еду, какую только пожелаешь, а все туда же, только бы за чужой счет поесть.

Как ни странно, до городской стены добрались без неприятностей. То ли бежали очень быстро, опередив людей Сарта, то ли проход в город был действительно тайным. По дороге им, правда, попался очень спешащий отряд (на улице уже светало) вампира в сопровождении зомби, но он пронесся мимо, не обратив внимания на притаившихся в подворотне друзей. Как и говорил Калларион, проход в крепостной стене невозможно было найти непосвященным, его даже Дир не смог обнаружить поисковым заклинанием. Эльф с улыбкой на тонких губах скользнул прямо в кирпичную кладку и исчез, за ним последовали все остальные. Анет колебалась, не решаясь войти в твердую на вид стену, рядом с ней, не понимая, чего от него хотят, топтался Зюзюка. В результате они оба получили по пинку от Стика и выкатились на поляну за городом. Анет потерла ушибленную коленку и с укором посмотрела на невозмутимого герцога, который, обращаясь ко всем, заявил:

– Ну что расселись, как на привале? Думаете, раз за город вышли, значит, можно валять дурака? Рано расслабляться. Дерри, у тебя была какая-то карта, ты хоть примерно представляешь, в какую сторону нам надо двигаться?

– Примерно представляю, – отозвался ксари. – Вход в усыпальницы Великих находится у подножия гор Кенташ.

– Да, – усмехнулся Стик, – направление очень точное. Можно подумать, мы этого раньше не знали, ну ладно, по крайней мере, идти точно нужно на север.

– Скорее на северо-запад, – поправил его Дерри.

– Да какая разница, – махнул рукой Стик, – главное – подальше отсюда, пока нас не засекли. А там уж по ходу дела разберемся с направлением более точно. Главное – бежать не в противоположную сторону от того места, в которое мы стремимся попасть. А уж восточнее или западнее – это мелочи.

Анет тихо застонала, поднимаясь с земли. Настрой у Стика был решительный, а это значило, что бежать им придется быстро и долго, скорее всего до вечера. Если учесть, что сейчас только начинало светать, а этой ночью никто не спал, перспективы ближайшего дня вырисовывались веселенькие. Как и предсказывала Анет, Стик задал бешеный темп, и до обеда они неслись без передышки. Девушка думала, что ее легкие просто не выдержат подобного темпа и разорвутся на части. Бежать по неровной лесной дороге при температуре тридцать градусов было невероятно тяжело. Чтобы перекусить, Стикур сделал знак перейти на шаг, и Анет вздохнула с облегчением. Поели они на ходу. Она понимала, что стенать и требовать отдыха нельзя. Останавливаться все еще было очень опасно, хотя они с каждым шагом все дальше уходили в лес.

Сначала Анет никак не могла отдышаться, воздух со свистом вырывался из легких. Каждый новый вздох отдавал болью в горле и ребрах, но через полчаса дыхание выровнялось, и она осмотрелась по сторонам. Они шли по обычному арм-дамашскому лесу с деревьями-великанами, низенькими кустиками, усыпанными аппетитными на вид ягодами. Девушка силой удерживала свою руку, которая, даже зная, что ягоды очень ядовиты, все равно тянулась к ним. Было жарко, хотелось пить, и ныли ноги.

Только к вечеру Стик объявил привал. Остановились на берегу узенькой речушки с прозрачной водой и кувшинками. Анет с наслаждением развалилась на траве рядом с Зюзюкой и сквозь ресницы стала наблюдать за обустраивающими лагерь мужчинами. С появлением Каллариона ее оставили в покое и делать ничего не заставляли, она и не напрашивалась. На поляне суетились в основном Дир и эльф, которые быстро нашли общий язык, превратившись за два дня из совершенно незнакомых людей в лучших друзей. Из обрывков разговоров, подслушанных девушкой во время дневного перехода, она смогла более или менее четко воспроизвести картину произошедшего с Дироном и Стикуром, а также уяснила для себя роль эльфа во всем этом. Калларион ей не понравился. Она не разделяла восторгов Дира по поводу нового члена их команды. Дерри, как и Анет, не был рад тому, что к их отряду присоединился еще кто-то. Девушка несколько раз за день ловила неприязненные взгляды Лайтнинга, которые он бросал в сторону Каллариона. Эльф же, безукоризненно учтивый с Анет, благодушный с Диром и почтительно-вежливый со Стикуром, ксари старался не замечать и обходить стороной. Даже в дороге он держался так, чтобы между ним и Лайтнингом находился либо Стик, либо Дир, а лучше сразу оба. Анет машинально потрепала Зюзюку по пушистой шерстке и попыталась взглядом отыскать Дерри. Но ни его, ни Стика на поляне не было, они куда-то ушли, оставив лагерь на попечение мага и эльфа.

Голодная девушка тихо понадеялась, что ребята отправились в лес что-нибудь поймать на ужин. Только вот зачем вдвоем? Что Стикур, что Дерри вполне могли в одиночку обеспечить едой их небольшой отряд, а еще разумнее было бы отправить за ужином эльфа, который как-никак выдавал себя за охотника. Вот и ловил бы дичь, вместо того чтобы забалтывать Дира, который и так слушал его, открыв рот.

Стикур и Дерри тем временем ушли с поляны, облюбованной для ночлега, не просто так. Герцог стремился как можно скорее обменяться с Лайтнингом новостями и мнениями по некоторым вопросам, причем с глазу на глаз. Ксари это стремление разделял целиком.

– Зачем вы потащили с собой этого ушастого? – первое, что спросил Лайтнинг, после того как они со Стиком углубились в лес.

– Не знаю, Дерри, – вздохнул Эскорит, машинально обдирая листочки с какого-то невысокого кустика и растирая свежую зелень между пальцами. – Как-то само собой получилось. Я хотел ненавязчиво избавиться от него в городе, но ты же видишь, ничего из этой затеи не вышло. Во Влекрианте мы даже поесть не успели, пришлось уходить, а Калларион, как будто так и надо, отправился с нами. Ты понял, что он тот самый темный эльф, принц-изгнанник?

– Да уж как не понять? – пожал плечами Дерри. – Понял. Не сразу, правда. В первую нашу встречу я как-то об этом не задумывался. Да и общался я с ним максимум час. А вот во Влекрианте догадался практически сразу. В нем от нормального-то эльфа ничего не осталось. Не хотел бы я встретиться с ним в бою один на один.

– А ты думаешь, такое может произойти?

– В этой жизни произойти может все, что угодно, особенно со мной. Я, если честно, уже ничему не удивляюсь, – усмехнулся Дерри. – Мне этот эльф не очень нравится.

– Ты думаешь, – неуверенно начал Эскорит, – его подослали к нам либо Хакиса, либо Сарт?

– Нет, – Дерри передернул плечами, показывая, что предположение Стика вряд ли верно. – Если ты боишься с его стороны подобного предательства, то, на мой взгляд, напрасно.

– А зачем же он идет с нами? Дерри, тебе не кажется это странным? – нервно поинтересовался Стикур, лихорадочно обдирая ни в чем не повинный кустик.

– Кажется, Стикур, кажется, – отрешенно согласился Дерри, с интересом наблюдая за тем, как друг безжалостно издевается над растением. – Знаешь, что-то мне подсказывает, что эльф хоть и идет вместе с нами, но цели преследует свои, личные. Только вот какие? Что ему нужно?

– Что-то, что хранится в кладовых Хакисы? Какой-то древний предмет? Может быть, какая-то утерянная эльфийская реликвия, которая поможет вернуть ему уважение и расположение своего народа?

– Может быть, – согласился Дерри, – или… – молодой человек сделал эффектную паузу, – ему нужен зачем-то «Низвергающий в бездну» или Анет после того, как обретет в Д'Архаре силу.

– Какую силу? – не понял герцог.

– А, – махнул рукой Дерри, прогоняя от лица надоедливую муху, – ты же ведь не знаешь.

Лайтнинг вкратце обрисовал встречу Анет с Силиверстом Огненным Вихрем, и изумленный герцог протянул:

– Да, все становится намного запутаннее. Но откуда это может знать Калларион, мы же сами не знали, что все повернется именно так. Как он мог угадать, что после Д'Архара Анет обретет на какое-то время колоссальную магическую силу, и как он надеется ее использовать? Ты, по-моему, перегибаешь палку со своими подозрениями. С этой стороны Анет вряд ли угрожает какая-либо опасность. Откуда эльф может знать такие подробности?

– Стик, я не буду спорить. Вполне возможно, что я неправ и просто лишний раз перестраховываюсь, подозревая всех незнакомых людей, но ты учти одно: Калларион намного старше, чем может показаться на первый взгляд. Ты знаешь хотя бы примерно, сколько ему лет? Я – нет, он вполне может оказаться ровесником изгнания Хакисы. Эльфы ведь сами по себе живут очень долго, а сколько прожил он, я даже не могу предположить.

Стикур задумался над словами друга, в которых была доля истины, но все же предположения Дерри казались домыслами, не имеющими под собой никакой почвы. Хотя, опять же, кто знает?

– Ладно, – нерешительно вздохнул он. – Не будем сейчас ломать голову, надо возвращаться в лагерь, а то скоро все наши поднимут тревогу, решив, что с нами что-нибудь случилось, а насчет эльфа… я все же считаю, что ты неправ. Или, точнее, я надеюсь, что ты неправ. Но за Анет, пожалуй, все же стоит следить внимательнее. Вот ты этим и займешься. Я смотрю, у тебя неплохо получается. Как вы тут без нас были? Все нормально, она тебя не очень достала?

– Да нет, – Дерри замялся, подбирая слова. – Она в общем-то молодец. Из девушки вполне может выйти толк. Она убила самолично двоих троллей из банды Сарта, сотворив что-то там магическое с обломками кружки, да и с зомби на набережной она сражалась более чем отважно.

– Да она, похоже, начинает тебе нравиться, – усмехнулся Стик, а Дерри, буркнув что-то невразумительное про костер, поспешно скрылся в ветках деревьев, и герцог понял, что его глупое и шутливое предположение совершено случайно попало в точку. Вот уж чего он не ждал, так это того, что Дерри окажется неравнодушен к кому бы то ни было, тем более к Анет. Стикур считал, что, побывав в банде Сарта, Лайтнинг начисто лишился таких чувств, как любовь и сострадание. Но, похоже, все было совсем не так, и герцог был этому рад. «А что? – весело подумал Стик. – Дерри и Анет были бы неплохой парой. И снялся бы вопрос об отправке девушки домой. Ей было бы и так неплохо. Надо бы подумать на эту тему посерьезнее», – решил Стикур и отправился вслед за ксари.

ГЛАВА 21

О том, что большой зверь необязательно опасный

Камин весело потрескивал, с аппетитом пожирая одно за другим корявые поленья и обогревая большую комнату в каменном замке. Впрочем, камин только создавал иллюзию того, что тепло и отсутствие сырости – это его заслуга. Тайная резиденция Сарта, Веррабан, обогревалась современнейшей системой отопления, а камин?.. Так, дань традициям да элемент интерьера.

Адольф и Тарман сидели за маленьким столиком, прямо на расстеленных на полу шкурах, и в кои-то веки не ругались, а вполне мирно беседовали. После сегодняшнего обеда с Сартом они наконец-то поняли, что бессмысленное соперничество придется отложить, потому что если в ближайшее время Дерри Лайтнинг не будет доставлен пред светлые очи Господина, то плохо придется и Тарману, и Адольфу. Вот поэтому маг и болотный тролль сидели сейчас вместе, пытаясь вести светскую беседу. И тот, и другой прекрасно понимали, что рано или поздно придется открывать друг перед другом козыри, и никому не хотелось делать это первым. Тарман и Адольф боялись, что удачно высказанное одним из них предложение по поимке ксари может быть коварно использовано другим. И тогда прощай слава, денежки и милость Сарта. Первым не выдержал Адольф, все равно возникший у него в голове план действий нельзя было осуществить без помощи мага.

– Знаешь, Тарман, – тщательно подбирая слова, начал болотный тролль. – Они оторвались от нас на слишком большое расстояние, вряд ли мы сумеем догнать их без чьей-нибудь посторонней помощи.

Маг неопределенно пожал плечами и ничего не ответил, ему было интересно, куда клонит эта зеленая лягушка. Адольф посмотрел на мага, с отрешенным видом гладившего ножку бокала, и со вздохом продолжил:

– Если память мне не изменяет, ты одно время усиленно занимался тем, что учился подчинять своей воле животных, и вроде бы у тебя это неплохо получалось. Скольких ты можешь контролировать одновременно?

– Десять-пятнадцать, – задумчиво протянул Тарман, делая глоток из бокала и гадая, что задумал Адольф.

– Маловато, – вздохнул тролль. – Нам бы, конечно, нужна стая.

– Так и стаю могу, – пожал плечами маг и, предваряя вопрос Адольфа, пояснил: – Понимаешь, для того чтобы контролировать стаю, необходимо контролировать лишь вожака. А зачем тебе это нужно?

– Возникла у меня одна занимательная идея. Раз мы сами не можем достичь цели, почему бы не попросить помощи у братьев наших меньших. Больше от них толку, чем от нас, не знаю, но бегают-то они значительно быстрее.

– Ты предлагаешь натравить на них стаю?

– Да, – согласно кивнул Адольф. – Только вот как быть с тем, что девчонка и ксари нужны нам живыми? Ты можешь сделать так, чтобы животные их не убили?

Тарман, немного поразмыслив, кивнул, соглашаясь, и воодушевленный тролль тут же продолжил:

– А раз так, все предельно просто. Мы пускаем по следам Лайтнинга и Хранительницы стаю каких-нибудь зверей поагрессивнее и ждем результатов. Надо, чтобы наших знакомых немного покалечили, чтобы они не могли никуда уйти в ближайшие несколько дней. Тогда мы, не торопясь, успеем подойти к месту событий и взять их тепленькими. Самое главное – определиться с животными, которые лучше всего послужат этому делу.

– Как раз с животными все ясно. На Арм-Дамаше есть, пожалуй, один только подходящий вид, – усмехнулся Тарман, – каркалы.

– А кто это?

– Это единственный вид семейства кошачьих, представители которого живут стаями, причем стаями очень централизованными, со строгой иерархией. Самое маленькое объединение у каркалов – семья. Несколько самок, детеныши и один самец. Семьи, которые могут обитать на очень отдаленных друг от друга пространствах, объединяются в кланы, а кланы в стаю под руководством самого сильно каркала-вожака. Стая может насчитывать несколько сотен особей.

– А если вожака убьют одним из первых? – задал волнующий его вопрос Адольф. – Эти твои киски не могут разорвать жертвы в клочья от обиды или кинуться врассыпную, лишившись вожака?

– Вожака не убьют одним из первых, на то он и вожак. Он будет до поры до времени держаться в стороне, под прикрытием своей семьи. Ну а если вдруг и убьют, то вся стая будет исполнять его последний приказ. Если вожак не велел убивать, значит, никто и не будет убит.

– Прекрасно, – потер пухленькие ручки Адольф. – Это то, что нам надо.

Анет лениво потянулась, заставляя себя встать и прогуляться до ближайших кустиков, но передумала. Она нехотя села на траве, опираясь рукой на недовольно ворчащего гхырха, и усмехнулась, вспомнив реакцию ребят на ее черные волосы. Сначала никто не обратил на это внимания. После того как все зомби были перебиты, а вампиры обезглавлены, ребята едва успели отдышаться и порадоваться встрече друг с другом, как пришлось снова бежать. Ночью они не заметили в Анет никаких перемен, да и не до этого было. А вот как только рассвело, Анет наслушалась в свой адрес много чего интересного. Можно было подумать, что она сменила цвет волос по своему желанию, а не на благо дела. Правда, Дир, после того как немного отошел от шока, обещал на пару с Калларионом на ближайшем привале привести голову девушки в божеский вид, а вот Стик, похоже, до сих пор находился в состоянии легкого ступора. Каждый раз при взгляде на девушку он картинно закатывал глаза и стонал. Анет с энтузиазмом восприняла предложение Дира вернуть ей нормальный цвет волос, но иногда, когда она видела испуганную физиономию Стика, ей хотелось оставить все как есть. Теперь она, по крайней мере, не жалела, что покрасилась, чтобы еще раз увидеть ошарашенную физиономию Стика. Девушка улыбнулась своим мыслям и с тихим стоном поднялась на ноги. Все тело болело, мышцы свело судорогой, и она боялась, что наутро не разогнется вообще, а ведь идти придется опять. Стик подумал и решил лошадей не брать. До эльфийской провинции оказалось не так далеко, чтобы ради этого покупать лошадей, тем более путь пролегал в основном через лес, где и без лошадей идти было трудно, а с ними вообще невозможно. Анет со страхом приближалась к Д'Архару, который уже не был чем-то далеким и недостижимым, как когда-то.

Она панически боялась и не понимала, как победить Хакису. Если неделю назад все это было для нее сказкой, она еще всерьез не верила в то, что с ней произошло, втайне надеясь, что все решится само собой, то сейчас девушка понимала, что ничего без ее непосредственного участия не решится. А вот участвовать по-прежнему ни в чем не хотелось, и никакие доводы рассудка не помогали. Точнее, помогали, и от этого становилось еще гаже. Это так же как когда идешь на экзамен, не прочитав ни одного билета. С одной стороны, знаешь, что делать там с такими знаниями нечего. С другой – понимаешь, что неявка – это плохо, и поэтому, сказав себе «надо», встаешь ни свет ни заря, лихорадочно читаешь полугодовой курс лекций (за десять минут, пока варится кофе), сломя голову несешься в институт и у самых дверей в аудиторию понимаешь, что приперлась, скорее всего, зря. А пути обратно уже нет. Вот и ругаешь себя всеми неприличными словами за то, что оказалась малодушной и не проспала все это неприятное мероприятие. Утешало Анет в этой ситуации только то, что она таким образом на экзамен являлась не раз, но всегда сдавала. Как-то «проносило». Вот и сейчас, быть может, как-нибудь «пронесет».

Девушка, тяжело вздыхая, словно маленький слон, начала продираться сквозь ярко-зеленые кустики в поисках какой-нибудь милой сердцу полянки. Висящую перед лицом паутину она с руганью разгребала руками, которые тут же брезгливо вытирала о штаны. Дело, приведшее ее в лес, было ответственным и неотложным, не терпящим халатности. Поэтому Анет со всевозможной тщательностью проверяла местность на наличие крапивы, колючек или зловредных насекомых. Наконец укромный уголочек вдали от людских глаз, отвечающий всем требованиям Анет, был найден, и она решительно направилась к хорошенькому высокому кустику. Куст шевельнулся, и девушка резво отскочила в сторону. Из веток на нее глядело круглыми, словно блюдца, темными глазами огромное, с хорошего медведя, пушистое темно-зеленое нечто. Существо до появления Анет с хрустом пережевывало молоденькие побеги и не обращало внимания ни на что на свете, и так хрумкало бы дальше, если бы от неожиданности Анет не заорала и не шарахнулась в сторону. Зверь вздрогнул всем телом, подпрыгнул на слоноподобных лапах и тоже пронзительно заорал. Этот вопль больше всего походил на звук бензопилы или перфоратора, разбудивший вас в четыре часа утра в воскресенье.

Анет, с открытым ртом, не в состоянии не только бежать, но даже пошевелить пальцами, стояла, прижавшись спиной к дереву, и орала, разглядывая, как, ломая кусты, на нее несется огромная, злобная на вид тварь. Пронзительно вопя, девушка метнулась в сторону. Ей вторил противный голос животины, которая почему-то неслась не за девушкой, а параллельно, тараня соседние кусты, пытаясь выжать из своего неуклюжего тела максимальную скорость. Они с Анет так и неслись до лагеря, попеременно издавая звуки и пытаясь обогнать друг друга.

Услышав дикие крики, Дир отскочил от костра. И вовремя. На поляну наперегонки неслись с воплями Анет и насмерть перепуганная пуха. Пухи водились практически во всех арм-дамашских лесах и по признанию всех без исключения населяющих Арм-Дамаш рас являлись самыми никчемными животными из тех, которых создала по своей прихоти природа. Это травоядное, размером почти с корову, имело отвратительное на вкус мясо, жесткую, неподдающуюся обработке шкуру и невероятно трусливый для такой большой и не имеющей в природе врагов животины характер. Пухи пугались всего. Даже самая мелкая лесная живность была способна довести пуху до истерики. Когда эта зеленая пушистая корова пугалась, то начинала громко орать и носиться кругами, полностью теряя контроль над собой. Анет этого не знала и шарахнулась с визгом от огромного лесного зверя, перепугав тем самым осторожную пуху окончательно. И вот сейчас это торнадо из вопящих и все сильнее пугающих друг друга существ неслось на поляну.

Первой из кустов, опередив девушку на полкорпуса, вырвалась зеленая лохматая животина, которая, чуть не сбив Дира с ног, влетела в костер, опрокинув котелок и расшвыряв по земле горящие ветки. Анет с воплем кинулась в противоположную сторону и запнулась за дрыхнущего гхырха, который тоже испугался и подскочил. Увидев, что его любимая хозяйка играет в догонялки с какой-то большой зеленой игрушкой, решил присоединиться к увлекательному занятию и кинулся вслед за пухой, повизгивая от радости и помахивая крылышками. Анет резко развернулась и кинулась спасать от злобной твари «несчастного» Зюзюку. Пуха, обложенная врагами с двух сторон: с одной стороны гхырхом, а с другой лохматой девушкой, совсем растерялась и, затормозив всеми четырьмя лапами, плюхнулась на толстый зад. Анет, не успев остановиться, врезалась в мохнатый бок зверя, сверху в эту кучу плюхнулся Зюзюка. Пуха подскочила, пытаясь оттолкнуть девушку и гхырха и издавая непередаваемо противные звуки, начала бешено носиться по поляне, топча дорожные сумки и оставляя за собой огромные неаппетитно пахнущие кучи – видимо, с перепуга. Наконец животное смогло отскочить на достаточно большое расстояние и, последний раз взвизгнув и нагадив, с треском скрылось в лесу. Анет без сил опустилась на траву, заткнув нос.

– Анет! Зачем ты так сильно напугала пуху? – простонал Дир. – Нам же теперь придется искать другое место для ночлега.

Девушка уже открыла рот, чтобы возразить магу, сказав, что это неизвестно кто кого напугал больше. Она сама чуть было не последовала примеру пухи, и только врожденная скромность удержала ее от неблаговидного поступка. Ничего из этого сказать она не успела, так как на поляне с гневным и в то же время испуганным выражением на лице, сметая все на своем пути, появился Дерри с мечом наготове. Вылетев на поляну, он в нерешительности остановился. Разглядывая разоренный лагерь и морщась от вони, он обиженным тоном произнес:

– А я думал, что здесь кого-то убивают.

– Ну прости, что не доставили тебе такого удовольствия, – буркнула Анет, которая со страхом ждала появления Стика. Опять из-за ее глупости в лагере неприятности.

– Это Анет встретила в лесу пуху, – смеясь, пояснил Дир Дерри и появившемуся из кустов Стику.

– Ну я откуда знаю, что в ваших лесах страшное, а что нет? Она сама за мной побежала, а потом обгадила тут все и смоталась, – таким несчастным голосом оправдывалась Анет, что даже у Стика не хватило совести начать ее ругать.

– Ладно, – тяжело выдохнул Эскорит. – Ни на минуту вас оставить нельзя! Собирайте все, что уцелело, и отправляемся искать другое место.

Калларион, изумленно переводящий взгляд с одного участника этого спектакля на другого, первым начал собирать изрядно потоптанные вещи. Анет бросилась помогать, чувствуя себя виноватой за причиненный погром, к ней присоединился Дерри, который очень серьезно отнесся к брошенной Стиком вскользь просьбе получше следить за Анет. Он не доверял эльфу и боялся оставить девушку даже на секунду. В результате всех неожиданностей спать легли намного позже, чем рассчитывали. Как назло, нигде в окрестностях не было места, на котором можно было бы разбить лагерь. Стика не устраивали то очень близко подступившие к воде деревья, то отсутствие оных. То просто само место не отвечало каким-то одному ему известным требованиям. Анет совсем измоталась, но понимала, что, если бы она не устроила переполох, все бы уже давным-давно отдыхали. Поэтому она молчала, надеясь, что рано или поздно Стик устанет и даст команду располагаться.

Но, как оказалось, долго шли не зря. Когда почти стемнело и даже герцог был готов спать там, где придется, они вышли к какому-то заброшенному дому. Видимо, когда-то это была охотничья сторожка. Ветхая дверь перекосилась, внутри все покрылось пылью, но все же ночевать там было удобнее и безопаснее, чем на свежем воздухе. Ребята быстро разожгли на поляне костер, а Анет отправилась на разведку в дом, чтобы посмотреть, можно ли лечь спать там или все же лучше на улице. Вместе с ней без слов отправился Лайтнинг, добровольно взявший на себя роль телохранителя. Анет это очень удивило. До недавнего времени Дерри старался держаться как можно дальше и общался с девушкой только по необходимости. Исключением было только то время, когда судьба разделила их со Стиком и Диром. А до этого он оставался в стороне. Что нашло на него сейчас, девушка не знала. Вообще-то ей хотел помочь Калларион, но ксари так зыркнул на эльфа, что тот предпочел найти себе другое, менее нервное занятие.

Несмотря на осевшую на все вещи пыль, дом не был ветхим, мебель не покрылась плесенью, и молодые люди даже обнаружили несколько огромных тюфяков, на которых вполне можно было очень удобно расположиться. Анет сразу застолбила себе место на печи – удобно, в стороне ото всех, широко и вольготно. Дерри подвинул стол в центр комнаты и кинул свой тюфяк на лавку за печью, чтобы Анет не могла даже повернуться с боку на бок, не потревожив его сон, и отправился на улицу посмотреть, как там идут дела. От двери в избу, в которой все еще находилась Анет, он не отходил.

– Я смотрю, ты всерьез взялся за дело? – обратился к нему Стик, передавая блюдо с дымящимися кусками мяса.

– Да, – опустив глаза, ответил Дерри. – Я никому ее не отдам.

– В каком смысле? – улыбнулся Стик.

– Я никому не позволю ее обидеть ни словом, ни жестом, ни действием, – почти дословно повторил Лайтнинг клятву, которую давали телохранители, нанимаясь на службу.

– А… – несколько неудовлетворенно протянул Стик. – А я думал, в каком другом смысле.

– В каком другом, Стикур? – холодно поинтересовался ксари. – О каком другом смысле может идти речь в подобных обстоятельствах? Время и место совсем не подходящие для других обстоятельств.

– Дерри, я никогда не кичился тем, что старше тебя, но хоть один раз выслушай мой совет не как совет друга, а как совет старшего. Для любви не бывает плохих мест или плохих обстоятельств. Для любви важны только двое и их чувства. Потом может быть поздно. В других обстоятельствах появятся другие люди. Ты просто можешь упустить свой шанс.

– Вот и хорошо, – упрямо отозвался ксари. – Свой шанс я упустил много лет назад. Точнее, его у меня отобрали, когда мне было шестнадцать лет, а может, и до рождения, когда наградили фиолетовыми глазами. Важно то, что любовь, как ты выразился, чувство не для меня. Храни боги тех, кого я ненавижу, но пуще храни тех, кого я люблю, в особенности если эта любовь не безответна. – Произнеся это, Дерри развернулся и, не дав Стику больше сказать ни слова, скрылся за дверью. Он перевел дыхание и на минуту закрыл глаза, отгоняя ненужные сомнения, зародившиеся в душе после разговора со Стикуром. Из головы не выходили «те другие», которые неизбежно появятся у Анет, после того как все завершится, но Дерри давно все для себя решил и не собирался ничего менять. Проще даже не начинать, чем потом испытывать горечь утраты и разочарование. В том, что его ждет разочарование, Лайтнинг не сомневался. Ей-богу, ему было бы во сто раз легче, если бы он знал, что после выполнения миссии девушка вернется в свой мир, а не останется на Арм-Дамаше. Дерри было бы проще, считай он, что через некоторое время Анет уйдет из его жизни навсегда. Мысль о том, что она будет где-то рядом, ослабляла уверенность ксари. Но он не хотел рисковать вообще, он боялся быть отвергнутым и не надеялся на ответную любовь. Девушки охотно заводили с ним романы, а некоторые самоотверженные особы были готовы даже разделить с ним жизнь. Благо жизнь эта обещала быть вполне обеспеченной. Но любили ли они его? Нет, даже Лина. Для всех он был получеловеком – ущербным и недостойным любви. Красивым и диким зверем. Боялся Дерри также того, что любовь и привязанность сделает его уязвимым перед людьми Сарта. Они убили по его вине Лину, и Лайтнинг знал, что подобная участь может постигнуть и Анет, если о его чувствах станет известно. Ксари боялся умереть сам, доставив этим непереносимую боль близкому человеку. «Воистину, Адольф во многом прав, – горько усмехнулся про себя Дерри, ставя почти остывшее блюдо на стол. – Во всем он прав. Даже умирать, когда ты один, легче».

Скрипнула дверь, и, громко переговариваясь, в проеме появились Дир и Калларион. Почуяв запах еды, из разных углов избы моментально выползли Анет и гхырх, чуть позже зашел Стик. Наконец-то все собрались в спокойной обстановке за столом. Можно поделиться впечатлениями, рассказать новости и изучить карту. Оказалось, что до входа в горы Кенташ осталось совсем немного – дневной переход или чуть больше, если окажется, что напрямую через лес не пройти. Услышав это, Анет загрустила, понимая, что развязка близка, и отвлеклась от разговора, начав по старой привычке себя жалеть. Очнулась девушка от своих печальных мыслей только тогда, когда Дерри принялся красочно живописать то, как она уложила троллей в таверне и билась с трупами на набережной. Анет не считала свое поведение героическим или хоть сколь-либо заслуживающим уважения. По ее мнению, так она просто спасала свою шкуру и шкуру человека, от которого зависела ее жизнь. Но Дерри рассказывал красиво, поднимая ее не очень высокий авторитет в их отряде. Даже вечно недовольный Стикур заслушался.

– Да ты, Анет, просто саламандра, – высказал свое мнение Дир. – Я еще не видел ни одного мага, способного так играючи управляться огнем. Нет, конечно, такие маги есть, но их мало, и они в свое время прошли длительное и невероятно сложное обучение. А ты – какой-то феномен. Точно саламандра.

– Ну до саламандры, конечно, далековато, – не поддержал его Стик. – Так, саламандрочка, но все равно – молодец. А может, и саламандурочка.

– А что, мне нравится, – улыбнулся Дерри. – Саламандурочка.

– Ну вас, – отмахнулась Анет. – Со страху и не такое натворишь.

– Да уж! – заржал в полный голос Дир. – Ты точно со страху можешь натворить все, что угодно. Например, разнести на пару с пухой лагерь за считаные минуты.

– Отстаньте от меня! Пользуетесь тем, что я не знаю ваш мир, а потом издеваетесь, как можете, – покраснела девушка и, залезая на печь, добавила: – Плохие вы, злые. Спать я пойду, чтобы не выслушивать ваши издевательства.

Девушка, пыхтя, залезла на лежанку и устроилась поудобнее, положив руку под голову. Снизу, из комнаты, слышались тихие голоса ребят, что-то обсуждающих. Они старались говорить тише, чтобы не мешать девушке, но сон к Анет все равно не шел. Она забралась на печь просто потому, что ей не хотелось ни с кем разговаривать. Слишком грустно было у нее на душе. Вот и лежала девушка молча на соломенном тюфяке, разглядывая едва различимые в темноте потолочные балки. Уже давно затихли голоса ребят, внизу завозился, устраиваясь поудобнее, Дерри, а Анет все никак не могла заснуть. Она то проваливалась в какую-то непонятную дрему, то вновь выныривала из нее, понимая, что спала от силы минут пятнадцать – двадцать. Девушке быстро надоело крутиться с боку на бок без сна. Все тело затекло, глаза закрывались, но сон все равно не приходил. Где-то к середине ночи Анет смирилась с мыслью, что уснуть ей, видимо, не удастся, уселась на печи, потянулась и начала спускаться вниз, надеясь, что не наступит спящему Дерри на голову. Она недоумевала, что это он выбрал такое странное место для ночлега, можно сказать, кухню. Анет-то прельстилась высокой и удобной печкой, а он чем? Все ребята ушли в просторную комнату с удобными лежанками. Почему ксари не последовал их примеру?

– Ты куда? – настойчиво спросил из темноты тихий, властный голос, и Анет чуть не свалилась от неожиданности с шаткой лесенки, ведущей на печь, но крепкие руки успели поймать ее и поставить на пол.

– Ты что меня так пугаешь? – шепотом спросила Анет у стоящего рядом Дерри – он, похоже, тоже не спал.

– Я тебя не пугаю, я просто спрашиваю, куда ты намылилась среди ночи?

– Не спится что-то, – зевнула девушка, присаживаясь к столу. – Вот и решила хоть размяться, а то все тело занемело. Уж лучше воздухом подышать или тут посидеть, чем ворочаться всю ночь с боку на бок. А сам-то что не спишь? По-моему, Стик же сказал, что охрану сегодня выставлять не надо?

– Ну во-первых, охрана еще никогда лишней не была, и заколдованной Диром и Калларионом двери я, признаться честно, не доверяю, а потом, мне тоже что-то сегодня не спится.

. – А что, дверь заколдована и на улицу не выйдешь? – с тоской в голосе спросила Анет, косясь в сторону выхода. – Мне не то чтобы уж сильно надо. Просто на свежем воздухе все лучше, чем в избе, – загрустила Анет.

– Да не переживай ты, наши маги, теперь у нас их целых два (хотя и одного бывает слишком много), сотворили какое-то суперсложное заклинание. Называется «сторожевой пес». Оно впускает и выпускает только тех, кто был внутри на момент установления заклинания, а при приближении чужих «сторожевой пес» начинает издавать звуки громкие и противные, словно испуганная пуха. Так что, если хочешь, можно выйти на свежий воздух. Только одну я тебя не отпущу: чем ближе к цели, тем активнее на нас будут охотиться.

Анет пожала плечами, показывая, что ей в общем-то все равно, и двинулась вслед за Дерри к выходу. Прохладный ночной ветерок приятно дул в лицо и рассыпал по плечам не убранные в косу волосы. Анет справилась с непослушными прядями и заправила их за уши, спускаясь по ступенькам крыльца к поваленному дереву недалеко от избы.

– Дерри, мне так страшно, – несчастным голосом пробормотала она, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица подошедшего Дерри, но не смогла. В ночи видны были только его мерцающие холодным пламенем глаза.

– Не бойся, – ответил он где-то рядом. – Мы же с тобой. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть, и все закончится. Большая часть пути пройдена, мы никому тебя не отдадим. Я тебе это обещаю.

– Я боюсь не совсем этого, – тихо начала Анет, тщательно подбирая слова. – Я знаю, что вы меня будете защищать до последнего. И неважно, о чем вы в этот момент будете думать: обо мне или о своем мире. Я боюсь, что не оправдаю ваших надежд, не смогу исполнить свое предназначение в этом мире. Дерри, я ведь ничего, ровным счетом ничего не понимаю из того, что должна сделать. И вряд ли Круг вечности решит эту проблему, я не знаю не только как победить Хакису, но и вообще что она такое. И вы мне в этом не поможете. Я знаю, что должна встретиться с ней один на один, когда вы не сумеете меня защитить. Перед троном Повелительницы тьмы ваша миссия закончится и начнется моя. Я боюсь, что не справлюсь, и она меня убьет. Я понимаю, что это непатриотично, но моя любимая «шкура» все равно для меня значит очень много.

– Не бойся. Я не оставлю тебя ни до трона Повелительницы тьмы, ни после. Клянусь, – тихо пообещал Дерри, сплетая пальцы рук в знак наемников, обозначающий верность нанимателю до смерти одного из них. Анет этого не видела. А если бы увидела, то все равно бы не поняла, что значит этот символ. Но после слов ксари как-то сразу стало легче на душе.

– Спасибо тебе, – поблагодарила она. – Я сделаю все от меня зависящее, чтобы довести это дело до конца. Ты знаешь, как-то совершенно незаметно этот мир стал частью меня, и его судьба теперь мне не безразлична. Там, на Земле, я буду очень скучать по Арм-Дамашу, – севшим голосом закончила Анет, пытаясь проглотить навернувшиеся на глаза слезы.

– Так оставайся, – чувствуя себя последней сволочью, осторожно произнес Дерри.

– Не могу, – покачала головой девушка, – там слишком много людей, которые меня любят и уже не ждут. Я жива и поэтому должна вернуться. Они не заслуживают страданий.

– А ты?

– А что я? – вздохнула девушка. – Там у меня дом, родители. А здесь? Здесь я никто.

Дерри замолчал. Он мог бы многое сказать Анет, но не стал. Любые слова либо еще больше погрузили бы его в пучину лжи, из которой он уже не надеялся выплыть, либо приоткрыли бы девушке истину, которая заключалась в том, что выбирать-то ей не приходится и хочет она или нет, ее дом теперь здесь. Анет, погруженная в свои мысли, тоже замолчала, но скоро слово за слово разговор возобновился, не касаясь уже никаких неприятных и сложных тем. Они вспоминали каждый свое детство, и девушка была почти счастлива, ненадолго забыв обо всех проблемах. Опомнились Дерри и Анет только тогда, когда рассвело и на крыльце избы появился заспанный и слегка встревоженный Стик. Увидев пропавших Анет и Дерри мирно общающимися на старом поваленном дереве, он недоуменно пожал плечами, и его лицо приобрело довольное выражение. Мысль о том, что эти двое как нельзя лучше подходят друг другу, прочно засела у него в голове, и он не собирался отступать от задуманного. В любом случае после того, как девушке станет известно о том, что она не сможет вернуться домой, на Арм-Дамаше ей нужен будет кто-то, кто будет о ней заботиться, хотя бы первое время. Так пусть это будет Дерри.

ГЛАВА 22

О том, что лучший не всегда сильнейший

Хакиса сидела на высоком резном стуле с подлокотниками из толстых костей гарпии, закрыв глаза. Бледные с синеватыми трупными пятнами руки держали идеально круглый и прозрачный, словно дождевая капля, природный кристалл. Для магических ритуалов годились только такие прозрачные шары, которые изредка появлялись в горах благодаря причудам природы. Будь в нем хоть один изъян, шар был бы бесполезным куском хрусталя, годным лишь для украшений, атак в нем сосредоточилась немалая сила. Устав ждать результата от своих подданных и наемников, Повелительница тьмы решила действовать сама. То, что она задумала, было рискованным и требующим концентрации всех сил, но оно того стоило.

На полу перед ведьмой горела начертанная пентаграмма – треугольники, образующие пятиконечную звезду. На острие каждого луча стояли тонкие длинные свечи, дающие больше удушливого дыма, чем света. В центре пентаграммы, одурманенная отваром из наркотических трав, лежала молодая девушка. Хакиса отложила в сторону свой кристалл и, шурша тяжелыми складками на длинном платье, шагнула вперед, начиная что-то заунывно петь. Повелительница тьмы двигалась медленно, не сбиваясь с определенного ритма шагов. В ее руках, поднятых на уровне груди, был зажат тонкий, напоминающий по форме язык пламени, жертвенный кинжал. Чернокнижница подошла вплотную к пентаграмме и запела в полный голос. Протяжные, каркающие звуки вырывались у нее из горла, складываясь в песню смерти, гипнотизирующую сознание, прекрасную и ужасную одновременно. С первыми звуками ее голоса воздух потяжелел, солнце заслонили тучи, которые сгущались плотнее с каждым словом. Хакиса пропела последний звук своей страшной, сводящей с ума песни и поднесла кинжал привставшей внутри пентаграммы девушке, которая, взглянув на Хакису пустыми глазами, послушно взяла в руки нож.

Повелительница тьмы сделала шаг в сторону и громким речитативом начала выговаривать слова заклинания, чертя в воздухе руками замысловатые линии. При этом она ни на минуту не спускала глаз с девушки, которая поднесла кинжал к своей груди и, покорно опустив голову, ждала последнего в своей жизни приказания. Девушка не испытывала ни страха, ни холода, ни боли, только блаженство от причастности к такому великому действу. Хакиса резко выкинула вперед руки во всполохах голубоватого пламени и издала шипящий звук, который послужил сигналом для жертвы. Девушка, даже не вскрикнув, глубоко вонзила в себя кинжал, и из раны в районе левой груди темным потоком хлынула кровь, обмывая обнаженное холодеющее тело и крупными каплями стекая на пол. Линии пентаграммы вспыхнули ярче, внутри ее закружился красный туман, в котором постепенно вырисовывались темные фигуры с горящими глазами – демоны смерти. Их было трое. Три воина из преисподней, закованные в стальные доспехи. Они были подвластны только магу, осмелившемуся призвать их. Призраки тьмы, верные слуги мрака, могли преследовать жертву вечно, следуя за ней по пятам. Их было практически невозможно убить. Они боялись только яркого солнечного света. Поговаривали, что есть еще нескольких вещей, пугающих их, но каких, точно никто не знал. Демоны смерти ненавидели мир людей и страдали в нем от невыносимой боли, которую им причиняло даже ночью находящееся где-то рядом, солнце. Чтобы избавиться от этой раздирающей плоть боли, они были готовы на все. Именно этих страшных, практически неуязвимых существ отправила Хакиса на поиски Хранительницы «Низвергающего». Повелительница тьмы знала – эти не предадут, не обманут и будут преследовать жертву до победного конца.

Неприятное, тягучее предчувствие беды висело в воздухе с самого утра. Может быть, виной была просто погода, которая резко изменилась. Еще вчера жарило яркое солнце, а сегодня небо заволокли тяжелые темно-серые тучи, висящие низко над головой. Плотный воздух не давал нормально дышать, и было ясно, что самое позднее к вечеру погода испортится окончательно – будет гроза или дождь. Или, может быть, тревожное предчувствие грядущих неприятностей было обусловлено обостряющейся в экстремальных условиях интуицией, которая настойчиво шептала Анет, что так гладко, как вчера, сегодняшний день не пройдет. На лицах ребят отражались те же чувства. Оба мага, Стик и Дерри, были сосредоточенны. Эльф, двигающийся по-кошачьи бесшумно, был настолько напряжен, что какое-то время, забывшись, шел плечом к плечу с ксари. Потом, правда, Калларион очнулся и поспешно отошел в сторону. Анет хмыкнула, она не понимала поведения эльфа. Ну что, в самом деле, укусит его Дерри, что ли? Самого ксари поведение их попутчика, похоже, тоже слегка забавляло, потому что он, увидев беспокойство Каллариона, скривил губы в презрительной усмешке и сделал резкое движение, заставив эльфа дернуться от неожиданности и еще быстрее убраться вперед отряда, поближе к Диру. Анет еще раз хмыкнула и так, чтобы никто не видел, погрозила Дерри пальцем, на что молодой человек обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами, показывая, что он в общем-то ни в чем не виноват.

Тяжелые капли густого, словно мед, розоватого сока выступили на плотных, мясистых листьях высокого куста багровицы, предвещая скорый дождь. Без солнышка природа Арм-Дамаша утратила все свое очарование и потускнела. Стикур мрачно поглядел на темнеющее небо и решил на дневном привале не задерживаться, дав передохнуть всего полчасика. Анет уселась прямо на землю и сжевала, запивая водой, горсть сухофруктов, добрую часть из которых выклянчил несчастно воющий гхырх, которому постоянно надо было есть, а того, чего бы ему хотелось, либо не давали совсем, либо давали гораздо меньше, чем он мог употребить зараз. Поэтому зверь страдал и вечно жаловался. Анет оторвала от сердца последнее сушеное яблочко и отдала его Зюзюке, понимая, что сама не наелась. Пришлось с опаской попробовать круглые фрукты или овощи, которые Калларион принес из леса. Серо-бурые в пупырышках, они сначала не произвели на девушку впечатления, но делать было нечего – это единственное, что можно было съесть. Анет впилась зубами в сочную мякоть – оказалось, что все не так уж и плохо. Крупчатая внутренность была слегка солоноватой на вкус и хорошо утоляла не только голод, но и жажду. Стик рассиживаться никому не дал и погнал всех дальше. Судя по карте, они были почти у входа в горы. Лес постепенно редел, ели становились мельче, почва каменистее. Идти стало труднее, извилистая тропа начала круто подниматься вверх.

– Дерри, – окрикнул ксари Стикур, – а ты не уточнял, этот вход, он что, прямо так и открыт? Место-то ведь священное.

– Нет, конечно, не открыт, – невозмутимо отозвался Лайтнинг. – Он запечатан заклинанием. А на что у нас целых два мага? Вот пусть они и думают. Я там где-то сбоку свитка написал ключ-заклинание, которое заставляет дверь открыться.

– Где? – встрепенулся Дир, разглядывая карту в руках Стикура. – Это эта, что ли, абракадабра – ключ? Дерри, ты вообще этим что хотел сказать? Я не понял ни одной руны.

– Дирри! Ну откуда я знаю, что я хотел этим сказать? Маран диктовал заклинание на староарм-дамашском и, по-моему, с чьих-то слов уже, может быть, с ошибками. Я староарм-дамашского не знаю, поэтому писал, что услышал на обычном арм-дамашском. Считай, что получилась своего рода транскрипция. Я записал слова так, как они звучали, вроде услышал я их верно.

– Вроде верно! Считай, что транскрипция! – начал выходить из себя Дир. – А нам что прикажешь делать? Можно подумать, ты не знаешь, насколько нужна точность при чтении заклинаний! Ошибешься в одной руне, и все. Эффект может получиться совершенно неожиданным, и чаще всего не безопасным для окружающих. Нам теперь придется переводить твою абракадабру на староарм-дамашский и надеяться, что мы тебя, а ты – своего осведомителя поняли правильно.

– Дир, а что вам еще делать? – прервал словесный поток мага Стикур. – В запасе минимум три часа, вот и переводите, вместо того чтобы без дела трепаться ни о чем. Скажи спасибо, что хоть такая зацепка есть, – это уже хорошо.

День клонился к вечеру. Тяжелые темные тучи казались еще более мрачными из-за наступающих сумерек. Как ни странно, но тягучее чувство тревоги, как кокон, окутавшее все пространство вокруг, не отступало. Последние полчаса ребята старались держаться как можно ближе друг к другу. Они то и дело оглядывались по сторонам в ожидании опасности, которая, судя по тому, как прошел день, была мнимой. Когда нервы были на пределе и усталый и злой Стик заявил, что просто у всех начался коллективный психоз, очень внимательный и осторожный эльф остановился, приказывая жестом Стикуру замолчать, и вслушался в тишину. Повинуясь жесту Каллариона, замолчали все, а не только Эскорит. Даже Зюзюка застыл на задних лапках, скрестив передние перед грудью, точно огромный, насторожившийся хомяк. Анет тоже послушно застыла и прислушалась, не замечая ничего необычного: тихо шуршат листья на деревьях, лениво попискивают уставшие за день птички, и больше в общем-то ничего. Самые что ни на есть обычные звуки леса. Но по побледневшим лицам ребят Анет поняла, что все-таки что-то не так. Где-то вдалеке раздался протяжный крик: не то вой, не то кошачье мяуканье, и девушка поняла, что именно он и насторожил ребят, просто услышали они этот звук гораздо раньше, чем она сама.

– Каркалы, – констатировал факт Дирон, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из леса.

– И много, – согласился с ним Калларион, – на охоту вышла явно не одна семья, а целый клан или стая.

– А что тогда стоим? Чего ждем? – крикнул Стик. – Бежим быстрее! В горы они за нами, скорее всего, не пойдут. А если повезет, то и вообще, не заметив, пробегут мимо.

Анет послушно потрусила следом за всеми, не понимая, что вообще произошло и кто такие каркалы. Странные звуки тем временем приближались. Они становились все громче и яростнее.

– Нам не оторваться! – крикнул Дерри, взбираясь на очередной уступ. – Надо остановиться здесь. Тут мы в наиболее выгодной позиции. Если они догонят нас где-нибудь в другом месте и нападут со спины – шансы выжить резко сократятся.

– Ксари прав, – резко выдохнул эльф, – с каркалами лучше встречаться, имея хоть какое-нибудь преимущество. Отсюда мне будет удобнее снимать их стрелами.

– Хорошо, – согласился Стикур, помогая забраться на уступ Анет. – Но ни в коем случае не нападайте первыми. Может быть, стая и не собирается атаковать нас, просто мы стоим у нее на пути. Еще есть шанс разойтись с миром. Но если мы неосмотрительно убьем несколько особей, не выяснив их намерений, на нас моментально ополчатся все остальные.

– Кто такие каркалы? – спросила Анет, обшаривая взглядом раскинувшийся у подножия скал лес.

– Хищники, – коротко огрызнулся Стик и, посчитав свой ответ исчерпывающим, начал методично изучать клочок скалы, на котором сгруппировалась их небольшая компания. Сзади, за спинами, был камень, а сам уступ выдавался вперед, нависая над подступившими прямо к горам Кенташ деревьями. Дерри выбрал наиболее удобное для обороны место. Враги не смогут подобраться к ним и окружить. Сзади мешают скалы, а спереди крутой склон, среди наваленных камней едва различима узкая и неудобная тропинка. Каркалы смогут по ней подняться только цепочкой, по одному. А значит, опасности, что звери возьмут их численностью, нет. Анет прижалась спиной к холодному камню и попыталась привести в норму свое сбившееся с ритма дыхание. Стик, Дир, Дерри и Калларион были напряжены и предельно собранны. Они внимательно всматривались в лес у подножия гор. Девушка тоже сосредоточилась и попыталась что-нибудь разглядеть в сгущающихся сумерках, но не обнаружила ничего достойного внимания. Лес внизу казался серо-бурым и мрачным. Он практически сливался с таким же по цвету вечерним небом. Зверей Анет заметила только тогда, когда первые заостренные морды появились прямо у подножия скалы. Девушка тихо вскрикнула (скорее по привычке, нежели от страха), когда поняла, сколько их. Темные гибкие тела скользили между деревьями, подбираясь все ближе. Их были сотни. Каркалы, сильные и подвижные, размером с волка, с симпатичными кошачьими мордочками, шипели и били по земле своими длинными крысиными хвостами, заканчивающимися шипами. Намерений животных не понял бы разве что дурак. Надежды Стика на то, что киски пройдут мимо, не оправдались. Люди и звери застыли друг против друга, разделенные лишь каменным склоном. Напряжение было настолько велико, что ни те ни другие не заметили, как вместо Дерри на мягкие пушистые лапы приземлился огромный серебристый барс. Гордое животное издало низкий шипящий звук и начало медленно спускаться вниз к злобно урчащей стае каркалов. Анет дернулась вперед, пытаясь поймать за хвост неразумного Лайтнинга, но Стик крепко ухватил ее за плечо, не давая двинуться с места.

– Они же его растерзают, – одними губами произнесла девушка, но герцог все равно услышал.

– Не бойся, не растерзают. Мне кажется, я понял, что он задумал. Не дергайся раньше времени, все будет хорошо, вот увидишь.

Серебряный кот неторопливо спустился к подножию скалы и застыл, словно выточенное из белого мрамора изваяние древнего бога. Стая затихла, и животные расступились, образуя широкий проход, по которому плавно двигался каркал-вожак. Он не случайно носил свой титул, будучи раза в полтора крупнее любого своего сородича и во столько же раз сильнее и выносливее. Вожак встал напротив Дерри, не доходя до него где-то около двух метров, и глухо рыкнул, повернув голову сначала в одну сторону, а затем в другую. Повинуясь этому знаку, стая отошла на несколько шагов, освобождая площадку для поединка.

Чужак осмелился бросить вызов их любимому вождю, и каркалы с нетерпением ждали, как сильнейший из них расправится с наглым серебряным барсом, посмевшим усомниться в ловкости и мужестве Лучшего.

Два представителя семейства кошачьих, не мигая, уставились друг другу в глаза и медленно двинулись по кругу, изучая повадки противника. Никто не рисковал и не пытался напасть первым. И каркал, и барс ждали, когда у соперника сдадут нервы и он совершит хотя бы одно неверное движение. Лучший руководил своей стаей много лет. За его плечами были сотни поединков и столько же поверженных врагов, но барс не уступал вожаку. В его шкуре находился хитрый человеческий разум, который руководил животным, не давая ему пойти на поводу у инстинктов и сделать глупость. Первым не выдержал напряжения и прыгнул каркал, который не хотел выглядеть трусом перед своей стаей. Прыгнул и понял, что совершил ошибку. Гибкое серебристое тело противника словно утекло у него из-под самого носа. Лучший приземлился на все четыре лапы с выпущенными когтями и зашипел. Враг оказался у него за спиной, но не кинулся, пользуясь случаем, а терпеливо ждал, чтобы продолжить бой по-честному, на равных условиях. И опять две тени – темная и светлая – заскользили по кругу, стараясь не пропустить ни одного движения противника. Каркал уже допустил одну ошибку и не спешил совершать следующую. Он внимательно следил за серебристым барсом, пытаясь найти возможность нанести удар, вцепиться зубами в горло и поставить точку в этом затянувшемся поединке. Но движения соперника были плавными и четкими, он был собран и напряжен. Он настроен был убивать, а Лучший нет. У каркала в голове клокотал приказ – оставить людей в живых. Да и возможности убить у вожака не было, слишком хитер и осторожен был его противник. Барс еще не нанес ни одного удара, а Лучший понял, что этот бой для него закончился поражением. Первым в жизни. В его кошачьей душе бились две противоположные по свой сути истины. Одна пришла извне и приказывала плюнуть на результаты поединка и смять жалких людишек силой стаи, а вторая говорила, что поверженный должен с честью и поклоном отступить, чтобы не позорить свой гордый народ перед противником. Лучший понимал, что если он поступит сейчас вразрез с правилами стаи, то окончательно утратит в глазах своих сородичей право быть вождем, так как сильнейший должен уметь не только побеждать и вести за собой стаю, но и с честью терпеть поражение. Он и так опозорился перед своей семьей, поэтому, невзирая на упрямо засевший в голове чужеродный приказ, решил поступить так, как велит ему честь.

Анет, испуганно прикрыв рот рукой, пыталась разглядеть хоть что-нибудь в серых сумерках. Хорошо хоть, на небо вылезла кособокая луна. Под ее бледными лучами шерсть барса искрилась серебром, Дерри нельзя было не увидеть, чего не скажешь о его буром противнике, движения которого Анет скорее угадывала, чем различала в темноте. Девушка плохо понимала, что происходит внизу. Одно только она могла утверждать точно: никто никого пока не бьет. Ксари прошелся сначала по часовой стрелке, отпрыгнул в сторону и двинулся обратно по той же траектории. Потом замер, гордо распушив хвост и выпятив вперед грудь. Вся с интересом наблюдающая за ним стая кар-калов как-то разом уменьшилась в размерах и отступила назад. Темной, практически незаметной тенью к своим сородичам возвратился вожак, и кошкоподобные звери, не издав ни звука, развернулись и исчезли в лесу так же быстро и бесшумно, как и появились.

Дерри выждал еще несколько минут, провожая взглядом исчезающую в лесу стаю, и поднялся на уступ к друзьям, наткнувшись по дороге на изумленный взгляд Каллариона, которому что-то, усилено жестикулируя, объяснял Дирон. Лайтнинг улыбнулся, на ходу меняя личину. У впечатлительного эльфа, похоже, появился еще один повод для размышлений. «Вероятно, он будет меня бояться еще сильнее. Интересно, зачем все же он поперся с нами? – размышлял Дерри, косясь на внимающего словам мага Каллариона. – Тоже мне единственный темный эльф, принц-изгнанник. Может быть, конечно, ему и тысячи лет, но все эти годы, судя по всему, прошли для Каллариона зазря. Он остался тем же наивным ребенком, которого когда-то изгнали из дома», – решил Лайтнинг и повернулся к Стикуру. Герцог его явно о чем-то спрашивал, но за размышлениями ксари, естественно, прослушал, о чем именно.

– Дерри, я еще раз тебя спрашиваю: может, сделаем привал, а вход в усыпальницы Великих поищем завтра? – Судя по тону, Стик этот вопрос задавал явно не второй раз, а как минимум четвертый или пятый.

– Да вообще-то не стоит, – задумчиво произнес Лайтнинг. – Не нравится мне эта каркалья стая. Не вернулась бы.

– С чего бы? – не понял Стик. – Ты победил их вожака в открытом бою. Не в их правилах возвращаться.

– А нападать стаей на людей в их правилах? – настаивал на своем ксари. – Знаешь, я когда-то слышал, будто бы Тарман славился тем, что ради шутки заставлял животных исполнять свою волю. Насколько далеко он зашел, я не знаю, но боюсь, что каркалы – его рук дело.

– Тогда ты, пожалуй, прав, – без особого желания согласился Стик и взглядом попытался найти мага и эльфа. Заметил эту «сладкую парочку» не сразу. Прижавшись лицами вплотную к скале, они, практически на четвереньках, обшаривали гладкий камень, подсвечивая зажженными магическими огоньками, и что-то бормотали себе под нос. За ними внимательно наблюдала Анет, то и дело жестами давая какие-то указания. Судя по тому, что ни Дир, ни Калларион девушку не прогоняли, указания были ценными.

– Что они там делают? – почему-то шепотом спросил Дерри, подавая знак Анет, чтобы она подошла.

– Наши маги, кажется, нашли вход в усыпальницу Великих. Я, наверное, целый час подпирала его задницей и не заметила, а они сразу же прочухали что к чему. Что-то забормотали на непонятном языке и перестали реагировать на все вопросы. К чему бы это?

– Думают, – философски заметил Стик и уселся на камушек рядом с задумчивым и сонным гхырхом. – И вы присаживайтесь, – предложил он девушке с ксари. – Нам теперь остается только ждать и надеяться, что Дирон с эльфом не ошиблись и нашли то, что нам надо.

– Да уж, – хихикнул Дерри, – весело будет, если это обычная скала, которую маги приняли за потайную дверь.

– Не каркай, – отозвалась с соседнего камня Анет, – я не хочу ползать по горам до рассвета. Пусть уж маги не ошибутся и это будет та самая потайная дверь, и причем желательно ведущая прямиком к Кругу вечности.

Дирон и Келл тем временем обшарили всю скалу в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Произносить вслух ту абракадабру, которую Дерри нацарапал на свитке с картой, не решались ни тот ни другой – слишком уж мало эти изрядно перевранные арм-дамашские слова походили на заклинание. Дир рассчитывал найти хоть какую-нибудь руну-подсказку, но на камнях не было ничего, кроме пыли да чахлой, растущей небольшими клочками травы.

– Что делать, Дирри, – вздохнул Калларион, – в этой темноте мы ничего не найдем, давай пробовать заклинание в том виде, в котором оно у нас есть.

– Не знаю, – засомневался Дир, – а если сейчас снесет полскалы? Я ни одного заклинания, подобного этому, никогда не слышал.

– Ну заклинание-то древнее, поэтому, может, и не слышал. Давай уж попробуем, все равно ведь придется.

– Лайтнинг, наша жизнь на твоей совести, – крикнул Дирон и начал полушепотом что-то бормотать, усиливая свои слова какими-то резкими жестами.

– Дерри, – пихнула Анет парня в бок, – можно, я задам тебе один странный на первый взгляд вопрос? Впрочем, на второй и третий он все равно остается странным, – добавила она.

– Ну, – неуверенно отозвался ксари, понимая, что Анет так просто не отстанет.

– Если здесь находится вход в усыпальницу Великих, то как древние доставляли сюда своих «высокородных трупов»? По елкам и буеракам? На один этот уступ чего стоит залезть. А уж с гробом или саркофагом… и пытаться нечего. Или тогда усопших сжигали, а прах хранили в такой маленькой симпатичной урночке? Ее, безусловно, притащить сюда не проблема. Взял под мышку и понес.

– А, вот ты о чем, – облегченно выдохнул Дерри. Анет не знала, какого вопроса он от нее ждал, но явно не этого. – Хоронили, безусловно, в усыпальнице не пепел, а тела, а как их заносили… так ведь входов в пещеры много. У каждой расы в горах Кенташ есть свой парадный вход с почетным караулом, который выставляется даже в наши дни, несмотря на то что сами входы замуровали лет двести назад, чтобы никто не беспокоил умерших. А есть еще входы тайные, такие, как вот этот. Многие из этих входов появились гораздо позже, чем сами гробницы.

– А зачем они нужны?

– Чаще всего это творение рук воров.

– Понятно, – кивнула Анет, – а то я все думала, как они тут, бедненькие, корячились?

– Вон, смотрите, кажется, у магов что-то вышло, – подал голос Стик, перестав трепать Зюзюку по загривку. И точно. Раздался противный скрежет, и каменная глыба медленно поехала в сторону, приоткрыв узкий проход, в который протиснуться можно было разве что боком. Анет даже начала опасаться, что толстозадый гхырх попросту не пройдет, но Зюзюка сделал над собой усилие и все же пропихнулся вслед за всеми, хотя ему очень не хотелось этого делать. Он предпочел бы остаться на свежем воздухе, но хозяйка нырнула в страшную черную дыру, и гхырх без колебаний попрыгал за ней.

– Опять эта темнотища! – недовольно заворчала Анет. – И вонь здесь какая-то противная.

– Не ной, – привычно одернул девушку Стик. – Здесь на стенах должны быть факелы. Сейчас Дир и Келл зажгут их, и будет относительно светло. А насчет вони что ты хочешь? Это же гробницы. Чем, ты считаешь, здесь должно пахнуть? Эльфийскими духами, что ли?

– Не знаю никаких эльфийских духов, – продолжала ныть Анет и, на секунду замолчав, добавила: – Не знаю, но уже очень хочу. Хочу эльфийские духи!

– Будут тебе эльфийские духи, – вздохнул Стик. – Все закончится, и будут. Чует мое сердце – этот поход за «головой Хакисы» будет стоить мне половины состояния. Лучше бы я женился на Эльвире, обошлось бы однозначно дешевле. Да и нервов потратил бы меньше раза в полтора.

– Ну и женись, – не прекращала доставать герцога Анет. – Что тебе мешает, вот вернешься назад и женись. Как-никак жизнь с такой женщиной точно не будет скучной. А умеренная доза адреналина в крови всегда полезна.

– Ну тебя, – отмахнулся Стик, – какая там умеренная доза. Нет уж, баронессу мне и даром не надо, тем более одну половину моего состояния потратила ты в Леодрине. И как только умудрилась в таком маленьком городе спустить такую кучу денег? А вторую хочешь, чтобы растратила Эльвира? А мне тогда на старости лет чего останется?

– Жадничаешь, да? – огрызнулась Анет. – Так я и знала, все мужики жадные до жути. Ну хочешь, я тебе возмещу твои затраты натурпродуктом?

– Каким натурпродуктом? – ужаснулся герцог.

– Каким, каким? – передразнила девушка. – Золотом. Каким же еще? У меня его полные карманы. Дерри в казино выиграл, к нему все не влезло, вот и отдал часть мне. Так сказать, на сохранение. Хочешь, я его тебе отдам? Мне, конечно, жалко, но для тебя – так уж и быть. А сам Лайтнинг, наверное, уже двадцать раз про него забыл.

– Как это – забыл? – встрял в разговор Дерри. – Ничего не забыл. Я такие вещи не забываю. И вообще, Анет, прекрати разбазаривать мое честно добытое имущество.

ГЛАВА 23

О том, что зомби бывают разные…

Пока Стик, Дерри и Анет мило беседовали, а хмурый гхырх тихо пыхтел у стены, маги закрыли потайную дверь и кое-как разобрались с освещением. На стенах на самом деле были факелы. Причем они оказались настолько хитроумно соединены между собой, что, когда зажигали один, огонь автоматически перебирался к следующему по тонкой промасленной веревочке. Поэтому длинный коридор на входе в усыпальницу оказался освещенным за считаные секунды. В отличие от гномьего города Кен-Тирона в усыпальницу вел широкий коридор. Грубые каменные стены отделаны тонкими пластинками малахита, бирюзы, яшмы. Анет даже застыла от изумления, она не ожидала ничего подобного. Подземелья и гробницы ассоциировались у нее с чем-то темным и мрачным, и никак уж не с подобным великолепием. Горы Кенташ изнутри напоминали дворец. У девушки даже поднялось настроение, омрачало его только то, что она помнила, что это не подземный, некогда жилой город, а изначально прибежище мертвецов. То, что дальше начнется кладбище, Анет совсем не радовало. Она надеялась, что усопшие здесь не выставлены на всеобщее обозрение, подобно мумиям фараонов в земных музеях. С традициями захоронения на Арм-Дамаше она не была знакома и подсознательно ждала какой-нибудь пакости.

– Кто-нибудь представляет, куда именно нам следует двигаться, чтобы попасть к Кругу вечности? – задал волнующий всех вопрос Стик. – Дерри, ты конечно же об этом не думал?

– Думал, но мне не помогло, – отозвался Лайтнинг и добавил: – Мой осведомитель тоже думал, и ему не помогло. Из ныне живущих ответа на этот вопрос не знает, похоже, никто, а если и знает, то молчит.

– Я могу попробовать провести вас к Кругу, – задумчиво произнес эльф. – Правда, я там не был ни разу, но знаю сами гробницы. По крайней мере, эльфийскую часть. Если мы попадем туда, то я смогу сориентироваться. В то время когда я бывал в усыпальнице Великих, расположение Круга вечности не было тайной. Любой мог показать место, где он находится, или хотя бы объяснить, как туда добраться.

– Что ж, – нахмурился Стик, – это уже лучше, чем ничего. К гробницам эльфов мы, пожалуй, сможем выбраться. Калларион, ты помнишь, чьи усыпальницы соседствуют с эльфийскими?

– Да, конечно, – отозвался Келл. – С одной стороны гномьи, с другой – ксари.

При упоминании о своих сородичах Дерри как-то напрягся, и на его лице появилась хитрая улыбка.

– Из гробниц ничего не брать, – сурово сказал герцог. – Это я говорю тем, кто не знает простых истин. Так как Анет стаскивающей с трупа какие-нибудь украшения или амулеты я представить не могу, то обращаюсь непосредственно к тебе, Дерри. Ты меня понял?

Ксари кивнул с отсутствующим видом, и Стик, совсем не уверенный в том, что друг его слышал, решил пояснить:

– Из гробниц ничего не берем, потому что в усыпальницах Великих лежат не простые смертные, а вожди, короли, принцы и принцессы, великие воины. А это значит, что на их гробницы, скорее всего, наложены заклятия как раз вот от таких охотников до чужого добра. Японимаю, что тебя, Лайтнинг, никакое колдовство, по большей части, не берет. Но вспомни ту же русалку и подумай. К тому же есть еще и яды, убивающие мгновенно. А если вдруг тебе, как всегда, повезет и ты не столкнешься ни с ядом, ни с магией, то, я уверен, к тебе обязательно привяжется кладбищенский глызень. Этих тварей здесь просто не может не быть.

– Стик, ну что ты разошелся? – лениво поинтересовался Дерри, разглядывая конусообразный свод потолка. – Понял я все.

Герцог выругался и махнул на ксари рукой. Этого не могло пронять ничего. Если уж Дерри что-нибудь приглянется, его не напугаешь ни ядами, ни магией, ни тем более каким-то кладбищенским глызнем.

Длинный коридор вывел в первый погребальный зал. Все оказалось не так страшно, как это представляла себе Анет. Всего лишь достаточно большая квадратная комната, в центре которой, воздев руки к каменному потолку, возвышалась каменная статуя существа неопределенного пола. По одеждам вроде бы женщина, а по страшной угрюмой роже – чистый мужик.

– Нам повезло, – тихо сказал Стик, подходя почти вплотную к статуе. – Это Кентамаш, в переводе с гномьего – горная мать смерти. Мы в усыпальницах горных королей, значит, эльфийские залы где-то рядом.

– Дерри, – дернула Анет за рукав молодого человека, – я опять с глупым вопросом. Скажи мне, зачем нужны решетки на входах в гробницы? Это ведь гробницы? – Девушка показала рукой на ряд дверей по стенам зала. На самом деле арочные проходы в сами усыпальницы с саркофагами были плотно закрыты толстенными железными решетками, на которых не было даже замков.

– Не знаю, – пожал плечами ксари. – Так принято. За решеткой находится небольшая комната, в центре которой на постаменте стоит гроб с телом. Решеткой проход загораживают во время захоронения. Зачем? Не имею не малейшего представления, наверное, существует какая-нибудь традиция. Если хочешь, пойдем поглядим поближе?

– Ну не знаю, – неуверенно отозвалась Анет. – Сомневаюсь, что хочу смотреть ближе на чьи-либо усыпальницы.

– Пойдем, а то так и будешь до Крута вечности дергаться. Там за решеткой обычный каменный ящик, вот увидишь. – Лайтнинг уверенно потащил упирающуюся Анет к ближайшему склепу.

– Дерри, а это так и должно быть? – поинтересовалась она, тыкая пальцем в решетку, привлекая внимание молодого человека к чему-то находящемуся внутри склепа.

– Что? – не понял ксари и посветил себе факелом, пытаясь выяснить, что опять удивило такую впечатлительную Анет, и замер. Тяжелая каменная крышка саркофага была сдвинута. Можно было, конечно, наивно понадеяться на то, что это дело рук кладбищенских воров, но Дерри понимал, что, во-первых, у гномов и брать-то нечего, они известные скупердяи, которые норовят своих усопших отправить в последний путь практически раздетыми. Об этом знают все уважающие себя грабители. А во-вторых, у разграбленной гробницы в первую очередь страдает решетка, которая в данном случае была цела. – Нет, Анет, так быть не должно, – прикрывая девушку своим телом, пробормотал Лайтнинг.

– Он что, ушел погулять, да? – пропищала она, испуганно косясь в сторону склепа. – Что же мне так на трупов-то живых везет? Сейчас вылезет! Прямо самой своей важной частью тела чувствую, что вылезет!

– Не нагнетай обстановку, – посоветовал ей Дерри и сам едва не заорал от неожиданности и резво отпрыгнул в сторону. Между прутьями решетки появились два горящих глаза на удивительно уродливом, полуистлевшем гномьем лице. Гномы-то и при жизни красавцами никогда не были, а уж лет этак через триста после смерти… и сказать нечего. Небольшая фигурка, едва достающая до плеча Дерри, с остервенением билась о прутья клетки, пытаясь выгрызть их наполовину вывалившимися зубами. Решетка не поддавалась. Тварь злилась и скоблила ее когтями, но выйти все равно не могла.

– Все-таки вышел погулять, – уныло констатировала факт Анет, которая находилась в каком-то отрешенном, полуобморочном состоянии. – А этот вроде посимпатичнее будет, – ни с того ни с сего добавила она.

– Анет, ты чего? – испуганно поинтересовался Дерри. – Ты все-таки сошла с ума? Кто кого посимпатичнее будет?

– Ну этот зомбяк будет посимпатичнее, чем все остальные, виденные мной на Арм-Дамаше.

– Чем? – тупо спросил ксари, понимая, что разговор становится на редкость идиотским.

– Ну воняет не так гадко, кожи на нем побольше, чем на всех остальных, и червяки по нему не ползают.

– А… – отозвался Дерри, недоумевая, что делать с зомби дальше. Вроде бы, с одной стороны, сидит в своей клетке и не трогает никого, а с другой – нежить как-никак, надо бы и уничтожить. Размышления Лайтнинга прервал появившийся рядом Стик.

– Что вы так долго здесь торчите? – спросил герцог. – Что интересного увидели? Только ведь вас двоих ждем.

Дерри молча ткнул пальцем в решетку и стал ждать реакции друга.

– Вот загреба! [9]Вечно вы найдете какую-нибудь дрянь! – выдал Стик, зло глянув на Дерри и Анет, как будто в появлении очередного мертвяка были целиком и полностью виноваты они. – Дирри, иди сюда! – крикнул герцог раздраженным голосом. – Тут нашлась работа как раз по твоей части. Еще один живой мертвяк. Что с ним делать?

– Э… да тут все, похоже, такие! – отозвался вместо мага Калларион, который двигался по противоположной стене и заглядывал поочередно в каждый склеп.

– Да? – меланхолично отозвался подходящий к Стикуру Дир. – Они вам что, мешают?

– Да нет, – пожал плечами Дерри. – Выбраться из своих клеток они все равно вряд ли смогут.

– Что же тогда вы от меня хотите? Зачем я буду тратить свои силы! Мне кажется, это не последние зомби, с которыми нам придется столкнуться в гробницах. Судя по всему, таким обилием нежити мы обязаны Хакисе. Ведьма расстаралась на славу. Я не знаю, есть ли здесь хоть один нормальный, спокойно лежащий труп.

– Есть, наверное, – с сомнением в голосе отозвался эльф. – Если душа усопшего все еще присутствует в нашем мире.

– То есть, ты хочешь сказать, если мы встретим призрака, то можно с уверенностью сказать, что его тело не бегает вслед за неприкаянной душей по подземельям?

– Да, – согласился Келл. – Тело же еще не совсем свободно, его душа где-то рядом и не позволит никаким силам завладеть тем, что по праву принадлежит ей.

– Может, хватит дискутировать на серьезные магические темы? – раздраженно поинтересовался Стикур. – Пора идти. И запомните, если у гномов брать нечего, и об этом знают все, поэтому все их гробницы не тронуты, то у эльфов и ксари принято хоронить высокородных с почестями. Многие могилы в следующих секторах могут быть разграблены, а значит, на дверях решеток уже не будет. Всем понятно или особо глупым пояснить, что дальше следует быть осторожнее, живые мертвецы будут свободно шататься по коридорам и могут напасть.

Гномьи усыпальницы закончились достаточно быстро и без приключений. Анет постоянно дергалась, когда слышала противное звяканье когтей зомби по металлу, но и она часа через два перестала обращать на это внимание. Недовольный гхырх то прыгал впереди отряда, то плелся в самом хвосте. Зверек топорщил розовую шерстку и клацал зубами на каждого посмевшего приблизиться к решетке мертвеца.

Отдохнули в каком-то относительно спокойном закутке. Там было всего четыре гробницы, а следовательно, четыре не очень приятных соседа. Это было наиболее удачное место для ночлега. Все-таки четыре оживших трупа гораздо лучше, чем десяток. Правда, Анет сначала кричала, что не сможет уснуть с такими соседями, но бессонная ночь и утомительный день пути сделали свое дело. Девушка самая первая вырубилась и проспала дольше всех. Предварительно, правда, заставив Каллариона и Дира привести в порядок ее голову. Черный цвет волос Анет порядком надоел.

Девушка медленно открыла глаза, постепенно вырывая себя из сна. Ей было очень интересно, что сейчас: утро, день, вечер или ночь? Она даже примерно не могла представить, какое время суток сейчас там, на поверхности. Девушка сначала хотела пристать с этим вопросом к кому-нибудь из ребят, но потом передумала. В конце концов, это было не принципиально. Все равно через несколько часов пути она снова перестанет ориентироваться во времени.

Эльфийские гробницы разительно отличались от усыпальниц гномов. Вместо небольших комнат с узкими зарешеченными дверями несколько огромных, величиной с футбольное поле, залов, в которых хаотично были разбросаны, словно небольшие домики или часовни, склепы. Некоторые усыпальницы были совсем маленькими, рассчитанными, так сказать, на одного постояльца, а некоторые напоминали величественные дворцы и лишь немногим уступали им в размерах. Анет осторожно подошла к одному, самому маленькому из склепов и с облегчением вздохнула, увидев вместо двери привычную решетку. Она поняла и оценила замысел древних. С такими беспокойными умершими действительно стоило держать ухо востро и, чтобы дорогие родственники после смерти не убежали, заделывать дверь в их последнее пристанище решеткой попрочнее.

Как и предсказывал всезнающий Стикур, многие гробницы были разграблены, искореженные решетки открывали взору путников абсолютно пустые саркофаги. Оставалось надеяться только на то, что тела из гробниц тоже уволокли воры, но все понимали, что это не так. Постоянно слышалось какое-то подвывание и скрежет – это просились наружу замурованные в склепах мертвяки. Куда подевались их более удачливые сородичи из разграбленных гробниц, оставалось тайной. На пути ребят пока, по крайней мере, не попался ни один, но Анет понимала, что это явление временное. Просто она уже знала по своему опыту, что зомби на удивление тупы, и все органы чувств у них находятся в таком атрофированном состоянии (еще бы, все ведь давно сгнило), что они неспособны учуять жертву на большом расстоянии. То есть, пока не наткнутся, не сообразят, что можно сожрать, а что нет. Девушка во Влекрианте наблюдала за зомби, усердно грызущим фонтанную статую, которая по очертаниям напоминала человеческую фигуру. Осязание подсказало мертвяку, что подобные контуры бывают у съедобного существа, вот он и грыз гранит, поверив одному из своих рецепторов. То, что это человеком не пахло, его ничуть не волновало. Вот и сейчас, Анет была более чем уверена, что все разбежавшиеся мертвяки где-нибудь с упоением облизывают плачущих у надгробия нимф. Девушка шла и размышляла, не смотря по сторонам, стараясь двигаться точно, след в след за Дерри, это давало гарантию того, что под ногами не попадется никакой камень. Ксари тщательно выбирал путь, и девушка не видела необходимости смотреть под ноги, да и вообще куда бы то ни было.

– Ого, вот и первый! – услышала Анет и подняла голову.

Из-за угла гробницы на Стика налетел решительно настроенный скелет, он, вероятно, так долго лежал в гробу, что уже забыл, как выглядят люди. Девушка залюбовалась, завидуя Стику, она была твердо уверена, что уж ей такого хорошего мертвяка точно не достанется. Ей явно попадется захороненный совсем недавно труп с болтающимися желеобразными ошметками кожи, а не как Стику – беленький, чистенький, совершенно сухой и не вонючий скелет. Но предчувствия обманули девушку. Пока она стояла и завидовала Стикуру, к ней подкрался совсем близко брат-близнец первого мертвяка и готовился прыгнуть. Анет взвизгнула, решив, что раз уж не может избавиться от дурацкой привычки орать в любой ситуации, то пусть ее вопль будет своеобразным боевым кличем, призванным устрашать врагов. Скелет отшатнулся и тут же с удвоенной силой кинулся на свою жертву. Анет выставила перед собой руки, намереваясь добить гада молнией, и чертыхнулась, потому что прямо перед ее носом метнулась тень Дерри с мечом вампира, и девушка еле успела сдержать огонь на кончиках пальцев. В результате Лайтнинг разрубил скелет на две части, добивать которые пришлось все равно Анет. Только вместо одной молнии она извела десяток, пока носилась между склепов за бестолково мотающимися частями тела.

Мертвяки наконец-то сообразили, где гуляет много еды, и стали наведываться с устрашающей регулярностью. К счастью, валили они не толпой, а по две-три штуки. К радости Анет, эльфийское кладбище было очень древним, и их по большей части атаковали скелеты, реже практически совсем высушенные мумии, а не разлагающиеся мертвецы, на которых все насмотрелись еще во Влекрианте. К тому же эти зомби были просто разбужены от вечного сна, Хакиса вполне могла сделать такое на расстоянии, а вот внушить ожившим усопшим ненависть ко всему живому она не могла. Поэтому нападали зомби как-то вяло, без огонька. Не столько от лютой ненависти, сколько от скуки и детского любопытства: можно это сожрать или нельзя?

Проблема встала с выбором места для ночевки. Никому не хотелось ночевать в непосредственной близости от зомби, часть из которых к тому же свободно шлялась по усыпальницам и могла наведаться в любое время. Но найти тихое и относительно безопасное место, такое, как в гробницах гномов, не получилось. Пришлось устраиваться рядом с каким-то большим склепом, потому что на его ступенях стояли две лавочки и столик. «Хоть поесть можно по-человечески», – решили ребята и разбрелись кто куда, сказав, что пошли искать то, из чего можно соорудить костер. Анет боялась предположить, что они могут притащить на растопку. Смотался даже Дерри, который последнее время не отходил от девушки ни на минуту, рядом с Анет остался только верный гхырх, который сейчас переплевывался через решетку с одним из мертвецов. Зюзюка шипел и, словно собака, вилял маленьким хвостиком. Так как хвостика почти не было видно, вилял весь Зюзючий зад. Зомби завывал из-за решетки, не в силах никак отомстить своему обидчику, и царапал отросшими когтями железные прутья. А гхырх то скакал, вереща у самой решетки, то прыгал в стороне, помахивая красными крыльями – радовался и отрывался вовсю, выводя из себя мертвяка.

– Какая милая штучка! – услышала Анет мелодичный голос у себя за спиной и, вздрогнув от неожиданности, осторожно повернулась. На ступенях склепа стояла полупрозрачная серебристая девушка. Длинные, похожие на туман волосы струились у нее за спиной и спускались до самой земли. На узком лице, с тонкими аристократичными чертами и эльфийскими глазами, застыло грустное, отрешенное выражение. Эльфийка была одета в какие-то полупрозрачные тряпки, больше всего похожие на небрежно наброшенную на голое тело простыню.

– Ты кто? – Анет безуспешно пыталась найти взглядом хоть кого-нибудь из своих так называемых телохранителей. Даже паршивец гхырх и тот куда-то исчез.

– Кто я? – удивленно спросила девушка и подлетела ближе, не отрывая взгляда от руки Анет. Она смотрела на «Низвергающего в бездну». – Разве важно, кто я? Важны лишь эти милые штучки. – Рука девушки-призрака коснулась ледяными пальцами кожи рядом с браслетом. – Я так люблю красивые штучки, – вздохнула эльфийка. – А у меня их совсем не осталось. Подари мне вот этот красивый браслет, и я не трону тебя.

– Я бы с радостью, честно, – улыбнулась Анет.

Первый страх перед призраком пропал, и девушка прониклась к давно умершей эльфийке симпатией. Анет видела перед собой такое же одинокое и несчастное существо, как и она сама. Девушка потихоньку рассказала призрачной эльфийке все: и про себя, и про браслет, и про то, почему она не может его никому отдать, даже несмотря на то, что очень этого хочет. Эльфийка внимательно слушала, разглядывая Анет своими огромными темными глазами, и молчала. Встрепенулась призрачная девушка только один раз, когда речь зашла о Хакисе.

– Хакиса! – прошипела она, изменившись в лице. – Это из-за нее все! У нее мои штучки!

Анет отшатнулась, увидев нечеловеческую ярость, появившуюся в глазах призрака, но эльфийка на удивление быстро пришла в себя и тихо сказала:

– Я не буду забирать у тебя твою штучку. Ведьму надо убить, и этот крест лежит на тебе. Но обещай мне, что заберешь у Хакисы мои штучки! Мне очень нужны мои штучки! Мне плохо без них.

– Хорошо, хорошо, – поспешно пообещала Анет, видя, что девушка-призрак опять начинает нервничать. – Только ты объясни мне все поподробнее. Что я должна для тебя сделать? Какие штучки я должна тебе вернуть?

Эльфийка тряхнула длинными волосами и, немного подумав, произнесла:

– Хорошо, я расскажу тебе о себе, что помню. К сожалению, после смерти многие вещи становятся неважными и забываются. Если умерший выполнил свое земное предназначение, то он забывает все, и очень быстро. Его душа освобождается от земных привязанностей и улетает. Бывает же, душу умершего что-то очень сильно держит в мире живых. Чаще всего это любовь к кому-то или чему-то. В этом случае после смерти душа не может до конца избавиться от воспоминаний и улететь, тогда возникает призрак, такой, как я.

Когда-то я была эльфийской принцессой Параной Д'Ларвийской из Зеленого дома. Я была счастлива, и у меня были штучки. Смешно, но это практически все, что я помню о себе. Штучки – это чудесный золотой гарнитур: браслет, по форме напоминающий твой, кольцо, серьги и ожерелье. Эти штучки были для меня дороже жизни, что-то связанное с ними, я не помню что, значило для меня очень много. На одном из эльфийских балов, куда решила пожаловать сама повелительница Арм-Дамаша – Хакиса, я была в этом гарнитуре. Чернокнижница возжелала заполучить мои штучки, но я не отдала. Она угрожала мне, но я была непреклонна.

Гарнитур несколько раз пытались украсть, и последняя попытка увенчалась успехом. Я не снимала штучки даже ночью, зная, что за ними идет настоящая охота. Слуги Хакисы убили меня во сне, а мои штучки забрали.

Первые сто лет я очень страдала, помня что-то безумно дорогое для меня из прошлой жизни. Но страдание не может быть вечным, поэтому я забыла то, что мучило меня столь сильно. Остались только штучки, которые я хочу вернуть. У меня в гробнице много штучек, но они не радуют. Их как-то хотели забрать мерзкие тролли, но я не отдала, все равно они ведь мои безделушечки, пусть и нелюбимые, но других-то нет. Я напугала мерзких троллей, которые пытались сломать решетку в моей усыпальнице. Теперь они ни у кого и ничего не смогут забрать. Так ты вернешь мне мои штучки?

– Я постараюсь, – вздохнула Анет, пытаясь переварить полученную информацию. – Если останусь жива и найду их. У Хакисы подобных штучек, наверное, вагон и маленькая тележка. Я не уверена, что смогу принести именно твои штучки.

– Я бы узнала свои штучки из тысячи, – поджала губы эльфийская принцесса.

– А что, это идея! – обрадовалась Анет. – Пойдем с нами. Что тебе делать? Дальше, что ли, будешь в одиночестве летать по гробницам и тосковать по своим штучкам? А если Хакиса меня прибьет?

– Увидеть штучки, – мечтательно улыбнулась Ларана и тут же погрустнела. – Я не могу отлетать далеко от своего тела. Даже здесь я чувствую себя неуютно и могу передвигаться с трудом, дальше я просто лететь не смогу. Я как на веревочке.

– Да, это проблема, – согласилась Анет, представляя, что ей скажет Стикур, если она надумает взять с собой скелет. Он ей даже гхырха на каждом привале нехорошими словами припоминает, а что будет, если она попрет с собой целый труп, лучше и не думать… – Слушай, Ларана, – осенило Анет. – А что, если… только ты не обижайся на меня, если я вдруг сейчас нечаянно оскорблю тебя или твое тело. Я не знаю ваших обычаев. Так вот. Твое тело слишком велико, чтобы мы могли его тащить с собой, по крайней мере в том виде, в котором оно находится сейчас. А что, если мы его сожжем, а прах положим в баночку или коробочку, чтобы место не занимал. Как ты думаешь, этот вариант подойдет?

– А мне все равно, – пожала плечами эльфийка. – Хоть баночка, хоть коробочка. Лишь бы это был мой прах и ты его действительно взяла с собой и не выкинула где-нибудь за ближайшим поворотом в крысиную нору. Ненавижу крыс.

– Не волнуйся, не выброшу, – клятвенно пообещала девушка. – Давай показывай свою гробницу, чтобы я смогла сообразить, что делать дальше.

Анет быстрым шагом пошла за плавно летящей между склепов принцессой. Как девушка и предполагала, гробница Лараны мало чем отличалась от всех остальных. Разве что решетка на двери была потоньше и поизящнее. Зато сам саркофаг – цельный кусок резного камня с огромной и толстой крышкой.

– Да уж. – Анет заправила за ухо выбившуюся прядь волос, которые наконец-то стараниями Дира и эльфа, обрели свой естественный цвет. – Одной мне тут никак не справиться. Если решетку я, чисто теоретически, могу перебить молнией, то крышку саркофага не сдвину ни за что. Но ты не переживай. Как только все наши угомонятся и лягут спать, я вернусь. Думаю, Дерри Лайтнинг не сможет отказать мне в одной маленькой услуге.

– Не обмани меня, – погрозила пальцем призрачная принцесса и растворилась в воздухе.

Когда девушка вернулась в лагерь, Стик уже рвал и метал, выговаривая Зюзюке за то, что зверь не уследил за исчезнувшей в неизвестном направлении Анет. Как только девушка появилась на горизонте, основательно досталось и ей.

– Ты где была? – раскричался герцог. – Неужели тебя нельзя оставить на пять минут, чтобы ты чего-нибудь не натворила!

– Стикки, чего я натворила? Что ты несешь? Я просто ходила в туалет, – не моргнув глазом, соврала Анет, присаживаясь на лавочку.

– Вокруг одни зомби, не смей никуда ходить одна! Ты меня поняла?

– Поняла, поняла, не кричи. В следующий раз обязательно возьму тебя с собой, – отмахнулась девушка от Стикура, отмечая, что ни эльф, ни Дерри еще не пришли. «Где это их носит?» – отрешенно подумала Анет, разглядывая бегающего кругами гхырха.

Дерри Лайтнинг осторожно пробирался между гробниц, преследуя одну важную цель. Сначала его путь в усыпальницах совпадал с путем что-то вынюхивающего Каллариона. Ксари не побрезговал и проследил за эльфом, который, казалось, совершенно бесцельно мотался среди склепов. Принц-изгнанник не собирался, видимо, покидать пределы эльфийских залов, в то время как дорога Дерри лежала дальше, к гробницам ксари. Поэтому молодой человек очень скоро перестал шпионить и свернул в другую сторону. Он очень торопился, стараясь вернуться как можно быстрее, пока его отсутствие не насторожило Стикура. Если бы герцог знал, что собирается сделать Дерри, это знание вряд ли бы его обрадовало. Недаром Стик перед входом в усыпальницы прочитал целую лекцию о том, как опасно брать что-либо из гробниц. Как в воду глядел. Но Дерри Лайтнинга давно не пугали опасности. Если он чего-то хотел, то шел к цели, сметая все на своем пути, в том числе и мыслимые и немыслимые опасности. А то, что его ждало в гробницах ксари, точнее, в гробнице одного ксари, он хотел давно и очень сильно. И никакие опасности остановить его не могли. Ну и что, что там вполне может быть яд? Это мелочь по сравнению с тем, что планировал добыть Дерри.

Адага – родовое оружие ксари, до сих пор повсеместно распространенное на Арм-Дамаше, – вот что завело Лайтнинга в древние гробницы. Прямое, широкое лезвие, выходящее из обоюдоострой перекладины, – очень удобное в ближнем бою, красивое и легкое, его можно было купить у любого кузнеца. Но Дерри знал – это будет лишь жалкое подобие того, что сокрыто здесь. Молодой человек надеялся отыскать могилу первого ксари – Апостерона Светлого, ниспосланного богами на Арм-Дамаш (это по легенде, а на самом деле просто одного из первых официальных правителей-ксари, который был старше Хакисы на неполных семьсот лет). Ничего особенного в этом Апостероне более не было, и Дерри надеялся, что за такую прорву лет от первого правителя, кроме тлена, ничего не осталось. Заслуживала внимания лишь адага древнего ксари, если, конечно, сказания не врут. Вполне могло оказаться, что легендарное оружие, принесшее славу и почет своему владельцу, всего лишь обычная, никуда не годная железяка, каких навалом в Кен-Корионе, просто талантливо воспетая продажными летописцами заодно со своим владельцем. Сама усыпальница Апостерона давно могла быть разграблена, но Дерри надеялся, что в гробницах ксари осквернители не побывали. Другие расы, скорее всего, попросту не решались туда соваться. Ксари на Арм-Дамаше боялись как при их жизни, так и после смерти. После смерти, пожалуй, еще сильнее. Считалось, что, умирая, все ксари становятся слугами дьявола – злобными и опасными. Чушь, конечно, но люди по сей день верили в эти глупые сказки, и все известные Дерри захоронения сородичей были не тронуты. Интуиция не подвела его и сейчас. Залы ксари встретили молодого человека тишиной и пылью. Нет, конечно, разбуженные Хакисой мертвецы тихо шебуршались в своих склепах-клетках, но как-то совсем вяло. Все решетки в усыпальницах на первый взгляд были не тронуты.

– Воистину, рай для расхитителя! Бери, не хочу! – пробормотал себе под нос Дерри и двинулся в центр зала, где, по его мнению, должны были находиться древние захоронения. Усыпальницу Апостерона Светлого найти было не сложно, построенная несколько раньше других гробниц, она возвышалась над остальными сооружениями, упираясь высокой, острой крышей прямо в потолок. Рассмотрев решетку гробницы, Дерри присвистнул, понимая, что в одиночку эту дверь ему не открыть. Запирал бы ее замок, тогда и проблем никаких не было бы. Ни один запор не мог служить преградой ксари. Но толстые железные прутья решетки, намертво вмурованные в камень, можно было выломать либо с применением грубой силы (где бы такую силищу взять?), либо с помощью какого-нибудь заклинания, например, огненного шара, который при определенной концентрации магической энергии ломал железные прутья, словно спички. Но мага под рукой не было, а Дерри, полнейший «ноль» в этом деле, ничего разумного придумать не мог, к тому же за решеткой, весело сверкая яркими фиолетовыми глазами, резво прыгал хорошо сохранившийся мертвяк, замотанный в какие-то практически истлевшие бинты. Надо было думать, что это Апостерон Светлый, собственной персоной. Дерри выругался от злости, понимая, что своими силами, без чьей-либо помощи ему не обойтись; безуспешно попытался поковырять железную решетку мечом (все равно не свой, не жалко); со злости, оттого что ничего не получается, ткнул тем же мечом в щелкающего зубами у решетки мертвяка. Апостерон наклонил голову, рассматривая засевший в своей грудной клетке меч, резво отпрыгнул назад, стаскивая себя с клинка, и попробовал лезвие на гнилой зуб.

– Тьфу ты! Дрянь какая! А еще называется великий правитель! – ругнулся Дерри, отбирая меч у вцепившейся в него зубами твари. Апостерон уставился на парня светящимися глазами, противно зашипел, но меч все же выпустил.

Ксари брезгливо засунул оружие в ножны и отправился назад в дурном настроении, пообещав себе, что когда-нибудь обязательно сюда вернется. Может быть, тогда, когда все закончится и Хакиса будет уничтожена. Тогда, вполне вероятно, удастся заручиться поддержкой мага, например того же Дира, просить помощи которого сейчас было бессмысленно. Ламбер, так же как и его братец, был до тошноты принципиален во всех рабочих вопросах. Сейчас что тот, что другой могли вместо помощи Дерри в его глупом и опасном, по их мнению, предприятии предложить только нудный выговор на тему «Как важно помнить о долге перед родиной». А он что, виноват в том, что считает, что родина совершенно не пострадает, если он удовлетворит свои личные интересы. Дерри не понимал и не хотел понимать, почему он должен ждать еще неизвестно сколько, если такую замечательную адагу ему хочется именно сейчас. Ивозможность достать ее есть, причем возможность, которой грех не воспользоваться. Не хватает только мага.

ГЛАВА 24

О том, что охота всегда пуще неволи

Калларион и Дерри вернулись практически одновременно, и на пару в дурном настроении. Эльф вообще что-то неразборчиво буркнул и уселся за угол гробницы, чтобы его никто не видел. Даже не пожелав разговаривать с Диром и отказавшись от еды, на что Стик, раскладывающий кашу по мискам, только пожал плечами, сказав:

– Не хочешь, как хочешь. Нам такие люди позарез нужны. – Герцог вообще никого никогда не принуждал, руководствуясь принципом: другим больше достанется.

Дерри, в отличие от Каллариона, от ужина отказываться и не думал, в своей обычной манере сожрав все, что оказалось в пределах его досягаемости, правда, хорошего настроения ему это не прибавило. Молодой ксари был задумчив и угрюм, и Анет начала бояться, что ее, мягко сказать, странная просьба будет воспринята в штыки. Еще одним препятствием на пути к достижению цели было то, что Стик решил выставить охрану. Это было разумно в создавшейся ситуации, когда по гробницам свободно бегали оживленные Хакисой мертвецы, но задачу Анет усложняло. Правда, сдаваться она не собиралась.

– Дерри, – тихо прошептала девушка, толкая спящего ксари в бок.

– Что? – сонно пробормотал он. – Опять какой-нибудь дурацкий вопрос?

– Нет. – Анет подсела совсем близко к молодому человеку, чтобы, не дай бог, ее не услышал дежурящий Стик. – Не вопрос, а дело на тыщу баксов.

– Чего-чего? Дело на что?

– Ну, – замялась девушка, подбирая слова, – на много золота.

– Какого золота? – не врубался не желающий просыпаться Лайтнинг.

– Да ну тебя, – не выдержала Анет. – Давай вставай! Пойдем прогуляемся, у меня к тебе чрезвычайно важный разговор.

– А что, здесь поговорить нельзя? – пробормотал Дерри, пытаясь уснуть. – Зачем куда-то тащиться?

– Здесь нельзя, – не отставала Анет, пытаясь поднять парня на ноги силой. Дело принимало скверный оборот: на них уже начинал оглядываться Стикур и активно лез помогать вездесущий гхырх. – Дерри, ну давай же вставай! Пойдем погуляем, ты покажешь мне местные достопримечательности.

Понимая, что отвязаться от Анет и подоспевшего ей на помощь Зюзюки все равно не удастся, ксари со стоном сел на лавочке, приводя мысли в порядок. Что от него хотят, он не понимал, но послушно поплелся за тащившей его за руку девушкой, постоянно налетая на какие-то углы. Когда Анет показалось, что они отошли на достаточно большое расстояние и их разговор никто не услышит, девушка присела на ступеньки какого-то склепа, предложив Дерри место рядом. Из-за решетки заклацал зубами мертвяк, пытаясь полуистлевшей рукой дотянуться до косы девушки. Та на него грозно шикнула, так же как обычно шикала на разыгравшегося Зюзюку, и зомби, обиженно завывая, скрылся в темноте своей гробницы.

– Дерри, мне нужна твоя помощь, – с ходу выпалила Анет.

– В чем? – зевнул ксари, порываясь уснуть прямо так, в сидячем положении.

– Дерри, ты меня не слушаешь! – обиделась девушка. – А дело, между прочим, очень важное. Мне надо, чтобы ты для меня вытащил из гробницы и сжег один древний труп.

Видя, что Лайтнинг молчит, Анет растолковала это молчание как нежелание оказывать помощь, и поспешно добавила:

– Ну пожалуйста, там совсем маленький трупик, а может быть, даже не трупик, а скелетик. Просто я сама не сдвину крышку саркофага, она с виду очень тяжелая, а остальное я могу сделать сама. И решетку открыть, и тело вытащить, и подпалить уж тем более. Поможешь?

– Что я должен сделать? – вышел из шокового состояния Дерри, постепенно понимая, что Анет не шутит.

Девушка устало вздохнула, в который раз убеждаясь, что все мужики непроходимо тупы, и рассказала Дерри всю грустную историю эльфийской принцессы с самого начала, выдавливая из непробиваемого ксари сочувствие.

– Хорошо, – задумчиво кивнул Дерри. – Я тебе помогу. И это Стик, наивный, полагал, что ты ничего не захочешь утащить из гробниц. Ты быстрее, чем я, вляпалась в сомнительную авантюру.

– Я не хочу ничего утащить, и никуда я не вляпывалась, – ответила радостная Анет. – Пойдем скорее доставать скелет!

– Подожди, – остановил ее Лайтнинг, – я еще не договорил. Я помогу тебе, но только в ответ на одну твою услугу. Мне тоже понадобится твоя помощь.

– В чем?

– В чем, в чем? Надо. Так поможешь или нет?

– Ну я не знаю, – засомневалась девушка. – Кто знает, что ты от меня потребуешь? Может, мертвяков из одного склепа в другой перетаскивать заставишь, я откуда знаю?

– Может, и заставлю, – усмехнулся Дерри. – А то своего мертвяка она таскать согласна, а моего нет.

– Дерри, ну не издевайся надо мной! Расскажи все по порядку. В чем будет заключаться моя помощь? А я подумаю, соглашаться или нет. Я же тебе четко обрисовала свою проблему и сказала, что ты будешь делать, а ты все от меня скрываешь. Нет, так я ничего пообещать тебе не могу.

– Ладно, я тебе расскажу. Но учти, если ты мне помогать не будешь, то и от меня помощи не жди. Сама корячься с саркофагом, а когда все равно не сдвинешь его с места, сама объясняйся со своим недовольным призраком.

– Злой ты, – обиженно надула губы девушка. – Давай, гадкий, рассказывай, в какую авантюру ты хочешь меня втравить.

– Мне надо, чтобы ты помогла мне вскрыть гробницу одного древнего ксари.

– И ты туда же! – застонала Анет. – А ты-то что, сам не можешь?

– Во-первых, за решеткой прыгает хозяин склепа. Что ты прикажешь мне с ним делать? Порубить на мелкие кусочки, чтобы они потом до Круга вечности ползли за мной, пытаясь ухватить за штанину и добраться до горла. Ну уж нет. Ты его без проблем сможешь пришибить молнией или пульсаром. Потом, на гробнице очень толстая решетка из металлических прутьев, я сам ее ни за что не сломаю.

– Ладно, помогу, – кивнула девушка. – Пусть у нас сегодня будет день вскрытия древних гробниц. А зачем тебе это надо?

– Там адага.

– Что-что?

– Адага – оружие, подаренное гномами Апостерону Светлому, первому правителю-ксари.

– То есть ты хочешь, чтобы я подло сожгла великого правителя, пока ты v него забираешь некую ценную вещь, да?

– Ну не хочешь…

– Не хочу, но, так и быть, помогу. Чую, что нам очень сильно достанется от Стика, если он узнает о наших с тобой планах на ночь. Надеюсь, твоя адага стоит того, чтобы ради нее подвергать себя опасности.

– Ну что, по рукам? – улыбнулся Дерри, помогая девушке встать со ступеней гробницы.

– По рукам, – вздохнула Анет, показывая пальцем в ту сторону, в которую им надо было идти. – Нужно все сделать как можно быстрее, а то Стик и так, наверное, гадает, куда мы с тобой запропастились.

– Ну и пусть гадает сколько угодно, лишь бы не пронюхал, чем мы занимаемся, раньше времени. Иначе точно нам с тобой серьезно влетит. Особенно мне, как старшему.

Анет уверенно двинулась вперед к гробнице Лараны. Девушка еще не успела забыть ее месторасположение, да и находилась усыпальница недалеко от их лагеря.

– Ларана, – полушепотом позвала Анет. – Ларана, давай выходи! Мы пришли. Сейчас будем ломать решетку и доставать твое тело.

– Не пойду, – прошелестел едва слышный голос из склепа.

– Это еще почему?

– Боюсь.

– Позволь спросить, чего? – удивилась девушка.

– С тобой ксари. Я боюсь ксари.

– Дошли, – закатил глаза Дерри. – Меня боятся даже призраки.

– Ларана, не дури! Иначе мы начнем вскрывать гробницу без тебя или вообще уйдем. Давай уж показывайся! Дерри ничего тебе не сделает. Он хороший.

– Точно не сделает?

– Точно, точно, – закивал молодой человек, присматриваясь к прутьям решетки. – Да и что я могу тебе сделать? Ты же призрак.

Уступившая уговорам эльфийка неслышно появилась возле Анет со словами:

– А решеточку-то обязательно ломать? Она такая красивая.

– Обязательно, – пробормотала Анет. – Дерри, ты сам справишься или мне молнией попробовать?

– Сам. – Молодой человек уже взялся за тонкие витые прутья и громко запыхтел от напряжения. Его мышцы вздулись под тонкой тканью рубашки, на лбу уже выступили прозрачные бусинки пота. Даже призрачная принцесса смотрела на мучающегося ксари с интересом, без капли страха в огромных темных глазах.

– Дерри, может быть, мы ее все же молнией, а?

– Нет. – Прутья под руками Дерри начали понемногу разъезжаться в стороны. – Ты лучше побереги силы. Это не последняя решетка, с которой нам сегодня придется иметь дело. Ну вот и все. Кажется, в эту дыру я смогу пролезть. – Лайтнинг проворно нырнул в склеп и выругался, стукнувшись головой об очень низкий потолок. – Анет, посвети-ка мне. Ничего не видно.

Девушка на негнущихся ногах – отчего-то стало невероятно страшно – подошла вплотную к решетке и сунула внутрь склепа руку с горящими кончиками пальцев. Пульсары она с недавних пор зажигать не решалась. Анет стояла и дрожала, боясь сунуть в склеп голову. Казалось, завывающих во всех концах усыпальницы Великих зомби она боялась сейчас гораздо меньше, чем неизвестности этого маленького и тихого склепа. Рука с огоньками на кончиках пальцев дрожала, и чудилось, что ее обязательно схватит кто-нибудь страшный, сидящий внутри. Поэтому когда Дерри, со словами «Ну и что ты там встала? Давай лезь сюда», взял девушку за руку, Анет с диким визгом отскочила в сторону.

– Ты что? – Светлая голова ксари появилась из темноты склепа и укоризненно уставилась на испуганную девушку. – Ты что, с ума сошла? Чего ты орешь? Сейчас прибежит Стик спасать тебя, нервную, от страшных чудовищ. Сама будешь перед ним оправдываться и объяснять, чего делаешь рядом с почти разграбленным склепом.

– Я просто испугалась, – пришла в себя Анет. – Мне что, прямо к тебе в склеп лезть, да?

– А ты что думала? Я сдвинул крышку саркофага, надо посмотреть, что там лежит. Может быть, тело и не надо отсюда вытаскивать, а сжечь прямо в гробу.

– Страшно, – неуверенно отозвалась девушка, делая осторожный шаг вперед.

– Ну что я, уговаривать тебя буду, что ли? Больно надо. Давай уж лезь. – Голова Дерри исчезла за решеткой. – И вообще, чья это была идея? Моя, можно подумать. Давай быстрее. Можешь глаза закрыть и не смотреть. Без тебя я все равно не смогу зажечь тело. У меня спичек нет.

Анет зажмурилась и шагнула к Лайтнингу, пребольно запнувшись за решетку и полетев вперед. Если бы ксари ее не поймал, она бы угодила прямиком в саркофаг с костями принцессы. Сама Ларана осталась снаружи склепа. Она не хотела смотреть, как горит ее тело. Женская логика позабавила Дерри. Похоже, она не менялась в лучшую сторону и после смерти. Хотя для впечатлительной юной девушки на самом деле, наверное, тяжело увидеть свое тело, которое она помнила молодым и красивым, в таком состоянии. Так что эльфийскую принцессу Дерри в какой-то степени понимал, а вот трясущуюся от страха Анет – нет. Зомби она уже не боялась, отмахиваясь от них, как от надоедливых тараканов, а безобидные останки, мирно пролежавшие в гробу более тысячи лет, приводили ее в ужас. И ладно бы, ее заставляли вскрывать чужую гробницу насильно, нет. Все придумала сама, его подбила на эту авантюру и теперь стоит и трясется от страха. Так, спрашивается, зачем все это было надо? Дерри сгреб в переднюю часть саркофага все драгоценности, а в заднюю – кости принцессы. – Все, Анет. Поджигаем, зажимаем нос и уходим отсюда минут этак на десять.

– Ты думаешь, Стик ничего необычного не заметит? – неуверенно спросила Анет у стоящего рядом Дерри, разглядывая валящий из гробницы клубами дым.

– Может, и заметит, – пожал плечами ксари. – Главное, чтобы он не сопоставил странности, творящиеся в гробницах, с нашим отсутствием. А для этого нужно как можно быстрее собрать нашу принцессу в мешочек и смотаться с места преступления. Тем более вечер для нас с тобой еще не закончился.

Рядом тихо заплакала эльфийка. От ее слез, крупными туманными бисеринами стекающих по бледным призрачным щекам, Анет пробрал озноб. Накатила тоска, не дающая вздохнуть. Все неприятности и несчастья вспомнились разом, и девушка почувствовала, что теряет над собой контроль, погружаясь все дальше в пучину отчаяния.

– Ларана! Прекрати это безобразие немедленно! – Испуганный голос Дерри долетел до сознания Анет, уже начинающей всерьез подумывать о том, как бы побыстрее и поэффективнее свести счеты с жизнью. Призрачная принцесса последний раз всхлипнула, и отчаяние стало отступать.

– Ты что делаешь? – напустился ксари на Ларану. – Ты нас убить хочешь? Ты что, не знаешь, чем твои слезы чреваты для живых?

– Простите. – Принцесса была несколько смущена. – Я больше не буду, я не хотела ничего такого, правда. Просто этот склеп столько времени был моим домом, а теперь меня ждет неизвестность. Я боюсь выходить на поверхность, я не видела мир более тысячи лет.

– Что? Что это было? – наконец пришла в себя Анет.

– Прости, – грустно улыбнулась призрачная принцесса. – Это все мои слезы виноваты, я забылась и подвергла вас опасности. Я же призрак, а это не всегда хорошо для находящихся рядом со мной живых. Но вы не переживайте, я буду следить за своими чувствами, и подобное больше не повторится.

– Ладно, забыли и пошли дальше, – поставил точку в разговоре Дерри. – Только, Ларана, к тебе последняя просьба. Не могла бы ты исчезнуть и не появляться, когда кроме меня и Анет есть еще кто-нибудь. Дело в том, что компания у нас подобралась маленькая, но очень уж странная, и, боюсь, некоторые будут нервничать, если узнают, что с нами отправишься еще и ты. Рано или поздно этот факт все равно откроется, но лучше попозже.

– Хорошо, – кивнула все еще смущенная эльфийка. – Меня саму пока еще, после стольких лет одиночества, тяготят живые люди. Так что я исчезаю уже сейчас, понадоблюсь – зовите. А ты на самом деле хороший, ксари. Зря я тебя боялась. Мы, призраки, видим сущность живых, твоя сущность светлая и немного грустная, – добавила Ларана и исчезла.

– Фу, – выдохнула Анет, наблюдая за вылезающим из склепа Дерри с небольшим поясным мешочком в руках. – Одно дело, слава богу, сделано. Прячь давай прах принцессы. А то, не дай бог, кто-нибудь из наших его найдет и выбросит за ненадобностью. Ты представляешь, что с нами за это сделает разгневанный призрак? Я не представляю, но все равно жуть берет.

– Твоя принцесса, вот ты и прячь, – усмехнулся Дерри, протягивая девушке мешочек. – На пояс повесь, одним больше, одним меньше – все равно. Тем более, если он будет висеть у тебя на поясе, его уж точно никто по ошибке не выбросит.

– Ладно, – согласилась девушка после недолгого раздумья. – Пойдем дальше, что ли? Не хочешь свою гробницу оставить на завтра? А то не выслал бы Стик поисковый отряд.

– Не пытайся увильнуть от обещания. Мы все сделаем сегодня. А Стик… Не волнуйся ты, он не будет нервничать, если ты со мной. А сейчас прости, красавица, но придется немного пробежаться. До залов ксари далековато, и если мы будем идти туда прогулочным шагом, то не успеем обернуться и к утру, а мне бы еще хотелось немного поспать этой ночью.

Анет уже через десять минут тихо проклинала Дерри. Такими темпами она скоро станет просто олимпийской бегуньей. Немного пробежаться в понимании Дерри – значит нестись во весь опор. До места они, конечно, добрались очень быстро, но чего это стоило? Анет с тихим хрипом опустилась на парапет у гробницы, даже не обратив внимания на бьющегося в прутья мертвеца с горящими фиолетовыми глазами ксари.

– Ну что, быстро добежали, да? – обратилась она к Дерри, который почти не запыхался. – А теперь вот сиди и жди, пока приду в себя, хотя бы для того, чтобы встать и поднять руку. Мои легкие сейчас выпрыгнут через рот.

– А ты его пока не открывай, – посоветовал ей ксари, нетерпеливо приплясывая перед решеткой соседнего склепа.

– Если я не открою рот, – приваливаясь к стене, возразила Анет, – то они выпрыгнут через уши или нос. Или еще через какое-нибудь место… Уж пусть лучше через рот. Ладно, давай говори, что мне делать. Быстрее начнем – быстрее закончим.

– Надо снести решетку. С такими толстенными прутьями я не справлюсь.

– А точно надо? – поинтересовалась девушка, с трудом заставляя себя встать. – А с этим красавцем что делать будем? Не пришлось бы бегать от него по всем гробницам. Смотри, как, гадина, глазом косит. Может, мы его сначала того… пока он сидит в клетке и никуда не может из нее выбраться.

– А как? – тупо поинтересовался Дерри, который в непосредственной близости к желанной адаге перестал соображать.

– Как, как? – передразнила его девушка. – Так же, как и решетку – молниями, я по-другому все равно не умею. Могу в принципе пульсаром, но зачем? Силы отнимает больше, а эффект такой же.

– Ну давай уж быстрее делай что-нибудь! – нервничал ксари, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу. – Хочешь, ломай решетку, хочешь, сначала убивай зомбяка, потом ломай решетку. В общем, действуй как-нибудь. Я очень хочу адагу!

– А ты точно уверен, что то, что тебе надо, находится именно здесь? Нам потом не придется вскрывать все усыпальницы ксари одну за другой?

– Анет, не издевайся надо мной! Принимайся за работу, адага здесь, я ее чувствую. И она очень хочет, чтобы я ее забрал себе.

– Ну насчет последнего заявления что-то очень сильно сомневаюсь, – не согласилась Анет, прицеливаясь по маячившей между прутьями решетки мумифицированной роже мертвяка. С первого раза конечно же не попала, и тут же что-то нервно пробормотал Дерри. Девушка подумала, что он сейчас напоминает ей футбольного болельщика перед телевизором, который весь полуторачасовой матч ждет, чтобы любимая команда наконец-то забила хотя бы один гол, и вот… мяч оказывается у игрока, стремительно летит в сторону ворот… и не менее стремительно пролетает мимо. Вопль отчаяния у болельщиков на трибунах, стопка валерьянки из рук жены и недельная депрессия до следующей игры. Вот и Дерри, точно так же переживал за спиной девушки. Правда, стопку валерьянки ему подать никто не мог, да и Анет, в отличие от футбольной команды, была в непосредственной близости от нервного ксари, а не по ту сторону «голубого экрана». Поэтому все «психи» Дерри сильно раздражали, мешали сосредоточиться, и Анет мазала и мазала по весело бегающему по стенам склепа древнему правителю.

– Слушай, – не выдержала девушка, – если ты будешь так громко вздыхать при каждом моем промахе и сопеть мне в ухо, я никогда не попаду. Сядь, посиди где-нибудь в сторонке, главное, не нервируй меня. Что ты бесишься, все равно я рано или поздно попаду в эту тварь. Да, с меткостью у меня плохо, но не надо притворяться, что ты этого не знал. Сейчас все будет нормально. Ты, главное, мне не мешай. Что ты здесь все крутишься и не даешь мне сосредоточиться? Твоя адага пролежала почти две тысячи лет, я не думаю, что еще десять минут сыграют какую-нибудь роль.

Как только обиженно сопящий Дерри отошел в сторону, дела пошли лучше. Анет удалось зацепить несколько раз мертвяка молнией. Это не убило тварь, но носиться по стенам она стала не так резво, давая девушке время и возможность прицелиться.

– Ну вот видишь, моя задача наполовину выполнена. Стоило ли так переживать? – поинтересовалась Анет, опускаясь на холодный камень рядом с Дерри, после того как бывший великий правитель превратился в маленькую кучку пепла.

– Вот именно, только наполовину, – обиженно возразил ксари, выразительно косясь на все еще целую решетку гробницы. – А ты уже уселась. Анет, давай быстрее ломай решетку, ты что, забыла, там адага, которую я очень хочу.

– Похоти ее еще чуть-чуть, а я немного передохну. Сколько я на этого твоего ожившего сородича молний извела? Дай хоть отдышаться. Я несколько раз попала в железный пруток, и ему хоть бы что. Мне кажется, что решетку придется не перебивать, а плавить. Или, по крайней мере, разогревать докрасна, чтобы она стала более хрупкой, а потом уже бить по ней чем-нибудь тяжелым. У тебя есть что-нибудь тяжелое?

– Вон камней сколько. – Дерри поднял с земли отколовшийся от угла гробницы кусок. – Ты, главное, разогрей, а там, если эти брусья можно перебить, я это сделаю.

– Сейчас. – Анет поднялась со ступенек и направилась к решетке. – Ты уверен, что в склепе нас не поджидает никакая пакость? Вспомни, что Стикур говорил перед входом в усыпальницы?

– А ты больше слушай Стика, – насмешливо пожал плечами Дерри, – он у нас известный паникер и перестраховщик, особенно если участвует в такой сложной миссии, как эта. Даже не забивай себе голову всеми глупыми сказками и страшилками, которыми любит всех пугать Эскорит. Если бы мы были не на задании, они с Дироном в первых рядах помчались бы проверять, что в гробницах спрятано интересного.

– Ну смотри у меня, – погрозила Анет Дерри пальцем и направила толстую струю огня на один из прутьев решетки. Как и договаривались, Анет раскалила толстую железную проволоку докрасна, а Дерри погнул горячие и поэтому податливые прутья вручную, с помощью подобранного здесь же булыжника.

– Моя адага! – радостно пробормотал ксари и исчез в склепе. На этот раз Анет он с собой не звал, и девушка, обрадованная этим, уселась в стороне. Хоть неспокойный жилец склепа и осыпался пеплом от ее молний, идти второй раз за ночь в чью-то гробницу совсем не хотелось.

Дерри тем временем достаточно быстро в темноте склепа обнаружил саркофаг и, не опасаясь наткнуться ни на чьи кости, быстро обшарил его дно, отгребая совершенно ненужные драгоценности. Рука легла на слегка блеснувшую в темноте тонкую перекладину адага, и Дерри возликовал. Все же древнее оружие оказалось здесь. Конечно, пока неясно, насколько оно хорошо, но это и неважно, главное – легендарная адага у него. Лайтнинг уже повернул к выходу, когда сзади, у себя за спиной, скорее угадал, чем увидел быстрое смазанное движение. Парень рванул вперед, движимый одними инстинктами, и кубарем вылетел к ногам Анет. Девушка испуганно подскочила и с ужасом уставилась на черный дым, тонкой струйкой выползший вслед за Дерри из склепа.

– Бежим быстро! – скомандовал ксари и схватил Анет за руку. Уже на бегу она заметила, что у аморфного черного тумана появились янтарные глаза и сам он постепенно приобретал форму чего-то жуткого и угрожающего.

Стикур недоумевал, куда могли запропаститься Дерри и Анет. Он, конечно, радовался, что они ушли вместе. Но так надолго? Его дежурство походило к концу, уже даже проснулся готовый его сменить Дир, а парочка все не появлялась. Крик Анет герцог не мог перепутать ни с чьим, вопила девушка по поводу и без, а вот чтобы заорал Лайтнинг – должно было произойти что-то особенное. Они вылетели из-за поворота на пару, держась за руки, с вытаращенными от ужаса глазами и воплями. По сравнению с визгом Анет, крик ксари воспринимался, конечно, не так эффектно. За ними плавно и неумолимо летело темное туманное облако. Рядом выругался проснувшийся Дир. Резко вскочил и сразу же начал плести сложное заклинание Калларион, а Стик дал себе обещание, что, как только тварь, идущая по пятам Дерри и Анет, будет уничтожена, он самолично придушит ксари, который бежал как-то странно, прижимая рукой к боку что-то, видимо, невероятно ценное. Перепуганная Анет и ошалелый Дерри нырнули за спину эльфу и, переводя дыхание, затаились за стеной гробницы. На Стика они старались не смотреть, а только ждали окончания заклинания Каллариона, надеясь, что преследующая их тварь куда-нибудь денется. К пению эльфа присоединился Дирон, и дело у них пошло быстрее. Черная тень с горящими глазами стала уменьшаться в размерах и бледнеть, пока не исчезла совсем с тихим хлопком, оставив после себя в воздухе только легкий запах тлена.

– Давай показывай, какая вещь стоила того, чтобы подвергать себя и Хранительницу такой опасности, – холодным голосом обратился к Дерри Калларион. – Ты хоть представляешь, что за вами гналось? И насколько трудно этого демона-хранителя изгнать обратно?

Лайтнинг сжался под взглядом нечеловеческих глаз и в который раз удивился, почему Калларион его так боится. Ведь сам он был намного опаснее. Дерри осторожно извлек на свет тонкую изящную адагу, на которой за тысячи лет не появилось ни одного темного пятнышка. Это действительно было великолепное оружие, выкованное по заказу богов древними гномами. Серебристое лезвие, торчащее перпендикулярно тонкой рукоятке с острыми иглами-краями, отливало холодным голубым светом. Поговаривали, что некогда гномы-умельцы заковали в адагу магическое пламя. По легендам – это было единственное оружие ксари, обладающее магическими свойствами. Оно убивало любую нечисть лучше молний и пульсаров магов, а также защищало и предупреждало своего владельца об опасности.

– Да, – выдохнул эльф, – подобное оружие стоит того, чтобы ради него рисковать жизнью. Мне нечего сказать тебе, ксари. Я бы поступил так же.

– Тебе, может, и нечего! – начал наступать на зажавшихся в углу Дерри и Анет Стик. – А мне вот есть чего сказать и тому и другому! Я должен был предположить, что Дерри Лайтнинг не удержится и попытается с риском для своей никчемной жизни умыкнуть из гробницы хоть какую-нибудь дрянь!

– Это не дрянь, – попытался безуспешно оправдаться ксари, но, взглянув на злющего Стика, предусмотрительно заткнулся.

– Ладно, ты идиот! Это ясно всем, а вот что в твоей компании делает Анет? Два дурака нашли друг друга, так?

– Так, – кивнула на все согласная девушка, но Стик этого жеста доброй воли не заметил. Сейчас он был занят тем, что орал на Дерри, Анет подозревала, что ее очередь настанет чуть позже.

– Я еще могу понять, зачем ты сам поперся взламывать гробницу! Я удивляюсь, как сам не вспомнил легенду про адагу раньше и не посадил тебя на цепь перед входом в катакомбы. Я не могу понять, зачем ты поволок с собой Анет?

– Там была решетка и мертвяк.

– Очень содержательное оправдание.

– Решетка была толстая, а мертвяк оживший, – тихо пояснила, на свою голову, Анет.

– Решетка толстая, а мертвяк оживший! – с удвоенной силой заорал Стикур, поворачиваясь к девушке. – И ты пошла, чтобы посмотреть, так, что ли? Объясните мне толком! Я не понимаю подобного глупого поведения!

– Ну Дерри не мог сломать решетку и избавиться от зомби, который занимал место в склепе. Я ему помогала, – пропищала Анет, ожидая очередной вспышки гнева, но герцог только махнул рукой со словами: – Я больше не могу. Я еще, наивный, думал, что на подобные глупости у нас способен один только Дерри, а нежная, впечатлительная Анет может только орать и в чужой склеп ни за что не полезет. И на вот! Она помогала Лайтнингу ломать решетку и убивать мертвяка, который, между прочим, ничего плохого не сделал, он тихо сидел у себя в домике и никому не мешал. Все! Вы меня вывели! Молчите и не говорите ничего. Дерри, с тобой я не знаю, что делать, вероятно, уже ничего не поможет. Можно разве что облегчить жизнь Сарту и пришибить тебя. А ты, Анет, если еще хоть раз за наше путешествие изволишь испугаться и заорать, я не знаю, что с тобой сделаю! Ты меня поняла? Если ты не побоялась лезть в древний склеп с этим авантюристом, несмотря на все мои предупреждения, значит, по идее, тебя не должно испугать уже ничего.

Этой ночью все же удалось немного поспать, хотя Стикур и грозился в наказание поставить дежурить до утра Дерри, а Анет прикрепить к нему – так, за компанию, чтобы было не скучно бдеть. Но не спали, несмотря на все вопли герцога, Дир и Калларион. Впрочем, эльф не сидел в лагере, а опять куда-то смотался и не появлялся до самого утра. Он пришел, когда Анет уже проснулась и, зевая, приводила в порядок свои спутанные волосы. Калларион был еще мрачнее, чем день назад. Создавалось впечатление, что весь его интерес к путешествию, в которое он сам напросился, иссяк. Если бы эльф заявил, что передумал идти дальше и поворачивает назад, Анет бы точно не удивилась. Лицо Каллариона было отрешенным и отражало полную апатию и сильнейшую душевную боль. Такое лицо, наверное, могло быть у Стика, если бы в замке Хакисы вместо хозяйки его ждала записка: «Извините, самоизгналась. Заходите через тысячу лет». Впрочем, нет, в этом случае герцог был бы удивлен и раздосадован, но в конечном счете рад, а вот если бы пресловутая записка гласила: «Сменила место жительства. Присылать письма и телеграммы по новому адресу: Кен-Корион, Хакисе арм-дамашской. Прежний адресат выбыл из Кен-Кориона. Обращаться: ближайшее кладбище, могила № 3». Вот тогда Стикур, наверное, был бы в том же состоянии, что и эльф, который не делился ни с кем своими переживаниями, даже с Диром. Маг ни один раз подкатывал к нему с расспросами, но, по-видимому, безрезультатно. Анет приходилось только гадать, чем вызвана тоска Каллариона.

Дирон в очередной раз подошел к другу, пытаясь начать разговор, но эльф только помотал головой, складывая в мешок скудные пожитки. Все остальные во главе со Стоком уже собрались, и Калларион с магом разместились в конце отряда, перед Зюзюкой, задирающим каждого мертвяка за решеткой. Эльф, опустив глаза, начал что-то тихо рассказывать Дирону. Анет, как ни крутилась, так и не смогла разобрать ни слова, к тому же ее очень быстро одернул Дерри, сказав, что подслушивать нехорошо, по крайней мере, это надо делать не так заметно. Поэтому молодые люди замешкались, копаясь в дорожных мешках, и заняли стратегически выгодную позицию сзади магов. Теперь вертеться не было нужды, но эльф говорил настолько тихо и мелодично, что Анет не разобрала ни единого слова.

– Келл, ну если не хочешь говорить о том, что ты так долго искал, но не нашел в эльфийских усыпальницах, то расскажи хоть, с чего это ты, добропорядочный эльфийский принц, вдруг увлекся магией, да и еще запретной ее частью? – осторожно начал прощупывать почву Дирон, понимая, что одно неосторожное слово, и эльф опять замкнется в себе, а значит, в ближайший день на разговор его будет вывести невозможно. Но Калларион на этот раз только вздохнул и, грустно улыбнувшись Диру, начал:

– Ладно уж, слушай. Ты же не отстанешь, я это понял. Все равно выспросишь все, не так, так эдак. Тем более то, что я не нашел в этих гробницах, напрямую связано с моим увлечением магией, по крайней мере с его истоками.

Когда-то невероятно давно, так давно, что, кажется, этот мир был другим, у меня была невеста. Прекрасная эльфийка, принцесса, но не наследная и даже какая-то моя очень далекая родственница. Обе наши семьи были невероятно счастливы, что их чада полюбили друг друга. Родители вовсю готовились к свадьбе.

Как и положено жениху в день помолвки, за полгода до свадьбы, я преподнес своей невесте подарок – золотой гарнитур, сделанный в лучшей гномьей мастерской, и по глупости, по молодости и наивности сказал ей, что, пока она носит эти украшения, наша любовь жива, будто бы эти тонкие изящные драгоценности на ее руках и шее оберегают меня от зла. И если она не будет расставаться с ними, то наша любовь не умрет никогда. В этот же день я уехал по тайному срочному делу – готовилось изгнание Хакисы, которое в конечном счете, как ты знаешь, закончилось победой. Предваряя твой вопрос, скажу, что в самом ритуале я не участвовал и подробностей не знаю. Я тогда был слишком молод, несведущ в магии и занимался стратегией, и то больше смотрел и учился, нежели действовал сам.

Домой в Д'Ларвин я приехал за неделю до свадьбы. Там меня ждали печальные вести и ненависть родителей нареченной, которую убили из-за того проклятого гарнитура – моего подарка, который я просил беречь больше жизни, так как он хранил нашу любовь. Она и берегла, даже тогда, когда драгоценности приглянулись появившейся на балу Хакисе. Родители принцессы обвинили, и, наверное, справедливо, в этом несчастье меня и даже не посчитали нужным сообщить о смерти невесты. А когда я со свойственной молодости горячностью объявил, что обязательно найду способ вернуть их дочь к жизни, они пришли в ужас и сказали, что спрячут тело так, что его никто не сможет найти, и они выполнили свое обещание.

– Ты искал здесь усыпальницу своей любимой? – потрясение пробормотал Дир. – Но зачем? Точнее, я хотел сказать не совсем то, почему именно сейчас?

– Я нашел возможность вернуть к жизни Ларану, так ее звали. Для этого мне пришлось проделать колоссальную работу, за которую в конечном счете меня и изгнали.

– Но ведь доказано, что любые эксперименты с телом умершего в конечном счете приводят к созданию зомби. Может получиться просто восставший мертвец, ничего не соображающий, или более совершенная модель, но так или иначе это будет не более чем живой труп. Не зря родители невесты боялись этого и спрятали тело. Понимаешь, что ты собирался сделать и на что обречь свою любовь?

– Ты не понял меня. Когда я сказал, что нашел способ вернуть Ларану к жизни, я имел в виду не операции с мертвым телом, а нечто принципиально новое. Маг, присутствующий при захоронении моей невесты, по секрету поведал мне, тогда еще просто жаждущему мести, что душа Лараны не упокоилась совсем, превратившись в призрак, который можно расспросить о смерти, если удастся разговорить. Этого я сделать не успел: в усыпальницу к принцессе, тогда находящуюся в Д'Ларвине, меня не допустили. Но в это же время у меня возникла идея, которая позже переросла в интересную гипотезу. Я провел много исследований и понял, что в некоторых, очень редких, случаях можно оживить умершего человека, и тело для этого не нужно, нужен его неупокоенный дух.

– А если духа нет?

– Если нет неупокоенного духа или, как его еще называют, призрака, ничего не получится. Ведь согласись, в человеке главное не тело, а душа. Если душа посчитала, что все дела в этом мире завершены, то пытаться вернуть ее обратно не стоит, все равно ничего не получится. Разработанное мною заклинание не является шаблонным. То есть подходит только для одного конкретного случая, для Лараны. Для претворения в жизнь этой идеи мне надо было отыскать призрак девушки, что я мог сделать и много лет назад, а также вернуть украденный Хакисой гарнитур. Когда я понял, что именно мне нужно, Хакиса вместе с замком и, соответственно, всеми украшениями была уже несколько сотен лет в небытии, и меня охватило отчаяние. Все труды оказались напрасны. Когда же я услышал о том, что Повелительница тьмы вырвалась на свободу, я понял, что это мой шанс, и нашел вас. Не думал, что, когда удача, казалось, улыбнулась мне, я не смогу найти Ларану. Много лет назад я провел детальное расследование и был уверен, что захоронение здесь. Я нашел точное место. Я его облазил вдоль и поперек, но ничего похожего на призрак не нашел. Все гробницы либо пусты, либо в них прыгают ожившие мертвяки.

– Да, – печально вздохнул маг. – Не позавидуешь твоей судьбе. Тысячу лет идти к тому, чтобы найти любимую, и не обнаружить ее – это тяжело. Но ты не теряй надежду, я думаю, если мы заберем гарнитур у Хакисы, можно будет попробовать найти и твою Ларану. Не могла же она исчезнуть бесследно. А ты уверен, что в этом случае все получится?

– Конечно, нет. Сейчас я вообще ни в чем не уверен. Слишком много «если». Если призрак вообще когда-либо существовал, если мы его найдем, если Ларана стала призраком именно потому, что берегла нашу любовь и этот треклятый гарнитур, а не по какой-нибудь другой причине. Знаешь, ведь бывали призраки, которые появлялись, потому что при жизни не успели вовремя покормить свою киску или всю неделю собирались выкинуть из ведра мусор и вот – не успели. Это незавершенное дело настолько тяготило их и так прочно засело в мозгу, что душа не смогла освободиться. Заклинание, с помощью которого я хочу вернуть к жизни принцессу, по своей сути просто, но для этого нужно очень хорошо знать объект воскрешения и то, что ему было больше всего дорого при жизни. Очень часто именно это заставляет призрак обитать в нашем мире. Заклинание похоже на ритуал, упокоивающий призраков, с той лишь разницей, что при упокоении мы даем призраку то, без чего он не может уйти из этого мира, или помогаем завершить начатое дело и машем ручкой. А при воскрешении, по моему мнению, надо манить дух в наш мир теми дорогими для него вещами, которые остались здесь. Если позвать дух усопшего правильно, может быть, он и вернется в нашу жизнь. Если хочешь, как-нибудь я расскажу тебе суть этого заклинания более детально, чтобы ты не на словах мог понять принцип его действия. Как ни странно, но разговор с тобой помог мне. Я обрел надежду. На самом деле, если драгоценности будут у меня, я уверен, Ларана рано или поздно найдется.

– Я рад, что тебе стало легче. – Дир потрепал подбежавшего Зюзюку и сунул гхырху в пасть большой кусок черствого хлеба, валяющийся в кармане с незапамятных времен. Вечно голодный зверь сожрал это сомнительное угощение без малейшего промедления, и маг в который раз подивился, насколько странного гхырха подобрала Анет. Он слушался всех, хотя, безусловно, приоритетными были приказы хозяйки. Ел тоже все. Его предпочтения в еде были вполне человеческими. То есть в принципе он бы с великим удовольствием лопал одни сушеные яблоки, но, если они заканчивались, ел все остальное, включая сырое мясо и черствый хлеб, пусть и без особой охоты. Скандалов при этом не было, он не пытался кусаться или качать права, как все остальные его сородичи. Иногда, правда, доставалось Анет. Зверь начинал ходить вокруг нее кругами и зудеть весь день, требуя еды и внимания, но все быстро заканчивалось, как только девушка громко и доходчиво поясняла Зюзюке, что все устали и хотят много нямы, а не только он один. Вот и сейчас гхырх тихонечко подкрался к девушке в надежде вытребовать у нее какое-нибудь угощение, но бдительная Анет, как всегда, видела все, в том числе, что Зюзюку подкармливает сердобольный маг, к которому в последнее время присоединился еще и эльф, изначально не очень жаловавший их «семейную» животину.

– Ты уже за утро сожрал свою дневную норму нямы! – одернула девушка подлизывающегося гхырха. Вон иди у Стикура выпрашивай. Все, что было в моих карманах, ты съел давным-давно.

– Анет, притормози немного, – придержал девушку Дерри, отодвигая себе за спину.

– Что случилось? – удивилась она и увидела, что Стик, делая знак рукой, стремительно отступает назад.

– У нас очень большие неприятности, – коротко бросил он. – Где маги? Что они, как всегда, тащатся где-то в конце отряда, разговаривая на околомагические темы, когда нужна их помощь?

– Стикки, что произошло? – начал Дир и замолчал на полуслове. Задавать вопросы не было нужды, все стало ясно. На них плыли три темные, закованные в металл фигуры – демоны смерти.

– Бежим, – крикнул Калларион, понимая, что скрыться они не успеют. Надежда на спасение была слабой, точнее, ее не было вообще. Демоны смерти практически непобедимы, и удрать от них нельзя. Они могут преследовать свою жертву бесконечно, загоняя в угол, и в конечном счете схватят. Единственное, что могло испугать темных воинов, – солнечный свет, но его не было в помине и в ближайшее время не предвиделось. Ну и еще могли их спасти слезы невинно убиенной души. Но этакое чудо найти еще сложнее. Хакиса рассчитала все предельно точно. В усыпальницах Великих Анет оказалась точно в клетке, из которой не выбраться, минуя слуг Повелительницы тьмы. Сейчас темные воины неумолимо двигались вперед, не отводя красных горящих глаз от прижавшейся к стене склепа девушки. Рядом с ней стоял воинственно настроенный Дерри, со своей адагой, зажатой в правой руке. Он готовился защищать спутницу и, похоже, единственный из их компании не понимал, насколько это бесполезно.

– Дерри, – сдавленно пробормотал Стик, – это не имеет смысла. Тебя просто убьют, у нас нет шансов.

– И что ты этим хочешь сказать? – по-звериному рыкнул ксари, не спуская глаз с приближающихся демонов.

– Если им нужна я, – тихо пролепетала Анет, – может, и ладно, отдайте меня и – с концами, если они такие непобедимые. Все равно ведь я достанусь им. Так какая разница, сейчас или через десять минут, тогда, когда вас убьют?

– Не все равно, – не отступался Дерри.

– И мне не все равно, – тихо шепнула Анет, глядя в огромные, полные ненависти глаза темных воинов. – Лучше я погибну одна, чем вместе с вами со всеми. Зачем вам умирать, когда еще можно жить? Я не понимаю вас. Лайтнинг, отойди, дурак и самоубийца! Вали отсюда, кому сказали! Тебя сейчас убьют, и я окажусь перемазанной в твоей крови. Не хочу!

Анет всеми силами пыталась вылезти из-за спины ксари или хотя бы оттолкнуть его в сторону, спасая от меча страшного порождения тьмы. С каждой секундой демоны смерти становились ближе. Анет не могла прорваться вперед, мимо стоящего намертво Дерри. К ним дернулся Стик, видимо тоже потерявший остатки разума и решивший со славой погибнуть за компанию. Выругавшись, за Стикуром бросились Дир и Калларион, и Анет застонала, понимая, что из-за ее проклятого браслета сейчас вместе с ней погибнут еще четыре человека и один гхырх. Девушка закрыла глаза, не в силах смотреть на приближающуюся смерть, и прижалась щекой к рубашке стоящего впереди Дерри. Сдвинуть его с места она все равно не могла, тем более впереди плотной стеной стояли два мага и Стикур. Девушка положила руку на пушистую голову Зюзюки, прильнувшего к ее ногами, и заплакала, услышав рядом с собой громкие всхлипывания Лараны, про которую Анет уже успела забыть.

Девушка-призрак появилась в воздухе из ниоткуда и плавно поплыла навстречу демонам смерти. По ее прекрасному, бледному лицу стекали крупные призрачные слезы. Она летела и плакала, Анет тихо опустилась на пол, отчаянно понимая, что слуги Хакисы не успеют их убить. Это сделает призрачная принцесса, которая в довершение к слезам еще и запела. Такой завораживающей песни никто и никогда не слышал.

– Ларана, – сдавленно выдохнул Калларион, но Дир крепко схватил друга за плечо, не давая ему дернуться вслед за призрачной девушкой, поющей очень странную песню. Мелодичные звуки ее голоса лились по подземельям, и темные воины начали медленно отступать. Призрак приблизился к ним вплотную, заставляя демонов смерти отпрянуть, спасаясь от известной лишь им опасности, которую несла Ларана. Она неуклонно следовала за закованными в темный металл фигурами, протягивая к ним тонкие прозрачные руки. Ее изящные пальцы коснулись щеки одного из воинов преисподней, и эльфийка с тихим вздохом прижалась к нему, обнимая. Прислужник Хакисы вздрогнул, пытаясь вырваться, но было поздно, призрачная девушка прижалась губами к его щеке, и воин смерти с криком исчез в вихре пламени. Остальные двое, не решившись испытывать судьбу, растворились в воздухе сами, уходя до более удобного случая.

– Как? Что? – не мог прийти в себя Стик. – Кто-нибудь может объяснить мне, что сейчас произошло и почему так получилось?

Но его никто не слушал. Анет с Дерри, словно нашкодившие мыши, зажались в углу, понимая, что хоть Ларана и спасла им всем жизнь, но все же ее присутствие открылось слишком рано. Тем более как-то странно вели себя Дир с Калларионом. Эльф – так тот вообще неотрывно смотрел на призрачную принцессу, силясь что-то сказать, но не мог.

– Я помню тебя, – прошелестел голос эльфийки, и она вплотную подлетела к Каллариону, заглядывая ему в глаза. – Ты знаешь что-то про мои штучки. Ты связан с моими штучками. Помоги мне отыскать их, и я, может быть, вспомню больше. Я знаю, ты поможешь мне вернуть их! Так ведь?

– Нет, – разошелся Стикур, – кто-нибудь объяснит мне, что вообще произошло. Кто это призрачное создание и как оно умудрилось так вовремя появиться?

– Ну э… – начала Анет, видя, что никто, похоже, кроме нее, ситуацию прояснить не может и не хочет. Дир о чем-то усиленно думал, Калларион смотрел непонятным взглядом на Ларану, а Дерри подло делал вид, что очень увлечен общением с гхырхом. Последнее время это стало любимым занятием ксари, чтобы избежать неприятных разговоров.

– Мне кажется, я должен сделать одно признание, – опустил глаза эльф, перебивая готовую начать рассказ Анет. И на одном дыхании пересказал свою грустную историю, которую несколько часов назад поведал Диру.

– Да уж, – вздохнула Анет, понимая, что сейчас им с Дерри капитально влетит за тот вандализм, который они учинили над телом принцессы, и неуверенно начала излагать свою версию случившихся событий. Во время рассказа Стик только стонал, закатывал глаза и бормотал себе под нос: «Они нашли друг друга. Оказывается, на подобные авантюры способен не только Лайтнинг!»

– То, что вы два идиота, – это я понял давно, – перебил Анет герцог. – Меня интересует в данный момент, почему отступили воины смерти? И вернутся они в ближайшее время или нет? Что их так сильно напугало?

– Я, – мелодичным голосом пропела Ларана из-за спины Каллариона. – Я их напугала. Воины смерти боятся призраков, не всех, правда, а только таких, как я, светлых душ, убитых безвинно и не затаивших зла на живых существ. Так что не беспокойтесь, пока я с вами, вряд ли они посмеют вернуться вновь, я им не дам. Мне нужно, чтобы Хранительница осталась жива и вернула мне мои штучки.

– Калларион? – тихо поинтересовался Дерри. – Мы как-нибудь сможем искупить свою вину за то, что сожгли тело твоей невесты?

– Да? – присоединилась к ксари Анет. – Мы не знали ничего. Ты же нас не будешь пытаться убить. Правда ведь? Меня нельзя, у меня ответственная миссия, а Дерри сложно, да и Стик этого тебе не позволит.

– Да, – кивнул герцог, – не позволю, я убью ксари самолично, чтобы он больше не мог натворить ничего, а тебя, Анет, я посажу на цепь, на короткий поводок и поведу на нем до Круга вечности. Слава богам, до него осталось идти всего несколько часов. Надеюсь, что за это время вы не натворите ничего страшного.

– Нет, – шепнула Анет, отвязывая мешочек с прахом Лараны от пояса. – Келл, мы когда-нибудь сможем искупить свою вину?

– Да что вы так волнуетесь? – усмехнулся эльф. – Вы нашли для меня Ларану, когда я думал, что все потеряно. Сделали так, чтобы она имела возможность идти с нами, и просите прощения? Неужели вы думаете, что я бы сам потащил с собой истлевший скелет? Вы все сделали правильно, мне неважно, в каком виде тело моей невесты, в виде пепла или в виде скелета. Пепел, пожалуй, даже лучше.

– Ну и слава богу, – выдохнул Анет, передавая мешок с прахом Каллариону, – а то я думала, что мы с Дерри совершили ошибку, которую уже нельзя исправить. Рада, что наша авантюрная выходка послужила вам на благо. Теперь я буду еще больше стараться победить Хакису, потому что понимаю: от моей победы зависит не только судьба Арм-Дамаша, но и судьба близких для меня людей.

– Ну раз мы разобрались со всеми проблемами, я думаю, нужно двигаться дальше. Мне бы хотелось добраться до Круга вечности уже сегодня, чтобы завтра с утра Анет могла активировать силу браслета, – возвращаясь к обязанностям командира, произнес Стик.

Все согласно закивали и начали быстро собирать вещи. На губах Каллариона застыла глупая улыбка, и он всматривался в пространство перед собой, не в силах отогнать образ своей любимой. Хотя сама Ларана давно исчезла, устав от такого количества впечатлений и живых людей.

Анет закинула на плечо дорожную сумку и улыбнулась, в очередной раз взглянув на счастливого эльфа. Девушку радовало стремление Стика добраться до Круга вечности как можно быстрее, ей самой хотелось сбросить с себя этот груз. Чем быстрее она активирует браслет, тем быстрее избавится от страха неизвестности. Единственное, в чем Анет была не согласна со Стикуром, – в том, что войти в Круг вечности герцог планировал назавтра. Анет подумала и решила, что ничего откладывать не будет, а Стику придется смириться. Она не была уверена, что сможет уснуть в непосредственной близости к магическому кругу. А раз так, то зачем же не спать всю ночь, мучаясь ожиданием завтра, когда все страшное можно сделать сегодня и лечь спать с чистой совестью.

Шли достаточно быстро, и по мере приближения к Кругу вечности все ускорили шаг. Анет и магов охватило странное нетерпение. Девушка вырвалась вперед, ведомая браслетом, ей уже не нужен был проводник, она сама знала, куда надо идти. Один зал сменялся другими, где-то грустно завывали зомби, безуспешно пытающиеся выбраться из склепов. Из темноты то тут, то там появлялись скелеты, но Анет не замечала ничего. Перед глазами был только свет, который манил к себе, притягивая, словно гигантский магнит. Анет даже казалось, что, если бы она сейчас захотела остановиться, все равно бы не смогла этого сделать. За очередным поворотом показался округлый арочный проход, и девушка нутром почувствовала, что ей нужно именно туда. Она ускорила шаг и вскоре поняла, что не ошиблась. За аккуратной готической дверью открывался круглый зал с абсолютно гладким, зеркальным полом. В центре зала мерцал толстый, уходящий в сводчатый потолок столб, переливающийся всеми цветами. От столба по гладкому полу расходились светящиеся круги, напоминающие свернувшуюся на полу кольцом радугу. Анет уверенно сделала шаг вперед в арку, когда услышала сзади себя крик Дерри. Девушка обернулась и увидела, как ринувшийся за ней в проход молодой ксари отлетел назад, словно ударившись о прозрачную стену. Следом за ним попытались прорваться и все остальные, включая гхырха, но эффект был тот же. Круг вечности не хотел пропускать никого, кроме девушки. Дерри попытался силой прорваться через странную магическую преграду, но она даже не дрогнула.

– Возьми меня с собой! – крикнул он, обращаясь к стоящей впереди Анет, и девушка подошла вплотную к магической преграде. Анет поднесла руку к щеке Лайтнинга и, осторожно проведя по ней пальцами, тихо сказала:

– Дерри, не майся дурью. Я через полчаса вернусь. Зачем тебе со мной? Тем более эту стену придумала не я. Приготовьте лучше что-нибудь пожрать, а?

– Я обещал, что не оставлю тебя даже у трона Повелительнице тьмы, – прошептал Дерри вслед уходящей Анет.

– А ты и не оставишь, – отозвалась девушка и, не оборачиваясь, отправилась к сверкающим на полу кругам. Обеспокоенные друзья прильнули лицами к прозрачной магической преграде.

Анет медленно двигалась к первому бурлящему потоку силы, в котором ярким фиолетовым ручьем неслась магическая энергия, хранящая память и знания обо всех колдовских деяниях, совершенных на Арм-Дамаше за многие тысячелетия. Радужный искрящийся поток подхватил девушку и понес в бешеном вихре мерцающих всполохов силы. Тонкая фиолетовая ниточка выскочила из потока и впилась в один из камней в «Низвергающем в бездну» и через браслет проникла в кожу и кровь Анет, принося вместе со жгучей болью знания и силу. За фиолетовым кругом последовал синий, зеленый и далее, вплоть до красного, примыкающего вплотную к радужному столбу, оказавшись внутри которого Анет получила последние капли необходимой силы. Анет купалась в переливающихся потоках, и у нее начала кружиться голова от обилия различных идей и мыслей. Она чувствовала себя всемогущей, но понимание того, что победить Хакису, даже с поддержкой Круга вечности и всей силы Арм-Дамаша, будет невероятно сложно, не покидало ее. Анет несколько раз глубоко вздохнула, добирая остатки столь необходимой живительной силы, и вышла на сверкающий гладкий пол. Руку с браслетом покалывало. Аметисты в «Низвергающем в бездну» – их оказалось семь – заискрились новыми цветами. Один отливал алым, другой – лимонным, третий – изумрудным, повторяя цвета Круга вечности. Разноцветные камушки искрились практически под кожей. Изящное украшение казалось сросшимся с рукой. Поворачивая к прозрачной магической преграде, отделяющей ее от друзей, Анет краем глаз уловила легкое движение воздуха, который начал темнеть и сгущаться, образуя плотный черный вихрь.

Девушка испуганно остановилась, оглядываясь на проем, в котором безрезультатно бился Дерри, пытаясь преодолеть сопротивление магического щита. И повернула голову в сторону непонятной, все сильнее сгущающейся субстанции, в которой медленно проявлялись три фигуры – два демона смерти в темных доспехах и между ними – высокая женщина с черными волосами и прямой тонкой спиной.

– Анет, беги к нам! – услышала девушка неестественно высокой голос обеспокоенного Дерри. – Это Хакиса!

Анет кинулась к проему и резко затормозила, понимая, что бежать от судьбы бессмысленно. Зачем пытаться скрыться от Хакисы сейчас, если потом придется искать Повелительницу тьмы, чтобы убить. Не легче ли закончить все здесь, раз уж чернокнижница соизволила появиться сама. Анет медленно повернулась к стоящей на зеркальном полу ведьме и с легкой улыбкой на губах сделала шаг вперед, навстречу своей противнице, стараясь не обращать внимания на вопли и крики Стика и Дерри, которые пытались пробиться к Кругу вечности теперь уже на пару. Восковое лицо Хакисы не отражало никаких эмоций, она сделала едва заметный жест рукой, повелевая своим слугам взять стоящую в нескольких метрах безоружную и практически беспомощную против них Хранительницу, но путь темным воинам преградила возникшая из воздуха Ларана, для которой магической преграды просто не существовало. Демоны смерти на секунду замешкались и с тихим стоном отступили, не реагируя на жесты Хакисы, приказывающей схватить жертву. Воины преисподней корчились от боли, шипели, но не двигались с места, не желая идти на верную гибель.

– А ты не так проста, Хранительница. – Громкий, холодный, властный голос Хакисы пробирал до костей, и Анет поежилась. Панический страх овладел девушкой. Повелительница тьмы, как и в первую их встречу, угнетала Анет. – Ты умнее, чем я думала, – продолжила Повелительница тьмы спустя какое-то время, – но тебе нет смысла тягаться со мной, девчонка. Сначала я хотела продлить тебе жизнь. Сделать одолжение, заняв твое тело. Мы могли бы существовать вечно вместе. Я и «Низвергающий в бездну», но ты слишком надоела мне. Ты успела активировать артефакт, и он не сможет теперь послужить мне, как я планирована, значит, придется убить тебя и подыскать себе другое, более достойное тело.

– Попробуй, – тихо произнесла Анет, стараясь скрыть дрожь в голосе, и начала медленно читать заклинание изгнания нежити. Слова сами всплывали в голове, сила Круга вечности мощным потоком текла по венам и вырывалась из кончиков пальцев, устремляясь в сторону Хакисы. Повелительница тьмы воскликнула что-то нечленораздельное и вскинула руки в ответном жесте. Два мощных потока силы сплелись в туманном вихре, скрыв ведьму и Анет.

Дерри припал к прозрачной магической преграде, тщетно силясь что-нибудь разглядеть в сверкающем мареве в центре Круга вечности. Сзади, в спину Дерри, пыхтели Стик и Дир. Маг безуспешно отмахивался от пытающегося просунуть морду вперед гхырха. На какое-то время туман в зале посветлел, и Дерри увидел, как поток силы вихрем закручивается вокруг фигуры Хакисы, буквально стирая ведьму из этого мира, начиная с ног и поднимаясь к голове. Когда от Повелительницы тьмы осталась только верхняя половина, похожий поток устремился и к Анет. Исчезли две женские фигуры практически одновременно во вспышке сверкающего света. Вместе с ними пропала и магическая стена, отделяющая ребят от Круга вечности. Дерри с рвущимся из глубины души криком «Нет!» вылетел в центр зала. От Анет не осталось ничего. Дерри тихо опустился на пол, закрывая глаза руками. Все его сомнения, надежды и мечты, его желание держаться от девушки подальше, его стремление быть с ней вечно – все испарилось и рассыпалось в прах. Судьба в очередной раз распорядилась по-своему, не дав сделать ему свой выбор. Лайтнинг сидел не шевелясь, сзади тихо подошел Стик и положил руку на плечо Дерри. Герцог, пожалуй, единственный, кто понимал горе ксари в полной мере. Стик один догадывался о его чувствах. Впрочем, кроме Стикура было еще одно существо, которое могло разделить страдания Дерри, – гхырх. Зюзюка с грустью в своих огромных черных глазах немного посидел поодаль от ребят, безуспешно пытаясь уловить присутствие своей хозяйки: ее мысли и чувства, но впервые с того момента, как он встретил Анет, ничего не смог почувствовать. Гхырх опустил мордочку, понимая, что он снова остался один, и медленными тяжелыми прыжками направился к выходу из катакомб.

Дерри увидел исчезающую розовую тушу, вскочил на ноги и крикнул вдогонку зверю:

– Хоть ты не уходи, что ли. Ты ведь единственное, что от нее осталось!

Зюзюка остановился и, медленно развернувшись, направился в сторону ксари, тихонько попискивая. Дерри запустил руки в пушистую шкуру зверя и впервые за много лет заплакал, тихо пообещав гхырху:

– Ты теперь будешь есть столько нямы, сколько сможешь.

Следующий час просидели молча. Радости от победы не было. Все вспоминали Анет, и никто не мог понять, что с ней произошло и почему она исчезла вместе с Хакисой. Дерри, пожалуй, мог бы просидеть так, прижавшись к стене, вечно, но у остальных были свои планы. Первым подал голос Калларион.

– К сожалению, все закончилось быстрее, чем мы предполагали, и намного грустнее. Но тем не менее ваша миссия закончилась, а моя только начинается. На Хакисе не было украшений Лараны, я должен их найти и совершить то, что задумал много лет назад. Так что до встречи, друзья мои. Надеюсь, судьба сведет нас еще не раз. – Эльф медленно поднялся и начал собирать свои сумки.

– Я пойду с тобой, – неожиданно, пожалуй, даже для себя самого, произнес Дир. И все с изумлением уставились на мага. – Мне надо немного отвлечься и прийти в себя. Смерть Анет стала для меня слишком тяжелым ударом, – добавил он, обращаясь к Стику, словно извиняясь за свое поведение. Герцог только махнул рукой.

– Я отправлюсь с вами, – хрипло отозвался из своего угла Лайтнинг, намереваясь встать, но Стикур положил ему руку на плечо, усаживая обратно со словами:

– Нет, ты отправишься со мной в Кен-Корион, надо сообщить лорду Корвину о том, что миссия завершилась успешно. И потом, я не оставлю тебя в ближайшее время без присмотра. Сдается мне, ты только и ждешь момента, чтобы натворить глупостей.

Дерри покорно опустил голову. Ему было все равно, и он понимал, что если ему вдруг захочется натворить глупостей, то уж Стик Эскорит вряд ли его удержит. Тем временем Дир и Калларион собрались в дорогу. В последний миг в темных катакомбах призрачной тенью мелькнула Ларана. Она остановилась напротив Дерри и, низко опустив голову, тихо шепнула ему на ухо:

– Никогда не теряй надежду, ксари. Кто знает, быть может, судьба еще улыбнется тебе.

Жирная муха с надсадным жужжанием билась о мутное окно больничной палаты. Трепыхающему крылышками, блестящему насекомому невдомек было свернуть чуть левее и вылететь в распахнутую створку на улицу, в пыльную, удушливую жару августа.

Алиса Савельева поморщилась от головной боли и прикрыла глаза, проваливаясь в ставшее привычным за последние шесть дней небытие. Рядом, держа ее за руку, всхлипывала сбросившая за последние недели весь свой светский лоск мама. Когда девушку нашли за городом в странной рваной одежде, напоминающей потрепанный реквизит бедного сельского театра, она была без сознания. Родители сначала даже не поверили, что это их дочь, без вести пропавшая почти месяц назад. Не поверили отчасти оттого, что уже потеряли надежду увидеть свое чадо живым. Отчасти потому, что девушка сильно изменилась: похудела, осунулась, может быть, слегка повзрослела. У нее на руке, там, где последние три года неизменно красовался серебренный браслет, подаренный бабушкой, был не то очень странный ожог, не то слегка размазанная татуировка, словно бы на коже пропечатались маленькие, похожие на смородиновые листочки. Девушка долго не приходила в себя, зовя кого-то в бреду, и как заклинание повторяла всего три слова: «Я обязательно вернусь!» Когда же она очнулась, выяснилась, что рассказать о том, что с ней произошло и где она отсутствовала почти месяц, Алиса не может, потому что помнит только, что двенадцатого июля собиралась на речку в компании друзей, и все…

Каждую ночь ее мучил один и тот же сон: залитое очень ярким зеленовато-желым солнечным светом поле с колышущейся странной, крупной пшеницей и фиолетовые глаза, неотрывно и с грустью следящие за ней.

– Я вернусь к вам! Обязательно вернусь! – шептала сквозь сон девушка и просыпалась с горьким чувством утраты чего-то дорогого и любимого, понимая, что на самом деле обязательно вернется, только вот разберется, куда и к кому.

Книга 2. Ожерелье Лараны

Огромное человеческое спасибо Марине Голубевой за терпение, понимание, поддержку и Тане Панюковой за отрезвляющую критику.

Пролог

Воздух со свистом вырывался из легких, застревал в горле противным вязким комком. В левом боку кололо, а ноги в сапогах на высокой шпильке так и норовили подвернуться на неровном асфальте.

Алиса Савельева неслась по ночным проулкам, постоянно оглядываясь на бегущую сзади Ольгу, подружку, по вине которой они попали в эти неприятности. Все же идея отправиться в гости была не очень удачной. Точнее совсем неудачной.

– Анет, к-как! Как тебе это удалось? – на выдохе выпалила Оля, с облегчением запирая железную дверь в коттедж подруги.

– Давай поговорим завтра? – устало выдохнула сидящая на полу Алиса, которую друзья и близкие знакомые назвали чаще всего детским прозвищем – Анет, безуспешно пытаясь стащить длинный неудобный сапог. – Я сама ничего не понимаю. Словно помутнение какое-то нашло. Завтра все обсудим. Удрали, и очень хорошо. А сейчас надо спать и постараться ни о чем не думать. Не вспоминать, во что могут превратиться среднестатистические парни под действием алкоголя.

Вообще-то, сегодня Анет собиралась весь день проваляться на диване с книжкой, но мечты эти не сбылись. В гости заглянула лучшая подружка и спутала все карты. Пришлось сопровождать неугомонную Ольгу на студенческие посиделки. Подруга ожидала там увидеть «кра-а-асивых мальчиков».

Красивых мальчиков не наблюдалось и в помине, зато наблюдались пьяные и не в меру настырные. Особенно девушке не понравились двое – Саша и Максим. Молодые люди были немного старше остальных и не принадлежали к знакомой студенческой тусовке. Попытка уйти с «увеселительного мероприятия» мирно успехом не увенчалась. Сначала девушек уговаривали по-хорошему, а потом начали угрожать, пытаясь заставить вернуться с улицы в душную прокуренную квартиру.

– Все, ребята, пошутили и хватит! Мы поехали домой! – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, попробовала разрешить ситуацию Анет, предусмотрительно отступая в сторону от Максима. Так страшно ей не было уже давно, сердце бешено колотилось где-то в горле, в висках стучало и непонятно с чего вдруг стало знобить. Казалось, что от испуга и нервов поднимается температура. Девушка сама толком не поняла, что произошло дальше. Ее тело само резво отскочило вправо, а на кончиках пальцев заплясал огонь. Она вскрикнула от неожиданности, и маленькая искорка, сорвавшись с руки, отбросила Макса к подъездной двери. Не раздумывая, Анет резко повернулась на каблуках, со всей силы врезала кулаком второму парню в солнечное сплетение, и помчалась в ближайший проулок, ухватив за руку изумленно застывшую подругу. Честно сказать, как они с Ольгой доскакали до дома, девушка помнила смутно.

Пытаясь отвлечься от нерадостных мыслей и уснуть, она перевернулась на другой бок. Не думать о странном происшествии было нелегко. После того, как летом Анет на несколько недель исчезла, а потом неожиданно появилась, когда и искать уже перестали, с ней периодически начали происходить непонятные вещи, да и сны стали сниться бредовые. Девушка очнулась полгода назад в больничной палате с чувством непреодолимой утраты, словно бы потеряла что-то очень дорогое для себя. С этого момента Анет все время пыталась вспомнить, что же с ней произошло. Заверениям психологов, что так ее организм защищается, не желая воскрешать в памяти что-то страшное, девушка не верила. Казалось, что она забыла такое, без чего дальше жить не имеет смысла. Анет с удивлением отметила, что многие прежние знакомые стали ей совершенно неинтересны, а их проблемы и заботы кажутся мелкими и глупыми. Привычные развлечения быстро надоедали. Из приятелей неизменной осталась только близкая со школьных лет Ольга, которая всерьез переживала за подругу и всеми силами юного психолога-недоучки (четвертый курс университета) пыталась помочь ей вспомнить, но пока безрезультатно. И мама, и Оля заметили перемены в характере девушки и странности в поведении. Они в один голос твердили, что Анет как-то странно зажигает плиту, не пользуясь ни авторозжигом, ни спичками. Сама девушка относилась к этим заявлениям скептически, но в душе жило смутное подозрение, что родительница и подружка правы. А теперь вот сегодняшние «подвиги». Где-то в глубине сознания засела мысль, что эти паранормальные способности не появились просто так – они отголосок летних происшествий, на память о которых остались только странные, приходящие каждую ночь сны. В большинстве своем бессюжетные, общим в них оставался лишь залитый солнцем луг, который постепенно бледнел, и на его фоне появлялись грустные фиолетовые глаза. А еще периодически снилась девушка-призрак, которая грустно вздыхала и, подлетев совсем близко, шептала: «Ну, когда же? Ты должна выполнить свое обещание». Последнее время сны стали несколько агрессивней, призрачная красавица уже не просила, а требовала и угрожала. Анет просыпалась с криком и страшной головной болью, которая иногда не прекращалась сутки.

«А что если это – тоже отголосок прошлого? – размышляла девушка, засыпая. – И призрак, и умение быстро реагировать на сложную ситуацию, и швыряние молниями? Вдруг еще получится все вспомнить? Кто бы знал, как мне этого хочется!».

Часть 1

Попытка вспомнить

Последние полгода в поместье Андеран [10]жизнь била ключом. После того, как новый господин-ксари [11]приступил к управлению, многое изменилось. С момента появления в замке его светлость пребывали в дурном настроении и изволили буянить и чудить. За месяц уволилась треть всех слуг, за второй – еще столько же. Зато оставшихся в замке людей уже не удивляло ничто. Самые стойкие и закаленные жизнью три месяца прятались по углам, стараясь не попадаться странному господину и его полоумному гхырху [12]на глаза, а потом немного отошли от шока и поняли, что новый хозяин не так страшен, как показалось с самого начала. Если и чудит иногда сверх меры, так это не со зла, а от великого горя. А то, что его светлость периодически бегает в образе огромного серебристого барса, это его личное, хозяйское дело. Главное, скот шибко не трогает и на пол, в отличие от своего любимца гхырха, не гадит. Ну, задрали его светлость на той неделе трех лошадей, двух овец и десяток кухарских кур, но ведь и убытки возместили на следующий же день, причем в двойном размере. Поэтому у Никория, дворецкого, уже тридцать лет управлявшего замком в поместье Андеран, к новому хозяину претензий не было никаких. Вот гхырха хозяйского, он, как и многие слуги, недолюбливал: слишком уж наглая и прожорливая скотина, и, самое главное, сделать мерзкому животному никто ничего не может. Попробуй-ка вразуми огромного, клыкастого зверя!

Сегодня его светлость опять изволили пьянствовать. Услышав визг и шум, доносящийся со второго этажа, дворецкий поспешил скрыться в маленьком зале и не ошибся. Буквально через минуту в холл влетела стайка полуодетых или полураздетых (кому как больше нравится) девиц, следом за которыми несся, перескакивая сразу через несколько ступеней, огромный серебристый кот с холеной лоснящейся шкурой. За хвост герцога, находящегося в зверином обличье, цеплялся ярко-розовый визжащий гхырх. Зюзюка (так звал хозяин своего любимца) смешно взмахивал непропорционально маленькими малиновыми крылышками и пытался затормозить задом. Зверь делал все от него зависящее, чтобы прекратить разгул своего господина. Дворецкий мысленно одобрил поведение гхырха, но сам в творящийся беспредел вмешиваться не стал. Больно надо, себе дороже. Правда, бочком выйти в холл все равно пришлось. Дверной колокольчик известил о прибытии гостей. Так как стража с внешних ворот не примчалась докладывать о посетителях, можно было сделать вывод, что пожаловал кто-то свой. А своим, допущенным в поместье в любое время дня и ночи, был только его светлость Стикур Эскорит, герцог Нарайский. Дворецкий приплясывая кинулся открывать. Приезд герцога Стикура обозначал, что в ближайшие несколько дней в поместье Андеран будет тишина и благодать. Абсолютно трезвый хозяин станет решать жизненно важные вопросы, накопившиеся в провинции, и вести себя как приличный человек, а не полубезумный ксари.

Дерри тоже почувствовал, что в замке скоро будут гости, и очень быстро сообразил, кто именно. Поэтому, грозно рыкнув на полуголых девиц, Лайтнинг попытался принять более или менее пристойный вид, по крайней мере, вернуть себе человеческое обличие. Единственного не учел изрядно пьяный мозг ксари – вся одежда осталась наверху. В последнюю минуту перед тем, как в дверях появился Стик, Дерри удалось сорвать с окна длинную светло-голубую, полупрозрачную штору. Друга Лайтнинг встретил в приличном виде – завернутый в струящуюся по полу тряпку.

Стикур оценил ситуацию с первого взгляда. Да, с его прошлого приезда ничего не изменилось! Непонятно во что обряженный Дерри задумчиво прислонился к стене и пытается состроить максимально трезвую физиономию. Судя по тому, что ободраны шторы и в замке царит бардак, пора брать ситуацию под свой контроль.

Стикур громко выругался, схватил упирающегося Лайтнинга, и даже не здороваясь, потащил его на улицу, где несколько раз макнул головой в бадью с дождевой водой. Впрочем, экзекуция не дала желаемого результата. Ксари громко ругался, брызгался ледяной водой в разные стороны, порывался сбежать, но упрямо не трезвел. После того как он взбрыкнул и поскользнулся на покрытой жидкой грязью тропинке, герцог озверел окончательно. Во-первых, Дерри, извалявшись в грязи, потерял свою странную одежку, во-вторых, стал чумазым, как свинья, а в-третьих, Стик, пытаясь его поймать, плюхнулся в лужу следом, и теперь был ничуть не чище.

Поняв, что никакими более или менее гуманными методами Дерри в себя не приведешь, Стик решил принять кардинальные протрезвляющие меры. Еще раз макнув упирающегося Лайтнинга в бочку с водой, Эскорит крикнул слуг и, дав им указания, потащил упирающегося друга вглубь замка. Ксари для порядка еще подергался, упрямо пытаясь достать из грязи свою шторину, но, осознав, что Стик его стремлений одеться не ценит, плюнул на это трудоемкое занятие.

Герцог поволок пьяного ксари в подвал замка, а точнее, в замковую темницу, которая пустовала не одно столетие. Если слуги в Андеране достаточно расторопные, то для Дерри уже должен быть готов «VIP-номер» в одной из камер. Там наглому пьянице предстоит провести несколько дней, необходимых для полного протрезвления и осознания недостойности своего поведения. К тому времени, как Стикур дотащил Дерри до входа в камеру, слуги уже успели поставить там кровать и несколько корзин, до верха наполненных различной снедью и бутылками с водой. Герцог с облегчением сгрузил громко сопящего во сне друга на смятое покрывало и, выйдя в коридор, принял меры безопасности, чтобы проснувшийся Дерри, даже если очень захочет, все равно не смог выбраться. Простые засовы тут не годились, для ксари они не являлись преградой. Чтобы поставить силовую защиту, нужен был маг, которого под рукой не имелось, поэтому Стик поступил намного проще: он забаррикадировал дверь в камеру сначала огромным дубовым шкафом, а потом еще двумя массивными столами. Теперь можно было спокойно идти отдыхать, надеясь, что дня через три Дерри созреет для серьезного разговора. Скорее всего, даже орать не будет, потому что к этому времени осознает: Стик выбрал единственно правильный способ действий.

Ощущение реальности возвращалась медленно, и принесло вместе с собой головную боль. Мир за прикрытыми веками напоминал цветной калейдоскоп кислотно-ярких красок, кружащихся в каком-то быстром и удивительно неправильном вихре. Дерри Лайтнинг глухо застонал и попытался нашарить спасительный кувшин с вином, стоящий обычно на тумбочке справа от кровати, но рука почему-то упорно хватала одну только пустоту. Ксари выругался и с величайшей осторожностью повернулся на бок. Сноп разноцветных искр снова вспыхнул в разрывающейся от боли голове, и бешеный вихрь отвратительных похмельных ощущений на долю секунды опять выкинул ксари из реальности. Парень замер, выжидая, пока мир вокруг перестанет сходить с ума, и с ужасом представил, что будет, когда он попытается открыть глаза, а все шло именно к этому. Дерри осторожно приоткрыл сначала один глаз, потом второй и попытался сфокусировать взгляд на серой шершавой стене и при этом не шевелиться. Немного отдышавшись и настроив зрение, ксари с трудом начал понимать, что находится где угодно, но точно не у себя в покоях. Медленно, отдаваясь тупой болью в висках, стали всплывать события прошлого вечера. В воспоминаниях смутной размытой тенью мелькал неожиданно нагрянувший друг – Стикур. Этот, чтоб ему пусто было, друг вчера тащил его (Дерри) куда-то вниз по замковой лестнице. Это Лайтнинг помнил отчетливо, но вот куда его тащили и, самое главное, зачем, не представлял. Боль тем временем слегка отступила, и он смог лучше разглядеть помещение, в котором оказался. Так, точно – одна из камер его же собственного замка. Единственное отличие в том, что кто-то сердобольный приволок сюда удобную кровать с чистым постельным бельем, и, похоже, еду, если он правильно понял назначение корзин у стены. Дерри тихо выругался. Даже его больной мозг мог сложить два и два. Стикур давно грозился принять кардинальные меры по борьбе с пьянством друга. А значит, торчать здесь придется дня два-три, пока не выветрится хмель. Пробовать открыть дверь, он даже не стал. Было глупо надеяться, что друг об этом не позаботился.

Лайтнинг потер лицо руками, удивившись, почему это они такие испачканные, но вспомнил свои попытки удрать по грязной тропке, и снова горестно вздохнул, окончательно смирившись с временным заключением. Дерри повернулся на бок и попытался закрыть глаза, когда его внимание привлек какой-то странный огонек в углу камеры. Огонек немного померцал и начал увеличиваться в размерах. Парень удивленно моргнул, приподнялся на локтях и уставился на материализовавшуюся у стены полупрозрачную девушку. Кого-то она очень сильно напоминала.

– Анет… – сдавленно выдохнул ксари, не в силах поверить своим глазам. Он потер лицо руками, прогоняя наваждение, но ничего не изменилось. Ушедшая было головная боль вновь застучала в висках. А полупрозрачная девушка, похожая на Ларану (такая же серебристо-прозрачная), удивленно оглянулась, услыхав свое имя, и подлетела поближе, вольготно усевшись на спинку кровати.

– Привет, – улыбнулась она, поправляя постоянно сползающую одежду, которая некстати напомнила Дерри его собственный вчерашний наряд из сорванной в холле шторы. – Что ты на меня смотришь? – поинтересовалась полупрозрачная блондинка, в очередной раз подхватывая свое странное, вечно сползающее одеяние. – Ты меня знаешь, да?

– Да, – прохрипел Дерри, до которого постепенно начала доходить суть происходящего. Слишком уж это существо напоминало Ларану – призрак.

– Значит, ты меня знаешь, – удовлетворенно произнесла девушка, подбираясь еще ближе. – А почему я не помню тебя?

– Ты призрак, – из уст молодого человека это звучало как приговор, и девушка уже хотела спросить, почему это все так печально, когда парень снова заговорил. – А ты совсем не помнишь меня? Ни капельки?

– А что, должна? – с интересом спросила Анет, внимательно разглядывая симпатичного похмельного юношу.

– Не знаю, наверное, нет.

– А ты красивый, – вынесла она вердикт, проведя холодными пальцами от запястья Дерри до локтя и дальше к плечу. Лайтнинг почти не почувствовал прикосновения, но все равно вздрогнул от неожиданности. Он вдруг ясно осознал, что сидит голый и грязный перед девушкой, пусть и умершей. Почувствовав себя полным идиотом, ксари поспешно закутался в одеяло.

– Знаешь, – оказывается, она продолжала изучать Дерри, пока тот мучился угрызениями совести, – может быть, я все же тебя помню. – Анет приблизила лицо вплотную к лицу парня, и на миг задумавшись, продолжила: – Точнее не тебя, а твои глаза. Они мне знакомы, а ты? Ты скорее нет, чем да.

Сердце Дерри рухнуло куда-то глубоко в холодную темную бездну. Он понимал, что призрак не может помнить свою жизнь, Ларана не раз говорила об этом. Но все равно где-то в глубине души жила какая-то очень слабая надежда: а вдруг?

– Глаза? – немного успокоившись, спросил ксари, но девушка уже потеряла к этой теме интерес, она принюхалась и капризным голосом произнесла:

– А что это ты такой пьяный? У тебя праздник?

– Праздник? – грустно усмехнулся парень. – Ага, уже полгода.

– Когда праздник длится полгода – это не праздник, это форменный запой, – глубокомысленно произнесла Анет, с интересом рассматривая помещение. Серые грубые каменные стены и пол никак не вязались с хорошей качественной кроватью, застеленной явно дорогим постельным бельем. Девушка уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, откуда такое явное несоответствие, но Дерри ее перебил.

– Да какой там праздник! Это я с горя уже полгода в запое.

– Знаешь, – она внимательно посмотрела в глаза молодому человеку. – А через полгода уже все равно, что было причиной: праздник или горе. Запой, он и в Африке запой. А горе-то очень сильное?

– Да как тебе сказать? – задумался Дерри, пытаясь проанализировать свои ощущения. – Глупо и неожиданно погиб человек, который был мне дорог и которого я поклялся защищать, но не уберег.

– А ты мог его защитить?

– Ее, – автоматически поправил Дерри и тут же заткнулся, поняв, что сказал лишнее. Но что делать, надо было договаривать, а то Анет смотрела на него с любопытством, застывшим в широко раскрытых призрачных глазах. – А защитить ее не мог никто, и я в том числе. Вообще, все произошло быстро и неожиданно…

– Да уж, – печально выдохнула Анет, подумывая, а не заплакать ли от такой душещипательной истории. Но во сне зареветь почему-то не получилось, поэтому она задала следующий интересующий ее вопрос. – А ты ее любил?

– Любил? – Дерри, казалось, подавился этим словом и замолчал, размышляя. – Не знаю. Я сейчас понял, что не знаю. Наверное, мне так плохо потому, что я не успел разобраться в своих чувствах к ней. Да и не хотел, честно сказать, разбираться. Думал – само все решится. Как-нибудь. Так или иначе. Вот и решилось, правда, совсем не так, как хотелось бы.

– А она? – не унималось любопытное привидение. – Она тебя любила?

– Скорее нет, чем да. Наверное, она, как и ты, просто находила меня красивым. Я привык к такому отношению.

– А ты пробовал посмотреть на себя со стороны?

– В смысле?

– Глупо и неожиданно погибла девушка, которую ты, в общем-то, не любил, а только поклялся защищать. Она тебя тоже с твоих слов не любила. Да, я не спорю, наверное, тебе тяжело и грустно. Но не пить же из-за этого полгода?!

– Ты ничего не понимаешь! – зло выкрикнул Дерри. – Она была мне другом, больше, чем другом!

– Единственным другом, что ли? – ехидно поинтересовалась девушка, отлетая от грозно сверкающего глазами ксари чуть в сторону.

– Нет, не единственным… – несколько стушевался он, стыдясь своего слишком бурного проявления чувств.

– А раз не единственный, в чем же дело? Ты не думал, что пока ты пьешь, близкие тебе люди переживают и беспокоятся, видя, как ты из красивого, здорового парня превращаешься в хроника-алкоголика. Посмотри, где ты живешь! – Анет махнула рукой в сторону стены. – Воистину, каморка последнего окончательно спившегося бомжа. Кровать – это единственное, что ты пока не пропил, да?

– Я здесь не живу! – смущенный Дерри начал выходить из себя. – Меня сюда временно заперли!

– Кто? Белая горячка, да?

– Нет, – Лайтнинг был близок к бешенству. Конечно, в последнее время только ленивый не выказал недовольство его поведением, но сравнивать его с опустившимся пьяницей пока никому не приходило в голову. А это блондинистое чудо даже после смерти осталось такой же несносной язвой, способной вывести его из себя за считанные минуты. – Меня притащил сюда одни из моих друзей, из тех самых, кто за меня переживает. Притащил, сволочь такая, в профилактических целях. Для эффективного протрезвления. Видишь, здесь есть все необходимое для сносной жизни, кроме выпивки.

– Вот, – удовлетворенно заявила Анет. – Я же говорила, что о тебе волнуются. А ты как себя ведешь? Советую подумать над моими словами и оглядеться вокруг. Не исключено, что пока ты примитивно напивался в свое удовольствие, кто-то, может быть, вместо своих проблем решал твои. А кто-то попросту нуждался или нуждается в твоей помощи.

– Скорее всего, ты права, – через силу согласился Дерри. – Я на самом деле не столько страдал, сколько пытался уйти от проблем в личной жизни. Смерть – только повод, а причины… причин много. Они есть и никуда в ближайшее время не денутся, может быть, поэтому меня и захлестнула пучина отчаяния, и я на какое-то время сломался, пытаясь забыть все и немного отдохнуть. Признаюсь, отдых несколько затянулся, но обещаю тебе, что исправлюсь.

– Очень хорошо, – улыбнулась Анет. – Я рада, что мои нравоучения не оставили тебя равнодушным и ты задумался. Значит еще не все потеряно. А сейчас прости, но мне пора.

– Стой, – крикнул Дерри, безуспешно пытаясь поймать призрак за руку, но пальцы только скользнули по мерцающей дымке. – Останься еще хоть на чуть-чуть.

– Не могу, – покачала головой девушка, медленно растворяясь в воздухе. – Меня что-то упорно утягивает отсюда. – Но может быть, я как-нибудь приду снова, если у меня получится.

Роскошным убранством новый дворец Сарта запросто мог соперничать с великолепными интерьерами Кен-Кориона [13]– главного дворца Арм-Дамаша, [14]и, скорее всего, победил бы в этом своеобразном состязании. Король преступного мира вообще был склонен к эпатажу и любил демонстрировать свои богатства. Красный и золотой – именно эти два цвета чаще всего встречались в интерьерах дворца, больше похожего то ли на музей, то ли на антикварную лавку. Картины известных мастеров древности, раритетное оружие, бесценные скульптуры и давно утерянные артефакты – всему нашлось место во владениях Сарта.

Адольф бодро шагал по мягкой ковровой дорожке на доклад к Господину. Конечно, время для аудиенции он выбрал не совсем удачное, Сарт сегодня опять изволил гневаться, но у болотного тролля был готов один небольшой сюрприз, который при удачном стечении обстоятельств мог надолго вернуть королю преступного мира хорошее расположение духа. Этот самый «сюрприз» – стройная девушка, закутанная в плащ с капюшоном, полностью закрывающим лицо – шел на почтительном расстоянии от Адольфа, под руку с придворным магом синдиката Тарманом.

– Мой Господин! – угодливо проворковал Адольф, тяжело падая на одно колено у трона Сарта. Сидящий на высоком постаменте мужчина с первого взгляда мог показаться молодым, но это была всего лишь иллюзия за счет текущей в венах Хозяина эльфийской крови. Сарт нравился женщинам, так как был дерзко красив. Черные, слегка вьющиеся волосы он носил откинутыми назад; презрительный рот, подчеркнутый тонкой ниткой усов, вечно кривил в брезгливой гримасе. В ухе неизменно болталась тяжелая золотая серьга, на лбу сверкала диадема с ромбовидным изумрудом – прямо над темными, чуть удлиненными глазами. Серьга и обруч – неотъемлемые регалии повелителя преступного мира. Без них его власть ничто, прах, пустое дуновение ветра, поэтому Сарт не расставался с ними даже во сне.

Существовал лишь один способ отнять у Сарта эти символы власти – поединок-вызов, но его условия сложны и вынудить короля принять бой было практически невозможно. По крайней мере, до сих пор Сарт успешно избегал подобных инцидентов и крепко сидел на своем теневом престоле. Король преступного мира лениво развалился на троне и в данный момент изволил скучать. Красный атласный халат, расписанный причудливыми цветами и веселенькие тапочки с загнутыми вверх расшитыми бисером носами свидетельствовали, что Хозяин в исключительно дурном настроении. Дурном настолько, что даже не удосужился переодеться для встречи со своими подданными, что случалось крайне редко.

– Адольф, – капризно протянул Сарт, принимая на троне вальяжную позу и делая небрежный жест холеной рукой. Тихая, дурманящая музыка, льющаяся по залу, тут же прекратилась, а танцовщицы испуганно замерли.

– Мне кажется, что мой первый помощник сегодня соизволит сообщить хоть какие-нибудь приятные новости, – с издевкой в холодном голосе протянул он.

– Как Господину будет угодно. – Лягушачья морда Адольфа растянулась в широкой подобострастной улыбке. – Мы с уважаемым магом, Тарманом, – Адольф махнул коротенькой пухлой ручкой в сторону застывшего у стены мага, – подумали над интересующей нас всех проблемой и пришли к выводу, что ксари гораздо выгоднее использовать, нежели убить. Охотясь за ним, мы и так потеряли слишком много ценных кадров. Есть ли смысл увеличивать потери дальше? Может, лучше попытаемся вернуть отступника?

– Вернуть, говоришь? – усмехнулся Сарт. – Ну и как, если не секрет ты собираешься его возвращать?

– Ксари нужно сделать такое предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Например?

– Изначально его можно использовать для разового, но очень сложного задания. Одно такое у нас есть на примете, – сделал многозначительную паузу Адольф. – Зачем посылать десяток смертников, если можно отправить одного Лайтнинга? Мне думается, он пойдет на многое, если ему пообещать, что охота на него прекратится.

– Прекратить охоту в обмен на одно невыполнимое для обычного человека задание? – Сарт сморщился. – Тебе не кажется, что это чересчур щедро? Он очень сильно нас обидел.

– Почему одно? – вкрадчиво начал Адольф. – Это всего лишь положит начало нашему сотрудничеству. А чтобы подогреть интерес Лайтнинга к синдикату, у нас есть небольшой сюрприз. Я, конечно, не надеюсь, что Дерри будет, как и раньше, в составе основных сил вашей империи. Но, как мне кажется, принимая во внимание его нынешнее положение при дворе Арм-Дамаша, любая помощь графа Андеранского будет кстати.

– Кстати-то она кстати, – задумался Сарт, просчитывая в уме выгоду. – Но какой ты организовал сюрприз, способный привязать ксари к нам? Нужен ли графу Андеранскому синдикат?

– Тарман, покажи сюрприз, – позвал Адольф, отступая чуть в сторону.

– Мой Господин, – придворный маг поклонился, подводя к трону закутанную в плащ фигуру. – Позвольте представить вам очаровательную и несравненную… – маг одним жестом откинул капюшон с головы девушки.

– Лина! – теневой правитель не смог сдержать удивленного возгласа.

– Не совсем, – сдержанно улыбнулся Тарман. – Лина, как вам известно, трагически погибла пять лет назад. А это… Это ее точная анатомическая копия, впрочем, некоторые воспоминания у девушек тоже общие.

– Вы гений, маг! – обрадовался Сарт. – Безусловно, это сможет привлечь ксари на нашу сторону. Но запомните, если ваш план потерпит неудачу, Лайтнинга придется убрать. Хотя то задание, о котором мы говорили, он все же выполнит.

– Хорошо, Господин, положитесь на нас, – вышел из тени Адольф. – Мы постараемся в ближайшее время найти ксари и вступить с ним в контакт. Девушку же, я думаю, ему пока лучше не видеть, мы прибережем этот козырь на потом. У нас все получится, верьте.

– Но Адольф, – задумчиво произнес Сарт, бесцеремонно рассматривая лже-Лину, – Ты всерьез считаешь, что женщина способна заставить ксари изменить мнение о синдикате? После всех неприятностей, которые мы для него организовали? Помогать нам из добрых побуждений Дерри не будет, потому что ни к кому из нас у него не осталось ни привязанности, ни уважения, даже к тебе, Адольф. А денежное вознаграждение, которое мы можем ему предложить, могло бы заинтересовать Дерри Лайтнинга – безродного ксари, но вряд ли окажется нужным графу Андеранскому – племяннику его величества лорда Корвина. Заметь, пока у правителя Арм-Дамаша нет наследников, отступник – один из претендентов на престол. При таком раскладе мы ему просто не нужны. Ты думаешь, какая-то женщина способна изменить положение?

– Да, думаю, Господин, – Адольф склонил голову в поклоне. – После смерти Лины у Дерри не было серьезных отношений с противоположным полом. Так, ничего не значащие мимолетные интрижки. Поэтому Лина, – ласковый взгляд в сторону замершей, словно изваяние в центре зала, фигуры, – наилучшее решение наших проблем. Оставаясь верна интересам синдиката, она может мягко и ненавязчиво заставить Дерри делать то, что нужно нам, как в плане политическом, так и в физическом. Все же ксари, что ни говори, – лучший наемный убийца за всю историю синдиката, а его прирожденный талант вкупе со способностью одолеть любые замки делает его непревзойденным вором. Он нужен нам, Господин, а значит, я приложу все усилия, чтобы способности и возможности Лайтнинга были в нашем если не полном, то хотя бы частичном распоряжении.

– Смотри, Адольф, – Сарт хлопнул в ладоши, показывая, что музыканты могут играть, а танцовщицы продолжать прерванное выступление. – Если твой план провалится, ксари умрет прямо здесь, когда придет отчитываться о выполненном задании. Ты меня понял?

– Да.

– И еще, если ты вдруг не убедишь отступника выполнить то, о чем говорилось ранее, знай: мой гнев падет на тебя. Слишком много провалов у нас в последнее время, и во всех этих историях фигурируешь ты.

Симпатичного пьяного мальчика сменила призрачная красавица, нагло ворвавшись в сон и перекроив там все на свое усмотрение. Осыпались светлыми песчинками стены, исчезла мебель и сам парень, зато появился маленький темный склеп. Сначала Анет смотрела на изящную кованую решетку со стороны, а потом с ужасом почувствовала, что заключена в холодный камень саркофага. Призрачная девушка грустно смотрела откуда-то сверху, в огромных нечеловеческих глазах сверкали слезы, и тоска сжала грудь Анет невидимым обручем.

– Когда? – поинтересовалась прозрачная красавица, подлетая вплотную. Повеяло холодом. Стало совсем страшно.

– К-то ты? – испуганно шепнула девушка, вжимаясь в холодный камень, пытаясь стать незаметной..

– Верни мне, ты обещала! – глаза призрака сверкнули, красивое лицо исказила гримаса ярости. – Верни! Иначе смерть! Останешься… здесь.

– Кто ты? Что вернуть? – превозмогая подступившую к вискам боль, крикнула Анет в темноту склепа. – Что?

Кто-то грубо и нахально тряс ее за плечи, пытаясь вытащить из сна.

– Ты опять кричала! – нервно воскликнула Оля. – Снова снятся призраки?

– Спасибо, что вытащила, – отозвалась Анет и осторожно открыла глаза. К счастью, сегодня головная боль отступила, и сон оставил только неприятные воспоминания. – Второй сон был мерзостный, а вот первый…

– Какой сон? – всплеснула руками подруга, плюхаясь на край кровати. – Ты вообще помнишь, что вчера с нами произошло? Я уж молчу о твоих паронормальных выходках. Об этом ты мне тоже расскажешь, только чуть позже. Меня сейчас волнует вот что: а если эти двое сильно пострадали и обратятся в милицию? Ты представляешь, что будет?

– Кто пострадал? А, эти… А что будет, Оль? – безразлично зевнула Анет не в силах прийти в себя после кошмара, и заработала изумленно-возмущенный взгляд подружки.

– Оля, ну подумай сама, – девушка собралась с мыслями и попыталась сформулировать ответ на вопрос, хотя голова была занята совсем другим. – Ночью приходят в отделение двое пьяных мужиков и заявляют, что их девушки побили. Сначала швырнули молнией, потом отправили в нокаут, ударом в солнечное сплетение, а после нагло сбежали. Как ты думаешь, куда их пошлют стражи порядка? Правильно. В лучшем случае домой, в худшем в вытрезвитель. Выкинь из головы эти глупости. Мы вчера ушли из гостей, пришли домой, и легли спать. По дороге никого не видели и ни с кем не разговаривали.

– Скажем так, ты меня почти убедила, – вздохнула Ольга. – Но мне бы с ними больше встречаться не хотелось. Даже когда протрезвеют, вряд ли они забудут, как ты их уделала.

– И я бы не хотела, – пожала плечами Анет. – Ты что, недельку без увеселительных мероприятий не проживешь? Проживешь, я думаю. А за это время все само собой рассосется.

– Хорошо, будем считать, что ты права, – успокоилась Оля, в общем-то, обычно не отличающаяся чрезмерной нервозностью. – А теперь давай, рассказывай мне, откуда у тебя взялись такие скрытые таланты?

– Оль, – жалобно запричитала Анет, стараясь залезть поглубже под одеяло. – Откуда же я знаю? Ты думаешь, я была в состоянии анализировать свои действия? Ты что, меня плохо знаешь? Да я там так испугалась, что со страху чуть…

– Знаю, знаю, что ты там со страху чуть не сделала, о великая гроза всех туалетов, но ты от темы-то не отвлекайся.

– А что не отвлекайся? Что я тебе могу рассказать? – вздохнула Анет. – На меня просто нашло какое-то помутнение, скорее всего, с перепугу. Потом руку неприятно закололо, будто бы свело, я ею дернула, тоже, по-моему, от нервов, ну и шарахнула в Макса молнией, перепугалась еще сильнее и уже кулаком уложила Сашу. Как я на это решилась, откуда у меня взялись силы и прочее, можешь не спрашивать, сама не знаю. Нашло что-то и все. Оль, давай я тебя лучше сон свой расскажу, а? Тот, который приятный, до призрака?

– Да что сон, – махнула рукой подруга. – Я-то, наивная, думала, может хоть сейчас что-нибудь разъяснится, и опять ничего. А тут еще эта плита, будь она неладна. И не спорь со мной, – сурово оборвала Ольга пытающуюся встать на свою защиту Анет. – Знаешь, как ты плиту зажигаешь? Не смей даже говорить ничего про авторозжиг. Я только сейчас поняла, как. На твоем пальчике вспыхивает маленький такой огонек и, естественно, про спички или свой любимый авторозжиг ты даже не вспоминаешь. И не пробуй мне доказать обратное. Мы сейчас пойдем завтракать, и ты будешь включать плиту до тех пор, пока осознанно ее не зажжешь так, как зажигаешь, когда об этом не думаешь.

– Оль, это, конечно, хорошо. Но ответь мне, зачем? Я же все равно не помню, откуда взялось это умение.

– Зря ты так говоришь. Сейчас ты уже знаешь о том, что с тобой произошло, гораздо больше, чем полгода или даже месяц назад. И если будешь прилагать усилия, то рано или поздно сможешь все вспомнить. А я уж постараюсь помочь тебе всеми силами, мне ведь тоже безумно интересно.

– Может, ты и права, – грустно улыбнулась Анет. – Но ты зря не хочешь послушать про мой сон. Он тоже, как мне кажется, имеет отношение к тому, что произошло со мной летом.

– Да? – удивилась Ольга. – Тогда давай, рассказывай. Просто я думала, тебе что-то отвлеченное снилось. Ну, мальчики, например, красивые.

– А куда же без них? – уже веселее усмехнулась девушка. – Снился очень даже красивый мальчик с фиолетовыми глазами. Что мордочка, что фигура – загляденье. Одна беда, мальчик был с конкретного похмелья и явно чувствовал себя не лучшим образом. Интересно, а когда он трезвый, одетый и умытый, он что – еще красивше? Мы мило пообщались, я его считала сном, он меня то ли призраком, то ли белой горячкой, и никто не испытывал никакого дискомфорта.

– А почему он решил, что ты призрак?

– Ну, потому что я висела там в воздухе, вся такая в одеяло замотанная, а сквозь меня стеночка каменная просвечивала. Кстати, парень этот меня узнал, а я его нет. Хотя чувствовала, что должна. Когда я его увидела, что-то такое кольнуло, но быстро исчезло. А вот глаза его мне знакомы буквально до боли, причем даже не потому, что снятся мне почти каждый день на протяжении полугода.

– Анет, – стала вдруг серьезной Ольга. – А почему ты считаешь, что этот сон имеет отношение к твоему прошлому? Может быть, тебе просто так приснился красивый парень, из-за того, что последнее время ты мучилась, пыталась вспомнить, кому принадлежат эти странные глаза из сна?

– Не знаю. Сдается мне, что имеет. Сон был, как бы это сказать, очень реальный что ли. Я ощущала качество постельного белья на кровати (и отметила про себя, что оно очень дорогое); шероховатость каменных стен, общее состояние парня (ну, что ему сейчас плохо); даже запах перегара чувствовала. Но не могу сказать с уверенностью. Я во сне ему обещала, что приду еще. Вот если получится, и сон повторится в другом антураже, тогда и будем думать на эту тему. А пока пойдем пить чай. Ладно, поверю тебе на слово и попытаюсь зажечь плиту без спичек.

Сказать – оно, конечно, всегда легче, чем сделать. Анет уже начала психовать и готова была придушить Ольгу за ее глупые идеи. Она чувствовала себя полной дурой, простояв битый час у плиты с оттопыренным пальцем. Самое главное, чаю с утра они так теще и не попили. Ждали, пока снизойдет вдохновение. Как будто нельзя просто нажать кнопочку или воспользоваться спичками, а опыты продолжить потом.

– Все, Оль, – устало заявила Анет. – Пробую последний раз. Если не получится, оставляем все опыты до следующего инцидента.

– Уговорила, – согласилась Ольга, которую саму уже утомило пыхтение подруги у плиты. Тем более, все-таки хотелось чего-нибудь съесть.

Анет ненадолго прикрыла глаза, чтобы расслабиться и сосредоточиться заново. Расслабиться получилось, а вот сосредоточиться не вышло – Ольга истерично заорала:

– Ура! Получилось! Я же тебе говорила!

Анет осторожно открыла глаза и увидела у себя на пальце весело пляшущий огонек.

– Ничего себе! – изумилась она, дернув рукой. – А что мне с ним дальше-то делать? Гасить-то как?

– Не знаю, – беспечно пожала плечами рыжая бестия. – Главное, эксперимент удался, и мы все-таки позавтракаем с чистой совестью.

Погасить огонек на пальце получилось гораздо быстрее, чем зажечь, и Анет весь завтрак развлекалась тем, что выпускала маленькие язычки пламени из разных пальцев или всей ладони. Упокоилась она только когда нечаянно подпалила мамину любимую скатерть. Ольга долго наблюдала за ней со смесью зависти и любопытства и вдруг ни с того ни с сего заявила:

– Слушай, Анет, я, кажется, придумала, как тебе помочь! Послушай меня внимательно и не перебивай. Я знаю, как ты относишься к разным гадалкам и предсказательницам, я к ним отношусь примерно так же. Но, честно сказать, если бы я не видела то, что ты сейчас делаешь, я бы тоже ни за что не поверила, что такое вообще возможно.

– Ты предлагаешь сходить к гадалке?

– Не к гадалке вообще, а к одной конкретной даме. Я с ней познакомилась на практике на втором курсе. У нас было задание сходить к какой-нибудь прорицательнице, и посмотреть, какими методами психологического воздействия она пользуется в работе. Это очень своеобразная женщина. Она меня сильно впечатлила. Не знаю, насколько она сможет нам помочь, но она поможет с большей вероятностью, чем все остальные. Есть в ней что-то такое, что нельзя объяснить простыми законами физики. Если хочешь, я позвоню и договорюсь о встрече. Заодно расскажешь про свои странные кошмары, с ними-то она точно тебе поможет.

– Давай, – после недолгого раздумья согласилась Анет, хоть подсознательно и чуяла, что Ольга опять втягивает ее в какую-то сомнительную авантюру. – Вот и хорошо, – обрадовалась подруга. – В конечном счете, что ты теряешь? В худшем случае деньги, потраченные на прием.

Зимний вечер на Арм-Дамаше – это всегда ветер и летящий огромными хлопьями снег, в этом году чаще всего с дождем. В городах на мостовых нанесенный за ночь снег таял под копытами лошадей и колесами экипажей, превращаясь в противную осеннюю грязь. За городом и то лишь недавно стали появляться первые небольшие сугробы. Едва-едва побелевшие поля были покрыты таким тонким слоем снега, что через него черными проплешинами проглядывала мерзлая земля. Сегодня, пожалуй, впервые за зиму начался настоящий снегопад. Белые хлопья валили с самого утра, и к вечеру метель усилилась.

Стикур сидел возле окна в Андеранском замке, и с отсутствующим видом разглядывал еле видный сквозь летящий снег двор. Напротив Стика в расслабленной позе, вытянув ноги на обитую кожей скамеечку, сидел Дерри. Светлые волосы спускались мокрыми прядями почти до плеч, мягкая домашняя рубашка расстегнулась на груди.

– Странно, я думал, ты будешь на меня злиться, – сказал Стикур, недовольно поглядывая на стол, где красовались приборы, но не было еды. Есть хотелось неимоверно, а слуги почему-то не спешили подавать.

– Какой смысл злиться? – пожал плечами Дерри, час назад освобожденный из темницы. – Я, как ты и хотел, подумал над своим недостойным поведением и понял, что ты абсолютно прав. Пьянками я свои проблемы не решу: ни духовные, ни иные.

– Значит, тебе надо было давным-давно устроить подобное заточение, чтоб ты одумался? – усмехнулся Стик. – Кстати, удивительно, что про тебя забыли люди Сарта. За эти полгода ни одного покушения. Тебе это не кажется странным?

– Пожалуй, нет, – Дерри задумался. – Скорее всего, это затишье перед бурей. Они провалили задание, не доставив Хакисе браслет, разгневали Сарта, и сейчас усиленно пытаются оправдаться. Я думаю, в эти месяцы и Адольфу, и Тарману было чем заняться, кроме меня.

– Например?

– Например, они вполне могли попытаться прибрать к рукам оставшийся без хозяйки замок Хакисы. Кстати, Дир с Калларионом не давали о себе знать? Они ведь тоже планировали добраться до владений чернокнижницы. Зря ты тогда не отпустил меня с ними, я более чем уверен, их интересы рано или поздно пересекутся с интересами Сарта.

– Вообще-то, Дир выходил на связь несколько дней назад. Поэтому я к тебе и приехал. А вовсе не затем, чтобы вразумлять или учить жизни. Ты уже давно не ребенок, должен сам соображать, как допустимо, и как недопустимо себя вести. Так вот, я повторюсь, Дир выходил на связь. В замок к Хакисе они не попали – это точно. Все это время наши маги искали возможность проникнуть туда, пробив дорогу между пластами реальности. После того как Анет уничтожила Хакису, замок опять провалился в Межмирье, но не так глубоко, как в прошлый раз. Тогда маги специально выкинули его за пределы арм-дамашской реальности. Сейчас же он находится вроде бы на Арм-Дамаше, а вроде бы и нет. Дирон с эльфом на подходе к замку откопали что-то интересное, с чем не могут справиться сами. Поэтому Дир хочет, чтобы мы подъехали во Влекриант уже через неделю.

– Дирон, конечно же, ничего толком не объяснил? – скорее констатировал, нежели спросил Дерри.

– Да, ты как всегда угадал. Связь была ужасная, маг не нашел кристалл, [15]и поэтому излагал мысли кратко. Мне бы хотелось, чтобы во Влекриант ты отправился со мной. Конечно, это твое дело, настаивать не буду. Но, на мой взгляд, встряска и путешествие пойдут тебе на пользу. Хоть мои меры по выводу из запоя и оказали на тебя соответствующее влияние, я не уверен, что этот эффект продлится долго и через неделю тебя опять не затянет депрессия.

– Я поеду, и ты сам это знаешь без всяких слов. И меры твои тут совершенно ни при чем. Даже если бы я был пьян до безобразия, все равно бы увязался за тобой, тем более туда, где с интересами моих друзей могут перехлестнуться интересы Сарта. И вообще, в том, что я «прозрел», твоей заслуги, по сути, нет. Или она настолько мала, что ее можно не принимать во внимание. Хочешь верь, хочешь нет, но пока я боролся с похмельем в одной из темниц замка, ко мне наведался призрак Анет.

– Ты уверен? – Стик изумился настолько, что после заданного вопроса даже забыл закрыть рот. – Это действительно был призрак Анет?

– А как ты думаешь? Прозрачная, завернутая в какую-то непонятную тряпку Анет, летающая по камере – это что?

– Ну, может быть, белая горячка? – не очень уверенно предположил Эскорит.

– Нет, Стик. Это не белая горячка. Чтобы ты ни говорил, до видений я еще не допился.

– А что, возможно, – Стик задумался, потянулся к столику за длинной темной сигаретой, и несколько раз попытался прикурить ее со стороны фильтра. – Вчера с утра произошло кое-что странное. У нас немного тронулся умом твой, и без того не очень нормальный, гхырх. Зюзюка что-то громко верещал и пытался прорваться в подземелье. Всю дверь разворотил, пришлось менять. Его истерика продолжалась где-то около часа, а затем он резко прекратил безобразничать и с грустной мордой убежал в твои покои, в гардеробную, и до сих пор сидит там и не выходит.

– Думаешь, призрака учуял? Учуял и опознал, что это Анет? А такое, вообще, может быть? – Стик неопределенно пожал плечами, показывая, что он ничего не знает, а Дерри, слегка задумавшись, продолжил: – А может быть, если Анет такой же призрак, как Ларана, ее тоже можно воскресить?

– Я бы на твоем месте не стал на это рассчитывать, – тихо и грустно произнес Стикур, наконец-то разобравшийся с сигаретой. – У Каллариона пока и с Лараной не все еще получилось, из-за отсутствия золотого гарнитура, и неизвестно, завершится ли эксперимент удачей, когда украшения будут найдены. А ты хочешь, чтобы он проделал это с кем-то другим. На составление матрицы заклинания, позволяющего вернуть Ларану, он потратил несколько столетий, причем зная пристрастия девушки и то, что может заставить ее вернуться в мир живых. А ты знаешь, с помощью чего можно вернуть Анет? Я, например, не знаю. Ларана вот ни о чем кроме своих штучек дольше пяти минут говорить не может, а Анет?

– А Анет на протяжении часа читала мне лекцию о том, что пить вредно. Надо вести здоровый образ жизни и не разочаровывать друзей, которые обо мне трогательно заботятся. Причем ее лекция была так проникновенна и брала за душу, что я всерьез задумался над смыслом жизни и решил внять гласу разума, бросив свой пьяный загул к каркалам!

– Да, – протянул Стик. – Странный, однако же, призрак. Анет и после смерти отличилась. Больше она тебе ничего не говорила, ни о чем не просила?

– Не просила ни о чем. Говорила? Сказала, что меня не помнит, но ей знакомы мои глаза, и еще обещала зайти, если получится.

– Удивительный призрак, – задумчиво произнес Стикур. – Ну, об этом и поговоришь с Калларионом, когда увидишься. В конце концов, он у нас главный специалист по призракам.

– Ладно, поговорю, что мне еще остается. Кстати, нас наконец-то решили покормить! Вон еду тащат.

Тихий зимний вечер ничем не отличался от предыдущего. Метель за окном, огонь, пожирающий дрова в камине, и успевшие надоесть за долгие годы магические книги. Калларион оторвался от записей и размял затекшую от длительного сидения спину. Хрустнули позвонки, вставая на место, и сведенные судорогой мышцы отпустило. Все же, несмотря ни на что, возраст давал о себе знать, и внешне молодое тело страдало от банального ревматизма. Целебные эликсиры и мази давно перестали помогать. «Нужно что-то с этим делать, – лениво размышлял эльф. – Но не сейчас, чуть позже, когда осуществится давняя мечта». Странно было осознавать, что цель, к которой он шел так долго, наконец-то почти достигнута. Осталось совсем немного.

Черная дыра мерцающего на стене портала притягивала. Можно нырнуть в вязкое ничто и стать чуть ближе к своей мечте – недостающей части для ритуала воскрешения Лараны. Но опасно. Лучше не спешить и дождаться приезда ксари. Пусть он выясняет, что не в порядке с этим замком, и какая каркалья стая там обосновалась.

– Когда? – тихо шепнули ему на ухо. Эльф обернулся и нежно улыбнулся подлетевшей девушке-призраку. Она была прекрасна, черты совершенны даже по строгим эльфийским канонам. Жаль, что нельзя оставить ее внешность. Калларион задумчиво поглядел на огонь. К выбору тела для своей невесты следовало подойти очень и очень серьезно. Конечно, лучше всего подошла бы молодая эльфийка, хотя бы отдаленно напоминающая его возлюбленную, но он прекрасно понимал, что вряд ли получится найти такую. Еще следовало действовать очень осторожно и сохранить этот момент ритуала в тайне до последнего. Не дай боги об этом узнает Дирон, он никогда не согласится помогать, а это эльфа не устраивало. Содействие молодого мага и его друзей приходилось очень кстати.

– Когда? – напомнила о себе Ларана, начиная злиться.

– Скоро, моя радость, – как можно мягче отозвался эльф, рассматривая полупрозрачные струящиеся волосы принцессы. – Совсем скоро.

– Она, – яростно воскликнула Ларана. – Штучки должна вернуть она. Обещание. Долг.

– Как? – возмутился Калларион, порядком утомленный подобными разговорами. – Как она вернет их тебе, если уже полгода мертва?

– Долг! – бросила призрачная девушка и, не желая продолжать разговор, растворилась в воздухе блестящей переливчатой пылью.

Обещавшая позвонить «как только…» Ольга исчезла на несколько дней. Анет уже начала подумывать, что подруга просто забыла, но именно в этот момент в окно кто-то знакомо поскребся. Ольга даже отказалась заходить в дом, жестами объяснив, насколько быстро нужно собраться.

Анет влезла в первые попавшиеся штаны (ими оказались не очень новые джинсы) и в теплый вязаный свитер. Схватив с вешалки короткую зимнюю курточку, девушка на секунду задумалась и выгребла из стоявшей на столе шкатулки золото, то самое, которое было при ней, когда ее нашли летом. Вдруг показалась, что гадалке эти вещи могут быть полезны.

– Ну, ты идешь или нет? – раздался с улицы Ольгин надрывный голос.

– Иду, иду! – столь же громко и противно отозвалась Анет, влезая в ботинки на сплошной подошве. Помня о своих ночных пробежках на каблуках, девушка решила не искушать судьбу и в этот раз надеть удобную обувь, взяв пример с всегда практичной подруги.

Когда Анет, хлопнув на ходу дверью, выбежала на улицу, Ольга уже успела окончательно замерзнуть. Она хлюпала красным носом и подпрыгивала на грязной тропинке, видимо, чтобы согреться. К слову сказать, сегодня погода по своей противности превзошла саму себя. Если всю вторую половину осени и две трети декабря на улице было просто противно, то сегодня было очень противно. Ни на секунду не переставал мелкий снежок, который сразу же превращался в жидкую грязь, едва долетая до земли. Плюс порывы буквально ураганного ветра, имеющего дурацкую особенность – постоянно дуть в лицо. Мелкий колючий снег таял в накрашенных ресницах, стекая мерзкими холодными струйками по щекам. Такую погоду не выдерживал ни один, даже самый стойкий, макияж.

– Ну, что ты как долго? – обиженно пробормотала Оля, всем своим видом показывая, насколько ей противно находиться на улице.

– Как долго? – изумилась Анет. – Я собралась очень быстро, и собралась бы еще быстрее, если бы ты мне позвонила и предупредила, что идешь. Куда ты исчезла?

– Куда, куда? – буркнула рыжая, потирая замерзшие руки. – Ты думаешь, договориться о приеме просто? Все свои каналы подключила. У нее ведь все время до Нового Года по минутам расписано. Еле-еле получилось выкроить для нас с тобой полчасика. И то исключительно потому, что ее заинтересовала твоя ситуация. К ней же все приходят будущее узнавать, одна ты прошлое.

– А кстати, – поинтересовалась Анет, едва успевая за размашистым шагом подруги. – Что ты этой гадалке про меня рассказала? Все?

– Нет, не все, конечно, – ответила Ольга таким тоном, что Анет окончательно и бесповоротно уверилась в своей полной тупости. – Если рассказать все, то тебя, если не сможешь доказать свою правоту, ждет психушка. А если сможешь, то какая-нибудь лаборатория для опытов.

– Да, ты права, – вздохнула девушка, с грустью понимая, что опять сморозила глупость. – Что ты рассказала гадалке? Какой версии мне придерживаться?

– Какой-какой? Официальной, строго по содержанию больничной выписки. Ну, добавишь про странности, связанные со сменой интересов и предпочтений, непонятную любовь к физическим упражнениям, ну и слегка подкорректированные сны. Впрочем, я все это ей уже рассказала. Если она что-нибудь придумала, то, может быть, не будет излишне мучить тебя разными глупыми расспросами.

До гадалки, которую звали громким именем Эльвира Просветленная (хотя Анет подозревала, что по-настоящему провидица – какая-нибудь Маша Запупыркина) добрались практически вовремя. Бежали отчасти потому, что старались в кои-то веки не опоздать, отчасти из-за мерзопакостной погоды, которая совсем не располагала к неспешным пешим прогулкам. Жила таинственная дама-гадалка в обычной пятиэтажке, с подъездом средней степени загаженности, в маленькой квартирке на первом этаже.

Дверь им с Ольгой открыло необъятное нечто в странном одеянии, состоявшем из домашнего бордового с желтым халата и цветастого цыганского платка, повязанного вокруг того места, где должна быть талия. Судя по довольной улыбке, расплывшейся по Ольгиному лицу, можно было сделать вывод, что это и есть Эльвира Просветленная собственной персоной. Узрев хозяйку в полной красе, Анет с величайшей опаской прошла в квартиру, где она ожидала увидеть что угодно, причем все как есть страшное.

– Ни в коем случае не разувайтесь! – густым прокуренным басом одернула девушек Эльвира. – Впрочем, куртки я бы вам тоже снимать не советовала: центральное отопление, знаете ли. – Анет замешкалась на пороге, но, увидев, что рыжая подружка без возражений протопала в комнату прямо в грязных ботах и куртке, последовала за ней. Следом вплыла сама провидица, в маленькой комнате стало совсем тесно. Девушка осторожненько приткнулась в угол к стеночке, оклеенной непритязательными обоями, чтобы не дай бог не затоптали. Ольга тут же уселась на ближайший стул. Рядом уронила свое тело Эльвира, и рыжая подружка с гадалкой выпали из реальности. Или это Анет выпала, полностью загруженная кучей непонятных терминов, в равном количестве слетающих с губ как у Ольги, так и у Эльвиры. Об уныло стоящей в углу «пациентке» они даже не вспомнили. Наконец поток непонятных слов прервался, и Эльвира, обратившись к меланхоличной девушке, грозно скомандовала:

– Что стоишь, садись!

Анет послушно села на любезно подвинутый стул и испуганно уставилась на гадалку, которая уже что-то готовилась делать. Это что-то она искала в одном из шкафов традиционной для российских квартир «стенки». Вытащив из недр ящика небольшой металлический шарик на длинной цепочке, Эльвира грузно плюхнулась на стул перед Анет и уставилась в глаза девушке. Впрочем, смотрела она недолго.

– О Боже! – выдохнула Просветленная, подскакивая. – На тебе печать смерти!

– Что? – Анет испугалась не на шутку. – Какая печать?

– Умрешь ты скоро, – уже спокойнее выдохнула гадалка. – Связь с мертвыми очень сильна. Что ты им обещала и не выполнила?

– Не-не знаю, – девушка была сама не своя. Анет уже жалела, что поддалась на провокации подруги и притащилась сюда. – Я никому ничего не обещала. Или не помню об этом… – неуверенно добавила она.

– Вот что, красавицы, – Просветленная достала из-за стоящей на комоде иконы бутылку водки и щедро плеснула себе в стакан. – Я не знаю, во что вы вляпались. Точнее, ты вляпалась, – толстый палец с наращенным ногтем уткнулся в куртку Анет. – Не знаю, но могу предположить, что было дано обещание кому-то из умерших. А подобные обещания нужно выполнять.

– Но как и почему?

– У тебя слишком сильна связь с миром мертвых, это бывает в том случае, если ты что-то пообещала умершему. Твоя клятва не дает призраку покинуть наш мир, а у тебя отбирает частички жизни.

– То есть, – встряла Ольга, – по сути, Анет, своей энергией питает какую-то мертвую субстанцию. Но это что-то нереальное! Даже не верится!

– Не верьте, – гадалка опустошила налитую в стакан водку одним глотком. – Мне-то что? Только вот сдохнет твоя подружка, и очень скоро.

– Не хочу! – встрепенулась Анет, бледнея. – Что делать-то?

– Подожди, я подумаю, – Эльвира поднялась и, поманив за собой пальцем Олю, скрылась в коридоре. Вернулись они через несколько минут.

– Просветленная сейчас попытается погрузить тебя в гипнотический сон, тогда, быть может, с твоего сознания снимется блок, и ты сможешь что-нибудь вспомнить, – пояснила ситуацию перепуганная Ольга.

– Я одна боюсь, – буркнула Анет, которой почему-то в гипноз совершенно не хотелось. – Давай ты погрузишься со мной?

– Зачем? – искренне изумилась рыжая бестия.

– Ну, Оль, пожалуйста! – девушка вцепилась подруге в руку.

– Ладно, – Ольга согласно кивнула. – Если тебе так легче, составлю тебе компанию, только не ной.

– Ну что, начнем? – спросила Просветленная. – Но сразу предупреждаю, я не шарлатанка, у меня есть настоящая сила. Ты точно хочешь все вспомнить?

– Да, хочу.

– Не боишься, что ситуация выйдет из-под контроля, и тебе придется пройти нелегкий путь, чтобы вспомнить?

– Не боюсь, – нагло соврала Анет, у которой было одно желание – встать и смыться. Но Ольга накрепко вцепилась ей в руку.

– Тогда вперед! – голос Эльвиры гремел. «Как будто у меня есть выбор», – с тоской подумала девушка, вглядываясь в мелькающий серебряный шарик. Глаза сами начали закрываться, а руки и ноги ослабели. Анет почувствовала, что проваливается в какой-то странный, очень глубокий сон и на долю секунды испугалась, а потом нырнула в смутно знакомую черную трубу.

– Я не могу удержать вас! Призрак! – услышала она далекий голос гадалки и отключилась.

Отъезд не задался с самого начала, и в течение дня проблемы нарастали, словно снежный ком, наваливались одна за другой. Когда же все неприятности были более или менее улажены, выяснилось, что выезжать не имеет смысла, так как на дворе поздний вечер, если не сказать, ночь.

Сначала долго не мог собраться Дерри, слоняясь по замку в безуспешных попытках найти нужную экипировку. Пока ксари одевался, а слуги паковали провиант и вещи, настало время обеда, а от стряпни Дерриного повара отказываться не хотелось.

Холодный ветер и снег на улице настроение тоже не улучшали. Лайтнинг кутался в теплый, отделанный мехом плащ с капюшоном и смотрел, как седлают огромного пепельно-серого жеребца. Ехать никуда не хотелось. Ксари устраивало то полупьяное состояние, в котором он провел последние полгода. Все заботы в это время казались мелкими и несущественными, а сейчас навалились с новой силой. Во-первых, ксари понимал, что надо отпустить от себя прошлое. Не дело постоянно вспоминать Анет и думать о том, что могло или не могло быть. Все равно ведь ничего не изменишь. Во-вторых, оставалась открытой проблема с синдикатом Сарта. Дерри не верил, что о нем забыли, скорее, готовилась какая-нибудь очень неприятная ловушка. Вопрос – какая именно, и откуда ждать очередного удара?

– Ты готов или как? – спросил Стик, постепенно выходя из себя. Лайтнинг стоял в дверях с выражением тупого удивления на лице и не торопился в седло, а время шло. Неудачный по всем статьям день еще предстояло закончить, и герцог планировал сделать это на границе графства, а до ближайшего постоялого двора оттуда было еще ехать и ехать. Ночевать в лесу категорически не хотелось. Нет, конечно, теоретически можно заночевать и на природе, а практически – холодно. Герцог искренне надеялся, что неприятности на сегодня завершились, но, как выяснилось, зря.

Вторая проблема возникла, едва выехали за ворота замка, и оказалась преддверием третьей. Нагло сбежал гхырх. Он какое-то время скакал рядом с лошадью Дерри, то и дело запрыгивая в небольшие сугробы по краям укатанной повозками дороги. Дернувшись в сторону поля, Зюзюка вдруг резко затормозил, присел на задние лапы, принюхался и, что-то заверещав, кинулся прочь от дороги. Ни на какие уговоры и крики Дерри несущийся по сугробам гхырх не реагировал. В результате часа два потратили на безрезультатные поиски ополоумевшего зверя. Лайтнинг ни в какую не соглашался плюнуть на это откровенно бесполезное занятие. С дороги пришлось временно съехать и углубиться в лес, туда, где терялись Зюзюкины следы, а в лесу ждала неприятность номер три.

Уже вечерело. Зимний день короток и солнце рано начинает сползать к горизонту, особенно хорошо это заметно в лесу, где уже немного за полдень наступают сумерки. Длинные тени от деревьев на снегу становятся темно-синими, местами приобретая даже зеленоватый оттенок, а чаща кажется мрачной и жутковатой.

– Что-то в лесу твоем сильно натоптано, – недовольно проворчал Стик, разглядывая снег, на котором осталось множество человечьих и конских следов.

– А кто же его знает? – пожал плечами Лайтнинг. – Может, лесничие натоптали.

– У тебя лесничих-то гарнизон, что ли?

– Ну, может быть, стража? Здесь же практически граница.

– Не нравится мне это, – пробормотал Стикур, прислушиваясь. – Смотри, такое впечатление, что здесь не просто несколько раз проехались на лошадях. Кажется, что катаются тут постоянно, причем уже довольно давно. Приглядись внимательнее, снег местами вытоптан практически до земли.

– Да, ты прав, – немного поразмыслив, согласился Дерри. – В какую сторону побежал Зюзюка, не разберешь.

– Дался тебе этот полоумный гхырх!

– Дался. Это последнее, что связывает нас с Анет.

– Дерри, – устало вздохнул Стик, – ты иногда несешь полную ахинею. Все-таки полгода беспробудных пьянок не прошли для тебя даром. Что ты вцепился в Зюзюку, как голодный каркал в обглоданную кость? Анет это не вернет. А гхырхи те вообще зверюги себе на уме – силой их не удержишь. Если Зюзюка захочет, то найдет нас сам, а если нет… Что ж – припасы целее, все же жрет он изрядно.

– Да, ты, наверное, прав, – задумчиво произнес Дерри. – С прошлым надо прощаться, иначе оно затянет за собой.

– Видишь, ты и сам все понимаешь, когда берешь на себя труд немного подумать, – улыбнулся Стикур. – Теперь, раз инцидент исчерпан, я думаю, мы наконец-то можем двигаться в путь, а то уже вечереет.

– Поехали, – согласился Лайтнинг, разворачивая лошадь. И вдруг сзади раздался неприятный грубый голос.

– Что вы делаете во владениях сиятельного графа Андеранского? Это частные земли, за проезд по которым нужно платить и немало.

Сзади мерзко хихикнули и Дерри начал медленно поворачиваться. От наглости говорившего он опешил настолько, что даже не смог ничего ответить. Судя по изумленной физиономии Стикура, герцог был в таком же ошалевшем состоянии. Лайтнинг с интересом уставился на нескольких индивидов странно-бандитской наружности. Впереди на пепельной, откормленной кобыле гордо восседала пародия на него самого. Светлые волосы до плеч, не натуральные, а осветленные соком проскарии, имели неприятный желтоватый оттенок. Брови явно подведены углем, слишком уж сильный контраст они составляли с выбеленными волосами. В глазах магические линзы, скорее всего, такие же, какими частенько пользовался сам Дерри. Цвет, правда, почему-то не соответствовал истине – ярко-синий. Вероятно у мага, снабдившего парня линзами, фиолетовый цвет не пользовался особой популярностью. Пародия в данный момент щурилась и премерзко улыбалась. Хотя, в первую минуту при виде лица Дерри у бандита в глазах промелькнули изумление и страх.

– А кто вы будете, если не секрет? – герцог решил взять ситуацию под свой контроль.

– Я Дерри Лайтнинг, граф Андеранский, а это моя дружина, – нагло произнес незнакомец, заставив ксари зашипеть от злости.

– Рожей ты для графа Андеранского не вышел, понимаешь ли, и адага [16]у тебя дешевая, и харя человеческая, – тихо произнес Лайтнинг, подъезжая ближе. – Чужое имя присвоить несложно, отчасти можно присвоить чужую внешность, что ты и сделал. А вот сущность чужую позаимствовать более чем проблематично. Здесь у тебя ошибочка вышла. Ксари тебе не стать никогда.

Дерри неспешно отстегнул от пояса адагу. В сгущающих сумерках холодным серебром мелькнула голубоватая пронизанная магией сталь трех лезвий: одного длинного и довольно широкого и двух чуть поуже и покороче, расположенных перпендикулярно первому. Идеальное оружие, по мнению Лайтнинга. За этой адагой он охотился не один год и теперь, добыв его в усыпальнице первого правителя ксари, по праву гордился.

– Что, посмотрим, чего стоит твоя купленная в дешевой лавке адага против настоящего оружия? – прошипел Дерри, соскакивая с коня. Лжеграф проверять ничего не хотел. Он дернулся, давая своим людям знак приготовить луки и стрелять по первому жесту, но опоздал. В руках Стика появился миниатюрный арбалет с тонкой стрелой, не больше ладони в длину, а Дерри в это время, изловчившись, сдернул противника на землю.

– Вас двое, а нас много! – заявил лжеграф, пытаясь выбраться из сугроба, его голос заметно дрожал. – А сейчас на шум вообще прибежит моя стража!

– Моя, – поправил Дерри, сбивая с ног безуспешно пытающегося встать противника. Тут же тихонько тренькнула арбалетная стрела – это Стикур ранил в руку одного чересчур ретивого лучника. Остальные притихли, глядя на подвывающего от боли товарища. Лезть на рожон никому не хотелось. Бандиты, видимо, привыкли к легкой добыче. Встретившись с серьезными противниками, пусть даже сильно уступающими численностью, они чувствовали себя неуверенно и искали возможность смотаться. Разбойники, конечно, понимали, что навались они скопом, победа была бы на их стороне, но ценой определенных потерь. Быть этими «потерями» не хотелось никому, поэтому они и бездействовали, с несчастным видом наблюдая, как их главаря бесцеремонно валяют в снегу. Дерри даже не пришлось пускать в ход свое оружие. Он решил, что марать адагу о противника, которого, в общем-то, можно побить вручную – кощунство. Лжеграф вяло пытался отбиваться, но больше орал, сыпля угрозами, чаще всего невыполнимыми. На эти вопли прискакал долгожданный отряд стражи. На что надеялся заметно взбодрившийся самозванец, совершенно непонятно. То ли он был полным идиотом, то ли считал идиотами стражников, ожидая, что те не смогут отличить ксари от человека. В кои-то веки происхождение играло Дерри на руку. Отряд из пяти стражников-дежурных сразу же опознал присутствующих. Сначала Стикура Эскорита – его светлость герцог Нарайский был известной фигурой, где бы ни появился. Особенно хорошо его знал начальник Дерриной стражи, которого тот лично рекомендовал другу на эту должность. После того как стражи рассыпались в приветствиях перед герцогом Нарайским, пришел черед двух графов. Их сравнили и общим голосованием единодушно признали Дерри настоящим. После этого весьма актуальным стал вопрос о том, куда девать пойманных в лесу бандитов. За решением этих, в общем-то, бытовых проблем незаметно пролетели те несколько часов, за которые планировалось добраться до границы и ближайшего постоялого двора. Вместо этого пришлось поворачивать назад, сначала в гарнизон, помогая сопровождать бандитов в тюрьму, а потом и в сам замок. Ехать дальше сегодня смысла не было.

– Что за на фиг?! – услышала Анет, медленно приходя в себя после полета по черной трубе, и открыла глаза, через секунду захлопнув их снова. Было холодно и мокро, рядом противно стенала Ольга, и девушка в очередной раз поразилась насколько у подруги богатый лексикон по части всевозможных цензурных и не очень цензурных ругательств. Анет несколько раз вздохнула, собираясь с мыслями, и решила, что сидеть зажмурившись в сугробе – не лучшее решение проблемы. Глаза открывать все равно рано или поздно придется, да и задницу из сугроба неплохо бы вытащить. Девушки оказались в заснеженном лесу. Так как зима в этом году еще толком и не наступила, сугробы были чисто символическими и доходили Анет всего до середины икры.

– Ну что это за дрянь такая? – бушевала рыжая, отряхиваясь от снега. – Это что за новый вид гипноза?

– Гипноз? – удивленно округлила глаза Анет. – Ничего себе гипноз, Оля, ты в своем уме? А холод, ветер, и самый что ни на есть настоящий снег – это тоже все гипноз?

– Ну-у, – с сомнением протянула подруга, – Эльвира Просветленная очень хороший специалист.

– Какой бы она ни была специалист – это все реально, – уверенно заявила Анет, потрогав снег и осторожно отломив сухую веточку от невысокого кустика.

– Но тогда куда мы попали?

– А я знаю? – огрызнулась Анет и, пресекая возражения подруги, добавила: – и вообще, если бы не твоя гадалка, сидели бы мы дома и чай пили. Перед телевизором, в тепле и уюте!

Тут немного не по себе стало Ольге: как ни крути, а идея идти к гадалке принадлежала именно ей.

– Слушай! – лицо подруги преобразилось, озаренное идей. – А может, ключ к твоим воспоминаниям – здесь? Посмотри, ты раньше тут не бывала?

– Я вообще ни разу не бывала зимой в лесу! Здесь же одни сугробы. Ничего не поймешь!

– Может, здесь ты и останавливалась летом? Посмотри повнимательнее. Этот лес не кажется тебе знакомым? Может, тут летает призрак, которому ты наобещала невесть что, а?

– Не знаю, – обреченно сказала Анет, но по сторонам все-таки послушно огляделась. – Елки как елки, – девушка прошлась по небольшой полянке, изучая припорошенные снегом деревья и бормоча себе под нос. – Деревья вроде бы тоже самые обычные и ничем не примечательные. Вон даже болотце какое-то замерзшее имеется.

Она подошла чуть ближе к небольшому то ли озерцу, то ли прудику. Посмотрев на замерзшую воду, слегка припорошенную снегом, девушка вдруг нехорошо улыбнулась и довольным голосом с некоторым оттенком злорадства произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Так тебе и надо, выдра зеленоволосая! Что, замерзла твоя грязная лужа? Вот и сиди теперь там, лягушка пупырчатая!

– Эй! Ты что? – обеспокоенным голосом поинтересовалась Ольга. – С тобой все нормально?

– А? Чего? – опомнилась Анет и уставилась на подругу голубыми и абсолютно невинными глазами.

– Ты кого это сейчас так изысканно крыла?

– Да так, нашло что-то, – пожала плечами невозмутимая блондинка, и, не удержавшись, потопала по гладкому льду, проверяя, насколько он крепкий.

– Ты, по-моему, что-то вспомнила, – вкрадчиво поинтересовалась у нее подруга.

– Оль, не знаю. Ничего конкретного точно не вспомнила. Просто возникло странное ощущение, что все это, – Анет обвела рукой лес, – мне смутно знакомо. И лужа эта тоже знакома, и она меня злит. Не знаю только, почему.

– Значит, мы сюда попали не зря, – зябко передернула плечами Ольга. – Знать бы еще, куда – сюда? Что мы с тобой делать-то будем? Тебе не кажется, что сидеть здесь и ждать непонятно чего по меньшей мере глупо? Тем более, на улице не лето.

– Да, ты права, – вздохнула Анет. – Надо куда-нибудь идти. В лесу могут быть голодные, злые звери, а я не хочу оказаться чьим-то обедом. Или уже ужином? Пойдем вон туда, – девушка неопределенно махнула рукой. – Нравится мне тот просвет между деревьями.

Посчитав, что направление выбрано, и говорить, в общем-то, больше не о чем, Анет уверенно потопала вперед, тараня сугробы, не обращая внимания, идет ли за ней Ольга. Так как ругань не смолкала ни на секунду и тише не становилась, девушка сделала вполне логичный вывод, что подруга следует по уже проторенной дорожке сзади. Оля совершенно не понимала, куда и зачем они тащатся. Было просто необходимо найти какой-нибудь населенный пункт и уже потом думать, как оттуда добраться до дома. Она с тоской покрутила в руках мобильник, который писал на дисплее яркими буквами, что сеть не доступна. Анет уверенно пробиралась сквозь ельник, и Оля искренне надеялась, что подруга знает, куда идти, хотя бы приблизительно.

Тем временем лес на самом деле поредел, и впереди показалось снежно-белое пространство, судя по всему, поле.

– Вот, я же говорила, – удовлетворенно произнесла Анет, показывая пальцем на горизонт. – А вон там должно быть жилье!

– Откуда ты знаешь? – удивилась Ольга, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь там, где снежно-белое поле переходило в мутное зимнее небо.

– Да есть там деревенька, – уверенно гнула свое Анет. – Я знаю это. Вон и тропинка через поле идет в ту строну. По ней мы и двинемся, я думаю. Все равно терять нам нечего, и вряд ли у тебя имеются другие предложения.

Анет бодро пошагала дальше, а Ольга, у которой и в самом деле не было ни единого конструктивного предложения, со стоном потащилась следом. Чем дальше, тем меньше ей нравилось это приключение. Казалось, что в деревеньке неприятности не закончатся, а только начнутся. Что благодарить за столь упаднические мысли, женскую интуицию или не вовремя проснувшийся в душе пессимизм, Ольга не знала, но поганое ощущение не хотело отступать. Это изрядно напрягало. Неприятности девушка не переносила хронически, стараясь, чтобы все в ее жизни шло как по маслу. Поступить в институт – так с первого раза и без бессонных ночей за зубрежкой к вступительным экзаменам. Учиться – весело, беззаботно, на одни пятерки, и чтобы время погулять оставалось. А если уж приключения – значит, легкие и ненапряжные. Любить в двадцать лет рано – так и нафиг нам эта любовь сдалась, пусть будут мимолетные, но веселые интрижки. Нынешняя же ситуация никак не хотела вписываться в привычную для Оли жизненную схему, где все происходит когда ей это нужно, и ровно в том количестве, в котором хочется. Здесь все было абсолютно не так, природа и то какая-то очень уж дикая. Даже вдалеке не виднелось ничего похожего на автомобильную трассу. Ольге это абсолютно не нравилось потому, что обозначать могло одно – их забросило куда-то далеко, например, в безлюдную Сибирь. Когда Ольга озвучила свои мысли вслух, Анет в очередной раз ляпнула нечто очень странное.

– Ну, Оленька, ты даешь! Откуда здесь возьмутся автомобильные трассы и самолеты? – причем сказано это было таким удивленным, и в то же время безапелляционным тоном, что и возразить не получилось.

Хотя для зимы на улице было удивительно тепло, Ольга умудрилась замерзнуть из-за сырости и неприятного ветра, гуляющего по полю. Снег уже успел промочить швы на не очень качественных ботинках, которые она собиралась сменить еще сезон назад, но как всегда именно на самое нужное денег не хватило. Вот и приходилось ходить в том, что осталось с позапрошлой зимы. В городе, да еще в нормальную погоду, эта обувь годилась, а вот для пеших прогулок по заснеженным полям – нет. Хорошо хоть до деревни было совсем недалеко, и оставалась надежда, что там можно будет обогреться и что-нибудь съесть. Не может быть, чтобы там не нашлось ни одного сердобольного человека.

– Анет, – начала Ольга, останавливаясь у покосившегося частокола. – Тебе не кажется, что эта деревня странная какая-то?

– Нет, нормальная вроде бы.

– Ты что, совсем глупая, да? Посмотри повнимательней. Из всей сельхозтехники одна лошадь и две телеги! А где тракторы, комбайны? В конце концов, где линии электропередач? Даже в самой захудалой деревне в три дома все это обязательно должно быть. А здесь прямо средневековье какое-то!

– Ну да, почти средневековье, и что? – пожала плечами девушка и потопала дальше, как ни в чем не бывало.

– Эй, стой! – ухватила ее за рукав Ольга. – Подожди и объясни мне нормально, что происходит. И не пытайся мне сказать, что ты ничего не знаешь и не помнишь, иначе я за себя не ручаюсь, побью точно!

– Оль, – несчастным голосом протянула Анет, – но я и в самом деле ничего не помню!

– Если бы ты ничего не помнила, не знала и не понимала, то была бы в таком же состоянии, как и я. То есть удивленная донельзя, на грани истерики. А зная твой характер, может, и того хуже. Ты же, судя по всему, вообще ничему не удивляешься, как будто так и надо.

– Я и в самом деле не знаю, что тебе сказать, – вздохнула Анет. – То состояние, в котором я нахожусь сейчас, трудно описать и объяснить. Меня на самом деле все эти странные события мало удивляют, а что касается отсутствия здесь машин, самолетов и прочей техники, я это заметила после того, как ты мне сказала. И сразу же в ответ на твои слова в душе возник какой-то протест, я поняла, что не может здесь быть всего этого. Твои замечания насчет автомобильной трассы мне, если честно, показались просто абсурдными. Не могу тебе это объяснить. Не знаю, где мы находимся, но твердо уверена, ничего технического ты здесь не найдешь. Считай, что это женская интуиция.

– Странно все это, – со вздохом отстала от подруги Ольга, ничего толком не добившись. – Пойдем, что ли, попытаем счастья в деревне. Все равно ничего другого нам не остается. Может, ты что-нибудь вспомнишь.

Анет вошла в деревню первой. Смеркалось. Небольшие домики, хаотично разбросанные по обнесенному частоколом пятачку, не образовывали даже подобия улиц. Девушка уверенно шла между небольшими сугробами по узкой тропинке вглубь деревни. Немногочисленные люди, спешащие по своим делам, не обращали на чужеземок никакого внимания. Анет поймала всего несколько заинтересованных взглядов, и то направленных не на нее саму, а, скорее, на одежду, которая сильно отличалась от местных нарядов. Самым удивленным был, пожалуй, Ольгин взгляд. Она крутила головой из стороны в сторону, с любопытством разглядывая одетых в странные тулупы местных жителей Одежда у одних словно была срисована с картины «Боярыня Морозова», а другие и вовсе будто сбежали с зимнего съезда толкинистов. Короткие курточки, отделанные мехом, странные штаны, издалека казалось – из замши, и теплые длинные плащи серии «привет вампирам». Женщины все поголовно в платках и длинных цветастых юбках, спускающихся из-под приталенных курточек, отороченных мехом. Деревенские дома были ухоженные и аккуратные, в большинстве своем низенькие, с резными наличниками. Заборы, в отличие от наших деревень, не поднимались косым частоколом почти по самую крышу, а едва достигали метра в высоту. Снежные сугробы в сгущающихся сумерках отливали сине-зеленым. А еще Олю смутил мужик, странный такой мужик. Закутанный в тулуп, так, что из меха торчал один крючковатый нос и колючие, слишком близко посаженные маленькие глазки.

– Анет… посмотри на дядьку, что с ним? Нос как у бабы-яги и кожа какая-то серая. Больной что ли? Да нет, даже если больной, то все равно странный.

– Может, полуорк?

– Полу кто???

– Анет! Девочка моя! – закричал кто-то с улицы, и Ольга, подавившись очередной тирадой, увидела, что подругу обнимает невысокая пожилая женщина, одетая в длинную отороченную мехом одежду, судя по всему, из мягкой замши. Это одеяние смотрелось на порядок богаче, чем у остальных селян. – А где же друзья твои? Да что ж это я вас разговорами на улице занимаю. Пойдемте скорее в дом. У меня ведь как раз пироги поспели, впрочем, что это я, пироги у меня всегда. – Оля послушно потащилась за оживленно щебечущей женщиной и подругой, на лице у которой застыла удивленная и вместе с тем глупо-счастливая улыбка. Это могло обозначать только то, что Анет опять все это кажется смутно знакомым, но ничего конкретного она так и не вспомнила.

Чуть позже, в доме за чашкой чая, создавшуюся ситуацию удалось немного прояснить. Женщину звали Ашан-Марра. Анет и в самом деле бывала раньше в этой деревне, которая называлась не очень благозвучно «Дохлые гнилушки», причем не одна, а с тремя попутчиками. На Ольгин вопрос, а где эти самые «Дохлые гнилушки» находятся, Ашан-Марра ненадолго призадумалась, и со вздохом объяснила девушкам, что с Земли они попали на Арм-Дамаш. Анет это известие восприняла нормально, а вот Ольгу другой мир выбил из колеи окончательно. Сначала она молчала, глупо хлопая глазами. Потом не хотела верить, доказывая, что других миров нет, а если вдруг и есть, это место никак не может быть другим миром, приводила в доказательство один-единственный довод, который сводился к тому, что здесь, в этой деревне, она чувствует себя комфортно и может свободно дышать. Когда же немного отошла, подумала и сопоставила факты, такие, как отсутствие техники, удивительно белый снег и попавшийся странный мужик, то поняла, что слова Ашан-Марры соответствуют истине. Тогда с девушкой случилась банальная истерика, характерная скорее для неуравновешенной Анет. В результате Олю пришлось отпаивать успокаивающим настоем из трав.

– Так, – глубоко вздохнула Ольга, которая достаточно быстро взяла себя в руки и пришла в норму. – Как я поняла, дела у нас обстоят следующим образом. Когда Анет в прошлом году пропала у нас с Земли, она очутилась здесь – на Арм-Дамаше, причем не просто так, а с важной миссией. Немалую роль в том, что она оказалась здесь, сыграл старинный браслет, от которого на данный момент остался только странный ожог. Тогда же, летом, она в сопровождении трех молодых людей, один из которых ксари, другой – маг, а третий – воин, была в этой деревне. Пока не спрашиваю, что здесь за маги и кто такой ксари, я это выясню позже, пока только пытаюсь уяснить для себя картину происходящего, честно сказать, получается не очень. Так вот, летом Анет пробыла здесь несколько дней, а потом уехала, появившись только сегодня. То есть через полгода. А миссию-то свою она выполнила или как? Она же вроде бы должна была убить какую-то страшную ведьму. Хотя «Анет» и «убить» в моем понимании вещи несовместимые.

– И тем не менее, она это сделала, – серьезно сказала Ашан-Марра. – Изгнание Хакисы совершено по всем правилам. Об этом известно всем до единого жителям Арм-Дамаша. Только вот… – ведунья замялась. – Ходят слухи, что будто бы Хранительница во время ритуала погибла. Поэтому я и обрадовалась, увидев тебя, Анет, живой и невредимой. А ты совсем ничего не помнишь? Ни меня, ни своих попутчиков?

– Нет, – грустно покачала головой Анет, запивая горячим чаем очередной кусок пирога. – Но когда вы сказали, что я приезжала не одна, я поняла, что это и в самом деле так. А когда услышала, что здесь меня считают погибшей, в груди что-то сжалось, и я осознала, что мне не хочется, чтобы те, с кем я была здесь, считали меня мертвой. Захотелось найти их и сказать, что это неправда и я жива. Только знать бы, кого и где искать. Как же я хочу все вспомнить!

– До чего странно, – озабоченно произнесла ведунья. – Исчезли факты, но остались чувства, и это причиняет тебе боль. Налицо явное магическое вмешательство. Но сейчас мне ничего не приходит в голову.

– А когда Анет останавливалась здесь в прошлый раз, – задумчиво поинтересовалась Оля, – рядом не было никакого призрака?

– Призрака?

– Да, призрака. Анет наобещала ему чего-то, а что именно – не помнит.

– Да как же ты это, деточка? – Ашан-Марра всплеснула руками и подбежала к гостье. – Да разве ж можно! Что ты пообещала?

– Не помню, – всхлипнула девушка, – не помню! Скорее всего, обещание я дала какой-то молодой женщине. Она очень красивая, в длинном прозрачном платье. Приходит ко мне почти каждую ночь во снах и требует вернуть «их»! Кого «их», я не понимаю!

– Ой, как все плохо, – старая колдунья выглядела расстроенной. – Нужно вспомнить все, и как можно быстрее. Иначе утянет она тебя в мир мертвых, долг очень сильно связывает человека и призрака. А то, что она тревожит душу во снах, только приближает твой конец. Но ты не печалься, мы обязательно что-нибудь решим. А пока ложились бы вы, красавицы, спать, а завтра с утра подумаем, чем тебе, Анет, можно помочь. Должно быть средство, способное ускорить возвращение памяти. Мне кажется, что воспоминания вернутся к тебе в любом случае. Только вот когда? Чует мое сердце, это Хакиса постаралась и устроила тебе последнюю пакость. Что ни говори про чернокнижницу, а в человеческих душах она разбиралась очень хорошо. Вот и заставила тебя забыть нечто важное, а чувство утраты оставила. Хорошо, что ты смогла, пусть неосознанно, вернуться на Арм-Дамаш. А то, зная мерзкую ведьмину натуру, поверь мне, деточка, промучилась бы ты лет пять в безуспешных попытках все вспомнить, да и устроила свою жизнь. Замуж вышла бы, детей родила, и в одно прекрасное утро через несколько лет вспомнила бы все, а уж поздно. Ни пути к нам найти бы не смогла, да и не бросила бы свой дом, но страдала бы точно, до конца своих дней. Ведьма и у нас, на Арм-Дамаше, подобными делами не раз занималась. При этом колдовстве самое главное – изолировать объект, на который направлено действо, от его воспоминаний. В твоем случае, от нашего мира. А ты взяла и нашла сюда путь. Значит, память обязательно вернется, в структуре заклинания уже произошел сбой. А сейчас пора спать, с утра оно и думается лучше.

Кстати, девочка моя, я тебе сейчас снадобье дам, это чтобы сны нехорошие не снились. Выпей, и призрачная девушка к тебе этой ночью не придет.

– Оля, Оль! – тихо позвала Анет в темноту. – Ты уже спишь или как?

– Или как. Уснешь тут.

– Ты меня побьешь, да?

– За что, позволь спросить? Что ты еще успела натворить опасного для нашей жизни?

– Ну, – Анет замялась, не решаясь продолжить начатую мысль. Раз Ольга не злилась на нее, может, и не стоило лишний раз напоминать о неприятностях. Но желание поговорить победило страх быть побитой. – Это ведь из-за меня мы попали на Арм-Дамаш и неизвестно когда сможем вернуться домой… да и сможем ли вообще? – добавила девушка чуть слышно.

– Я, конечно, не в восторге. Причем совсем не в восторге. Дома меня устраивало абсолютно все. Но твоя-то вина в случившемся относительна. Глупое стечение обстоятельств. Тебе только посочувствовать можно. Я-то в этой дыре в первый раз, а ты летом здесь месяц зависала, да еще и с какой-то миссией. И сейчас связана этим непонятным обещанием. Я рада, что начало хоть что-то проясняться. Будем надеяться, что Ашан-Марра поможет тебе вспомнить.

– Будем, – грустно вздохнула Анет, а Оля поинтересовалась:

– Скажи мне: ты что, правда ту бабу зловредную убила?

– Наверное, – буркнула подруга. – Раз об этом весь Арм-Дамаш знает. И не только ее, еще кого-то точно убивала.

– Ты что, с ума сошла? Ты бы не смогла! Да и я бы, признаться, тоже.

– Не знаю. Может, мне это кажется, а может, и ты бы смогла в определенных обстоятельствах.

– Да уж, как я тебе сочувствую. А ты уверена, что ты еще хочешь что-то вспомнить? Может, наши врачи были правы, и твой мозг просто блокировал опасные для нервной системы воспоминания?

– Ты знаешь, Оль, – твердо сказала Анет, – я не помню, что со мной произошло. Но одно сказать могу точно, сочувствовать мне не надо. Мне тут хорошо и комфортно. Я как будто домой вернулась. Сейчас мне еще больше хочется вспомнить. И мне кажется, что здесь, на Арм-Дамаше, у меня и в самом деле все получится. В голове уже появляются смутные картины. Например, полгода назад я точно спала на этой кровати. Слушай! – вскрикнула девушка, зажимая рот рукой. – Оль, я, кажется, поняла, почему он принял меня за призрак. Это ведь был, похоже, не совсем сон. Он меня видел, в самом деле! На Арм-Дамаше меня ведь считают погибшей. А я, дура, думала, это у него с похмелья такое удивленное лицо! Значит… – девушка замолчала, обдумывая сложившуюся в голове картину – крохотный кусочек мозаики ее потерянных воспоминаний, – все, о чем мы говорили, правда? Не зря он меня узнал! Все сходится.

– Что сходится? Кто он? – оживилась Ольга. – Ты что-то вспомнила?

– Не то чтобы вспомнила, – замялась Анет, – скорее сопоставила факты, догадалась, а потом поняла, что это и в самом деле так.

– Ну, я примерно поняла, что ты имеешь в виду, – согласилась Ольга. – Но ты давай ближе к делу. Рассказывай, чего ты вспомнила?

– Не знаю даже, с чего начать, – Анет замолчала, понимая, что ей и в самом деле трудно сформулировать мысль. – Это не факты, а скорее из области личных отношений.

– Личных отношений? – еще больше оживилась Ольга. – Это же еще интереснее! Не думала, что у тебя здесь могли быть личные отношения!

– Оль, ты совсем глупая, что ли? Я пробыла здесь почти месяц, конечно, за это время у меня возникли личные отношения и с Ашан-Маррой – я правда была очень рада ее видеть – и с другими людьми. Со всеми, с кем меня свела за этот месяц судьба. И у тебя возникнут, если ты задержишься на Арм-Дамаше хотя бы на несколько дней.

– Да, ты права, – вздохнула Ольга. – Просто у меня что-то начала «ехать крыша». Пойми, пока для меня весь Арм-Дамаш – это деревня в три дома и один человек – Ашан-Марра. А под личными отношениями я подразумевала нечто другое.

– Ну тебя! – махнула Анет на подругу рукой. – Ты ни о чем, кроме мужиков, думать вообще не можешь, да? Ты меня будешь слушать, или как?

– Буду, буду. Давай рассказывай, я вся внимание.

– В общем так, этот парень из сна рассказал мне душещипательную историю о том, что полгода назад глупо и неожиданно погибла девушка…

– Которую он любил, – не удержавшись вставила Ольга.

– Да подожди ты! Опять ты все про то же, – остановила подругу Анет и продолжила рассказ. – Погибла девушка. Любил ли он ее, парень не знает сам (типично мужская логика). Скорее нет, чем да. Но их связывали дружеские отношения, которые, как я поняла из разговора, могли бы перейти или не перейти во что-то более серьезное. Но в любом случае не перешли. А еще он поклялся эту девушку защитить, но не смог. Он сказал, что никто не смог бы. Вот.

– Ты думаешь, – выдохнула рыжая, – эта девушка ты?

– Не думаю, я в этом уверена почти на сто процентов. Жаль, что я не расспросила парня, как именно она погибла. Интересно, как его зовут, этого я ведь тоже не помню.

– Не знаю, как зовут парня, – тихо сказала Ольга. – Но если мыслить логически, то погибла ты здесь тогда, когда уничтожала ту ведьму. Впрочем, Ашан-Марра об этом и говорила. Значит, и память ты потеряла тогда же.

– Может, ты и права. Не знаю, что увидели мои попутчики, но они решили, что я умерла. Только почему тело-то искать не стали? О пышных похоронах Ашан-Марра ничего не говорила. Сказала, что о моей смерти ходят слухи, а если бы было тело, одними слухами бы дело не ограничилось. Значит, погибла я как-то так, что найти останки не получилось. Может, со скалы упала или что-то в этом роде? Тогда же я, судя по всему, и потеряла память.

– Да, наверное, так и было. Ты потеряла память и вернулась на землю, а здесь сочли, что ты погибла. Видишь, ты начала что-то вспоминать. Выходит, мы не зря сюда попали. За один день мы узнали больше, чем за прошедшие полгода. Мы даже выявили на Арм-Дамаше влюбленного в тебя блондинистого субъекта.

– Оль, ты, кажется, не совсем верно оценила создавшуюся ситуацию. Что-то подсказывает мне, что «влюбленный блондинистый субъект» – это скорее я, чем он.

Четыре дня пути пролетели быстро и без неприятностей. Поэтому Стикур и Дерри, несмотря на задержку с выездом, укладывались в график, составленный герцогом, и во Влекриант успевали вовремя. Тем более теперь к горам Кенташ вела приличная дорога. Почти полгода назад повелитель Арм-Дамаша правильно оценил ситуацию с дорогами в западной части страны, и по его указу рабочие достаточно быстро разобрали завал, организованный Хакисой в Ущелье Нежити. Нагромождение камней и грязи преграждало проход в долину Д'Архар, к горам Кенташ и, следовательно, во Влекриант. Эти земли на какое-то время оказались попросту отрезаны от основной части страны, и добраться туда было чрезвычайно сложно. А если учесть, что Влекриант – один из крупнейших портовых городов, такая ситуация плохо сказывалась на экономике страны в целом и отдельно взятого региона в частности. Западные земли, расположенные у гор Кенташ, всегда держались особняком от остальной страны, там действовали свои законы и правила, зачастую более суровые, нежели в центральной части Арм-Дамаша. Когда же путь по Ущелью Нежити оказался перекрыт, ситуация у подножья гор Кенташ и вовсе обострилась. Озлобленные люди и представители других рас, закрытые в небольшой долине, с трех сторон окруженной горами, а четвертой выходящей к морю, оказались словно в клетке. Добираться до цивилизации по морю очень дорого и долго, по горам опасно; через недавно открытые катакомбы гномов невозможно пройти без карты. Начались проблемы с пищей, в провинции назревал настоящий бунт.

Но лорд Корвин успел среагировать вовремя. Новая мощеная дорога не только сократила время, необходимое чтобы пересечь Ущелье, но и в целом облегчила ситуацию в крае. Однако само Ущелье Нежити, пусть и облагороженное, более безопасным местом не стало, и разных тварей, начиная от гоблинов и заканчивая всевозможными хищниками, там не убыло. Никуда не делись и разбойники, издавна облюбовавшие этот путь для своего не слишком честного промысла. Но теперь Ущелье Нежити представляло собой достаточно широкий тракт, а не петляющую между скал трудно проходимую тропинку, заросшую мхом и кустарником, где караваны с товаром наглухо застревали в непроезжей чащобе.

Дерри Лайтнинг зябко передернул плечами под теплым пятнистым плащом из шкуры горного каркала. Даже густой мех не спасал от пронизывающего ветра. За несколько дней пути изрядно похолодало. Судя по всему, зима вспомнила о своих обязанностях, и обильный снегопад с ветром не прекращался со вчерашнего утра, переметая дорогу и затрудняя путь повозкам и лошадям. К вечеру ветер утих, но ударил ощутимый морозец. Дерри надвинул меховой капюшон пониже на лоб, прикрывая лицо. Отчасти чтобы защитить щеки и нос от колючего снега, отчасти чтобы в тени оказались его глаза, привлекающие внимание. Ксари недолюбливали везде. Этот раса была вызовом роду человеческому, слишком уж представители древнего народа походили на людей, при этом превосходя последних практически во всем: в силе, ловкости, а зачастую и в уме. Все эти качества не могли не вызвать сначала зависть, а потом и жгучую ненависть. На протяжении столетий ксари травили, словно бродячих собак, забивали камнями прямо на улицах, вырезали целыми семьями. Это время давно миновало, но ненависть осталась, глубоко затаившись в душах людей. Хотя сейчас ксари и не убивали на улицах, в мире все равно оставалось немало таких мест, куда с фиолетовыми глазами лучше не соваться. Одним из этих мест была та часть Арм-Дамаша, которая начиналась в Ущелье Нежити.

Темнело. По обеим сторонам заснеженного тракта зажигались редкие фонари. Движение оживилось. Впереди располагался один из крупных трактиров. Дерри и Стик ехали по ущелью с самого утра и забрались достаточно далеко от тех мест, где живут цивилизованные выходцы из многих миров, а Лайтнинг, как назло забыл закапать в глаза валяющиеся в сумке магические линзы. Теперь приходилось прятать лицо в складках капюшона. Самые подозрительные путники уже недоверчиво косились на его закутанную в серебристо-бежевый мех фигуру. Будь Дерри один, неприятности не заставили бы себя ждать, но рядом с ним ехал представительный герцог Нарайский. Цветные нашивки на его плаще и лошадиной упряжи принадлежали уважаемому на Арм-Дамаше роду и заставляли даже самых подозрительных расстаться со своими опасениями. Дерри же, наоборот, не рискнул нацепить свои родовые знаки отличия. Геральдические символы единственного на Арм-Дамаше дворянина-ксари знали не хуже, чем цвета герцога Нарайского. Если простой ксари мог вызвать только недовольство и желание подраться, то высокородного ксари многие желали попросту убить, дабы он своей кровью не позорил арм-дамашскую аристократию. Кстати, сама аристократия к появлению Дерри отнеслась гораздо спокойнее, нежели простой народ, а оценив заслуги перед короной, простила ему и расовую принадлежность. Вот если бы Лайтнинг был недостаточно знатен, тогда другое дело. Он навсегда бы остался изгоем в высших слоях арм-дамашской аристократии, но в этом смысле его происхождение ни у кого нареканий не вызвало. Род Дерри был старым и знатным.

– Ну что? – подал голос молчавший полдня герцог Нарайский. – Заночуем в этом трактире или попробуем добраться до следующего? Пока вроде бы не очень поздно и мы можем одолеть еще один переход.

– Заночуем тут, – простучал зубами изрядно замерзший Лайтнинг. – Я не могу больше ехать по этой отвратительной погоде. Нашла же зима, когда неожиданно наступить! Неужели не могла подождать дня три, пока мы доберемся до Влекрианта? Давай остановимся здесь, что-то очень уж холодно.

Стикур неопределенно мотнул головой, по всей видимости, соглашаясь. Ему тоже было противно и холодно, руки и ноги закоченели. Но Эскорит смотрел на эту ситуацию немного с другой стороны, нежели Дерри. Он бы предпочел ехать несколько лишних часов сегодня и тем самым сократить себе время пути на завтра и послезавтра, приблизив окончание утомительной дороги. Чем скорее они окажутся во Влекрианте, тем скорее можно будет вздохнуть спокойно. Но умоляющий взгляд замерзшего Лайтнинга и маняще теплые огни трактира сделали свое дело – Стикур изменил решение. Главную роль сыграло желание как следует согреться и поспать. Эта мечта воплотилась в маленьком двухэтажном домике, с ярко горящими окнами. Герцог понимал, что нет смысла издеваться над собой. Он по опыту знал: если усталый и замерзший организм учуял тепло и ночлег, сопротивляться бесполезно. Дальнейший путь вопреки желаниям собственного тела ни к чему хорошему не приведет. Либо упадешь от усталости, не доехав до следующего трактира пятьдесят верст, либо с горем пополам до него доберешься, но назавтра свалишься с жестокой простудой, не позволяющей ехать дальше.

К четвертому дню пребывания в гостях у Ашан-Марры, Анет начала впадать в депрессию. Что бы ни предпринимала деревенская ведунья, память к девушке не возвращалась. В голове по-прежнему теснились неясные образы, не спеша превращаться во что-то более конкретное. Конечно, Анет теперь знает о своем прошлом гораздо больше, чем до того, как попала на Арм-Дамаш, но это были не настоящие воспоминания, а нечто неопределенное. Либо сведения, почерпнутые из рассказов Ашан-Марры, либо собственные умозаключения на их основе. И все было не то, словно это не ее прошлое, а рассказ о жизни другого абсолютно чужого человека или пересказ какой-то увлекательной книги. Сведения, правда, потихоньку копились, но Анет понимала, что только собрав все мельчайшие осколки, можно воссоздать разрушенную картину случившегося. Кропотливо, не расставаясь с надеждой, она по крупицам собирала информацию из всего: рассказов ведуньи, снов, даже из небольшой прожженной пульсаром дырочки на стене избы, а потом анализировала добытый с великим трудом материал.

Девушка выяснила, что парня с фиолетовыми глазами зовут Дерри. Это имя, когда она произнесла его в первый раз, прокатилось по языку твердыми круглыми жемчужинами. Маленькими, блестящими и идеально гладкими. Она почему-то была уверена, что этот жемчуг – черный, а точнее, темно-серый с холодным металлическим отливом. Еще Анет за эти четыре дня поняла, почему же ее раздражает небольшое, покрытое льдом озерцо недалеко от Дохлых Гнилушек. Именно там летом едва не погиб Дерри, зачарованный русалкой, а потом Ашан-Марра с магом Диром несколько дней боролись с чарами водной девы, чтобы поставить парня на ноги. Следы колдовства, по словам ведуньи, вероятно, остались и по сей день. Конечно, слабо выраженные и неопасные для жизни, но все равно не очень приятные.

Ашан-Марра встретилась с девушкой в самом начале ее путешествия по Арм-Дамашу. Поэтому, как ни старалась, все равно мало что могла рассказать. По мере того, как Анет грустнела, впадая в тоску из-за невозможности собрать все кусочки и сложить пазл воспоминаний, Оля, наоборот, оживала. К ней начало возвращаться природное любопытство и стремление познать непознанное. Так как под категорию «непознанного» подходил весь этот мир, Ольга разгулялась на славу, начав детальное изучение окружающего пространства с ни в чем неповинной деревеньки. Слегка расстроила рыжую ее полная неспособность к магии, но девушка быстро утешилась, сообразив, что интересного здесь хватает и без умения колдовать. Узнав про русалку, Оля два дня подряд пыталась смотаться в лес и расковырять лед в озерце, чтобы рассмотреть и изучить его обитательницу.

Сегодня неугомонная подружка занималась делом – помогала Ашан-Марре разбирать зелья. Анет подобное времяпровождение не прельщало, из зелий она смогла запомнить только яркую склянку с противоядием, остальные баночки были на ее взгляд все одинаковы. Поэтому девушка решила немного прогуляться. За прошедшие несколько дней сильно похолодало. Вьюга, продолжавшаяся с утра до вечера, сегодня к обеду наконец-то прекратилась, оставив после себя глубокие сугробы. Ветер стих, тучи уползли на север, и мутное зимнее небо посветлело. Вылезло яркое солнышко. Девушка с наслаждением вдохнула ароматный морозный воздух и зажмурилась. Частично от удовольствия, частично от ослепительно яркого света. Высокие деревья возле заиндевевшего дома казались сплетенными из тонкой металлической проволоки. Более толстой на стволах и похожей на кружево в кроне. Анет умиротворенно разглядывала заснеженную долину и не сразу заметила явную дисгармонию в природе. Дело в том, что на идеально-белом заснеженном горизонте появилось небольшое ярко-розовое пятнышко, которое, приближаясь, с каждым мигом становилось больше и больше. Вот Анет уже могла различить контуры странного толстого зверя, размером с крупную кавказскую овчарку. Вы представляете себе розового кенгуру-переростка с красными крылышками, скачущего по заснеженному полю? Нет. Вот и Анет до этого момента не представляла.

Девушка тихонечко сползла по стенке, безуспешно пытаясь заорать. Но от испуга горло перехватило, и из него вырвался только тихий сдавленный хрип. Анет сначала понадеялась, что на нее несется обыкновенный глюк, вызванный обилием запахов у Ашан-Марры в избе, но ее робкие надежды, похоже, не желали сбываться.

– Ура! Хозяйка! Хозяйка вернулась! – расслышала девушка доносящиеся издалека вопли и поняла, что зверь реален и обращается именно к ней. Как назло, в округе никого не было. То ли селяне именно сейчас решили разбрестись по своим делам, то ли зверь и в самом деле был очень опасен, и никто не хотел с ним связываться, предпочитая отсидеться дома. Анет на дрожащих ногах попыталась подняться с крыльца и шмыгнуть за дверь, когда в голове в очередной раз что-то заклинило и вместо этих логичных действий, вскрикнув: «Зюзюка!» – девушка кинулась навстречу несущемуся животному. Опомнилась только, прижавшись к пушистому, пахнущему морозом розовому меху. Анет испуганно вытаращила глаза, не в силах сообразить, зачем же она приблизила свою смерть. Наверное, стоило заорать или кинуться наутек, но зверь что-то тихо заурчал ей на ухо, прижимаясь ближе. На девушку хлынула волна ярких образов и звуков, сначала чужеродных, а потом сделавшихся своими, родными: яркими, красочными. Веселыми и одновременно грустными.

Анет схватилась руками за голову, не в силах остановить слишком бурный поток воспоминаний, и упала в снег на колени, вскрикнув от невыносимой боли, ударившей в виски. На ее крик выбежали Ашан-Марра и Ольга. Анет лежала на снегу, а рядом обеспокоено помахивал красными крылышками встревоженный Зюзюка. Ольга сначала испугалась странного розового зверя и решила, что это он обидел ее драгоценную подругу, но ведунья объяснила, что зверь называется гхырхом, и он тоже был в компании девушки, когда та останавливалась здесь в прошлый раз. Только вот с того момента Зюзюка изрядно подрос, но вреда Анет он все равно ни за что не причинит.

В лицо пахнуло ароматом дешевого пива, табака и только что приготовленной еды. Дерри с наслаждением пустил в замерзшие легкие теплый, пропитанный уютом помещения воздух, и едва не совершил ошибку, собравшись откинуть с лица капюшон. Народу в обеденном зале было много, Лайтнинг разглядел в самом углу за небольшим столиком двух более или менее приличных на вид купцов. Почтенные господа старались есть быстрее и не привлекать к себе лишнего внимания других посетителей – в большинстве своем либо тихих подозрительных личностей с плохо запоминающимися лицами, либо огромных угрюмых мужиков с закинутыми за спину мечами. Не очень приятная и изначально враждебно ко всем настроенная публика. В центре зала, оживленно переговариваясь, сидели несколько вампиров, вальяжно облокотившись на высокие спинки стульев. Дерри из-под капюшона, надежно прикрывающего лицо, пристально вгляделся в бледные лица с правильными аристократичными чертами и облегченно вздохнул. Вампиры, конечно, не лучшие соседи в набитой народом таверне, но еще худшая компания – знакомые вампиры. Меньше всего Дерри сейчас обрадовала бы встреча с кем-нибудь из наемных убийц синдиката Сарта. К кровососам хозяин преступного мира питал огромную слабость. Нравилось ему, как «упыри» работают: жестко, четко, безжалостно. «От и до» отрабатывая заплаченные за услугу деньги, не оставляя ненужных следов и опасных свидетелей.

Пока Дерри изучал обстановку в обеденном зале, Стикур, скинув капюшон, направился к барной стойке, чтобы договориться о ночлеге. Лайтнинг остался стоять в тени у входа, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Тающий снег холодными ручейками начал стекать с капюшона на лицо и дальше за воротник теплой замшевой куртки. Дерри брезгливо вытер воду и в очередной раз отругал себя за глупую забывчивость, из-за которой не мог снять капюшон и был вынужден терпеть неудобства. Конечно, можно плюнуть на все и перестать скрывать свою сущность: не факт, что кто-то ей заинтересуется настолько, чтобы ввязаться в драку. Но Лайтнинг в данном вопросе предпочитал не рисковать и на неприятности без надобности не нарываться.

– Что это ты стоишь тут, закутанный с ног до головы? Прокаженный что ли?! – раздался из-за спины полупьяный голос, и кто-то нагло рванул Дерри за полу плаща. Капюшон тут же съехал по волосам и Лайтнинг, поняв, что скрывать свою сущность дальше все равно не получится, резко развернулся лицом к обидчику, сверкнув в полумраке яркими фиолетовыми глазами.

– Да это хуже, чем прокаженный! – отчего-то радостно воскликнул высокий тролль-наемник. – Братва! К нам на огонек заглянула тварь-ксари! Бей урода!

«Да, плохо дело», – подумал Дерри, немного отступая от стены. В руку настойчиво просилась висящая у пояса адага, но молодой человек надеялся, что до нее не дойдет. Если повезет, все ограничится обычным мордобоем. У стойки бара весь подобрался Стикур, готовый в любую минуту кинуться другу на помощь. И эта самая минута могла вот-вот наступить. Тролли-наемники поднялись из-за своего столика в полном составе и, что значительно хуже, к ним, похоже, собирались присоединиться вампиры, обычно стоящие в стороне от глупых драк на пьяную голову. Прирожденные убийцы, они считали недостойным марать свое оружие по пустякам и бесплатно. Что подвигло их подняться сейчас, Дерри не знал.

Лайтнинг настороженно рассматривал приближающихся противников. Троллей собралось много, но с ними был шанс справиться. Один уже лежал у ног ксари, тот самый первый, начавший драку. Хуже обстояло дело с вампирами, от них Дерри никак не ожидал вмешательства. Но факт оставался фактом. Три высокие фигуры в темных одеяниях приближались. Лайтнинг принял устойчивую позу, чуть согнув ноги в коленях, и потянулся за мерцающей в полумраке адагой. Но вампиры не спешили нападать. Тот, который шел впереди, нехорошо усмехнулся, сверкнув впаянным в правый клык драгоценным камнем, обогнул Дерри, и скрылся за входной дверью, впустив в помещение струю холодного воздуха. Лайтнинг успокоился: самая сложная проблема разрешилась удивительно быстро. В другом конце зала облегченно вздохнул Стик. Ксари на секунду отвлекся на друга, слишком близко подпустил к себе наемников, и тут же за это поплатился. Лайтнинг расслабился, избавившись от вампиров, и проворонил удар, пришедшийся как раз в солнечное сплетение. Судорожно выдохнул выбитый из легких воздух, инстинктивно прижав руки к груди и чуть согнувшись, и в один момент отлетел к стене, получив кулаком по неосмотрительно раскрытому лицу. Драка для него началась не лучшим образом. Полгода загула расхолодили Дерри и притупили выработанные годами инстинкты самосохранения. Он еще раз выдохнул, заставляя воздух снова циркулировать в отзывающихся болью легких и осторожно, стараясь делать как можно меньше лишних движений, шагнул вперед, разглядывая противников, воодушевленных первой легкой победой. Три тролля с зажатыми в руках кастетами вразвалочку подходили к Дерри. Лайтнинг молниеносно пригнулся, вскользь уходя от очередного удара, и плавно перетек за спину противников. Будь у него возможность или желание достать адагу – все трое были бы уже мертвы, но устраивать в таверне резню не хотелось. Если драки здесь были не редкостью, то применение серьезного боевого оружия могло вызвать бурю негодования и протеста у тех посетителей, которые до сих пор соблюдали нейтралитет. Поэтому вместо адаги пришлось ограничиться стулом, который при правильном замахе тоже давал неплохой результат. Тем более стулья в таверне оказались крепкие, дубовые. Правда, ксари не учел, что он не один такой умный. Кто-то столь же сообразительный с размаху огрел его стулом по спине, свалив на пол. Дерри резво перевернулся, уворачиваясь от грозных ножек стула и одновременно попытался определить, как идут дела у Стика.

У Стика дела шли хорошо. Отличавшийся острым изворотливым умом герцог Нарайский изначально занял стратегически выгодную позицию, запрыгнув на огромный стол. То ли мебель у хозяина таверны была на удивление качественная, то ли Стикур в последнее время много ел, то ли ножки стола оказались банально прикручены к полу, но стряхнуть Эскорита с облюбованной поверхности не смогли даже четыре тролля, которые кряхтя пытались оторвать массивную мебелину от пола. Герцог знай только держал равновесие и отмахивался от пытающихся залезть на стол противников барной табуреткой. Сидение у табуретки мягкое и маленькое, а ножки, в свою очередь, длинные. Поэтому и держать в это импровизированным оружие в руках, и размахивать им было весьма удобно. Да и эффект от табуретки был неплохой.

Убедившись, что у друга все в порядке, Дерри вскочил на ноги, сбивая на пол одного из противников, и по примеру Стика запрыгнул на один из столов – тот, что казался массивнее и устойчивее остальных. Под новым углом взглянув на импровизированное поле боя, ксари зло выругался сквозь сжатые зубы. Угораздило же их со Стикуром завернуть именно в ту таверну, где расположился на отдых отряд троллей-наемников. Причем Дерри никого не хотел убивать, чтобы не возникло лишних проблем. Ему не улыбалось всю оставшуюся жизнь скрываться не только от людей Сарта, но еще и от мстительных троллей. А оглушенные противники имели нехорошую особенность – они быстро приходили в себя и снова кидались в драку с удвоенной силой и яростью. Эта, с позволения сказать, «развлекаловка» грозила затянуться до утра и закончиться весьма печально. Сами тролли гуманистического настроя Дерри не разделяли и были не прочь заиметь на память шкуру, скальп или, на худой конец, глаз ксари. Самые нетерпеливые и нервные уже обнажили короткие кривые мечи и начали плечом к плечу продвигаться по направлению к Лайтнингу, намереваясь взять его в кольцо.

Хлопнула входная дверь, впуская клубы холодного воздуха, вихрь снежинок, и еще троих троллей. Эти были чуть выше наполнявших таверну товарищей, шире в плечах и иначе одеты. «Начальство пожаловало», – с нарастающей тоской подумал Лайтнинг, ловя на себе взгляд одного из вошедших наемников, и похолодел. Все могло обернуться значительно хуже. Дерри в который раз за вечер безнадежно вздохнул и потянулся за адагой. В таверну пожаловал Хайк – лучший из наемников, работающих на синдикат. Когда-то они были друзьями. Ну, или почти друзьями, насколько могут дружить дикий подросток ксари, воспитанный в семье аристократов, и умудренный жизнью, повидавший всякое на своем веку тролль. Но это было давно, когда Дерри носил статус нового и ценного приобретения синдиката. Сейчас же, зная цену за свою голову, Лайтнинг даже не сомневался в том, что выберет Хайк: мешок золота или старую, давно забытую дружбу. То же, что и все остальные, приходившие до него. Поэтому Дерри приготовился к серьезной и неравной драке. Его жизнь пока была нужна ему самому, и он не собирался отдавать ее даже старым друзьям, возжелавшим денег.

– Ну точно! Кого я вижу! – радостно завопил Хайк, бесцеремонно расталкивая своих подчиненных и подбираясь к столу, на котором стоял Дерри, судорожно сжимая мерцающую адагу. – Дерри Лайтнинг! Как я сразу не догадался? Где ты – там всегда драка! Давай слезай, сто лет не виделись. Совсем не ожидал тебя здесь встретить!

Дерри недоверчиво прищурился и спрыгнул на пол прямо в толпу сгрудившихся у стола троллей. Они возмущенно зарычали, пытаясь напасть, но одного грозного взгляда Хайка хватило, чтобы наемники схлынули, освободив место и подтащив к столу несколько стульев. Дерри медленно сел, знаком подзывая Стика, и настороженно уставился на Хайка. То, что тролль не стал убивать его сразу, внушало определенную надежду. Наемник редко опускался до разговора со своими жертвами, но по старой дружбе вполне мог нарушить это правило.

– Ты изменился с последней нашей встречи, – задумчиво произнес тролль.

– Все меняются, Хайк.

– Ты прав, все. Но настолько сильно – единицы. Ты стал опаснее, намного опаснее, чем тогда, и взрослее. Судьба, видимо, сильно побила тебя, ксари. Ты стал похож на дикого зверя. И взгляд у тебя звериный – точный, расчетливый, абсолютно бесстрастный и готовый в любую секунду найти подходящую жертву.

Лайтнинг напрягся: этот тролль всегда был очень проницательным. Хайк один из всех почти сразу понял, что Дерри никакой не простолюдин. Понял, но молчал об этом. И сейчас он удивительно точно подметил происшедшие изменения. Эти мысли, судя по всему, отразились каким-то непостижимым образом на обычно непроницаемом лице Дерри, потому что наемник пристально посмотрел на него и немного отстранился, откинувшись на спинку стула.

– Э, да ты, похоже, не рад меня видеть? – мрачнея, протянул Хайк. – Не любишь встречаться со старыми друзьями? Статус теперь не тот, чтобы распивать пиво с простым наемником, ты теперь, смотрю, больше с герцогами общаешься?

– Да, Хайк, я не люблю встречаться со старыми друзьями, ты прав, – медленно, подбирая каждое слово начал Дерри. – Но мой статус ни при чем. С тех пор, как я ушел из синдиката, судьба меня сводила с тремя людьми, которых я считал друзьями. Они все мертвы. Знаешь, я не люблю убивать друзей, пусть и бывших, и не люблю когда мои друзья пытаются убить меня, позарившись на мешок золота.

– А, вот ты о чем! – довольно заржал Хайк. – А я уж думал, ты совсем зазнался! Не беспокойся, я не буду пытаться тебя убить, хотя все шансы на моей стороне. Ты и так настроил против себя всю таверну. Сколько раз говорил тебе, прячь свои зенки. Неужели денег на магические линзы жалко?

– Я забыл, – поморщился Дерри, прекрасно понимая, что бывший соратник прав.

– Я не буду убивать тебя по многим причинам, но действительно существенной остается одна. Сарт отменил на тебя охоту. Не знаю, как бы я поступил, если б все было иначе, но будем считать, что все равно, не променял бы хорошие отношения на деньги. Согласись, если мы будем думать так, легче будет и тебе и мне. Тем более, это не имеет сейчас никакого значения.

– Да, ты прав Хайк, – облегченно вздохнул Дерри и призадумался. – Единственное, чего я не могу взять в толк, это отмену охоты. Последний раз, когда я сталкивался с Тарманом и Адольфом, они были настроены весьма решительно, и готовы пойти на что угодно, лишь бы порадовать хозяина моей головой.

– Тут уж я ничем тебе не могу помочь, – развел руками Хайк. – Разбирайся в этой ситуации сам. Информация это официальная и достоверная. А почему? Кто же знает. Но я бы на твоем месте радоваться не стал. Более чем уверен, Сарт что-то замышляет. Подумай, зачем ты можешь понадобиться ему живым больше, чем мертвым.

– Не знаю.

– Положение, Дерри, – тихо произнес Стикур. – Ты сейчас принадлежишь к высшим слоям аристократии Арм-Дамаша, и король преступного мира знает об этом. Скорее всего, он попробует использовать это в своих целях. Тебе надо быть очень осторожным. Я думаю, синдикат снова попытается поймать тебя на крючок. Сарту выгоднее склонить тебя к сотрудничеству, к любому сотрудничеству, чем убить.

– Слушай, – хохотнул Хайк, – а я думал, все аристократы идиоты и слабаки. Но твой друг абсолютно прав. Не завидую я тебе. Похоже, охота на тебя не закончилась, а как раз наоборот, только что началась. Будь очень осторожен и думай, на чем синдикат может тебя поймать и привязать к себе.

– Подумаю, – вздохнул Дерри, понимая, что чем дальше, тем сложнее становится ситуация. – А может, у Сарта было хорошее настроение? – с надеждой в голосе протянул Лайтнинг, понимая, что говорит глупость.

– А может, и так, – тролль улыбнулся. – У него завелась новая фаворитка, но странная какая-то. На людях появляется только под вуалью, и ни с кем не общается. Кстати, о ней за пределами синдиката упоминать категорически запрещено. Так что сейчас я выдаю тебе военную тайну. Хотя, – Хайк безразлично пожал плечами, – что с меня возьмешь: я же продажный наемник, который клятв никаких не давал и сотрудничает с синдикатом, когда ему платят. И за эти же деньги вполне может его продать. А другу тайны синдиката можно продать и просто за хороший ужин. Верно, Дерри?

– Верно, – согласился Лайтнинг, подзывая официанта и с тоской понимая, что с мечтой об отдыхе точно придется на эту ночь попрощаться. От Хайка и раньше было сложно отвязаться, а сейчас и вовсе не представлялось возможным.

На ухо кто-то громко и противно засопел, Анет махнула во сне рукой и перевернулась на другой бок, подумывая о том, что пора бы и проснуться. Девушка чувствовала, что отдыхает уже давно. Спина и руки порядочно затекли, как это бывает, когда долго лежишь в одной позе. Сопение стало громче, и девушка лениво приоткрыла один глаз. Скорее из любопытства, чем по какой-либо иной причине. Дело в том, что ни Ашан-Марра, ни Ольга так громко сопеть не могли. Значит, это был кто-то еще. Стало интересно, кто именно. Перед глазом возникло расплывчатое розовое пятно. Девушка тяжело вздохнула и, смирившись с неизбежным, открыла второй глаз для улучшения обзора. Прямо перед ее лицом торчала розовая Зюзюкина морда, с внимательными бусинками черных круглых глаз и подвижным, влажным носом.

– Ура! – завопил зверь, – хозяйка проснулась!

– Наконец-то! – выдохнула сидящая на стуле у кровати Ольга. Ее рыжие волосы пребывали в чудовищном беспорядке, а на щеке остался красный отпечаток от руки. Судя по всему, в одной позе Оля просидела достаточно долго. Мурлыкания Зюзюки она не поняла, но по радостным интонациям догадалась, что зверь доволен.

– Зюзюченька, ты здесь! Я рада тебя видеть и так по тебе соскучилась!

Увидев перед собой гхырха, Анет вспомнила и события сегодняшнего утра. Девушка надеялась, что раз сейчас за окнами темно и, судя по всему, вечер, то Зюзюка прибежал именно сегодня с утра, а не вчера или несколько дней назад. «Вспоминать, однако, удивительно больно, – подумала Анет, снова закрывая глаза. – Причем, больно и в прямом, и в переносном смысле». Голова до сих пор буквально раскалывалась, а разом навалившиеся воспоминания перемешались, и в душе царила неразбериха похлеще, чем до встречи с Зюзюкой. Сразу разобраться в этих чувствах и образах было невозможно. И хотя девушка понимала, что она наконец-то все вспомнила, точной картины происшедшего воссоздать все равно не получалось. На это требовалось время.

– Ты давай не спи больше! – встрепенулась подруга, а гхырх преданно ткнулся холодным носом Анет в руку, выражая полную солидарность с Ольгой. – Мы не поняли, что с тобой случилось. Почему ты отключилась, увидев … это.

– Зюзюку?

– Да! Кстати, почему это у него в качестве имени мое школьное прозвище?

– Ну, по характеру, вы очень даже похожи! А насчет внешности… когда я этого зверька нашла, он был маленький и тощенький, похож на розовую белку. Да и когда я в последний раз его видела, он был намного меньше и худее. Зюзюка, слушай, похоже, последние полгода для тебя прошли отнюдь не в голодных скитаниях. Кто-то очень хорошо за тобой ухаживал, вопрос – кто? И где же ты так поправился, зверь? Кто тебя откормил?

– Дерри… – зверек прикрыл лапкой мордочку.

– Вот поганец, – глубокомысленно изрекла Анет. – Довел моего зверя до ожирения. Чем хоть он тебя кормил?

– Всем… – совсем засмущался гхырх.

– Всем? Бедненький ты мой!

– Да, – захныкал Зюзюка. – Я теперь никакую няму видеть не могу, обожрался очень.

– Обожрался? – от шока у Анет даже дыхание перехватило.

– Да, – вздохнул Зюзюка и чуть веселее добавил. – Но, пока до хозяйки добирался, ничего, растряслось. Я думаю, через несколько дней все войдет в норму, и кушать я буду хорошо, как и прежде.

– Чего это он так расщедрился? Ты хочешь сказать, что безнаказанно бегал в замке правителя Арм-Дамаша?

– Не-а, в замке где много человеков и в деревне рядом. Нас все боялись, а мы играли!

– Играли? – окончательно тупея, осведомилась Анет. – Как и с кем?

– С Дерри-котом играли. Охотились на няму.

– На какую няму вы охотились?

– На разную, – Зюзюка потерся мордой о ногу девушки. – На большую бегающую няму. Человеки потом ругались, но Дерри-человека потом приходил и извинялся за то, что мы наиграли с Дерри-котом, денюжку платил за няму.

– Да… – не на шутку загрузилась Анет. – Похоже, без меня вы тут круто развлекались. Ну, Дерри Лайтнинг, ты похоже, дошел в своих загулах до полного беспредела. И как вас терпели?

– Человеки боялись, человеки Дерри называли «хозяин».

– Хозяин? Это вы в его поместье были, да?

– Человека там был хозяин, вся няма была его. Даже бегающая, жалко за нее денюжку платить было, а он все равно платил. Стыдно ему было, что другие человеки нас пугались. А Зюзюке было не стыдно, было весело.

– Стойте, стойте! – замахала руками Ольга. – Вы меня точно с ума сведете! Анет, у меня возникло два вопроса. Ответь мне на них, пожалуйста, пока новые не появились. Даже не знаю, с какого лучше начать. Ну, да это и не важно. Ты с этой розовой скотинкой говорить, что ли, можешь?

– Да, – пожала Анет плечами под одеялом. – Могу.

– Так, – протянула Ольга, еще не привыкшая к странностям Арм-Дамаша. – Час от часу не легче. Впрочем, данный вопрос не был у меня основным. Как-нибудь на досуге поразмыслим над этой информацией. Если после всех новых сведений останемся в своем уме и трезвой памяти. А пока, скажи-ка мне, ты Зюзюку вспомнила или мне опять показалось?

– Оль, я все вспомнила, – тихо прошептала Анет. – Увидела Зюзюку, прижалась к его розовой шкуре, и на меня хлынула лавина воспоминаний. Знаешь, это было что-то невообразимое. Бешеный вихрь. Вообще-то, поэтому я и отключилась. Оказывается, если вспомнить все разом – это невероятно больно. Такое впечатление, что шквал информации разрывает голову изнутри. Неприятно, однако!

– Что же ты молчишь! – всполошилась подруга, заправляя за ухо непослушную прядь волнистых волос. – Рассказывай давай быстрее. Я же от любопытства изнываю, будто ты не знаешь!

– Догадываюсь, но для меня самой все это ново. Я не знаю, с чего начать и как построить свой рассказ, чтобы ты все поняла и не запуталась в этом завале фактов.

– Рассказывай уж быстрее! – сморщилась Оля. – Ты что думаешь, если мне что-то непонятно будет, я не переспрошу?

– Ну не знаю, – с сомнением протянула Анет, но рассказ начала.

Говорила она скорее для себя, нежели чтобы удовлетворить любопытство подруги. Облекая разбросанные в недрах мозга различные обрывки фактов, воспоминаний и впечатлений в слова, она сама для себя заново восстанавливала по кусочкам, словно огромный детский пазл, всю картину своего недавнего прошлого. Начиная с того, как двенадцатого июля вышла из дома на речку. Далее описала холодную воронку, внезапно возникший под ногами водоворот, и первые впечатления от Арм-Дамаша, когда было трудно понять, что это вовсе не загробный мир, а симпатичный парень с нереальными глазами – совсем не ангел.

– Знаешь, – Анет задумалась, – необходимость идти вперед, даже несмотря на то, что этого делать не хочется, понимание, что мои спутники готовы умереть только для того, чтобы я дошла, заставили меня измениться. Многие ценности и идеалы просто разрушились. Только здесь я поняла, что такое взаимовыручка и поддержка. Только здесь я увидела, что такое настоящая любовь.

– Так, – встрепенулась Ольга, – вот с этого места можно поподробнее. Про свою любовь.

– Нет, – усмехнулась Анет. – Моя любовь здесь ни при чем. Зато при чем призрак, которому я дала обещание. Примерно в середине пути к нашей компании присоединился странный эльф, по имени Калларион. Мы еще его звали Келл. Он сильный маг и умелый воин, и поэтому его помощь оказалась как нельзя кстати. Если бы не его снадобья, скорее всего, погиб бы один из членов нашего небольшого отряда – маг Дирон. Но, несмотря на все положительные качества Келла, Стикур и Дерри – мои охранники – относились к нему с изрядной долей опаски. С самого первого дня было понятно – эльф не только хочет помочь нам, но и преследует какие-то свои, корыстные цели.

Эти самые цели стали известны после того, как я встретила в древних гробницах призрак эльфийской принцессы. Когда-то давным-давно они с эльфом любили друг друга, но Ларану убили из-за комплекта драгоценностей, подаренных женихом. Много лет Калларион потратил на поиски способа вернуть любимую к жизни, и, наконец, нашел. Но для ритуала необходимы те украденные драгоценности. Я обещала Ларане, что обязательно помогу найти их. Но, увы, не успела. Поединок с Хакисой закончился, по всей видимости, победой, но меня выкинуло с Арм-Дамаша на Землю, и обещание, данное призрачной девушке, осталось неисполненным. Вот, в общем-то, и вся история, – закончила Анет. Единственное, о чем она предпочла упомянуть вскользь – это Дерри и все с ним связанное. Она даже не рассказала Ольге о том эпизоде, когда Лайтнинг в первый раз обернулся барсом, и ей, Стику и Диру казалось, что ксари не вернется к человеческому обличию.

Время притупило воспоминания и ощущения, и девушка не могла разобраться в себе. Много из того, что полгода назад казалось прописной истиной, сейчас подверглось сомнению. Она не знала, нравился ли ей Дерри на самом деле, или это было что-то мимолетное, вызванное той необычной ситуацией, в которой она оказалась, попав на Арм-Дамаш. Да и отношение Дерри к ней было загадкой, особенно после того памятного разговора по душам во сне. Именно поэтому Анет не очень хотелось говорить на эту тему с подругой. Но Ольгу было не так-то просто провести. Все что касалось сердечных дел Анет, она помнила назубок. Конечно, сначала девушка некоторое время переваривала полученную информацию, но как только сведения более или менее уложились у рыжей в голове, она вздохнула, потерла руками виски и с маниакальным упорством продолжила допрос.

– Ладно, с обещанием более или менее разобрались, только что же тогда эта Ларана так себя ведет, пугает тебя по ночам, вы же вроде почти подругами стали, судя по твоему рассказу.

– Она неживая, призрак, и этим все сказано, – грустно улыбнулась Анет. – Ее сознание очень сильно отличается от человеческого. Принцесса зациклена на своих «штучках», а остальное ей в принципе побоку. На нее нельзя за это обижаться, нужно просто как можно быстрее помочь, и тогда все проблемы решатся сами собой.

– К этому разговору мы вернемся, а пока я хочу услышать еще кое-что.

– Да, и что же?

– Тебе не кажется, что ты мне что-то не дорассказала? – вкрадчиво уточнила Оля.

– Что не дорассказала? – удивилась увлеченная своими мыслями Анет.

– Что-что? Конечно же, что у тебя с тем блондинчиком из сна – Дерри?

– Да ничего, Оль, – вздохнула Анет. – я тебе, правда, все выложила. Он просто хорошо и качественно выполнял свою работу. А если мне тогда чего с перепугу или по дурости показалось, это – дело прошлое. Мы, конечно, за время путешествия сблизились и, можно даже сказать, подружились, но не больше. Он – классный телохранитель и готов был меня защищать до последнего. То, что данные себе самому обязательства остались невыполненными, судя по всему, очень сильно повлияло на его самооценку. Он, похоже, переживал, что я погибла, а он остался жив, хотя, по его мнению, должно бы быть наоборот. Трудно сказать, что в моих чувствах тогда было человеческой симпатией к Лайтнингу, а что преклонением перед его чувством долга.

– А сейчас? – не унималась Ольга. – Что ты чувствуешь сейчас?

– Не знаю, мне надо еще в этом разобраться.

– Я тебе помогу, – уверенно заявила подруга, попав в свою стихию (как-никак психолог, пусть и недоделанный). – Расскажи, кто он такой, что из себя представляет? Чем занимается, ну и все в этом роде.

– Что же, хорошо, – невесело усмехнулась Анет. – Я расскажу, но не уверена, что тебе понравится услышанное. Будем надеяться, что после моих слов у тебя не отпадет желание помогать мне разбираться в чем бы то ни было. Потому что не знаю, какой образ Дерри созрел у тебя в голове, но поверь мне, он не соответствует истине.

– Ты в сторону от разговора не уходи. Давай ближе к теме. Я уже поняла, что Дерри весь из себя необычный, уникальный и вообще герой, в лучших традициях этого слова.

– Нет, Оль. Не иронизируй. Ты поняла не совсем верно. Герои – это скорее твоя слабость, но попадаются они, к сожалению, лишь в сказках или кино. И на Арм-Дамаше, конечно. Так как лично тебе всегда нравились ванильные мальчики, вряд ли ты меня поймешь и одобришь. Потому что Дерри под это определение ну никак не подходит. Он совсем другое: вор, профессиональный и безжалостный убийца; оборотень-ксари, потерявший веру в себя и во все хорошее. За голову Дерри в преступном мире назначена такая цена, которую даже вслух произносить страшно. Ко всему в придачу, он племянник здешнего повелителя. И чувство долга, как бы я перед ним ни преклонялась, у него выборочное. Если Стик и Дир готовы были погибнуть за свой мир, за Арм-Дамаш, то Лайтнинг признавал только друзей. Именно за них он готов был идти до конца. Когда Дерри увидел, что я выйду против Хакисы, хотя для меня это тяжело и по большому счету не нужно, он встал на мою защиту, чтобы облегчить задачу своих друзей, но не больше.

Анет несколько минут посидела, разглядывая озадаченное лицо Ольги, помахала рукой перед пустыми глазами подруги и наконец добилась какой-то реакции.

– И после этого тебе не нравились Максим и Саша?

– Оль, чтобы понять разницу, тебе надо познакомиться и с Дерри, и со Стиком, и с Диром, и с Калларионом – он эльф, и с призраком Лараной.

– Если все, что ты говоришь, правда хотя бы наполовину, не уверена, что я этого хочу, – устало произнесла Оля, грустнея на глазах. – Ксари-оборотень, говоришь, – уныло пробормотала она, безуспешно пытаясь представить себе этого монстра. – Скажи мне, пожалуйста, а тебе оно надо было? Он ведь, получается даже не …

– Да, он не человек, – спокойно согласилась Анет. – Отсюда и фиолетовые глаза. Кстати, вторая, звериная ипостась, на мой взгляд, и есть истинная сущность Дерри. Огромный, невероятно красивый и безумно опасный кот. Абсолютно не стадное животное, привыкшее в одиночку бродить по суровым пустошам жизни. Дикий зверь, к которому страшно даже подойти, не говоря о том, чтобы приручить. Это не Земля, Оля, здесь много существ, которых по определению нельзя именовать людьми, и зачастую они гораздо больше «не люди», чем Дерри, но это не мешает им существовать, мыслить, достигать успеха в жизни, любить и быть хорошими друзьями. Это просто надо принять.

– Да уж, – ошеломленно выдохнула Ольга, предпочитая дальше не расспрашивать. Ей хватило того, что избранник подруги даже не человек. Про его занятия, которые Анет характеризовала, как «вор и профессиональный, безжалостный убийца», Оля не хотела даже вспоминать. Поэтому перешла к более насущному вопросу. Тем более Анет, похоже, тоже не была настроена на продолжение разговора. Она с отстраненным видом сидела на кровати и внимательно изучала противоположную стену комнаты. На полу дрых, довольно посапывая, Зюзюка – живое доказательство того, что весь этот кошмар Ольге не пригрезился. Огромный розовый зверь растянулся вдоль кровати и даже не обратил ни малейшего внимания, что Ольга бесцеремонно положила ему на мохнатый бок ноги в теплых вязаных носках.

– Ну и что мы будем делать дальше? Ты вроде бы все вспомнила, а где ж ты своего призрака искать будешь? Как я понимаю, обещание тебе придется выполнять по любому, – обратилась она к медитирующей Анет.

– Что будешь делать ты – не знаю. Можешь временно остаться здесь, – задумчиво отозвалась девушка. – В любом случае, домой мы попадем не раньше, чем найдем кого-нибудь из ребят. Ларана, скорее всего, должна быть с Калларионом. А где эльф, там скорее всего и Дирон. Ну, решай, ты со мной или останешься здесь?

– Я с тобой, – немного подумав, обреченно сказала Оля. – В конечном счете, Арм-Дамаш не так уж и плох, и почему бы не провести зимние каникулы здесь. Но скажи мне, как ты собралась искать своих знакомых? Арм-Дамаш-то ведь, сдается мне, не маленький?

– Ну, с этим проблем возникнуть не должно, – оживилась Анет и вскочила с кровати. – Зюзюка, ты ведь сможешь найти ребят?

Сонная морда приподнялась от пола и бессмысленно уставилась на девушку.

– Зюзюка, Дерри? – настойчиво напомнила она. – Ты найдешь мне его?

– Человеки ушли в большой, вонючий, зомбячий город.

– Большой, вонючий, зомбячий город? – переспросила Анет, задумываясь. – Во Влекриант что ли? А что они там забыли?

– Мага позвала, – вздохнул зверь. – Они ушли, а Зюзюка сбежал. Хозяйку почуял. Зюзюка человеков звал, звал, а они все равно ушли. Не пошли к хозяйке.

– Они же не понимают тебя, глупенький, – Анет потрепала зверя по мохнатой шкуре. – Но ты не волнуйся, мы пойдем за ними. Ты нас проводишь?

– Дай няму-то? – капризно щелкнул зубами гхырх, и покосился на стул. Анет автоматически взяла с тарелки пирог и сунула Зюзюке в пасть, спросив еще раз. – Ну, так проводишь?

– Зюзюка знает короткий путь, – радостно зачавкал зверь. – Зюзюка приведет хозяйку к человекам быстро. Очень быстро.

– Вот и хорошо, – кивнула Анет. – Особенно хорошо, что быстро. Не хотелось бы тащиться туда полторы недели, как в прошлый раз, – и добавила, обращаясь к подруге. – Видишь, Оль, а ты переживала. Все решаемо. Вполне можно начинать собираться в путь. Нам, кажется, повезло: Дерри, к которому нас может проводить Зюзюка, сейчас там же, где маги и Ларана.

Оля обреченно кивнула, начиная сожалеть о необдуманно высказанном желании отправиться вместе с Анет. Будь ее воля, она бы сломя голову рванула обратно на Землю, особенно после рассказа подруги, но делать было нечего. Вот и приходилось изображать бурную радость от предстоящей сомнительной авантюры. Оля вздохнула, ногой подвинула развалившегося на всю комнату Зюзюку и поплелась в центральную часть избы, где уже вовсю кипели приготовления к намеченному на завтра выходу. Ольгу радовало и заставляло молчать в тряпочку одно – впервые с того момента как летом Анет нашли на берегу реки девушка была по-настоящему счастлива. А за это не жаль было потерпеть и холод, и Арм-Дамаш, и розового гхырха, и даже, быть может, ксари-оборотня, вора и убийцу. Можно, но недолго, как искренне надеялась Ольга. А противный внутренний голос гадко нашептывал на ухо, что о принятом сегодня решении она пожалеет еще не раз и не два. Причем уже в ближайшем обозримом будущем.

Этой ночью удалось немного вздремнуть. К счастью, отряд Хайка с утра пораньше тоже должен был отправляться в путь на одно очень важное, не терпящее ни малейшей задержки задание. Поэтому даже неугомонный тролль-наемник понимал необходимость отдыха. Благодаря удачному стечению обстоятельств Стикур и Дерри выехали с самого утра, причем без головной боли, свежие и отдохнувшие.

Погода тоже не подвела. За ночь вьюга прекратилась, и теперь светило яркое, но холодное зимнее солнце. Сначала кони с трудом пробирались по наметенным за ночь сугробам, но потом двигаться стало значительно удобнее. Свежий морозный воздух заполнял легкие, вызывал пьянящее чувство свободы, улучшая мрачное настроение. Последние версты до Влекрианта ребята одолели достаточно быстро, въехали в город на закате, едва успев до закрытия ворот.

– Ну, хвала великим богам! – пробормотал Стикур, отряхивая снег с плаща перед входом в традиционную влекриантскую гостиницу: небольшое здание в два этажа, где внизу располагался средней паршивости трактир, а наверху – жилые комнаты.

– Да уж, я думал, мы никогда не доедем, – согласился Дерри, спешиваясь. – Надеюсь, что Дир и Калларион не потащат нас сразу куда-нибудь дальше, а дадут, по крайней мере, пару дней отоспаться. А то приходим мы сейчас уставшие и голодные, а они уже на чемоданах сидят и только нас и ждут. Никуда сегодня не поеду, хочу есть и спать, а в идеале, еще и помыться.

– Не думаю, что у них все настолько серьезно, – не согласился с другом Стик и, чуть задумавшись, добавил. – Ну, я на это очень надеюсь. И вообще, что гадать и забивать голову разными глупостями. Сейчас все узнаем, я думаю, наши маги уже заждались.

– Да, ты прав, заждались, – раздался знакомый голос. У порога гостиницы стоял улыбающийся Дирон, абсолютно не изменившийся за прошедшие полгода. Те же блестящие темно-каштановые волосы, забранные в хвост. Та же широкая, мальчишеская улыбка и янтарные эльфийские глаза на узком смуглом лице.

– Ты что, нас унюхал, что ли? – со смехом подошел к другу Стикур, отряхивая по дороге остатки снега с одежды.

– Ну, можно сказать и так, – согласился Дир, жестом приглашая Стика и Дерри в помещение.

Общим советом было решено, что ужинать лучше в обжитых магами комнатах, а не на первом этаже в обеденном зале, чтобы никакие сторонние свидетели не помешали разговору. Тем более, магические линзы Дерри уже прекращали действовать, а капать в глаза какую-то пакость на ночь глядя ксари не хотелось. Всем своим видом маги выражали явное нетерпение, и стремились как можно скорее поделиться с друзьями новостями, но пока Стик и Дерри ели, никакого душевного разговора все равно не получилось. На все вопросы ребята отвечали невразумительным «угу, м-чав!».

Дерри доел последний кусок мяса из своей тарелки и сыто откинулся на спинку кресла, вытянул промерзшие за день пути ноги к весело потрескивающему камину, жар от которого согревал и убаюкивал. Накатившее блаженство заставило ксари закрыть глаза и окончательно расслабиться. Разговаривать ни с кем и ни о чем не хотелось, первая радость от встречи с друзьями прошла, и теперь казалось, что обмен информацией вполне может подождать до утра. Впрочем, Дир и Калларион, неделю изнывавшие в трактире от бездействия, считали иначе.

– Мы вас заждались, – начал Калларион, заставив Дерри вынырнуть из накатившего сладкой волной сна. Лайтнинг лениво открыл глаза и с удивлением увидел сидящую на ручке его кресла Ларану.

– А ты перестал грустить, – мягко констатировала факт призрачная девушка. Ее бледное, полупрозрачное с огромными желтыми глазами лицо почти касалось щеки Дерри. Будучи существом непредсказуемым и свободным от условностей, Ларана не считала нужным здороваться или как-то предупреждать о своем чаще всего внезапном появлении.

– И тебе привет, обворожительная эльфийская принцесса, – скорее подумал, нежели произнес Дерри, прекрасно понимая, что призрак все равно его услышит, как бы тихо ни звучал голос. Говорить вслух не хотелось, чтобы не отвлекать занятых серьезным разговором друзей и не обращать на себя внимания. Но его бездействие все равно не прошло мимо всезнающего Дира.

– Дерри, ты вообще нас слушаешь или треплешься ни о чем с Лараной? – поинтересовался маг недовольным голосом. – Судя по глупому и невинному выражению твоего сонного лица, скорее второе, чем первое. А зря. Нам с Калларионом в первую очередь понадобится именно твоя помощь.

– Я тебя внимательно слушаю, Дир, – демонстративно зевнул Лайтнинг, протирая рукой слипающиеся глаза.

– Ты, наверное, слышал, – как ни в чем не бывало продолжил Дирон, не обращая внимание на засыпающего ксари, – что после изгнания Хакисы ее замок немного сместился между мирами и завис непонятно где. Видимая его часть осталась на Арм-Дамаше, а все остальное где-то в межмирье. Мы с Келлом несколько месяцев бились, все искали возможность проникнуть в замок, пока, наконец, не пришли к выводу, что единственный приемлемый путь – это «коридор между мирами». Несколько недель ушло на подготовку этого непростого заклинания. Основная проблема в том, что необходимо было точно установить расположение замка и произвести расчеты. Так вот, когда наконец-то все было готово, оказалось, что мы, такие умные, далеко не первые. Замок Хакисы давно и основательно кем-то занят. Мы не стали соваться далеко. По всей территории бывших владений чернокнижницы выставлена охрана. Мне кажется, что разумнее всего будет не светиться и не рисковать напрасно, а отправить на разведку тебя в зверином обличье. Поэтому, собственно говоря, мы и ждали вас. Как теперь достать из замка украшения Лараны, ума не приложу.

– Ладно, с украшениями разберемся после того как изучим обстановку, – уже совершенно натурально зевнул Дерри. – А где хоть этот ваш проход расположен? Опять куда-нибудь заставите тащиться с утра пораньше? А погода, спешу заметить, удивительно мерзопакостная. Терпеть не могу зиму!

– Как, впрочем, и лето, – не удержался от колкости полусонный Стикур, но его словоизлияния перебил эльф.

– Нет, даже не беспокойся, – засуетился Калларион, зачем-то сдирая со стены большой толстый ковер, сотканный из шерсти. Вопрос застрял у Дерри в горле, так как на стене под ковром появилась клубящаяся черная пустота. – Все сделали в лучшем виде, – довольно изрек эльфийский маг. – Старались, можно прямо сейчас на разведку.

– Нет уж, прямо сейчас увольте, – заупрямился Дерри. – Завтра, друзья мои, завтра. Вы тут сидите уже неделю и можете совершенно спокойно подождать до утра. Ничего страшного с вами не случится, а я устал, как последняя собака, и хочу спать.

– Ладно, ладно, – недовольно сморщился Дирон, по большому счету не ожидавший от вредного ксари иного ответа. – Иди уж, спи. Но завтра с утра, будь добр, разведай, что к чему, а то жуть как интересно, кто оккупировал замок Хакисы.

– Есть у меня одна идейка по этому поводу, – задумчиво протянул Дерри, взяв со стола бокал вина, прямо через призрачный стан Лараны. Девушка обиженно фыркнула, но стерпела это бесцеремонное обращение. К Дерри она относилась лучше, чем к кому-либо из живых существ, исключение, пожалуй, составлял только Калларион. Сам же ксари возмущения призрака вообще предпочел не замечать, и как ни в чем не бывало продолжил дальше. – Но пока это мое предположение не подтвердят факты, я придержу свое мнение при себе.

– Дерри, так нечестно! – начал Дир, но Лайтнинг лишь махнул рукой.

– Честно, нечестно! Дирон, ты словно ребенок. Что толку от моих предположений и умозаключений, если они основаны исключительно на голой интуиции. Какой смысл высказывать эти идеи, если я своими глазами не видел ничего кроме этой черной дыры в стене. Вот сбегаю завтра на разведку, и тогда мы вернемся к этому вопросу. А сейчас я намерен лечь спать. Надеюсь, вы с Келлом забронировали комнаты и на нашу долю тоже.

– А как же, – обреченно вздохнул Дирон, смирившись с мыслью, что сегодня он от Дерри все равно ничего не узнает. – В нашем распоряжении весь этот этаж, других постояльцев нет. Обходится недешево, но мы можем себе это позволить. Не ютиться же, в самом деле, в одной маленькой комнатушке.

Сегодняшний день буквально доконал Лайтнинга. Промерзшие мышцы даже после горячего омовения были вялыми и совершенно отказывались слушаться. Молодой человек искренне надеялся, что это последствия утомительной дороги, а не привет от начинающейся простуды. Лайтнинг поспешил скорее залечь под теплое одеяло. Единственное, что до сих пор заставляло его держаться на ногах – это Мерцающий. Зверь услышал про предстоящую вылазку, которая должна была пройти при его непосредственном участии, и своей радостью вливал силы в ослабевшее человеческое тело. Лайтнинг даже переживал, что из-за возбуждения кота не сможет толком заснуть, но Мерцающий достаточно быстро успокоился, поняв, что человеку нужно отдохнуть, иначе утренняя вылазка вполне может накрыться, потому что Дерри попросту будет не в состоянии встать с кровати.

Лайтнинг уже практически заснул, когда к нему еще раз явилась Ларана. Девушка совершенно неожиданно возникла из воздуха серебристым туманным облаком и села на край кровати, внимательно разглядывая сонное лицо ксари.

– Ты ведь поможешь ей найти штучки? – поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, сменила тему. – Твоя грусть почти прошла – это хорошо. Для нее больше нет повода. Все возвращается на круги своя. Так и должно быть, если штучки вернутся ко мне.

– Кому ей? – крикнул Дерри, но Ларана растворилась в темноте комнаты неожиданно, как и появилась, а парень остался лежать с широко раскрытыми глазами, безуспешно пытаясь понять, что же значат слова девушки-призрака. Чем дальше, тем меньше он понимал происходящее. Ларана напомнила ему недавнюю встречу с Анет, и ксари выругался, вспомнив, что забыл поговорить на эту тему с Калларионом. Он какое-то время боролся с желанием встать и попробовать найти эльфа, но усталость победила желание посоветоваться с магом. «В конце концов, до утра вряд ли что-нибудь изменится, – заключил Дерри, проваливаясь в сон. – Завтра все узнаю».

Утро, как и предполагал Дерри, началось погано и поздно. Яркое, но абсолютно не греющее зимнее солнце золотисто-зеленым светом заливало комнату. Особенно наглые лучи падали прямо на лицо ксари, пытаясь сквозь ресницы пробраться к плотно прикрытым глазам. До некоторого времени абсолютно безуспешно. Проснулся Дерри далеко за полдень с больной головой, саднящим горлом и, судя по всему, высокой температурой. Вылезать из-под одеяла не было ни малейшего желания, все мышцы свело судорогой и хотелось одного – спать дальше. Этому низменному желанию немного сопротивлялась совесть, которая истошно напоминала про обещанную Дирону разведку. Но одна лишь мысль о промозглом холоде улицы, да и просто о том, чтобы встать и куда-то идти, моментально заглушала надоедливый внутренний голос, зудевший, что данные обещания надо выполнять, хотя бы время от времени. Не в силах решить, что же делать дальше: то ли нагло отключиться и уснуть, то ли выйти к ребятам и продемонстрировать свое больное состояние, дабы никто не приставал и не ждал от него никакой активности сегодня, Дерри лежал, завернувшись в одеяло в болезненной полудреме. Любая мысль, возникающая в голове, моментально отзывалась тупой болью в висках, простуженный организм отказывался функционировать даже так. О том, чтобы подняться, не хотелось даже думать. «Почему у меня все не как у людей? – размышлял Лайтнинг, разглядывая колышущуюся за окном ветку, и тут же сам отвечал на свой вопрос. – Потому что я не человек. Даже простыть как все нормальные люди не могу. Что у Стикура, что у Дирона любая простуда заканчивается насморком, больным горлом и общей не слишком заметной слабостью. Я же вечно страдаю дня три не в силах поднять от подушки больную голову, мучаясь от высокой температуры и полной беспомощности. Вот и сейчас лежу здесь и жду, когда же обо мне хоть кто-нибудь вспомнит и придумает способ облегчить мои страдания».

Спустя некоторое время в комнату заглянул Дир (не иначе как учуявший деррины угрызения совести и страдания) и, увидев абсолютно нерабочее состояние друга, тут же куда-то исчез, вернувшись через пятнадцать минут с кружкой горячего, воняющего не пойми чем отвара. Дерри недовольно сморщился, понюхав подозрительное варево. Его терпкий запах уже расползался по комнате удушливыми, беловатыми струями. Но наполняющую кружку жидкость ксари выпил, пусть и с изрядной долей опасения. Горячая густая масса прокатилась по горлу, выжигая болезнь изнутри. Но неприятные ощущения быстро схлынули, оставив тепло, разливающееся по венам. Глаза самопроизвольно закрылись, и Дерри уснул, не успев даже поблагодарить друга.

Второй раз Лайтнинг пришел в себя вечером. На улице за окном уже стемнело, а в комнату сквозь тонкие тюлевые занавески пробирался серебристый, слегка мерцающий свет луны. Унылая и однообразная обстановка гостиничного номера от этого приобрела какое-то странное очарование. Все оттенки от светло-серого до черного на мебели, коврах, стенах и потолке да серебристое мерцание лунных бликов: это делало, в общем-то, обычную комнату нереальной, волшебной. В светлом проеме окна медленно покачивалась заиндевевшая ветка дерева, бросая корявую тень на подоконник и слегка колеблющуюся штору. Дерри медленно сел, прогоняя наваждение, вызванное очарованием зимнего лунного света, и осторожно потянулся. Не испытав никаких дискомфортных ощущений, которые обычно являются неизменными спутниками простуды, мысленно поблагодарил Дирона. Хотя, если признаться честно, ксари не сомневался, что к столь качественно лечащему пойлу приложил руку еще и эльф. В магическом арсенале Дира подобного чудодейственного средства раньше не было, по крайней мере, Лайтнинг ничего похожего не помнил.

– Ну что ж, – сказал молодой человек себе под нос, тупо уставившись сквозь серебристый полумрак гостиничной комнаты на противоположную стену. – Раз вылазка сегодня обломилась, пожалуй, стоит поискать Каллариона и попытаться разузнать у него про странный призрак по имени Анет. И заодно поинтересоваться у ребят, что же такое непонятное случилось с гхырхом, и как его можно вернуть.

Чтобы ни говорил Стик по поводу того, что с исчезновением Зюзюки жизнь стала проще, Дерри этого признавать не хотел. За последние полгода он успел привыкнуть к сумасбродному питомцу Анет и искренне по нему скучал. И дело не только в том, что гхырх – единственное, что осталось от погибшей девушки. Зюзюка стал частью и его жизни. Лайтнинг подозревал, что, несмотря на все свои слова, Стикур тоже расстроен из-за того, что зверь сбежал, просто не хочет показать свою слабость и привязанность к прожорливой и глупой (по его мнению) скотине. Насчет глупости Зюзюки Лайтнинг тоже мог бы поспорить: за время совместного проживания гхырх проявил удивительную сообразительность в некоторых вопросах, и тупым его назвать язык не поворачивался. Бегство Зюзюки сложно было объяснить, и Дерри не верил, что виной всему взбалмошный характер гхырха.

Молодой человек через силу заставил себя подняться с кровати и натянуть на усталое тело одежду, висевшую на спинке стула. Как бы ни было лень, ксари понимал, что проваляться в кровати до утра – не лучшее решение, гораздо умнее попытаться получить ответы на интересующие его вопросы, раз вечер все равно волей судьбы оказался свободен.

Эльфа Дерри обнаружил в комнате, приспособленной магами под гостиную, в компании Стикура и Дира. Все трое расположились возле камина и, судя по блаженным лицам, наслаждались жизнью и теплом. Мелькающая то тут, то там Ларана особо ничем не наслаждалась, она бесцельно летала по комнате, иногда плавно скользя в пространстве, а иногда резко переносясь с места на место, возникая прямо из воздуха в снопе маленьких блестящих искорок.

– О, Дерри соизволил проснуться! – оживился Стикур. – Но, к сожалению, есть у нас нечего. Мы думали, ты проваляешься до утра и ничего съестного не оставили. Если хочешь чего-нибудь пожевать, придется тебе самому спуститься вниз и сделать заказ.

– Нет, – устало покачал головой ксари и плюхнулся в свободное кресло. Хотя болезнь и ушла, неприятная слабость все равно осталась. – Что-то я сегодня совсем не проголодался.

– Это что-то новенькое! – удивленно приподнял брови Дирон. – Дерри Лайтнинг, который отказывается от еды – такое редко увидишь. Видимо ты и правда серьезно простыл. А то мы, признаться честно, начали подозревать в тебе симулянта. Ты, как всегда, в своем репертуаре: лишь бы испортить чьи-нибудь планы!

– Если будешь язвить, – вяло пробормотал Дерри, разглядывая лепнину на потолке, – я и завтра весь день проболею. А может быть и послезавтра, лично мне торопиться некуда. Да и Ларана, как бы ни хотела найти свои «штучки», обходилась без них тысячу с лишним лет и еще немного потерпит, ничего страшного не произойдет. Правильно я говорю, принцесса?

– Как всегда, – шелестящим голосом пропела призрачная девушка, подлетая ближе к Дерри. – Я подожду, но не тысячу лет. Все равно вернуть их должна она.

В комнате повисло тяжелое молчание, только Дерри, сжав зубы, попытался его разрядить.

– Вот видишь, Дир, – натянуто улыбнулся ксари. – Ларана меня поддерживает. Так что не язви, себе дороже выйдет.

– Молчу, – тут же отозвался вмиг присмиревший Дирон. – Если хочешь, я даже сам закажу тебе ужин. Только ты завтра не болей, пожалуйста.

– Хочу ужин, – моментально пронюхав выгоду, отозвался прибодрившийся Дерри, обнаружив, что и в самом деле проголодался. Но самому спускаться на первый этаж и заказывать еду не хотелось. Да, и глаза, опять же. Использовать ужасно щиплющие и неудобные линзы ради пяти минут в обществе незнакомых людей совершенно не хотелось. Дир, пойманный на слове, со вздохом поплелся на кухню, а Дерри решил обсудить с Калларионом свой странный то ли бред, то ли сон, в котором произошла встреча с призрачной Анет. Эльф внимательно выслушал рассказ Лайтнинга, задумчиво теребя блестящую прядь гладких иссиня-черных волос, задал несколько уточняющих вопросов и уверенно сказал:

– Это все полная и беспросветная ерунда. Если ты, Дерри, твердо уверен, что тебя посетила не госпожа белая горячка в образе Анет, то я не знаю, что это было. Но могу сказать однозначно – это не призрак.

– А кто? – тупо переспросил Лайтнинг, мысленно отметая возможность логичного, но неприятного исхода беспробудных пьянок.

– Не знаю! – пожал плечами Калларион. – Я все же склоняюсь к галлюцинациям от запоя. Может, в них и неприятно признаваться, но это самый возможный из всех вариантов.

– Нет, Келл, – вмешался в разговор Стикур, – я склонен верить Дерри. Понимаешь, у «белочки», как и у призраков, есть свои отличительные черты. И это странное происшествие не похоже ни на пьяные видения, ни на явление призрака. Вот если бы, по рассказам Дерри, Анет бегала по камере и предлагала ему уйти в светлое будущее через канализационную шахту – тогда я бы тоже сделал вывод, что Лайтнинг допился, и у него начались глюки. А так не сходится. Очень уж логично Анет высказывала свои мысли, причем в присущей исключительно ей манере. Слишком содержательный и правильный разговор получился. Опять же спьяну все больше зеленые гномики приходят, ну или розовые слоники в юбочках, на худой конец. А не девушки, завернутые в одеяло с лекциями о вреде алкоголя. А ты почему решил, что это был не призрак?

– Стикур, ты сам только что сказал про характерные черты, присущие тому или иному явлению, – вздохнул эльф. – И четкая логика не свойственна ни глюкам от белой горячки, но и, как ни прискорбно об этом говорить, призрачным существам. Призрак редко бывает хоть сколь-либо логичен. Возьми, к примеру, ту же Ларану. Она способна давать иной раз очень ценные советы, но они коротки и зачастую расплывчаты. Пояснить то, что она сказала буквально минуту назад, принцесса не в состоянии. Потому что очень быстро забывает сказанное, если это не имеет отношения к ее «штучкам». Вот о своих украшениях Ларана может говорить бесконечно, любой разговор рано или поздно перескочит на то, что заставило призрак остаться в этом мире. У вашей «призрачной» Анет подобной темы, судя по всему, нет, а значит, она по определению не может быть призрачным существом. Извините, ребята, но если вас кто-то ругает за то, что вы вот уже полгода в запое, и взывает к вашей совести – это может быть кто угодно, но не призрак. Поверьте моим знаниям и опыту.

– А что это тогда было? – опять попытался уяснить для себя Дерри.

– Над этим стоит поразмыслить, но сейчас я тебе ничего вразумительного не скажу. Позже покопаюсь в своих книгах. Завтра, пока ты будешь исследовать бывшие угодья Хакисы. Может, и наткнусь на интересную информацию. А пока никакими конкретными сведениями порадовать тебя, к сожалению, не могу. Я с таким никогда не сталкивался, хоть сталкивался я за свою невероятно длинную жизнь со многим, а все, что имело отношения к призракам, еще и пристально изучал.

В дверном проеме появился Дирон с подносом. Он, судя по всему, не ограничился едой для одного Дерри, а решил, что подкрепиться не помешает всем.

– Слушайте, – начал он, придерживая дверь ногой и с трудом протаскивая громоздкий поднос в комнату. – Я еще вчера хотел у вас спросить, но забыл. Что вы Зюзюку-то с собой не взяли?

– Да взяли мы его, – сказал Дерри, пытаясь утащить с подноса аппетитный кусок мяса. – А эта мохнатая скотина взяла и сбежала! Найду паршивца, прибью самолично. Куда его понесло? На улице зима и собачий холод, где его теперь искать – ума не приложу!

– Гхырх сбежал? – изумился Калларион. – И когда?

– Да в тот же день, когда мы выехали из замка. Его побег и был одной из причин, почему мы задержались и приехали чуть позже, чем планировали. Полдня потратили на поиски этого негодника, и все бесполезно. Как в воду канул, ни на какие призывы не отзывался. Унесся, словно за ним бежала стая каркалов, не меньше.

– Зюзюка вообще странно себя вел в последнее время, – задумчиво произнес Стик. – В тот день, когда Дерри протрезвлялся в одной из камер своего замка, и его навестила неопознанная субстанция в виде Анет, гхырх словно сорвался с цепи, все пытался пробраться вниз, в подвал. Всю дверь деревянную с железной обшивкой изодрал, паршивец, пришлось новую ставить. А потом сутки ничего не жрал, сидел у Лайтнинга в гардеробной, за шкафом, грустно вздыхал и отказывался выходить.

– Да, очень странно, – пробормотал Калларион себе под нос, поднимаясь. – Еще и гхырх сбежал, – и уже обращаясь к ребятам: – Я пошел спать, что-то устал за день. Дерри, я подумаю над твоим рассказом, а ты выздоравливай окончательно. Завтра обязательно надо разведать, кто опередил нас и занял замок Хакисы. Не нравится мне это. Будет достаточно сложно достать из сокровищницы украшения Лараны, а мне они нужны. Зря я, что ли, охотился за ними тысячу лет? Мне надо найти способ проникнуть в замок и забрать оттуда недостающий для ритуала элемент.

– Разведаем, разведаем, – согласился Дерри, задумчиво глядя вслед удаляющемуся эльфу. – Но вот полегчает ли нам от этой разведки? Сдается мне, что не очень. Если там обосновались те, о ком я так часто вспоминаю, достать из дворца что-либо будет невероятно сложно, практически невозможно. С другой стороны, нам не привыкать к сложным поручениям. Это, можно сказать, стало нашей профессией, если не стилем жизни.

Собрались на удивление быстро. Оказывается, если очень надо, Анет могла быть вполне организованной. У девушки, как ни странно, не возникло проблем с выбором необходимых в дороге вещей и упаковкой заплечных сумок, тем более в этом ей активно помогали Ашан-Марра и Ольга. С самого утра подруги, снабженные припасами и Зюзюкой в качестве проводника, отправились в путь. Тяжелую сцену прощания удалось сократить. Ашан-Марра на секунду выбежала из избы, смахивая со щек непрошеные слезы, поцеловала девушек на прощанье, всплакнула и умчалась на другой конец деревни принимать роды.

Потерев рукой увлажнившиеся глаза, Анет вышла за калитку, настороженно рассматривая широкие лыжи. Она долго крутила их в руках и с тоской думала, как это правильно нацепить и не проще ли отправиться пешком. Правда, вспомнив, как они с Ольгой почти неделю назад добирались до дома Ашан-Марры по полю (а снега тогда было значительно меньше), Анет поняла, что лыжи – это наилучший вариант. Вопрос только, как далеко она на них уедет. Это при условии, что ей удастся нацепить две громоздкие доски с загнутыми вверх носами. Самое обидное, что у Ольги дела шли значительно лучше: она быстро справилась со странными креплениями, и теперь твердо стояла на ногах, наблюдая за мучениями подруги со смесью странного садистского удовольствия и любопытства. Рядом, нетерпеливо подпрыгивая, крутился Зюзюка, пытался помочь. Сил у зверя было много, а вот толку от его помощи – ноль. Анет несколько раз чуть не потеряла равновесие и не упала в сугроб, балансируя на одной ноге, потому что любопытный гхырх поддевал ее носом под коленку в тот момент, когда девушка примеривалась и старалась попасть сапогом в неудобное лыжное крепление.

– Да уйди ты, зараза мохнатая! – в сердцах выдохнула Анет и, не удержавшись на ногах, рухнула прямо на лыжи. Девушка взвыла, когда жесткий край деревяшки неприятно уперся ей в бедро, и, потирая травмированное место, несчастным голосом обратилась к подруге:

– Оль, ну как я в этом буду передвигаться, если даже нацепить на себя не могу? Ты-то каждую зиму на этой пакости катаешься. А я? Я один раз с тобой выбралась на лыжную прогулку и, поверь, ярких впечатлений мне хватило надолго. Да что говорить, они живы до сих пор. Особенно тот знаменательный спуск с горки. Где я, где лыжи, где горка! Кошмар! У меня неделю потом синяки заживали, а в новой курточке я после этого памятного события только снег во дворе дома разгребала, в качестве зимнего фитнеса!

Видя, что подруга почти готова, Ольга не спеша тронулась в путь, полной грудью вдыхая ароматный студеный воздух, за ней вприпрыжку кинулся Зюзюка. Анет с кряхтением двинулась следом, пытаясь не наступить одной лыжиной на другую. Противный гхырх, как назло, носился розовой молнией по всему полю, топча проторенную Ольгой лыжню, и Анет приходилось самостоятельно таранить высокие сугробы, пытаясь при этом удержать равновесие. Неуверенно стоящая на ногах девушка вскоре более или менее освоила технику передвижения на лыжах и дела пошли чуть резвее, тем более радостный Зюзюка немного успокоился и перестал поганить остающуюся после Ольги лыжню. Гхырх старался держаться как можно ближе к Анет и постоянно бормотал под нос:

– Хозяйка, хозяйка! Ура, вернулась хозяйка!

Анет подмывало спросить у Зюзюки, что это за короткий путь до Влекрианта, и как быстро они попадут в город, но девушка понимала, что проявлять любопытство, скорее всего, бессмысленно. Словарный запас гхырха весьма ограничен, и поэтому добиться от него вразумительного ответа было сложно. Зверь передал информацию так полно, как только мог. И пытаться выведать у него точное время в пути вряд ли имело смысл. Зюзюка бы просто растерялся и, скорее всего, неправильно понял вопрос. В его понимании «быстро» – это «быстро».

Снежно-белое поле сменилось лесом, и идти на лыжах стало значительно труднее. Анет чувствовала себя каким-то слонопотамом, так как места между деревьями ей явно не хватало. Ольга порхала меж елочками словно ласточка, а Анет со скрипом и пыхтением объезжала каждое дерево, очень стараясь ни на что не наткнуться и не упасть. Получалось далеко не всегда, и после каждой неудачи девушке приходилось подолгу барахтаться в снегу, пытаясь развернуть ноги с лыжами так, чтобы можно было ехать дальше. Сие занятие было кропотливым и небыстрым. После очередного падения носки лыж зачастую смотрели в противоположные стороны, и вернуть их на место, при этом не прибив Ольгу, Зюзюку или себя было сложно. Пока Анет копошилась в сугробе, Оля и гхырх с одинаковым нетерпением наблюдали за ее потугами.

К середине дня выдохлись настолько, что решили сделать привал, устроившись на каком-то торчащем из сугроба бревне. Зюзюка усталости девушек не понимал и не разделял, поэтому, быстро сожрав причитающуюся ему долю обеда, принялся нарезать круги по поляне, взрыхляя носом сугробы и закапываясь в пушистый снег.

– А это розовое недоразумение точно выведет нас, куда надо? Ну, или хотя бы куда-нибудь? – с сомнением в голосе поинтересовалась Ольга, указывая пальцем на выныривающего из сугроба гхырха. – А то мы уже часа четыре плутаем по лесу и никакого просвета не видно. По-моему, мы заблудились.

– Зюзюка? – спросила Анет, копаясь в сумке в поисках чего-нибудь повкуснее. – Мы случаем не заблудились?

– Не-а! – радостно отозвался зверь, подбегая ближе. – Зюзюка отведет хозяйку к человекам быстро!

– Оль, он говорит, что все нормально, – перевела девушка. – Ты не переживай, все будет хорошо, вот увидишь!

– Не уверена, – скептически хрюкнула подруга. – Не доверяю я твоим друзьям.

– Почему? Как им можно не доверять, они столько раз рисковали жизнью ради меня.

– Все равно, – уперлась Оля. – По твоим рассказам, не мужики, а уголовники какие-то. Как представлю себе эти бритые затылки, мне просто дурно становится. Наши местные братки отдыхают. Не могу я тебя к ним отпустить одну. Только через мой труп.

– Ну и зря. Они классные!

– Угу, классные, – буркнула Ольга. – Один – ушастый эльф, другой оборотень-убийца, третий – маг и этим все сказано, а четвертый – головорез.

– Слышали бы тебя ребята, – подавилась смехом Анет. – Особенно его светлость герцог Нарайский – это я про Стикура, ну того, который «головорез». Да и Дир бы не обрадовался. Кстати, в нем тоже есть эльфийская кровь. Он полукровка.

– А за что бы на меня обиделся этот «просто головорез»?

– Ну, Стик вообще у нас считает себя образцом дворянской чести и истинным воплощением долга перед родиной. А ты его головорезом обозвала. Его, наверное, кондрашка бы хватил от такого предположения. Ну да ладно, увидишь ребят, поймешь, что была не права. Прошу об одном, сразу не высказывай свое мнение о них. Они обидятся, причем на меня, а не на тебя. Потому что никто кроме моей персоны не мог сформировать у тебя столь превратное представление.

– Хорошо, не буду. Ты, как ни странно, во всем права. Мнение о людях за глаза составлять нельзя. Не знаю, что на меня нашло, ты вроде бы у нас всегда была правильная до невозможности и с уголовными элементами дел никаких не имела, так что подозревать, что на Арм-Дамаше ты изменила свои вкусы, наверное, глупо. Но, с другой стороны, по твоим рассказам эта троица никак не тянет на скромных добропорядочных граждан, поэтому я все равно буду настороже. А сейчас давай в путь.

– Давай. Надеюсь, раз Зюзюка сказал, что выведет нас к ребятам быстро, так оно и будет.

– Анет, – вздохнула Ольга. – Быстрее быстрого все равно не получится. Можно срезать, но ведь тоже немного.

– Не переживай, Зюзюка поведет нас самым коротким путем. – улыбнулась Анет. – А сейчас давай двинемся в путь, а то стоим тут и треплемся. А бедный зверь со скуки все сугробы уже носом перепахал. Он ведь тоже торопится. Ему пришлось бросить Дерри, который за эти полгода стал для гхырха вторым хозяином, и зверь явно переживает, что оставил друга без присмотра.

– Пойдем, пойдем, – отозвалась Ольга и первой рванула в заснеженный лес. За ней, радостно повизгивая, метнулся Зюзюка, и с кряхтением поплелась Анет, стараясь как можно быстрее опять войти в особый ритм передвижения. Пока это получалось у девушки не очень хорошо, и она подозревала, что завтра попросту не сможет встать. Радовало одно: идти на лыжах было, по крайней мере, не холодно. А все остальное – мелочи, которые можно пережить.

Серебристый барс скользнул в черный портал незаметной в утреннем полумраке тенью. Портал соединял гостиную комнату небольшого трактира во Влекрианте и земли Хакисы. Мерцающий сначала настороженно понюхал воздух, потом брезгливо поставил лапу в непонятное черное нечто и, послушный человеческой воле, вопреки страху, нырнул вперед, в густой клубящийся сумрак. Неприятное ощущение, от которого судорогой сводило мышцы, быстро прошло, и спустя долю секунды огромный серебристый кот выпрыгнул из плотного черного тумана на лесную поляну. Под лапами захрустели пожухлые, промороженные листья. Чуткие ноздри животного вздрагивали, вдыхая холодный утренний воздух, наполненный незнакомыми запахами, и выпускали небольшие облачка пара. Дерри, во время перехода державший свою вторую ипостась в жесткой мысленной узде (Мерцающий отказывался добровольно лезть в пугающую неизвестность), сейчас ослабил волю, позволив звериным инстинктам взять верх. Ксари отправился на разведку еще до наступления утра, пока все остальные спали. Он хотел как можно быстрее собрать сведения для Каллариона и Дира и стремился подтвердить или опровергнуть свои соображения по поводу новых хозяев замка Хакисы. До того, как все станет точно известно, Дерри не хотел делиться с магами своими подозрениями – это было одной из причин, почему он ушел на разведку, не дождавшись пробуждения друзей. Вторая же заключалась в банальном нежелании попусту тратить время, выслушивая многочисленные наставления и указания от Дирона и Келла. Единственной свидетельницей его ранней отлучки оказалась Ларана, которая как всегда внезапно возникла из воздуха, задумчиво посмотрела на огромного кота и так же внезапно, ничего не говоря, исчезла, на этот раз просочившись сквозь стенку белесым туманом.

Пока человеческий разум размышлял на не очень важные темы, звериное тело и инстинкты делали свое дело. Сильное поджарое животное неслышно скользило между темными болезненно изогнутыми деревьями без листвы, пробираясь к тому месту, где лес незаметно переходил в перелесок, а затем и поле. Чуткий нюх подсказывал Мерцающему, что где-то поблизости есть люди, а значит и возможность вволю поиграть. Дерри едва успел справиться со своим звериным «я», готовым к прыжку. Мерцающий протестующе мяукнул, но двинулся вперед медленнее, подкрадываясь к людям сбоку, чтобы лучше разглядеть их, а не напасть. Два молодых парня в темно-зеленых куртках с короткими арбалетами в руках. Обычная выставленная на границе владений охрана. Их одежда, поведение и даже подслушанный разговор не дали Дерри никакой информации о том, кто мог быть их хозяином. Мерцающий послал сознанию ксари волну обиды и примитивной кошачьей злости в ответ на приказ не трогать людей, не играть с ними и вообще не показываться на глаза, но Лайтнинг предпочел проигнорировать волну эмоций, мысленно пообещав, что им еще не раз представится возможность поохотиться. Только не сейчас. Сегодня их задача красться, прятаться и не попадаться никому на глаза. Барс недовольно фыркнул, но повиновался, решительно зашагав по полю вдоль кромки леса, но стараясь при этом особо не высовываться на открытое пространство.

До ворот добрались достаточно быстро. К счастью, Дир и Калларион постарались, расположив точку перехода как можно ближе к самому замку. Затаившись в небольшом овражке, заросшем колючими полусухими кустами, Дерри стал наблюдать за воротами. Хотелось бы подобраться ближе, но это было опасно. Огромный шныряющий по полю зверь скорее всего вызвал бы нездоровый интерес стражи, скучающей у ворот. «Интересно, – подумал Дерри, – а зачем здесь в лесу стража, если вся долина отрезана от мира, и попасть сюда можно только телепортом или через проход вроде того, что создали Калларион и Дир?». Лайтнинг поменял позу, выпрямив затекшую лапу и перевернувшись на другой бок, положил морду на край оврага, принюхиваясь к незнакомым запахам, и с нарастающей тоской продолжил наблюдение. Как назло ничего интересного не происходило. За несколько часов его вахты в овраге к замку не приблизилась ни одна живая душа. Стражники на воротах откровенно скучали, слоняясь из стороны в строну. Дерри с трудом поборол заманчивое желание Мерцающего немного поразвлечь изнывающих от безделья людей и то лишь потому, что перед самым кошачьим носом вдруг хлопнула озоновая вспышка открывшегося телепорта. Мерцающий испуганно зашипел и метнулся в строну, нос к носу столкнувшись с появившимся в сероватой дымке Адольфом. Болотный тролль тоже не ожидал встречи с огромным свирепым кошаком, поэтому, завизжав по-бабьи, оступился и кубарем улетел в злосчастный овраг с колючками, где не один час проторчал ксари. У Дерри душа ушла в пятки, аж икнув при этом от испуга. Он попятился, на секунду забыв, что находится в зверином обличии, и Адольф его все равно узнать не может. Рядом с вылезающим из колючек болотным троллем спустя долю секунды возник Тарман, и Лайтнинг вспомнил, что у придворного мага Сарта всегда были определенные проблемы с телепортацией. Он постоянно ошибался в координатах на несколько метров, поэтому никогда не перемещался в закрытые помещения, где поблизости могли совсем некстати оказаться стены. И угораздило же мага по ошибке попасть именно в тот овраг, который Дерри облюбовал для слежки.

Тарман среагировал значительно быстрее, чем Адольф, и кинул вперед магическую ловушку. Огромный кот развернулся в прыжке, уворачиваясь от заклинания, и понесся по направлению к лесу. Левую заднюю лапу свело острой покалывающей болью там, где ее коснулась голубоватая магическая сеть, но конечность не потеряла чувствительность и продолжала нормально функционировать. Дерри с облегчением отметил, что и в зверином обличии магия так же наносит ему минимальный урон. Из-за спины доносились гневные вопли Тармана, призывающего стражу к порядку, и одинокие хлопки арбалетных выстрелов. Но серебристый барс вихрем несся по полю и скоро скрылся в ближайших кустах. Догнать наглое животное не представлялось возможным. Как только ветки сомкнулись за пушистым кошачьим хвостом, зверь позволил себе перейти на легкий пружинящий шаг. Разведку можно было считать более или менее удачной. Если «удача» – применимое к данной ситуации слово. Дерри все еще не был уверен, что в замке Хакисы устроил резиденцию Сарт, но Адольф и Тарман, по-хозяйски разговаривающие со стражей на подходах к воротам, явно свидетельствовали, что на этой территории прочно обосновался синдикат. Все самые неприятные подозрения подтвердились, и ксари понимал, что достать из сокровищницы замка ожерелье – если, конечно, украшения все еще там – будет очень сложно, почти невозможно.

Если с любым другим владельцем драгоценностей и можно договориться, заплатив за вещь определенную сумму золотом, то с синдикатом этот номер вряд ли пройдет, разве что через подставных лиц. Потому что, выйди на представителей синдиката хоть кто-либо из их компании, цена будет одна – он, Дерри, желательно перевязанный красной подарочной ленточкой. А сам Лайтнинг совершенно не желал выступать в роли разменной монеты, даже при оплате за такую важную вещь. В то же время, он не был уверен, что Калларион, узнав, какая назначена за недостающий для проведения ритуала предмет, сможет отказаться от лелеемой тысячелетиями идеи. Скорее всего, эльф не задумываясь выменяет жизнь и свободу какого-то там ксари на столь желанное украшение. Искушать судьбу не хотелось и следовало подумать над приемлемым выходом из создавшейся ситуации, а это значило, что придется опять перебегать дорогу синдикату. При любом развитии событий получалось, что крайним будет он, ксари. Что в первом, что во втором случае остается вполне реальная опасность быть схваченным людьми Сарта. В то, что охота на него отменена, Дерри абсолютно не верил, это было просто предвестьем какой-то хорошо спланированной пакости. Ловушки, в которую он непременно должен угодить. Вопрос, в каком месте расставлены силки? Не здесь ли? Лайтнинг недовольно мотнул хвостом, отгоняя от себя упаднические мысли. В конце концов, Сарт за ним охотился, и, вероятнее всего, еще долго не откажется от этой идеи. Следовательно, перебегая дорогу синдикату, он, Дерри, ничего не теряет, а только приближает неизбежное столкновение с людьми Сарта и получает возможность сорвать их планы насчет ловушки на него любимого. А все мысли о том, что приманкой как раз и служат хранящиеся в замке украшения – полный и беспросветный бред. Ведь сколь бы ни был могущественен Сарт, он – не бог и не может знать все. А информация об украшении доступна лишь узкому кругу лиц, и вряд ли может просочиться за его пределы.

– А что, Лайтнинга еще нет? – удивленно спросил Калларион, подвигая кресло к уютно горящему камину.

– Уже нет, такая формулировка будет точней, – отозвался Стик с дивана. – Дерри предпочитает все делать в одиночку, не выслушивая перед ответственным заданием ничьих советов и наставлений. Я предполагаю, что на разведку сегодня он смылся ни свет ни заря, специально не дожидаясь того момента, когда мы проснемся. Это его обычная манера. Предполагаю, что в ближайшие два часа мы смело можем ожидать его возвращения, – пожал плечами герцог.

Эльф удивленно приподнял тонкие, вразлет, брови и задумался, по привычке теребя прядь волос. Спустя какое-то время он произнес:

– Что ж, это может, и к лучшему, если ксари не будет присутствовать при нашем дальнейшем разговоре. Мне бы хотелось сначала поделиться с вами моими соображениями. После того как мы решим, насколько они могут быть верны, вы сами определитесь, передавать ли Дерри эту информацию. Просто я боюсь, что мои слова могут оказать на него слишком сильное эмоциональное воздействие. Если то, о чем я думаю, все же не соответствует истине, ксари может опять уйти в себя на неопределенное время, а это ни к чему. Он только что справился со своими чувствами и начал адекватно реагировать на окружающий мир. Мне бы не хотелось послужить причиной его очередной депрессии. Так что сейчас дождемся Дирона, он там, внизу о чем-то увлеченно спорит с трактирщиком, и я вам поведаю, что сегодня ночью пришло мне в голову.

Стикур нервно заерзал на темно-зеленом велюровом диване, но усилием воли сдержал рвущийся наружу вопрос, считая, что герцогу не пристало выказывать нетерпение. В конце концов, любая информация, сколь бы интересной и ценной она ни была, может подождать лишние десять минут. Стикур постарался принять более или менее расслабленную позу и с показным равнодушием уставился на дверь в коридор. Со стороны могло показаться, что герцог Нарайский безразличен ко всему происходящему. Его безупречные аристократичные черты лица хранили полную невозмутимость и безмятежность, но не могли обмануть прожившего более тысячи лет эльфа. Калларион с удовлетворением отметил интерес в живых серых глазах герцога. Все же, как Стик ни старался сдерживать эмоции, это получалось у него значительно хуже, чем у того же ксари, чье настроение Калларион мог разобрать чрезвычайно редко, в те минуты, когда Дерри считал, что может приоткрыть свое истинное «я» этому миру. Или если ксари вдруг терял над собой контроль, что случалось еще реже. Стикура же выдавали глаза, выражением которых герцог пока управлять не научился, и эльфа это устраивало. Ксари же Калларион не то чтобы недолюбливал, но относился к нему с изрядной долей настороженности. Он единственный, пожалуй, мог догадаться, что с возвращением Лараны в этот мир все не так-то просто. За долгие годы жизни эльф привык читать людей, да и других существ, словно раскрытую книгу, и впервые за столетия столкнулся с чем-то неподдающимся его пониманию. Стик и Дир были намного проще, все их мысли, чувства и поступки лежали на поверхности, и предугадать поведение непохожих друг на друга братьев было несложно. Дирон в отличие от Стика даже не пытался замаскировать свои стремления и помыслы. Быть может, поэтому и общаться с ним было не в пример легче и приятнее, чем с герцогом, упорно постигающим науку скрывать от мира свое истинное «я». Пока выходило у него не очень хорошо, но, зная упорство молодого человека, Калларион предполагал, что с годами Стик освоит это умение в совершенстве. Впрочем, кто знает? Сам Калларион считал, что отгораживается от мира тот человек, которому есть что скрывать, и чьи помыслы не совсем чисты. Он уважал Дирона прежде всего за то, что молодой маг предельно честен в своих стремлениях и даже не пытался их скрыть. Герцог же был не таков. То ли цели в жизни у него были куда более приземленные, то ли Стикур отдавал дань традиции, считая, что аристократ должен быть невозмутим и бесстрастен.

Отвлек Каллариона от мыслей Дирон, неожиданно появившийся в гостиной. За ним бессловесной тенью летела Ларана, которую маг, по-видимому, не замечал. Захлопнувшаяся дверь вполне могла бы придавить девушку, имей она телесную оболочку. А так призрачная принцесса даже не заметила возникшего прямо перед носом препятствия, просочившись сквозь беленое дерево неясной голубоватой тенью. Калларион очень надеялся, что Ларана появилась в коридоре второго этажа, принадлежавшего им, а не где-нибудь в обеденном зале. Впрочем, воплей испуганной публики не слышалось, поэтому можно было надеяться, что обошлось без эксцессов. В этом смысле путешествовать с призраком, пожалуй, было еще рискованнее, чем с ксари-оборотнем. Лайтнинг хоть сам понимал, что лишний раз на людях светиться не стоит – это чревато неприятностями, причем, и лично для него, и для всех окружающих. Объяснить же это Ларане оказалось значительно труднее. Люди призрачной принцессе все равно ничего не могли сделать, а с их эмоциями и чувствами она не желала считаться еще и при жизни. Чего же ждать от нее после смерти, когда общее наплевательское отношение ко всем, кроме себя, усиливается. Поэтому появиться Ларана могла где угодно, когда угодно, причем в самый неподходящий момент. Пока подобных неприятностей удавалось избежать благодаря тому, что Ларана предпочитала уединение и не любила показываться на глаза чужакам.

– Ну, все вроде бы в сборе, – удовлетворенно отозвался эльф, отрываясь от своих философских размышлений. – Значит, я наконец-то могу рассказать о том, к каким выводам пришел сегодня ночью.

– Как все? – удивился Дирон. – А Дерри?

– Лайтнинг еще с утра пораньше смотался на разведку, которую вы активно с него требовали, так что его пока нет и не предвидится, – махнул на мага рукой Стикур, изнывающий от любопытства. – И вообще, Келл сказал, что сначала хочет обсудить этот вопрос с нами, чтобы не травмировать лишний раз ранимую душу Дерри. Судя по всему, речь сейчас пойдет об Анет.

– Да, – улыбнулся эльф, не очень удивленный догадливостью герцога. А о чем, собственно говоря, еще могла идти речь – не о ценах же на крупу? – Не буду тянуть и делать лирические отступления, постараюсь разъяснить ситуацию коротко и по существу. В общем и целом, я считаю, что Анет жива.

– Как? – изумленно выдохнул Дирон, от полноты чувств даже слегка подскочив на стуле. Стикур же только выпучил глаза и совсем неподобающе герцогу открыл рот.

– Ну, выводы я сделал на основе нескольких фактов. Во-первых, тела не нашли, пепла – тоже. Во-вторых, серьезным доказательством является сбежавший гхырх. Этот зверь может сбежать от халявной еды лишь в том случае, если учует своего истинного хозяина, и никогда больше. Зюзюка ведь не идиот, впрочем, если бы был идиотом, все равно бы никуда от миски не убежал. А в-третьих, это встреча Дерри с так называемым «призраком». Знаете, на что это больше всего похоже, если исключить белую горячку?

– Да, – прошептал Дирон, воскрешая в памяти годы, проведенные в Высшем арм-дамашском институте магии, предсказаний и целительства. – Это больше всего похоже на «сонное пришествие». Но, Келл, это заклинание доступно лишь единицам, постигшим вершину магического искусства!

– Или… вспомни-ка… «Сонное пришествие» возникает во время спонтанного выброса магической энергии во сне у потенциального, но пока не умеющего управлять своими силами мага. Чаще всего в период эмоциональных перегрузок.

– А ведь точно… – Дир хихикнул, – Помню, был у нас один случай. Студент-выпускник в течение недели перед защитой являлся во сне к председателю экзаменационной комиссии в призрачном обличии, и заунывно цитировал свою дипломную работу с требованиями оценить ее по достоинству и выставить надлежащую оценку за проделанный колоссальный труд.

– И что? – не удержался от вопроса Стикур.

– И ничего, – пожал плечами маг. – Отчислили его за неумение управлять своей магической энергией и за попытку давления на комиссию.

– А-а… – протянул герцог и задумался, пытаясь привести в порядок мысли, взбудораженные шокирующим предположением эльфа. Спустя долю секунды Стикур смог сформулировать более или менее внятный вопрос и моментально задал его Каллариону: – Но если, как ты говоришь, Анет жива, то почему все странные события начали происходить совсем недавно, буквально неделю назад? А девушку мы считаем погибшей вот уже полгода.

– Не знаю, – Келл замолчал. – Рискну предположить, что, спасая от чар Хакисы, «Низвергающий» выкинул Хранительницу с Арм-Дамаша в ее родной мир перед тем, как сам рассыпался в прах. Это вполне логично, в духе древнего артефакта: где взял, там и положил.

– То есть, – потрясенно пробормотал Дирон, – выполнил то, что мы с самого начала обещали Анет. Но, Келл, тогда бы история должна была закончиться в тот момент, полгода назад.

– Понимаешь, Дир, судя по рассказу Дерри, Анет, когда посетила его в одной из камер Андеранского замка, ничего не помнила. Она ведь не узнала вашего ксари. Зато после этого странного сна к девушке могли начать возвращаться воспоминания. Естественно, как и любой разумный человек на ее месте, Анет попыталась докопаться до истины и узнать, что же с ней произошло. Если предположить, что во время попыток выяснить свое прошлое ей удалось отыскать путь на Арм-Дамаш, то все встает на свои места…

– Ты хочешь сказать, что Анет где-то здесь и Зюзюка убежал к ней? – вскочил с дивана Стикур, разом забыв про всякую аристократическую выдержку. – Но как же она на Арм-Дамаше одна? А если Анет так ничего и не вспомнила? А если с ней что-то случилось? Как я помню, это не девица, а ходячая неприятность. Срочно на поиски!

– Сядь, – мягко произнес Калларион. – Я, честно сказать, не хотел, чтобы при этом разговоре присутствовал Дерри именно потому, что опасался от него подобной истерично-неадекватной реакции на эти ничем не подтвержденные домыслы. От тебя ничего подобного я не ожидал. Успокойся и возьми себя в руки. Мои слова ничем не доказаны. Это всего лишь догадки, которые могут быть или не быть правдой.

– Да, Стик, Келл прав, – мотнул головой разом погрустневший Дирон. – Эти сведения надо как-то проверить, но я не знаю как.

– Проверьте! – вспыхнул Стикур. Перестав себя контролировать, герцог долго не мог вернуться к своему обычному невозмутимому образу, а в данный момент еще и не хотел. – Как хотите, так и проверяйте.

– И еще одно, – Келл помолчал, – если Анет все же жива, ей придется исполнять данное Ларане обещание. Именно ей, а не кому-то другому. Мы может только помогать в меру сил.

– Почему? – герцог был не на шутку удивлен.

– Между призраком и человекам, пообещавшим ему что-либо, устанавливается связь. В данном случае, если Анет жива, имеет место связь между ней и Лараной. Тесный контакт с миром мертвых. Часть жизненной силы девушки уходит к призраку. Принцесса сейчас как гигантская пиявка, питающаяся энергией Хранительницы. И чем дольше обещание не будет выполнено, тем вероятнее, что Анет ослабеет и погибнет. Ларана злится и поэтому забирает больше силы, чем могла бы. Если девушка жива, нужно найти ее как можно быстрее и помочь выполнить обещание.

– Ее необходимо найти в любом случае, независимо от того, что и кому она обещала! – взорвался Стикур, которому не понравилась интонация эльфа.

– Да кто же спорит, – Келл размышлял о своем. Он, честно сказать, был не рад, что Хранительница, скорее всего, жива. Это все очень усложняло. Эльф боялся, что связь между Лараной и Анет за полгода чересчур окрепла, и чтобы ее оборвать мало будет просто вернуть украшения. Анет придется участвовать в ритуале передачи. А ритуал эльф планировал совместить с воскрешением. Чем это закончится для Хранительницы, он не знал, но мог предположить.

Анет проснулась от того, что слетела с мягкого бока гхырха в холодный и мокрый сугроб. Спать было и так не очень тепло и удобно, а уж тут… Девушка забарахталась, выбираясь из снега, и открыла глаза, чтобы взглядом найти наглую розовую рожу, посмевшую бесцеремонно испортить и без того не очень приятное утро. Ругательства застыли у Анет в горле. Рядом, безумно хлопая мутными сонными глазами, сидела Ольга, а впереди, напротив принявшего боевую стойку гхырха, стояли три светло-голубые, переливающиеся в лучах утреннего солнца ящерицы, величиной с хорошего волка. Гладкая, блестящая, покрытая чешуйчатыми пластинками шкура, под которой перекатывались валуны мышц, ярко-желтые немигающие глаза с вертикальными прорезями зрачков и внушительные клыки – не очень радостное утреннее зрелище. Ясно, что рептилии явились по их душу с не самыми добрыми намерениями. Скорее всего, тварям банально хотелось есть. Оскаленные морды злобно косились в сторону девушек, старательно обходя взглядом Зюзюку. Каждая ящерица в отдельности, безусловно, была слабее приготовившегося к драке гхырха, но втроем они могли представлять серьезную угрозу. «И откуда зимой взялись ящерицы? Они же, насколько я знаю, холоднокровные и при минусовой температуре должны спать», – отстраненно подумала Анет, а в это время одна из тварей зашипела и двинулась в обход розового зверя, стремясь достать более привлекательных в качестве завтрака девушек. Ольга взвизгнула и проворно отскочила назад, таща за собой застывшую в ступоре Анет. Зюзюка издал странный утробный звук и попытался схватить наступающую рептилию за длинный чешуйчатый хвост, но тут наперерез кинулась вторая тварь, с размаху ударив гхырха когтистой лапой. Зверь обиженно пискнул и шарахнулся в сторону, испуганно косясь на ставшего вдруг опасным противника. Зато от крика любимца опомнилась Анет. Увидев, что кто-то посмел обидеть гхырха, она, не вылезая из сугроба, выставила вперед руки, направив мощную струю бледно-желтого огня на ближайшую рептилию. Тварь обиженно взвыла, пытаясь сбежать из-под прицела, но Анет осторожно приподнялась сначала на колени, а потом встала на ноги и двинулась по направлению к верещавшей на снегу ящерице. В нос ударил запах горелое мяса, и девушка инстинктивно отшатнулась, сдерживая рвотный рефлекс. Она и забыла, как отвратительно воняет паленое. Видя, что хозяйка в безопасности, в бой кинулся ставший чуть осторожнее гхырх. Он медленно начал подходить к ящерице сбоку, делая обманные выпады, пока не изловчился и не вцепился рептилии в мягкое не защищенное пластинчатой чешуей горло. Брызнула желтая липкая кровь и где-то истошно заорала Ольга. Анет дернулась, понимая, что на какое-то время потеряла совершенно беззащитную подругу из вида, и развернулась на сто восемьдесят градусов. Сзади нее снег был красным, а третья, все еще живая, ящерица сидела рядом с Ольгой, оскалив окровавленную морду. Анет закричала и пальнула в тварь молнией, отгоняя от неподвижного тела подруги. Рептилия ощерилась, показывая клыки, но струя огня сбила ее в снег. Туда же кинулся гхырх, а девушка на негнущихся ногах подошла к безжизненно раскинувшейся на снегу подруге. Анет застыла, не решаясь сделать последний шаг. Лицо у Ольги было настолько белым, что сливалось бы с сугробом, если бы не алые пятна на снегу. Синяя разодранная на груди курточка набухла от крови. Анет всхлипнула, падая на колени, и зарыдала в голос, пытаясь нащупать у Оли пульс. Смысла в этом не было. Даже если Ольга осталась жива, ясно было: идти она не сможет. И Анет ее далеко не утащит, разве что привяжет к гхырху, но это тоже не выход. Значит, они так и замерзнут в лесу под елкой, и ни Дерри, ни Стик с Диром никогда не узнают, что ей удалось выжить в поединке с Хакисой. Девушка заревела еще громче и даже не заметила, как подошел погрустневший Зюзюка. Он оказался умнее своей причитающей в сугробе хозяйки и попытался устроиться так, чтобы лежащей на снегу Ольге передавалось хоть чуть-чуть тепла от его шкуры.

Через некоторое время Анет наконец поняла, что реветь дальше не в состоянии, и с трудом взяла себя в руки, заставив посмотреть на лежащую без сознания Олю. Все завершилось гораздо быстрее, чем они планировали, и намного печальнее. Анет медленно протянула руку, пытаясь нащупать у подруги пульс и, обнаружив слабое биение жилки на шее, заревела по второму кругу. Что делать дальше, она не представляла, а замерзать в сугробе абсолютно не хотелось. Осторожно передвинув Ольгу на теплый Зюзюкин бок, Анет кое-как перевязала рану на груди девушки. Точнее, перебинтовала прямо по куртке, чтобы не просачивалась кровь. Чем еще помочь подруге, она не знала и не была уверена, что сможет как следует обработать рану. Ей очень не хотелось раздевать Ольгу на морозе. Подумав, что слюна у ящериц может быть ядовитой, Анет опрометью кинулась искать сумки в надежде, что среди выделенных деревенской ведуньей снадобий окажется та единственная баночка с противоядием, которую, благодаря цвету, Анет могла опознать среди других абсолютно одинаковых склянок. Порывшись в безразмерном Ольгином рюкзаке, девушка вытащила на свет искомое снадобье, насильно влив несколько капель в рот подруге и чуть больше, примерно треть небольшого пузырька, упорно сопротивляющемуся гхырху. Зюзюка не был серьезно ранен, но ящерице удалось слегка поцарапать его бок, и, по мнению Анет, он не меньше Ольги нуждался в противоядии. Девушка дала ему побольше мутного раствора, так как весом Зюзюка превосходил ее и Ольгу вместе взятых.

С чувством выполненного долга Анет вернулась на свое место рядом с теплым зверем. Девушке живо вспомнилось, как полгода назад она так же сидела в лесу с беспомощным Дерри на руках и не знала, что делать. С одной разницей, точнее с двумя. Тогда было лето, и Лайтнинг не истекал кровью. Сейчас Анет понимала, насколько спасительными являлись эти два обстоятельства. Что-то мелькнуло в голове и пропало. Мысль, указывающая на путь к спасению, сверкнула в мозгу яркой искоркой, но тут же исчезла. Анет начала по кусочкам вспоминать тот далекий день, пытаясь вычленить из него единственное полезное на сегодня звено. «Не Зюзюка – это точно», – размышляла девушка, обхватив себя руками и вжавшись в теплый розовый мех. Отправлять куда-либо гхырха значило подписать себе смертный приговор. Им с Ольгой ни за что не продержаться до его возвращения. Их ночной костер, затоптанный в пылу драки, не давал никакого тепла и годился только чтобы разогреть на нем жалкое подобие чая, выданного из сокровенных запасов Ашан-Маррой. Огромный пушистый зверь – вот что не дало им с Олей замерзнуть ночью, если бы не теплая, хоть и чрезвычайно жесткая шерсть Зюзюки, они бы окоченели уже к рассвету. Девушка собрала разбросанные по поляне ветки и, спустив с ладони веселый огонек, разожгла костер. Оголодавшие языки пламени с урчанием накинулись на сырые дрова. Анет отстраненно наблюдала за тем, как танцует пламя. В огне рождались странные картины: цветы, деревья, непонятные двигающие тени. Чьи-то ноги, пентаграмма со свечами и пыльный пол, с удивлением отметила девушка. Она внимательнее изучила развернувшуюся перед ней сцену, но было трудно что-либо понять. Языки пламени скакали с одного сучка на другой и изображение, дернувшись, исчезало.

– Маг! – шепнули из костра, и Анет испуганно отскочила, когда перед ней возникло призрачное лицо Лараны. – Ищет маг! Зови!

– Кого звать? – икнула девушка.

– Маг ищет! Зови!

Лицо призрачной принцессы исчезло, а Анет задумалась. Единственный маг, которого могла иметь в виду Ларана – это Дир. Может, и впрямь попробовать с ним связаться, он ведь объяснял вскользь, как это сделать. Пожалуй, это действительно единственный шанс для Оли. Если удастся сконцентрировать достаточное количество энергии, может быть, что-нибудь и выйдет. Сообразить бы, как это делается. Впрочем, и соображать-то нечего, концентрируй энергию и посылай как можно более мощный мысленный вызов магу. Вот и вся премудрость. Только вот где такое количество энергии взять? Раньше на Арм-Дамаше ей существенно помогал пополнить свои резервы «Низвергающий в бездну», а сейчас можно было рассчитывать исключительно на свои собственные силы, а их не так уж и много. А если… Анет призадумалась. Не попытаться ли преобразовать в необходимую магическую энергию огонь, текущий по венам. «А что, это можно попробовать», – решила Анет и сосредоточилась, пытаясь вызвать в себе необходимые изменения. Вот она уже физически ощутила, как скачут по кровеносным сосудам маленькие язычки пламени, срываются с кончиков пальцев. Руки вытянуты над головой. Энергия, светлая и солнечная, переполняла Анет, стремясь вырваться наружу, и девушка позволила ей это сделать, выдохнув одно слово: «Дир!».

Часть 2

Попытка осознать

– Ты предлагаешь создать «Поисковую пентаграмму»? – задумчиво протянул Дирон, выпадая из реальности. Так, отгородившись от всего, он мог часами стоять, уставившись в одну точку, и думать о своем, магическом, не замечая ни людей, ни окружающих его вещей. Вот и сейчас маг, углубившись в собственные мысли, прошел сквозь Ларану, не успевшую улететь у него с дороги, и плюхнулся на стул, который собирался занять Стикур. – Но, Келл, это же невероятно сложно и требует колоссальнейших энергетических затрат. Даже если мы с тобой объединим усилия, вряд ли нашей магии хватит на это заклинание.

– Дир, не паникуй. Никто не говорит, что это легко сделать, но ведь попытаться стоит, не так ли? – не согласился с магом эльф, кошачьи глаза которого заблестели от предвкушения. – Тем более, у меня есть одна интересная вещь, которая безусловно облегчит нам задачу. Да и тебе, я думаю, будет интересно с ней поработать. Такая возможность подворачивается не каждый день. А большинству магов не выпадает ни разу за всю жизнь.

– Какая вещь? – заинтересовался Дирон, потирая руки и вскакивая со стула. Маг снова промчался сквозь недовольно пискнувшую Ларану, налетел на угол стола, выругался и с алчным огнем фанатика в глазах уставился на Каллариона.

– Вот эта, – эльф за цепочку осторожно вытащил из-под рубашки крупный, практически не обработанный изумруд, закованный в потемневшее от времени серебро.

– Артефакт, – благоговейно прошептал Дир, усилием воли удерживаясь, чтобы не протянуть руку и не потрогать хранящую мощный магический потенциал древнюю вещь. – А что это, конкретно, за камень, если не секрет? Какими силами обладает этот артефакт, и как он оказался у тебя?

– Это, как несложно догадаться, старинная эльфийская реликвия – Изумруд Эллана, – как всегда не очень охотно поделился секретом эльф. – Неужели ты думаешь, что моих собственных сил хватило бы, чтобы достичь подобных вершин в магическом искусстве и на тысячелетия продлить свой жизненный путь? Конечно же, нет. Нужна была помощь извне, причем помощь весьма и весьма солидная. Эта вещь передавалась в нашей семье от отца к сыну многие тысячелетия, считаясь чем-то вроде талисмана, оберегающего семью от беды и магического воздействия недоброжелателей. К камню не относились всерьез, но хранили и почитали, как древнейшую семейную реликвию. Я – первый, кто попытался понять истинные силы Изумруда Эллана и открыть его настоящую мощь. С тех пор он хранится у меня. Артефакт настроен на кровь нашей семьи и это одно из его неоценимых преимуществ. В руках постороннего человека изумруд полностью теряет свои силы, превращаясь в плохо обработанную древнюю стекляшку. В данный момент все силы артефакта подчинены мне и с каждым годом увеличиваются. Камень становится могущественнее, впитывая магическую энергию каждого уходящего за порог вечности члена моей семьи. С тех пор как я покинул свой народ, сила камня возросла в десятки раз: даже у нас, эльфов, за тысячу лет сменилось несколько поколений. Из тех, кто знал меня лично, в живых не осталось, пожалуй, никого. Хорошо, что у меня было несколько братьев и сестра: их семьи продолжают существовать, рождаются дети, умирают старики, а камень становится все более и более ценным. Я могу использовать его силу для собственных нужд. Мне повезло, что никто в моей семье так и не открыл секрет этой древней безделушки, иначе за мной на протяжении этой тысячи лет велась бы настоящая охота. Кто же не хочет обладать магией всех своих умерших родных?

– То есть, при создании «Магической пентаграммы» ты поделишься со мной, по сути, силой всех своих предков? – потрясенно выдохнул Дир.

– Ну, можно сказать и так, – согласно кивнул головой эльф. – Далеко не всей силой, а лишь малой ее частью, но и этого должно хватить.

– Да, при таком раскладе, пожалуй, действительно стоит попытать счастья, – улыбнулся настроившийся на серьезную работу Дирон. – Где будем создавать пентаграмму? Прямо здесь? А мы не сильно напачкаем? А то хозяин гостиницы нам точно не скажет спасибо за учиненный беспорядок.

– Кто-нибудь объяснит мне, глупому, что вы собираетесь делать? Я же ни каркала не понимаю в вашей магической болтовне! – не выдержал Стикур, который только и делал в последние полчаса, что переводил недоуменный взгляд с одного мага на другого, безуспешно пытаясь понять хоть что-нибудь из их разговора. Одни магические термины сменялись другими, потом следовали экскурсы в историю с намеками на какие-то значимые события давно минувших дней, маг и эльф хмыкали, понимающе качали головами, и абсолютно не реагировали на попытки Стика привлечь внимание.

– А тебе оно надо? – наконец нехотя соизволил отозваться Дирон, поднимая брови в безмолвной просьбе не лезть не в свое дело и не отвлекать серьезных людей неумными расспросами. – Ну, эти объяснения? Все равно ведь толком ничего не поймешь.

– Надо, – на лице герцога появилось упрямое выражение, и Дир понял, что отвертеться не выйдет. Видя затруднения молодого мага, ему на помощь пришел эльф.

– Мы собираемся создать «Поисковую пентаграмму», – начал Калларион. – В общем-то, это заклинание используется достаточно часто, но чтобы его активизировать, необходима какая-нибудь вещь, принадлежащая объекту, который требуется отыскать. А у нас, как я понимаю, подобной вещи нет, поэтому задача усложняется в разы. Своих собственных сил нам с Дироном в жизни не хватило бы для «Поисковой пентаграммы» такого уровня, но мы считаем, что с помощью «Изумруда Эллана» все должно получиться. Наша мощь возрастет в несколько раз и, соответственно, сама пентаграмма выйдет более сильной и широкого радиуса действия.

– Это все не то, – пробормотал Стикур, начиная злиться. – Мне интересно не как вы будете свою пентаграмму делать и какие сложности вам это действо сулит, а конкретно, зачем нужно это заклинание, и как оно работает.

– А-а-а… – эльф задумался, пытаясь сформулировать ответ. – Понимаешь, как бы это объяснить тебе подоступнее? «Поисковая пентаграмма» позволяет одновременно сделать три вещи. Во-первых, выйти на телепатическую связь с искомым человеком, во-вторых, обнаружить его местоположение в пространстве и, в-третьих, сразу же открыть туда портал. У этого заклинания один минус – оно обоюдное.

– Обоюдное – это как? – уточнил Стик, настроение у которого начало мало-помалу улучшаться. На сложности он предпочитал не обращать внимания, а вот перспектива сразу же найти Анет и сию же минуту доставить сюда, несомненно, радовала. Трудности же герцогу лично казались далекими и непонятными; пусть маги сами с ними сражаются и думают, как их преодолеть к всеобщей радости и успеху этой задумки.

– Обоюдное – это значит, что стремление встретится должно быть общим у мага, создающего пентаграмму, и у искомого объекта. В идеале «Поисковая пентаграмма» устанавливается в том случае, если человек должен выйти на связь, но по каким-то причинам не смог. Тогда вероятность, что объект поиска в данный момент думает о создающем пентаграмму, наиболее велика. С помощью этого заклинания очень часто ищут родных и любимых, то есть тех людей, которые думают о тебе практически постоянно и сами стремятся тебя найти. В данном случае, мы с Дироном исходим из того, что, попав на Арм-Дамаш, Анет осознанно или неосознанно будет пытаться найти вас. Соответственно, ее мысли будут работать в этом направлении и постоянно крутиться вокруг ваших персон, что облегчит нам задачу. Рано или поздно она же должна о нас подумать?

– А если она ничего не помнит? Такой вариант тоже не исключен, наоборот, он очень даже реален, – задал интересующий его вопрос Стикур, у которого поубавилось радости от слов эльфа.

– Если Анет ничего не помнит, то явно стремится как можно скорее вернуть свои воспоминания, а значит, неосознанно ищет вас – ключ к своему прошлому. Для нас это одно и то же. Ты не переживай, по идее все должно получиться, – закончил эльф несколько неуверенно.

Стикур озадачился и ушел в себя, а маги принялись за дело, в глубине души понимая, что если вдруг хозяину гостиницы придет в голову нанести постояльцам дружественный визит, им придется в экстренном порядке подыскивать новое жилище, что в данный момент нежелательно. Но это мелочи по сравнению с тем, что испытывали Дирон и эльф в предвкушении нового магического эксперимента. Дир оттащил к стенам всю мебель из центра комнаты, с помощью Каллариона скатал в трубу тяжелый ковер с густым ворсом, освобождая пыльный пол. Маг лениво потыкал грязные доски носком сапога, размышляя, стоит его протереть или сойдет и так, неуверенно взлохматил длинные, и без того растрепанные волосы. Ясно было: если пол протирать, то делать это надо собственноручно (не звать же любопытных слуг!). Исходя из этого, он решил, что все и так неплохо, и полез в карман за мелком.

Пентаграмма на пыльном полу получилась не то чтобы очень ровная, но все же напоминала звезду с относительно одинаковыми по длине лучами. Эльф ее тут же раскритиковал, заунывно твердя что-то про равновесие сил. Пришлось перечерчивать. Дирон не мог с уверенностью сказать, хуже вышло или лучше, но Калларион улыбнулся и удовлетворенно кивнул, показывая, что на этот раз все как надо. Дир еще раз внимательно посмотрел на творение рук своих, отыскивая изъяны, существенных не нашел и отправился к шкафу, в котором хранились различные магические приспособления, в том числе и свечи. Маг задумчиво остановился напротив распахнутых дверок, размышляя, какие свечи подойдут для ритуала лучше всего. Вспомнил, что Анет близка стихия огня, и вытащил красные.

Немного корявые восковые столбики ни в какую не желали стоять на неровном дощатом полу, норовя пошатнуться и упасть от малейшего неосторожного движения. Дир нервничал и пытался поставить их снова, настроение портилось, но маг не сдавался.

– Я думаю, артефакт стоит установить в центр пентаграммы, для лучшей концентрации сил, – задумчиво произнес эльф, отрешенно наблюдая за мучениями друга.

– А куда, стесняюсь спросить, встану я? Об этом ты подумал, или как? – пыхтя поинтересовался маг, устанавливая и зажигая последнюю непослушную свечу.

– Вопрос, конечно, интересный… – протянул эльф, привычно теребя прядь волос. – Даже не знаю, как поступить. Дать камень тебе в руки – нельзя, он не сработает, положить на один из лучей – тоже не стоит, будет слишком явное нарушение равновесия, и неизвестно, чем подобная вольность обернется для нас. Скорее всего, ничем хорошим.

– Что же делать? – нервно поинтересовался Дирон. – Должен же быть выход? Куда нам деть артефакт?

– Подвесьте сверху, – буркнул Стикур, уставший от бестолковых (с его точки зрения) действий суетящихся магов. Его душа жаждала развития событий, а Дирон с Калларионом пока просто мотались из стороны в сторону, учиняя беспорядок и ничего конкретного не предпринимая.

– А что, это идея! – воскликнул воодушевленный неосторожной фразой Стика Дир. – На самом деле, лучше всего повесить камень прямо над центром пентаграммы, на расстоянии чуть выше человеческого роста над полом, тогда все условия будут соблюдены: я не буду касаться артефакта руками, а камень окажется в равновесии со всеми задействованными в заклинании силами.

Стикур тихо застонал. Он и не мог предположить, что его глупое высказывание маги воспримут всерьез и решат претворить в жизнь. Тем более, что потолок над пентаграммой был высоким и удивительно гладким. Как маги собирались прикрепить к нему изумруд на толстой, витой цепочке из потемневшего от времени серебра, было непонятно. Не знали этого и сами Дирон с Калларионом. Они долго пыхтели, совещались, зло косились на люстру, висящую чуть левее пентаграммы (видимо решали, что проще: перерисовать пентаграмму или перевесить люстру в нужное место) И то и другое долго и хлопотно, а за люстру могло еще и влететь от хозяев.

В результате долгих и мучительных совместных усилий магам удалось найти компромиссный вариант, и злокозненный артефакт завис прямо в воздухе в том месте, где должен был быть – ровно в центре звезды, метрах в двух над полом. Стикур решил лишний раз не унижать свое герцогское достоинство глупыми вопросами, поэтому способ крепления артефакта остался для него тайной.

Эльф подошел по очереди к каждому лучу звезды, капнул на горящие свечи чем-то из маленькой темной бутылочки, и комнату тут же наполнил едкий и удушливый бордовый дым, который клубящимися столбами устремился к потолку. Дир в это время сделал шаг в центр пентаграммы и поднял руки над головой, смыкая указательные пальцы под неподвижно висящим артефактом. Дым начал медленно и плавно менять наклон, спиралью закручиваясь вокруг мага и растворяясь в свечении камня.

Стикур тщетно пытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь красноватую мерцающую дымку. Виднелся только смазанный силуэт Дирона с воздетыми к «Изумруду Эллана» руками. Стик, наблюдая за магом, со все возрастающим отчаянием понимал, что ничего-то у Дира не выходит. Времени прошло уже немало, а картинка и не думала меняться: бордовый дым клубился, а Дирон все торчал, словно столб, с воздетыми к потолку руками. Минуты бежали, и фигура мага ссутулилась, руки начали медленно опускаться. Стикур готов был сам взвыть от бессилия, когда дым вдруг сгустился, потемнел и с глухим хлопком развеялся в пространстве вместе с Диром, оставив в центре пентаграммы мерцающую дыру портала.

Дирон битых четверть часа стоял в центре пентаграммы словно статуя времен правления Хакисы безуспешно, пытаясь наколдовать хоть что-то. Он проклинал всех и вся, а в первую очередь себя за самонадеянность: надо же было пусть даже на короткое время вообразить, что подобное волшебство ему под силу! Не получалось ровным счетом ничего. Туманный образ Анет, казалось, витал совсем рядом, но его не удавалось поймать. Дир даже начал сомневаться в его реальности, решив, что это видение или любопытная тень из мира мертвых. Молодой маг уже совсем отчаялся и собирался смириться с неудачной попыткой, когда в голове словно вспыхнул сноп искр: его явно призывала Анет, больше ни у кого не могло быть такой переливающейся огненной ауры. Дирон тряхнул головой, стремясь подчинить себе призыв девушки, ослабил контроль над пентаграммой и тут же улетел в услужливо распахнувшийся портал.

Холодный ветер колючими иголочками вонзился в разгоряченную кожу под тонкой льняной домашней рубашкой, не зашнурованной на груди. Маг вздрогнул от неожиданно резкой перемены климата и с облегчением заметил справа от себя мерцающее пятно портала – значит, ничего непоправимого не произошло и домой можно вернуться в любую секунду. Мысль о том, что их с Калларионом безумный эксперимент, судя по всему, увенчался успехом, не успела прийти в голову молодому человеку, так как в стороне кто-то истошно заорал знакомым голосом:

– Ура, Дирон! – маг инстинктивно отпрыгнул вбок, от греха подальше, хотя голос узнал. На него летела встрепанная и, как всегда, зареванная Анет в грязной куртке весьма странного цвета и фасона. – Дирон, слава богу! – всхлипнула девушка. – Быстрее, а то она умрет! Я тебя звала, звала, а ты не приходил! Я уже совсем отчаялась!

– Кто она? – не понял маг, прижимая к себе дрожащую от холода и плача девушку. Тут на снегу, рядом со свернувшимся в клубок гхырхом, который против обыкновения вел себя на удивление тихо, Дир заметил еще одного человека. Точнее, неподвижно лежащее тело в странных голубых штанах вроде тех, что были сейчас на Анет, и уродливой короткой куртке.

– Анет, что случилось? – произнес маг, отодвинув девушку в сторону. – Кто это?

– Это неважно, Дирон, я расскажу все позже, только сделай что-нибудь, я тебя умоляю. Оля ранена, спаси ее!

– Оля? Ранена? – Дир встревожился и сделал шаг вперед, сосредоточившись на лежащем у Зюзюки под боком теле. Куртка у девушки с огненными волосами была разодрана на груди и пропиталась кровью. Это мигом отрезвило мага, впавшего было в ступор от встречи с Анет. Дир мгновенно оценил серьезность ситуации и, осторожно подняв девушку на руки, скомандовал:

– Анет, быстро марш в телепорт. Это вон та переливающаяся в воздухе дыра. Нельзя терять ни минуты, на месте расскажешь, во что ты опять вляпалась, где пропадала полгода, пока мы переживали и убивались из-за твоей безвременной кончины, и кого это ты притащила с собой, – и, шагнув в портал, не удержался и мстительно добавил: – Причем расскажешь не мне, а Стикуру.

Анет утерла рукавом слезы с обветренных щек и вздохнула с изрядной долей облегчения. Оля была почти что спасена, а это – самое главное. К тому же нашлись ребята, что тоже немаловажно, правда, пока Анет смутно понимала, как. Чего-чего, а уж неожиданного появления Дира посредь леса она точно не ожидала. Но вопросы и ответы могли подождать, а пока она просто была счастлива. Счастлива, что, казалось бы, неразрешимая ситуация закончилась почти что благополучно. А что до ругани герцога, так к этому не привыкать. Она сможет выдержать напор Стика, тем более получать от него взбучку приходится не в первый раз и, видит бог, не в последний. А может, и вообще пронесет, в конечном счете, она же ничего плохого не сделала, если не считать, что подружка все же пострадала из-за ее халатности. Но сейчас это неважно, главное попасть в тепло и спасти Ольгину жизнь.

Лайтнинг, в на редкость дурном настроении, буквально вывалился из портала, на ходу меняя личину, и застыл в центре комнаты в немом изумлении. Во-первых, не было привычного ковра, зато на пыльном полу красовалась криво намалеванная пентаграмма с упавшими оплавленными свечами. Над ней в воздухе висела какая-то плохо ограненная стекляшка на толстой цепочке из почерневшего серебра. Во-вторых, у них в апартаментах находились гости. Первым, несомненно, бросался в глаза блудный Зюзюка, который, едва завидев Дерри, тут же восторженно взвизгнул и полез ласкаться, полностью загородив своей тушкой весь обзор. Морда у гхырха была очень и очень виноватая: видимо, паршивец понимал, что своим побегом причинил массу хлопот и заставил всех поволноваться. Лайтнинг даже не успел пикнуть, так как сразу же оказался припечатан толстым, но весьма подвижным телом к немытому полу. Парень не понимал, как эта прожорливая скотина оказалась в гостинице Влекрианта, и спросить было не у кого. То есть, чисто теоретически, все трое друзей собрались здесь, в комнате, но их внимание было приковано к кому-то лежащему на диване, а Дерри из своей невыгодной позиции «на полу под гхырхом» не мог разглядеть, к кому. Ксари приподнялся на локтях, спихивая с себя радостного гхырха, и чертыхнулся: теперь обзор закрывала широкая спина Стикура, маячившая прямо перед глазами. Лайтнинг уже открыл было рот, чтобы привлечь внимание ребят к своей скромной, вернувшейся с важного задания персоне, когда между Стиком и Диром мелькнула еще одна хрупкая фигура, принадлежащая явно не Каллариону, стоявшему чуть в стороне рядом с полупрозрачной Лараной. В свете камина блеснуло золото волос, и Дерри затаил дыхание, боясь высказать догадку вслух, боясь ошибиться и испытать разочарование. Он задержал рвущийся наружу хриплый выдох, замер, но непослушные губы все равно шепнули одно-единственное оставшееся в голове слово:

– Анет…

– Дерри! – взвизгнула, оборачиваясь, девушка и кинулась к нему, прижимаясь к плечу заплаканным лицом с красным распухшим носом и блестящими от слез глазами.

– Анет, – прошептал ксари, не в силах поверить, что происходящее реальность, а не еще один бредовый сон. Он осторожно провел рукой по ее длинным волосам, с наслаждением ощутив, что они настоящие, пусть спутанные и мокрые, но зато не призрачные. Толком не оттаявшая курточка девушки неприятно холодила кожу на груди, но зато подтверждала, что это не сон. Чем сильнее замерзали сжимающие Анет руки от мокрых волос и одежды, чем больше намокало и стыло обнаженное тело от грязной, холодной куртки, тем крепче Дерри верил в реальность происходящего. Понимание действительности медленно возвращалось к нему, превращаясь в волны глупого, безграничного счастья. Он даже не хотел думать о том, что случилось, и как Анет оказалась здесь, где была до сих пор, и почему она живая. Его мало волновало и все остальное происходящее в комнате, лежащую на диване Ольгу он не заметил, а то, что Стикур, Дир и Калларион не обращали на него никакого внимания, занимаясь своим делом, больше не задевало Дерри. На какое-то время ксари просто выпал из действительности, плохо соображая, где он, и что творится вокруг. Существовала лишь внезапно воскресшая из мертвых девушка.

Ольга пришла в себя от истеричного взвизга Анет. Над девушкой уже успели поколдовать Келл и Дирон. Она удивленно распахнула глаза, пытаясь сообразить, что, собственно, произошло и где она находится, но все эти глупые вопросы быстро отошли на второй план, как впрочем, и щемящая боль где-то в районе ребер.

– А собственно, говоря, мы где? – подала голос Оля, рассматривая голого мужика, обнимающего Анет.

– Эй, мне кто-нибудь здесь объяснит что происходит? – пришел в себя Дерри, и отодвинулся от похожей на сон, и от этого еще более опасной, Анет на почтительное расстояние. Он перевел взгляд со Стика на Дира и дальше, на Каллариона и обреченно вздохнул. Лица ребят мало отличались друг от друга и выражали удивление и легкий, но затянувшийся ступор. Судя по всему, они сами понимали не многим больше Дерри, и объяснений с этой стороны ждать не приходилось.

Ольга, не получив на свой вопрос ответа, удивленно озиралась по сторонам. Она стала медленно вникать в создавшуюся ситуацию и разбираться, кто есть кто. «Блондин, стало быть, Дерри», – размышляла она, рассматривая совершенную фигуру в центре комнаты. Нагота, казалось, абсолютно не смущала парня, он вел себя невозмутимо и уверенно, не обращая внимания на разглядывания Оли. «А вкус у Анет, ничего не скажешь, очень даже хороший, парень красивый. Даже то, что он вор, оборотень и убийца, его не портит», – размышляла девушка.

Дерри тем временем порядком надоел изучающий взгляд незнакомой девицы, валяющейся на диване. Ксари, глядя Ольге в глаза, как-то нехорошо улыбнулся, заставив ее смутиться и вжаться в диван, и одним демонстративным движением обернул вокруг бедер скатерть. Движение получилось красивым и отточенным. «Стриптизер, что ли?» – подумала Ольга, не вполне пришедшая в себя от «фирменного» взгляда Дерри.

Самого же Лайтнинга в данный момент гораздо больше интересовала Анет, причем даже не ее рассказ, а то, что девушка явно замерзла и могла простыть.

– Поверь, мне очень хочется узнать о том, что произошло за эти полгода, и как ты сумела нас найти, но позже, – тихо начал он. – Сейчас вам необходимо переодеться в сухую одежду и принять горячий душ. А вот после этого мы поговорим, хорошо?

Услышав мягкий с хрипотцой голос, живо напоминающий кошачье мурлыканье, Оля в полной мере поняла, почему Анет не осталась равнодушной к этому парню, но наваждение быстро прошло, так как Дерри добавил: – Тем более, о последних событиях я могу догадаться и сам. Судя по всему, твоя рыжая подруга стала жертвой ледяной ящерицы.

– Как? Откуда ты знаешь? Я же ничего тебе не успела рассказать! – вытаращила глаза Анет.

– Догадаться нетрудно. Посмотри на нее внимательнее, зрачки-то стали вертикальными. Похоже, в нашей разношерстной компании прибавился еще один почти оборотень.

– Что?! – завопила Ольга, подскакивая на кровати и забыв про боль и слабость. – Как?

– А сейчас извините, мне надо одеться, – Дерри проигнорировал вопли и уже из-за двери добавил: – Анет, не забудь про душ и приведи подругу в чувство, она еще легко отделалась, и все не так страшно, как может показаться сначала.

«Легко сказать, не так страшно, – с тоской подумала Анет, вглядываясь в вертикальные Олины зрачки. – Дерри, как всегда в своем репертуаре: неужели нельзя промолчать, можно подумать, он самый умный! И единственный догадался, что сущность Ольги претерпела некоторые изменения».

Как только Анет рассказала Дирону про нападение ледяных ящериц, маг тут же погрустнел и предупредил девушку о возможных последствиях, самым страшным из которых была, безусловно, смерть от яда. К счастью, склянка с противоядием Ашан-Марры оказалась как нельзя кстати, и спасла Оле жизнь. Еще одним возможным последствием являлось частичное изменение сути человека, покусанного ледяной ящерицей, а проще сказать, полное или частичное превращение в оборотня. Насколько серьезными и необратимыми окажутся изменения, пока сказать было сложно. Дир и Калларион смогли установить, что изменения есть. Оставалась надежда, что все эти преобразования не затронули человеческую суть Ольги и выражаются исключительно в вертикальный постановке зрачков и еще в чем-нибудь незначительном. Эльф, например, уверял, что так оно и есть: дескать, если бы девушка превратилась в настоящего оборотня-ящерицу – он бы это заметил сразу же. Появились бы первые признаки агрессии, и произошла бы самопроизвольная смена облика, а раз ничего подобного не случилось, то и волноваться не о чем. В любом случае самой Ольге об этих изменениях решили пока ничего не говорить. И вот тебе на, появился Дерри, и в лоб больной девушке высказал – мол, простите, дама, но вы теперь оборотень. Анет тяжело вздохнула, посмотрев, как Ольга со слезами изучает свое отражение в зеркале, и погрустнела окончательно. По большому счету Оля была права, когда говорила, что дома на Земле за такие глаза ее могут отправить в лабораторию на изучение. Оставалась надежда, что девушка быстро успокоится в силу своего жизнерадостного и стрессоустойчивого характера.

Ксари пулей вылетел в коридор, пытаясь унять сердцебиение и хоть как-то прийти в себя. Мысли о внезапном воскресении Анет ни в какую не укладывалась у него в голове. Сегодня, в отличие от прошлой их встречи, девушка была вполне осязаема, а мозг Дерри не затуманен алкоголем, поэтому и воспринималось все несколько иначе. Без легкости, вызванной ощущением нереальности происходящего. Сейчас ксари в полной мере ощущал ту неловкость, что возникает, когда не знаешь о чем говорить с человеком, которого давно не видел; дискомфорт от сознания, что неделю назад было сказано много того, о чем лучше бы молчать; смущение потому, что в прошлый раз состояние его было далеко от нормального. Да и вообще, было непонятно, помнит сама Анет минувшую встречу или нет?

«Что случилось полгода назад? Как Анет оказалась в этом месте и времени?» – Сотни вопросов крутились у Дерри в голове, грозясь в любой момент вырваться наружу, и от них ломило и стучало в висках. Лайтнинг усилием воли сдержал свое любопытство там, в комнате, понимая, что к разговору не готов. Слишком много всего произошло за один день. Не успел он разобраться с одной проблемой, как сразу же на горизонте замаячила следующая. Встреча с девушкой оказалась полной неожиданностью. Выбитый из колеи Лайтниг повел себя неадекватно, и досталось ни в чем не повинной подружке Анет. Ну, зачем, спрашивается, он ляпнул о произошедших с ней изменениях. Ясно же, что эту информацию друзья пока собирались утаить. Укус ледяной ящерицы теоретически может привести к любым неприятным последствиям. Приобретенное «оборотничество» всегда считалось более опасным и непредсказуемым, чем естественное. Трудно с самого начала сказать, насколько глубоко проник яд в кровь человека и, соответственно, насколько сильными будут изменения. Дерри, конечно же, доверял интуиции Дирона и знаниям Каллариона, но все же решил для себя, что не оставит подругу Анет без присмотра. К сожалению, на его памяти слишком часто милые и добрые с виду люди после укуса твари, подобной ледяной ящерице, превращались в кровожадных монстров, одержимых одной лишь жаждой разрушения и убийства. Иногда это случалось почти сразу же, а иногда зверь убивал человеческую сущность очень долго, постепенно, шаг за шагом, незаметно для окружающих. Безусловно, такой сценарий не повторялся в ста процентах случаев, оставалась надежда, что девушка вовремя получила противоядие и медицинскую помощь. Если так, изменения в крови не успели затронуть человеческую суть, наградив пострадавшую только вертикальными зрачками и еще какими-нибудь незначительными и незаметными с первого взгляда изменениями. К сожалению, сейчас можно было с точностью сказать одно – девушка никогда не станет прежней, и не будет полностью человеком. Она теперь совершенно другой вид – оборотень. Полный или частичный – это уже другой вопрос. В любом случае, чем раньше она осознает это и примет себя такой, какой стала, тем лучше для всех.

Ксари, не зажигая света, прошел к себе в комнату по длинному коридору второго этажа в надежде, что в номере найдется какая-нибудь более или менее приличная немятая одежда. Дерри, конечно был рад, что Анет жива, но все же стоило признать, что появилась девушка на Арм-Дамаше совершенно невовремя, когда спокойная жизнь закончилась и на горизонте снова замаячили серьезные конфликты, с синдикатом в роли главного противника. Как надеялся Лайтнинг, рассказ девушки сможет прояснить что, в конце концов, произошло полгода назад, и, самое главное, как она сюда попала: по своему желанию или опять волей судьбы. Этот вопрос волновал ксари, пожалуй, больше всего, ведь от ответа зависело, собирается Анет задержаться в этом мире или снова будет искать возможность вернуться домой. К сожалению, ответы на эти вопросы можно было получить не раньше, чем на все остальные. Чувствуя, что от версий и догадок пухнет голова, Дерри попытался отогнать от себя все лишние мысли и отправился в душ в надежде, что это поможет ему отвлечься и прийти в себя. Сейчас он вообще не был уверен, что сможет адекватно воспринять хоть что-нибудь из рассказа Анет, не заработав при этом головную боль на всю оставшуюся ночь. Кроме того, Дерри не давала покоя временная амнезия Анет. Если девушка действительно теряла память, то почему сейчас помнит, судя по всему, все? Или же ее воспоминания никуда не пропадали? Но тогда что за спектакль она разыгрывала, когда появилась ночью в одной из камер Андеранского замка?

Выйдя из комнаты, Анет сразу же столкнулась в коридоре с Лараной. Глаза у призрачной девушки горели недобрым огнем, а длинные волосы шевелились за спиной, словно ядовитые змеи. Сомнений быть не могло: принцесса прилетела не просто обменяться приветствиями.

– Ты! Наконец ты тут!

– Ну что тебе от меня нужно? – вжимаясь в стену прошептала Анет, пытаясь отвернуться от неистового взгляда надвигающейся Лараны.

– Штучки, – прошипела призрачная принцесса. – Верни мне мои штучки, хочу!

Анет начала сползать по стене на пол. Невыносимая боль сжала невидимым обручем лоб. По щекам не переставая текли слезы. При непосредственном контакте с призраком боль оказалась в несколько раз сильнее, нежели во сне, и к ней добавился липкий, удушающий страх, с которым невозможно бороться.

– Хватит! – взмолилась девушка, чувствуя, что теряет сознание. – Хватит, я всего полчаса здесь! Верну! Ну куда я денусь?

– Вот и хорошо, – боль отступила, а довольная Ларана заулыбалась. – Когда?

– Не знаю, – выдохнула Анет, и тут же новый спазм скрутил ей все тело. – Прекрати! Я ведь даже не знаю, где сейчас твои штучки и как они выглядят!

– Смотри, я покажу как, – в глазах призрачной принцессы зажегся огонь, а на полупрозрачной изящной шее заискрилось ожерелье – ряд крупных рубинов, перевитый причудливой сетью из сверкающих бриллиантов.

– Я поняла, но как я найду? – Анет старалась дышать глубже, чтобы справиться с подступившей тошнотой. От Лараны следовало уйти как можно быстрее, но девушка боялась в очередной раз навлечь на себя гнев неуправляемого призрака.

– Ты обещала, – бушевала эльфийка. По коридору пронесся ветер, и едва пришедшая в себя Анет упала на колени. В глазах у нее потемнело, а дыхание остановилось.

– Ты что творишь, Ларана?! – услышала Анет знакомый голос. Из своего номера выскочил Дерри и, подбежав, помог девушке подняться с пола.

– Обещала мне, – пропела призрачная принцесса. – Обещала – выполняй! Штучки верни!

– Перестань, – грозно рыкнул ксари. – Мы делаем все, чтобы вернуть тебе украшения. Вчера же был разговор об этом. Что тебе еще нужно?

– Она должна вернуть, она!

– Вернет, только не трогай ее больше, хорошо? – Дерри не хотелось в данный момент вникать, почему это вдруг Ларана начала вести себя столь агрессивно, это можно было выяснить и позже. Только бы поскорей отвлечь ее от Анет. – Твои штучки скоро будут у тебя, успокойся.

– Ладно, – Ларана мягко улыбнулась и послушно растворилась в воздухе, а Анет, повернувшись к Дерри, шепнула:

– Спасибо, я думала, она меня убьет.

– Все будет хорошо, а сейчас пойдем к ребятам, и ты расскажешь нам, что делала эти полгода, – Дерри обнял девушку за талию и увлек за собой к двери. – Кстати, а где твоя наглая рыжая подружка?

– Оля не наглая, – отчего-то смутилась Анет. – Она сейчас в душе.

– Все ясно, – Дерри притормозил перед входом в комнату. – Скажи-ка мне, а почему Ларана тебя доставала?

– Требовала вернуть ее штучки.

– Странно, – Дерри нахмурился, – маги занимаются этим последние полгода, да и мы со Стиком приехали помогать. Что она к тебе-то пристает?

– Не знаю, говорит, что я ей обещала.

– Ну и?

– Что «ну и»? Я ей обещала, и она хочет, чтобы долг был выполнен. Она мне и на Земле снилась и требовала, только я понять не могла, что именно должна вернуть и почему.

– Странно, впрочем, в этих вопросах я не специалист, так что пошли консультироваться с магами.

Анет проскользнула в комнату и уселась на диван, подогнув под себя ноги. Ее вопрос к магам опередил начавший говорить Дерри. Девушка решила не вмешиваться и просто послушать. Она уже смирилась с мыслью, что помогать Ларане придется в любом случае, причем самостоятельно. Вряд ли маги смогут сказать по этому поводу что-то новое. Ответ Каллариона подтвердил предчувствия.

– К сожалению, в такой ситуации ничего нельзя поделать, я уже объяснял все Стикуру, если хочешь, он потом тебе перескажет, – мрачно ответил эльф нервному ксари. – Ситуация не очень приятная для Анет. Либо она лично возвращает Ларане украшения, либо рано или поздно погибает. Призрак не отвяжется.

– Но вы же с Дироном искали, и никаких проблем не было, – возмутился Лайтнинг, судорожно соображая, что делать. Только этого не хватало: если теоретически достать украшения было можно, то сделать так, чтобы в этом приняла участие Анет – нереально.

– Да, искали, – Калларион отвлек ксари от раздумий. – Но ты забываешь: мы же считали, что Хранительница мертва. Сейчас все изменилось. Кстати, что ты узнал о происходящем в замке Хакисы? Кто его оккупировал?

– Ничем порадовать вас не могу. А в свете последних событий тем более. – Ксари коротко пересказал ситуацию с замком и от себя добавил, что если бы не угроза жизни Анет, он бы предложил вообще не ввязываться в эту авантюру. По крайней мере, сам бы точно туда соваться не стал, лишний раз пересекаться с синдикатом – себе дороже.

Анет вздрогнула, собираясь вмешаться в дискуссию, но скрипнула дверь, и появившаяся на пороге Ольга отвлекла девушку от продолжающегося разговора.

– Я не намерен сдаваться, – грозно сверкнул кошачьими глазами Калларион в ответ на довольно резкое высказывание Дерри.

– Мы не намерены сдаваться, – тихо поправила его Ларана, появившись у подлокотника кресла и заставив Анет испуганно замереть.

– Не может же совсем не быть выхода? – не обращая внимания на принцессу, продолжил Калларион. – Выход есть всегда. С любым разумным существом реально договориться. Украшения можно попросту купить у Сарта. Тем более, то, что нам нужно, по сути, безделушка, не имеющая ценности.

– Но не для тебя, верно? Тебе-то украшения очень нужны, – лениво спросил Дерри, стараясь не акцентировать внимание на том, что Анет в данной ситуации эти драгоценности тоже необходимы. Дождавшись утвердительного кивка эльфа, ксари высказал свою мысль: – Конечно, договориться можно с кем угодно, даже с каркалом или королем преступного мира. Только вот вопрос, сколько это будет тебе стоить? Поверь моему опыту – не все так просто. Сарт не зря не одно десятилетие занимает главное место в иерархии преступного мира. Он очень умен и отлично разбирается в людях. Если бы не эти, позволь заметить, выдающиеся качества его личности, он давно был бы мертв. Сожрали бы свои же подчиненные, например, те же Адольф с Тарманом сообща либо по отдельности. Если ты обратишься к Сарту с просьбой передать тебе драгоценности, цена будет запредельная. Вот скажи, что ты готов отдать за это украшение?

– Все.

– Все? И что, нет такого, что ты отдать не сможешь?

– Есть, что за вопрос? – буркнул недовольный эльф. – Но об этом никто ничего не знает и никогда не узнает. И не отдам я это лишь потому, что не имею права.

– Понятно, а теперь послушай меня, Келл. Сарт, безусловно, заберет все то, что ты сам пожелаешь отдать за украшения. А также узнает все твои тайны и будет требовать то, что ты отдать не в состоянии и не имеешь права.

– Дерри, это глупо.

– Поверь мне, Калларион, не глупо, прецеденты были и не раз. И самое главное, ты отдашь все. Потому что эти драгоценности, и в самом деле, для Сарта не имеют никакой ценности. Ему ничего не стоит их уничтожить, если ты откажешься предоставить желаемое.

– Я не понимаю! – возмутился Калларион. – Почему украшения нельзя купить за разумную сумму денег?

– Можно, – согласился Дерри, – но неинтересно. Знаешь, у Сарта денег больше, чем у любого короля, поэтому его сложно заинтересовать обычными монетами. В его жизни самое главное – интерес, он любит собирать необычные вещи с необычной историей, он коллекционер и этим все сказано. Ему не нужны твои деньги, а вот твоя тайна или то, что тебе неимоверно дорого – это да, это его безусловно заинтересует. Король преступного мира очень любит наблюдать за тем, как люди мучаются, выбирая между двумя бесконечно дорогими для них предметами или существами. Ему это просто интересно: возможность одолеть скуку и почувствовать себя вершителем судеб, почти богом. «К тому же есть еще Анет, и если Сарт вдруг узнает о клятве, данной ею призраку – а он приложит все усилия, чтобы выяснить подробности – цена будет одна. Моя персона, в упаковке и с бантиком», – про себя подумал Лайтнинг. Прекрасно понимая, что в этом случае ему не останется ничего, кроме как заплатить указанную цену.

– Ну и что ты предлагаешь делать? – нервно отозвался Дирон. – Украшения необходимо вернуть в любом случае.

– Если что-то нельзя купить или обменять, значит, это можно украсть, – нехотя отозвался Дерри.

– Но как? – вырвалось у эльфа. – Как ты собираешься красть у самого короля преступного мира? Ты всерьез считаешь, что это возможно?

– Украсть можно что угодно и у кого угодно. Другое дело, что Сарт безусловно обидится на меня за это и попытается отомстить, но в моем конкретном случае – это не принципиально. Он и так в свое время пообещал тому, кто меня поймает и доставит пред его светлые очи, всевозможные блага, а мне, в свою очередь, ад на этом свете. Я не думаю, что он способен обозлиться еще сильней. Впрочем, все рассуждения актуальны только в том случае, если Сарт меня поймает, а я, честно говоря, надеюсь этого избежать. Как правильно подметил Калларион, украшения – всего лишь не имеющие ценности побрякушки. Если мы все спланируем верно, эта вылазка пройдет незамеченной, ну а даже если вдруг король преступного мира прознает, что я пошарил в его владениях, он просто еще больше пожелает увидеть мою шкуру на полу у своего трона. Единственное, что меня напрягает, это необходимость участия Анет. Без нее я бы справился точно, с ней сделать это будет в десятки раз сложнее.

– Я буду стараться, – из угла подала голос девушка.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Лайтнинг. – Только в данном случае твое старание мало значит.

– Дерри, а ведь, если я не ошибаюсь, охота на тебя была отменена? – вмешался в разговор Стикур, которого не очень вдохновила идея ксари. Слишком уж большим был риск и, по мнению герцога, неоправданным.

– Стик, это все сказка, представление, рассчитанное на то, что мне надоело бегать, и я поверю в то, что Сарт умеет прощать. Но я достаточно времени провел в синдикате, чтобы понять: король преступного мира никогда не забывает обиды, нанесенные ему кем бы то ни было. Вся эта отмена охоты – чушь собачья, затишье перед бурей. Я уверен, Сарт готовит мне какой-то очень неприятный сюрприз, ловушку, рассчитанную на меня одного. Будет лучше, если я сам спровоцирую синдикат на очередной удар, нежели дождусь хорошо спланированного и неотвратимого нападения.

– Ты, конечно, волен решать сам. Риск и в самом деле достаточно велик, но должен сказать, что тебе в голову пришла очень хорошая идея, – сказал заметно повеселевший маг.

– Дирон, если бы я для себя чего-то не решил, то и не высказывал бы вслух никакие предложения. Если бы речь шла только о возвращении Ларане украшений, скажу честно, я бы ни за что не полез в логово Сарта. Но Анет здесь не справится точно, ни одна, ни при вашей посильной помощи.

– Ну, тогда здорово, – Дир стал похож на получившего незаслуженную конфету ребенка. – Еще дня два и наконец-то все закончится.

– Дир, ты что? – Дерри посмотрел на друга как на умалишенного. – Как мы успеем все сделать за два дня?

– А разве это мало – два дня? За это время можно горы свернуть, не то что украсть какую-то безделушку.

– Вот и кради сам, – разозлился ксари. – Я что, похож на волшебника? Заметь, я сказал не «маг», а «волшебник». Нереальное существо из мира сказок. Позволь мне задать тебе несколько вопросов, и если ты мне на них ответишь, украшения будут у нас уже к вечеру. Во-первых, как попасть в замок? Не знаешь? Даю подсказку или, вернее, более точно формулирую вопрос. Сколько существует подземных ходов, ведущих к замку Хакисы, как они охраняются, и есть ли такие, про которые Сарт не знает? Это первое из того, что мне хотелось бы знать перед тем как я сунусь в логово Сарта и потащу с собой Анет, которая просто неспособна передвигаться тихо и незаметно. Второе: где именно в замке может находиться нужная вещь, и как она охраняется. Пойми, замок большой, и чтобы перерыть его в поисках ожерелья могут понадобиться годы. Знаешь ли, я оборачиваюсь в огромную кошку, а не в хомячка, поэтому не имею возможности круглосуточно торчать в замке Сарта в поисках ваших цацек. А еще нужно выяснить, когда удобней будет совершить вылазку. К примеру, желательно, чтобы в это время в синдикате было важное совещание, плавно перетекающее в банкет. Тогда все руководство будет в неадекватном виде, а все подчиненные, зная это, расслабятся.

– Но выполнить твои условия невозможно!

– Можно, Дирри, можно. Сложно, ничего не скажу, но ведь легко не бывает никогда. Это со стороны кажется – пошел, стащил, и молодец. На самом деле за любым удачным делом стоит четко проработанный план. Тем более, я иду не один, Анет ни разу не участвовала в подобных операциях и совершенно неподготовлена. Есть много моментов, в которых я сам до конца не уверен, но думаю, все это решится во время рекогносцировки.

– Я помогу, – с холодной уверенностью в голосе сказала Ларана. – Я все разведаю. Ну, не все, я же эльфийская принцесса, а не разведчик, но свои штучки я почувствую – это точно. Если ты, Дерри, положишь мешочек с моим прахом где-нибудь в укромном уголке у замка, я смогу беспрепятственно обитать внутри и найти то место, где хранятся мои самые любимые штучки.

– Вот видите, один вопрос решился сам собой. Твоя помощь придется очень кстати, Ларана, а всю остальную информацию мы сможем собрать сами. Конечно, это займет немало времени.

Анет слушала вполуха, ситуация, как ее обрисовал Дерри, была совершенно нерадостной. Девушка не хотела, чтобы он рисковал своей жизнью и свободой из-за дурацкого обещания. Ну почему она опять сглупила и влезла в неприятности, из которых самостоятельно выбраться не получится? Ксари заметил, что хмурая Анет с лихорадочным румянцем на щеках смотрит куда-то на стену, но состояние девушки трактовал по своему.

– Келл, а у тебя, случайно не осталось того замечательного снадобья, при помощи которого Дир лечил меня от простуды? Мне кажется, что Анет и Ольге перед тем, как они начнут свой рассказ, не повредит чего-нибудь подобное, особенно если туда добавить какой-нибудь дряни для снятия стресса. А то на завтра им обеспечена простуда – это точно, а ночью, когда состояние шока пройдет, очень вероятна истерика.

– Если в мое снадобье от простуды капнуть средство для снятия стресса, то я даже не могу предположить, что получится. Думаю, ничего хорошего, – эльф, как ни странно, с радостью воспринял смену темы. Впрочем, все основные пункты плана были приняты и осталось только начать воплощать их в жизнь. – Могу посоветовать альтернативный вариант. В подобной ситуации я бы порекомендовал фирменный самогон хозяина гостиницы. Почтенный Флавин – гном, а этот народ славится умением готовить непревзойденный по лечебным качествам напиток. О вкусе, к сожалению, того же сказать не могу, но поверьте мне как магу и путешественнику с огромным стажем, это поможет быстрее и эффективнее, нежели любые магические отвары.

– Я не пью самогон, и вообще, пью очень мало, – вяло попыталась протестовать Анет.

– А я сейчас пью все, и лучше много, – оторвалась от созерцания своего отражения Ольга, в очередной раз для порядка хлюпнув носом. Реальность происходящего пока еще плохо доходила до слегка изменившегося сознания девушки, и Ольга, честно сказать, была этому несказанно рада, стремясь продлить подобное состояние подольше. Самогон по ее мнению был лучшим решением возникшей проблемы.

– Вот и замечательно. Дир, ты ведь сходишь? Вы же с нашим гномом почти друзья, – улыбнулся Дерри, а Оля, не в силах простить ксари безнадежно испорченное настроение, не удержалась и съязвила:

– А что, блондины теперь сами не могут даже заказать девушкам выпить?

– Блондины могут, – невозмутимо отозвался Дерри со своего места. – Только вот беда: не очень-то здесь жалуют парней с фиолетовыми глазами, как впрочем, и девушек с вертикальными зрачками. Знаешь ли, оборотней любят здесь ничуть не больше, чем ксари. Придется к этому привыкать. Я за свою жизнь уже привык: без нужды общественность не шокирую и тебе не советую. Можно, конечно, закапать в глаза магические линзы, но это такая пакость, что я стараюсь пользоваться ею как можно реже, а тебе, наверное, и они не помогут. Вертикальный зрачок – это не цвет глаз, его не спрячешь.

– Дерри, – по-кошачьи мурлыкнул Калларион. – Не пугай девушку напрасно. – К оборотням всегда относились гораздо более лояльно, чем к ксари, и ты это знаешь. А если никто не догадается, что Оля искусственный оборотень, тогда вообще все будет замечательно, только уважать больше станут.

– Я не оборотень! – срываясь на крик, заявила Оля, обращаясь почему-то непосредственно к Дерри. – У меня одни зрачки изменились, а в остальном я – человек!!!

– Давай проверим, – усмехнулся Лайтнинг и одним никому не заметным движением достал узкий, тонкий кинжал. Ольга тихо вскрикнула, краем глаза заметив тонкую полоску голубоватого лезвия, и инстинктивно вскинула перед собой руку. Встретившись с металлом, кожа девушки посерела и покрылась маленькими блестящими чешуйками, лезвие, скрипнув, скользнуло вниз, а ксари еще раз улыбнулся и убрал нож за пояс. – Ну что, убедилась?

– Дерри, ты сошел сума! – завопила Анет, вскакивая, в то время как ее подруга в ступоре рассматривала тающие на коже блестящие чешуйки, защитившие руку не хуже любого доспеха – Что ты делаешь? А если бы ты ранил Ольгу? Ты что, вообще не соображаешь, что творишь?

– Анет, прекрати истерику, – жестко отрезал Дерри. – Я не мог ее нечаянно ранить, и ты это знаешь не хуже меня. В любом случае, стоило как можно раньше проверить степень произошедших с твоей подругой изменений. Или ты, как и она, наивно поверила, что глаза изменились, а все остальное – нет? Не хочу тебя огорчать, но это невозможно. Приобретенное оборотничество очень опасно, и чем раньше Оля это поймет, тем лучше сможет контролировать себя и свои животные инстинкты. Поверь мне, я знаю, о чем говорю, я на собственной шкуре испытал, как тяжело подавить в себе зверя. Ведь моя вторая половина от рождения является частью моей сущности, а не случайным и непрошенным гостем, как в случае с твоей подругой.

– Значит, я – тварь, зверь, не человек? – всхлипнула Ольга.

– Не человек – да, – уверенно произнес Дерри, – а насчет твари и зверя – это уж как тебе больше нравится. Тварь – пока вряд ли, и если будешь контролировать себя, никогда ей не станешь, а насчет зверя – тоже сильно сомневаюсь. Мне кажется, что ты никогда не обернешься полностью, иначе это произошло бы сейчас, когда я создал провокационную ситуацию, напав на тебя с кинжалом. Успокойся, ничего катастрофического не произошло, ты приобрела несколько весьма полезных в нашем мире качеств: твоя кожа защитит тебе лучше всякого доспеха, а твои глаза, могу поспорить на что угодно, позволят различать предметы даже в кромешной темноте. Станешь ли ты тварью, опять же, зависит только от тебя. Среди людей тоже подонков хватает, но все мы сами выбираем свой путь и решаем, кем мы станем в конечном итоге.

– А как же я буду жить дома, на Земле? – уже совсем неуверенно всхлипнула Ольга, помимо воли просчитывая в уме выгоду от произошедших с ней изменений. На Дерри она уже почти не злилась. Как ни странно, его прямые рассуждения вкупе с наглядной демонстрацией успокоили ее лучше, чем увещевания магов и Анет.

– А что, ты домой прямо сейчас собираешься? – удивленно приподнял бровь Дерри.

– Да нет, – неуверенно пожала плечами Оля, оглядываясь на сидящую в стороне Анет.

– Ну, а в чем тогда проблема? На Арм-Дамаше тебе эти изменения не мешают, а когда соберешься на Землю, тогда и подумаешь над этим вопросом. Сейчас не забивай голову разными глупостями. А маги заодно и понаблюдают некоторое время за тобой, чтобы убедиться, что твое состояние не прогрессирует.

– Да… – неуверенно выдохнула девушка, понимая, что Дерри не только прав, но и его предложения вполне соответствуют ее, Олиной, натуре.

В это время вернулся Дирон, и Анет в очередной раз попыталась отвертеться от потребления крепких горячительных напитков:

– Не хочу я никакого самогона! – взвыла девушка в надежде на сострадание. – Не хочу! Я ни за что не протолкну в себя эту пакость, – но ее причитания слушать никто не захотел. Кружка с мутной и резко пахнущей жидкостью появилась перед носом как по волшебству. Анет не поняла, почему это спиртной напиток вдруг подается не в рюмке или бокале, а в банальной железной кружке, а спрашивать не очень хотелось. К слову сказать, самогона там плескалось предостаточно, примерно две трети немаленькой емкости.

– Пей лекарство, – невозмутимо скомандовал Дирон, а Стикур молча сунул ей в качестве закуски кусок мяса, ладно хоть догадался насадить его на вилку. Оля свою дозу выпила без возражений, даже не поморщилась, и снова уставилась в зеркало. Правда, Анет с определенным удовольствием заметила, что не совсем понятно, чье отражение Ольга так пристально разглядывает: свое или сидящего сзади нее Стикура. Свое, вроде бы, давно должна была выучить наизусть.

– Ты будешь пить, или как? – с нарастающими гневными нотками в голосе рыкнул герцог. Ольга уставилась на до сих пор молчавшего молодого человека с еще большим интересом, а Анет ничего не оставалось делать, кроме как громко вздохнуть и, зажмурившись, глотнуть плескающее в кружке пойло. Горло обожгло отвратительной сивушной дрянью, из глаз брызнули слезы, и девушка схватила со стола первый попавшийся бокал, чтобы хоть как-то успокоить разрывающейся от боли горло и желудок. В бокале, как назло, оказалось красное вино, оно, безусловно, было гораздо лучшего вкуса и качества, нежели самогон, но для запивки не годилось абсолютно. Этот вывод Анет сделала практически сразу же после того, как ей наконец-то удалось как следует отдышаться от «лекарства», предложенного ребятами. Она спешно зажевала эту гремучую смесь мясом, которое все еще держала в руке, но поняла, что это уже не поможет: ноги стали ватными, голова чугунной, язык начал заплетаться. Анет с тоской осознала, что рассказать что-либо внятное вряд ли сможет, как, впрочем, и подняться с такого теплого и уютного дивана.

После краткого описания сражения с Хакисой, которое Анет попыталась передать как можно подробнее, в лицах, размахивая руками и ногами, общим мнением было решено, что дальнейший рассказ продолжит Оля. Тем более, события, произошедшие после, уже непосредственно на земле, девушка знала ничуть не хуже, чем ее задремавшая подруга, зато изложить их могла в данный момент гораздо четче и внятней. Анет изредка поднимала заспанную голову и пыталась жестами и разнообразными звуками комментировать рассказ Ольги, придавая ему некую эмоциональную окраску.

Дерри слушал Ольгин рассказ вполуха. Хронология событий все равно откладывалась у него в голове, а вот что касается всего остального, имеющего отношения к чувствам, переживаниям и прочим интересным вещам, он в любом случае предпочел бы услышать это из уст самой Анет, когда она придет в норму. Он никак не мог подумать, что выпитая в профилактических целях кружка самогона, пусть и запитая бокалом красного вина, будет иметь такой в прямом смысле слова «сногсшибательный» эффект. Глаза Анет не выражали ровным счетом ничего, а голова то и дело норовила упасть на деревянный подлокотник кресла. Девушка все реже комментировала рассказ подруги, а речь ее становились все бессвязней.

– Пойдем, я покажу тебе, где можно лечь, – сказал Дерри, осторожно помогая Анет подняться из кресла. – Там где-то в конце коридора еще оставалась не занятая комната. Вам с Ольгой ее вполне хватит на первое время.

Девушка с помощью ксари сделала несколько неуверенных шагов по направлению к двери и освободилась от поддерживающих ее рук со словами:

– Не надо тащить меня волоком, я не пьяная! Это вы все тут напились! Фу! Алкоголики! И ты, Олька, алкоголик, а я просто устала, замерзла и перенервничала. Я сама могу идти.

Так как сказано это было очень уверенным и непреклонным тоном, Дерри не стал спорить и отступил на шаг, решив, что проводить Анет до комнаты все же стоит.

Слегка пошатываясь, девушка почти без посторонней помощи преодолела длинный коридор, замешкавшись перед дверью. С помощью Дерри одолев и это препятствие, она с тихим стоном повалилась на кровать прямо так, как была: в свитере, грязных джинсах и ботинках с высокой шнуровкой. Впрочем, ботинки она пыталась снять, но никак не могла дотянуться до шнуровки рукой, а простое дрыганье ногой почему-то не помогало.

– Давай, я думаю, у меня получится лучше, – тихо предложил Дерри, присаживаясь на кровать и пытаясь снять с Анет обувь. Сложно сказать, слышала девушка его слова или нет, потому что дрыгать ногой так и не прекратила: то ли пыталась избавиться от ботинок самостоятельно, то ли оказывала Дерри посильную помощь. Толку от этой помощи было, как от гхырха прибытку. Ксари несколько раз не успел увернуться и получил пару весьма ощутимых пинков по разным частям тела, прежде чем ботинки полетели в угол комнаты. Со свитером Дерри решил даже не связываться, тем более, Анет с великим удовольствием растянулась на кровати, умудрившись полностью занять ее своим маленьким тельцем. Если бы Дерри не видел это собственными глазами, никогда бы не поверил, что такое миниатюрное существо может занимать так много места.

– Посиди со мной чуть-чуть, пока я не усну, а то мне страшно, – заплетающимся языком произнесла девушка, поймав за руку собирающегося встать Дерри. Лайтнинг на секунду замешкался, а потом покорно притянул девушку к себе, устраивая ее поудобнее.

Анет глубоко и довольно вздохнула, зарываясь носом в плечо парня, и закрыла глаза. Она наконец-то чувствовала себя в относительной безопасности и уже готова была уснуть, когда затуманенное алкоголем сознание посетила бредовая мысль. Мягкий воротник Дерриной рубашки щекотал нос, совсем рядом в вырезе виднелась гладкая смуглая кожа шеи и ключицы. Анет вдруг нестерпимо захотелось узнать, а какая на вкус эта теплая кожа с пульсирующей голубоватой жилкой. Не то чтобы это мысль не могла прийти Анет на трезвую голову, могла и приходила, но вот решиться проверить… вряд ли хватило бы духу. А тут все вдруг показалось простым и элементарным: стало интересно – узнай. А что, собственно, мешает?

Она осторожно подвинулась чуть ближе, стараясь не вызвать у ксари лишних подозрений (сбежит еще), и легко коснулась губами бьющейся у основания шеи жилки. Кожа была теплая и упругая, Дерри не начал с ходу орать и вырываться, видимо впав в состояние шока, и Анет осмелела, стараясь не упустить шанс. Какова его кожа на вкус, она так еще и не узнала, а Лайтнинг мог прийти в себя в любой момент. Поэтому девушка, чтобы не терять зря драгоценное время, осторожно провела языком вдоль его ключицы, ощущая приятный, чуть солоноватый привкус, скользнула губами выше, по шее до впадинки за мочкой уха, коснулась одной рукой напрягшихся мышц плеча, а другой изучила рельеф груди, там, где под тонкой тканью рубашки гулко билось сердце.

– Ты что делаешь? – хрипло выдохнул ксари, поймав руку Анет, расстегивающую рубашку у него на груди – судя по всему, для продолжения эксперимента. Девушка недовольно фыркнула и нехотя открыла глаза. Лицо Лайтнинга было совсем близко, Анет чувствовала его дыхание на своих губах и щеке. – А если я сделаю то же самое? – тихо поинтересовался Дерри, прикасаясь губами к уголку рта Анет.

– Ты… то же самое? – Анет недоуменно посмотрела на Дерри: пьяный мозг не мог сообразить, а ему-то это зачем. Девушка находилась в состоянии какой-то блаженной прострации, голова абсолютно отказывалась работать. Поэтому, не найдя ответа, Анет тупо высказала свой вопрос вслух: – А зачем?

Лицо Дерри за долю секунды неуловимо изменилось, с него стерлись все следы каких-либо эмоций и чувств, и он отстранился, присев на краю кровати.

– Действительно, зачем? – пробормотал Лайтнинг, поднимаясь. – Спи, – шепнул он, целуя Анет в щеку, и скрылся за дверью, а девушка повернулась на бок и мгновенно засопела. Последней мыслью, мелькнувшей в ее голове, было подозрение, что она в очередной раз проявила неуместную блондинистость и ляпнула какую-то глупость. Правда, какую, она сообразить не успела, так как через минуту заснула.

Дерри, осторожно прикрыв дверь, вышел в коридор, ругая себя всеми пришедшими в голову словами за несдержанность. Он был настолько погружен в себя, что даже не заметил возникшую в темноте коридора Ларану.

– Что с тобой? – тихо прошелестела девушка-призрак, подлетая ближе. – Ты чем-то очень расстроен.

– А, – уныло махнул рукой Дерри, присаживаясь на стоящую у стены скамейку. – Я чуть не совершил колоссальнейшую глупость.

– Чуть? – уточнила эльфийская принцесса задумчиво и, получив в ответ утвердительный кивок, спросила: – Раз чуть, но не совершил, почему же ты такой грустный? Это неправильно. Ты уверен, что это была бы глупость?

– Уверен, – прошептал Дерри, закрывая лицо руками. – Любые отношения с Анет – глупость.

– Почему? – Ларана была в недоумении. – Она нужна тебе, а ты нужен ей. Я это очень хорошо вижу. Вы две половинки одного когда-то разбитого целого, почему же отношения между вами глупость? Я не понимаю.

– Потому что это все временно. Она опять будет стремиться домой, а я вообще не создан для любви, только для убийства. Я не хочу, чтобы мое счастье длилось один миг, а потом снова наступило одиночество, а я уверен, что так и будет. Я уже один раз испытал нечто подобное, больше не хочу. Лучше не иметь вообще, чем найти и потерять.

– Ты неправ. Ничего не бывает вечно и вечность в конечном итоге заканчивается, нужно ловить даже мгновения счастья, потому что они бесценны, а ты пытаешься от этого отказаться. Стоит ли? Подумай над этим, ксари… – сказав это, Ларана снова растворилась в воздухе. Дерри даже не успел поинтересоваться у нее, почему она не вместе с магами. Хотя догадаться было несложно. Призрачная принцесса недолюбливала чужих, и пройдет немало времени, прежде чем она решится показаться в помещении, где находится Ольга.

Шаг, легкое покачивание бедра. Еще один шаг, встряска. Тонкие, смуглые руки взлетают над головой, гладкие волосы скользят по обнаженной спине – Тарману нравилось смотреть, как Лина танцует, а если танец был не простой, а ритуальный, необходимый для магического действа, тогда тем более. Это зрелище завораживало.

Из нескольких курильниц, расставленных по залу в произвольном порядке, струился дымок с терпким, будоражащим мозг ароматом. Наркотик. Этот запах пропитал замок насквозь, и Лина уже давно не могла без него ни колдовать, ни жить, ни дышать. Это было его, Тармана, упущением.

Изящные унизанные звенящими браслетами руки подняли с пола чашу с темной, вязкой жидкостью, и Лина, осторожно сделав глоток, снова закружилась в танце, напевая слова заклинания. Музыка играла все громче, ее ритм убыстрялся, и танец становился все динамичнее. С последними, самыми громкими аккордами девушка упала на колени и замерла.

– Ну что, получилось? – Тарман прикрыл хрупкие плечи Лины накидкой.

– Не знаю, – устало выдохнула она. – Объект сопротивлялся, причем сильно, сущность ксари помогала ему.

– Это все сказки. И на ксари можно магически надавить, если очень постараться.

– Можно, – девушка поднялась с пола и подошла к кальяну. – Но сложно невероятно. Безусловно, какое-то влияние я на него оказала, зародила в душе сомнения, заставила вспомнить, а большего нам пока и не нужно. Или я что-то не понимаю?

– Все верно, моя девочка, – улыбнулся Тарман и вышел, а Лина закурила кальян: заклинание отняло много сил, и ей было необходимо расслабиться.

– Осторожно, Оль, лучше нам никому не попадаться на глаза, – прошептала Анет, на цыпочках пробираясь по коридору. Она затравленно оглядывалась по сторонам, стараясь производить как можно меньше шума. Из-за этого смотреть под ноги не получалось, и девушка постоянно обо что-то спотыкалась, производя нежелательный грохот. В руках она тащила свои зимние замшевые полусапожки, которые за ночь успели высохнуть у камина и окончательно потерять форму. Следом за ней кралась Ольга, передвигаясь куда тише. Девушка даже успела вовремя поймать огромную вазу, которую задела плечом Анет.

– Объясни мне, глупой, почему нам ни в коем случае нельзя никому попадаться на глаза? Я ничего не понимаю. Зачем все эти странные предосторожности?

– А что тут понимать? Почему я не желаю видеть Дерри, я уже рассказала с утра. И как я в глаза ему смотреть теперь ему буду?

– Анет, – вздохнула Оля. – Мы же с тобой решили. Неужели трудно сделать вид, что ты о прошлом вечере ничего не помнишь? Зачем создавать ненужные проблемы, а?

– Не знаю, – девушка грустно вздохнула. Такой беспросветной идиоткой она себя не ощущала давно. Все же пить ей противопоказано категорически. Этот глупый поступок Дерри теперь ни за что не забудет и станет шарахаться от нее, как от моровой язвы. – Просто и так все сложно, да еще Ларана со своими драгоценностями.

– Ну, тут уж ты сама виновата, – пожала плечами Оля. – Хороший урок. Думай, что обещаешь. А если уж зареклась, выполняй.

– Знать бы как? Ну да ладно, поговорим об этом вечером, я думаю, ребята что-нибудь придумают. А сейчас нам просто необходимо купить какую-нибудь одежду.

– С этим я согласна, но почему мы выходим тайно, стараясь никому не попасться на глаза?

– Потому что, – Анет не желала углубляться в длительные объяснения. – Давай сначала оденемся, а потом уж будем со всеми общаться, хорошо? Не хочу я пока ни с кем разговаривать и не желаю, чтобы ребята потащились по магазинам вместе с нами.

– Ну ладно, допустим, ты меня убедила, но почему мы должны переться через черный ход – этого я понять однозначно не могу?

– Оль, потому что я сказала, и точка, – начала выходить из себя Анет. – Если мы с тобой пойдем сейчас через центральный вход, то обязательно привлечем к себе нежелательное внимание у местной публики. В подобных заведениях женщины редкость, а уж одетые так, как мы, тем более. Угадай, за кого нас примут? Зачем же самим создавать провокационную ситуацию? Давай как-нибудь тихонечко, задворками.

– Мне кажется, ты несколько утрируешь. Я уверена, все не так плохо и страшно, как это ты обрисовала, – начала вдохновенно Оля и осеклась, услышав вопли и звон бьющейся посуды. Кто-то из посетителей громко орал, требуя выпивку. Девушка с вопросом в глазах испуганно посмотрела на подругу, а та лишь красноречиво пожала плечами, и, гордо подняв голову, потопала к узкой лестнице в конце коридора.

– Слушай меня, Оля, и тогда точно не пропадешь, – торжественно заключила Анет, промахнулась ногой мимо ступеньки, чудом удержала равновесие, выругалась, стукнувшись мизинцем ноги о плинтус и заодно вспомнила, что так и не обулась.

– Да уж, – ухмыльнулась Ольга, разглядывая подругу, которая с недовольным шипением натягивала ботинки, сидя на ступеньке лестницы. – Если тебя слушать, из неприятностей точно никогда не выберешься.

– Это все клевета, – махнула рукой Анет, затягивая шнурки. – Давай лучше думать о хорошем, например, о том, что мы наконец-то будем нормально выглядеть. Согласись, шмотки нам необходимы. Тем более, Арм-Дамаш, на мой взгляд, несколько консервативен в вопросах моды. Значит, надо порадовать местных жителей креативом.

– Ты меня пугаешь!

– Не бойся, все будет хорошо, я не собираюсь сильно выпендриваться, просто на Арм-Дамаше больше простора для фантазии.

«Бессонная ночь, скажем прямо, налицо», – подумал Дерри, с отвращением разглядывая в зеркале свое помятое отражение со спутанными светлыми волосами. В те редкие мгновения, когда этой ночью ксари удавалось провалиться в неглубокий, поверхностный, похожий на бред сон, приходили странные видения. Они измучили Лайтнинга, пожалуй, даже сильнее, чем сама бессонница. В этих снах-видениях к нему являлась ожившая Лина. Она звала его за собой, протягивая изящные, унизанные звенящими браслетами руки, манила темными глазами, в которых отражались звезды, и просила вернуться. А он не испытывал ничего кроме отвращения и страха перед этой холодной, мертвой, как ему казалось, красотой. От бархатной кожи, струящихся по спине каштановых волос и полных красных губ тянуло холодом и смертью. Он тонул в черных омутах глаз, и мир синдиката вновь обволакивал его, заставляя подчиниться и принять правила игры. Дерри вдыхал дурманящий запах наркотической травы, постоянно витавший в покоях Сарта. Ксари раньше никогда не задумывался о том, что так всегда пахла и сама Лина – приторно и дурманяще, не по-женски, словно демонстрируя, что принадлежит совсем другому мужчине. Парень с содроганием чувствовал, что его снова пытаются ловко завлечь, подчинить воле короля преступного мира, и это вызывало в его душе бурный протест и страх. Он не хотел возвращаться туда, откуда так долго пытался вырваться, и поэтому воскресшая во сне Лина пугала, олицетворяя собой слишком яркое напоминание о прошлом, от которого Дерри хотел уйти как можно дальше.

Встал ксари довольно рано, с больной головой, в абсолютно разбитом состоянии и с одним желанием – вновь лечь спать, только уже без сновидений. Но он не был уверен, что это получится, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как подняться и сунуть лицо под холодную воду, чтобы прийти в себя. Камин за ночь погас. В комнате было холодно, ледяная вода из-под крана не то что освежала – вымораживала последние мозги. Зато в голову не лезли ни дурацкие сны, ни разные глупые мысли об Анет.

Встречи с девушкой, конечно, было не избежать, но Дерри надеялся, что произойдет это как можно позже. По крайней мере, не сейчас, когда он измотан бессонной ночью и вообще плохо соображает. Как смотреть в глаза подруге, Дерри не знал. Сбежать в самый ответственный момент от девушки, которая тебе нравится и с которой тебе потом придется встречаться еще не раз – что может быть хуже? «Хуже могло быть только в том случае, если бы ты вчера не сбежал, а встречаться с ней все равно бы пришлось», – сам себе ответил Дерри и слегка воспрянул духом. Пусть думает все, что ее душе угодно. Он вчера ушел, хотя и логичнее было бы остаться, и это его решение. Осознанное и принятое на трезвую голову. Чего не скажешь об Анет, которая была явно не в себе и в любом случае пожалела бы о произошедшем.

Эти мысли окончательно привели Дерри в себя, и он решил прогуляться по городу, чтобы не терять время даром. Если повезет, можно будет узнать хотя бы места, в которых обитают нужные люди. По длинному, плохо освещенному коридору второго этажа серебряной тенью летала грустная Ларана. Завидев Дерри, девушка печально улыбнулась, вздохнула и с тихим леденящим душу стоном растворилась в белой мутной дымке. Лайтнинг пожал плечами и отправился разыскивать друзей. Призрачная принцесса иногда вела себя более чем странно, а в последнее время, привыкнув к человеческому обществу и узнав некоторые людские слабости и страхи, она приобрела страсть к театральным эффектам, таким как душераздирающее завывание и дым при появлении и исчезновении. Дерри было интересно, на ком девушка отрабатывает все спецэффекты, призванные напугать несведущего человека. Точно ни на ком из них: ни маги, ни сам Дерри со Стиком подобных вещей, тем более в исполнении Лараны, испугаться не могли. Значит, принцесса тренируется где-то на стороне, экспериментирует на ком-то другом, выясняя, что будет страшно, а что нет. Вопрос, на ком? «Надо будет посмотреть, кто тут в окрестностях быстро седеет или неожиданно начал заикаться», – решил для себя Лайтнинг.

– Господин, мы нашли его в одной из таверн Влекрианта. Прикажете доставить ксари к вам? – мужчина в темно-синем длинном плаще склонил голову, ожидая дальнейших указаний.

– Рудерик, даже если ты очень сильно постараешься, все равно не сможешь доставить ко мне Дерри Лайтнинга. Поэтому-то я и не прошу невозможного, – лениво махнул зеленой лапкой Адольф, с удовольствием поглощая огромное кремовое пирожное. – Знаешь, сколько людей синдиката отправились на тот свет из-за наивного убеждения, что уж они-то точно схватят неуловимую молнию и станут «национальными героями всего преступного мира». Никто из этих идиотов не вернулся живым, и ты, если сунешься к ксари, не будешь исключением. При всем моем уважении к тебе, Рудерик, Дерри Лайтнинг пока еще не твой уровень. А если говорить честно и начистоту… – Адольф грустно вздохнул, – в принципе не твой уровень и никогда им не будет. Следите за ксари как следует, чтобы он опять не исчез из нашего поля зрения, а встречусь я с ним сам, скажем, завтра. А сейчас давай, иди, мне необходимо переговорить с Сартом. Мы нашли Лайтнинга раньше, чем Тарман, а значит, нам положена приятненькая премийка, которую не хотелось бы упустить.

– Хорошо, господин, – закутанный в плащ посланник поклонился и медленно вышел, прикрыв за собой дверь. Адольф, подергивая лапками в розовых пушистых тапочках, поправил полу съехавшего халата и развалился в кресле, нащупывая рукой на столе кристалл связи. Его бледно-салатовая лягушачья физиономия лучилась от удовольствия. Непропорционально широкий рот растянулся в глупой улыбке. Было самое время переговорить с Сартом. Хорошими новостями нужно делиться без промедления.

Прозрачная поверхность кристалла быстро помутнела, и в образовавшейся дымке возникло недовольное лицо короля преступного мира. Судя по всему, Адольфу не посчастливилось, он оторвал Сарта от какого-то важного дела.

– Неужели ты наконец-то соизволил со мной связаться? – язвительно произнес Сарт и демонстративно замолчал, все своим видом давая понять, что если вдруг тема разговора окажется несерьезной или хотя бы просто неприятной, Адольфу не поздоровится.

– Мой Господин, мы его нашли.

– Да? И где же он? Что-то я не вижу рядом с тобой ксари. Когда он предстанет перед моей светлостью?

– Не так быстро, мои люди только что обнаружили местонахождение Лайтнинга. Я встречусь с ним не позднее, чем завтра.

– Почему же ты тревожишь меня сегодня? Адольф, меня не интересует местонахождение ксари, меня интересует он сам! Это ты понимаешь, я надеюсь? Нечего вешать мне лапшу на уши и докладывать о том, что вы нашли его! Ни каркала вы пока не нашли! В следующий раз я хочу узнать точно, когда Дерри Лайтнинг будет здесь. И тебе крупно не повезет, если он вдруг откажется сотрудничать с нами.

– Не беспокойтесь, мой Господин, он не откажется. Лина уже начала обрабатывать ксари. Он снова будет нашим.

– А я и не беспокоюсь, – пожал плечами Сарт. – О чем мне беспокоиться? Тебе вот переживать нужно, а мне – нет. Кстати, зачем ты мне рассказываешь о том, чем занимается Лина? Неужели ты всерьез считаешь, что я этого не знаю? Она ничем не отличается от своей предшественницы, даже, пожалуй, лучше. Эта Лина всегда со мной. Надо не забыть сказать отдельное спасибо Тарману. Что же он раньше не сделал мне этот подарок?

– Спасибо Тарману? Но идея-то была целиком и полностью моя! – обиженно пискнул Адольф, понимая, что желанная премия светит не ему, а поганому магу.

– Идея? – сделал круглые глаза Сарт. – Что такое идея? Это воздух, который ты, Адольф, очень любишь сотрясать попусту. К каркалам все твои идеи, если их некому воплощать в жизнь. Вот Тарман, если у него появляется идея, сам ее и реализует. А ты? Вечно напридумываешь целую кучу, а воплощать в жизнь некому. Ну, допустим, ты узнал, где находится то, что я хочу. А в чем смысл, если достать это не может никто? Единственный, кто смог бы справиться с этим заданием – ксари. Потому что таких профессионалов больше нет. Есть, конечно, люди близкого к этому уровня, но их жалко. Выжить в хранилище Света практически невозможно. А Артефакт, между прочим, мне нужен. Где, скажи мне, ксари? Другими кадрами я рисковать не могу. А Лайтнинга, во-первых, мне не жалко, а, во-вторых, у него единственного, пожалуй, есть шанс уцелеть при выполнении этого задания.

– Не беспокойтесь, ксари будет доставлен к вам в ближайшее время.

– Я уже сказал, что мне нет смысла беспокоиться. Ты вот лучше не забывай о том, что тебе необходимо сделать так, чтобы Дерри не просто купился на это задание ради обещанной отмены охоты на его голову. Надо, чтобы он захотел и в дальнейшем с нами сотрудничать, иначе мне придется его убить, как только артефакт будет доставлен мне. А это, согласись, по меньшей мере непрактично и отчасти несправедливо. Если он сумеет достать эту штуковину и не погибнуть, немного неправильно будет убивать его здесь. Постарайся, чтобы этого не произошло. А если вдруг Лайтнинг откажется сотрудничать с нами, то тебе, мой пупырчатый зеленый друг, лучше исчезнуть. Самым правильным решением станет покончить жизнь самоубийством: твое положение ничем не будет отличаться от положения мерзкого ксари, ты меня понял? Я объявлю на тебя охоту, как на самого позорного предателя. Тебя, в отличие от Лайтнинга, люди синдиката поймают очень быстро. И на стене у моего трона будет висеть лягушачья шкура, а не шкура ксари, как планировалось ранее.

Как только разгневанное лицо короля преступного мира исчезло, и кристалл связи вновь стал прозрачным, Адольф шустро вскочил со своего кресла, запихал в рот оставшийся кусок пирожного, и, торопливо жуя, начал собираться. Ему совсем не понравился настрой Сарта. С того момента, как у него появилась лже-Лина, король преступного мира стал вновь прислушиваться к советам Тармана, а он, Адольф, впал в немилость. Следовало как можно быстрее что-нибудь предпринять, чтобы ситуация изменилась. Идеальным вариантом было найти и доставить пред светлые очи Сарта Дерри Лайтнинга, готового на все для блага синдиката, но Адольф прекрасно понимал, что это нереально. Самое большее, на что мог рассчитывать болотный тролль – что Дерри хотя бы согласится спокойно поговорить и выслушать предложения, а дальше все будет зависеть от его, Адольфа, красноречия. Которое, если признаться честно, на Дерри никогда не действовало.

Две девушки быстрым шагом приближались к таверне. Огромные баулы в руках, казалось, совершенно не затрудняли их передвижения. Высокая статная рыжая красавица была одета в толстые замшевые штаны и курточку до середины бедра. Огненные волосы сливались с воротником из меха кенташской багряной лисы, таким же мехом были украшены и голенища ее сапог. Шагавшая рядом с ней хрупкая блондинка в короткой серебристой куртке из мягкого плюшевого меха и узких штанах казалась бледной и почти что призрачной на фоне этого рыже-красного костра.

– У нас, похоже, появилась небольшая проблема. Черный ход, судя по всему, заперли.

– Вот черт! – выругалась Анет, перекладывая баул с одеждой в другую руку и пряча замерзшие пальцы под меховой воротник. – Ну и что же нам теперь делать?

– Что, что! Ты зачем глупые вопросы задаешь? Конечно, идти через центральный вход. Или ты предлагаешь ночевать здесь в надежде на то, что твои друзья нас хватятся или завтра к утру, быть может, снова откроют черный ход?

– Ну да, если честно, я бы предпочла один из этих вариантов.

– Анет, прекращай истерить! Я тебя не понимаю, злачных мест ты вроде бы никогда не боялась!

– Да, Оль, ты права, но я тебя предупреждаю, сразу и честно, на Арм-Дамаше я в питейных заведениях была, по-моему, два раза и оба посещения закончились не очень хорошо.

– Ладно, прекрати, – отмахнулась Ольга. Она уверенно шагнула вперед, распахнув дверь, и резко затормозила, прервав начавшееся было движение, застыв столбом на проходе. – Ай-ай! – выдохнула она и сделала попытку улизнуть на улицу, но это не получилось. Сзади выход загораживала Анет. Ольга наткнулась спиной на ойкнувшую от неожиданности подругу. Поняв, что пути назад, по-видимому, уже нет, девушка решила быстренько пробежать через зал, чтобы не показаться совсем уж дурой. Но впереди было метров пятьдесят между узкими и длинными барными столами, а завсегдатаи питейных заведений Арм-Дамаша слишком уж сильно отличались от земных обывателей. Нет, в основной массе они были людьми, хотя некоторые – весьма странными на Ольгин взгляд. И вся эта полупьяная мужская толпа как-то очень неприятно поглядывала на девушек.

– Слушай, Оль, – пискнула от двери Анет. – У меня какое-то странное, нехорошее чувство дежа вю. Такое впечатление, что все это уже было и ничем хорошим не закончилось. Давай попытаемся проскочить побыстрее, а?

– А может быть, сразу закричим? – с надеждой поинтересовалась Ольга. – И твои друзья-супермены нас быстренько спасут.

Анет призадумалась и через некоторое время отрицательно покачала головой.

– Давай все же сначала попытаемся быстренько проскочить, покричать мы всегда успеем.

– Давай, – без особого энтузиазма согласилась Ольга и под прицелом пристальных взглядов, рванула вперед, задевая углы столов и спотыкаясь о ножки неаккуратно поставленных стульев. Правда, этого прорыва хватило ровно до середины зала. Мужской контингент (разной степени подпития) очень быстро сообразил, что интересное вечернее развлечение может очень быстро испариться, поэтому решил перейти к конкретным действиям и завоевать желанное девичье внимание. Ольга резко затормозила, чтобы не врезаться в поднявшегося со стула прямо перед ней широкоплечего мужчину. Сзади выругалась не успевшая вовремя затормозить Анет.

Амбал пристально посмотрел на испуганных девушек и жестом пригласил сесть за стол. Ольга отрицательно замотала головой и еще раз попыталась быстренько улизнуть. Ее совсем не прельщала перспектива сидеть за одним столом с четырьмя пьяными мужиками весьма странной наружности. Хрюкнувшая сзади Анет, похоже, разделяла мнение подруги. Рыжая кинулась в сторону, но резкий рывок заставил ее качнуться назад и удариться о край стола. Она дернулась, пытаясь освободить руку, но хватка амбала от этого только усилилась.

– Посидите с нами. Такие красивые дамы и проходят мимо.

Мужчина попытался фамильярно обнять девушку и даже легонько хлопнул ее по мягкому месту, показывая свое расположение и добрые чувства. Волна злости накатила неожиданно: чего-чего, а подобного обращения Оля стерпеть не могла. Глаза ее, до этой секунды бывшие человеческими, моментально пожелтели, и радужку прорезал вертикальный зрачок. Не ощутив изменений, девушка подняла голову, готовясь высказать все, что думает об этом хаме.

– Оборотень! – выдохнул, словно плюнул мужчина, на лице которого мелькнули отвращение и злость. – Тварь, – амбал крепче вцепился девушке в руку. Рядом сдавленно вскрикнула Анет. Ее попытались схватить и оттеснить к стене. Ольга заметила, как в ярко-голубых глазах подруги на долю секунды полыхнуло пламя, стало жарко, и удерживающий ее за плечи волосатый, небритый субъект, с воплями дуя на обожженные руки, отскочил в сторону.

– Что за!? – закричал от неожиданности амбал и на секунду отпустил Олю. Девушка, на какое-то время оказавшаяся свободной, не стала терять время даром и рванулась к лестнице, собираясь позвать на помощь. Но острая боль обожгла кожу головы, и Ольге показалась, что с нее собираются снять скальп. Какой-то гад ухватил ее за волосы, а этого девушка терпеть не могла с первого класса школы. Тогда коса у нее была толстая, длинная и от природы рыжая как огонь, что не давало покоя практически всем мальчишкам в классе. Девушка в бешенстве зарычала, волна неконтролируемой ярости медленно поползла от ног выше к сердцу и голове, весь мир как бы замедлился. Рыжая развернулась на сто восемьдесят градусов и вцепилась зубами в руку, за секунду до этого удерживающую ее волосы. Зубы оказались на редкость острыми. Противник, не ожидавший такого поворота событий, выругался и, зажав кровоточащую рваную рану, отпрыгнул назад. Ольга отплевалась от противной на вкус чужой, проспиртованной крови, и как в замедленном кино увидела движущийся в ее сторону кулак. Отойти не составило труда, слишком уж медленно шевелился противник. Как будто ему что-то мешало. Так же медленно двигались и остальные люди. Даже небольшие огненные сгустки, брошенные Анет, летели плавно и неторопливо. Ольга изучила ситуацию и, увидев, что ее подруга, швырнув еще один огненный шарик, пытается заслониться от удара, быстро схватила со стола бутылку и швырнула в голову обидчика Анет. Этим действиям никто даже не пытался помешать. Слегка отошедшие от пьяного угара мужики ошалело переводили взгляд с бешено двигающейся Ольги на мечущую огненные шарики Анет. Развлечение, по мнению большинства собравшихся, в этот вечер оказалось уж слишком веселым. В стане врага назревала паника, смешанная с обидой на то, что двум каким-то девкам, одна из которых нелюдь, удалось справиться со взрослыми, сильными мужиками. Страх и смятение боролись в пьяной душе толпы с обидой за весь мужской род и желанием показать глупым наглым девицам, кто истинный хозяин мира. После недолгих колебаний победило чувство мужского превосходства, и разъяренная людская масса двинулась на девушек.

Анет с изумлением наблюдала за тем, как взбешенная подруга вдруг разошлась и начала передвигаться буквально с космической скоростью, умудряясь уворачиваться от прицельных ударов. А когда Ольга бутылкой вырубила и ее противника, Анет и вовсе осознала, что встреча с ледяными ящерицами, несмотря на некоторые неприятные моменты, однозначно пошла Ольге на пользу.

Но, несмотря на то, что у Анет в запасе еще имелась энергия не на один и не на два шипящих огненных сгустка, а разъяренная Ольга передвигалась с немыслимой для человека скоростью, дела у девушек шли не лучшим образом. Подружки умудрялись держаться за счет того, что удары, нанесенные Ольгой, были не только быстрыми, но и невероятно сильными и гарантированно вырубали попавшегося ей под руку противника. Беда, что точностью Оля, как и Анет не отличалась, и ей редко удавалось ударить именно в то место, в которое надо. Отбиваясь сразу от нескольких человек, Анет прибегла к испытанному ранее методу. Схватив со стола пивную кружку, она пропустила сквозь нее небольшое количество магического огня и отбивалась от противников этим самодельным и весьма грозным оружием. В пылу схватки она как-то забыла, что изначально они с Олей собирались, если не удастся проскочить без неприятностей, позвать на помощь. Наконец-то вспомнив, что есть более простое решение проблемы, Анет набрала в легкие воздуха и что есть мочи заорала. Надо заметить, этот вопль произвел на противников гораздо более сильное впечатление, нежели сверкающая молниями пивная кружка.

Камин тихо потрескивал. Сырые дрова шипели, наполняя комнату теплом и легким запахом дыма. Дерри Лайтнинг лениво вытянул ноги на пуфик, стоящий возле кресла, и умиротворенно посмотрел на огонь. В холодный зимний день блаженное ничегонеделание в тепле возле камина неизменно приводит в хорошее настроение. Ксари даже был готов к встрече с Анет, но она так с утра и не соизволила выйти из своей комнаты. Прогулка по городу завершилась успешно, и уже этим вечером ксари планировал сделать вылазку.

– Что-то девушки нас сегодня вниманием не балуют, – пробормотал он, вопросительно оглядываясь на Стика.

– А тебе не кажется, что ты поздновато про них вспомнил? Уж скоро вечер. А ты только что спохватился, – отозвался герцог, который уже битых пятнадцать минут собирался спуститься вниз и сделать выговор хозяину таверны. Сегодня в обеденном зале веселье началось с самого утра.

– Да не знаю, просто до этого я был морально не готов к встрече с Анет, а сейчас немного пришел в себя, и мне вдруг показалось странным, что девушки весь день просидели у себя в комнате. Что там можно делать столько времени, ума не приложу?

– Дерри, очнись, – усмехнулся Стик, взъерошив отросшие волосы, и сразу же сморщился. Прическа утратила свой идеальный, соответствующий положению герцога вид. – Девушек давным-давно здесь нет.

– Как нет? – подскочил Лайтнинг, в голове которого пронеслись сотни пугающих мыслей, одна страшней другой. Самая жуткая была о том, что Анет после вчерашнего вечера просто-напросто взяла и смоталась на Землю, прихватив с собой рыжую подругу. Как ей это удалось сделать, Лайтнинг не знал, так далеко его думы не заходили. – Куда они делись? – наконец, смог спросить он.

– Не паникуй ты! – успокоил друга Стик, морщась от доносящегося снизу грохота и звона бьющейся посуды. – Ларана видела, как Анет и Ольга еще с утра выходили через черный ход в город, вероятнее всего, за покупками.

– И ты молчал? А если не за покупками? Откуда ты знаешь, куда они направились?

– Я привык доверять словам Лараны. Ты же знаешь, что призраки не врут, да и ошибаются редко.

– Хорошо, может быть они и в самом деле ушли в город за покупками, но как ты это мог допустить? Во-первых, у них нет наличности, а во-вторых, ты же знаешь Анет, вдруг с ней что-нибудь случится!

– Дерри, прекрати истерику! – отмахнулся от друга герцог. – Если ушли, значит, у них есть на что отовариваться, в ином случае сидели бы здесь или обратились бы с этим вопросом к нам. Или ты наивно предполагаешь, что Анет за полгода так сильно изменилась и поскромнела, что не стала бы просить денег? Не надейся, подобные перемены с девушками не происходят никогда.

– А что ж ты ничего не сказал?! – не унимался Лайтнинг.

– Да не паникуй ты, Анет не первый раз на Арм-Дамаше, и, думаю, отдает себе отчет о том, где она находится, и как тут себя вести можно, а как нельзя.

– Это ты про кого, стесняюсь спросить, говоришь? Анет отдает отчет? Стикки, ты в своем уме? Когда это Анет отдавала себе отчет в том, что и зачем она делает?

– В прошлый раз, когда она ходила на Арм-Дамаше по магазинам, все обошлось! – привел последний из имеющихся у него аргументов Стик.

– Да, это был тот единственный раз, когда она, оставшись одна, не влипла в какие-нибудь неприятности, – не замедлил съязвить Дерри. – Надеюсь, они хоть гхырха с собой взяли, я его тоже сегодня еще не видел.

– Нет, Зюзюка дрыхнет у Анет в комнате.

– Дрыхнет со вчерашнего дня и не потащился за своей любимой хозяйкой? Это что-то странное. Он, случаем, не заболел?

– Нет, Дирон сказал, что такое вполне возможно. Зверь сильно переутомился за последние дни, пока разыскивал Анет. Он не ел, не спал, а только бежал, повинуясь инстинктам. А теперь подобным образом восстанавливает силы. Маг сказал, что Зюзюка может проспать дня три, а то и больше.

– Так, – недовольно протянул ксари. – Они еще и без гхырха. Помяни мое слово, без неприятностей не обойдется. Стик, я волнуюсь, мне кажется, нам надо собраться и поискать их.

– Влекриант город большой, где их искать? – герцога не вдохновляла перспектива куда-либо тащиться, ему и тут было совсем неплохо.

С первого этажа раздался звон бьющейся посуды, крики, треск ломающейся мебели и до боли знакомый визг. Стик, в голову которого успело закрасться подозрение, нервно подскочил. В дверном проеме показались напуганная и сонная Зюзюкина мордочка и озабоченный Дирон.

– А что их искать-то? – запоздало ответил Дерри другу. – Я же сказал, без неприятностей не обойдется!

– Похоже, ты был прав, наши дамы вернулись с прогулки и сейчас влипли в очередную переделку! Искренне надеюсь, что посуду бьют и мебель ломают не они, а кто-то другой!

– Ты сам-то себе веришь?

– Хотелось бы, если честно. Может быть, они там скромненько в уголочке сидят и зовут на помощь, не предпринимая никаких разрушительных действий.

Худшие опасения Стикура подтвердились: в зале внизу царила полная разруха. Ольга и Анет усиленно отбивались от разъяренной пьяной толпы. Герцога удивило, что получалось это у девушек на удивление хорошо и слаженно. Особенно его потряс вид Ольги, которая яркой молнией носилась на бешеной скорости от одного противника к другому. Если бы ее удары были хоть куда-то нацелены и наносились не наобум, в зале, пожалуй, не осталось бы ни одного не поверженного противника. От Анет же, как всегда, было больше разрушений, чем толку. Попадать пульсарами в цель девушка еще не научилась, поэтому там и сям тлели столы, стулья и барная стойка.

Заметив, что на помощь жертвам подоспели друзья, несколько нетрезвых мужчин попытались схватить девушек, угрожая им оружием, но рыжая бестия ускользнула из-под лезвия, а Анет на секунду полыхнула огнем, опалив край стола и ближайшего к ней бандита. Поняв, что добыча так просто не дастся, озлобленные мужчины повернулись в сторону Дерри, Стика и Дирона. Кто-то с воплем метнул нож, от которого не смог увернуться маг. Правда, лезвие едва царапнуло ему кожу предплечья, но Анет это сразу не осознала и с перепугу швырнула волну огня в противников. То, что она совершила глупость, девушка поняла практически сразу – зал взорвался криками ужаса, полыхнуло пламя, начавшее резво пожирать деревянные столы и стулья, кто-то заорал: «Пожар!» и все метнулись к выходу. К Анет подскочил испуганный Дерри, прикрывающий нос и рот полой рубашки, чтобы как-то защититься от дыма, но она только отмахнулась от него, указывая пальцем на задыхающуюся Ольгу. Видя, что с Анет все в порядке, ксари не стал задавать лишних вопросов и кинулся к ее подруге, выталкивая девушку на улицу, где уже собралась толпа народа.

– Сматываемся отсюда быстрее, а то нас точно упекут в местную тюрьму как злостных нарушителей закона и поджигателей. А Анет – той вообще светит костер. Вы что, не знаете, что во Влекрианте хронически не переносят ведьм?! – заорал выскочивший через черный ход эльф. В руках он тащил зимнюю одежду ребят.

– Я не ведьма, – тихо пискнула девушка, но замолкла под тяжелым взглядом Стикура.

– Ты понимаешь, что натворила?

– Я не…

– Молчи, Анет, – огрызнулся Стик. – Мы с тобой еще поговорим на эту тему, но не сейчас, сейчас надо быстро мотать отсюда! Уходим так же, как в прошлый раз. Калларион, показывай дорогу, я сильно сомневаюсь, что хоть кто-нибудь ее помнит.

Холодный воздух со свистом врывался в легкие и с хрипом вылетал обратно, превращаясь в мутное облачко моментально замерзающего пара. Грудная клетка болела, и каждый новый вздох давался все с большим и большим трудом. Уже через пару кварталов Анет начала уставать и переместилась в самый хвост небольшого отряда. Судя по целеустремленному виду двигающегося впереди Каллариона, бежать было еще далеко, а силы уже практически иссякли. Девушка с трудом сдерживалась, чтобы не присесть где-нибудь в сугробе и не потребовать заунывным голосом привал. От этих позорных действий удерживал свежий вид бегущей впереди Ольги. Анет, стиснув зубы и превозмогая боль в груди, сделала очередной рывок вперед, с тоской думая о том, что в очередной раз оказалась «самым слабым звеном». «Откуда у Ольки силы берутся?» – размышляла девушка, прилагая неимоверные усилия, чтобы не растянуться на скользкой дорожке. Рядом, весело подпрыгивая, трусил Зюзюка. Зверь выглядел очень довольным, как понимала Анет, из-за того, что ему наконец удалось собрать всех своих любимцев в одно время и в одном месте. Розовый мех гхырха топорщился на морозе, и Зюзюка стал похож на огромный, пушистый воздушный шарик, который достаточно резво для своих габаритов перекатывался по снежной дорожке. Зверь то бежал, стараясь как можно ближе подобраться к Анет и едва не отбрасывая девушку в снег, то с веселым мурлыканьем убегал вперед, всеми силами показывая Дерри, что он тоже не забыт и любим.

Девушка с усмешкой посмотрела на Зюзюку и ровно бегущего впереди Дерри. Ксари, как она и предполагала, старался держаться от нее подальше. В легкой курточке Дерри, казалось, совершенно не замерз. Капюшон постоянно сползал с его головы и ветер трепал отросшие за полгода светлые волосы, парень нервно натягивал мягкий мех на голову лишь для того, чтобы через пару метров он снова слетел с его гладких серебристых волос. В сторону девушки ксари даже не поворачивался, стараясь держаться так, чтобы не было необходимости вступать с Анет в контакт – холодно, отстраненно и на безопасном расстоянии. Анет с грустью поняла, что все далеко не так радужно, как представлялось в начале пути. А после этого утомительного бега еще предстоял разговор со Стикуром. Перед глазами возникла полыхающая таверна, и девушка поежилась, представляя, во сколько арм-дамашских «таньга» обойдется возмещение убытков хозяину пострадавшего заведения.

«А жаль таверну-то, – уныло заключила она. – Вон сколько посетителей там постоянно находилось. Посетителей!!!» – вихрем пронеслось у нее в голове. С запозданием стало доходить, что убежали они не откуда-то, а с «места преступления», и даже не удосужились посмотреть, не пострадал ли кто от ее очередной глупости. «А может, поэтому и не удосужились? Просто Стикур точно знал, что кто-то пострадал», – еще испуганнее подумала Анет и вдруг захотела умереть прямо тут, на месте. А если не умереть, то, по крайней мере, грохнуться в обморок. Но ничего не получилось: сознание не желало уходить по указке, и мозг в меру своих скромных сил старался, работал, показывая Анет картинки одна страшнее другой. «Что если из-за меня пострадали невинные люди?» – спросила девушка саму себя, и мерзкий внутренний голос тут же не замедлил услужливо шепнуть, что других-то там и не было. Даже пьяные приставучие мужики, и те не заслужили смерти, особенно такой. Девушка вдруг отчетливо поняла, о чем и почему жаждет поговорить Стикур, и ей окончательно поплохело. Она с ужасом представила обгорелые людские тела и содрогнулась от собственной безответственности. Вызвала ее неосторожность чью-то смерть или же все обошлось? Этого Анет не знала и понимала, что вряд ли когда узнает, а значит, говорить со Стиком будет просто выше ее сил. Но, к сожалению, выбора не было. Сквозь землю Анет провалиться не могла, а значит, объяснений со Стикуром не избежать. Уж если герцог надумал провести с кем-то воспитательную беседу, то ни за что от своего не отступит. От гадкого душевного состояния девушка как-то даже забыла, что изначально ей было некомфортно физически, и поэтому вполне сносно стала передвигать ноги, не замечая боль в легких и то, что икры уже сводит судорогой от усталости. Пару раз она поскользнулась и едва не потеряла равновесие, но рядом неизменно оказывались либо Дирон, либо Дерри, вовремя подхватывая девушку и не давая ей упасть. Анет бежала на автомате, понимая, что стоит хоть немного сбиться с ритма, и она рухнет замертво. Но один поворот сменял другой, за спиной осталась городская стена и узкие, извилистые улочки Влекрианта, а девушка все еще устало перебирала ногами и, как, ни странно, не падала, хотя по ее подсчетам это должно было случиться уже давно. Видимо, ресурс тела оказался значительно больше, чем могло показаться на первый взгляд. Спустя полчаса, Анет с некоторым удовольствием заметила, что в ряды безнадежно отстающих и усталых перешла Ольга. Глянув на измученных девушек с легким презрением, Стикур раздраженно вздохнул и, сжалившись, разрешил всем перейти на шаг.

– Анет, – шепотом начала Ольга, – я, конечно, понимаю, что в городе ты изрядно начудила и возвращаться туда нельзя – это отдельный длинный разговор, основанный на моральных принципах и прочем, но меня сейчас интересует больше не это… Я стесняюсь спросить, мы сейчас-то куда направляемся? И когда у нас намечается привал, а то мне изрядно надоело тащить наши с тобой вещи. Ты-то, между прочим, бежишь налегке!

– Так ты эти сумы не бросила там? – изумилась Анет. – А я и не заметила, что ты их тащишь, не до того как-то было. Я думала, что если у тебя не хватит ума бросить их в таверне, то Стикур заставит выкинуть эти баулы чуть позже, как только их заметит.

– Он пытался, – пожала плечами Оля. – Но ты же меня знаешь: я и в лучшие времена со своим добром не расстаюсь, а сейчас тем более. Ему пришлось от меня отстать.

– И тебе не лень все это тащить? Я, кстати, вижу у тебя в руках только одну сумку.

– Переть – не лень. А остальные вещи я отдала Диру и эльфу, герцогу вашему предлагать, конечно, ничего не стала по понятным причинам, хотела один пакетик предложить твоему ксари, но что-то постеснялась. Тем более, я не была уверена, в каком виде он побежит: в человечьем или в зверином. Кстати, а почему он не сменил обличие? Раздеваться холодно?

– В городе перекидываться опасно, – предположила Анет, – а за городом вылетело из головы. Подожди, может быть, еще опомнится и перекинется.

– Слушай, Анет, это все, конечно, занимательно. Но, если честно, меня сейчас больше волнует, когда же, наконец, будет привал? Мне бы хоть чуть-чуть посидеть.

– Где посидеть-то? В сугробе? – огрызнулась мечтающая о том же Анет и, не дожидаясь ответа на этот риторический вопрос, продолжила: – Сейчас не лето, в лесу особо не насидишься, не говоря уж о ночевке. Мы с тобой один раз заночевали, приятного мало. Я, честно сказать, этот печальный опыт повторять не очень хочу. Нет, конечно, в безвыходной ситуации можно заночевать и в лесу, но это в том случае, если нет никаких других вариантов. А, насколько я помню, где-то здесь недалеко в лесу есть охотничья хижина, мы в ней останавливались летом. Рискну предположить, что Стикур ведет нас именно туда. Но я не уверена.

– В смысле?

– В смысле, у меня географический кретинизм. В прошлый раз мы вышли из Влекрианта, как я понимаю, той же дорогой, что и сегодня, потом шли, шли и пришли в хижину. Но идем ли мы сейчас туда же, я тебе сказать не могу, так же не могу сказать, как далеко эта хижина находится. Я же говорю, у меня географический кретинизм. Тем более, в прошлый раз я здесь была летом. А летом все по-другому. Листочки, цветочки, птички поют. Хорошо хоть мы с тобой идем сзади всех, а каково Стику таранить сугробы? У нас, между прочим, под ногами готовая тропинка.

– Да… – вздохнула Ольга, делая попытку усесться на спину трусящего рядом гхырха. Зюзюка обиженно зашипел, передернулся всем телом и резво ринулся вперед, поближе к Дерри. Оля показала мохнатой Зюзюкиной спине язык и потащилась дальше, стараясь не отстать совсем и не потеряться в редких елках. Поймав на себе укоризненный взгляд ксари, который, судя по всему, застукал ее низкую попытку использовать гхырха как верховое животное, Оля виновато улыбнулась и в очередной раз подивилась, насколько холодными и непроницательными остались глаза молодого человека.

«И что в нем Анет нашла? – удивилась она. – Конечно, ничего не скажешь, внешность потрясающая, но вот чувств, похоже, нет совсем. Глаза ведь зеркало души; если следовать этой примете, то у Дерри в душе лед. Неужели, когда ребята говорили мне, что после встречи с ледяной ящерицей у меня стал звериный взгляд, они имели в виду не только вертикальные прорези зрачков, но и холодную отстраненность, что застыла в глазах светловолосого ксари? – испуганно подумала Оля, и тут же отбросила от себя эти неприятные мысли. – Нет, вряд ли, такой взгляд не получится сам собой, его нужно выстрадать. Интересно, сколько пришлось пережить Дерри, чтобы заработать взгляд, от которого мороз по коже? Надеюсь, судьба будет ко мне более благосклонна, и я до такого не дойду».

Задумавшаяся девушка споткнулась о какой-то корень, не удержалась на ногах и рухнула в небольшой образовавшийся у елки сугроб, заработав своей неуклюжестью пренебрежительный взгляд Стикура. Разозлившись, она резко вскочила на ноги и сверкнула глазами, к сожалению, уже в спину герцогу. Вот уж чей взгляд нельзя было назвать холодным. Как отметила Ольга, сколько Стик не старался, ему не удавалось скрыть свой взрывной темперамент. Глаза выдавали все, и это ей нравилось гораздо больше, чем холодная отстраненность вежливого ксари. Не нравилось Оле слишком часто мелькавшее в этих глазах презрение. «К чему бы это? – подумала девушка. – Какое мне дело до презрения в глазах средневекового герцога? И все же интересно, почему он вечно всем недоволен: он что, так пренебрежительно относится ко всем, кто ниже его по социальному статусу, или есть что-то еще?».

– Не-е-т, – ответила Анет на этот – высказанный уже вслух – вопрос. – Стикур хороший и добрый, но, к сожалению, когда он куда-нибудь торопится, не терпит несовершенства и тех, кто мешает ему передвигаться с той скоростью, с которой ему хочется. В данном случае, нас с тобой. Пока он бросает тебе презрительные взгляды – все нормально, ты вписываешься в тот ритм, который он сам для себя определил как оптимальный. Вот на меня, например, он летом постоянно орал, до тех пор, пока я не привыкла. Социальные отличия тут ни при чем, скорее уж, половые.

– Половые???

– Ну, недолюбливает наш герцог прекрасную половину человечества.

– Почему?

– Ну, как я понимаю, не очень Стикуру с женщинами везло. По крайней мере, с последней возлюбленной точно: та еще стерва была. Хотя, почему была, и есть, наверное. Да и вообще, по его мнению, с нами одни проблемы: положиться ни в чем нельзя, денег тратим много и постоянно норовим замуж за него выйти. Как только он поймет, что ты не хочешь за него замуж и, в общем-то, приспособлена к походной жизни – даже пожрать на костре можешь приготовить вполне сносно – увидишь, он сменит гнев на милость.

– А-а-а, – ошарашенно протянула Оля и неожиданно для самой себя спросила, – а если, при всех перечисленных тобой моих достоинствах, я захочу за него замуж, тогда что?

– Тогда, – вздохнула Анет, – не поздоровится, наверное, не одной тебе, но и мне. Так что лучше не хоти. Будет значительно проще. Лучше хоти замуж за Дира, этот хоть не буйный.

– Нет, Дир меня не привлекает совсем.

– А Стикур привлекает? Не смеши меня.

– Что в этом смешного? Тебе же нравится Дерри, почему мне не может нравиться Стик?

– Потому что Дерри – это Дерри, а Стикур – цербер. Мне кажется, он не способен любить. Он отдаст жизнь за свою страну и за своих друзей, но если перед ним встанет женщина, он позорно сбежит и ни за что не возьмет на себя ответственность. Я же говорю, герцог не очень любит прекрасную половину человечества.

– Значит, Стикур любить не может, а твой Дерри может? Я бы так не сказала, особенно глядя в его ледяные глаза.

– Дерри уже один раз любил, значит, сможет полюбить и еще раз.

– Да ну, – оживилась Оля, моментально потеряв интерес к герцогу. – Ты мне не рассказывала!

– И не буду пока, это не моя боль. Впрочем, его историю знают все, можешь у кого-нибудь поинтересоваться, хоть у того же Стика. Кстати, он тебе и в самом деле нравится, или это разговор от нечего делать?

– Разговор от нечего делать, ты же меня знаешь.

– Знаю, поэтому и удивилась.

– Хотя, – Оля озорно улыбнулась, – брюнеты мне всегда нравились больше блондинов.

– И это знаю, – вздохнула Анет, понимая, что у герцога скоро опять начнутся проблемы с женщинами. Оля редко отступалась от намеченной цели, и на этот раз ее целью, похоже, был выбран ни о чем не подозревающей Стик. Одна беда: до серьезных отношений, как любила повторять сама Оля, она еще не доросла.

Невысокий упитанный человечек, закутанный в темно-синий плащ на меху, уныло стоял перед обгоревшими развалинами, оставшимися от трактира, в котором предположительно остановился Дерри Лайтнинг. Сегодня тут не осталось ничего кроме пепла. Нет, Адольф не надеялся на то, что доставивший столько хлопот ксари бесславно погиб при пожаре. Таких не берет ни огонь, ни вода, ни стрела или меч, в этом болотный тролль убедился еще в те времена, когда Неукротимая Молния был гордостью синдиката Сарта. А несколько лет упорной охоты на ксари, после того, как он осмелился предать короля преступного мира, укрепили Адольфа во мнении, что Лайтнинг абсолютно неуязвим. Поэтому и из этого пожара Дерри, явно вышел целым и невредимым, только вот вопрос, куда он направился, и как быстро его можно отыскать снова?

Все попытки переговорить с хозяином сгоревшего заведения не увенчались успехом. Впавший в истерику и безнадежную депрессию гном только повторял: «Я знал, что их пребывание здесь ничем хорошим не закончится, но что будет настолько плохо, я представить не мог! Горе мне, горе!».

Единственное, что смог выяснить Адольф: пожар произошел по вине постояльцев. Эти молодые люди в трактире жили долго и давно не нравились владельцу, особенно после того, как их количество увеличилось сначала с двух до четырех, а потом и до шести человек. Причем последними оказались две девушки, одна светловолосая, а другая ярко-рыжая. Они-то и устроили все это безобразие. Очевидцы поговаривали, что одна двигалась словно молния, а другая поджигала все, что попадалось ей под руку.

«Так, так, так, – пробормотал Адольф себе под нос. – Это совсем нехорошо. Девушки, одна из которых блондинка… Неужели Хранительница жива? – эта мысль порядком напугала болотного тролля. В его и без того трусоватой душонке поселился холодно-липкий ужас. – Что если об этом узнает Сарт или Тарман, что практически одно и то же? Нет. Об этом никто не должен узнать. Нужно как можно скорее отыскать исчезнувшего ксари, незамедлительно доставить его пред темные очи короля преступного мира, и выяснить, на самом ли деле Хранительница выжила. И если да, то насколько девушка опасна. Быть может, она не связана с ксари ничем кроме дружбы. Ведь сейчас важно, чтобы эта иномирная блондинка не встала между Дерри и лже-Линой». Конечно, в случае опасности Хранительницу можно было и убить, восстановив тем самым природную справедливость и поставив все фигуры данной партии на отведенные для них места. Но это, по мнению Адольфа, было не лучшим решением возможной проблемы. Если вдруг Лайтнинг почует неладное и предположит, что к гибели его подружки приложил руку синдикат, ни о каком сотрудничестве речь идти не будет, ксари опять станет полностью неуправляем. Так что пока стоило повременить.

«Да и вообще, с чего я взял, что Хранительницу – если она вдруг жива – и ксари связывают какие-либо чувства? – спросил Адольф сам себя. – Никаких прямых, да и косвенных доказательств, указывающих на это, нет. Правда, Дерри очень уж хитрая бестия: с Линой ведь тоже не было ни прямых, ни косвенных доказательств, а вот оно как все нехорошо закончилось». Ксари слишком хорошо умел маскировать свои истинные чувства, Адольф знал это, как никто другой. В последнее время все пошло наперекосяк, его карьера и жизнь висели на волоске, который все чаще и чаще норовил подло оборваться. Так получилось, что ненавистный ксари, с предательства которого все и началось, стал последней надеждой Адольфа.

Болотный тролль еще раз с тоской осмотрел пепелище, которое недавно было преуспевающим трактиром, и с все нарастающим унынием отметил, что спалить это здание было под силу как раз Хранительнице. Насколько он помнил, девушка отличалась неуравновешенной нервной системой и виртуозно управлялась с магией огня. Уже собираясь уйти, Адольф понял: что-то его не отпускает. Еще раз оглядев место происшествия, он понял, за что зацеплялся взгляд. Это «что-то» находилось на уровне второго этажа.

«О великие боги этого мира!!! – прошептал Адольф, и, спохватившись, добавил: – И других миров тоже, простите, вроде никого не забыл! Этого быть не может!».

Но, тем не менее, над пожарищем уныло поблескивало полотно портала, уже заинтересовавшее местных магов, которые небольшой толпой спешили к месту происшествия с противоположного конца улицы. Адольф осторожно, пока его никто не засек, запустил в черную зеркальную пустоту свое магическое щупальце и неприлично выругался. С каждым мигом становилось все хуже и хуже. Телепорт вел к замку Хакисы, хорошо, хоть находился он на таком расстоянии от земли, что никто из любопытствующих еще не успел сунуть в него нос. Ну разумеется, никто, кроме ксари и его дружков. Адольф не сомневался, что проход к замку Хакисы – это их рук дело. Вопрос, зачем? Над этим стоило очень серьезно подумать, а пока необходимо было немедленно прекратить это безобразие. Адольф сделал несколько пассов рукой, и портал померк, правда, это печальное обстоятельство не укрылось от подоспевших магов. Они возмущенно загалдели, оглядываясь по сторонам. Адольф, стараясь быть как можно незаметнее, быстренько смотался, затерявшись в толпе зевак.

К тому времени, когда на горизонте появились кривоватые стены вожделенной хижины, Анет и Оля тащились, еле переставляя ноги, на значительном расстоянии от то и дело оглядывавшихся ребят. Девушки даже не пытались сделать вид, что торопятся. Анет с тоской пинала носком сапога комки снега, попадающиеся на протоптанной ребятами тропинке, а Оля тоскливо вздыхала, отковыривая с мехового воротника своей куртки маленькие ледышки. Даже говорить ни о чем не хотелось.

Путь до привала оказался намного длиннее, чем рассчитывала Анет, а Стикур был в на редкость дурном настроении, и на все просьбы передохнуть «хоть чуть-чуть» не реагировал. Впрочем, сейчас девушка была этому даже рада. Отдыхать значительно приятнее за какими-никакими стенами, нежели на свежем воздухе в мороз. В хижине, насколько помнила девушка, была печь. Мечты о тепле и возможности посидеть, а если очень повезет, даже полежать, сделали свое дело, и Анет ускорила шаг. Ольга посмотрела на нее изумленно, но тоже стала резвее передвигать ногами. Не забывая при этом винить подругу во всех вселенских бедах. Дело в том, что к концу пути Ольгу совершенно некстати пробило на нытье. Случалось подобное редко, но уж если случалось, то доставалось всем по полной программе. Радовало только то, что со сменой обстановки обычно менялось и Олино настроение. Проще говоря, как только Оля углядит еду и какую-нибудь лавку, она моментально забудет, что полчаса назад была недовольна жизнью.

Когда девушки, едва переставляя ноги и несчастно вздыхая, вошли в помещение, ребята уже успели разжечь огонь. Калларион насаживал на импровизированный вертел уже разделанного зайца, одного из трех, подстреленных в пути. Посмотрев на еще не поджарившуюся тушку, Анет тихонечко сглотнула слюну. Последний раз они с Ольгой даже не ели, а, скорее, закусывали самогон накануне вечером, поэтому сейчас кушать хотелось очень сильно. Зюзюка, влетевший в дверной проем вслед за девушками, тоже надеялся что-нибудь сожрать, и желательно как можно быстрее. Он нагло попытался стащить одного из лежащих на полу зайцев, но был остановлен грозным окриком вышедшего из темноты комнаты Дерри. Ксари подал зверю понятный лишь им двоим знак, и Зюзюка, забыв про зайца, с радостным визгом выскочил на улицу. Лайтнинг вышел следом.

– Он хоть бы курточку надел, – Оля несколько удивленно посмотрела на закрывшуюся за спиной Дерри дверь.

– А зачем? – поднял глаза от огня Калларион. – Неужели ты думаешь, что он за гхырхом по сугробам на двух ногах бегать будет? Сильно сомневаюсь. Ксари сейчас выпустит на свободу своего зверя. Они с Зюзюкой благородно решили нас не объедать, а поохотиться самостоятельно. Им же все равно, приготовленное мясо или сырое, а в лесу много всего вкусного бегает. В результате всем хорошо: и гхырх с барсом разомнутся, и наш ужин целее.

– И что, Дерри будет кушать сырое мясо бедного убитого зайчика?

– Хорошо если зайчика, – махнула рукой Анет, проходя в теплую комнату. – Когда он первый раз обернулся в огромного кошака, то с превеликим удовольствием трескал мышей. В дальнейшем я его за недостойным занятием не заставала, но не факт, что он этого не делает. Более чем уверена, втихаря, в одиночку или в компании гхырха, он обязательно охотится за мышами. Все же кошачья натура не может не давать о себе знать.

– Фу, гадость какая! – передернулась всем телом Оля. – Я-то думала, со сменой личины изменяется только внешность! А тут вон какое дело! Оказывается, все так запущено!

– Отчасти, Ольга, отчасти, – оторвался от приготовления зайца эльф. – Пойми, меняя человеческий облик на звериный, оборотень впускает в себя душу животного, со всеми его инстинктами и привычками. Большинство из них можно держать под контролем, но не все и не всегда. Вот почему Дерри так резко высказывался насчет твоей ситуации – не потому, что он злой и черствый, просто он на себе испытал, как сложно оставаться человеком в шкуре животного. Хотя ему было несколько легче, чем тебе: в его душе с рождения жил зверь. Только на протяжении тысячелетий ксари отрекались от своей животной ипостаси, поэтому Дерри и не мог сразу справиться со своим вторым «я». Обычным оборотням в этой ситуации проще всего. Они с рождения одинаково хорошо чувствуют себя и зверем и человеком. Сложнее всего тем, в кого душа зверя вошла насильно. Тебе будет нелегко справиться со своими инстинктами, но я думаю, у тебя все получится.

– Все равно, жрать мышей – это гадость, – решила не менять изначальную тему Оля. Однако, договорив, девушка поняла, что негативная реакция, скорее, дань привычке и устоявшимся представлениям, нежели реальным ощущениям. При мысли об охоте на зайца или что-нибудь такое же бегающее душа ее встрепенулась и запела. Оле тоже захотелось бежать и хватать зубами теплое живое мясо с пульсирующей в венах кровью. Это желание девушке абсолютно не понравилось, более того напугало ее. И она резко захотела сменить тему. К счастью, за нее это сделала Анет, правда, как всегда ляпнула такое, от чего Ольге стало еще поганее, чем было за секунду до этого.

– Да ладно тебе, – улыбнулась Анет, плюхаясь на лавку у стены. – Нечего обсуждать чужие гастрономические предпочтения. Ты у нас, между прочим, с легкой примесью рептилии. Вдруг тебя к лету потянет на жирных зеленых кузнечиков?

Оля судорожно сглотнула, потому что рот наполнился слюной, и с наслаждением представила, как ловит зубами маленькое, зеленое, хрустящее насекомое, с трепыхающимися полупрозрачными крылышками (если они у этой маленькой твари, конечно, есть). До этого дня Оля как-то мало интересовалась тем, что ползает или прыгает в траве.

– Тьфу на тебя три раза, – выругалась Ольга. – Ты не понимаешь, что говоришь!

– Ой-ой, какие мы впечатлительные, – съязвила Анет. – Никогда за тобой раньше этого не замечала.

– Мы не впечатлительные, мы голодные, – парировала Ольга. – Мне уже, не дожидаясь лета, захотелось сожрать эту мелкую зеленую пакость, причем очень сильно!

– Ты это серьезно или таким изощренным образом надо мной прикалываешься?

– Да, серьезно я, серьезно! Больно мне надо над тобой прикалываться, – Ольга резко погрустнела и несчастным голосом произнесла: – Ну, если не кузнечика, то хотя бы муху! Как ты думаешь, муху сейчас реально найти?

– Ну, не знаю, разве что дохлую. Вон посмотри на окне под ставнями, – сказав это почти в шутку, Анет и представить себе не могла, что Оля сломя голову кинется в указанном направлении.

Дерри выскочил из хижины, на ходу скидывая с себя штаны и тонкую домашнюю рубашку, ту, которую не успел переодеть еще в трактире. Морозный воздух тысячами крохотных иголочек пробежался по обнаженной коже, но уже спустя долю секунды запутался в густой серебристой шкуре Мерцающего. Рядом довольно запрыгал гхырх. Зюзюка уже устал ждать, когда же второй хозяин позовет его побегать в белых пушистых сугробах, как раньше, а сам Дерри боялся, что после того как в их компании снова объявилась Анет, зверю уже не понадобятся забавы с Мерцающим. Впрочем, взаимные опасения оказались совершенно напрасными. Огромный серебристый барс и ярко-розовый гхырх, весело прыгая по сугробам и издавая нечленораздельные, но явно выражающие восторг звуки, умчались в лес.

Сегодня они решили не утруждать себя охотой на какого-либо серьезного зверя, а развлечься, соревнуясь, кто больше поймает и сожрет серых мышей-полевок, найти нору которых под снегом – великое искусство. Зюзюка, вильнув толстым задом, с визгом кинулся разрывать сугробы, а Мерцающий, сдерживаемый волей Дерри, наоборот, встал и принюхался, стараясь по запаху определить укрытие вкуснятины. В это время гхырх подпрыгнул, с радостным воплем демонстрируя первую на сегодня добычу. Серебристый барс зашипел от обиды не столько на гхырха, сколько на Дерри, пытающегося контролировать звериные инстинкты и мешающего соревнованию. Лайтнинг все понял – сегодня счет открыл не он, а значит, стоило положиться на инстинкты своего второго «я» и выпустить его на свободу. Почувствовав, что его больше не сковывает человеческая воля, Мерцающий кинулся, подобно Зюзюке, бороздить носом небольшие сугробы, и в награду за усердие уже очень скоро поймал зубами за хвост убегающую жирную мышь. По мнению кота, за этот отъевшийся экземпляр вполне можно было засчитать три очка, но вредный гхырх не согласился.

С некоторых пор, находясь в зверином обличии, Дерри заметил, что может без труда улавливать мысли Зюзюки и передавать гхырху свои просьбы и команды, тогда как в человеческом облике общаться с розовым зверем приходилось исключительно жестами, знаками и мимикой, что не всегда удобно. Хотя после полугода тренировок Дерри и гхырх даже так понимали друг друга великолепно.

Охоту закончили со счетом пятнадцать-семнадцать в пользу Зюзюки. Снежный барс хотел было отыграться, но понял, что больше не может сожрать ни одной, даже самой маленькой мыши. Поэтому пришлось выйти из соревнования позорно проигравшим, зато гхырху было приятно. Зюзюка, весело подпрыгивая, бороздил носом сугробы и в азарте даже съел еще двух полевок, окончательно закрепив за собой победу.

Пора было возвращаться в хижину к теплу и человеческому обличию. Дерри вынырнул из сознания животного, встал на ноги, собрал со снега свою немного промокшую одежду и, поежившись от холода, шагнул в протопленное и пропахшее едой помещение.

Анет не надеялась избежать разговора со Стикуром и готова была полностью признать свою вину, но предпочла бы сделать это не сейчас, а чуть позже. Завтра, например. Поэтому и села в стороне, подальше от недовольного герцога. Ольга лопала мух у окна, а Дерри еще не явился с улицы, так что помощи ждать было совершено не откуда. Рядом с лавочкой тут же появился едва заметный силуэт Лараны. Видимая только Анет призрачная принцесса начала протяжно ныть, требуя свои штучки. Она просила, пугала и угрожала. В конце концов, девушка не выдержала и завопила, требуя избавить ее от докучливого призрака. Удивленно подскочил погруженный в чтение маг, нервно дернулся едва закрывший уличную дверь Дерри.

– Я больше не могу, – всхлипнула Анет. – Она меня просто достала. Даже сейчас, когда я здесь, Ларана следует за мной повсюду, врывается в сны и требует свои украшения. Дерри, я понимаю, что это небыстро, но давай все же постараемся решить вопрос в кратчайшие сроки.

Лайтнинг согласился отправиться во Влекриант за сбором сведений уже утром, но тут возникла проблема у магов. Калларион заявил, что физически очень непросто создать портал такого уровня сложности в маленьком помещении, а на улице он может привлечь лишнее внимание. Да и вообще, хижина охотничья и неожиданные гости могут появиться в самый неожиданный момент.

– Да, здесь вообще не очень комфортно, – огляделся по сторонам Стикур. – Честно сказать, торчать в этой дыре больше дня, ну, двух не хочется. Анет, я когда-нибудь тебя пришибу…

– А я знаю, где мы можем остановиться, – излишне эмоционально воскликнул Лайтнинг, отвлекая внимание друга от помрачневшей девушки. – В прошлом году, когда мы с Анет были во Влекрианте, я случайно выиграл в покер поместье, но карточный долг так и не забрал. Оно находится где-то неподалеку. Вот уж не думал, что мне пригодится недвижимость в районе Влекрианта.

– Мы придем и скажем, что этот дом и земли принадлежат тебе, и нам поверят? – удивилась Ольга, – странно все это, честно говоря.

– Поверить-то, безусловно, поверят: господин барон Моколский, я думаю, очень хорошо запомнил меня в лицо. Тем более, что одно-то поместье я с него уже получил. Но вот в том, что он захочет нам отдать еще одно уютное гнездышко без боя, очень сильно сомневаюсь. А у нас сейчас недостаточно сил, чтобы сражаться с баронским гарнизоном. Пусть даже гарнизон хилый и плохо подготовленный, но нас всего четыре с половиной боеспособные единицы, а это очень мало. Посылать за подкреплением, к примеру, в Андеран из-за такой глупости неразумно, а обращаться к правосудию нет времени. Поэтому не уверен, что мое предложение получится осуществить.

– Нет, просто забрать выигранное поместье точно не выйдет, хотя это, безусловно, лучший вариант для нас, – с сожалением покачал головой Калларион. – Я наслышан об этом господине. Он не любит платить карточные долги, и если есть хоть малейший шанс оставить проигрыш при себе, он этим шансом обязательно воспользуется. Как убедить его уплатить по счетам, не знаю. Дерри, ты замечательно обрисовал ситуацию. Если нет возможности или желания вызывать сюда гарнизон, значит, с идеей поселиться в поместье можно распрощаться, как бы хороша она ни была.

– Значит, надо действовать нетрадиционными методами! – предложила Оля, которую совершенно не прельщала перспектива надолго поселиться в хижине.

– Может быть, ты еще и предложишь, какими? – ехидно осведомился Стик, недовольный, что ему не дали по душам поговорить с Анет о ее отвратительном поведении.

– Может, и предложу, – в тон ему ответила Оля. – Вот съем еще одну вкусную муху, чтобы думалось лучше. И кстати, Дерри, тебе самому, как я понимаю, на какое-то время придется вернуться во Влекриант, а мы все останемся здесь, и заняться будет ровным счетом нечем.

– Да, – ксари кивнул головой. – У меня слишком мало сведений о новом прибежище Сарта. Придется заводить знакомства и очень осторожно искать осведомителей. Во Влекрианте, я думаю, у меня получится, это ближайший к замку город.

– Очень хорошо, – улыбнулась девушка, – тогда я буду думать. Конечно, на худой конец можно остаться и здесь…

– Нет, – запереживала Анет. – Давайте лучше все же постараемся вернуть поместье, а?

– Штучки верни сначала! – разозленное лицо призрака появилось из воздуха, заставив отшатнуться не только девушку, но и Дира.

– Ларана, нам нужно спокойное место, где мы сможем сделать новый портал, – осадил призрачную принцессу Калларион. – Без этого она не сможет тебе ничем помочь. И вообще, если ты не умеришь свой пыл, Анет просто погибнет, и ты останешься безо всего.

Слова эльфа возымели действие, и полупрозрачное лицо с горящими глазами исчезло, а Дерри, задумчиво поджав губы, ответил на Олин вопрос:

– Не знаю, надолго ли я уеду, – ксари пожал плечами. – Все зависит от того, как быстро я соберу необходимые сведения. Не уверен, что получится сразу. В поместье ждать намного удобнее, можно спокойно поймать такой момент, когда в замке Сарта будет ослаблена охрана. А подобная ситуация может подвернуться не скоро. Глупо ютиться в хижине, когда есть дом. Мой дом, и я не хочу его дарить какому-то наглому провинциальному барону.

– А снова во Влекрианте поселиться нельзя, просто теперь в другом месте? – поинтересовалась Ольга.

– Лучше не надо, – заметил Дир. – Можно, конечно, найти гостиницу в другой части города. Но небезопасно. Тем более, на месте разрушенного здания остались слишком явные следы нашей с Келлом магии. В городе нам теперь колдовать опасно, в два счета могут вычислить.

– Ладно, – пожала плечами Ольга. – Тогда будем думать.

– Ты думай, думай, может быть, какую гениальность и надумаешь, – не удержался от очередной колкости Стик, который в последнее время был твердо уверен, что «женщина» и «думать» – два абсолютно несовместимых понятия. Живое подтверждение тому сидело сейчас в углу у печки, невинно опустив к полу голубые глазки и, судя по всему, с тоской ждало разборок. – А сейчас, я надеюсь, мне никто не помешает поговорить с Анет?

– Ой, что-то гулять захотелось, – пропищала девушка и бочком стала пробираться к двери.

– Анет, я серьезно!

– И я серьезно, – парировала она, – я все поняла и мучаюсь от осознания собственной вины. Стик, ты все равно не скажешь мне ничего нового. Я прекрасно знаю, что от моего безответственного поведения могли пострадать, а может быть, и пострадали невинные люди. Не надо мне долго и заунывно, так как это умеешь только ты, еще раз все это повторять. Пойми, сейчас я даже не смогу как следует оправдаться, потому что ты будешь совершенно, абсолютно во всем прав. Я очень переживаю из-за случившегося и постараюсь подобного больше не допускать. Хотя иногда мне очень сложно сдержать себя, но я буду стараться изо всех сил, вы только следите за мной и поддерживайте.

– Ладно, – буркнул Стикур, уже начавший сомневаться в своих выводах насчет «женщина и думать» на примере Анет. В данной ситуации у девушки очень хорошо получилось выкрутиться и избежать неприятного разговора. – Иди уж гуляй, если не передумала, – махнул рукой герцог. – Можешь прихватить свою рыжую подругу, а мы пока подумаем, как быть с домом, который Дерри выиграл в казино.

Анет вышла на крыльцо и, облокотившись на кривоватые перила, посмотрела на небо. Темно-синее, с раскиданным везде как горох, непривычно крупными звездами. Все созвездия были незнакомыми, лишь на самом краю небесного свода мелькнуло что-то похожее на большую медведицу. Анет попыталась найти где-нибудь рядом «ковш» малой, но безуспешно. Из-за того, что звезды были значительно крупнее, нежели на Земле, казалось, небосвод вот-вот упадет сверху и накроет с головой. Летом девушка не замечала, что арм-дамашские звезды такие красивые. Они испускали зеленоватый, реже голубой свет и заметно мерцали в отблесках луны. Следовало признать, что зимой здесь, пожалуй, даже лучше, чем летом. Анет представила, как бы все здесь выглядело, будь снега побольше, и призналась, что тогда она бы, наверное, решила, что попала в гости к Морозко. Любуясь зимним пейзажем, девушка даже не заметила, как на крыльцо тенью скользнул Дерри и облокотился на перила рядом.

– Там никто не пострадал, – тихо сказал он, не поворачивая головы.

– Что? – не поняла Анет, вырванная из своих грез.

– Я говорю, при пожаре в таверне никто не пострадал. Кроме, конечно, кошелька ее хозяина.

– Да?! – обрадовалась девушка. – А ты откуда знаешь?

– Знаю, – Дерри сверкнул в темноте фиолетовыми глазами.

– Откуда? – не унималась девушка.

– Знаю, и все. Во-первых, ксари, эльфы и прочие нелюди остро чувствуют смерть. Там ее не было. Никаких изменений не почувствовал ни я, ни Калларион. А потом Стик очень внимателен, он заметил, что к тому моменту, когда мы сбежали, из здания были эвакуированы все люди.

– Что же он ничего мне не сказал сразу, и ты тоже! Почему?

– А ты сама подумай.

– Чтобы я помучилась и все получше осознала, так ведь?

– Ну, вроде того…

– А зачем же Стик тогда хотел мне еще и нотацию прочитать?

– Из любви к искусству, я думаю, – уголком рта усмехнулся Дерри. – А потом, вдруг наши усилия оказались тщетны, и ты так и не поняла, что чуть было не натворила?

– Да поняла я, – устало махнула рукой Анет. – очень хорошо поняла. Я теперь спичку зажечь не рискую, боюсь, а вдруг опять пожар вызову?

– Ну, уж это ты зря. Не переборщи, это твой дар, вот и пользуйся им. Но не забывай, что безопасен он только для тебя. И если ты вдруг будешь неосторожна и невнимательна, могут пострадать другие люди.

– Я постараюсь, но это такая ответственность…

– А ты как думала? Ответственность подстерегает нас везде, даже если мы не хотим брать ее на себя. Ну ладно, я пойду. Действительно, надо как можно быстрее решить, что нам делать с поместьем.

– Ольга уже придумала.

– Ты так думаешь?

– Я знаю, – улыбнулась Анет. – Она слов на ветер не бросает.

– Тогда я точно пойду, тем более, мне очень интересно это послушать.

– Дерри, насчет вчерашнего вечера…

– Давай не будем, не забивай себе голову, – Лайтнинг чмокнул Анет в макушку и скрылся в хижине, а девушка осталась размышлять: «давай не будем…» – это значит «все нормально, так и должно было быть», или «давай не будем вспоминать этот кошмар»?

В поместье барона Моколского с недавнего времени стали происходить престраннейшие вещи, которые убедили почтенного господина в том, что на старости лет он все же чем-то прогневил богов, и в последние полгода они принялись оперативно мстить за совершенные в течение долгой бароновой жизни грехи. Грехов накопилось много, но они, по мнению дворянина, были столь незначительны, что не должны бы привлечь внимание высших сил. Ну, долгов имеется изрядное количество, так кто в наше неспокойное время возвращает, если можно оставить себе? Тем более, и живы-то уж не все кредиторы. Еще выпить барон любил основательно и перекинуться в картишки с многочисленными друзьями. Но тоже не считал эти пагубные привычки грехом, потому что как же без этого? Играть должен каждый уважающий себя мужчина, а на трезвую голову по молоденьким актрискам ходить несподручно, и являться под утро к законной супруге страшно. Лишь один раз барон всерьез перетрусил и даже какое-то время подумывал завязать с разгульным образом жизни. Прошлым летом во Влекрианте, когда проигрался в карты одному странному молодому человеку. На кону стояло любимое поместье жены. Но теперь, казалось, все самое страшное осталось позади. Супруга ничего не узнала, а сам барон выбрался из той истории с минимальными затратами, отделавшись легким испугом и потерей никчемного поместья в Андеране (кому оно нужно, говорят, там правит зверь, настоящий, живой ксари). И вдруг неприятности возобновились с новой силой, нарастая с каждым днем, как снежный ком. Печальная летняя история с карточным долгом получила неожиданное продолжение, и судьба влекриантского поместья снова оказалась под угрозой.

Примерно неделю тому назад у ворот его загородного дома, кстати говоря, как раз и проигранного в карты в ту злосчастную летнюю ночь, появилась огненно-рыжая, чертовски красивая путница, которая слезно просила пустить ее переночевать. Погода, и в самом деле, не располагала к путешествиям. Неожиданное потепление повлекло за собой холодный моросящий дождь со снегом и буквально ураганный ветер. Сначала ведьму пускать не хотели: барон, да и его супруга, недолюбливали непрошеных гостей. Баронесса вообще была категорически против, усмотрев в высокой статной красавице конкурентку, желающую покуситься на самое дорогое, что было в жизни уже немолодой дворянки – деньги мужа. Именно из-за этой непонятной придури жены барон, в общем-то, и пошел наперекор, решив, что нечего уступать непонятным бабьим капризам. Он приказал впустить странницу в дом, хотя и сам был не очень рад незваной гостье.

С самого начала стало совершенно ясно, что оставить эту молодую особу в доме было непростительной ошибкой. Она оказалась ведьмой, к тому же наглой и прожорливой. Полностью игнорируя недвусмысленные намеки барона, она мгновенно уничтожила все выставленное по традиции на стол угощение, а в довершение всего нехорошо глянула на дворянина желтым глазом с вертикальным зрачком и низким голосом произнесла:

– Не нравится мне что-то аура твоя, голубчик. Отливает она непонятным фиолетово-зеленым светом. А долгов неоплаченных, родный, за тобой, часом, не числится?

– Ну, э… а… – растерялся барон, уже почуявший неладное. На высоком с залысинами лбу появилась нехорошая испарина, ладони стали липкими и мужчина украдкой вытер их о край накрахмаленной скатерти, стараясь, чтобы этого жеста не заметила жена, пристально следящая за разговором.

– Вот что я тебе скажу, – забормотала ведьма, погружаясь в подобие транса и закатив к потолку свои и без того страшные глаза. – Не буду сейчас в душу твою лезть и про жизнь расспрашивать, скажу только одно. Проча на тебе большая, злой нелюдь ее навел. Но и твоя вина в этом есть. Висит над твоей головой багровое марево неоплаченного долга. – И, сменив тон с заунывно-устрашающего на обычный, ведьма спросила: – Скажи-ка мне, в последнее время ты не заметил, что с тобой происходят неприятности чаще, чем раньше? Болезни старые не обострились?

Нижняя губа барона затряслась, и в его седеющей голове стали проноситься мелкие и более-менее крупные неприятности. И вдруг стало казаться, что последние полгода и в самом деле вся его жизнь состоит из одних сплошных неудач. Жена узнала о тайной связи с хорошенькой влекриантской актриской и устроила грандиозный скандал. Не более недели назад загорелась сараюха, в которой жил вечно пьяный, часто засыпавший с сигаретой конюх, а давеча сам барон аж целых три раза стукнулся одним и тем же пальцем на левой ноге о злополучную ступеньку лестницы. Во всем этом виделся тайный смысл, о котором толковала ведьма, и мужчине поплохело. Еще хуже стало после того, как порядком напуганный барон начал размышлять о своем здоровье, которое в последнее время стало очень часто напоминать о давно ушедшей молодости. И сердце то и дело побаливало, особенно по утрам после хорошо проведенного вечера в компании и красивых женщин, за вином и картами. И опять же, давешний палец полночи напоминал о себе. Правильно оценив выражения лица «клиента», ведьма сладеньким голоском продолжила:

– Так вот, мой родненький, это все цветочки, ягодки будут впереди. Тьма над твоей головой сгущается. Тебе срочно надо долг отдать, иначе…

– А как же я его того… – вырвалось у барона и он, испуганно покосившись на пребывавшую в неведении жену, быстро закрыл рот и умоляюще посмотрел на ведьму. Та оказалась в этом вопросе понятливой и, резко сменив тон, пробормотала, прикрывая рот ладошкой:

– Что-то я утомилась, пора бы и спать ложиться. А ты, касатик, подумай над моими словами. Если есть на тебе какая вина, сними с души грех, а если нет, тогда… попей капли какие-нибудь сердечные, глядишь, марево-то и исчезнет. Гуляй больше на свежем воздухе, да веди здоровый образ жизни. Ведь известно, что все беды и болезни наши исключительно от нервов, да от излишней еды. – Ведьма последний раз бросила полный отвращения взгляд на уставленный разносолами стол и удалилась к себе в комнату.

«Обожралась, видимо», – зло подумал барон, недовольно покосившись на стол. Слова ведьмы произвели на него впечатление, неоплаченный долг тяготил, но отдавать не хотелось, да и некому было. Поэтому барон сначала решил прислушаться ко второму совету ведьмы и послал за каплями.

Наутро, едва рассвело, нежеланная гостья отправилась в путь, а ее предсказание начало сбываться, давая барону понять, что одними сердечными каплями тут не обойдешься. Неприятности посыпались на поместье одна за другой. Во-первых, в доме, бывшем оплотом домашнего тепла и уюта, вдруг откуда ни возьмись появился призрак красивой молодой девушки. А это могло означать одно – где-то на территории поместья имелся труп, о котором до сих пор никто не знал. Ни слуги, ни хозяева не могли даже предположить, откуда, и, самое главное, зачем здесь появилось это привидение. Призрачная девушка ничего не просила и не требовала, только тихой тенью летала за бароном и укоризненно глядела ему в глаза, раздражая как самого хозяина поместья, так и его начинающую подозревать неладное супругу. Между слугами стал шепотом передаваться слух о том, что девушка – это тайная любовница барона, утопившаяся в местном озере от несчастной любви. Правда, верилось в них мало даже самим слугам, потому что она, во-первых, была эльфийкой, а во-вторых, невероятно красивой. Такие не станут топиться от несчастной любви, тем более, к их барону.

«Происки темных сил», – бубнила себе под нос баронесса, бочком пробираясь по ставшим неуютными коридорам родного дома, а барон качал головой, вспоминая не очень радужные предсказания рыжей ведьмы. Но это было еще не самое страшное, настоящие беды начали происходить за стенами дома. У крестьян стал пропадать скот, и, как утверждали пострадавшие, виной тому было огромное розовое чудовище, отдаленно напоминающее перекормленного гхырха. Иногда чудовище появлялось не одно, а в сопровождении серебристого представителя семейства кошачьих. Самым примечательным было то, что звери действовали словно сообща, преследуя им одним известную цель. Они как ураган проносились по пастбищам, уничтожая гораздо больше скота, нежели могли сожрать. Разрывая в клочья племенных быков и коней, телят, приготовленных на продажу, овец, звери потребляли в пищу лишь самые нежнейшие куски мяса, приводя все остальное в состояние полной непригодности для человека. Даже шкуры раздирали так, что от них не оставалось ни одного крупного клочка. Разозленные крестьяне несколько раз собирались вместе, пытаясь изловить и уничтожить странных, держащихся всегда вместе зверей, но даже не смогли подобраться к ним и как следует разглядеть. Умные и жестокие твари издалека чуяли людей и успевали скрыться.

Сам барон ругался, нервничал, но не мог ничего сделать. Он, конечно, усилил охрану своих земель, но и это ничего не изменило. Его немногочисленный, привыкший к спокойной жизни гарнизон оказался еще менее подготовлен к чрезвычайной ситуации, нежели мирные крестьяне. Последние хотя бы защищали нажитое пóтом имущество, а военным было на все наплевать, кроме собственной драгоценной шкуры. Солдаты делали вид, что ничего необычного не происходит, и не меняли своего жизненного уклада: в обычном порядке выходили на дежурства подальше от полей и исправно подавали рапорты о том, что опасных объектов не обнаружено. Барон злился и грозился всех разогнать, но реальных действий не предпринимал, да и что он мог сделать? Не лезть же на старости лет на коня самому?

– Ну, я же говорила, что мой план обязательно подействует! – самодовольно улыбнулась Оля.

– Действовать-то он действует, но имеется небольшая несостыковочка. – Стикур отхлебнул из кружки мутное варево, за неимением лучшего именуемое чаем, и обратился непосредственно к Оле, не обращая внимания на сидящих рядом друзей. Своими неординарными и по-настоящему ценными идеями, а также живым умом, она доказала, что может наравне со Стиком заниматься организацией дальнейших действий их группы. Еще бы мух в таком огромном количестве не поглощала, и ей вообще цены бы не было.

– Что не в порядке с моим планом? – ревниво покосилась на герцога девушка. – У меня никаких несостыковок быть не должно, все продумано до мелочей.

– Все, да не все, – улыбнулся Стикур, обнажая ровные белые зубы. Улыбка получилась немного хищная, и Ольге это невероятно понравилось, даже разговор отошел на второй план. Девушка с интересом разглядывала правильной формы нос и интересный изгиб губ Стика, выпав на время из действительности. – Оля, ты меня слушаешь? – окликнул ее герцог, не подозревавший, о чем именно размышляет девушка, но заметивший, что она отвлеклась.

– А? – вернулась в реальный мир Оля. – Да, все нормально, я уже тут. Продолжай. Что ты хотел сказать про изъяны моего плана?

– В целом ничего серьезного, но меня волнует, как Дерри может одновременно пакостить с гхырхом на полях барона и собирать сведения во Влекрианте?

– А, ты об этом, – Оля недовольно сморщила нос. – Это мелочи. Я не думаю, что у барона будут силы и время заметить, что количество тварей, пожирающих его скот, уменьшилось. Все равно по моим подсчетам Дерри и Зюзюка уже сожрали все, что можно. А чтобы барон точно не отвлекался на всякие пустяки, мы обязательно придумаем для него какое-нибудь занятие.

Тихо замерев в углу, Анет пыталась избавиться от навязчивого внимания Лараны. Никакие увещевания не помогали. Тихая и приветливая со всеми остальными, призрачная принцесса рядом с девушкой становилась попросту неуправляемой, даже Калларион не мог заставить эльфийку отвязаться хотя бы на время. Призрачная красавица редко появлялась, она просто нашептывала на ухо всевозможные гадости, рассказывала, как именно Анет умрет, если не выполнит обещание, потом резко меняла тон и начинала умолять и плакать. От всхлипывающих интонаций становилось совсем плохо, и начинала болеть голова.

Дерри настороженно взглянул в угол комнаты, на бледную подругу, все понял без слов и сказал Стикуру:

– Думаю, будет лучше, если я возьму Анет во Влекриант. Ее нельзя оставлять здесь. Ларана стала неуправляемая.

– Ничего не выйдет, – безразлично отозвалась девушка, даже не открыв глаза. – То, что я уберусь отсюда, не поможет, она будет доставать меня во сне. Как назло, снадобье, приготовленное Ашан-Маррой, практически закончилось. Осталось на день, максимум на два, если экономить.

– Что это за снадобье? – встрепенулся Калларион. – Можно посмотреть, я попробую на его основе сделать еще одну порцию. Тебе и в самом деле стоит поехать с Дерри. Во-первых, ты будешь заниматься сбором информации, а значит, поиском украшений. Пока ты непосредственно выполняешь обещание, Ларана будет доставать тебя меньше. А во-вторых, если ты далеко, принцесса может воздействовать на твое сознание исключительно через сон. Я сделаю зелье и лишу ее и этой возможности.

– А как она вообще умудряется доставать Анет? – подал голос Стикур. – Ведь Ларана же не может появляться здесь. Ее прах в поместье барона.

– Ну, – эльф поднялся со стула и направился за книгой зелий, – до поместья не так уж и далеко, если очень нужно Ларана способна преодолеть это расстояние. А потом, ее связь с Анет сильна и поэтому дотянуться до девушки ей проще.

– А во Влекрианте она меня достать не сможет? – поинтересовалась Анет, выползая из своего угла. Перед глазами темнело, а голова кружилась. Хотелось просто лечь и уснуть или еще лучше выпить чашку горячего черного кофе с лимоном. Но кофе, увы, не было.

– Думаю, что не достанет, – пожал плечами Келл, ловко смешивая ингредиенты из разных мешочков в маленькой ступке. В комнате запахло травами, и девушка облегченно вздохнула: похоже, хоть зелье у нее снова будет, а значит ночью Ларана ее не тронет.

– Что мы будем делать во Влекрианте? – спросила она у Дерри.

– А ничего, – улыбнулся ксари. – Ты, по крайней мере, точно ничего. Думаю, чтобы не вызвать ни у кого подозрений, стоит податься в город под видом парочки скучающих аристократов. На нас никто не обратит внимание. Во Влекрианте много таких отдыхающих. Вечером будем ходить в рестораны, я иногда в казино, а днем, пока все считают, что мы отсыпаемся, я выйду на нужных людей.

– Ты уверен, что в таком мероприятии есть место для девушки? – чопорно осведомился Стикур. – Я, конечно, не знаток, но все же места, где собираются преступные авторитеты, не для молодой дамы.

– Стик, прекрати, не будь наивным. Преступные авторитеты собираются там же, где аристократы и дипломаты. Едят за одним столиком и обсуждают общие проблемы. Я не собираюсь таскать Анет по притонам.

– А что, это не притоны? – уперся герцог. – Неужели стоимость посуды и накрахмаленные скатерти меняют суть заведения?

– Да ну тебя! Что в этом такого? С Анет я буду вызывать меньше подозрений. Посмотрю, какие у синдиката появились новые осведомители, и попытаюсь выйти на контакт якобы по поводу заказа.

– Это можно сделать и без Анет.

– Хорошо, – сдался Лайтнинг, – Раз ты у нас поборник высоких идеалов и веками не меняющихся устоев, Анет по злачным местам таскать не буду.

– Стикур, а почему ты решаешь за меня? Я не вижу ничего плохого в том, чтобы попытаться помочь Дерри, ничего со мной не случится, я бы и в казино с удовольствием сходила, почему нельзя-то? – возмутилась девушка, которой стало обидно, что ее мнения не спрашивают. – Это лучше, чем загибаться здесь от назойливых требований Лараны.

– Потому что это верх неприличия, – разговор начал надоедать герцогу, он не понимал, почему ни Дерри, ни Анет не желают замечать очевидных вещей, а все остальные молчат, как будто им нет до этого никакого дела.

– А ты соблюдаешь все правила приличия? Не верю, – мурлыкнула Ольга, которую праведная злость упертого аристократа только веселила. Стикур вздрогнул и сглотнул образовавшийся в горле комок: что-то в голосе девушки заставило его пожалеть об этом своем дурном качестве. Он на миг захотел быть свободным от условностей, как, например, Дерри. Но лишь на миг. Ольга это поняла и с сожалением в голосе произнесла: – Жаль, жаль, я не думала, что ты раб условностей. Это же скучно.

– Чтоб вы все знали, именно на условностях – принятых в обществе моральных нормах и правилах поведения – и стоит наш мир. Именно условности не дают человеку превратиться в животное и, нарушая принятую обществом мораль, мы рушим мир вокруг нас, создавая хаос, – закончив свою пафосную речь, Стикур заметил, что губы Дерри изогнулись в ироничной улыбке, которая выражала мнение не считающегося ни с чем и ни с кем ксари лучше всяких слов. Анет и Ольга, те вообще взирали на герцога круглыми глазами, даже не пытаясь скрыть удивление. Так, словно увидели редкое древнее ископаемое – с любопытством и жалостью. Это Стика убило окончательно. На физиономии Каллариона и Дира даже не хотелось смотреть, он и не стал. Поднялся с лавки и, бросив: – Не понимаю, что плохого в соблюдении элементарных норм приличия? Делайте, что пожелаете, мне все равно! – не одеваясь, в чем был, выскочил на улицу.

– А я-то, наивная, думала, что условности придуманы для того, чтобы их нарушать! – задумалась Оля. – Или я в чем-то не права? Пойду, узнаю.

Сказав это, воодушевленная девушка натянула на себя курточку и выскользнула за дверь.

На улице, прислонившись к корявому стволу дерева, нервно курил герцог Нарайский. Ольга удивленно приподняла бровь, застыв на верхней ступеньке крыльца. Она до этого момента ни разу не видела Стика с сигаретой и должна была признать, что прерывистые глубокие затяжки невероятно идут этому высокому сильному мужчине с напряженной спиной. Казалось, его поза небрежна и естественна, но присмотревшись можно было заметить, как напряжены мышцы, как дрожит в смуглых пальцах огонек сигареты. Стикур, не поворачивая головы, еще раз глубоко затянулся, и Ольга невольно отметила, что курящий Стикур – это намного лучше, чем Стикур орущий. С сигаретой его губы стали еще притягательнее, а аристократичные черты слегка смягчились, делая лицо более привлекательным.

– О чем ты? – хрипло отозвался изумленный герцог из темноты, и Оля с нарастающим паническим ужасом поняла, что сказанула лишнего, вопрос только, что именно. «А может, я уже долго рассуждаю себе под нос?» – от этой мысли Ольге поплохело и она с тоской заключила, что, наверное, зря вылезла на улицу.

Пока мозг соображал, как бы выйти из этой щекотливой ситуации, непривыкшее отступать тело жило своей жизнью. То есть, придерживаясь руками за шаткие перила, спустилось с крыльца и по тропинке направилось к деревьям. От раздумий Олино сознание очнулось только когда Стикур оказался совсем рядом, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Вдыхая сладковатый дым от сигареты, девушка в очередной раз сказала себе, что, по-видимому, относится к тому типу людей, которому лучше не думать вовсе: все размышления не приводят ни к чему хорошему, только отвлекают, и в результате неизбежно создают проблемы. Поэтому Оля решила больше от реальности сегодня не уходить, тем более, реальность эта была очень даже ничего. Мозг послушно, даже с радостью отключился, выпуская на свободу сумасбродные инстинкты.

– Что ты куришь? – девушка с интересом уставилась на тонкую черную палочку, зажатую у Стика между указательным и средним пальцами. Герцог ничего не ответил, а просто удивленно посмотрел в глаза стоящей перед ним высокой рыжей беспредельно нахальной девушке. Посмотрел и совершенно неожиданно утонул в золотом мареве зрачков. Стик понял, что перед ним стоит демон в обличии богини, опасная хищница, толком не сознающая свою силу. Он хотел отступить, вырваться из плена иллюзий, но не смог. Тихо шепнув: – А можно мне попробовать? – Оля забрала из его ослабевших пальцев сигарету и, прикрыв от наслаждения глаза, глубоко затянулась.

Что-то непривычно крепкое обожгло легкие и затуманило голову. Девушка едва не закашлялась, но смогла сдержаться и затянулась уже осторожнее, смакуя незнакомый изысканный вкус табака. Стикур резко выдохнул, внезапно осознав, что на какое-то время забыл об этой потребности организма. Он смотрел на красивые изогнутые в улыбке губы и полуприкрытые от наслаждения глаза и не мог отвернуться в сторону или уйти. Хотя, может, на самом деле не хотел? Он с ужасом понимал, что пропадает, проваливаясь в неизведанное нечто. Еще одно движение стоящего перед ним соблазнительного тела, еще одна такая возбуждающая затяжка, откровенный взгляд или взмах длинных ресниц, и все. Он не сможет ни сдерживать, ни контролировать свое тело, которое уже было готово кинуться навстречу этой рыжей колдунье.

Курящая женщина – это еще хуже, чем женщина в казино! Каркал задери весь женский род, почему же тогда ему безумно нравится наблюдать за тем, как Ольга осторожно, стараясь не глотнуть слишком много дыма, делает затяжку, как ее тонкие изящные пальцы, словно лаская, держат сигарету. Она ведь и в самом деле курила. Не просто делала вид, а курила самый крепкий табак, когда-либо выращенный на плантациях герцогов Нарайских.

Оля из-под опущенных ресниц наблюдала за тем, как гневно герцог на нее смотрит. Луна давала достаточно света и позволяла разглядеть, как напряглись скулы Стика, а руки сжались в кулаки. На его совершенном лице отражалась внутренняя борьба, попытки обуздать чувства. Ольга довольно улыбнулась: у нее все же получилось вывести из себя этого сноба. Язык у него уж точно отнялся. Девушка небрежно выкинула на снег докуренную сигаретку, задумчиво наблюдая, как медленно гаснет маленький огонек. Когда она подняла глаза, то обнаружила, что герцог гораздо ближе, чем ей того хотелось бы. Она чувствовала его дыхание на своей щеке и могла хорошо разглядеть слегка прищуренные, изучающие глаза. Стик собирался задать какой-то вопрос, а Оля не была уверена, что хочет его слышать и, что самое важное, сможет достойно ответить. Поэтому девушка сделала единственное, что в тот момент пришло ей в голову из возможных способов заставить парня замолчать хотя бы ненадолго. Она привстала на цыпочки и чуть повернула голову. В общем и целом, Стикур полностью был виноват сам. Зря он подошел настолько близко: невинный маневр Оли привел к тому, что готовые начать разговор губы Стика скользнули по удачно подставленным Олиным губам, еще пахнущим дорогим табаком. Поцелуй получился сам собой, и было очень трудно определить, кто же его начал, а вот закончила первой Ольга. Сделав над собой невероятное усилие, стараясь прогнать нахлынувшие чувства, она отстранилась от такого притягательного тела со словами:

– А ты не такой холодный, герцог, каким пытаешься казаться. И условности для тебя значат значительно меньше, чем ты думаешь. Про моральные нормы я молчу.

Ольга быстро исчезла в доме, оставив Стикура одного справляться со своими чувствами, среди которых не на последнем месте была злость на то, что его провели как последнего идиота. Этот поцелуй обнаружил в нем такие сильные эмоции, о существовании которых Стик даже не подозревал.

Барона Моколского настолько замучил творящийся в его поместье беспредел, что он уже третьи сутки не мог нормально спать и есть, изрядно ухудшилось самочувствие. Даже пришлось вызвать лекаря, который сочувственно покачал головой и дал совет спать чуть больше и прекратить пить. Это окончательно расстроило мужчину, так как заботливая жена с энтузиазмом восприняла докторские советы и вмиг лишила благоверного последней радости – спиртного. Бессонница при этом у барона так и не прошла. Он как неприкаянный метался по коридорам своего загородного дома, доводя до полуобморочного состояния запуганных слуг и постоянно натыкаясь на призрачную девушку, а та с каждым днем становилась все наглее и в ее грустных глазах появились нехорошие злые огоньки. Скот так и пропадал, то тут, то там возникали небольшие локальные пожары, и это невероятно бесило барона. В общем, он воспылал к рыжей ведьме лютой ненавистью. Даже его давным-давно пропитый и проигранный в карты мозг смог связать появление в доме ведьмы и начало череды отвратительных неприятностей. Конечно, с одной стороны, долги следовало отдавать и, вполне возможно, все злоключения были связаны именно с этим. Но барон просто не верил, что проклятая ведьма не приложила свою руку к этим неприятностям. Как бы то ни было, мерзавку необходимо было найти и как следует проучить, а если получится, и выведать что-нибудь полезное.

К счастью, у давно и активно играющего барона имелись связи в различных кругах общества, в том числе, и среди наемников. Эти ребята за умеренную плату были готовы взяться за любую, даже самую сомнительную работу.

Прежде, чем решать, что делать с проигранным в карты домом и начинать поиски законного владельца, следовало разобраться с ведьмой. А вдруг все эти неприятности подстроены специально? Может быть, ведьма и этот сопляк связаны? Так уж лучше убить одним ударом нескольких вертлюг. [17]Через ведьму выйти на сопляка, и разобраться с ним, не потеряв при этом поместье.

Эта идея так приглянулась барону, что он забыл про сердечную боль и бессонницу, кинувшись на поиски наемников. Уже к вечеру ему удалось найти две подходящие кандидатуры для этого дела. Определить, куда скрылась рыжая мерзавка, оказалось не трудно. Крестьяне из окрестных деревень заметили, в какую сторону она ушла, и были готовы этой информацией поделиться. Поздним вечером наемники отправились в указанном направлении, а уже к утру вернулись с первой информацией и требованием повысить гонорар. Дело в том, что ведьма обосновалась в старой охотничьей хижине неподалеку, но жила там не одна. Сколько людей ее окружало, узнать не получилось, подходить слишком близко было опасно, а следы на снегу дали мало информации. С ведьмой явно жили несколько мужчин. Наемники видели также отпечатки лап диких зверей, но сказать с уверенностью, что это следы именно пакостничающих в поместье тварей, не представлялось возможным. Предположительно в хижине обосновалось три-четыре человека. А для того чтобы преодолеть сопротивление троих здоровых мужчин, нужны были дополнительные люди и, соответственно, денежные средства. Барон поторговался для приличия, но требуемую сумму выдал, проводив следующим вечером на задание небольшой отряд. Впервые за много ночей барон нормально уснул, и даже призрачная эльфийка не могла потревожить сладкий сон довольного собой человека.

День выдался суматошный. Отправить в путь Анет и Дерри оказалось невероятно сложно, как и удовлетворить все их немыслимые требования. Слишком уж эти двое утомили своими придирками и абсолютно ненормальными капризами. Особенно досталось Ольге, которая помогала собраться Анет. Впрочем, девушка была этому только рада. Она чувствовала себя не очень уютно от сознания, что придется остаться в хижине с плохо знакомыми людьми, один из которых Стикур. Рядом с герцогом Оля после вчерашнего вечера чувствовала себя неуютно, а придирки подруги помогали отвлечься от нерадостных мыслей и опасений.

К счастью, с утра пораньше, пока Анет и Дерри были еще на месте, Стик спешно смотался во Влекриант решить некоторые рабочие проблемы и избавил всех от своего присутствия за завтраком и обедом. Появился он только ближе к вечеру с лошадьми и каретой. Унылый мужичок – кучер – сгорбившись сидел на козлах, и с тоской наблюдал за сборами. Казалось, ничто не прогонит из его тусклых глаз выражение безразличия к окружающему миру. Не заинтересовал кучера и эльф, который, осведомившись о погоде, фамильярно выдохнул дым сигареты в лицо собеседнику. Мужичок лишь слегка поморщился от едкого запаха и в следующую секунду вновь застыл в напряженной позе, уставившись в одну точку перед собой.

– Теперь все нормально, – улыбнулся Калларион, обращаясь к Дерри, и брезгливо сплюнул остатки зелья. – Он в отключке до завтрашнего утра. Главное, когда приедете на место, не забудь дать кучеру четкие указания, куда ему ехать дальше. Если забудешь, он останется сидеть на морозе, пока не выветрится зелье. И просто окоченеет к утру.

– Не забуду, – крикнул на бегу Дерри и скрылся за дверью хижины, собираясь поторопить Анет, которая никак не могла нарядиться. Девушки подошли к сборам тщательно и около часа копались в баулах с одеждой. Три наряда герцог уже забраковал.

– Ты с ума сошла, что ли? – вопил Стикур на Анет. – Ты хочешь себе все отморозить! Быстро надень что-нибудь приличное!

Оля, не высовываясь из дальней части избы, которую маги приспособили под кабинет, показала Стикуру язык. Конечно, герцог этого не видел, но самой девушке полегчало. Анет грустно плюхнулась на лавку и, смирившись, натянула на себя скромный походный наряд. Куртку с меховым воротником и замшевые штаны. Больше сил экспериментировать не было, еще чуть-чуть, и Дерри уедет вообще без нее. Ладно хоть у Оли был пузырек замечательных духов с легким ароматом корицы и апельсина.

Наконец-то выпроводив подругу, Оля в первый раз за день присела. В круговерти сборов она умудрилась не столкнуться с герцогом нос к носу, чему была несказанно рада. Тем более, что и сам Стик, судя по всему, не горел желанием оставаться с девушкой наедине. Оля сделала из такого поведения соответствующие выводы, и навязываться не стала. В конце концов, вчерашний поцелуй был всего лишь глупой случайностью, а значит, и отношение к нему должно быть соответствующее. В общем-то, никто ничего иного и не предлагал. Так и стоит ли заморачиваться по этому недостойному поводу? От подобных мыслей стало значительно легче, и вечером Оля была мила, невозмутима и спокойна. Правда, вежливая улыбка на непроницаемом герцогском лице все равно разозлила девушку. У Стика при виде нее не дрогнул ни один мускул, и ничто в его облике не говорило о том, что он помнит вчерашний вечер. Чтобы не смотреть на лицемерную аристократическую рожу, Ольга быстро съела причитающуюся ей кашу с мясом, ополоснула тарелки и сбежала сдаваться магам на опыты. Дир и Калларион давно порывались получше изучить изменения, произошедшие в организме девушки, но только сейчас выдалась свободная минута для исследования. Озабоченное заявление Стикура о том, что рядом с хижиной есть чьи-то незнакомые следы, просто проигнорировали, увлеченные магическим экспериментом.

Быть подопытной Ольге совершенно не понравилось, так как для начала ее опоили какой-то мутной, дурно пахнущей гадостью, а затем уложили на шкуры в углу кладовки, приспособленной магом под кабинет. Словно в наркотическом дурмане, Ольга провалялась около двух часов, а когда пришла в себя, то поняла, что не в состоянии даже поинтересоваться, как прошел эксперимент, и что Дир с Келлом смогли обнаружить. У нее только получилось пробормотать что-то неразборчивое про усталость и на негнущихся ногах уползти спать.

Карета ехала очень медленно, подпрыгивая на каждой кочке. Даже выпавший снег не смог выровнять колею, разве что скрыл самые глубокие ямы, сделав их менее опасными для колес. Короткий зимний день клонился к вечеру. Закатная дымка окутала нижнюю половину неба. Практически стемнело, а до Влекрианта оставалось несколько часов езды. Анет уже на полном серьезе думала, что, пойди они с Дерри пешком, уже давно были бы в городе. Вера в то, что ворота города к приезду молодых людей все еще будут открыты, постепенно таяла, а ночевать в карете не хотелось. Конечно, оставалась призрачная надежда договориться со стражей на воротах, но в успех верилось с трудом. Все зависело от настроения стражников и убедительности доводов Дерри.

Практически всю дорогу до Влекрианта ксари был излишне задумчив и почти постоянно молчал, лишь изредка нехотя отвечая на вопросы короткими односложными фразами. Несколько последних ночей ему снова и снова снилась Лина, она манила и завораживала, парень пытался сопротивляться затягивающему омуту ее глаз, но раз за разом сдавал позиции. Она пыталась заговорить, он сначала уходил, а потом… потом возвращался, кидаясь в горячие объятия. Все чувства, мысли, переживания и даже физические ощущения, похороненные пять лет назад, снова оказались вытянуты на поверхность и причиняли Дерри почти физическую боль. Во сне он боролся со своими страстями, пытаясь уйти прочь, и неизменно проигрывал. Просыпаясь, мучительно остро ощущал, что предает себя, и, о ужас, Анет. Все это настолько вымотало его и выбило из колеи, что ксари чувствовал себя не лучшим образом. Хуже всего было то, что он не мог объяснить, откуда взялись эти сны, как с ними бороться и что они означают.

Анет сидела, прислонившись к стенке и делала вид, будто дремлет, разглядывая из-под полуопущенных ресниц сидящего напротив в небрежной позе попутчика. В полумраке кареты можно было пялиться на Дерри безнаказанно, не опасаясь быть застуканной за этим занятием, и девушка просто пользовалась случаем, запечатлевая в памяти каждую черточку его лица: изгиб бровей, разрез глаз, ироничную усмешку губ, сильную шею, виднеющуюся в расстегнутом воротнике камзола. Смотреть, запоминать и мечтать – это все, что Анет могла себе позволить. В отличие от Оли, она не собиралась идти напролом, хоть и понимала, что, может быть, это единственный шанс добиться взаимности. Сломить его защиту, вытащить чувства на волю, заставить побороть скромность и былые печали… но на это Анет решиться не могла. Дерри, с его сильной, притягательной внешностью и холодным, неприступным взглядом в прямом смысле слова завораживал ее, делая слабее и глупее. Девушка теряла возможность нормально двигаться и связно говорить. «Может, мне опять стоит дерябнуть чего-нибудь для смелости? – думала она. – Например, самогона… нет, самогона что-то не хочется, лучше вина. Хотя, вино, скорее всего, не поможет, нужно что-то покрепче, допустим, коньяк. Правда, я его тоже не люблю, но для такой цели можно и потерпеть», – она с тоской бросила взгляд на профиль Дерри, словно выточенный из мрамора. В холодном свете луны казалось, что с кожи ксари сошел весь загар. На какое-то время даже почудилось, что рядом едет ожившая статуя из льда, которую невозможно отогреть, не уничтожив. Стоит только прикоснуться теплыми ладонями, и она исчезнет, словно мираж, утекая сквозь пальцы ручейками холодной талой воды.

– Что ты молчишь? – поинтересовалась Анет, пытаясь прогнать наваждение.

– Да так, настроения нет разговаривать, прости, – на общение Дерри был, судя по всему, не настроен. Девушка закусила губу, размышляя, и все же решилась задать интересующий ее вопрос напрямую и будь, что будет.

– Я тебе совсем не нравлюсь, да? – грустно спросила она. И тут же пожалела о вырвавшихся словах, но отступать было некуда.

– Почему? – удивился Дерри, – нравишься, иногда даже очень. Но это не играет никакой роли.

– Но… – Анет застыла с открытым ртом, – почему?

– Почему? – ксари усмехнулся. – Меня рано или поздно убьют, Сарт или кто-то другой, это нужно воспринимать как должное. Я уже давно смирился с тем, что скрываться вечно невозможно. Мне бы не хотелось, что бы из-за меня пострадал еще кто-то, например, ты. Это первое, а второе – ты создала для себя сказку, которая не соответствует истине, я не такой, каким кажусь.

– А какой ты?

– Тебе лучше не знать. Ты еще совсем ребенок и я не могу себе позволить пойти на поводу у твоей прихоти, потому что знаю: я буду об этом очень сильно жалеть, и ты будешь жалеть. Не искушай меня, просто не надо. Зачем?

– Почему ты решаешь за меня? – взорвалась обиженная Анет. – Почему ты отказываешься понять, что я не ребенок, ты немногим старше меня. Да, ко мне жизнь была более благосклонна, нежели к тебе. Но это не значит, что я ребенок и не знаю, чего хочу. Знаю, и не тебе решать насколько мне это нужно.

– Да? А я думаю, что между нами бездна, – ухмыльнулся Лайтнинг, наклонился вперед, взяв Анет за руку, и медленно потянул ее на себя. Карету в очередной раз тряхнуло и, потеряв равновесие, девушка упала на грудь ксари. Даже сквозь толстый камзол было слышно, как бьется сердце Дерри. Анет попыталась отстраниться, но оказалась зажата в тисках сильных рук и ног. Казалось, что тело парня высечено из камня, только камень дышащий и теплый. От этого ощущение становилось еще более непонятным и пугающим. Девушка не могла отодвинуться от груди ксари даже на миллиметр, словно ее обнимала статуя. Анет испуганно уставилась на губы молодого человека, находящиеся совсем близко, и судорожно сглотнула, не зная как ей поскорее оказаться на безопасном расстоянии.

– Что случилось? – с издевкой в голосе произнес он, слегка ослабив хватку, чтобы девушка могла отстраниться. – Ты же знаешь, чего хочешь, почему ты молчишь, дрожишь и не пользуешься ситуацией?

Анет упрямо выставила подбородок и, не желая сдаваться, посмотрела в глаза ксари из-под полуопущенных ресниц. Ее тело расслабилось, крепче прижимаясь к стальным мышцам, а губы осторожно приблизились к его губам. В тот же миг Дерри резко разжал руки, отталкивая девушку от себя со словами:

– Нет, Анет, – глаза парня горели недобрым огнем, – не пытайся играть со мной, иначе, действительно, пожалеешь. Со мной этот номер не пройдет. Если и будет какая игра, то только по моим правилам, ясно?

– Я вообще тебя не понимаю, – огрызнулась девушка. – К чему весь этот спектакль, а? Ты просто сам боишься меня, как огня! Поэтому и не подпускаешь к себе. Это ты, как ребенок, не знаешь, чего хочешь! Ты сначала идешь навстречу, а как только я оказываюсь достаточно близко к тебе, позорно отступаешь, прикрываясь глупыми отговорками или высокими идеалами. Знаешь, с тобой даже играть неинтересно, и так понятно, чем закончится партия.

– И чем же? – вкрадчиво поинтересовался Дерри, ненавязчиво наклоняясь вперед и становясь намного ближе. Разъяренная Анет не обратила на это внимания и выпалила:

– Ты просто в очередной раз трусливо сбежишь!

– Я не боюсь какую-то сопливую девчонку, – прошипел ксари, с трудом сдерживая свою звериную ипостась, рвущуюся наружу. Его глаза уже не были глазами человека. Анет испуганно вскрикнула, оказавшись вновь прижатой к каменной груди и физически ощущая волны непонятной, звериной ярости. Перед девушкой был еще не барс, но уже и не человек. Его горячее дыхание обжигало. Анет попыталась дернуться, ускользнуть от настойчивых губ, но уже через долю секунды не осталось ни мыслей, ни стремлений, а одна только всепоглощающая волна света. В этом поцелуе были только ярость и страсть, не дающие выдохнуть и уносящие в бездну. Словно сквозь пелену тумана до девушки донесся хриплый голос Дерри:

– Теперь-то ты, надеюсь, все поняла? Не искушай меня, я тебя не боюсь. А вот ты меня бойся: ведь я все же не человек. Хотя это, может, и не главное. Просто помни, что случилось, когда ты вывела меня из себя, и постарайся этого больше не допустить. И запомни раз и навсегда, я убегаю от тебя отнюдь не из трусости. Представь, что было бы, останься я тогда, когда ты этого хотела.

Только услышав эти слова Анет поняла, что уже давно не в объятиях Дерри, а на лавочке в карете, и что поцелуй когда-то уже успел закончиться. Вот после этого ей стало по-настоящему страшно.

Обычно Олю не могло разбудить ничто. Ни противно визжащий будильник, ни соседи, затеявшие с утра пораньше ремонт. А тут она проснулась среди ночи от неясного беспокойства. Открыв глаза, девушка с удивлением обнаружила, что замечательно видит в темноте. Рядом с печью, на которой устроили импровизированную кровать, стоял Стикур с мечом наготове. Первой мыслью было, что ее пришли убивать, причем, скорее всего, за недостойное вчерашнее поведение. Оля даже собралась начать оправдываться и орать, умоляя о пощаде, но в этот момент герцог заметил, что она проснулась, и приложил к губам указательный палец, показывая, что нужно вести себя тихо. Девушка облегченно вздохнула, поняв – убивать ее никто не собирается, и осторожно села на кровати, завернувшись в одеяло. Она считала, что действует совершенно бесшумно, но Стик был иного мнения. Он грозно глянул на девушку и еще раз демонстративно прижал к губам палец. Оля сделала круглые глаза, всем своим видом давая понять, что она не дура, все осознала и теперь сидит тихо как мышка. Молодой человек удовлетворенно кивнул, без слов положил на печь тонкий стилет с серебряной рукоятью и сделал осторожный шаг в сторону двери. Неясной, смазанной тенью от стены отделился Калларион и двинулся следом за Стиком. Дир остался стоять в углу, настороженно наблюдая за друзьями.

Ольга сидела, боясь шелохнуться, сжимая в замерзших руках стилет, и не могла сообразить, что, собственно говоря, происходит. Она с тоской смотрела на небрежно брошенную на стул одежду, и понимала, что сейчас ни за что не получится ее достать. Если она просто встанет и возьмет свои шмотки, ее побьют ребята, весь вид которых говорил, как они напряжены и обеспокоены. И почему, спрашивается, никто даже не подумал о том, что ей, Ольге, будет гораздо уютнее сидеть в теплых штанишках и кофточке, а не в одном нижнем белье в ожидании неизвестно чего? Почему ей дали этот перочинный ножик, но никто не позаботился и не сунул на печь хотя бы штаны?

Размышляя, Оля не забывала наблюдать, что делают ее компаньоны. Они двигались абсолютно бесшумно и общались между собой исключительно с помощью жестов. «Знать бы еще, что эти жесты обозначают? И что, вообще, произошло? Почему мы не спим и чего ждем?» – размышления Оли прервал резкий и противный скрип. Это Стик дернул за ручку двери, впуская в хижину вихрь снежинок и клубы холодного воздуха. Девушке показалось, что за дверью мелькнула неясная тень. Секунда и короткий взмах герцогского меча. Тень хрипло закричала и осела где-то за порогом. Или это закричала Оля, а тень просто осела? Было непонятно. В хижине резко вспыхнул свет, повинуясь жесту Дирона, и в помещение, сметая с пути Стика, ворвались вооруженные мечами люди.

Истерично заверещала на печи Ольга, увидев, как отлетает к стене Стикур, сбитый с ног мощным ударом. Дир, отступив в угол, пытался сосредоточиться и начать плести заклинание. Его, совершенно беспомощного, прикрывал Калларион, отбиваясь сразу от нескольких противников. Остальная же толпа двинулась по направлению к печи, на которой, сжавшись в маленький комок, затаилась Ольга. В очередной раз заорав, словно испуганная пуха, [18]девушка ласточкой спорхнула вниз. Вид истерично визжащей, практически голой девицы, неожиданно выскочившей в центр комнаты, внес в ряды противника неразбериху и сумятицу. Возникло минутное замешательство, и этого времени хватило, чтобы Стик смог подняться на ноги. По его лицу из разбитого виска стекала кровь, и он не очень уверенно стоял на ногах. Оле сначала показалось, что герцог сейчас снова рухнет, не в силах сделать и шага, и уж точно не сможет ни с кем драться. Но это было не так, молодой человек только удобнее перехватил меч, вонзая его в грудь зазевавшегося противника. Брызнула кровь, а Ольга, прикрыв рукой рот, без сил привалилась к стене, потому что перед глазами все поплыло. Только сейчас, буквально в метре от нее, безумно красивый и сексуальный парень, с которым она вчера целовалась у крыльца, хладнокровно убил человека. От обильного, удушливого запаха крови ее выворачивало наизнанку. Дрожащая Оля тихо осела на пол, не в силах даже пошевелиться. Только сейчас она в полной мере осознала, что находится не на Земле, что кругом чужой, значительно более жестокий мир. Находясь в полуобморочном состоянии, девушка не реагировала ни на что. Она даже не отреагировала на крик Стика:

– Не сиди в углу как идиотка, беги!

Ольга только безразлично подняла глаза, скользнув по лицам наступающих наемников. Стик попытался кинуться на помощь, но не смог. Напротив него, спина к спине, от пятерых противников отбивались Калларион, и так и не сосредоточившийся на заклинании Дирон. Трое бандитов практически подобрались к Ольге. Стик что-то неразборчиво орал, пытаясь избавиться хоть от одного из двоих противников, но девушка его вопли оставила без внимания. Она сидела, уставившись на разворачивающееся перед ней сражение, с тупым безразличием смертника в глазах.

– А ведьма-то ничего себе, и наряд у нее соответствующий! – гадко улыбнулся здоровый мужик, выдернув девушку из угла. – Не иначе как к нашему приходу наряжалась! Ребята, мы ведь с вами не разочаруем даму, а?

Дико взревел Стикур, пытаясь прорваться к девушке, а на Ольгу эти слова подействовали отрезвляюще. Она поняла, что, несмотря на всю разницу в деталях, козлы одинаковы и на Арм-Дамаше, и на Земле. Надо было пытаться сбежать, только вот время уже ушло. Девушка вскочила на ноги, по инерции повинуясь рывку одного из наемников, и с радостью заметила, что мир вокруг знакомо замедлился. Ольга изо всех сил дернулась, уворачиваясь от цепких рук, и выскользнула из захвата, отскочила в сторону. Державший ее наемник успел заметить только неясную тень и попытался кинуться следом. Рыжая развернулась лицом к медленно наступающему на нее мужчине и со всего маху врезала ногой ему куда-то чуть выше колена. Целилась она, конечно, либо в солнечное сплетение, либо, на худой конец, в пах, а попала… ну уж куда попала, туда попала. Из-за нечеловеческой скорости сила удара возросла в десятки раз и наемник свалился, словно подкошенный, держась за поврежденную ногу. Озверев, Ольга крутанулась на месте в поисках новой цели и вовремя заметила подкрадывающегося сзади мужчину. Повинуясь одним инстинктам, она выкинула вперед руку, сжатую в кулак, даже не глянув в сторону жертвы. Подняла голову только когда почувствовала, что костяшки пальцев утонули в отвратительном теплом месиве с жесткими осколками костей. Ольга взвизгнула и попятилась назад, с ужасом наблюдая, как падает на пол обезображенный мужчина. Его лицо от удара превратилось в кровавую смесь мяса, лоскутов кожи, костей и зубов. Девушка, не в силах шевельнуться или отвести взгляд, смотрела на тело, лежащее в луже крови у ее ног. Ее босые ступни приклеились к липкому от теплой крови полу, а Оля так и стояла, даже не отступив от этой красно-бурой лужи, до тех пор, пока к ней не подошел Дир со словами:

– Оля, успокойся, все закончилось. Бандиты убиты, только двоим удалось скрыться в лесу. Все хорошо.

– А этот? – отрешенно поинтересовалась девушка, тыкая дрожащим пальцем в лежащее у ног тело.

Стик кинулся к Ольге, осознав, что с ней что-то не так. Жестом дал Диру понять, чтобы тот заткнулся, но маг не обратил внимания на строящего рожи брата, безразлично бросив:

– А что этот? Он чем хуже остальных? По мне так вполне ничего.

– Он тоже убит?

– Не волнуйся, – Дир не замечал ни гримас Стика, ни истеричных нот в голосе девушки. – Все замечательно, и этот тоже мертв, ты его убила. Молодец!

– Молодец?! – взвизгнула Ольга, с рыданиями оседая на пол. – Молодец?!

– Дир, ты идиот! – заорал, приходя в бешенство, Стикур. – Думай, о чем говоришь, и как! Ты не видишь, что ли, в каком она состоянии?

– А что? – пожал плечами маг. – Она же и в самом деле молодец. С одного удара отправить к праотцам такого здорового мужика, при этом превратив его лицо в кровавое месиво – это круто. Я и не думал, что в ней столько силы, мы с Келлом вчера ничего подобного не обнаружили. А оказывается, если ее разозлить, то получается…

– Дир, ты заткнешься, или как? – зарычал Стикур, чувствуя, что тело Оли сжимается от с трудом сдерживаемых рвотных спазмов, а рыдания усиливаются. – Дир, будь другом, вали отсюда! Идите вон с эльфом погуляйте, поищите Зюзюку и уберите, наконец-то, из хижины… – герцог хотел сказать «трупы и кровь», но вовремя опомнился, посмотрев на рыдающую в его объятиях Ольгу. Он задумался, а потом просто неопределенно махнул рукой в сторону пола и брезгливо закончил: – вот это. А мы пока пойдем, попробуем немного успокоиться. Да, Оля?

Девушка ответила громкими рыданиями и беспорядочным мотанием головой из стороны в сторону. Сама она идти не могла, поэтому Стик подхватил ее на руки и бережно отнес за перегородку, в кабинет магов. Парень сам едва держался на ногах, давала о себе знать разбитая об угол двери голова и, по видимому, сломанные ребра. Конечно, раны следовало осмотреть как можно скорее, но Стикур понимал, что в данный момент важнее привести в чувство девушку, а он сам уж как-нибудь переживет, бывало и хуже. Это не первая его травма и далеко не последняя. Попытка усадить Олю на стул успехом не увенчалась, так как девушка ревела и пыталась с него упасть. Стикур просто сгрузил ее на валяющиеся в углу шкуры. Против шкур Ольга тоже что-то имела, но герцог так и не понял, что именно, так как ни одного вразумительного слова среди всхлипов и рыданий разобрать не удалось. Он и не пытался: со шкур рыжая, по крайней мере, никуда не могла упасть, а уж нравится ей это или нет, в данный момент было неважно. Посмотрев на дрожащую от холода Олю в одном откровенном нижнем белье, герцог выругался, спешно снимая с себя окровавленную рубашку. На правом боку молодого человека уже начал наливаться синяк, занимающий большую часть обнаженного торса. Заметив это, девушка зарыдала сильнее. А Стикуру было не до собственных повреждений. Ему было совершенно наплевать, где и каких размеров у него синяки, его гораздо больше волновало, как он мог не подумать раньше, что дверь в хижину стоит открытая уже почти час, и в помещении с каждой минутой становится все холоднее. Он сам в пылу схватки этого не заметил, а вот Оля вполне могла простыть. Стик натянул рубашку на плечи сопротивляющейся девушке, которой от вида и запаха запекшейся крови стало еще хуже. Молодой человек прижал к себе дрожащее от холода и слез тело, согревая и пытаясь успокоить. Что говорить, он просто не знал. Ему еще ни разу не приходилось выводить девушек из состояния истерики, по крайней мере, по такому поводу. А Оле становилось все хуже, она погружалась в пучину отчаяния, бормоча сквозь слезы:

– Я его убила! Я убийца!

– Тихо, тихо… – шептал ей на ухо Стикур, прижимая к себе. – Успокойся, все будет хорошо. Ты все сделала правильно, по-другому было нельзя.

– Можно! Я – убийца, тварь, зверь! Дерри был прав, я превращаюсь в монстра, я убила человека!

– Оля, ты не монстр, ты защищалась! Ты просто защищалась. Если так рассуждать, то все мы монстры – и Дерри, и я. И Дир с Калларионом. Мы все убивали, даже Анет.

– Да, – всхлипнув согласилась Ольга. – В этом мире вы все монстры, человеческая жизнь здесь ничего не значит, а я с тобой целовалась. – Она заревела еще громче, не представляя, как ее слова ранили Стика, воспитанного на рассказах о чести. Он не мог даже представить, что в чьих-то глазах может быть просто убийцей.

– Ты не права, мы не нападали, если бы мы не убили их всех, они убили бы нас, а тебя увели бы с собой. Я жалею, что двое уцелели и скрылись в лесу, теперь они могут вернуться и привести подкрепление. Да, может быть, наш мир отличается от вашего, но мы не уроды и не чудовища! Ты просто защищалась, пойми это! Защищалась!

– Защищалась? – рыдания застряли в груди девушки. – Защищалась, говоришь? Разбивая лицо, ломая нос, выбивая зубы и кроша кости, чувствуя при этом только охотничий азарт?!

Стик осознал, что слова тут не помогут: сейчас не объяснишь, что без жажды крови не выжить в драке. Не объяснишь, что только так она могла отвести от себя беду, и не скажешь, что, скорее всего, это придется делать не раз и не два. Сейчас не объяснишь… Стик это понял и сделал единственное, что могло, по его мнению, привести девушку в чувство. Он наклонился к ней, сжимая в объятиях, и поцеловал. Вопреки ожиданиям, Ольга не оттолкнула его, с визгом кидаясь в противоположный угол комнаты, а ринулась в поцелуй, словно к брошенному спасательному кругу, прильнув сильней, запутываясь еще липкими от крови пальцами в волосах герцога. Где-то на границе сознания у Стика мелькнула мысль, что он поступает опрометчиво и потом, с утра, будет жалеть, но сейчас это было неважно. Как и вспыхивающая сильнее и сильнее при каждом самом незначительном движении боль в ребрах. Сейчас главным было одно – просто успокоить. Герцог терял голову, пытаясь сохранить остатки разума, стараясь не забыть, что нужно просто успокоить ее, а Ольга не думала ни о чем, радуясь минутной передышке, наслаждаясь тем, что спутанные мысли, чувство вины и отвращения к себе уходят, сменяясь чем-то иным. Ее руки провели по мощным плечам Стика, по груди, ощущая тепло и упругость обнаженной кожи и гулкое биение сердца. Из головы наконец-то улетучились абсолютно все мысли, остались только чувства, солоноватая на вкус мужская кожа, жесткие черные волосы, сильные руки.

«Только успокоить и все… – думал Стик, пьянея от вкуса ее губ, запаха огненных волос, от стройного гибкого тела рядом. – Только успокоить, – проносилось в его голове, пока руки стягивали с ее плеч рубашку и путались в сложных непонятных застежках, увлекали ее за собой на шкуры. – Только успокоить…».

Анет нехотя оперлась на руку Дерри, поданную при выходе из кареты. На улице стояла звездная зимняя ночь. Морозный воздух сразу же принялся щипать нос и щеки, а меховой воротник, слегка влажный от дыхания, заиндевел. Как только под ногами заскрипел снег во дворе гостиницы, Анет высвободила руку из Дерриных пальцев и потихоньку вытерла ладонь о штанину. Этот жест не укрылся от ксари. Он нехорошо улыбнулся, обнимая девушку за талию, и вкрадчивым голосом произнес:

– Все замечательно, дорогая, наконец-то мы на месте, надеюсь, здешние апартаменты удовлетворят твой изысканный вкус, – и намного тише, на ухо, добавил: – Сделай лицо проще и перестань дергаться, здесь полно зрителей. За нами пристально наблюдают: кучер, слуги и спешащий по ступенькам управляющий. Будь умницей и подыграй мне, испортить все ты всегда успеешь, а сейчас твое отношение ко мне не должно влиять на дело. От тебя за версту разит обидой и недовольством. Не привлекай нежелательного внимания.

Анет с отвращением натянуто улыбнулась, так что даже Дерри стало не очень уютно, а любопытных слуг – тех вообще моментально словно ветром сдуло, остался только невозмутимый и много чего на своем веку повидавший управляющий.

От вида степенно вышагивающего ксари у Анет появилось непреодолимое желание дать ему пинка. Общее ощущение мерзости происходящего не покидало ее с момента поцелуя, и чем дальше, тем становилось противнее. Да уж, она все представляла совсем иначе. А Дерри? Дерри просто взял и втоптал в грязь ее мечты, грезы и фантазии. В общем, сделал все возможное, чтобы основательно и надолго испортить ей настроение. «Что ни говори, а целуется он как бог, – думала девушка. – Или как дьявол?». Впрочем, это было неважно: для него, в отличие от самой Анет, поцелуй ничего не значил. Просто способ проучить ее и отомстить за дерзость. Вот этот момент и был наиболее обидным и унизительным.

В гостинице молодых людей встретили как самых желанных гостей. От роскоши в убранстве холла Анет просто обалдела и впала в легкий ступор, кожей ощущая, что она здесь чужая. Раньше с ней подобного не происходило, может быть потому, что ей еще не приходилось бывать в местах, подобных этому: рассчитанных на элиту, сливки общества, денежных и избалованных, а не простых смертных. Кен-Корионский дворец на Арм-Дамаше был не в счет – тогда Анет плохо соображала, не понимая, где сон, а где явь, поэтому и не чувствовала дискомфорта. А здесь, едва только захлопнулась входная дверь, девушке стало казаться, что она ужасно выглядит: ненакрашенная, непричесанная и умытая последний раз с утра, талой водой из ведра без геля для умывания или, на худой конец, мыла. Тем поганее было сознавать, что Дерри, в отличие от нее, ни капли не комплексует. Хотя штаны на нем были такие же грязные, а на физиономии трехдневная щетина. Ксари, казалось, совершенно не замечал ни окружающих его дорогих вещей, ни угодливости персонала, воспринимая всю суету вокруг собственной персоны как должное. Он сидел, по-хозяйски развалившись на небольшом бархатном диванчике, и лениво попивал кофе из слишком маленькой для мужских рук чашечки. «Только что ноги в дорожных сапогах не водрузил на хрустальную столешницу», – зло подумала Анет, с завистью глядя на чашку. Кофе хотелось неимоверно, но взять в руки это произведение искусства она не могла. В душе жила нехорошая уверенность, что как только эта изящная чашечка окажется в ее корявых руках, то тут же со звоном и дребезгом полетит на мраморный пол. Анет имела одну особенность: если что-то можно уронить и разбить, значит, она обязательно уронит или разобьет. Вот и приходилось сидеть, как дуре, и облизываться, вдыхая манящий запах.

Хорошенькие служанки и более представительные дамы из обслуживающего персонала уже вовсю строили глазки молодому, красивому аристократу, моментально заметив, что его спутница явно робеет и чувствует себя неуютно. Дерри усмехнулся, глядя на Анет, и приподнял одну бровь, как бы спрашивая, что она будет делать в подобной ситуации, бросая девушке очередной вызов. Анет не на шутку разозлилась, и мерзкого ксари от расправы спас только появившийся с ключом управляющий. Он извинился за задержку и попросил уважаемых гостей следовать за ним.

«Ну, вы все завтра у меня попляшете, – мысленно психовала Анет, игнорируя презрительные и одновременно немного завистливые взгляды молодых дам. – Я вам покажу, вертлюги драные, что с девушкой могут сделать деньги. Чужие деньги! И Дерри, каркалу ощипанному, тоже достанется по полное число. Я вычищу его кредитку (или как там у них называется это колечко с драгоценным камушком) подчистую, и пусть он сдохнет от жадности. Завтра вечером все эти пупырчатые лягухи повесятся от зависти, а Дерри вспомнит еще у меня лето и тоже повесится заодно с лягухами, прямо на люстре в холле».

Подогретая такими мыслями и настроенная на боевой лад Анет в номер ворвалась как к себе домой, и со стоном застыла на пороге, признаваясь себе, что если день не задался с самого начала, то нечего даже и мечтать, что он закончится чем-нибудь хорошим. Как здесь можно жить, девушка не представляла. А как здесь жить с Дерри, даже думать не хотела. Если Стикур, заказывавший этот номер, его видел, то он однозначно хотел поиздеваться. Перед Анет простиралось огромное как футбольное поле помещение. Прямо за дверью начинался полукруглый бассейн с подсветкой. Прозрачные, словно ледяные, ступени уходили под воду и где-то на глубине терялись, становясь незаметными. Их можно было различить только благодаря светло-сиреневой подсветке. С двух сторон в бассейн с шипением, пеной и журчанием спускались водопады, служившие стенами для соседних комнат – шикарной ванной и каминного зала. За бассейном была, судя по всему, спальня. Огромная кровать стояла прямо у самой кромки воды. Управляющий нажал какую-то кнопку, и между кроватью и бассейном возникла прозрачная переливающаяся стена из миллиардов золотых и серебряных песчинок. Анет почувствовала, как у нее непроизвольно открывается рот. Подобного она не только раньше не видела, но и представить себе не могла. В номере были и другие помещения или, вернее сказать, зоны. Уютные кресла и гостевые диванчики, гардероб и что-то вроде небольшой библиотеки-кабинета с неизменным камином. И не было ни одной нормальной стены. Перегородками, отделяющими одно помещение от другого, служили либо высокие аквариумы с цветастыми декоративными и не очень рыбками и прочей морской живностью, либо пологи из разноцветной переливающейся пыли, либо вода, каскадами стекающая с потолка в длинные желоба-резервуары на полу.

– Я не смогу здесь жить, – севшим голосом пробормотала Анет, как только управляющий скрылся за дверью.

– Тебе что-то не понравилось, любовь моя? – с издевкой протянул Дерри. Девушка проигнорировала его глупый вопрос и, буркнув себе под нос:

– Мечта только что поженившегося идиота или выскочившей замуж идиотки, – отправилась гулять по апартаментам, благо было где. Сильнее всего хотелось гулять в душ и в бассейн, но рядом с ними стоял Дерри, неимоверно раздражая своим присутствием.

После того, как Анет скрылась где-то между аквариумами и каскадами воды, Дерри наконец-то смог облегченно вздохнуть. Единственной в его болевшей голове была мысль, что он обязательно убьет Стикура, как только увидит. Этот номер для ксари был не меньшей неожиданностью, чем для Анет. Просто Дерри намного лучше умел скрывать свои чувства, а потом, он уже видел гостиничные номера подобного типа и даже несколько раз останавливался в них, выполняя задания синдиката и в тайне ото всех отдыхая с Линой. Но это было давно, так давно, что казалось неправдой, кадрами из совсем иного мира и другой жизни.

– Козел ты, однако, Стикур! И не зря боги послали на твою голову эту огневолосую ведьму Олю, – пробормотал Дерри, стаскивая через голову грязную пропотевшую рубашку и швыряя ее на пол. – На кой ты, герцог, лезешь не в свое дело и пытаешь окончательно изуродовать чужую жизнь? – следом за рубашкой полетели штаны, сапоги и оставшаяся одежда, а Дерри с наслаждением прыгнул в теплую, солоноватую воду бассейна, включив перед тем систему расположенных на дне гейзеров и небольших фонтанов. Он прикрыл от удовольствия глаза, расслабляясь. За такое наслаждение он можно было все простить несносному другу. – Да, Дерри, – буркнул молодой человек себе под нос, – ты готов за хороший бассейн продаться с потрохами. Даром, что вторая ипостась у тебя кошачья и, по идее, воду ты любить не должен.

Анет с радостью обнаружила, что туалет все же догадались разместить за реальной стеной, а не очередной полупрозрачной перегородкой. Там же была небольшая душевая кабина. Конечно, не такая шикарная, как ванная рядом с бассейном, но сейчас Анет была довольна и этим. Длинный день вымотал ее до предела, и даже бассейн, манящий бурлящей водой, после душа потерял львиную долю своей привлекательности. Тем более, в нем все еще зависал Дерри, в общество которого девушка не спешила. Зато огромная кровать буквально притягивала, и Анет, глядя на эту роскошь, поняла, что ей абсолютно все равно, будет она спать в этой кровати одна, или Дерри обнаглеет окончательно и просто из вредности припрется составить компанию.

За неимением ночной сорочки девушка завернулась в длинное полотенце и растянулась на чистых, бледно-голубых простынях, зарываясь носом в пушистое, мягкое одеяло. Постельное белье пахло свежестью, какими-то цветами и приятно холодило кожу. «Несмотря ни на что, счастье все же есть, – блаженно подумала Анет, и буквально отрубилась, провалившись в крепкий, здоровый сон».

Ольга с великим трудом открыла глаза, неимоверным усилием воли заставляя себя проснуться, и то только потому, что спать было жутко неуютно под чьим-то пристальным взглядом. «Господи, зачем же так таращиться?» – подумала девушка, поворачивая голову. Ее худшие опасения подтвердились, рядом сидел Стикур. Вся правая половина его виноватого лица превратилась в сплошной синяк и распухла. У виска все еще оставался подсохший кровоподтек. Герцог сидел, по-турецки скрестив ноги, на шкурах. Его торс, а точнее, область ребер, мало чем отличалась от разукрашенного лица, разве что объемами синяков, ну и немного их цветом. На парня было страшно смотреть, дышал он с явным трудом, морщась от боли, но попыток лечь или уйти не делал, а только смотрел на Олю полными раскаяния глазами.

– Прости меня, – шепнул он, непроизвольно морщась от боли и прижимая руки к поврежденному боку. – Прости, я не должен был…

– Какое прости? – Оля с ужасом смотрела на физическое состояние герцога и не могла понять, о чем это он. Как он вообще может говорить на пространные философские темы, когда ему срочно нужна медицинская, ну или магическая помощь. Неужели сейчас может быть важно еще что-нибудь?

Стикур фразу Оли понял по-своему, помрачнел еще больше и попытался глупо оправдаться.

– Я понимаю, подобное непростительно, но поверь, я не специально. У меня и в мыслях не было, что такое может случиться, я хотел просто успокоить… У меня не получалось и… – Стик вздохнул, – похоже это был единственный способ. Тебе, как мне кажется, это было нужно.

– Да, нужно, – Оля не желала говорить на эту тему, причем по многим причинам. Во-первых, сейчас ее гораздо больше волновало здоровье парня, нежели иные проблемы; во-вторых, ей не хотелось вспоминать вчерашний вечер, так как перед глазами возникала только пролитая кровь; а в-третьих, ночь ей тоже вспоминать не хотелось, там ее преследовали совершенно иные образы и видения. Эти мысли девушка и озвучила, вместив в одно емкое предложение: – Давай не будем сейчас об этом, а?

– Я понимаю…

– Ничего ты не понимаешь! – разозлилась Ольга, которую порядком достал едва сидящий, но по-прежнему настырный герцог. – Ты взгляни на себя! Тебе еще вчера следовало показаться Дирону и лечь в бинтах баиньки, а не утешать истеричных девиц. Меня мог перепоручить кому-нибудь из магов, тому, который бы не занимался твоими ранами. Ничего бы со мной не случилось. Мне было все равно, с кем реветь.

– То есть тебе… для тебя…

– Да, то есть мне и для меня, – передразнила Оля Стика, выходя из себя и теряя терпение, – без разницы на чьем плече реветь. Может быть, они оказались бы чуть изобретательнее…

Лицо Стикура потемнело, и он вскочил было на ноги, но сил своих не рассчитал, моментально заваливаясь на бок и со стоном оседая рядом с изумленной девушкой.

– Я что-то не пойму твое поведение, – пытаясь врубиться, начала Оля. – Ты что вообще подумал? – лицо герцога было красноречивее всяких слов. – Знаешь, несмотря на то, что ты особа, так сказать, голубых кровей, прежде всего, ты просто идиот-самец, и мысли у тебя соответствующие. Ничего другого просто в голову не пришло, да? Я имела в виду, что меня можно было просто напоить. Например, тем гномьим самогоном, который Дир прячет у себя в сумке на крайний случай. Вчера как раз случай был крайний, для меня уж точно. Эта простая, но гениальная идея тебе в голову не пришла? Нет? Ну, я так и поняла. А вот Дирону или Келлу, быть может, и пришла бы.

Судя по ошарашенному виду Стикура, ему и в самом деле не пришла в голову эта элементарная мысль. Его лицо выражало такое сожаление, что девушке стало не по себе. Реакция Стика обидела Олю, и она решила задать несколько уточняющих вопросов, чтобы не истолковать ситуацию неправильно, как это минуту назад сделал герцог.

– Хотя, – Ольга сделала паузу, – если много пить, то с утра обязательно настигнет мерзкое похмелье, со мной всегда так. Я мучаюсь не столько от выпитого, сколько от мысли, а зачем я вообще все это пила… впрочем… – девушка посмотрела прямо в стальные глаза, с грустью взирающие на нее. – Впрочем, похоже, у тебя своего рода похмелье наблюдается сейчас, я права?

Стик отвернулся, не рискуя ответить и боясь, что Оля прочтет ответ в его глазах, причем не тот, который бы ему хотелось. Впрочем, чего ему хочется, он сам точно не знал. Хотелось просто ее напоить вчера … а потом было бы все то же самое. «Судя по всему, это просто судьба», – с горечью подумал Стикур и, тщательно подбирая слова, ответил: – Да, похмелье. Ты хочешь спросить, жалею ли я о том, что произошло? Скажу честно, не знаю. Но если бы вчера вечером я бы просто влил в тебя гномий самогон, было бы значительно легче.

– Понятно, – Оля опустила глаза, размышляя, и через секунду твердым голосом произнесла: – Не заморачивайся, что было, то было. Все равно изменить уже ничего нельзя. В конце концов, я вчера была в невменяемом состоянии, а ты…

– Вот именно, ты была в невменяемом состоянии, а я этим нагло воспользовался.

– Нет, ты тоже был не очень адекватным, у тебя же, скорее всего, сотрясение мозга. Так что не переживай, мы оба были не в себе.

– Но я был в себе!

– Ну, если тебе так легче… а я вот предпочитаю думать, что вчера за свои действия не отвечала и тебе советую придерживаться такого же мнения. А сейчас, и правда, шел бы ты к магам. А я выйду чуть позже, когда они будут суетиться вокруг тебя, и не обратят на меня внимания, а то мне перед ними совсем неудобно.

Стик, морщась от боли, очень осторожно встал и, уже взявшись за ручку двери, задал не дающий ему покоя вопрос.

– А что дальше?

– Ничего, – Оля пожала плечами. – Мы же с тобой уже решили, что это была случайность? Но ты действительно иди, а на эту тему мы с тобой можем поговорить потом, если захочешь. Только ведь не захочешь, правда?

– Правда, – грустно улыбнулся Стикур и закрыл дверь, не заметив, что у Оли по щекам текут слезы.

Девушка всхлипнула и уселась на шкурах. На люди выходить не хотелось абсолютно, утешало только одно: в ближайшее время маги будут настолько заняты ранами Стика, что на нее саму вряд ли обратят внимание. Но выходить из своего убежища она все равно не рвалась. На душе было погано, и в самом деле, лучше бы уж Стикур вчера ее напоил, а так к угрызениям совести прибавились и отвращение к себе, проблемы иного характера. Настроение падало, медленно подкрадывалась депрессия и Оля уже собиралась примитивно зареветь в голос, когда ее взгляд наткнулся на вышеупомянутую сумку Дира с бутылью гномьего самогона. На столе магов очень удачно завалялся недоеденный кем-то бутерброд.

В общем, когда через полчаса Калларион зашел в кладовку за одним из снадобий, необходимых Стику, он с удивлением узрел следующую картину. Зареванная Ольга дрыхла на шкурах в обнимку с пустой на две третьи бутылью из неприкосновенной заначки Дира. Из одежды на девушке была окровавленная рубашка Стикура и почему-то его, Каллариона, сапоги.

– Ну ничего себе, хорошо Стикур успокоил девушку, она до сих пор пьяная. Странно, что сам герцог трезв и бодр, как зеленый пупырчатый малосольный огурец, – подумал эльф, осторожно прикрывая дверь кладовки и направляясь к друзьям.

Ранион, оборотень-полукровка, получивший от матери-волчицы острое зрение и нюх, а от отца-человека неспособность менять физическую форму, был готов на многое ради того чтобы заслужить теплое и престижное место в синдикате Сарта, но до этого было еще далеко. Пока ему доверяли лишь не очень серьезные задания, связанные со слежкой. Хотя его наставник намекнул, что это поручение, будучи удачно выполнено, может послужить толчком в карьере следящего. Вот Ранион и старался, проклиная всех богов на свете за неустойчивую зимнюю погоду Арм-Дамаша. То дождь с ветром, то колючий снег, то буран.

В общем и целом, работа вполне устраивала парня. Его нюх и выдержка, характерные для родственников-оборотней, помогали часами сидеть в засаде и не терять свой объект ни в городе, ни в лесу. Следящий уже несколько лет к ряду под руководством своего наставника Адольфа фон Дьюринга оттачивал мастерство слежки, часами в любую погоду наблюдая, запоминая, анализируя. За эти годы оборотень многому научился и стал одним из лучших благодаря своим врожденным качествам. Он чуял объект слежки даже на расстоянии, что позволяло с одной стороны не терять клиента из виду и знать о каждом его шаге, а с другой не засветиться самому.

Его задание – влюбленная пара столичных аристократов – прибыло во Влекриант вчера поздно вечером. Молодой, щегольски одетый парень был хмур, угрюм и постоянно проверял, на месте ли оружие, а девушка вообще держалась крайне скованно, шарахаясь от каждого звука и от своего дружка. Казалось, еще чуть-чуть, и она разрыдается. В общем, обычная пара: молодой богач подобрал на улице какую-то никому не нужную девчонку, чтобы скрасить отдых в провинции. Ничего интересного. Ранион даже если бы попытался, то все равно не смог бы предположить, чем эти два серых субъекта могли заинтересовать синдикат, а точнее, Адольфа. Конечно, Ранион предпочел бы работать напрямую, с самим Сартом, но пока это было лишь несбыточной мечтой. Приходилось довольствоваться малым, то есть, Адольфом и такими вот до невозможности глупыми и скучными заданиями. Хотя в этом поручении все же была определенная изюминка. Сегодня предстояло не просто следить.

Неприятности начались с утра, причем там, где Ранион их не ждал. Во-первых, разругавшаяся пара, судя по всему, с вечера не помирилась и отправилась осматривать город порознь. К счастью, следящему не пришлось мучиться проблемой выбора, думая, за кем следовать. Этот вопрос решился сам собой. Парень вышел из гостиницы первым, рано утром, когда девушка, скорее всего, еще спала. Следящий ухмыльнулся, зевнул и с тоской потащился за объектом, даже не пытаясь прятаться. Аристократ лениво брел по улицам, глазел на вывески и, казалось, не преследовал никакой конкретной цели. Такой не только слежку не засечет, а и на прохожего налетит – не заметит. Обычный смазливый домашний мальчик-пижон. Размышляя подобным образом, оборотень наблюдал за объектом краем глаза, и каково же было его удивление, когда за очередным поворотом аристократа не оказалось! Он просто исчез, буквально испарился в воздухе, забрав с собой характерный запах, к которому полукровка уже успел принюхаться. Это и было второй неприятностью за утро. Впервые за последний год Ранион упустил вверенный ему объект слежки. Полукровка-оборотень принюхался, но первое впечатление оказалось самым верным. В воздухе не осталось ни одного запаха, который мог бы намекнуть, куда делся этот пижон. Следящий метнулся в одну лавочку, потом в другую, но никого не обнаружил. Волна паники накрыла его с головой. В синдикате не жаловали неудачников и не прощали провалы. Ранион сделал несколько глубоких вздохов, заставляя себя успокоиться. «Это всего лишь случайность, – бормотал он себе под нос. – Белобрысый пижон просто не мог заметить слежку. Это случайность!» – успокоенный подобными мыслями, парень решил не терять времени даром и попытать счастья с девушкой. Вряд ли за это время ее дружок займется чем-либо интересным. Скорее всего, будет покупать своей пассии подарок для примирения.

К гостинице Ранион успел в самое время. Совсем молодая девчонка с заплетенными в непритязательную косу волосами садилась в карету. Была она, на вкус следящего, так себе. Нет, конечно, если, как говорил один его друг, вложить в данную особу мешок золота, вполне возможно, получилось бы очень даже ничего, но пока все было серо и печально. Обычная птичка, таких сотни, если не тысячи, на улицах любого города. И эту, по-видимому, подцепили именно там, на улице. Сходная мысль у Раниона промелькнула еще вчера, а сегодня он в ней только укрепился. Если в парне сразу чувствовалась порода и голубая кровь, то девчонка была самая что ни на есть обыкновенная. Но неглупая, в этом следящий убедился, когда следующие четыре часа таскался за ней по дорогим магазинам. – Умненькая птичка, – думал полукровка. – Понимает, что ее дружок скоро найдет себе другую игрушку. Вот и стремится ухватить как можно больше. Раниону нравились такие: умные и хитрые. Те, которые, наслаждаясь сегодняшним днем, не забывают думать о будущем. Только вот сегодня его напрягали метания по городу этой конкретной птички. «Когда же ты соберешься обратно в гостиницу? – думал он. – Надеюсь, тебе не приспичит прогуляться пешком, и ты поедешь на извозной карете. Не хотелось бы менять такой замечательный план». Пока полукровка-оборотень размышлял, кутаясь в теплый плащ за углом дома, девушка скрылась за дверью салона красоты и там исчезла. То есть просто пропала почти на пять часов.

На пороге салона появилась ослепительная леди. Следящий даже не сразу понял, что это та самая девчонка, за которой он следовал все утро. Мужчина, забыв о конспирации и том, что объект не должен его видеть, отупело пялился на спускающуюся по ступенькам девушку. Она, шурша складками длинного платья, ступила на заснеженную мостовую. На долю секунды из-под подола показалась нога, затянутая в золотистый кожаный сапог на высокой металлической «шпильке». Ранион чуть не подавился сигаретой, обещая себе, что как только это задание закончится, он обязательно попытается познакомиться с девушкой поближе, если конечно, она не окажется разменной монетой в планах Адольфа. Дружку-то ее осталось жить недолго: это точно, раз уж ради него синдикат пошел на такие ухищрения.

Анет тряхнула потяжелевшей от золотых нитей гривой переливающихся на зимнем солнце волос и закуталась в серый блестящий мех новой шубы. Наконец-то, впервые за последние сутки, она чувствовала себя человеком и была уверена в своих силах и внешности. Девушка надеялась, что Дерри хоть как-то оценит произошедшие изменения и не окатит ее волной холодного презрения.

Когда она с утра проснулась, Лайтнинга в номере уже не было, он куда-то успел смотаться. Вероятнее всего, ксари ушел ранним утром. О том, что он помнит об Анет, говорил только оставленный на туалетном столике перстень-печатка с темно-фиолетовым камнем (местная, действующая на Арм-Дамаше кредитка) – молчаливое предложение пройтись по магазинам одной. Стало обидно и грустно, хотя умом Анет понимала, что лучше уж ходить по магазинам в одиночку, нежели в обществе Дерри, находящегося в дурном настроении.

Девушка окинула скучающим взглядом припорошенную снегом улицу. Как назло, в поле зрения не было ни одной кареты, подрабатывающей извозом. Анет недовольно поковыряла заостренным носком сапога небольшой сугробчик, размышляя, то ли подождать какой-нибудь транспорт, то ли прогуляться пешком. В принципе, все купленные вещи она отправила в свой номер прямо из магазина, да и до гостиницы отсюда было недалеко. Против пешей прогулки говорили только местные скользкие тропки, сверху присыпанные обманчиво пушистым снежком: короче, дорога для самоубийц на шпильках. Топать пешком по гололеду в модельной обуви Анет не больно хотелось. Не хватало только где-нибудь навернуться и повредить ногу. Вот тогда ей точно достанется по первое число от Дерри. Анет поежилась, представляя себе эту картину, и решила, что лучше будет все же подождать карету. Девушка закинула на плечо небольшую блестящую сумочку на золотистой витой цепочке, подхватила длинные полы шубы и поспешила к дороге, когда взгляд наткнулся на пристально разглядывающего ее мужчину. Пепельные волосы, глубоко посаженные темные глаза, осанка готового к прыжку охотника. Мужчина отступив, скрылся за углом, а Анет шарахнулась в сторону, понимая, что ведет себя глупо, пугаясь каждого косого взгляда. Но ее поведение не было необоснованным: с некоторых пор девушка считала, что лучше лишний раз перестраховаться и показаться дурой, нежели попасть в неприятности. Она даже не взглянула на карету, подъехавшую минуту спустя. Заскочив ласточкой в услужливо приоткрытую кучером дверь, девушка плюхнулась на лавку и подняла глаза. В карете она была не одна. Напротив сидел тот самый странный молодой человек, с которым она столкнулась совсем недавно. Анет испуганно замерла на секунду и дернулась к двери, намереваясь выскочить на улицу, но парень резко схватил ее за руку, рванув на себя со словами:

– Не вырывайся, птичка, и все будет хорошо.

Анет обманчиво обмякла в мужских руках, и как только хватка немного ослабла, вцепилась ногтями в лицо посмевшего схватить ее человека. Рванувшись в сторону, она распахнула дверь кареты и кинулась в проем, но на улице поджидал еще один противник. Анет грубо втолкнули обратно в карету. Испуганно сжавшись в комок, девушка уставилась на яростное лицо с кровавыми следами от ее ногтей и приготовилась заорать что есть мочи. Мужчина, заметив это, рванулся вперед, грубо зажимая девушке рот рукой. Анет не намерена была сдаваться: тонкая шпилька припечатала к полу ногу противника, зубы впились в ладонь. Парень вскрикнул и, не удержавшись, наотмашь ударил девушку по лицу. Тонкой струйкой потекла кровь из разбитой губы, а Анет все же закричала, когда мужчина грубо навалился на нее сверху, прижимая к жесткой лавке кареты. Не осталось даже возможности пошевелиться, попытка выскользнуть закончилась треском рвущейся ткани дорого платья. Крик застрял у Анет в горле, а мужчина прижал к ее лицу тряпку, пропитанную какой-то резко пахнущей жидкостью. От забившего нос запаха закружилась голова, девушка дернулась еще раз, пытаясь, позвать на помощь, и потеряла сознание.

Следящий, наконец-то, смог вздохнуть свободно и вытереть с лица кровь. Птичка-то оказалась с коготками. Несколько раз вздохнув, парень отклонился к стене. Похоже, свою часть работы он выполнил как должно. Адольф будет доволен. Конечно, стоило бы связаться с ним и сообщить, что все в порядке, операция закончилась успешно, но Раниону очень не хотелось вступать в ментальный контакт с болотным троллем. Это было всегда неприятно и больно. В конце концов, Адольф должен поджидать за городом с готовым порталом в резиденцию Сарта, так что ничего страшного не случится, если об успехе операции начальник узнает по факту.

Оля осторожно выползла из кладовки, опираясь на подозрительно накренившуюся стеночку одной рукой, а другую ладонь прижав к раскалывающейся голове. Так погано девушке не было давно. Причем поганость относилась как к духовному, так и к физическому состоянию. Подобные ощущения она, пожалуй, испытывала всего один раз, лет этак в пятнадцать, когда впервые выпила с девчонками на дне рождения аж целых два бокала шампанского и изрядно запьянела от этого опасного напитка, а домой-то идти все равно было надо. Вот и пришлось сначала радовать маму своим, мягко говоря, ненормальным состоянием. А потом всю оставшуюся ночь вести задушевные беседы о смысле жизни с белым керамическим другом (с ним беседует основная часть населения России после веселой национальной игры под названием «перепил»). Сейчас ощущения были схожие: смесь угрызений совести с желудочными спазмами и головной болью. Ольга попыталась сообразить, сколько сейчас времени, но усталый и больной мозг отказывался работать в этом направлении. Девушка могла с уверенностью сказать только одно – завтрак она проспала однозначно, впрочем, обед и ужин, по всей вероятности, тоже. Мысли о еде вызывали головокружение и тошноту, поэтому пропуск «кормлений» меньше всего расстраивал Олю, гораздо сложнее было заставить себя выползти на свет. Во-первых, потому что было неимоверно стыдно перед парнями за свое поведение, начиная от ступора во время драки и истерики после нее, и заканчивая ночью со Стиком и утренней пьянкой. Во-вторых, свет был слишком ярким для больной Олиной головы, поэтому девушке пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы сначала, зажмурившись, шагнуть в комнату, а потом немного приоткрыть глаза. Единственное, что заставило девушку появиться на люди – это надежда, что кто-нибудь добрый, быть может, если она хорошенько попросит, вернет-таки ей нормальное самочувствие. Перед этим простым желанием меркло все остальное, и становилось все равно, что подумают о ней Дир с Калларионом, и присутствует ли в помещении Стикур, или он проявил благородство и растворился в воздухе, чтобы не смущать ее своим видом. Впрочем, ребята все поняли без слов.

– Что, плохо? – участливо поинтересовался Дир. – Эк тебя с гномьего-то самогона разобрало! Почти целые сутки была в отключке.

– Сутки? – морщась от боли, прошептала Оля.

– Ну, со вчерашней ночи, а сейчас уже вечер. Тебе надо брать пример со Стика. Вон какой он свеженький, словно огурчик, и это несмотря на все раны.

– А ему-то с ч… – начала Оля, но, поймав взгляд герцога, замялась и спешно закончила: – что вы сравниваете хрупкую девушку и взрослого сильного мужика? – и несчастным голосом добавила: – А в этом мире что лучше всего помогает от похмелья?

– Рассол… – пожал плечами Калларион. – Только у нас его нет.

– А что-нибудь магическое? Что-нибудь из того, что у нас есть?

Калларион хмыкнул, Стикур попытался улыбнуться непострадавшей половиной лица, а Дир, замявшись, произнес:

– Есть одно заклинание, но…

– Давайте, – махнула рукой Оля, прикладывая к голове взятую со стола железную кружку.

– Понимаешь, оно…

– Ты мне скажи, оно протрезвляет?

– Да, но…

– Голова болеть перестанет?

– Да, но я пытаюсь тебе сказать…

– Все остальное не имеет значения, так что давай скорее, а то я помру!

– Ну ладно, – Дир развел руки, накапливая магическую энергию, и произнес короткое заклинание.

Ольгу скрутил сильнейший спазм боли, выворачивающий наизнанку, сводящий судорогой все мышцы, выжигающий мозг и глаза. Девушка схватилась за раскалывающуюся голову и с хрипом упала на колени, молясь, чтобы к ней опять вернулось такое милое и практически приятное похмелье. Тело ее сотрясала крупная дрожь, по лбу и вискам стекали липкие ручьи холодного пота. А потом все внезапно прекратилось, и Оля обнаружила себя сидящей на корточках около стола. «Вот гады, – подумала девушка, – могли бы и предупредить, что будет так плохо. Хотя бы на стульчик, что ли, посадили!». Вслух она только и выговорила: – А что? Что это, вообще, такое было? – Оля осторожно поднялась на ноги и выдохнула. – Я думала – помру.

– Ну, мы же честно пытались предупредить, что заклинание это весьма специфическое и из-за этого крайне редко используемое, но ты не слушала. Мало кто, один раз испытав на своей шкуре это удовольствие, рискует протрезвляться подобным образом повторно.

– Я же говорил, что лучше рассольчик, – флегматично отозвался эльф.

– Ничего себе у вас заклинания! – потрясенно пробормотала Оля и с просветлением в глазах осведомилась. – И что, после этого мне должно было полегчать?

– А что, лучше не стало?

– Не знаю, – Оля прислушалась к собственным ощущениям и с удивлением заметила, что голова уже не болит, а живот при мысли о еде не завязывается в узел, а голодно бурчит. – Может, и полегчало, я еще не поняла…

– Чаю? – участливо осведомился эльф.

– Ну, если эту сушеную траву можно назвать чаем, то тогда давай чаю и… желательно, пожрать.

Оля плюхнулась на ближайший стул, стараясь ни на кого не дышать и не смотреть на перебинтованного Стикура, слишком уж неоднозначные эмоции он вызывал в ее еще больном после заклинания сознании. Девушка с отвращением поковырялась ложкой в вязкой каше (готовил, видимо, эльф. Даром, что ему тысячи лет, за это долгое время он так и не научился кухарничать), но все же заставила себя проглотить это мерзкое варево, тем более на вкус оно оказалось гораздо лучше, чем на вид.

– Если ты немного пришла в себя и поела, удели, пожалуйста, мне несколько минут, – попросил Стикур. – Мне необходимо поговорить с тобой о том, что случилось вчера.

Оля удивленно приподняла бровь, уставившись на герцога, но его лицо ничего не выражало. Девушка неопределенно пожала плечами, выражая отношение к просьбе Стика и наблюдая за тем, как Дир и Калларион выбираются из-за стола, подумала: «Неужели его светлость решил продолжить разговор, в котором с утра мы вроде бы поставили точку? А может, он считает иначе?».

– Дир и Калларион подробно изучили изменения, произошедшие в тебе, – внимательно рассматривая столешницу, начал Стик безо всякого предисловия, и Оля поняла, что ее догадки неверны. Герцог Нарайский, как и положено аристократу, своих решений не менял и чувств не выказывал. – Маги провели ряд исследований, но так и не смогли сказать, насколько сильны изменения в твоей сущности. С первого взгляда появились лишь незначительные отклонения, такие, как вертикальные зрачки, изменившиеся гастрономические предпочтения, появление более плотной, чешуйчатой кожи, в минуты опасности. Но это только на первый взгляд. То, как ты действовала вчера вечером, расставило новые акценты и заставило магов пересмотреть свое мнение. Ты обладаешь колоссальной силой, которую нельзя оставлять без присмотра.

– Да ведь в таверне я действовала так же, но никого это не заинтересовало, – Оля отвернулась, чтобы надменный герцог не заметил предательскую слезу в уголке глаза.

– В таверне не было понятно, насколько ты сильна и опасна, а вчера твой удар впечатлил даже меня. Но не будем останавливаться на этом неприятном и болезненном для тебя эпизоде. Я могу сказать только одно: пока тебе лучше оставаться на Арм-Дамаше…

– Да я никуда и не собиралась… Только давай не будем о моих способностях? Мне до сих пор тошно.

Стикур кивнул, соглашаясь, и продолжил свою мысль:

– И начать занятия, которые помогут тебе научиться контролировать и сдерживать свою силу.

– И что для этого надо делать?

– Ну, – Стикур пожал плечами, невольно скривившись от боли в ребрах, – ты должна научиться контролировать свое тело и дух. С телом я тебе помогу, а вот с духом – нет. Тут я не силен – это к Диру и Каллариону.

От слов про тело Олю бросило в жар и она, судя по всему, изменилась в лице, так как разом смутившийся Стик поспешил уточнить:

– Я научу тебе владеть своим, то есть твоим телом… – Стикур раздраженно чертыхнулся, понимая, что все его слова звучат глупо и двусмысленно, а Оля не смогла удержаться от колкости.

– Да, я уже поняла, что ты даже дух контролируешь исключительно посредством тела. И в этом плане мне очень интересно, как ты будешь учить меня управлять своим и твоим телом?

– Я научу тебя драться, я научу тебя бежать без отдыха многие километры, одним ударом убивать человека или же, нанеся множество ран, заставить его жить. Научу с одного выстрела попадать в летящую птицу. Ты будешь учиться танцевать с одним и двумя мечами, с десятком кинжалов и с другим оружием. Вот что в ближайшее время мы будем делать с твоим и моим телами.

– Зачем? – в этом вопросе была вся Олина досада и все изумление. – Мне это не нужно, и я этого не желаю. Хватит с меня одного убийства. Я еще долго не смогу нормально спать. Так что все твои тренировки мне без надобности.

– Тебе это нужно, – голос Стика был непреклонен, – и мне неважно, чего ты желаешь, – в серых глазах герцога сверкнула сталь. – Тебе это необходимо, для того, чтобы ты могла контролировать себя и не снесла полчерепушки кому-то из своих друзей, как снесла вчера наемнику.

– Я не хотела…

– В том-то и дело, что не хотела. Вот почему нас и впечатлил твой удар. Поверь, я тоже так могу, но это будет вполне осознанное действие. В этом мы и отличаемся. Ты понимаешь, что ты сейчас опасна? Любая вспышка твоего гнева может привести к плачевным последствиям для того, на кого этот гнев направлен. Поверь, такие инциденты случались, и не раз. Раз ты обладаешь силой, то ты обязана держать ее под контролем и уметь управлять ею. Мы с тобой приступим к тренировкам, как только я почувствую себя хотя бы чуть лучше, скорее всего, завтра.

– Почему ты?

– А больше некому. Дир и Келл неплохо владеют оружием, но они не воины, а маги, поэтому не возьмутся обучать тебя. А Дерри сейчас нет, да и не думаю, что он стал бы возиться с тобой.

– Ты у нас такой благородный, а он – нет?

– Ну, во-первых, у него своих проблем много, а во-вторых, я не уверен, что после его обучения ты просто выживешь. Понимаешь, меня тренировали при дворе правителя Арм-Дамаша, а его, в основном, в преступном синдикате. Методы обучения, знаешь ли, очень отличаются.

– Кто лучше, какие методы эффективнее?

– Безусловно, Дерри лучше. Для меня это часть жизни. Аристократ обязан быть хорошим воином, у меня к этому еще есть призвание и талант, плюс богатая практика…

– Ты же сказал, что Дерри лучше?

– Да, он лучше. Понимаешь, при всем при том, что я тебе перечислил, я всего лишь любитель, а Дерри – профессионал. Он был лучшим наемным убийцей синдиката, его до сих пор боятся. Не зря же он назначен начальником тайной охраны Кен-Кориона. Заметь, он, а не я.

– Понятно. Ну, я пошла? – Оля, правда, не знала куда. Но сидеть и вести светские беседы со Стикуром не хотелось, поэтому она решила, что будет весьма полезно подышать свежим воздухом. Девушка уже почти была на улице, когда ее окликнул Стик.

– Оля!

– Да?

– Значит, говоришь, ты слабая девушка, которая, едва понюхов гномьего самогона, сутки валяется в отключке? Я посмотрел, сколько осталось в бутылке. Как в тебя столько влезло, и как после этого ты осталась жива? Это еще один эффект произошедших с тобой изменений?

– Нет, – Оля в первый раз за день искренне улыбнулась. – У меня крепкий организм. Это Анет у нас от глотка самогона, запитого вином, улетает, а мне надо выпить много.

– Устроим соревнование?

– Как-нибудь.

– Значит, не хочешь?

– Понимаешь, выпить я могу много, но вот контролировать себя перестаю очень быстро и могу наделать глупостей. Так что давай чуть позже, но я не отказываюсь.

– Хорошо.

– Впрочем, я и трезвая себя не очень контролирую. Такой уж характер дурацкий.

– Слушай, Оль, скажи мне: вот вы с Анет такие разные, как вас угораздило быть вместе и ладить?

– Не знаю, наверное, это потому, что противоположности сходятся. Мы дополняем друг друга: у нее есть то, чего нет у меня и, соответственно, наоборот. А сейчас я все же пойду, подышу свежим воздухом, ладно?

– А меня с собой возьмешь?

– Зачем?

– Ладно, все понятно.

– Нет, ничего тебе не понятно. Я же не сказала, что не возьму, я просто спросила, зачем. Не люблю недомолвок.

– Просто мне нравится с тобой общаться, и не пойми это неправильно. Мне интересно с тобой, мне никогда не было с женщинами интересно. С той же Анет (я к ней очень хорошо отношусь) – с ней забавно, иногда весело, иногда занимательно – это уже много, а с тобой… с тобой мне интересно. Неужели мы не можем просто общаться?

– Можем просто, а можем не просто. Пойдем гулять. Заодно поучишь меня контролировать свое тело. Или все же твое?

Часть 3

Попытка выполнить

Дерри не находил себе места от беспокойства. Дурное предчувствие появилось, когда Анет не вернулась к обеду. Ближе к вечеру ощущение грядущих неприятностей усилилось. Ксари, словно раненый зверь, метался из одного угла шикарного номера в другой и не знал что делать. Девушка при любом раскладе должна была прийти давным-давно, даже если она поставила себе цель разорить все имеющиеся магазины и почтить своим присутствием многочисленные салоны красоты. Уже стемнело, а несносная блондинка, умеющая вывести его из состояния равновесия одним лишь словом, все не появлялась. Лайтнинг с трудом сдерживал желание кинуться куда-нибудь на поиски девушки. Хотелось выскочить на улицу, скинуть одежду и позвать Мерцающего, который, если повезет, сможет различить во множестве запахов тот, единственно необходимый и родной. Останавливало только сознание, что срываться с места сейчас глупо и бессмысленно, нужно немного подождать. Если случилось что-то непоправимое, то все равно на помощь уже не успеть, а если девушка просто по каким-то причинам задержалась, тогда и дергаться не стоит.

Дерри несколько раз останавливался у кристалла связи. Соблазн переговорить с друзьями был велик. Но беспокоить их раньше времени было глупо. Стикур сразу же сорвется во Влекриант выяснять, что же страшное произошло с Анет, и может наломать дров. Нужно подождать хотя бы до утра, прежде чем поднимать панику. Это блондинистое чудо могло задержаться по сотне совершенно разных причин.

Время шло, на улице погасли последние фонари, освещающие вход в гостиницу, а Анет так и не вернулась. Услышав звон колокольчика, извещающий о прибытии гостей, Дерри кинулся к двери. На пороге стоял закутанный в длинный плащ посланник синдиката. На темных одеждах переливался золотой с изумрудным орнамент, означающий принадлежность к людям Адольфа. Сердце ксари испуганно подскочило к горлу, на секунду застряло там, перекрывая дыхание, а потом резко обрушилось вниз. Дерри все понял без слов, и тонкий свернутый в небольшую трубочку пергамент в руках посланника не играл никакой роли. Парень брезгливо взял письмо и отступил на шаг. Хотелось достать из-за пояса тонкий стилет и одним молниеносным движением всадить лезвие в замершую на входе фигуру. Сбросить напряжение и прогнать страх посредством крови. Так просто. Злость и ощущение беспомощности отступят, пусть ненадолго, на короткий миг, но станет легче. Посланник, похоже, что-то прочитал на невозмутимом лице ксари, потому что, склонив голову в поклоне, произнес заученную речь. Даже интонации изменились.

– Дерри, не дури и не устраивай резню в гостинице. Сам же прекрасно знаешь – стража во Влекрианте работает очень хорошо. Либо тебе придется снова марать руки в крови ни в чем неповинных людей, либо тебя схватят и упекут в тюрьму. А это тебе не нужно. Зачем создавать вокруг себя шумиху? Не лучшая слава для графа Андеранского. А потом, подумай, от твоего поведения сейчас зависит жизнь Хранительницы. Не заставляй ее переживать и ждать.

– Что тебе нужно, Адольф? – поинтересовался Дерри. Посланник не воспринимался как отдельная личность: он сейчас был лишь голосом и мыслями болотного тролля. От этого жажда убийства вспыхнула с новой силой.

– Я хочу просто поговорить, больше ничего. Надеюсь, моя просьба на этот раз будет удовлетворена.

Сказав это, человек Адольфа склонил голову в поклоне, развернулся и поспешил скрыться, пока жив. Злость в фиолетовых глазах клиента не предвещала ничего хорошего. Жизнь посланника всегда служила разменной монетой в играх синдиката и не стоила ровным счетом ничего. Редко после таких новостей гонцам оставляли жизнь. Клиент чаще всего срывал свое зло на том, кто принес дурные вести.

Закрыв за гостем дверь, Дерри яростно вмазал кулаком по стене. Руку обожгла резкая боль, ободранные костяшки засочились кровью. Звериная ярость застилала глаза, а наружу рвался Мерцающий. Несколько раз глубоко вздохнув, ксари присел на прозрачные ступени рядом с бассейном и развернул послание от Адольфа. Болотный тролль хотел встретиться завтра вечером в одном из казино Влекрианта, которое называлось «Нефритовый нож». Дерри, естественно, не должен был никому ничего говорить, и прийти ему надлежало, безусловно, в одиночку. В свою очередь бывший учитель клялся всеми известными богами, что жизни Хранительницы ничего не угрожает, естественно, в том случае, если Лайтнинг не будет совершать никаких глупостей. Дерри в бешенстве скомкал бумажку и зашвырнул ее далеко в центр бассейна. Все же, несмотря на все ухищрения, Адольф оказался умнее, а Дерри попался, словно последний идиот. Видимо, прошедшие годы так его ничему и не научили. Все попытки сделать вид, что Анет для него ничего не значит, оказались бесполезны. Его все равно заманили в ловушку, используя именно ту приманку, на которую он клюнет вернее всего. Адольф, видимо, прекрасно знал, что Дерри никуда не денется и четко выполнит все предъявленные требования, не решаясь поставить Анет под угрозу. Не помогли никакие попытки держаться от нее как можно дальше. Он не смог уберечь девушку, как не смог уберечь в свое время Лину. Все же, если бы блондинистое чудо не появилось на Арм-Дамаше во второй раз, ему было бы значительно легче. Адольф бы ни за что не поймал его так примитивно и просто.

Ксари рывком поднялся со ступеней и выскочил из номера. Он даже куртку не стал на себя накидывать, вылетел на улицу в тонкой распахнутой на груди рубашке. Завернув за ближайший угол, в темную, безлюдную подворотню, парень спешно скинул с себя всю одежду, сунул ее в металлическую урну у двери небольшой лавочки, и позвал Мерцающего. Смена ипостаси произошла на удивление быстро и легко. Огромный хищник принюхался, улавливая в воздухе нужный запах, и уверенно поспешил по яркому следу. Жажда охоты подгоняла и, увидев закутанную в плащ фигуру посланника в глубине улицы, Мерцающий кинулся вперед, повинуясь одним инстинктам, сминая волю человека. Хищника не волновали даже люди, которые могли стать невольными свидетелями расправы. Мужчина испуганно рванулся в сторону, обнаружив у себя за спиной хищника, яростно метущего по земле хвостом, и попытался обнажить оружие. Прыжок огромного кота был молниеносен. Острые, как бритва, клыки распороли мягкую податливую плоть, разрывая шею жертвы. Где-то справа раздался вопль и зверь сделал еще один прыжок, убирая ненужных свидетелей, сначала одного, а потом еще двоих. Дерри плохо сознавал, что творит. Он смог хоть как-то подчинить себе звериные инстинкты только после третьей жертвы, огромным усилием воли заставив Мерцающего отступить и нырнуть в подворотню, подальше от приближающегося отряда стражи. Человеческая сущность вернулась не сразу, кот почувствовал свою силу и не желал уходить. Только в гостинице Дерри смог немного прийти в себя и загнать Мерцающего как можно глубже, прогоняя из души жажду охоты. Но, хоть убийства и были совершены в зверином обличии, Дерри прекрасно понимал, что вся вина за случившееся лежит на нем: это он позволил зверю убивать, именно он сорвался, как и в прошлый раз.

Нервно метнувшись к окну, Лайтнинг прислонился лбом к холодному стеклу. Хотелось напиться. Бар, встроенный в стену, притягивал, как магнит, но Дерри понимал, стоит хоть на секунду поддаться соблазну и все: закончившийся пять лет назад кошмар начнется сызнова, нужно контролировать себя. Какой бы сволочью Адольф ни был, обещания свои он предпочитал держать, а, значит, жизни Анет скорее всего ничего не угрожает. Чего нельзя сказать о его собственной шкуре.

Вязкий, словно кисель, сон не хотел отпускать, Анет продиралась сквозь него с великим трудом и, открыв глаза, не сразу смогла воспроизвести в памяти все, что с ней произошло. Девушка лежала связанная на широкой кровати в большой незнакомой комнате. Тяжелые шторы на окнах, резные столики, вычурные стулья с атласной обивкой, мраморные статуи у стен. Если бы не тягостные мысли, Анет бы решила, что очутилась в музее, слишком уж китчевый интерьер был в комнате. Попытки пошевелиться ничего не дали. Руки и ноги, судя по всему, были связаны на совесть. Девушка еще раз испуганно дернулась и, с трудом перевалившись на другой бок, с ненавистью уставилась на участливо взирающее на нее лицо болотного тролля.

– Мразь, – прошипела Анет и плюнула в склонившуюся лягушачью физиономию.

– Ну вот, – Адольф обиженно вытер щеку светлым кружевным платком. – Какая ты невоспитанная. Впрочем, что ожидать от подружки ксари? Сам Дерри тоже никогда не признавал правил приличия, даром, что происхождение у него благородное. Хам-беспризорник так им и остался, даже заполучив замок и титул. Ну и подружку нашел себе соответствующую.

– Я ему не подружка, – с обидой буркнула девушка.

– Да? – лицо Адольфа повеселело. – Это очень хорошо, что не подружка. Но как ты думаешь, он потащится тебя спасать? Молчишь? Впрочем, я и сам знаю, что потащится. Куда же он денется, будет изображать благородство, я слишком хорошо знаю этого мерзавца.

Анет замолчала и вжалась в кровать. Неужели ее глупость и неосмотрительность приведут к смерти Дерри? Этого девушка не могла допустить, но, увы, от нее, похоже, ничего не зависело. Готовая взвыть от бессилия, она раздраженно буркнула:

– Ты, мразь, отстань от него! Что тебе от него нужно?

– Что нужно? – приподнял пушистые брови Адольф. – В данной ситуации, просто поговорить. И ничего больше, я тебе могу пообещать, вижу же, что ты переживаешь. Ничего с твоим драгоценным ксари не случится, поверь.

– И твои обещания что-то стоят? – грустно усмехнулась Анет, пытаясь принять более удобную позу, но из этой затеи ничего не вышло, слишком уж сильно были стянуты за спиной руки. – Мне неудобно, – заявила она. – Я даже не могу пошевелиться.

– Хочешь, я прикажу тебя развязать? – поинтересовался Адольф безразлично. – Но только если ты не будешь драться и порываться сбежать. Заодно посмотрим, чего стоят твои обещания. Ну что?

– Я не могу обещать тебе не защищать себя и свободу Дерри. Если будет возможность смотаться, я сбегу, – ответила Анет и пожалела о вырвавшихся словах. Нужно было молчать и пытаться удрать. Вмазать по наглой лягушачьей роже вон той, явно дорогущей, вазой, вцепиться зубами в руку и дать стрекача. Если дверь, конечно, не заперта.

– Искренность похвальна, – усмехнулся болотный тролль. – Но не переживай, ты сейчас находишься в замке Сарта и сбежать отсюда не получится. Здесь даже стационарного портала нет. Куда ты побежишь? Я даже дверь в комнату не буду закрывать: все равно ты никуда не денешься. Можешь сходить погулять, но тут уж прости, на свой страх и риск, понимаешь ли, компания у нас преимущественно мужская. Недостаток женского внимания ощущается очень остро. А потом, я тебя здесь спрятал в тайне ото всех. Ты гарант, что Дерри хотя бы согласится меня выслушать, а вот если о тебе станет известно Сарту… – Адольф сделал эффектную паузу. – Не знаю, какую занимательную игру придумает король для столь нелюбимого им ксари. И самое главное, какую роль в этой игре отведет тебе. Я бы не советовал проверять.

– Ты пытаешься мне доказать, что чем-то лучше Сарта? – сквозь слезы усмехнулась девушка. Она поняла, что на этот раз попала в по-настоящему серьезные неприятности и утащила за собой любимого.

– Я не испытываю к отступнику ненависти, а вот Сарт – не уверен. Все же Дерри не уводил у меня любимую женщину и не наставлял мне рога на глазах у всего синдиката. Хотя за все бесчинства, устроенные после, за все смерти рядовых сотрудников, я был готов вздернуть своего ученика, как только он попадется мне в руки. Сейчас уже успокоился и просто хочу поговорить. А вот пять лет назад сам бы с удовольствием придушил мерзавца, который посмел возомнить себя богом. Но что было, то прошло. В создавшейся ситуации значительно выгоднее мирно побеседовать.

– Я не верю тебе. Дерри, он… – Анет задумалась, – он хороший, – с детской наивностью в голосе заключила она, заставив болотного тролля усмехнуться.

– К сожалению, – печально вздохнул Адольф, – твое заявление в корне неверно. Хорошим Дерри не назовешь, он наемный убийца, а наемный убийца не может быть хорошим, чтобы ты там себе не напридумывала.

– Он был убийцей, когда у него не было выбора, – запальчиво крикнула Анет, но в душу закралось сомнение. Слишком хорошо она помнила слова Дерри о том, что он далеко не такой положительный, каким кажется на первый взгляд.

– Что же, не буду мешать тебе заблуждаться, – примирительно махнул лапкой болотный тролль. – Но пойми, бывших убийц не бывает. Сейчас я прикажу, чтобы тебя развязали, а у меня еще есть дела. Нужно узнать о судьбе посланника, которого я отправил к Дерри. Спорим, твой дружок его убил, как только узнал, что ты у меня в руках?

– Но зачем? – изумленно выдохнула Анет. – Причем здесь человек, который только сообщает сведения? Он же просто выполняет приказ.

– Господин, звали? – в помещении показалась расцарапанная физиономия следящего, и Анет испуганно сжалась в комок.

– Тебе не стыдно? – пожурил ее болотный тролль. – Смотри, как ты разукрасила моего человека, – и, обращаясь к парню, добавил: – Развяжи ее, что же у нас девушка мается. Кстати, Рудерик вернулся?

– Его нашли убитым, – не отрываясь от узлов на веревках, печально отозвался следящий.

– Вот видишь, – как-то даже радостно заключил Адольф, поворачиваясь к Анет, а его помощник неожиданно закончил:

– Его разорвал буквально в клочья какой-то огромный зверь, прямо в центре города. Его и еще несколько случайных свидетелей. Ни наши люди, ни стража так и не поняли, чьих это рук дело. Или точнее, лап.

– Вот как, – помрачнел Адольф. – Видишь, Анет, ты выиграла спор. Дерри не успел убить моего человека. Или все же внял голосу разума и сознательно не стал убивать.

– Нет.

– Что нет?

– Нет, – закрыла глаза девушка. – Я не выиграла спор. Мы же не успели заключить пари.

– А? – болотный тролль на секунду задержался у кровати девушки. Анет как-то странно повела себя, когда услышала о смерти посланника. По идее, она радоваться должна, что ее замечательный Дерри не виноват. Откуда же эта безысходная отрешенность? Странно.

Адольф вышел из комнаты, и тут его осенила мысль. «А что если все же следящего убил Дерри, и Анет это точно поняла именно из-за способа убийства? Но как? Ума не приложу». Хотя такой поворот событий был вполне объясним – Адольф достаточно хорошо знал Лайтнинга, чтобы понять: он не отпустит посланника живым, просто из принципа.

Когда болотный тролль вернулся через несколько минут, Раниона уже не было, а Анет лежала на кровати в той же позе, в которой Адольф ее оставил. По щекам девушки текли слезы, на темном шелке подушки виднелись мокрые пятна.

– Ну что ты? – забеспокоился болотный тролль, присаживаясь на стул. – Давай-ка выпей снотворное, хорошо?

– Зачем? – безразлично отозвалась девушка, не поворачивая головы.

– Давай, Анет. Не вливать же тебе его силком. Ты спокойно поспишь и придешь в себя, а я не буду переживать, что ты куда-нибудь забрела и вляпалась в неприятности. Я обещал Дерри, что с твоей головы не упадет ни волоска, а у тебя и так уже один синяк на физиономии есть. За него мне и то придется отчитаться. Давай, выпей. Если я завтра доставлю тебя Дерри в таком виде, он точно устроит очередную резню.

Анет послушно сделала глоток из небольшой склянки и, уже проваливаясь в сон, вспомнила, что средство Ашан-Марры осталось в гостинице, а это значит, в гости наведается Ларана, и даже сбежать из кошмара вряд ли получится: снотворное не позволит.

Когда из отряда наемников, посланного за ведьмой, вернулось всего два покалеченных идиота, барон Маколский всерьез загрустил, понимая, что так ничего толком и не узнал, а то, что узнал, не радует. Даже если ведьма и мальчишка-ксари связаны, то они сильнее, чем того хотелось бы самому барону. А раз так, охота на ведьму чревата еще большими неприятностями. Он и так очень крупно пролетел с этими наемниками. Денег потратил уйму и ничего за это не получил. Неудача обошлась ему слишком дорого.

А бедствия в самом поместье тем временем набирали силу, став после вылазки наемников более жестокими, что подтверждало так и не проверенные подозрения барона. Раз эти двое все же связаны, значит, и мальчишка должен быть где-то рядом. Правда, выжившие наемники в один голос твердили, что кроме рыжей ведьмы в хижине были два темноволосых мужчины и опять же темноволосый эльф. Блондинов не было и в помине, ни одного. Барон терялся в догадках и мучился, решая, что же ему теперь делать, раз первоначальный план потерпел неудачу. В сомнениях он находился до тех пор, пока нужный человек во Влекрианте не предложил ему одну очень сомнительную и рисковую авантюру. Поговаривали, что в городе с недавнего времени появились люди синдиката Сарта, и этот нужный человек имел возможность выйти с ними на прямой контакт, и, соответственно, устроить встречу самому барону.

– А скажи-ка, любезный, – радостно спросил дворянин у своего закадычного друга и постоянного партнера по картам, – откуда у тебя информация о людях синдиката?

– Ну так, – усмехнулся в усы, упитанный хозяин гостиничного комплекса «Нефритовый нож» во Влекрианте, – они же у меня и остановились, так что договориться не проблема. Ты же знаешь, заведение у меня популярное, престижное. Мы любых гостей имеем возможность принять, в том числе и таких.

– То есть? – барон побледнел. – Эти люди где-то здесь? – ладони вспотели, лоб покрылся испариной. – Неужели все можно решить прямо сейчас?

– Ну, сейчас не сейчас, – замялся друг, – но попробовать можно, если желаешь, я проясню этот вопрос в течение часа.

Барон Моколский согласно кивнул и задумался, рассматривая пенное пиво в огромной кружке.

Оставалось два открытых вопроса. Первый – какой заказ сделать синдикату? Найти мальчишку? Найти и запугать, чтобы отстал и снял заклятие? Или найти и убить, тогда все проблемы, скорее всего, решатся сами собой. Ведь ведьма тоже работает не бесплатно. А раз нет заказчика – нет денег. Нет денег – нет работы. Все предельно ясно и просто. Вот здесь и возникал второй вопрос. Во сколько все это удовольствие встанет? Барон слышал, что услуги синдиката стоят дорого. Не получится ли, что отдать поместье проще? Даже простые наемники обошлись барону недешево, а во сколько обойдутся профессионалы из синдиката?

Впрочем, где находится источник всех его неприятностей, барон все равно не знал, а искать своими силами не имел возможности. Значит, к помощи синдиката прибегнуть придется однозначно. Пусть они сначала мальчишку найдут, а как с ним поступить, можно решить и чуть позже, исходя из цены вопроса. В конечном счете, наемных убийц можно поискать и на стороне, не сошелся же свет клином на синдикате.

Забегаловка была, конечно, так себе, хотя и именовалась громко – гостиничный комплекс «Нефритовый нож». Обычные дубовые столы, покрытые не новыми скатертями на которых нет-нет, да и промелькнет не отстиранное пятно. Высокие затертые посетителями стулья из темно-красного, некогда вызывающе красивого, дерева и непритязательная кухня. Но приходилось довольствоваться малым. Адольфу, привыкшему за последние годы к изысканным винам и кушаньям, было трудно сдержать пренебрежительную улыбку. Давненько он не питался по долгу службы в подобных заведениях. К сожалению, во Влекрианте лучшего не было. Точнее, было, но там Адольф пока не хотел светиться.

– Ну, рассказывай, – болотный тролль сидел на высокой барной табуретке и болтал кривой ногой в блестящей штанине, попивая ярко-оранжевый коктейль из тонкого стакана с зонтиком. Напротив Адольфа сидел Ранион с чашкой кофе в руках. Людям синдиката при исполнении задания спиртное было категорически запрещено. Вообще-то, и сам Адольф в данный момент был на работе, но к нему давным-давно не применялись никакие правила и запреты. Он был вне системы, находясь немного над структурой синдиката с его сложной иерархией и строгими правилами.

– Что рассказывать? – Ранион чуть склонил голову, выражая почтение к собеседнику.

– Ну, для начала, – Адольф на некоторое время замолчал, вылавливая трубочкой из коктейля плавающую в нем вишенку, – с заданием ты справился превосходно. Девушка у нас, но мне интересны твои впечатления. Сперва опиши общее впечатление от пары. Думай хорошенько, я не зря не сказал ни слова о тех, за кем ты следил. Это задание для тебя своего рода экзамен. От того, насколько успешно ты с ним справишься, во многом зависит твоя дальнейшая судьба в синдикате.

Слова наставника заставили оборотня-полукровку понервничать, но он не подал вида, сжимая дрожащие руки в кулаки. С первого взгляда все было ясно и понятно с этой парой. Впрочем, со второго и с третьего тоже ничего не менялось. В своих умозаключениях Ранион был уверен, как никогда, но не зря же Адольф просил его лишний раз подумать.

– Пара как пара, – осторожно начал следящий, пытаясь хоть что-то прочитать по лицу Адольфа. Хотя выражение лица любого болотного тролля понять было непросто. А уж разобрать эмоции второго по старшинству в синдикате и вовсе невозможно. Ранион это понимал, но можно же попытаться? Вздохнув, следящий решил, что стоит, пожалуй, доверять своим звериным инстинктам, и уже увереннее продолжил: – Парень, сразу видно, голубых кровей, аристократ до мозга костей, а девчонка самая что ни на есть обычная, подобранная где-то на улице. Скорее всего, просто для того, чтобы было чем шокировать местную публику.

– Говоришь, парень ничем не примечательный щеголь? – пробормотал Адольф, окончательно впадая в задумчивость, из которой его вывело деликатное покашливание за спиной. «И кого же там принесла нелегкая? – с тоской подумал болотный тролль и вспомнил, что сам же назначил здесь встречу одному мелкому клиенту. Какому-то дворянину, желающему найти кого-то. – Так и есть», – Адольф обернулся, давая знак Раниону, чтобы тот уступил место гостю. Следящий покорно кивнул и переместился с высокой барной табуретки за спину своего начальника.

Прибывший барон потел, пыхтел и мялся, но все же смог более или менее внятно объяснить, что именно он хочет. По мере рассказа явно чувствующего себя неуютно дворянина лицо Адольфа преображалось, на нем расцветала довольная улыбка. Пожалуй, так отличиться мог только один человек, а точнее, ксари. Все факты были налицо, даже дата проигрыша. Именно в то время, о котором говорил клиент, Лайтнинг находился во Влекрианте и даже смог одурачить и обыграть одного из лучших неофициальных осведомителей синдиката – Марана. Болотный тролль задал несколько уточняющих вопросов и, выяснив, что в тот день за одним столом с дворянином играл не только белобрысый мальчишка, но и Маран, убедился, что выводы сделаны верно. Адольф решил, что не может отказать себе в удовольствии содрать с барона деньги за поиск хитрого Дерри Лайтнинга, а потом взглянуть, что барон с этой находкой будет делать. Да и сам ксари, вероятнее всего, будет не прочь встретиться с этим не в меру жадным субъектом. В данный момент Адольф был заинтересован в сотрудничестве с ксари, а значит, и в хорошем Деррином настроении. А этот джентльмен не может не улучшить настроения Дерри. К тому же болотный тролль считал, что карточные долги следует отдавать – это святое.

Когда представитель синдиката назвал сумму за поиск описанного человека, барону поплохело, и он смог только пробормотать:

– А за убийство сколько возьмете? – спросив, дворянин, конечно, понял, что ляпнул глупость и эта услуга ему однозначно не по карману. Но вопрос уже был задан, и Адольф на него ответил:

– Э, как вы много хотите! Давайте сначала найдем этого молодого человека, а потом решим, во сколько вам встанет его устранение.

– А когда найдем-то? – осторожно поинтересовался барон, покорно отстегивая от пояса увесистый кошель с деньгами.

– А давайте встретимся завтра ночью, где-то часа через два после полуночи, здесь же.

– А вы… того? – барон засмущался. – Ну, успеете?

– Не обижайте, – скривился Адольф. – Вы обратились к профессионалам.

Барон, постоянно кланяясь, скрылся за дверью, а болотный тролль, обращаясь к Раниону, произнес:

– Надеюсь, ты понял, о ком идет речь?

– Скорее всего, да. Но как вы узнали, что на этого человека поступит заказ? И разве стоил этот заказ таких усилий? Девчонку-то зачем было умыкать?

– Узнал? Я что, по-твоему, господь бог? – Адольф выглядел удивленным. – С чего ты вообще взял, что я что-то знал?

– Ну, я просто не мог понять, чем вас могла заинтересовать эта, в общем-то, ничем не примечательная пара.

– Непримечательная пара, говоришь? – ухмыльнулся Адольф. – Всякое в жизни бывает. Случается, и синдикат интересуют весьма заурядные личности. А насчет того, что парня только что заказали – это просто случайность, одна очень интересная случайность.

А сейчас послушай, что ты должен будешь сделать завтра. Днем можешь быть свободен, а ближе к вечеру именно ты встретишь нашего пижона и проводишь ко мне. Все ясно?

– Это доставит мне удовольствие, – улыбнулся Ранион. – Не думаю, что в этом вопросе возникнут какие-либо проблемы.

– Будем надеяться, что выйдет по-твоему, – кивнул Адольф, а про себя подумал: «…и что Дерри не очень сильно надерет твою самоуверенную задницу, а то с Лайтнинга станется, оставит меня еще без одного ценного кадра». Тролль продолжил: – Я не буду говорить тебе, насколько успешно ты сдал или не сдал экзамен – это ни к чему, покажет время или, точнее, завтрашняя ночь. Помни только одно: от твоих выводов зависит успех задания и, во многом, твоя жизнь. Это касается не только данного задания, а вообще. Недооценка или неправильная оценка ситуации и противника очень часто приводит к необратимым, печальным последствиям.

Опасения Анет подтвердились: стоило только заснуть, как рядом сразу же нарисовалась Ларана. Из-за снотворного сон был глубоким и очень реалистичным. Девушка вновь оказалась уже в знакомом маленьком склепе, в холодном саркофаге эльфийской принцессы. Плечи упирались в шершавые каменные стенки, а пальцы чувствовали истлевшую ткань на дне саркофага. Призрачная красавица летала рядом и с интересом вглядывалась в испуганное лицо не имеющей возможности пошевелиться Анет.

– Почему ты не отдаешь мне мои штучки? – нежно поинтересовалась Ларана, подлетая ближе. – Они ведь совсем рядом, достань их. Достань, иначе – смерть. Умрешь. Останешься здесь.

– Но… – Анет едва не проснулась от страха и мгновенно пришедшего осознания, что украшения принцессы и правда близки как никогда. Они же здесь, в бывшем замке Хакисы. Больше такой замечательной возможности их достать не представится. Только знать бы, где искать, и как вырваться из-под действия снотворного. Одно дело рассуждать во сне, а другое проснуться и достать.

– Достань, я их чувствую! Рядом, они рядом! – не унималась призрачная эльфийка.

– Но как? Как ты себе это представляешь? Я не знаю, где их искать и вообще сплю! – пыталась оправдаться блондинка, но Ларана придерживалась другого мнения.

Она замерла напротив лица своей жертвы. Девушка попыталась отвернуться от пылающего взгляда призрака, но нечеловеческие глаза затягивали, словно зыбучие пески, и скоро Анет почувствовала, что полностью теряется в них, растворяясь в призрачной сущности. Девушка даже не поняла, в какой миг проснулась. Заняв человеческое тело, эльфийская принцесса зашипела:

– Неудобно! Тесно, все чужое! Плохо! – тело Анет дернулось, неловко вскакивая с кровати, душа девушки, оттесненная в глубину сознания, пыталась прорваться и вернуть себе доминирующее положение, но контроль Лараны и действие снотворного не позволяли покорному телу совершить даже лишнее движение. Ватные ноги и руки слушались с трудом. Наличие еще одной сущности причиняло физической оболочке боль. Тем более, что призрак никак не мог привыкнуть управлять чужим телом. Слишком долго Ларана была духом, а Анет до сих пор находилась под действием снотворного. Резкие, рваные движения рук, неловкое перебирание непослушными ногами. Даже с кровати получилось встать только с третьей попытки, и неуклюжее тело тут же рухнуло на пол.

– Ларана, отпусти! – взмолилась Анет. – Дай, я сама, пожалуйста, уйди!

– Не могу, штучки нужны! Если бы не мое присутствие, ты бы не смогла двигаться, ты же спишь! – отозвалась призрачная принцесса где-то глубоко в сознании, и тело, пошатываясь, побрело к выходу.

– Ну пожалуйста! – попыталась еще раз вразумить принцессу девушка. – Мы далеко не уйдем! Тут везде люди, нас схватят. Нельзя никому показываться на глаза! Дай, я пойду сама, не пытайся управлять моим телом, неужели ты не видишь, что получается плохо! Ты меня убьешь, и мы вообще не доберемся до твоих штучек! Я так не могу!

– Хорошо, – все же уступила Ларана, и Анет почувствовала, что может, пусть и с трудом, контролировать свои движения. Призрачная принцесса не ушла совсем, она затаилась где-то в глубине сознания, и ее присутствие невыносимо мешало. Двум сущностям было неуютно и тесно в одном теле. В сознание вплетались чьи-то чужие мысли, обрывки странных, искаженных смертью воспоминаний. Девушка со страхом осознавала, что чем дольше Ларана использует ее тело, тем сложнее оставаться собой. Осторожно пробираясь по коридору, Анет чувствовала, как призрак вытесняет и убивает ее. Девушка уже с трудом понимала, кто она: дитя Земли двадцать первого века или Ларана Д'Ларвийская, умершая почти тысячу лет назад принцесса эльфов. Изменилась походка, девушка плыла по коридору, словно эльфийка из знатной семьи, ни разу в жизни не надевавшая брюк. Шаги стали очень легкими, практически неслышными, даже складки платья не шуршали при движении. Горделиво распрямилась спина, высокомерно приподнялся подбородок.

В темных коридорах было удивительно тихо, ни стражи, ни других людей. Лишь несколько раз Анет слышала голоса – где-то далеко, в другом крыле замка. Похоже, Адольф поселил ее в старых, еще толком не отремонтированных покоях. Эта часть замка, вероятнее всего, практически не использовалась.

Сейчас девушка, подобно самой Ларане, точно чувствовала, где находится нужная вещь – старинный комплект драгоценностей. Анет уверенно двигалась вниз, в подвал. Она скоро даже перестала скрываться в тени, уверенно передвигаясь по слабо освещенному коридору. Не замечая ничего вокруг себя, девушка шла к намеченной цели, не понимая, что ее собственное сознание практически вытеснила душа призрачной принцессы. Две молодые девушки, по сути, слились в одно целое, спутанный клубок из душ, эмоций и мыслей.

– Стой! – раздалось за спиной. Анет нервно шарахнулась к стене и осторожно повернулась на голос. От испуга душа ее ушла в пятки, а ее место окончательно заняла Ларана. Стоящий сзади мужчина испуганно икнул, увидев глаза развернувшейся незнакомки. Ни зрачков, ни радужки, только плескающийся в пустых глазницах огонь. Он дернулся в сторону, пытаясь позвать на помощь, но удивительно сильные руки незнакомки схватили и притянули его к себе, не оставляя возможности увернуться. Губы странного существа оказались горячими, через обжигающий поцелуй в тело мужчины хлынуло пламя, выжигая изнутри. К ногам Анет осел уже обугленный скелет, секунду назад бывший сильным парнем. Девушка отстраненно улыбнулась и двинулась дальше. Ларана была довольна. Украшения где-то очень близко, они так и манят к себе и скоро вновь вернутся к законной владелице. Только вот тело доставляло неудобство душе, отвыкшей от физической оболочки. Хотелось как можно быстрее вырваться на свободу, и вообще из этого мира. Тысяча лет ожидания наконец-то подошла к концу. Еще совсем немного и страдания и неприкаянность прекратятся.

Анет передвигалась автоматически: для нее сон не закончился, и все происходящее казалось нереальным. Даже убитый в коридоре мужчина был всего лишь персонажем из странных грез. Она наблюдала за происходящим со стороны, постепенно утрачивая даже слабую связь с реальностью. Стало все равно, увидит ее кто-нибудь или нет, девушка двигалась вперед только для того, чтобы выполнить обещание, данное призраку, превращаясь в марионетку, во всем подвластную воле Лараны.

Вплотную подступив к стене в правом крыле первого этажа, девушка внимательно вгляделась в крупные цветы, изображенные на фресках. Украшения находились где-то там, за этой стеной, душа призрака их чувствовала и стремилась проникнуть внутрь, за полую перегородку. Ларана знала, что за стеной есть проход, и эти мысли передавала Анет. Приложив пальцы к орнаменту, девушка провела рукой вдоль причудливо переплетенного узора из цветов и листьев, выискивая слабые места, и интуитивно нажала на три чуть выпуклых листочка. На помощь пришло сознание эльфийской принцессы, которое помнило принципы устройства тайных дверей. У самой Лараны из покоев вело то ли два, то ли три хода, она уже точно не помнила. Со скрипом отъехала часть стены, образовав такой узкий проход, что Анет едва удалось в него протиснуться. Потайная дверь сразу же встала на место, а девушка двинулась вниз по узкой лестнице. Скоро Анет уже практически бежала. Сияние украшений было настолько ярким, что, казалось, пробивалось сквозь стены.

Сокровищница Хаксы оказалась маленькой комнаткой, напоминающей театральную гримерку, до верха заваленную всевозможным раритетным барахлом. Впрочем, Анет подозревала, что это даже не сокровищница, а скорее кладовка, в которой чернокнижница хранила ненужный хлам. Где-то тут же валялись украшения призрачной принцессы. Девушка чувствовала их, но вот как выгрести из-под кучи ваз, декоративных столиков, статуй, других драгоценностей, не знала. Сдирая в кровь пальцы, она неаккуратно расшвыривала вещи, подбираясь все ближе к мечте. Анет, в меру своих возможностей, пыталась затормозить энтузиазм призрачной принцессы, но это было бесполезно. Ларана не оставила ей ни малейшей возможности контролировать действия своего тела. Близость украшений сводила с ума. Вытащив пыльную нить ожерелья, эльфийка, засевшая внутри Анет, попыталась даже разрыдаться, но это у нее не получилось. Зато тело от подобного поведения призрака скрутил спазм боли. Анет возмущенно пискнула и зашипела:

– Не смей реветь! Ты же знаешь, что твои слезы делают с людьми! Ты все же хочешь меня убить, да?

Ларана пробормотала нечто похожее на извинения, и обещала в дальнейшем себя контролировать.

Больше всего времени ушло на поиски сережек. Они завались далеко в угол, вылетев из сундучка, в котором хранились многочисленные украшения: перстни, броши, нитки перепутанных колье и бус. Анет с трудом удержалась от соблазна прихватить что-либо с собой. Остановило только сознание, что прятать наворованное некуда. Ларанины-то украшения неизвестно, куда деть. Девушка задумалась и засунула найденные сокровища в корсет. Они с трудом уместились под тонкой тканью платья. Оставалось самое сложное: незаметно вернуться в комнату, а там все можно перепрятать в сумку. Ларана тихо напевала где-то в глубине души, и Анет наконец-то почувствовала, что ее тело вновь принадлежит ей практически полностью.

– Ну все, – подумала девушка, мысленно обращаясь к нагло занявшей ее тело Ларане. – Давай уж, уходи из меня. Попользовалась и хватит. Я выполнила, что ты хотела. Теперь отстань от меня, пожалуйста! Мне кажется, я это заслужила, – призрачная сущность внутри перестала радоваться, что-то буркнула, соглашаясь, и рванулась в сторону. Анет с хрипом упала на колени. Из носа пошла кровь, но Ларана все равно осталась внутри.

– Ты что делаешь! – взвыла девушка. – Ты хочешь меня убить, что ли? И вообще, ты же должна упокоится, я тебе нашла украшения! Обещание выполнено!

Тело вновь скрутил болезненный спазм, а Ларана, потерпев очередную неудачу, ответила:

– Не все так просто, я слишком долго ждала, просто так уйти из этого мира не выходит. Нужен ритуал, во время которого ты передашь мне мои штучки! Келл знает, он проведет!

– Ритуал? – Анет поднялась с колен и тыльной стороной ладони вытерла с лица кровь. Подумала и отерла руку о подол платья. На шелковом зеленом подоле остался бурый отпечаток. – Ладно, с ритуалом разберемся потом, а сейчас скажи, почему у тебя не получается покинуть мое тело?

– Не знаю, – всхлипнула принцесса и вновь попыталась дернуться в сторону.

– Ларана, давай ты будешь уходить только после того, как мы окажемся в комнате, иначе, боюсь, ты на самом деле меня убьешь, – хрипло выдохнула Анет, опираясь на стену.

– Мне страшно, – из глубины ее души шепнула принцесса. – Неудобно в твоем теле, тесно! А вдруг я здесь совсем застряла? Я хочу свободу, покой! Я устала!

– Ты чего меня пугаешь? Не хватает, чтобы ты осталась здесь навсегда. Я же сойду с ума, – всполошилась Анет, пропихиваясь сквозь узкий потайной проход в холл первого этажа. – Может, все дело в том, что ты приходишь ко мне только во сне? А сейчас твой прах очень далеко отсюда, вот душа и вцепилась в первое попавшееся тело, то есть мое?

– И что, я не смогу выбраться, пока не окажусь рядом со своим прахом?

– Надеюсь, что сможешь, – услышав где-то далеко голоса, Анет вжалась в стену. В соседнем коридоре хлопнула дверь, и девушка двинулась дальше. На втором этаже царил переполох. Слышались возмущенные крики. По коридору носились несколько человек со светильниками. Похоже, сожженного мужчину уже нашли. Пришлось пережидать под лестницей, пока уберут тело. Тошнота подступила к горлу, когда в нескольких метрах пронесли воняющий паленым труп, завернутый в ткань. Анет чуть было не ударилась в истерику, но тут же встрепенулась Ларана, и отвращение к себе и содеянному ушло. Только закрыв за собой дверь комнаты, девушка смогла с облегчением вздохнуть. Она быстро засунула найденные украшения в свою сумку и, заметив на прикроватной тумбочке забытое Адольфом снотворное, сделала щедрый глоток. Без этого вспомогательного средства она даже не рассчитывала отключится вновь. Анет надеялась, что у Лараны все же получится уйти, как только тело вновь погрузится в глубокий сон. Как назвать то состояние странного лунатизма, в котором Анет бродила по коридорам, она не знала, да это было в данный момент и неважно. Потом проще выяснить у магов. А сейчас было нужно, чтобы призрак ушел. Терпеть чужое присутствие в собственном теле оказалось просто невыносимо.

Когда через несколько часов в комнату заглянул утомленный болотный тролль, он чуть не выскочил обратно. Свернувшаяся клубочком на кровати Анет выглядела ужасно. Бледное лицо, синие круги под глазами, спутанные волосы и отчетливо проявившийся на щеке синяк – просчет и несдержанность Раниона. Пыльное рваное платье с опаленными рукавами измазано в крови. Вести Анет в таком виде к Дерри было сродни самоубийству, но как назло, времени до встречи осталось совсем немного, а значит, привести девушку в божеский вид нереально. Нужно было ее быстрее будить, может, успеет хоть грязь с физиономии оттереть. Из замка стоило убраться как можно скорее и незаметнее. Адольфа очень волновал сожженный труп в коридоре второго этажа. С одной стороны девчонка-Хранительница должна была мирно спать под действием снотворного, да и зачем ей кого-то убивать? А с другой – посторонних в замке не было, а из тех, кто официально находился здесь, никто не владел магией огня. Вот Анет чисто теоретически могла подобное провернуть, да и внешний вид девушки говорил о том, что ночь у нее выдалась бурная. Неспроста же у платья обожженные рукава? Впрочем, Адольфу было все равно, чем занималась подружка ксари ночью. Кого убила и зачем. Лишь бы про ее присутствие в замке не прознали Тарман или Сарт. А значит, необходимо уйти как можно скорее и не искушать судьбу.

Зеленое сукно; разгоряченные игрой и запахом легких денег люди; мягкий, почти интимный свет и льющееся рекой спиртное за счет заведения – в любом мире все казино одинаковы. Идеальный способ раздобыть легких денег. Пока никто и нигде не смог придумать системы лучше и прибыльнее. Играли везде, во всех мирах, где легально, где нет, но все равно играли, спуская последние копейки или срывая огромный куш, и интерес к этому сулящему большие деньги развлечению никогда не угасал.

Дерри Лайтнинг лениво бродил между столами, приглядываясь к неспешной игре. Он сегодня уже прилично выиграл и сейчас потягивал коньяк из широкого бокала, думая, к какому столу присоединиться. На молодого человека неприязненно косились и изрядно поиздержавшиеся посетители, и крупье, рискующие остаться без зарплаты. Новый удачливый игрок привлек к своей персоне пристальное внимание, но, к сожалению не тех, кого хотелось бы. Им заинтересовались и профессиональные игроки, посчитавшие, что нарисовался конкурент, и стражи порядка, предположив, что в город явился ранее неизвестный мошенник. Хозяин казино тоже приглядывался к странному молодому человеку, который легко и без особого напряжения сорвал приличный куш и, судя по всему, собирался играть дальше. А сам ксари от безысходности готов был кидаться на стены: ему эта игра была совершенно не нужна, но ждать Адольфа сидя на месте он просто не мог. За внешне невозмутимым видом парня сторонний человек вряд ли бы заметил напряжение и взволнованность. Болотный тролль, назначивший встречу на полночь, не спешил давать о себе знать, а Лайтнинг мечтал, чтобы эта кошмарная ночь закончилась как можно быстрее. Он переживал за Анет и, хотя умом понимал – вряд ли Адольф что-либо сделает девушке, раз гарантировал ее безопасность, все равно хотел бы увидеть подругу как можно быстрее и лично убедиться, что она не пострадала из-за его глупого прошлого и печального настоящего.

Молодой человек допил коньяк и остановился у одного из столов. Постоял немного, наблюдая за игрой, и двинулся дальше. Ему совершенно не хотелось играть с вконец обнаглевшими магами, которые даже не пытались скрыть свои заклинания и мухлевали с картами совершенно не стесняясь. То ли были уверены в собственной безнаказанности, то ли считали партнеров по игре полнейшими профанами. За следующим столом шла даже не игра, а поединок в ловкости между несколькими профессиональными жуликами. Ксари залюбовался картами, веером мелькающими в руках профи. Этой компании даже крупье был не нужен. Скромный мальчик-эльф в униформе казино чувствовал себя неловко и постоянно вытирал влажные руки о полу камзола, неумело пытаясь скрыть свое волнение, чем откровенно забавлял жуликов.

Тяжелый, нечеловеческий взгляд, словно серебряная игла, впился в спину и отвлек Дерри от занятного зрелища. Ксари развернулся и посмотрел на мрачного парня с близко посаженными стальными глазами, выделив его фигуру из толпы отдыхающих и прожигающих жизнь завсегдатаев казино. Лайтнинг замер, пытаясь определить, верна ли его догадка, а мужчина с пепельными волосами и звериным взглядом сделал шаг навстречу и, склонив голову в традиционном приветствии, с легкой усмешкой произнес:

– Вас ожидают на улице. Извольте поторопиться.

Дерри не понравился нахальный тон гонца из синдиката, к тому же неожиданно вспомнилось звероватое лицо собеседника. Именно этот следящий вел его в тот день, когда исчезла Анет. Промелькнула нехорошая догадка, и Лайтнинг почувствовал, что опять начинает злиться. Стараясь сохранить невозмутимый вид, парень небрежно бросил:

– Куда?

– Прошу, – следящий отвесил вальяжный поклон и сделал знак, чтобы Лайтнинг двигался вперед, в сторону выхода.

Ранион, с довольной улыбкой на небритом лице, чуть ли не вприпрыжку двигался за светловолосым молодым человеком к выходу на улицу. Находясь в состоянии легкой эйфории от удачно выполненного задания, он не замечал явных сигналов надвигающейся опасности, которые подкидывало ему звериное чутье. Следящий не заметил ни стальных мышц под тонкой тканью рубашки, говорящих о том, что впереди идет воин, а не аристократ-неудачник. Не обратил внимания и на пружинящую, абсолютно бесшумную походку хищника, которой учат только наемных убийц синдиката.

Холодный воздух выветрил из головы весь хмель, и следящий с наслаждением вдохнул запахи ночного города: дым дорогих сигар и легкий изысканный шлейф духов красивых женщин; ни с чем не сравнимый и едва уловимый запах морозной зимы и – куда же без нее – вонь ближней помойки. Мужчина был расслаблен: свою часть задания он выполнил, осталось только дождаться Адольфа, ну и, быть может, подправить смазливую рожу пижона, если тот вздумает выступать. Так сказать, в воспитательных целях, парой профессиональных ударов. А начальству потом можно доложить, что это была всего лишь самозащита. Вряд ли болотный тролль сильно расстроится. В конце концов, никаких указаний насчет того, что с объектом нужно обращаться бережно, не поступало, а значит…

– Где эта мразь, смертник? – Раниона вывел из задумчивости совершенно спокойный и какой-то ленивый голос явно чем-то обкурившегося аристократа.

– Что?! – следящий приготовился без разговоров хорошенько засветить в наглую аристократическую рожу, тем более, очень хотелось, а тут и повод появился. Парень замахнулся и поднял глаза. Перед ним стоял не человек, кто угодно, но не человек. Горящие жестоким огнем глаза принадлежали зверю. Но оборотнем этот пижон тоже не был, собрата Ранион почувствовал бы сразу же. Занесенная рука врезалась во что-то жесткое, а встречный удар отбросил следящего на снег.

– Это ты ее схватил? – прошипел Дерри, приближаясь к пытающемуся подняться со снега противника. – Тебя, скорее всего, придется убить. Впрочем, такие, как ты, в синдикате всегда просто мясо.

– Иди ты, – сплюнул Ранион, недоумевая, как этот проклятый аристократ сумел с одного удара уложить его.

– Когда эта мразь заявится?

– Господин скоро будет, и тогда ты запоешь по-другому. Ведь твоя девчонка у нас, она умрет, если ты будешь выпендриваться. Я бы не советовал тебе испытывать терпение людей синдиката. Наша организация шутить не любит, если ты этого еще не понял.

– Да что ты? – притворно изумился Дерри. – Знаешь, Адольф всегда был изрядным интриганом и любил разного рода сюрпризы и подставы. Но так дурачить юных сотрудников даже для него чересчур. Если с девушкой сейчас все хорошо, ничего с ней уже не случится. Просто получается, что я, на данный момент, синдикату нужнее, нежели ее жизнь, или… – Дерри сделала паузу. – Или твоя. Ты ведь даже не имеешь ни малейшего представления, кто я, и зачем тебя приставили следить за мной, так ведь? Можешь ничего не говорить, если б знал, по крайней мере, вел бы себя осторожнее, а то тащился вчера за мной, как на прогулке. Чему вас только учат? Да и сейчас бы ты вел себя иначе, если бы Адольф удосужился чуть больше рассказать тебе про это задание. Но он предпочел промолчать, отправив тебя, так сказать, на убой.

– Дерри, мой мальчик, – раздалось из-за угла и Лайтнинг, чертыхнувшись, повернулся на знакомый голос. Из проулка, кутаясь в меха, спешил теплолюбивый Алольф. – Я рад, что ты принял мое приглашение. Жаль, что пришлось применить некоторые методы убеждения, но мы же с тобой знаем: без них ты бы ни за что не подпустил меня к себе так близко. Не волнуйся, с девушкой ровным счетом ничего не случилось. И не случится. Я пришел просто поговорить. Удели мне несколько минут, пожалуйста!

– Ты действуешь не теми методами, если хочешь поговорить, – буркнул Дерри.

– Прости, но девчонка – твое единственное слабое место. Девчонка, ну и друзья, но на них воздействовать сложнее. Я правда хочу просто поговорить.

– Поговорить? – зарычал Дерри, надвигаясь на Адольфа и заставляя того попятиться в проулок. – Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты хотел просто со мной поговорить?

– Прости, запамятовал, возраст…

– А я вот все очень хорошо помню, даже лучше, чем мне бы хотелось. Поверь, я бы хотел забыть, как забыл ты, но не могу. Тогда убили Лину, убили на моих глазах и крайне жестоко. Хотя что я тебе говорю, ты же сам отдавал приказ и при этом присутствовал. Я освежил твою память? В этот раз я не намерен рисковать. Где она?

– Кто, Лина? – косил под дурачка Адольф.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я.

– Не волнуйся, я же сказал, что с ней ничего не случится. Она просто гарант того, что этот разговор состоится.

– Я не желаю разговаривать с тобой, ты же знаешь, со мной нельзя работать подобными методами. Я хочу увидеть девушку. Если с ее головы упал хоть один волос, синдикат получит очередную волну убийств, и на этот раз я буду действовать не один. У меня есть друзья, которым жизнь девушки дорога не меньше, чем мне. Быть может, армии герцога Нарайского и графа Андеранского при поддержке арм-дамашских войск и не сотрут синдикат с карты империи, но, поверь, изрядно потреплют. Тебе, Сарту и Тарману придется заново воздвигать свою империю с нуля. Я тебе обещаю, что сделаю это, пусть подобные действия будут стоить мне титула, земель и благосклонности Корвина Арм-дамашского.

– Что ты себе позволяешь! – встрял в разговор Ранион. – Как ты смеешь, тварь, угрожать синдикату, Адольфу и самому Сарту! Ты за это ответишь!

– Да, действительно, как я смею? – улыбнулся Дерри, поворачиваюсь к следящему, но обращаясь при этом к Адольфу. – Ты уж не обессудь, но этот будет первым, кого я убью. Он мне не нравится.

– Дерри, а может, не надо? – как-то вяло поинтересовался Адольф. Ему, безусловно, было жаль Раниона – все же потенциально неплохой кадр – но в данный момент Лайтнинг был важнее. Впрочем, Лайтнинг всегда был важнее, он – лучший. – Он просто молодой глупый мальчик, который ровным счетом ничего не знает. И не понимает, во что ввязался. Хорошие кадры попадаются очень редко, а ты и так за последние годы истребил их предостаточно.

– Так что же ты свои кадры совсем не бережешь, отправляешь на задание, не снабдив хотя бы необходимым минимумом информации? Надо молодежь ставить в известность о том, с кем они имеют дело, и чем это для них чревато.

– Я бы рад, ты же знаешь меня, я о своих людях забочусь, как о детях. Все для них, но тут никак не мог. Проверка на профпригодность.

– Так, значит, проверка? И прошел этот ценный кадр проверку? Сдается мне, что нет. Ничего-то он не узнал и в какое д… вляпался, не понял. А при проверке очень часто вступает в игру естественный отбор. Он не осознал серьезность ситуации и его убили? Складненько.

– Не совсем я с тобой согласен, Дерри, Ранион свое задание выполнил. Девушка уже сутки у меня в гостях, а ты пришел на встречу. По-моему, это уже достижение.

– Да, точно, о девушке. Где она, иначе твоему ценному кадру придет большой ай-ай!

Ранион попытался возмутиться и кинуться защищать свою честь и честь синдиката, но получил от Адольфа такой красноречивый взгляд, что понял: один опрометчивый шаг – и даже если его не убьет белобрысая тварь, это сделает сам болотный тролль.

– Где она? – уже спокойнее повторил Дерри.

Открылась дверь кареты и два амбала вывели на снег едва стоящую на ногах Анет. Шуба на девушке была разорвана, на виске и скуле темнел синяк. Подол изумрудно-зеленого платья больше походил на местами обгоревшую половую тряпку, и на нем виднелись странные, похожие на кровь пятна.

– И это ты называешь мирно поговорить? – прошипел Дерри, глаза у которого сузились, а зрачок начал принимать форму вертикальной щели. Подобного Адольф за ксари раньше не наблюдал, поэтому испугался окончательно и всеми силами постарался спасти ситуацию.

– Дерри, Дерри, успокойся! Это недоразумение! – воскликнул болотный тролль, на удивление резво подбегая к разъяренному Лайтнингу. – Я тут ни при чем, я не в курсе…

– Ты ни при чем? – Дерри зверел на глазах, а Адольф изрядно нервничал. Из-за немного потрепанного внешнего вида этой куклы могла сорваться операция, которую он так долго и тщательно готовил, и на которую угробил не только время, но и уйму денег. Если он сейчас не проявит чудеса своего дипломатического таланта, будет упущена последняя возможность поговорить с Лайтнингом и установить с ним контакт.

– Дерри, поверь, я не знаю, что произошло.

– Дерри, – подняла уставшие глаза Анет. Она так еще и не оправилась от ночной вылазки под контролем призрачной принцессы и до сих пор не была уверена на сто процентов, что чужеродная сущность окончательно покинула ее тело. – Я в порядке, и ужасно выгляжу не из-за этой лягухи. Просто Ларана…

– Потом, – шепнул Дерри, делая шаг навстречу девушке. – Я убью того гада, который посмел тебя обидеть.

– Видишь, мальчик мой, я не вру, – встрял в разговор Адольф, проигнорировав даже «лягуху». – Мне не нужны неприятности, – убеждал он, – и я, в самом деле, хотел только поговорить с тобой, а девушка должна была просто выступить гарантом того, что ты хотя бы меня выслушаешь. Мне сейчас нет смысла тебя злить. Если бы я хотел что-то с ней сделать, чтобы причинить тебе боль, ее сейчас бы здесь не было, а тебе я бы предложил наблюдать за ее участью со стороны, с такого расстояния, что ты бы ничего не смог сделать. Ты же меня знаешь?

– Знаю и очень хорошо. Мне, честно сказать, надоели эти игры, и меня не интересует, почему Анет пострадала. Из-за того, что в охране у тебя работают идиоты, по случайности, или по твоему прямому приказу. В любом случае в этом виноват ты, я тебя в гости не приглашал и мне с тобой говорить не о чем. Так что бери своих людей и быстро вали отсюда, пока я на самом деле кого-нибудь не убил. Кто не успеет, я не виноват.

– Ты совсем обнаглел, пижон! – все же не выдержал Ранион и кинулся вперед, на защиту чести своего начальника. Ему было непонятно, почему Адольф так сюсюкает с этой тварью, ведь численный перевес на их стороне, а к численному перевесу еще и девчонка в заложниках. Так что церемониться? Этого аристократа надо просто скрутить, привязать к стулу, и тогда он выслушает что угодно и согласится на что угодно, тем более, если отрезать один из милых пальчиков его девушки. Это следящий и озвучил, кидаясь на Дерри с ножом и не обратив внимания на то, что лицо Адольфа из салатового стало бледно-бледно салатовым, а охранники вместе с упирающейся девушкой поспешили отойти.

– А вот этот урод станет моей первой жертвой, особенно после того, как он осмелился открыть свой рот и выдать такое. – Дерри сделал легкое скользящее движение к следящему, не обращая внимание на коснувшийся плеча нож. В следующую секунду Ранион оказался на снегу, он осел на колени, хватая ртом воздух. Нож выпал из онемевшей руки и теперь валялся на снегу рядом, а мужчина даже не мог подняться. Все его тело сковывала боль, она не проходила, а только нарастала, волнами расходясь из поврежденного локтя и солнечного сплетения. А ведь сначала ему показалось, что этот светловолосый урод только дотронулся пальцами одной руки до его предплечья, а другой до живота. Дерри с удовлетворением взглянул на корчащегося у его ног следящего и подумал, что воздействие на болевые точки всегда было одним из наиболее эффективных и эффектных способов избавиться от противника.

– Дерри, ну все же удели мне время! Что мы с тобой здесь препираемся, в самом деле! Давай посидим в спокойной обстановке и за неспешным разговором попьем коньячку, – начал Адольф, никак не прореагировав на то, что Лайтнинг сделал с его помощником. – Ведь если бы ты всерьез хотел уйти, давно бы ушел. Хочешь ты или нет, мы уже разговариваем, тратим твое и мое время. Только разговор у нас дальше взаимных обвинений пока не пошел. Давай на самом деле закончим эти игры и пообщаемся в более располагающей обстановке.

– Девушку отпусти…

– Но… как я буду уверен, что после этого ты не скроешься, не дав мне сказать и слова?

– А ты и так ни в чем не уверен, так какая разница? Отпусти ее. Не понимаю, зачем было вообще ее похищать, если сейчас ты готов пойти на уступки.

– Ну, – замялся болотный тролль. – Понимаешь, у меня нет желания еще пять лет носиться за тобой, пытаясь выловить. А сейчас я тебе демонстрирую свое хорошее отношение и честность.

– Честность? – усмехнулся Лайтнинг. – Что, сильно тебя припекло? Я поговорю с тобой, но прикажи отпустить девушку.

– Ладно, только ты уж как-нибудь с Ранионом определись: или отпусти, или добей, а то что он тут мучается.

Дерри медленно подошел к обессиленному, но все еще готовому сопротивляться следящему, прочитав у него в глазах страх и безысходность. Ранион понимал, что экзамен он не прошел, и его сейчас просто использовали как разменную монету. Он приготовился умереть с честью и одной едва шевелящейся рукой осторожно достал из сапога стилет. Он не держал зла на Адольфа, который предупреждал его, что противника нельзя недооценивать. Намек был ясным и понятным, а он не придал ему значения и сейчас поплатится за это жизнью. Лайтнинг подошел вплотную, не обратив внимания на стилет в слабеющей руке следящего, и со всего размаха ударил его в солнечное сплетение. Ранион понял, что это смерть. Ему показалось, что внутри лопаются все жизненно важные органы, и только спустя какое-то время он осознал, что это просто так уходит из онемевшего тела боль. Он снова мог шевелиться, правда, только теоретически. Его очень удивило, что он остался жить. В глазах аристократа, когда тот подходил, была смерть. Ранион умел это чувствовать и редко когда ошибался, а сейчас вот ошибся. Кто же этот чертов пижон, и почему Адольф так над ним трясется? – думал Ранион, пытаясь подняться. Охранники тем временем отпустили девушку, и подошли помочь следящему.

– Прости, я, как всегда, влипла в неприятности и подставила тебя, – всхлипнула Анет, прижимаясь к Дерри и забывая, что вчера они разругались, и она пообещала себе держаться от него подальше. Дерри этого тоже, судя по всему, не помнил, так как одной рукой сжал узкую ладошку Анет, а другой притянул девушку к себе со словами:

– Как я рад, что ты сильно не пострадала! Прости, что оставил тебя одну. Ты ни в чем не виновата. А сейчас я вызову карету и отправлю тебя в гостиницу, сам буду чуть позже.

– Нет, – Анет испуганно затрясла головой. – Я никуда без тебя не поеду, я останусь здесь.

– Это может быть опасно.

– Я никуда не поеду, – в голосе девушке послышался намек на приближающуюся истерику и Дерри, раздраженно мотнув головой, сдался со словами: – Ладно, черт с тобой, но если что, я тебя предупреждал.

– Вот и чудненько, – подал голос Адольф. – Я надеюсь, все проблемы улажены и мы, наконец, сможем спокойно поговорить? Дерри, еще раз говорю тебе, с девушкой все будет в порядке, я не собираюсь устраивать тебе пакость.

– В самом деле? – нехорошо усмехнулся Лайтнинг, отправляясь вслед за болотным троллем в сторону казино. – Скажи мне, Адольф, почему у меня не получается тебе верить?

– Может быть, ты вообще разучился верить кому бы то ни было? – серьезно отозвался Адольф.

– Может быть, – грустно согласился Дерри. – А кто в этом виноват?

– В этом виноват, Дерри, только ты сам и никто другой, – болотный тролль укоризненно посмотрел на бывшего ученика и, больше не оглядываясь, двинулся в отдельный, снятый специально для этого случая зал.

Дерри передернул плечами: слова Адольфа неприятно кольнули душу, умел второй человек в синдикате говорить правду. Подавал очевидные события в новом свете, от чего они становились какими-то гадкими, но от этого не менее правдивыми. Ксари вздохнул и, обняв Анет за талию, двинулся вслед за Адольфом, надеясь, что впереди его не ожидает очередная подлянка синдиката.

Адольф длинными коридорами вывел Дерри и Анет в небольшую кабинку-зал где-то в задней части казино. Помещение, отделанное пластинами из разных пород дерева, судя по всему, предназначалось для небольших корпоративных встреч, таких как эта. Один узкий, длинный стол, покрытый тончайшей скатертью с золотой вышивкой по краям, и несколько массивных стульев с мягкими спинками занимали почти всю комнату. Лишь в углу умещался небольшой диван и журнальный столик со стеклянной, подсвеченной снизу столешницей. Именно там поспешила устроиться Анет, пока никто не занял это привлекательное и удобное место. Стулья расставили так, чтобы с любого сиденья была хорошо видна входная дверь. Проведя эти наблюдения, Анет сделала вывод, что собирались здесь явно не на девичник или день рождения. Девушка, стараясь быть незаметной, забилась в угол дивана, радуясь, что светильники расположены так, что из центра комнаты это место практически не видно. Она, сморщившись, приложила руку к раскалывающейся голове. Анет до сих пор плохо понимала, что произошло ночью. С утра девушка решила, что все эти дикие хождения по коридорам и убийство охранника всего лишь очередной насланный Лараной кошмар, но, взглянув на себя в зеркало, Анет изменила мнение, а уж когда открыла сумку и обнаружила там украшения призрачной принцессы, окончательно убедилась, что все произошедшее отнюдь не сон. К счастью, чужеродного присутствия в организме не чувствовалось, но неприятный осадок все равно остался. К тому же невыносимо раскалывалась голова. Пока Анет занималась анализом собственных мыслей и чувств, Дерри плюхнулся на стул, стоящий спинкой к дивану. Болотный тролль занял место напротив Лайтнинга, дав знак Раниону сесть на ближайший к двери стул.

– Дерри, я не буду ходить вокруг да около, – начал Адольф.

– За что я тебе премного благодарен, – перебил его не удержавшийся от колкости ксари, заработав при этом еще один яростный взгляд следящего, в котором, однако, на этот раз мелькнула определенная заинтересованность и искра уважения.

– Нам давно следовало встретиться и поговорить. Именно нам с тобой, даже Сарт и Тарман здесь, по большому счету, ни при чем, – болотный тролль, несмотря на уверенно звучащий голос, заметно нервничал и то и дело теребил край накрахмаленной белой скатерти.

– Зачем нам с тобой встречаться и говорить? – Дерри даже не пытался скрыть презрение и злость.

– Затем, чтобы решить в мирной обстановке возникшие между нами разногласия. Причем, по-хорошему, сделать это было нужно давно. Тогда, быть может, удалось бы избежать многих проблем и смертей.

– Интересно, как бы мы эту твою задумку претворили в жизнь, если последние пять лет синдикат только и делал, что пытался меня уничтожить. И вспомни, ты тоже принимал в этом активное участие, соревнуясь с Тарманом. У последнего хотя бы действительно был повод меня убить. Ведь это из-за меня погибла его племянница. А ты, как я понимаю, действовал исключительно из любви к искусству.

– Я выполнял приказ и пытался реабилитировать себя в глазах Господина. А в немилость я попал исключительно по твоей вине. Так что не обессудь. Работа превыше всего, и ты это прекрасно знаешь. Но сейчас все изменилось, Сарт сменил гнев на милость, и я рад, что мы можем разрешить все недоразумения, возникшие между нами.

– И как ты себе это представляешь? Ты вернешь к жизни Лину? Или, быть может, ты в силах воскресить тех, кого я убил после всего случившегося, когда был, скажем прямо, не в себе? Адольф, очнись! Между мной и синдикатом пропасть, усыпанная трупами, и я не хочу перебрасывать через эту пропасть мост, даже если вдруг Сарту или тебе взбрело в голову, что это возможно.

– Ну, не нам с тобой рассуждать о том, что взбрело в голову Сарту. Ты не хуже меня знаешь, насколько он несдержан и непоследователен в своих решениях.

– Вот именно, и поэтому желаю держаться от него подальше, – оставался непреклонным Дерри, не желая выслушивать Адольфову версию событий пятилетней давности.

– Не в этом дело, давай на минуту оставим Сарта в покое. Сейчас я веду речь не о твоих отношениях с синдикатом, а об отношениях между тобой и мной.

– Адольф, я, конечно, никогда не интересовался твоими сексуальными предпочтениями, но в силу определенных обстоятельств ты хорошо осведомлен о моих. Поверь, мои вкусы за последние пять лет не изменились.

– Как и ты сам, – не удержался начинающий злиться Адольф. – Дерри, как ты был полудиким, безумным подростком, каким я встретил тебя тринадцать лет назад, так ты им и остался. Тебя не изменили ни жизнь в синдикате, ни арм-дамашский дворец. И ты намного глупее, чем я думал, если сам этого не осознаешь. Я тебе говорю об одном, а ты мне о сексуальных предпочтениях. Из-за твоей дурной головы и переизбытка гормонов, ты лишил жизни любимую девушку и подвел под монастырь себя, своего учителя и придворного мага синдиката. Твоего имени до сих пор пугаются в коридорах организации и стараются не упоминать после того, как стемнело. Прошло пять лет, а ты так ничего и не понял. Дерри, я работаю на Сарта, и что бы ни произошло, я буду выполнять его приказы, как его правая рука и помощник. Но есть еще и просто Адольф, человек, ну или не человек, какая разница. Не мне тебе об этом рассказывать. Так вот, я твой учитель, а ты все еще остаешься моим лучшим и любимым учеником. И это, поверь, много значит, несмотря на то, что ты меня подло предал, и последствия твоего предательства я расхлебываю до сих пор.

– Я тебя предал? – возмутился Дерри. – Что-то я совсем запутался: сначала меня методично пытаются убить, и ты рвешься сделать это одним из первых, а потом вдруг приходишь и говоришь какую-то сентиментальную ерунду. Что-то до меня не доходит.

– Сейчас у меня появилась такая возможность, а раньше ее не было. Нам удалось убедить Сарта, что необходимо приостановить охоту. Но пока – именно приостановить, а не прекратить. Приступ дурного настроения – и все. За тобой опять будут гоняться толпы вооруженных фанатиков из синдиката, поджидая за каждым углом и всячески изощряясь, чтобы поймать тебя и притащить пред темные очи Сарта. Тебе оно надо?

– И каким образом вам удалось это сделать? – «и зачем?», мысленно добавил ксари, подумал и решил, что, если он озвучит эту мысль вслух, хуже не будет. – Только, Адольф, не надо мне сентиментального бреда про то, что я твой любимый ученик и у тебя вдруг проснулись ко мне отеческие чувства. Я в это не поверю, ты всегда действовал, повинуясь лишь одному принципу – принципу выгоды.

– Конечно, зря ты не веришь, что я испытываю к тебе отеческие чувства, но это не суть важно, мои чувства и впрямь не на первом месте и не играют решающей роли. А вот выгода – да. Тут ты угадал. Мне невыгодно, чтобы тебя пытались убить, и это раз за разом не получалось. Тем более, на твое устранение приходится посылать лучших, страдает кадровая база синдиката. У нас и так слишком высокая смертность, зачем же ее увеличивать искусственным образом. Мы просто не успеваем готовить новые кадры. Никогда не успевали, а охота на тебя была и остается, в общем-то, Сартовой личной блажью. Безусловно, пять лет назад было необходимо объявить на тебя охоту, чтобы поддержать престиж Господина и организации. Но после нескольких неудачных попыток это все можно было бы прекратить, а по синдикату пустить слух, что отступник уничтожен. Но Сарт этого не сделал, раздув, в общем-то, заурядную проблему до размеров воистину глобальных, и усложнив жизнь всем. Но, в конце концов, он не дурак и прекрасно понимает, что сейчас гораздо выгоднее сотрудничать с графом Андеранским, нежели убивать, навлекая на себя гнев его влиятельных друзей и родственников. Однако ему уже трудно пойти на попятную, не уронив при этом свой престиж. Поэтому принятые в отношении тебя решения так расплывчаты. И все же синдикат, как, впрочем, и всегда, предпочитает не вступать в открытый конфликт с представителями правящей элиты и аристократией, и ты как личность здесь по большому счету ни при чем.

«Граф Андеранский. – пронеслось в голове Раниона, – А аристократ, оказывается, путешествует не под своим настоящим именем и титулом. К чему бы это?» Следящий попытался вспомнить в каком контексте он уже слышал упоминание об этом графстве, но так и не смог. Ясно было только одно – это задание он с треском провалил, а значит, в скором времени его настигнет расплата. Уж лучше бы этот белобрысый гад убил его раньше, на улице. Теперь же придется иметь дело с самим Адольфом. Ну кто же знал, что все так выйдет? Учитель его просто подставил, или же в этом задании был еще какой-то тайный смысл? Кто же все-таки этот загадочный пижон? Жаль, что пять лет назад Раниона еще не было в синдикате, а когда он там появился, то считал ниже собственного достоинства слушать всевозможные сказки и сплетни в коридорах. Если бы в свое время он был проще, то не сидел бы сейчас как тупая пуха, не понимая, куда он попал, что происходит, и с кем свела его судьба. И все же имя «Дерри» он где-то уже слышал, и неудивительно. Исходя из разговора, этот парень, несмотря на юный возраст, очень хорошо известен в синдикате всем, кроме Раниона.

– Так значит, синдикату выгодно со мной сотрудничать? – после некоторого молчания вновь заговорил ксари. – А почему ты, Адольф, вдруг решил, что это нужно мне?

– Ну, Дерри, – болотный тролль призадумался. – Тебе не кажется, что у тебя должок, как перед синдикатом, так и передо мной лично?

– У меня должок? – Лайтнинг даже поперхнулся от возмущения. – Вы сломали мне жизнь, вы убили мою девушку, а потом в течение пяти лет пытались уничтожить меня самого. Это вы сделали меня безжалостной машиной для убийства, у которой, в идеале не должно быть ни эмоций, ни чувств. Из-за вас я неспособен жить нормальной жизнью и быть простым человеком, и ты после этого говоришь мне, что я что-то должен синдикату? А то время, что я работал на вас, не в счет? По-моему, это синдикат мне должен.

– Это с какой стороны посмотреть, – Адольф вздохнул, понимая, что без спиртного здесь явно не обойтись. Разговор не клеился и упорно переходил на взаимные обвинения и упреки. Лайтнинг был слишком упрям. Упрям и умен; и чем дальше, тем больше развивались эти два качества, которые всегда мешали в работе с ним.

На столе, словно по волшебству, появилась бутылка дорогущего коньяка и легкая закуска: лимон и какие-то морские деликатесы. Болотный тролль, разлив ароматную тягучую жидкость по широким бокалам, продолжил:

– Ты не совсем прав, Дерри, и знаешь это. Начнем по порядку. Когда-то давным-давно, а точнее, почти тринадцать лет назад, ты оказался в затруднительном положении. У тебя не было ничего, трусы – и те ты носил ворованные. Люди синдиката могли просто убить тебя, тогда бы у них это получилось без проблем, невзирая на твои природные способности. Но они этого не сделали. Вместо того, что убить, причем за дело, тебя обогрели, умыли, накормили и привели ко мне. Да, я оставил тебя своим учеником благодаря твоим способностям, но и попался ты тоже благодаря им. Или ты забыл, как чистил карманы моих людей? Тогда ты делал это по собственной инициативе, а не по заказу синдиката. И у тебя уже тогда это получалось хорошо, как, впрочем, и убивать. Ты ведь уже убивал, когда попал ко мне, даже этот грех ты не можешь списать на синдикат. А в ту пору ты был почти ребенком. Очень опасным ребенком, с незаурядными физическими и умственными данными. Я только помог тебе довести свои способности до совершенства. Ты уже был заготовкой для машины убийств, совершенного оружия, и все равно рано или поздно стал бы тем, чем ты являешься сейчас. В синдикате тебе просто помогли сделать это быстрее и правильнее. Если бы ты остался на улице, ты считаешь, что стал бы лучше? Ты знаешь, в синдикате очень строгие законы, пусть они отличаются от общепринятых, но лучше такие, чем вообще никаких. Именно в синдикате ты понял, что есть определенные правила, которым нужно подчиняться независимо от того, хочешь ты или нет. Откуда бы взялось это необходимое для жизни в обществе понимание, если бы ты не пришел к нам? Во дворце Арм-Дамаша? Но как скоро ты бы до него добрался из того богом забытого мира, в котором произошла наша встреча? Поверь, на это ушло бы очень много времени, и все это время ты бы впитывал в себя трущобы, теряя возможность стать частью общества – любого общества, и уж тем более, общества аристократов. Или ты хочешь мне сказать, что интриги двора так уж сильно отличаются от закулисных игр синдиката? Выживать в подобных условиях, распознавать заговоры и предотвращать покушения научил тебя я.

Первые два года синдикату не было от тебя никакой пользы, но ты занимался с лучшими учителями практически по всем предметам, ты прекрасно ел и одевался, да и в развлечениях тебе никто не отказывал. На тебя были потрачены реальные деньги. Ты с этим согласен? Да и потом на тебя средств не жалели.

– Согласен, – Лайтнинг поморщился и опустошил свой бокал одним глотком, приходя от правды в дурное расположение духа. Особенно погано стало, когда Дерри вспомнил, что в ту пору, про которую шла речь, он считал и Адольфа, и Сарта своими благодетелями. Но ведь с того времени многое изменилось. Или это только ему так казалось? Слишком уж много истины было в словах Адольфа. – Я с тобой согласен, – собравшись с мыслями, продолжил ксари. – Но не хочешь ли ты сказать, что я не отработал вложенные в меня деньги? Так выпиши мне счет, и если окажется, что ты и в самом деле прав, я тебе сразу возмещу убытки. Или ты сомневаешься в моей платежеспособности?

– В твоей платежеспособности я не сомневаюсь, и вложенные деньги ты, безусловно, отработал. Речь не об этом, я просто отвечал на твой вопрос о загубленной жизни. Надеюсь, я освежил твою память, и ты понял, что все не совсем так, как тебе хотелось бы думать. Синдикат был твоей школой жизни, и с ним связаны не только твои неудачи, но и твои достижения. Именно благодаря тому, что ты был в свое время лучшим моим кадром, ты занимаешь сейчас свою должность во дворце. Именно благодаря синдикату, а не твоему высокородному происхождению, и ты знаешь это. И это не тебе нравится. Ты не перечеркнешь свое прошлое, потому что оно было, и оно связано с настоящим. Теперь пойдем дальше, и поговорим насчет убитой девушки, которая, кстати, твоей не была никогда. Ты это знаешь не хуже меня. Лина всегда была и до последнего оставалась любовницей Сарта.

– Исключительно от безысходности.

– Может, да, а может, потому, что любила деньги и Тармана. Начиная крутить с тобой роман, она прекрасно понимала, на что идет. И сбегая с тобой от Сарта, тоже знала, чем это чревато. Только она не учла одного. Она никак не могла подумать, что если вас поймают, Сарт пощадит не ее, а тебя.

– Он мог просто нас отпустить.

– Дерри, мой мальчик, ты вроде бы даже раньше не был таким наивным. Ты что, не знаешь, какие порядки царят в синдикате? Даже если бы Сарт хотел, он не смог бы отпустить вас. Правильнее было бы сразу убить и ее, и тебя, но он пошел на уступки и сохранил тебе жизнь, пожертвовав ради этого своей любимой наложницей. А ты не оценил его щедрости.

– Я любил ее. Какая щедрость?

– Ты прежде всего любил себя. Если бы любил ее, то не стал бы так неразумно поступать. Ты бы посоветовался со мной, выждал время, и как-нибудь под шумок вечеринки, Сарт бы просто подарил Лину тебе. Но нет, ты сделал все по своему, и банально наставил рога самому королю, причем так, чтобы об этом знал весь синдикат. И после этого ты возмущаешься, что Сарт на тебя разозлился?

– Я ее любил, – упрямо повторил Дерри, опуская глаза к полу.

– Не буду спорить, – согласился Адольф. – И она, наверное, тоже, раз решилась на такое, но речь сейчас не об этом. Зачем после того, что случилось и случилось по твоей вине, ты устроил крестовый поход против синдиката, убивая ни в чем не повинных людей, своих друзей и недавних соратников? Ты хочешь оправдать это любовью?

– Да.

– Нет, Дерри, тобой руководила злость и эгоизм, но не разум и уж, тем более, не любовь. Теперь-то ты это понимаешь?

– Разум моими действиями не руководил никогда.

– Да уж, это точно. – Адольф улыбнулся. – И последняя капля дегтя. Насчет того, что ты не можешь из-за нас жить как человек. Ты и без нас как человек жить не сможешь, так как человеком не был никогда. И тебе уже пора бы с этим смириться и принять свою сущность как должное. А теперь о долге. Ты в долгу перед синдикатом именно за свои последние действия и за волну неконтролируемых убийств. Такого не позволял себе даже Сарт в минуты гнева. Заметь, он объявил охоту только на тебя, в синдикате не пострадал ни один человек, который был тебе дорог. Он не объявлял войну всем тем, кто имел к тебе хоть какое-то отношение.

– А Лина?

– Ну, опять двадцать пять. Лину убили потому, что она предала Сарта. Ее точно так же убили бы, если б она сбежала с кем-то другим. Хотя в этом случае, быть может, Сарт бы просто убил ее любовника, а ее вернул себе. Но это пустые разговоры, ты прекрасно понимаешь, что я тебе вот уже битый час пытаюсь втолковать.

– Я не собираюсь с тобой об этом спорить. Может быть, ты в чем-то и прав. Но я не считаю, что после того, что произошло, всю жизнь должен батрачить на синдикат.

– Я не говорю про всю жизнь. Сейчас речь идет об одном лишь задании в обмен на то, чтобы Сарт согласился окончательно отменить на тебя охоту и забыть о твоем существовании.

– Задание того же характера, какое ты предлагал мне полгода назад? – невесело ухмыльнулся Дерри.

– Нет. Это просто задание, оно не имеет отношения ни к кому из твоего окружения.

– Простое задание, говоришь?

– Я сказал: это просто задание, а не простое задание. Кому как не тебе знать разницу. Дерри, мы же с тобой понимаем, что с любым простым заданием справится рядовой член синдиката, каких навалом. Конечно же, это не простое задание. А очень и очень сложное, из разряда тех, на которые отправляют смертников, вместо казни. Но скажу тебе честно, на данный момент ты единственный, кому теоретически это под силу. И у кого есть шанс вернуться живым.

– Ага, – Дерри усмехнулся уже веселее. – Сарт первый подумал об этом и посчитал, что раз уж не удалось меня убить, то можно поэксплуатировать на благо синдиката, а если все сложится удачно, я сам к всеобщей радости подохну, избавив многих от головной боли.

Адольф красноречиво развел руками, показывая, что тут ему возразить нечего, а Дерри вполне искренне заржал, несмотря на то, что разговор с бывшим учителем разбередил слишком много старых и глубоких ран. Дерри чувствовал себя не в своей тарелке, понимая, что Адольф, как это ни противно, во многом прав. Впрочем, так было всегда. Болотный тролль не зря занимал свое место в синдикате, а, по мнению Дерри, так и вообще заслуживал большего. Например, места Сарта. Лайтнинг вздохнул и разлил коньяк по бокалам, одновременно подзывая официанта и заказывая так понравившийся Анет коктейль. Конечно, стойкостью к спиртному девушка, прямо скажем, не отличалась, но сейчас это было только к лучшему. Дерри предпочел бы, чтобы она из этого разговора запомнила как можно меньше.

За окнами мело уже несколько часов подряд, в воздухе вихрем кружились тысячи мельчайших снежных комочков, искрясь в ночном небе Арм-Дамаша.

Оля отвернулась от окна и в изнеможении присела на лавку, с ненавистью поглядывая на бодрого и свежего несмотря на раны Стикура. Молодой человек с наслаждением доедал приготовленного в печи на углях зайца, а у Оли сил не было даже на это. Вот если бы кто-нибудь покормил. А еще лучше, и пожевал бы за нее. Сегодняшняя и вчерашняя тренировки измотали девушку. И никакая змеиная кожа и скорость ледяной ящерицы не спасали от синяков, ссадин, ушибов и растяжений. Минуты отдыха наступали только когда Стикур решал сжалиться и отправлял Ольгу к магам, медитировать.

Дир и Келл к этой миссии подходили очень ответственно и заставляли Ольгу часами представлять себя то яблочком на ветке, то гроздью винограда. Девушка не слишком напрягалась, ее воображение было развито хорошо, иногда даже лучше, чем того требовала сложившаяся ситуация. Вот и во время занятий Оля постоянно ржала над чем-то одной ей понятным, отвлекалась, и маги обычно очень быстро теряли терпение и сдавали ее обратно Стику, не понимая, что все эти ягодки, вишенки, и виноградинки вызывают только мечты о лете и солнышке. Невыносимо хотелось развалиться на зеленой траве возле какой-нибудь речушки, балдея от тепла и слушая всевозможное стрекотание, жужжание и трескотню всяких вкусных насекомых, которых можно поймать и съесть. А самое главное, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться, в чье плечо уютно уткнуться носом и ни о чем не думать. Вместо этого маленького рая, созданного в Олиных мечтах, была суровая реальность. Не лето, а зима, и вместо блаженного ничегонеделания на траве – прыжки со Стикуром по изрядно утоптанным сугробам вокруг хижины. И, вдобавок ко всему, полная голова ненужных мыслей. Оля никак не ожидала, что может всерьез увлечься средневековым герцогом, для которого она всего лишь недоразумение, глупая случайность. Нет, Стикур вел себя просто образцово, он уделял Оле уйму времени, пытаясь предугадывать все ее желания и помогать в своих жестких тренировках, он всеми силами старался показать девушке, какой она незаменимый советчик и друг, и от этого повышенного, неестественного внимания становилось еще хуже. Вдобавок ко всему этому, закончились мухи. Оля съела последнюю вчера вечером. Попробовала на вкус толстого паука, плетущего в углу за печкой свою паутину, но он оказался каким-то горько-кислым и совершенно несъедобным. Пришлось скормить остатки Зюзюке. Гхырх с сомнением пожевал замученную паучью тушку и выплюнул ее под лавку, укоризненно поглядев на Олю грустными черными бусинками глаз. Девушке стало стыдно и пришлось скормить прожорливому гхырху остатки зайца со стола. Настроение зверя после этого заметно улучшилось, и он ускакал на улицу, а по Олину душу снова притащился Стик, и начались изнурительные тренировки.

Хуже всего было от того, что Оля не понимала, а зачем это все надо и почему Стикур так жестоко над ней издевается. По ее мнению, вполне бы хватило одного часа занятий в день. Но вредный герцог не разделял этого мнения.

И вообще, Оля устала, соскучилась по Анет и, самое главное, по дому. Арм-Дамаш слишком сильно напоминал сказку, и девушке надо было вырваться из этого мира в реальность, чтобы окончательно осознать: Стикур – всего лишь несбыточная мечта, просто часть ее странных приключений. И чем раньше придет понимание этого, тем проще будет вернуться к обычной жизни с ее бытовыми проблемами и заботами, где не надо никого убивать, и нет никаких надменных герцогов.

Если на Земле Анет упорно пыталась вспомнить, что же с ней произошло, то Оля, наоборот, предпочла бы все забыть и была готова по возвращении приложить к этому максимум усилий. В конце концов, хорошо жить можно и на Земле. Жила же она раньше без Арм-Дамаша и дерзкого герцога Нарайского? Этот мир для нее стал миром крайностей. Здесь все было слишком. Слишком хорошо, слишком больно, слишком сложно. Так Оля жить не привыкла и не хотела. На Земле все могло быть иначе, правда, совсем забыть Арм-Дамаш, наверное, не получится, этот мир привязывал к себе всех, кто в него попадал. Вот и ей останется память о ласковых губах Стикура и ее собственные змеиные глаза с вертикальными зрачками. Но, может, то, что она теперь не совсем человек, не будет очень сильно бросаться в глаза на Земле? И она еще встретит того, кто не будет таким невозможным и недоступным, как этот невыносимый герцог?

Ранион сидел на стуле рядом с Адольфом и старательно исполнял роль сопровождающего, одновременно стараясь понять, что же, в конце концов, здесь происходит. Он впервые за два года видел, чтобы его учитель и начальник разговаривал на равных с кем-то кроме Тармана и высших чинов синдиката. И уж тем более подобного не удостаивался ни один из его учеников, а этого белобрысого пижона Адольф называл именно так – своим лучшим и любимым учеником. Впрочем, этот ученик, похоже, в свое время изрядно встряхнул весь синдикат, да и самого Сарта. И каким чудом он до сих пор жив? И вообще, кто он и что он? Черт! Ну почему же, ему, Раниону, ничего об этом неизвестно? И уж, конечно, никто не потрудится эту ситуацию ему объяснить. Так и придется до всего доходить самому. Хотя… в голове следящего мелькнула одна сумасшедшая мысль, и он настороженно уставился в безмятежные голубые глаза аристократа. «Стоп! А почему голубые? – пронеслось в мозгу Раниона, – всего пару часов назад они были серыми». Или он ошибся? Да нет, не ошибся: не зря же он следящий. Так значит, его догадки верны, и этот любимый и лучший ученик Адольфа – ксари? Представитель древнего презренного племени? Это многое объясняло, и прежде всего, то, что Ранион почувствовал при первой встрече с ним. Это было ощущение, что впереди дикое животное, а не человек. И в то же время не оборотень, а что-то другое – незнакомое, чуждое. Наверное, это отголосок тех далеких времен, когда ксари, подобно оборотням, имели звериную ипостась. К счастью для других рас, это умение было утеряно много столетий назад. Все правильно, просто изначально Раниона сбил с толку цвет глаз. Аристократ, скорее всего, использовал банальные магические линзы, чтобы не демонстрировать всем и каждому свое происхождение. Вот поэтому в начале вечера глаза были серыми, а сейчас, когда действие снадобья ослабло, они начали постепенно менять цвет, становясь все ближе и ближе к фиолетовому.

Следящий еще раз, уже совершенно другим взглядом, посмотрел на аристократа, за которым наблюдал в течение недели, и о котором так мало сумел узнать. В отличие от большинства обывателей, Ранион не испытывал ненависти к ксари как к виду, но вот этот конкретный представитель презренной расы особой симпатии не вызывал. Тем более, в голове все же начали возникать обрывки разговоров о некоем отступнике-ксари и, если следящего не подводила память, этот белобрысый пижон даже за последние два года убил стольких, что просто недостоин жить во вселенной. Столько трупов не оставлял после себя ни один самый безжалостный наемный убийца. По мнению следящего, эта тварь давно должна была умереть, но вот Адольф, судя по всему, придерживался иного мнения. Он всеми силами пытался склонить молодого человека к сотрудничеству и явно боялся потерпеть неудачу. Что же, учитель знает этого парня лучше, и ему виднее. Только вот если этот ксари и в самом деле настолько хорош и важен, то почему же тогда Адольф не далее чем вчера вечером принял на него заказ? «Кстати, – Ранион взглянул на запястье левой руки с часами, – заказчик-то должен явиться с минуты на минуту».

И точно, прошло совсем немного времени и в дверь осторожно поскреблись. Испуганно вздрогнула Анет, еще сильнее поджимая под себя ноги и автоматически выставляя вперед руку с мерцающими на кончиках пальцев огоньками. Весь подобрался, хватаясь за несуществующее оружие, Дерри, а Адольф буквально расцвел, предчувствуя занятное развлечение, после которого Лайтнинг просто обязан будет согласиться на любое предложение. Насколько помнил болотный тролль, Дерри любил различные подставы, и эта должна ему понравиться.

– А вот и наш сюрприз пожаловал, – по-лягушачьи заулыбался болотный тролль, не побрезговав самостоятельно открыть дверь и чуть ли не с поклоном впустив внутрь стоящего в коридоре упитанного человека.

– Да! Да, это он! – непонятно чему обрадовался мужчина, тыча в Дерри толстым пальцем. Лайтнинг приподнял бровь, с немым вопросом в бирюзовых глазах уставившись на откровенно хихикающего Адольфа. Мужчину-то он, безусловно, узнал, только вот никак не мог взять в толк, причем здесь синдикат, и за что лично ему такой подарок.

– Дерри, позволь представить тебе барона Моколского, – начал Адольф в ответ на немой вопрос в глазах Лайтнинга. – Барон очень хотел тебя найти и мы, конечно, как люди добрые и честные…

– И жадные до денег, – усмехнулся внимательно слушающий Дерри.

– Не перебивай. В общем, мы как люди добрые и честные не могли не помочь уважаемому господину с решением его проблемы. Барон, что же вы стоите, присаживайтесь, свободных мест предостаточно. Мы свою часть сделки выполнили, как и обещали, в срок, так что не стесняйтесь, пользуйтесь.

– Но… – начал мужчина, глядя на сидящего напротив него нагло ухмыляющегося юнца. Получив желаемое, барон не знал, что ему теперь делать. Причина всех его неприятностей находилась на расстоянии вытянутой руки, а он оказался абсолютно к этому не готов и не знал, как с этим подарком судьбы поступить. Зато Дерри – знал. Он понял и по достоинству оценил задумку Адольфа и с удовольствием приготовился использовать подвернувшийся случай.

– Ну, что же вы так растерялись, барон? – приподняв бровь, осведомился ксари. – Вам, может быть, меня завернуть?

– З-зачем???

– Ну, как же? – вместо Дерри ответил Адольф. – У нас в синдикате культура обслуживания превыше всего. Если мы достаем для заказчика важную вещь, то мы всегда готовы ее запаковать по желанию клиента… только вот, не обессудьте, такой большой упаковочной бумаги у нас нет. Дерри, хочешь, мы завернем тебя в ковер. В коридоре я видел замечательную дорожку.

– Не хочу я в ковер, – заржал Дерри, – тем более в тот, что валяется в коридоре. Адольф, он же пыльный!

– А в какой хочешь?

– Да, честно сказать, ни в какой, мне и так неплохо. А потом у тебя что, есть кандидаты, которые пожелают меня запаковать в ковер? Сильно сомневаюсь, а сам я в него заматываться не намерен. Так что хватит шуток, – лениво махнул рукой Лайтнинг и, повернувшись к барону, поинтересовался: – И зачем же, уважаемый, вы меня искали? Решили, что карточные долги, пусть и с задержкой в полгода, все же необходимо отдавать?

– Нет, Дерри, – Адольф зашуршал чем-то в кармане. Вытащил помятую шоколадку и предложил ее Анет. Девушка отрицательно помотала головой: вид мятой видавшей виды сладкой плитки не вызывал никакого аппетита. Болотный тролль только обрадовался такому повороту событий и с удовольствием запихал ее себе в рот. При этом Адольф не забывал посвящать Дерри в планы барона. – Этот господин хотел найти тебя, чтобы убить.

– Да? – изумился Дерри. – Что за судьба у меня такая! Все хотят меня убить. И кто же, стесняюсь спросить, будет выполнять эту грязную работу?

Анет в очередной раз испуганно вздрогнула, обводя круглыми, испуганными голубыми глазами присутствующих в комнате мужчин. К ее великой радости, после последних слов Дерри охранники Адольфа (по мнению Анет, они больше всего подходили на роль убийц) спешно ретировались на улицу, если исходить из их бормотания, чтобы покурить. Они, видимо, тоже посчитали, что роль убийц, скорее всего, отведут им и поэтому решили судьбу не испытывать. Оба синдикату служили давно, и, в отличие от Раниона, про Дерри Лайтнинга были наслышаны. Сам барон, даже если и кинется убивать ксари, то особого вреда не нанесет. Адольф даже пытаться не будет, а сидящий в углу угрюмый следящий, может, был бы и рад, но сегодня явно на это не способен. Сделав такие выводы, Анет облегченно вздохнула, окончательно убедившись, что все происходящее здесь всего лишь игра, правила которой ей неведомы. Девушка уже даже не пыталась что-либо понять. За последние дни Дерри предстал перед ней в таких различных ракурсах, что она, честно сказать, уже не знала, чего ждать и чему верить. Лайтнинг, с которым она оказалась во Влекрианте, был совершенной противоположностью нарисовавшемуся в голове Анет идеалу. Слишком много «белых» черт его характера оказалось «черными». Молчаливая загадочность – банальной скрытностью, исключительные внешние данные – лишь средством для достижения собственной выгоды, умение постоять за себя и защитить своих друзей – выучкой наемного убийцы. Например, эпизод, о котором ей довелось слышать от Адольфа. Неужели Дерри на самом деле убил гонца только потому, что тот принес дурные вести? Да и вообще, сегодня, девушка узнала массу очень интересной и неоднозначной информации о Дерри. То, что рассказал Адольф, в корне отличалось от романтической истории, поведанной самим Дерри, и было гораздо реалистичнее. И кому, спрашивается, верить? Неужели Дерри просто врал ей? То, что она услышала сегодня про человека, который был для нее образцом идеального мужчины, ради которого она буквально сбежала из своего мира, было, скажем так, не очень лестно для него и, судя по всему, соответствовало истине. Если бы Адольф врал, Дерри сейчас пребывал бы совершенно в ином настроении и явно не стал бы молчать в ответ на беспочвенные обвинения. Но ксари соглашался со всем и вел себя со своим якобы злейшим врагом как со старым другом. Просто и легко, даже развлечение в виде искомого барона у Дерри и Адольфа было общим, и они на пару получали от него удовольствие. Из этого Анет сделала вывод, что эти двое не первый раз развлекаются подобным образом. Девушка запуталась и не знала, во что верить. С одной стороны Дерри всегда подчеркивал, что он хуже, чем она его считает. С другой, Анет никогда не думала, что настолько хуже.

– Ну, так меня будут сегодня убивать или нет? А то, если честно, уже очень хочется спать. Да и моя спутница, я думаю, устала, – по-своему истолковал задумчивый вид Анет Дерри.

– Прости, но мы не будем, – прочавкал Адольф, облизывая липкие от шоколада пальцы.

– Почему? – раздалось сразу два возгласа: немного удивленный – Дерри и напуганный – барона, до которого медленно начало доходить, что его, вероятнее всего, попросту кинули.

– Не будем по нескольким причинам. Самая главная состоит в том, – болотный тролль сделал эффектную паузу, – что мы с господином бароном еще не договорились о цене.

– Сейчас, сейчас, – занервничал «господин барон». – Какую сумму вы желаете?

– Дерри, вот ты, как профессионал, один из лучших. Во сколько бы ты оценил подобную работу? Учти, если ты не согласишься на ту сделку, о которой мы недавно говорили, Сарт хотел повысить вознаграждение за твою голову. Видишь ли, за назначенную на данный момент цену связываться с тобой не желает ни один мало-мальски приличный убийца. А пускать на это задание непрофессионалов мы не можем – это только лишний перевод людей.

– Вот из-за этой неразберихи в синдикате я и жив до сих пор. Кстати, а почему ты вообще, советуешься со мной насчет цены? Хочешь мне еще одну работенку подкинуть? Так учти, жизнь самоубийством я кончать не собираюсь. И вообще, смотрю я по сторонам и вижу еще одну проблему, о которой ты, Адольф, тактично умолчал.

– Ну, и что это за проблема?

– А убивать-то меня здесь некому. Даже охрана твоя предусмотрительно смоталась, во избежание различных неприятных приказов с твоей стороны.

– Да, да… – болотный тролль вздохнул с притворной грустью. – Ты же знаешь, Дерри, как сложно найти хороших и верных людей. Но это не проблема, просто такие дела быстро не делаются, тем более, у господина барона вряд ли есть деньги даже на задаток, не говоря уж полностью обо всей сумме.

– Я очень быстро найду деньги, столько, сколько нужно! – вклинился в разговор барон, пытаясь склонить ситуацию в свою пользу.

– Может, и не проблема, но на это потребуется время и определенные усилия, – Лайтнинг задумался, полностью игнорируя слова барона. – Слушай, Адольф, а у меня есть очень выгодное предложение. Раз барон сейчас не готов оплатить ваши услуги, да и на поиски исполнителя, я думаю, уйдет немало времени, быть может, мне есть смысл вас перекупить. Как ты думаешь?

– Может, и есть, – задумчиво поглядел в пустой бокал болотный тролль. – Только встает та же проблема. Даже две. Убийцы у меня в наличии сейчас нет, а у тебя при себе вряд ли есть необходимые средства.

– Фу, Адольф, – поморщился Дерри, краем глаза отмечая, как побледнел сидящий на стуле барон. – Зачем же убийство? Этот человек просто мне должен и по местным меркам должен немало, целое поместье. Я всего лишь хочу попросить синдикат посодействовать в возвращении долга, а специалисты этого профиля, я думаю, у тебя имеются. Вон хоть этот «ценный кадр», – Дерри ткнул пальцем во вздрогнувшего от неожиданного внимания Раниона.

– Можно-то, конечно, можно, – Адольф придал своему смешному лицу по возможности серьезное и деловое выражение. – Но, скажи мне, зачем? Зачем тебе захолустное имение на самой окраине Арм-Дамаша? В тебе что, проснулась жадность или в графстве Андеранском, вдруг стало резко не хватать земли? Что-то я не понимаю тебя, Дерри Лайтнинг, ты стал до невозможности нелогичен.

– А раньше, хочешь сказать, был логичным?

– Нет, логичным ты не был и раньше, но тогда твои поступки хотя бы теоретически можно было предугадать.

– Ну, во-первых, тут дело принципа. Он мне проиграл имение, значит, пусть отдает. В хозяйстве богатого холостяка просто не может быть ненужных земель. А тут как раз подвернулся удобный случай. Конечно же, специально из Андерана во Влекриант я бы не поехал, но мы с друзьями оказались в этой части Арм-Дамаша по делу, и почему при наличии собственной земли и жилья мы должны жить каркал знает где? Мы с Анет хотя бы живем в гостинице, а ребята? Они ютятся в какой-то заброшенной хижине. Мерзнут, не доедают, а во Влекриант им путь заказан.

– А нечего было таверны палить. Аристократия называется, – беззлобно усмехнулся Адольф. – Но в целом я с тобой согласен. Карточные долги надо возвращать, да и не дело терпеть неудобства только из-за того, что тебе не хотят освобождать законные площади. Пожалуй, мы возьмемся за это дело. Только, надеюсь, ты не забыл, что наши услуги стоят недешево. И учти, ты теперь не член синдиката, так что никаких скидок.

– Думаю, что на эту услугу я средства найду прямо сейчас, только пошли кого-нибудь из своих ребят наверх, получить мой выигрыш. Мне сегодня невероятно везло в карты.

– Везло, говоришь? – хмыкнул болотный тролль, воплями призывая, притаившихся за дверью охранников. – Мы, случаем, не в твоем казино сидим?

– Сидели бы в моем, если б вы явились еще позже. Можешь подняться к руководству этого заведения, уверен, тебе удастся снять с них определенную денежную сумму за огромный вклад в спасение «Нефритового ножа» от банкротства.

– О чем вы тут вообще говорите? – не выдержал барон. – Я же заплатил деньги!

– Ну и? – лениво отозвался Адольф. – Вы не удовлетворены качеством выполненной работы?

– Да!

– А чем именно? Вы заказали нам найти конкретного человека. Так? Так. Мы вам его нашли, точно в срок. Так чем же вы недовольны? Ваш заказ выполнен в лучшем виде.

– Но сейчас уже он хочет заказать меня!

– Ну и что, это его право.

– Я ничего не понимаю, – в голосе барона послышались истерические нотки. Он уже раз десять пожалел, что связался с синдикатом. Надо было действовать своими методами или вообще сразу делать так, как сказала колдунья. – На чьей вы, вообще, стороне?

– А мы, милейший, – Адольф с грустью посмотрел на опустевшую коньячную бутылку, – мы на своей стороне. Синдикат всегда только на своей стороне. Но любимым клиентам мы всегда готовы помочь дельным советом. Причем совершенно бесплатно.

– Каким?

– Карточные долги, почтенный, надо оплачивать всегда, сколь бы крупны они ни были, и кому бы вы ни задолжали. Это закон чести.

– Человек из синдиката говорит мне о чести! – нервно выкрикнул барон.

– Если бы у этих людей не было понятия о чести, пусть и весьма своеобразного, то синдикат давно перестал бы существовать, – внезапно встал на защиту ненавистной организации Дерри. – Знаете, уважаемый, почему вас кинули? Именно из-за характера вашей просьбы. Вот если бы вам был должен я, тогда Адольф разбился бы в лепешку, чтобы вы действительно получили меня в ваше полное распоряжение. Если подобное было бы в его силах осуществить. Либо, что вероятнее всего, он просто объяснил бы вам, что искать меня лучше не надо, так как это грозит… ммм… ну, скажем, определенного рода неприятностями. А так… карточные долги надо отдавать.

– Я отдам, я все отдам, – затряс жирными складками на подбородке барон.

– Вот и замечательно. Стоило ли ради этих трех слов тратить столько сил и времени. Как вам, так и мне, – улыбнулся Дерри.

– Что мне нужно делать?

– Как что? Освобождать помещение. Сейчас вы, уважаемый, отправитесь домой. Там возьмете жену и прочих домочадцев, а также все самое необходимое, и быстренько съедете. Насколько я помню, у вас еще много домов и несколько поместий. Так что без крыши над головой не останетесь. Чтобы завтра к вечеру, а еще лучше днем, вас там уже не было. Вам все ясно?

– Но времени на сборы так мало… – попытался возразить дворянин.

– Ну, во-первых, – нехорошо щурясь, начал ксари, глаза которого уже приобрели практически свой естественный оттенок, и барон не понимал, кто перед ним, только потому, что его голова была занята совсем иными вещами. – На сборы, если я не ошибаюсь, у вас было более полугода. А, во-вторых, я же сказал, берем все самое необходимое. То есть только то, без чего не сможет прожить ваша душа: любимый ночной горшок и цацки жены. Ну, и конечно, никому не нужны ваши штопаные панталоны и необъятных размеров камзолы. Платья вашей супруги тоже вряд ли могут мне когда-либо пригодиться. А вот всему остальному вполне можно найти применение. Не думаете же вы, что я потащу с собой кровати, тумбы и прислугу? Теперь все ясно? – барон несчастно затряс головой, показывая, что согласен на все, и пятясь задом, скрылся за дверью.

Задумчиво поглядев на исчезающую за дверью необъятную тушу барона, Дерри потянулся, зевнул и небрежно произнес.

– Теперь, вроде бы, все вопросы решены и нам пора откланяться. День сегодня был длинный и мне очень хочется спать. Надо постараться лечь, пока не рассвело, чтобы немного вздремнуть и отправиться в мое новое поместье. Потороплю барона со сборами, если, конечно, он к тому времени сам не уберется куда подальше. Так что мы пошли.

– Как это пошли, Дерри?! – забеспокоился Адольф. – Ты так и не дал мне согласие на задание.

– Какое задание?

– Ну, то, о котором мы говорили.

– Какое задание? Какое? Я из всех твоих речей понял только одно, что ты от меня чего-то хочешь. Что именно, я так и не уяснил. Или, быть может, ты предлагаешь мне лизняка в корзине купить?

– Ты же понимаешь, что я не могу…

– В общих чертах можешь. Иначе я и думать об этом не стану.

– Хорошо. Это задание на самом деле не касается никого из твоих знакомых. Ну, я на это надеюсь, так как к людям оно вообще имеет весьма косвенное отношение. Сарту, как всегда, необходимо достать одну вещь. Кстати, она даже находится не на Арм-Дамаше.

– Не густо.

– А что делать? – развел лапками Адольф. – Это конфиденциальная информация.

– Ладно, оставим пока в покое конфиденциальную информацию. Хотя ты прекрасно понимаешь, что если мы с тобой вернемся к обсуждению данного вопроса, нам эту тему затронуть придется. Лучше скажи, в чем здесь подвох?

– Ну, – болотный тролль замялся. – Ты же знаешь, Господину «абы чего» не надо. Ему подавай эксклюзив: артефакты, реликвии и прочую тому подобную дрянь.

– То есть, это работа для личной коллекции Сарта.

– Да, – Адольф поморщился. – Если бы не для него, мы бы давным-давно плюнули.

– Очень интересно. Значит, задание еще веселее, чем я думал.

– И да, и нет. Просто, на мой взгляд, эта гадость не стоит тех усилий, которые на нее будут потрачены. Она ценна только для Сарта, как для коллекционера и любителя редкостей, и для тех, кто ее охраняет. Господин с завидной периодичностью отправляет кого-нибудь за желаемой вещью, но в живых не осталась ни одна посланная за год бригада. В конечном счете, Сарту все же изрядно надоело терять лучших, и теперь он посылает туда исключительно неудачников и тогда, когда ему лень устраивать показательную казнь. Но эту штуку ему все равно хочется, и он не теряет надежду ее заполучить. И тут он вспомнил о тебе. И терять не жалко, и у тебя одного есть реальный шанс с этим справиться.

– Звучит очень обнадеживающе, но я все же подумаю над твоим предложением. Такие вещи, согласись, в казино не обсуждают. Так что жду тебя завтра, ближе к ночи, в моем новом поместье. Заодно и глянешь, что мне удалось получить не без твоей помощи.

– У меня два вопроса, – Адольф стал абсолютно серьезным и собранным. Анет, внимательно наблюдавшая за этим разговором, впервые, пожалуй, осознала, что эта полутораметровая зеленая лягушка – на самом деле хитрый и умный советник главы синдиката. – Вопрос первый. Дерри, а ты завтра там будешь или это очередное кидалово с твоей стороны?

– Я там буду.

– Хорошо. Второй вопрос, ты ждешь меня одного?

– А что, ты собираешься притащить ко мне взвод наемных убийц синдиката и Сарта с Тарманом в качестве зрителей?

– Да нет, – Адольф отмахнулся. – Думаю, мы с тобой гораздо быстрее найдем общий язык без них, нежели с ними. Я хотел взять с собой Раниона.

– Да? – бровь Дерри поползла вверх. – А я думал, что после сегодняшнего ты его…

– Да, я тоже так думал, но потом решил дать ему второй шанс. А ты считаешь, не надо?

– А что, мое мнение так важно? – поинтересовался Дерри, наблюдая как меняется выражение глаз следящего. «А он молодец, – пронеслось у ксари в голове, – несмотря на то, что напуган до смерти, – Лайтнинг буквально осязал волны липкого, гнетущего страха, пропитавшего всю комнату, – тщательно это скрывает, и выдают его только чуть потемневшие глаза».

– В той или иной степени.

– Что в той или иной степени? – поднял Дерри ставшие совсем фиолетовыми глаза на задумчивого болотного тролля.

– Мнение твое важно в той или иной степени.

– А, ты об этом. Не знаю, Адольф, это твой ученик, тебе видней, чего от него ждать, и насколько он важен. Я этого не представляю. Могу сказать только факты. В первый раз, неделю назад, он меня вел, я думаю, минут пятнадцать, до тех пор, пока я его не заметил. А если бы твой «ценный кадр» получил чуть больше информации обо мне и не считал, что я идиот-аристократ, который неспособен засечь слежку, наверное, смог бы остаться незамеченным значительно дольше. Плюс Анет, ведь ее похищение его рук дело, не так ли?

Ранион изумленно слушал точный отчет «пижона» о своей работе и не мог понять. Этот любимчик Адольфа что, его хвалит? Или это такая своеобразная издевка? Он уже не знал, где у этих двоих шутка, а где серьезное дело и разговор. Дерри в это время сделал эффектную паузу, после которой жестко добавил:

– Адольф, ты же сам понимаешь, что после этого я больше всего хочу, чтобы он сдох. Но хочешь ли этого ты?

– Я тебя понял, – болотный тролль встал и начал возбужденно расхаживать по комнате. – А что ты скажешь на то, что он два раза без моей команды кидался тебя убивать, и постоянно влезал в наш разговор со своими комментариями? Мне за это его тоже погладить по головке, что ли?

– Я уже сказал, что сам лично предпочел бы его убить, – пожал плечами Дерри. – А так, когда раньше я пытался влезть в разговор, защищая твою честь, и ради этого был готов кого-нибудь убить без приказа, ты меня только хвалил.

– Дерри, мальчик мой, но ведь у тебя всегда получалось! А этот?!

– Все приходит с опытом, Адольф, а завтра, так и быть, можешь притащить своего «ценного кадра» с собой. Но если вдруг он будет меня доставать, или мне еще чем-то не понравится его поведение – убью.

– Хорошо, это твое право, – согласился Адольф. – Я рад, что ты не против его присутствия.

– А зачем он тебе завтра там вообще нужен, и как ты его с собой потащишь? Он же едва сидит.

– Нужен он мне за тем, что молодежь необходимо, во-первых, выводить в полевые условия, а во-вторых учить, как общаться с людьми, в том числе из высшего общества. А потом, ты вообще замечательный пример, на котором можно учить и учить.

– Тому, как не надо делать, чтобы тебя не поперли из синдиката с пинками и взводом наемных убийц?

– Ну, и этому тоже. И еще, Дерри, Анет отправится со мной. Мы прибудем завтра в поместье на пару. Я не очень тебе доверяю.

– А придется, – напрягся Дерри. – Анет сейчас уйдет со мной, иначе никакого разговора не будет.

– Я могу пойти на эти уступки, если получу от тебя некоторые гарантии сотрудничества, – уперся Адольф. – Ты же понимаешь: девушка жива исключительно по моей доброй воле. Здесь ты мне обязан.

– Каких гарантий ты ждешь? – сморщился Дерри, признавая правоту своего учителя.

– Ты даешь мне обязательства по поводу задания.

– Я согласен выполнить одно задание синдиката, в том случае, если его условия не затронут знакомых мне людей и вообще окажутся приемлемыми.

– Очень все туманно, – болотный тролль не желал верить липовые обещания.

– Ничего иного я обещать тебе не буду, давай встретимся завтра и в спокойной обстановке все решим. Я же сказал: все нормально, я не отказываюсь, но и ничего наспех подписывать не намерен.

– Ладно, каркал с тобой, – махнул рукой Адольф, надеясь, что не пожалеет об этом своем решении. – Впрочем, еще один козырь у меня имеется. А сейчас валите отсюда, внизу вас уже ждет карета. Только, Дерри, не пытайся меня обмануть, я тебя все равно найду и склоню к сотрудничеству, не тем, так иным способом. Ты меня понял? Не забывай, Анет уже оказалась в моем полном распоряжении. Помни, у меня всегда найдутся способы воздействовать на тебя.

– Если бы так, я давным-давно был бы мертв. Не пугай меня почем зря, Адольф, ты же знаешь, я от этого зверею. А что касается козырей в рукаве, так у какого игрока их нет? Они есть у тебя, но и у меня тоже, и поверь, там найдется парочка тузов, а быть может, и джокер. – Дерри встал и направился к выходу, когда его настиг усталый и отрешенный голос Анет.

– Дерри, ты как всегда забыл про глаза…

– А что, они уже фиолетовые? – изумился ксари.

– Они уже давно фиолетовые, – недовольно отозвался Адольф. – Капай свое зелье и проваливай быстрее, я от тебя устал. Надеялся, что тебе хотя бы морду на выходе набьют за твои глаза. Как бы ты ни был хорош, все же если б на тебя кинулись все посетители казино, пару раз по физиономии ты бы схлопотал, однозначно. Но даже этого невинного развлечения меня лишили.

Дерри показал Адольфу неприличный знак из странно сплетенных пальцев и, подхватив Анет под руку, скрылся за дверью, оставив болотного тролля страдать от головной боли и наслаждаться осознанием, что все прошло гладко и ксари снова попался на крючок. В общую картину идеального будущего не вписывалась только блондинистая девчонка. Впрочем, Адольф взглянул на молчащего Раниона, и у него начали формироваться определенные идеи по поводу устранения Анет. Убить ее, конечно, нельзя. Наоборот, нужно внимательно следить, чтобы этого, не дай боги, не произошло, и Дерри не провалился в очередное помешательство, подобное тому, которое нашло на него пять лет назад. А вот попробовать сделать так, чтобы эта кукла сбежала в свой мир без желания возвращаться сюда – это вполне можно организовать. Тем более там, ей и место: ночное происшествие доказало, что она не так безопасна, как кажется на первый взгляд. Знать бы еще, зачем эта кукла убила охранника.

Уже второе утро приходилось подниматься ни свет ни заря. Стикур тащил на тренировку. Оля ныла, но все равно, зябко пожимая плечами, выбиралась на улицу. К обеду девушка была готова упасть и уснуть на месте. Но герцог не позволял этого сделать. Он давал ей возможность перевести дыхание, освещая какие-то общие теоретические вопросы, и заставлял двигаться вновь. Ольге не оставалась ничего, кроме как повиноваться и возобновлять прыжки по сугробам.

– Уходи! – выдохнул Стик, замахиваясь. – Уходи в низкую эшкиву! [19]

Оля, пыхтя, плюхнулась вниз, в сугроб, припав на одну ногу. Не удержала равновесие и завалилась на бок, а мерзкий герцог был уже тут как тут. Подставил подножку, и девушка окончательно рухнула в снег.

– Ты же вполне прилично делаешь ау, [20]– возмущался он, помогая подняться своей ученице. – Так почему не пользуешься этим уходом? При подсечках он удобнее всего. Да и эшкивы нужно подучить, эшкива фронтал вполне ничего, а вот нижняя – хромает.

– Эй, Стикур! – крикнул с крыльца Дир. – Хватит девушку мучить. Только что выходил на связь Дерри, велел двигаться в сторону поместья.

– Так скоро? – удивился герцог. – Быстро они разобрались. Лайтниг больше ничего не говорил?

– Нет, конечно, – усмехнулся маг. – Просил постараться успеть до темноты. У них с Анет, видите ли, много новостей.

В путь, как ни торопились, отправились лишь ближе к вечеру. Часть времени ушла на сборы, а часть на поиски гхырха, гонявшего мышей где-то между лесной опушкой и заснеженным полем. В итоге Зюзюку так и пришлось забирать уже по пути, выловив на самой границе с поместьем. Зверю настолько понравились здешние места, что он ни в какую не желал уходить, и только упоминание о Дерри и Анет заставило гхырха переменить решение и весело потрусить за магами и Ольгой. Именно тогда Стикур заметил впереди двух всадников. Герцог внимательнее всмотрелся вдаль и поинтересовался у идущего рядом Дира:

– Посмотри, пожалуйста, вперед – это тот, о ком я думаю, или зрение меня подводит?

– Каркалы всех задери! – выругался маг, как поняла Оля, подтверждая догадки Стикура. Видимо, путники впереди чем-то насолили парням, так как герцог порывистым движением вытащил из-за спины арбалет. Щелчок-выстрел – и один из коней взвился на дыбы от испуга, рванул в сторону и выкинул всадника из седла. Вторая лошадь, перепугавшись, тоже понесла, сбрасывая с себя седока.

Пока путники, путаясь в длинных меховых плащах, пытались выбраться из сугробов, к ним уже подбежал с мечом наготове Стикур. Сзади неслись Дир и Калларион. Оля тащилась на расстоянии. Ей никто не потрудился объяснить, куда и зачем все так спешат, вот она и не торопилась. Тем более, численное превосходство было на стороне ребят, и в ее помощи едва ли нуждались.

– Вот мы и встретились с тобой на узкой дорожке, Адольф, – прошипел Стикур, кидаясь на болотного тролля, но путь герцогу перегородил серебристый меч второго путника. Ранион метнулся вперед, намереваясь пробить защиту противника, но от удара герцога отлетел в сторону. Следящий развернулся на сто восемьдесят градусов и замер как вкопанный. Напротив него стояли два мага с огненными сгустками энергии в руках. В этой ситуации надо было действовать осторожно и не лезть на рожон. Ему оставалось только со злостью наблюдать за тем, как разворачиваются события.

– Стой, стой! – весьма проворно для своей нелепой фигуры запрыгал по сугробам Адольф, уворачиваясь от меча герцога. – Не смей убивать меня, я к Дерри…

– Да я понял, гаденыш, что ты к Дерри. Опять ты пытаешься его достать, но я тебе этого не позволю!

– У нас с Лайтнингом перемирие! Мы договорились о встрече! Меня нельзя убивать! Слышишь, нельзя!

– Да что ты? О чем ты вообще говоришь?

– Какая большая лягушка! – восторженно выдала Оля, которая только что подошла к месту событий и смогла разглядеть, что один из путников не человек. Девушка плотоядно улыбнулась, облизнула губы длинным раздвоенным языком и, хищно оскалившись, стала медленно приближаться к Адольфу.

– Оля, ты что? – забеспокоился Стикур, вглядываясь в ненормально блестящие глаза рыжей.

– Лягушка… – как зачарованная, повторила Оля. – Большая, вкусная лягушка! Сожрать вкуснятину!

– Нет! – совсем напугался Стикур. – Оля, не смей! Фу! Фу, Оля, это нельзя есть! Ты, что совсем свихнулась? Он же, хоть и сволочь последняя, но разумный! Это каннибализм!

Стику в последний момент удалось поймать кинувшуюся на Адольфа девушку. Оля зарычала, пытаясь вырваться из стальной хватки, а когда это не получилось, вцепилась зубами герцогу в руку. Молодой человек заорал, но захват не ослабил, а рыжая, зашипев, сделала еще один рывок, завершившийся удачей. Она кинулась вперед и вцепилась в горло болотного тролля с нечеловеческой силой. Адольф захрипел, смешно дергая короткими лапками.

– Остановись! – крикнул Стикур, пытаясь оттащить рыжий смерч от задыхающейся жертвы. – Оля, он разумный! Вспомни, как тебе было плохо, когда ты убила человека, и представь, каково будет, если вдобавок к убийству ты его еще и съешь? – предпринял последнюю попытку вразумить девушку Стик. Сказать Оля ничего не сказала, но над словами герцога все же задумалась и отступила в сторону.

Адольф, из груди которого вырывался только хрип, упал на колени, ловя ртом воздух. На помощь к нему попытался броситься Ранион, но Дир продемонстрировал ему пульсар, и следящему пришлось остановиться.

– Келл, свяжи, пожалуйста, этих двоих, – устало выдохнул Стикур. С рукава герцога капала кровь. Снег у его ног окрасился багровым. Оля попыталась вырваться, но парень держал крепко, во избежание повторных попыток съесть помощника Сарта. По мнению Стика, даже Адольф не заслуживал подобной участи. Но вслух герцог сказал совсем другое:

– Я бы с удовольствием скормил тебя Ольге, если бы не знал, что это нанесет серьезную психологическую травму ее хрупкой девичьей душе. Или убил бы тебя сам, но в этом случае меня не поймет Дерри, которого я лишу заслуженного удовольствия, так что оставим тебя ему. И пусть делает, что хочет.

– Сразу бы так, – покорно разрешил себя связать Адольф, чем немало насторожил герцога. – Только уберите от меня эту местную сумасшедшую каннибалку. Где вы ее откопали? Она же меня едва не убила!

– Не смей оскорблять девушку, – огрызнулся Стикур, а Ольга, медленно приходя в себя, перестала понимать, держит ее герцог или обнимает?

Когда Дерри и Анет, уставшие, злые и невыспавшиеся (а точнее, вообще не спавшие) подъехали к поместью, барона с супругой уже и след простыл. Чета аристократов отчалила, прихватив с собой только самое необходимое. Уезжали явно в спешке, поэтому в доме стоял ужасный беспорядок. По всему первому этажу были хаотично разбросаны книги, посуда, картины, подушки и даже одежда. Мебель свалена где попало. В центре холла возвышался огромный платяной шкаф, а в длинном коридоре второго этажа уныло стояла широкая супружеская кровать с обвисшим балдахином. Шторы на окнах висели через одну. Судя по всему, сначала их лихорадочно сдирали, а потом передумали и оставили на своих местах.

Ничего не подозревающие слуги оказались настолько ошарашены сменой хозяина, что с самого утра прятались по углам, передавая из уст в уста сплетни о новом владельце этой земли. Дерри особо их не напрягал, решив отложить на потом все насущные вопросы, связанные с жизнью и бытом запущенного клочка земли, до сегодняшнего утра принадлежавшего барону. Об этом своем решении Лайтнинг громогласно объявил в главном холле дома, уверенный, что его слова услышат все, кто должен, а остальным передадут по «сарафанному радио». Проблемой оказалось выловить в закоулках двора двух служанок и убедить их прибраться в доме. Полные, румяные деревенские девушки с восторгом смотрели на молодого и красивого хозяина, глаза которого еще не успели после дороги принять свой обычный фиолетовый цвет, и наотрез отказывались идти в дом: там, мол, водится привидение. Дерри потратил много нервов и времени, прежде чем девушки поверили, что привидение теперь мирное и пугать больше никого не будет.

После утомительного разговора молодой человек устало присел на холодные перила каменного крыльца и закурил. Зимний день клонился к закату. На горизонте небо уже окрасилось золотисто-оранжевым, а высоко над головой потемнело, из ярко-голубого став почти фиолетовым. Лес вдалеке затянуло мутной дымкой начавшегося снега, но на территории поместья пока было ясно. Над головой безоблачное небо с мерцающими первыми звездами и огромная полная луна.

Сзади тихо подошла Анет, до пят закутанная в теплый халат, к слову сказать, нагло прихваченный в гостинице. Как оправдалась девушка позже, исключительно в качестве моральной компенсации за отвратительный сервис.

Анет безразлично разглядывала лес в дымке и белоснежное поле с едва заметной нитью дороги. Приближающуюся к поместью процессию она заметила издалека.

– Слушай, Дерри, – вглядываясь вдаль, сказала девушка, – а они ведь не одни! Мне кажется с ними…

– Угу, – удовлетворенно отозвался Дерри. В отличие от Анет, он не выглядел удивленным. – Тебе кажется правильно.

Ксари с нехорошей улыбкой наблюдал за приближающейся группой людей и нелюдей, которую возглавляли связанные Адольф и Ранион.

– Эй! – Анет изучила выражение самодовольного Дерриного лица и сделала соответствующие выводы. – Ты это специально подстроил, да?

– Скажем, так, – Лайтнинг ухмыльнулся. – Я подозревал, что они встретятся. Дорога-то к поместью одна. А время встречи я и тем и другим назначил одинаковое.

– Похоже, в списке твоих личностных качеств коварство стоит не на последнем месте? – недовольно поинтересовалась девушка.

– Да, я такой! – в голосе ксари сквозило самодовольство, и Анет поняла, что как раз это свое качество он не считает недостатком, а наоборот, гордится им и, соответственно, не стесняется демонстрировать. У девушки было свое мнение, но она решила оставить его при себе. Тем более, что ее внимание привлек еще один момент.

– Слушай, Дерри, – начала она, – я не могу разобрать издалека. Неужели Ольга и Стикур идут за руку, или что?

– Не знаю, – ксари внимательно всмотрелся вдаль. – По-моему, так и есть. Хотя… нет, они идут не за руку… но то, что я вижу, еще страннее.

– В каком смысле?

– Они связаны рука к руке. Если размышлять логически, то Оля привязана к Стикуру.

– А почему? – удивленно хлопая глазами, спросила девушка.

– Ну, на мой взгляд, так намного больше смысла. Если бы привязывали Стикура, то однозначно не к хрупкой девушке.

– Это-то как раз понятно, – махнула рукой Анет. – А почему вообще Оля привязана? Она что…

– Ну откуда я знаю? – ксари сам выглядел крайне озадаченным. – Если ты заметила, все это время я был не со Стиком и Олей, а с тобой во Влекрианте и, соответственно, знаю ровно столько же, сколько и ты. Сейчас все выясним, они уже практически здесь.

– Дерри, смотри, я тебе подарок принес, – с гордостью в голосе начал Стикур, поднимаясь по ступенькам в дом, но, увидев синяк на лице Анет, осекся и встревожено поинтересовался: – Что у вас произошло?

– Потом. – сквозь зубы процедил Дерри. – Все потом, – а Анет просто махнула рукой, показывая, что не хочет продолжать разговор на эту тему. Герцог настороженно кивнул, а Дерри как ни в чем не бывало продолжил:

– Спасибо, друг, – улыбнулся он. – Я рад, что ты встретил Адольфа по дороге и помог ему сюда добраться. А то я, честно сказать, переживал, что он заблудится.

– Так встретил бы сам, – огрызнулся Адольф, а Стикур, округлив глаза, поинтересовался:

– Так ты правда его ждал? – герцог, как ни пытался, не мог сообразить, что за тараканы завелись у Дерри в голове.

– Я же говорил вам, болваны, что я в гости, – вместо ксари не удержался и ответил Адольф. – Дерри, скажи этим идиотам, чтобы они нас развязали!

– Адольф, – голос Дерри тек, словно мед. Этакий сладкий, но ядовитый мед, от которого становится приторно во рту и дурно (по крайней мере, так ощущала Анет). – Не забывай, где ты находишься и с кем общаешься. И не смей оскорблять моих друзей. Это, по меньшей мере, некрасиво, а по большей… – молодой человек на секунду замолчал. – А по большей – опасно.

– Почему Оля привязана к тебе, Стикрур? – задала интересующий ее вопрос Анет. То, что при этом она перебила ведущих «светскую беседу» Дерри и Адольфа, девушку не волновало. Она со вчерашнего дня была сыта по горло этими странными приторными и лживыми любезностями вперемешку с такими же приторными и лживыми угрозами. Слушать это еще и сегодня желания не было. По ее мнению, эти двое вполне стоили друг друга, и поведение Дерри только подтверждало неприятную догадку.

– Эта сумасшедшая дура! – взвился Адольф до того, как кто-либо успел открыть рот. – Она пыталась меня сожрать!

– Оля? – Анет подавилась, забыв от удивления дышать.

– А че? – буркнула подруга, ковыряя носком сапога снег. – Иду, смотрю – лягушка. Большая, вкусная, наверное. Дай, думаю…

– Оля, ты хотела сожрать человека? Ты всегда была на еде помешана, но не до такой же степени, чтобы пытаться схарчить человека!

– Не человека – лягуху! Я хотела съесть лягуху, и до сих пор хочу! – упрямо заключила девушка.

– Ага, – подключился к разговору Стикур, – причем Оля настолько этого хотела, что не слышала никаких слов и даже распорола мне своими клыками руку. Мы еле убедили ее отпустить свою добычу, пока Оля его не придушила И меня кусанула, – герцог продемонстрировал замотанную в окровавленную тряпку кисть.

– О-оля? – глаза Анет вылезли из орбит и стали совсем круглыми. – Ты душила Адольфа и кусала Стика?

– Говорю же, лягуха большая и вкусная. Сожрать хотела. Что тут непонятного? – удивилась девушка и, смутившись добавила, – А Стикур так, под руку попался.

– Но сейчас, я надеюсь, уже не хочешь? – вкрадчиво поинтересовалась Анет, постепенно выпадая в осадок.

– Я же уже сказала, что хочу! – упрямо буркнула себе под нос Ольга. – Хочу, но не буду. Я не каннибалка, – и, задумавшись, добавила: – Наверное, не каннибалка. По крайней мере, хочется в это верить.

– Видишь, Стикур, – вступилась за подругу Анет. – Оля раскаивается и больше так не будет. Отвяжи ее, пожалуйста, от себя.

– Ну не знаю, – замялся герцог. – Она сама ни в чем не уверена.

– А мы в комнату пойдем, – Анет попыталась подлизаться к герцогу, с удивлением поймав на себе напряженный взгляд эльфа. – А то смотри, Оля рядом с Адольфом нервничает, как бы чего не вышло.

– Ладно, – согласился Стикур, понимая, что по-другому от девушек не отвяжешься, и начал распутывать веревку на Олиной руке. Освобожденная рыжая радостно взвизгнула, плотоядно улыбнулась в сторону Адольфа, и умчалась с Анет в дом.

– Дерри, ну что, долго нам так стоять? – нервно передернул плечами под Олиным взглядом Адольф, растративший весь свой лимит молчания. – Когда нас развяжут твои псы?

– Псы? – Дерри был в шоке. – Адольф, Стикур герцог, он выше меня по социальному статусу и по определению не может быть моим псом, а Дир и Келл, мало того что маги, так еще и эльфы. С ними вообще не договоришься.

– Дерри, пошутили и хватит, давайте развязывайте нас!

– Адольф, ну зачем ты так торопишься? – лениво поинтересовался ксари, жестом приглашая всех в дом. – У тебя связаны только руки, это тебе почти не мешает, а мне спокойнее.

– Ты знал это? Знал, предвидел и все просчитал! – болотный тролль от возмущения даже поменял свой цвет.

– Ну что ты? – искренне удивился Лайтнинг. – Как подобное вообще могло прийти тебе в голову? Это всего лишь удачное стечение обстоятельств. Просто грех им не воспользоваться.

– Я прикончу тебя, отступник, – вмешался в разговор до этого героически молчавший Ранион.

– Может быть, когда-нибудь… – безразлично пожал плечами ксари. – Только не здесь и не сейчас. И вообще, не скоро это случится, кишка у тебя пока тонка. А на данный момент ты в моей власти и наш разговор просто не имеет смысла.

– Так если так крут, уравняй условия и освободи меня, – следящий попытался спровоцировать Дерри.

– А мне оно зачем? – с интересом осведомился Лайтнинг, и Ранион не нашел, что на это ответить.

– Дерри, ты обещал мне, что подставы не будет, – предпринял последнюю попытку Адольф.

– Какая подстава? – искренне удивился Лайтнинг. – О чем ты говоришь? Я обещал, что буду на месте, когда ты приедешь, и сдержал свое слово. И я даже подумал над твоим предложением. Но сегодня мы будем обсуждать все вопросы на моей территории и на моих условиях. Так, как удобно мне. Сейчас вас отведут в комнату, а я пока размещу своих людей. А после мы с тобой обсудим то, ради чего встретились.

– Тогда зачем все это? – Адольф поднял руки.

– Затем, – усмехнулся Дерри, – чтобы ты раньше времени не связался с кем не надо и не поторопился сообщить никаких важных сведений. А потом… Подобное положение вещей и тебе, в конечном счете, на руку. Ты всегда сможешь оправдаться перед Сартом: мол, сказал больше, чем позволено, только потому, что находился у меня в плену.

– Ты подонок и урод, – вынес свой вердикт Адольф. – И ничего лишнего я тебе не скажу.

– Скажешь, куда ты денешься. А насчет подонка и урода, я просто достойный ученик достойного учителя.

– Ты мой лучший ученик, – к удивлению Раниона в голосе Адольфа прозвучала неприкрытая гордость.

– Вот и замечательно. Постарайтесь чувствовать себя как дома. Если я придумаю что-нибудь такое, что позволит мне контролировать вас без веревок на руках, я тут же вам об этом сообщу и облегчу жизнь, а пока терпите.

– А как же мы того, в туалет? А, Дерри? Ты придешь нам помогать или твои девушки?

– Лично тебе, Адольф, если ты не заткнешься, придет помогать Оля. Это я тебе гарантирую. А если серьезно, не надо посвящать меня в интимные подробности своей жизни, вы уж с Ранионом сами как-нибудь с этой проблемой разберетесь.

– Дерри, – неслышно подошел со спины эльф. – Если хочешь, я предложу решение этой проблемы. Не с туалетом, а вообще. – Калларион достал откуда-то из недр своей сумки два тонких металлических браслета.

– Что это? – в три голоса поинтересовались Дерри, Адольф и Ранион.

– Это рабские браслеты, – пожал плечами эльф. – Очень старая работа, сейчас такого уже не делают. Слишком хлопотно, да и рабство в большинстве миров запрещено законом.

– А что они делают?

– Ну, во-первых, блокируют любые магические действия. А во-вторых, с их помощью можно ограничить свободу передвижения, замкнув действие браслетов, скажем, на территории этого дома. А так как браслеты, вообще-то, изначально парные, то, надев на этих двоих по браслету, мы обезопасим себя вдвойне. Проступок, совершенный одним, тотчас же отразится и на другом.

– Ну что, Адольф, будем примерять новые украшения? Или вы как настоящие мужчины предпочтете остаться в веревках?

– Валяй, надевай свои браслеты.

– Вот и замечательно, теперь точно можете чувствовать себя как дома.

Калларион быстро шел по коридору второго этажа. Эльфу было просто необходимо немного побыть одному и разобраться в собственных эмоциях. Сердце нервно колотилось в груди, намереваясь то выскочить, то остановиться. Келл завернул в первую попавшуюся комнату и кинул на кровать свои вещи. Он не мог понять, что произошло. Как он раньше не замечал, что Анет так сильно похожа на Ларану? Даже человеческая, а не эльфийская сущность не умаляла этого сходства. Оно было не столько внешним, хотя принцесса тоже при жизни была стройной невысокой блондинкой с наивно распахнутыми глазами. Одинаковыми были даже некоторые жесты, горделивая осанка, легкий поворот головы, плавная походка. Почему он не видел сходства до сегодняшнего дня? Может, это невыполненное обещание сделало девушек похожими?

– Ларана, – тихо позвал эльф, плюхнувшись в кресло. Необходимо было выведать у принцессы, что она думает по этому поводу.

– Скоро… – шепнула призрачная красавица у самого уха и, появившись в воздухе, замерла у подлокотника.

– Скажи… – начал эльф, но его прервал стук в дверь. В помещение заглянул ксари, в глазах которого мелькнуло беспокойство.

– Келл, мне нужно поговорить, ты сейчас свободен?

– Скоро, – опять шепнула Ларана. С призрачной девушки с тихим шелестом слетело легкое покрывало, обнажив совершенное тело. Легкий ветер растрепал длинные волосы, призывно раскрылись губы, а потом кусками начала отваливаться плоть, обнажая скелет. Сверкающий пустыми глазницами череп заклацал зубами, и призрак с диким воем исчез.

– Видимо, свободен, – озабочено отозвался Калларион, приходя в себя от непонятной демонстрации Лараны. – О чем ты хочешь со мной поговорить?

– Анет тебя еще не находила? – издалека начал ксари и, получив отрицательный ответ, продолжил: – Понимаешь, так вышло, что во Влекрианте до Анет добрались люди синдиката, и она сутки пробыла в замке Сарта. К счастью, все завершилось благополучно.

– Именно поэтому, я так понимаю, здесь болотный тролль? – задумчиво отозвался Келл, не понимая, к чему клонит ксари и что ему нужно.

– Отчасти, – отмахнулся Дерри, показывая, что именно это в данный момент совершенно неважно. – Дело в том, что в замке Анет удалось достать украшения Лараны…

– Так вот к чему принцесса говорила «скоро»! – подскочил эльф, не в силах сдержать радости и облегчения. – Наконец-то у меня есть все для воскрешения Лараны, – Калларион кинулся к двери, но Дерри поймал его за руку. Эльф украдкой поморщился, слишком уж сильной оказалась хватка ксари. Нечеловечески сильной.

– Это еще не все, – голос Лайтнинга был тихим, но заставлял подчиняться, и Келл послушно вернулся на место, поражаясь силе, исходящей от совсем юного мальчишки.

– Так вот, – продолжил Дерри как ни в чем не бывало, – меня насторожила одна вещь. А именно, то, каким образом Анет достала украшения. Девушка говорит, что сделала это, находясь под воздействием Лараны. По сути, призрак вселился в человеческое тело, и некоторое время управлял им. Анет теперь чувствует, что связь между ней и Лараной только окрепла.

– А это, – улыбнулся Келл, стараясь скрыть волнение и тревогу, – ничего страшного. Всего лишь последствие тесного контакта двух душ. Я уже говорил, что после столь длительного контакта в любом случае необходим ритуал. Обычно это бывает ритуал упокоения, когда призраку возвращают обещанную вещь и душа уходит в другой мир, а человек, давший обещание, получает свободу. В нашем случае в ритуале будут некоторые изменения, так как цели упокоить Ларану у нас нет, но для Анет это в любом случае неважно. Она освободится от любого влияния принцессы. Обещание же выполнено.

– Точно? – недоверчиво поинтересовался ксари, пристально вглядываясь в лицо эльфа. Калларион на долю секунды испугался, но обманчиво уверенным голосом ответил:

– Не волнуйся, все будет хорошо, ничего с твоей Хранительницей не случится.

– Надеюсь, – отозвался Лайтнинг и стремительно вышел в коридор, а Келл устало откинулся на спинку стула. Ситуация приняла именно такой оборот, которого эльф больше всего опасался. Теперь перед Калларионом встал нелегкий выбор: сделать то, к чему он шел так долго, и вернуть свою любовь – или позволить развиваться чужому чувству. Эльф закрыл глаза: решение давалось нелегко, но он так долго шел к своей мечте, что просто не мог отступить и предать себя а, самое главное, Ларану.

Стикур выловил Дерри в коридоре второго этажа. Ксари несся не замечая ничего впереди себя.

– Куда-то спешишь? – остановил друга герцог.

– Да нет, – передернул плечами Лайтнинг, – я от Келла.

– А что ты там делал? – Дерри недовольно сморщился и пересказал содержание разговора с эльфом. Остановившись подробнее на том, как Анет оказалась в лапах синдиката. Стоило неимоверных усилий не дать герцогу сорваться и прибить Адольфа на пару с Ранионом.

– И ты намерен согласиться на предложение этого гада? – возмущался Стикур, не понимая, с чем связаны глупые действия друга. – Неужели ты настолько наивен, что не понимаешь: подобным образом тебя пытаются вернуть обратно? Где-то расставлена ловушка.

– Я все это прекрасно знаю. Но в этой ситуации есть несколько моментов, которые нельзя игнорировать. Во-первых, в моих отношениях с синдикатом необходимо рано или поздно поставить точку. И лучше всего это сделать сейчас, пока наметилось какое-никакое перемирие, если не с самим Сартом, то, по крайней мере, с Адольфом. Невозможно жить, постоянно убегая и скрываясь. Это не жизнь – это всего лишь существование. Я хочу получить возможность строить планы на будущее. Пока я этого сделать не могу, а соответственно, не могу даже с кем-нибудь связать свою судьбу.

Стик понимающе опустил глаза, но через секунду, не удержавшись, поинтересовался:

– У тебя, как я вижу, кандидатура уже есть?

– Какие могут быть кандидатуры, Стикур, если я каждое утро просыпаюсь и думаю: этот день будет последним или судьба распорядится так, что мне представится возможность увидеть еще несколько рассветов? Знаешь, Стик, по какому принципу я завожу романы с девушками? Из всех возможных кандидатур я выбираю ту, которую мне меньше всего жалко, и встречаюсь с ней лишь пока меня не заботит, убьют ее люди синдиката в попытке достать меня, или нет. Как только я начинаю чувствовать, что этот вопрос мне не безразличен, тут же прекращаю все отношения. Мне это надоело, и я хочу освободиться от этого гнета.

– Но, как я понял, – задумчиво протянул Стикур, понимая, что возобновленный разговор об Анет, скорее всего, вызовет у ксари вспышку гнева, и лучше увести беседу в безопасное русло, – ты вполне можешь погибнуть.

– Так может, это и есть моя судьба? – усмехнулся Дерри. – Я и так прожил значительно дольше, чем был должен. А если серьезно, то и сейчас я не живу, а просто бегу от своего прошлого. Наверное, пришло время остановиться и встретиться со страхами лицом к лицу. А потом, Стик, конечно, доказать мою причастность к делам синдиката невероятно сложно. Я был, так сказать, секретным оружием. Да и синдикат не относится к тем организациям, в которых есть архивы и иные документальные свидетельства. Но согласись, было бы очень неприятно, если бы по Кен-Кориону поползли подобные слухи.

– Этот мерзавец шантажировал тебя?

– Пока нет, но обязательно будет, поверь. Я не настолько плохого мнения об умственных способностях Адольфа, чтобы считать, что он до этого не додумался. Так что проще выйти с ним на контакт и попробовать решить сложившуюся ситуацию миром.

Ольга, поделившись всеми своими новостями и выслушав рассказ подруги, мирно посапывала, отвернувшись к стене, а Анет, несмотря на бессонную ночь, уснуть никак не могла. Ей было страшно, что появится Ларана и вновь займет ее тело. Конечно, девушка понимала, что все это глупости, но сон все равно не шел. Буквально полчаса назад забегал Дерри и сообщил, что Калларион все знает и уже готовит ритуал, который планирует провести с утра. Сейчас Анет мечтала, чтобы это время настало как можно скорее и все связи с призраком оборвались. Глаза слипались, усталость, в конце концов, победила страх, и девушка задремала прямо на небольшом диванчике у стены, подложив руку под голову.

– Давай померяем наши штучки, – тихо шепнули на ухо, и Анет послушно поднялась, так толком и не проснувшись. Замерла, словно изваяние, у зеркала. Массивная нить ожерелья валялась на туалетном столике. Девушка медленно надела ее на шею, вглядываясь в свое отражение. Когда в ее теле вновь оказалась Ларана, Анет даже не заметила. Тяжелые серьги в уши вдевала уже рука принцессы, золотая застежка браслета щелкнула на тонком запястье, и девушка испуганно застыла. Из зеркала на нее смотрела еще не Ларана, но уже и не она сама. Знакомые с детства черты все еще можно было различить, но изменилось выражение лица, став надменным, а в глазах разрастался огонь, быстро затопив зрачок и радужку.

– Уйди, – тихо шепнула Анет, пытаясь освободиться от чужого влияния, но на этот раз призрак даже не пожелал вступить в контакт, и под влиянием эльфийской принцессы тело вышло в коридор, двинувшись в сторону комнаты Каллариона.

– Анет? – удивленно отозвался эльф, оторвавшись от своих записей о проведении ритуала. Все было почти готово, осталось лишь установить свечи. Как следует разглядев девушку в дверном проеме, эльф не удержался и выдохнул: – Ларана…

Хрупкая фигура застыла в дверях. Точеный профиль, изящные руки, прямая, как струнка, спина. У входа в комнату замерла горделивая эльфийская аристократка. Казалось, не было тысячи лет бестелесного существования, Ларана словно бы не умирала.

– Любимый, – шепнула принцесса, делая шаг вперед. Безграничная нежность на лице и огонь, пылающий в глазницах. Тонкие руки обвили шею замершего у стола Каллариона. – Мы теперь будем вместе? – мягкие губы поцеловали его в подбородок. Для этого девушке пришлось подняться на цыпочки. – Неужели ты не рад?

– Ларана, – это единственное, что мог сказать Калларион, обнимая доверчиво прильнувшее к нему тело. Об этом мгновении он мечтал столько лет. Ради этого было все: предательство, смерть, изгнание. Ради нее. Только где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что в этом теле все еще остается душа Анет, душа, которая сейчас страдает и пытается освободиться от соперницы. Раскаяние кольнуло изнутри, но эльф прогнал от себя сожаление. Слишком долго он шел к своей мечте, чтобы отступить в последнюю минуту из-за глупых человеческих чувств.

– Подожди совсем чуть-чуть, – выдохнул Калларион, осторожно отстраняя от себя льнущую девушку. – Совсем чуть-чуть. Осталось только поставить свечи, еще полчаса и мы вновь будем вместе, теперь уже навечно. Ты веришь мне?

– Верю, – девушка снова прижалась, мурлыкнув, словно котенок, и поцеловала эльфа в губы. Свечи посыпались на пол. Оттолкнуть стройное тело было невероятно сложно, но Калларион сделал над собой усилие и шепнул, отступая в сторону:

– Всего полчаса.

Принцесса присела на диван. От Анет в девушке уже не осталось совсем ничего – это была Ларана Д'Ларвийская, несмотря на небольшие физические различия и неподобающую эльфийской аристократке одежду.

Анет пыталась прорваться через сознание эльфийки и вернуть себе контроль над телом, но ничего не выходило. Слишком сильно билось в Ларане желание побыть хоть чуть-чуть с эльфом. Настолько сильное чувство самой девушке было недоступно. А увидев любовь в глазах холодного эльфа, Анет поняла, что не хочет сопротивляться. Слова Каллариона о ритуале, во время которого Алиса Савельева должна погибнуть, а Ларана Д'Ларвийская возродиться, не вызвали страха. Такая любовь, просуществовавшая тысячелетия, обязана жить. Келл и Ларана должны быть вместе, потому что заслужили это своей преданностью друг другу. Сама Анет не была уверена, что смогла бы прождать столько, да и кого? Дерри? А он? Вряд ли он полюбит кого-либо так же, как Калларион любит Ларану.

Зимнее солнце упало за горизонт, оставив на небе красно-оранжевый размазанный след. В окна лезли ветки покрытых инеем деревьев и упорно пыталась залететь какая-то маленькая, очень яркая птичка. Видимо, насыпанного на подоконнике зерна ей оказалось мало. Ранион зажег светильники на стенах и опустил тяжелые темно-зеленые шторы на окнах.

– И что мы теперь будем делать? – нервно воскликнул он, меряя шагами расстояние от стены до двери.

– Что, что! – потянулся Адольф. – Сейчас, например, кушать будем. Смотри, сколько нам притащили еды! Лайтнинг, подлец, знает, к чему тянуть свои наглые, загребущие ручонки. Судя по всему, барон очень любил пожрать, видишь, и нам с тобой перепало.

Адольф резво соскочил со стула и неуклюжей утиной походкой потопал к столу, на котором стоял принесенный напуганной служанкой поднос с едой.

– Ты не дергайся, – обратился болотный тролль к Раниону. – Сядь, покушай, расслабься и отдохни. Когда еще представится такая возможность?

– Но эти штуки, – следящий указал на свою руку с браслетом. – Они не дадут нам связаться с Сартом и выйти за пределы поместья.

– А ты куда собираешься? – прочавкал Адольф, засовывая в рот огромный кусок мяса. – У меня лично полно дел непосредственно в этом доме. Даже за его стены выходить не нужно, а ты говоришь, за пределы поместья! И вообще, так как на данный момент ты мой единственный помощник, ты тоже в ближайшее время никуда не собираешься. Все понятно?

– Понятно, – следящий не спешил приступать к еде. – А как же связь с синдикатом?

– А что связь с синдикатом? Мне сейчас нечего сообщить Сарту. Господин не любит, когда его беспокоят по пустякам, и еще больше не любит, когда ему бегут докладывать о пока не завершенных делах. И вообще, хватит разговоров на эту тему! Ты находишься в моем подчинении и, соответственно, выполняешь все мои приказы. Это, надеюсь, у тебя не вызывает вопросов и сомнений? Нет? Вот и замечательно. В данной ситуации я приказываю тебе – расслабься и отдыхай. Ну выспись как следует, покушай по-человечески. Вина выпей, только смотри, немного! С девушками познакомься поближе. Тебе же понравилась блондинка-Хранительница?

– Да, но… – замялся смущенный Ранион. – Она… ксари…

– Ты что, не понял меня? – строго буркнул Адольф, копаясь в вазе с фруктами. – Я же сказал, познакомься поближе с Хранительницей! Усвоил? А с Дерри у них ничего нет, и не было, и не будет, если ты не станешь вести себя, как последняя пуха. Поверь мне на слово, я Лайтнига знаю достаточно хорошо. И в моих интересах, чтобы Хранительница была от него как можно дальше. Все понятно? Это твое задание на то время, пока мы здесь.

Адольф еще не закончил говорить, когда в замочной скважине тихо скрипнул ключ, и в комнату осторожно сунулась голова совсем еще молоденькой служанки.

– Г-господин… – девушка засмущалась, залилась румянцем и совсем тихо продолжила: – Г-господин зеленый и пупырчатый, вас просили подойти в библиотеку, вас там уже ждут.

Служанка, сообразив, что обращение «зеленый и пупырчатый» может не очень понравиться гостю, совсем растерялась и поспешила смотаться. Дверь захлопнулась прямо перед носом у Адольфа, который собирался поинтересоваться, а где, собственно говоря, эта библиотека находится? Дом-то большой, тут и заблудиться можно.

– Вот лохматая каркалка! Уже улетела, птичка! Да что же это такое! – ругался, стоя в открытых дверях, Адольф. – В общем, так, – собравшись с мыслями, начал он. – Я сейчас иду искать эту проклятую библиотеку и встречаюсь с Лайтнингом. А ты топаешь вылавливать в коридорах Анет и начинаешь усиленно ее очаровывать.

– А как? – с несчастным видом поинтересовался следящий.

– Ты что, тупой? – искренне изумился Адольф. – Как хочешь, так и очаровывай.

– А если она меня пошлет после того, как я ее вырубил в карете? А вдруг я ей не понравлюсь, и она не захочет очаровываться?

– Ранион, – устало вздохнул Адольф. – Что значит, не захочет? Это твое задание и она просто не может не захотеть. Если у тебя не хватит ума элементарно отвлечь девушку от ксари, которому и так сейчас не до нее, это будет означать только одно – никакая карьера в синдикате тебе не светит и должность следящего первая и последняя в твоем послужном списке.

– Я понял, – опустил голову Ранион, а болотный тролль уже у самой двери повернулся и с грустью в голосе произнес: – Насколько же тебе еще далеко до Дерри. Для него и раньше таких вопросов просто не существовало. Надо убить – без проблем и осечек, надо девушку соблазнить – не вопрос. А ему, между прочим, с девушками сложнее, они его обычно боятся, он же ксари. Тебе есть чему поучиться у Лайтнинга.

– Но Дерри, несмотря на все свои выдающиеся качества, подло предал синдикат.

– Да, но сейчас я его понимаю гораздо лучше, чем тогда. Пять лет назад я не знал о дворянском происхождении сироты-ксари и, соответственно, не подозревал, что у Дерри есть возможность выбирать свою судьбу. Так что в том, что Лайтнинг покинул синдикат, есть и моя вина, надо было действовать тоньше и дипломатичнее. Например, сейчас я этим и занимаюсь. Хранительница не должна быть с Дерри.

Я стал умнее и в этот раз не совершу глупых ошибок, и ты мне в этом поможешь. У тебя с твоим прошлым, в отличие от ксари, выбор небольшой: либо синдикат, либо помойка. Уйдя от Сарта, Лайтнинг скорее выиграл, нежели проиграл, а что получишь ты? Правильно, косой дом в захудалом мирке, корову и кучу навоза. Так что не забывай об этом и вали втираться в доверие к Хранительнице, а попутно учись у Дерри всему, чему только сможешь на наглядном примере. Можешь следить за ним хоть круглосуточно, иного выбора у тебя все равно нет. Вряд ли Лайтнинг согласится провести для тебя мастер-класс.

Адольф, закончив читать нотацию своему наивному и еще очень неопытному помощнику, наконец-то вышел за дверь. Обитые гобеленом стены, пол с ковровой дорожкой и картины неизвестных мастеров – обычный антураж провинциального дворянского дома. Чаще всего в дополнение к этому прилагаются толпы галдящих и вечно куда-то спешащих слуг. Но как назло, именно сейчас коридор был абсолютно пуст. На горизонте не маячила ни одна служанка, которая могла бы проводить болотного тролля в библиотеку. Только на лестничной клетке сидел огромный и грустный розовый гхырх.

– Эй, зверь, – позвал Адольф, чувствуя себя при этом полным идиотом. – Зверь, где здесь библиотека, а?

Зюзюка внимательно посмотрел на странное и наглое создание черными бусинками глаз, зашипел и демонстративно повернулся пушистым задом – жрать все равно не дают, так есть ли смысл проявлять вежливость?

– Эй, зверь, ну найди мне, пожалуйста, этого глызнявого ксари! Я более чем уверен, что ты, мохнатый мешок, все знаешь и понимаешь. Каркал, как же тебя зовут? – болотный тролль напряг память и, заулыбавшись, попытался еще раз поговорить со зверем: – Зюзюка, где Дерри?

Гхырх, услышав два знакомых имени сразу, с любопытством повернулся к говорящему. Посидел какое-то время, смешно наклонив набок непропорционально маленькую по сравнению с телом голову, и тяжелым галопом поскакал вниз по лестнице.

– Вот умная тварь! – бормотал себе под нос Адольф, сбегая вслед за гхырхом по крутым ступеням. – Надеюсь, ты на самом деле приведешь меня в библиотеку к Дерри. А то кто тебя знает, куда ты скачешь? Может, пожрать захотел или в туалет, а я как последний придурок тащусь за тобой!

Но расчет Адольфа оказался верным: гхырх, весело попрыгав по коридорам, в итоге остановился перед нужной дверью. Дерри был уже на месте, он сидел, развалившись в кресле. Одетый в домашнюю рубашку ксари лениво потягивал из широкого бокала какую-то тягучую янтарную жидкость. Перед Лайтнингом стоял небольшой журнальный столик, накрытый на двоих.

– Можно подумать, у тебя здесь свидание намечается? – презрительно хмыкнул Адольф, отщипывая виноградину от грозди, лежащей в вазе с фруктами. Судя по всему, Дерри настроился на долгий разговор, а это не совсем устраивало болотного тролля, которому хотелось решить все проблемы максимально быстро и с минимальными затратами.

– Не хочешь, не ешь, – пожал плечами ксари, предпочитая игнорировать язвительный тон бывшего наставника. Лайтнинг прекрасно понимал настроение Адольфа. – Я просто старался быть вежливым. Но если хочешь, я обойдусь и без хороших манер.

– Я хочу, чтобы ты мне сейчас сказал «да» и отправился к Сарту получать задание, но это нереально, правда?

– Я просто не понимаю, зачем мне это нужно, – осторожно начал ксари, разливая по бокалам вино. – Сейчас ты у меня в руках, Анет в безопасности…

– Ты хитер, – усмехнулся Алольф, усаживаясь на стул. – Но ты же все знаешь сам. Убивать меня сейчас по меньшей мере, неэтично. Хотя… вопрос этики тебя вряд ли волнует. Как ты расправился с моим посыльным? – неожиданно сменил тему болотный тролль. – Его словно дикие звери драли.

– Не представляю, о чем ты, – не моргнув, соврал Дерри и добавил: – Зря ты уходишь от темы.

– Я не ухожу, мальчик мой, – устало вздохнул болотный тролль, рассматривая жидкость в своем бокале. – Просто ты, может быть, и поумнел, но не намного. Неужели ты всерьез считаешь, что я не продумал это задание до мелочей? Во-первых, сейчас тебе попросту выгодно со мной сотрудничать. Я надеюсь, ты позволишь не пересказывать причины еще раз? Впрочем, если это для тебя неубедительно, то могу привести еще один аргумент. Не знаю, зачем твоя девчонка убила охранника в замке Сарта, но то, что это сделала она, понятно даже дураку. Мне-то, честно сказать, все равно, а вот как на это отреагирует Господин, если узнает? Думаю, он разозлится. Ну так что, будем дальше вести светскую беседу или перейдем к делу?

– Перейдем к делу, – сморщился Дерри. – Но я возьмусь за задание только после того, как ты мне четко изложишь суть, и выполнять это поручение я буду только на своих условиях. Иначе мне проще скрываться дальше и скрывать Анет. Ты знаешь, у меня подобные возможности есть. И еще: не обессудь, но если мы с тобой все же придем к обоюдовыгодному соглашению, то и контракт я буду заключать только здесь и сейчас. С тобой. Поход к Сарту (я понимаю, без него не обойтись) будет чистой воды формальностью.

– Но… – Адольф замялся: такого поворота событий он не ожидал. – Ты же понимаешь…

– В том-то и дело, Адольф, что я очень хорошо все понимаю. Неужели ты думал, я забуду, что уже давно не состою в синдикате, а соответственно, усложняется процедура заключения договора? Чтобы у меня была гарантия, что все условия нашего соглашения будут надлежащим образом соблюдены, мне нужен член синдиката, который выступит моим поверенным в этом вопросе. И таким человеком будешь ты. Мы с тобой заключим договор по всем правилам, и перед Сартом будешь выступать ты, как мой представитель.

– Н-нет, – замотал зелеными щеками Адольф. – Ты же знаешь, я не могу пойти на это, Сарт меня убьет!

– Адольф, в этой ситуации у тебя нет выбора: или так, или никак. Лишь двойной контракт мне даст гарантию того, что после выполнения задания меня не убьют на месте. Ты же прекрасно знаешь, что только подобным образом не член синдиката может отстаивать свои права.

– Я-то знаю, но вот ты об этом знать не должен!

– Это твое упущение, а не мое. Нечего в свое время было так много разглашать тайн и секретов. Ну так что ты мне скажешь?

– Может быть, есть какой-либо другой вариант или компромисс?

– Хорошо, – достаточно быстро согласился Дерри. – Я могу предложить тебе компромисс. Мы с тобой ничего не скажем Сарту. Тебя ведь больше всего волнует именно этот вопрос, да? Мы с тобой по всем правилам заключим договор, который будет для меня гарантией, а Сарту говорить ничего не станем до тех пор, пока не возникнет конфликтная или сложная ситуация. А уж если подобные обстоятельства все же всплывут, то не обессудь, будем тонуть вместе. Или так, или наш дальнейший разговор просто не имеет смысла.

– Мне надо подумать, – скривился болотный тролль, закусывая губу.

– Думай, я никуда не спешу. До завтра тебе времени хватит?

Адольф нервно жевал губу, дрожащей рукой наливая себе в бокал густой тягучий напиток. Дерри за последние годы стал жестче и умнее, и сейчас бывшему ученику удалось загнать учителя в угол. С одной стороны, Лайтнинга было необходимо доставить к Сарту как можно скорее, иначе скоро наметится грандиозный скандал, и Адольфу не поздоровится уже в самое ближайшее время. А потом, в синдикате Дерри ждала многообещающая встреча с Линой. На эту встречу Адольф делал большие ставки, хотя иногда в его душу все же закрадывалось сомнение насчет действенности этого плана. Впрочем, если удастся нейтрализовать Анет, то у Дерри просто не будет причин не возобновить так трагически прервавшиеся отношения с Линой. Не сейчас, так некоторое время спустя. А там уж он, Адольф, приложит все возможные усилия, чтобы привязать ксари к синдикату. Верные средства можно найти всегда. Хоть магические, хоть иные. А тогда не будет никакого вреда от этого подписанного между ним и Лайтнингом договора. Сарт об этой бумажке, если все сложится удачно, просто никогда не узнает. С другой же стороны, оставался мизерный шанс, что все усилия будут тщетны и Дерри согласится лишь на одно задание. А в этом случае Сарт приказал ксари убить. Если все обернется подобным, весьма неприятным, образом, заключенный по всем правилам контракт окажется совсем некстати. Он спасет шкуру Дерри и очень сильно подставит самого Адольфа. Утешало одно: если подобные неприятности и будут, то будут они не сейчас. А в данный момент, для того чтобы реабилитироваться перед Сартом, Адольфу было необходимо любым способом заставить Дерри принять предложение.

– Адольф, я жду. Что ты мне скажешь?

– Я согласен.

– Тогда до завтра? Надеюсь, ночи тебе хватит, чтобы все хорошенько обдумать?

– Я же сказал, что согласен. Чего тебе еще? – усмехнулся Адольф, изучая реакцию Дерри, который не смог скрыть удивление.

– Видишь, – довольно начал болотный тролль, – я сказал тебе «да», теперь твоя очередь.

– Ты слышал мое предложение, а я твое – еще нет, – лениво протянул Дерри, вороша кованой кочергой поленья в весело потрескивающем камине. – Я жду твоего рассказа.

– Есть артефакт…

– Да что ты говоришь? – картинно удивился ксари.

– Дерри, не перебивай, если хочешь хоть что-нибудь узнать.

– Что за артефакт?

– Он носит название «Сердце дракона» и по легенде некогда принадлежал роду драконов, точнее, одному из первых магов, после смерти возродившихся в шкуре дракона. Считается, что артефакт очень мощный, но точных сведений нет. Артефакт тщательно охраняется одной неприятной сектой, которая уже много столетий готовит конец света или что-то в этом роде. Так как никаких подвижек до сих пор нет, можно заключить, что артефакт либо нерабочий, либо его ценность сильно преувеличена. Сарт хочет его в свою коллекцию. Вот и все. Сведений достаточно, чтобы сказать, берешься ты за работу или нет?

– Достаточно, но я хочу услышать, по меньшей мере, название того мира, в котором мне придется работать.

– Хорошо. Это Сирлания.

– Сирлания, – с наслаждением протянул Дерри, – знаешь, Адольф, я даже не буду мучить тебя отговорками типа «я подумаю», хотя, признаюсь честно, хотел. Я согласен. Мне нравится Сирлания, и я надеюсь, ты не будешь против, если я попутно решу там еще и свои проблемы.

– Ты согласен? – настал черед удивляться Адольфу. – И не будешь пытать меня дальше, выспрашивая подробности?

– Не буду. Понимаешь, Сирлания мой родной мир, точнее мир, в котором, я вырос. И я достаточно хорошо знаю его уклад, чтобы понять, о какой секте ты говоришь. Надеюсь, хранящаяся у этих фанатиков вещь в коллекции Сарта будет менее опасна, нежели в их руках. Но я говорю тебе сразу, не жди от меня быстрых результатов. На выполнение этого заказа уйдет полгода, не меньше.

– Но…

– Никаких «но», я не собираюсь рисковать жизнью напрасно. Пока я не соберу все необходимые сведения и не перепроверю те, которые мне подкинет Сарт, я даже не буду думать над планом. К тому же вы не знаете, где находится артефакт. И понимаешь ли, этого не знает никто, кроме тех людей, которые его спрятали и охраняют.

– Хорошо, – немного помявшись, ответил Адольф, признавая правоту Дерри. – Я с тобой согласен и думаю, что Сарт тоже пойдет на эти условия. Теперь-то мы можем приступить к составлению контракта?

– Все можно, я не против. Только договор составляй нормально, я и раньше такие документы читал внимательно, а за последние годы настолько понаторел в этой скучной рутине, что меня не так просто провести. И будет печально, если все сорвется только из-за того, что ты захочешь оставить меня в дураках. Маги сейчас сделают проход, и ты предупредишь Сарта о моем визите.

– Сегодня вечером?

– Я встречусь с ним завтра.

– Но почему?

– У меня есть еще нерешенные дела здесь.

Лайтнинг вышел в коридор, хлопнув дверью, и быстрым шагом направился в сторону холла, где Дирон должен был уже создать проход в межмирье, к замку Сарта. По дороге ксари решил завернуть к эльфу и посмотреть, как у него идет дело с подготовкой ритуала. Что-то в поведении Каллариона насторожило Дерри, но вот что именно, ксари понять так и не смог. Дверь в комнату оказалась немного приоткрытой и Лайтнинг, собиравшийся постучать, замер, подняв сжатую в кулак руку. В центе нарисованной на полу пентаграммы стоял Калларион, с незажженной свечой в руке, а к нему прильнула в долгом поцелуе Анет. Халат соскользнул с ее плеч, а волосы рассыпались по обнаженной спине. Естественно, пара не замечала ничего вокруг. Ксари едва сдержался, чтобы не броситься на Каллариона. Он даже сам не заметил, как в руку оказался кинжал. Чтобы не натворить глупостей, Дерри выскочил в холл и несколько метров несся, не разбирая дороги, пока не наткнулся на Дира.

– Эй? – усмехнулся маг. – Ты куда летишь с такой скоростью?

– К тебе, – буркнул Дерри первое, что пришло на ум, постепенно вспоминая, что в самом деле искал Дирона. – Ход готов?

– Да, конечно, – Дир махнул рукой в сторону стены и ксари с удивлением уставился в туда, куда указал маг, заметив, что полотно прохода мерцает всего в нескольких метрах от него.

– А-а-а, – Лайтнинг задумчиво отошел к окну. Говорить ни о чем не хотелось, мысли путались, а в душе образовалась пустота. Совершенно неожиданно минуту назад мир рухнул, словно карточный домик. «Ради чего все это?» – крутилось в голове, а перед глазами снова всплывала картина целующейся парочки. Быстро же Анет сменила объект обожания. Что же, этого стоило ожидать. «Но не так же быстро, – возразил ксари сам себе. – Зато эльф точно сделает все, чтобы при ритуале она не пострадала».

– Эй, – голос Дира звучал взволнованно. – С тобой все нормально?

Дерри медленно поднял полные отчаяния глаза и с удивлением обнаружил, что маг, оказывается, успел подойти вплотную.

– Да, – безжизненно шепнул Лайтнинг, собираясь как можно быстрее уйти, но тут как назло в коридоре показались Стикур и Оля.

– Дерри, – взволнованно воскликнула рыжая, – ты Анет не видел? Мы легли спать, а потом она куда-то ушла и я не могу ее найти.

– Нет, – сжал зубы ксари и рванул по коридору куда-нибудь подальше. Туда, где можно привести мысли в порядок.

– И зачем, спрашивается, она нацепила на себя украшения Лараны? – буркнула Оля, а ксари замер. Внезапная догадка обрушилась неожиданно, словно снежная лавина в горах.

– Каркалий гхырх! – ругнулся Дерри и бросился в сторону комнаты Каллариона. – Я убью этого мерзавца!

– Что все-таки произошло? – кинулся Дир следом. – Дерри, объясни!

– Некогда, Калларион сволочь, предатель подлый! Если все так, как я думаю, прирежу мерзкого эльфа без тени сожаления!

– Да чем тебе не угодил Келл? – удивился маг и замер в дверях комнаты друга.

Все свечи в углах пентаграммы горели, разбавляя полумрак комнаты тусклыми подрагивающими огоньками. Дым, струящийся по помещению, пах незнакомыми пряными травами. Светящиеся линии на полу образовывали мерцающий защитный контур, который невозможно пробить, пока заклинание не будет завершено. У ног воздевшего руки к потолку эльфа лежала Анет. Глаза девушки были широко распахнуты, и в них плескалось пламя. Черты лица менялись, и Дир с удивлением заметил, что в них проглядывает Ларана.

– Вот каркал! – воскликнул маг. – Как я мог не понять? Наивный дурак! Поддался на глупую провокацию, знал ведь, что невозможно провести воскрешение без тела.

Дерри кинулся вперед, но маг схватил его за руку со словами:

– Не смей, ты убьешь и себя, и ее. Защитную линию не прорвешь, – силы Дирона не хватало, чтобы сдержать взбешенного Лайтнинга, ему на помощь подоспел Стикур и непонятно откуда нарисовавшийся Ранион. Чувствуя, что не в силах справиться с троими, Дерри зарычал и покорно замер, сглатывая неожиданно подступившие к глазам слезы.

– Анет, – выдохнул он, но девушка внутри пентаграммы даже не повернула головы.

Губы эльфа тихо нашептывали слова заклинания. Дир попытался разобрать их, но так и не смог. И тут эльф запел так, что мурашки побежали по коже: такого чистого и мелодичного голоса маг еще не слышал. Вдруг стало неважно, что эльф поет на незнакомом языке – смысл песни все равно угадывался. Он звучал в каждой ноте, в каждом переливе хрустального голоса. Калларион пел о любви и боли, о страхе, смерти, предательстве и рождающейся в душе надежде.

От этого голоса очнулась Анет, прорвавшись сквозь плен сознания Лараны. Песня чистой любви заставила ее сердце биться быстрее. Девушка подняла взгляд на Дерри, который снова пытался вырваться из рук парней. Она понимала, что сейчас последние мгновения существует как Анет, а всего через минуту возродится Лараной Д’Ларвийской, и была готова принести эту жертву, так как чувствовала, насколько сильна любовь Каллариона и призрачной принцессы. Такая любовь просто обязана была жить.

– Прости, – шепнула Анет, обращаясь к ксари, – Меня уже нет. Прости. Так надо, любовь, просуществовавшая столько лет, достойна любых жертв.

Калларион, не прекращая петь, посмотрел на ставшие на секунду человеческими глаза Анет. В них плескалось несбывшееся чувство. Перевел взгляд на Дерри, по щеке которого стекала слеза. Лайтнинг в первый раз не скрывал своих эмоций. Поймав его полный отчаяния и горя взгляд, эльф вдруг поменял мелодию. Хрустальная песня стала протяжнее, в ней появилась тоска и боль. Полупрозрачная фигурка Лараны плавно выскользнула из тела Анет и замерла рядом с эльфом. Призрачная принцесса подлетела совсем близко к любимому и, коснувшись полупрозрачными пальцами руки Келла, запела в ответ. Тоска сдавила грудь, и Анет скорчилась на полу, словно от боли. Хотелось умереть, слиться в одно целое с принцессой, стать тенью, потому что существовать бессмысленно. Незачем, успокоение и радость может принести только забвение. Слезы душили ее. Подняв глаза, девушка заметила, что людям, оставшимся вне пентаграммы, не лучше.

– Борись со своими чувствами: когда Ларана поет, всегда так плохо, надейся, что она дальше не начнет плакать, – шепнул Стикур Ольге, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик, – хотя… уже поздно надеяться… она плачет! Сейчас будет совсем плохо!

Кое-как справившись с эмоциями, Анет приподнялась на локтях и тихо вскрикнула от ужаса. Калларион, прикасаясь к Ларане, терял материальность. Его руки уже стали такими же прозрачными, как и призрачная принцесса. Песня становилась тише и нежнее, а эльф растворялся в воздухе.

– Нет! – заорала Анет, еще толком не пришедшая в себя. – Так не должно быть, нет!

Но было уже поздно. К тому моменту, когда девушка поднялась с колен, защитный контур погас, что обозначало – ритуал завершен. В центре побледневшей пентаграммы, держась за руки, стояли полупрозрачные Калларион и Ларана.

Подскочил Дерри, помог Анет подняться, и прижал ее к себе, словно боясь, что девушка потеряет материальность вслед за эльфом.

– Не понимаю, – побормотал Дирон. – Как такое могло произойти?

– Почему ты передумал? – шепнула Анет. – Я уже смирилась с тем, что ты меня убьешь. Ваша любовь должна жить.

– Все хорошо, – шепнул Келл, с улыбкой разглядывая замершую рядом Ларану. – Я был неправ, жить будешь ты. Все должно было произойти именно так. После стольких лет разлуки мы наконец-то по-настоящему вместе. Передо мной стоял нелегкий выбор, и я рад, что пусть в последнюю минуту, но смог принять правильное решение. Я предвидел такой результат, и поверь, ни о чем не жалею. Я и так жил очень долго, неужели ты думаешь, что мне все это не надоело? К сожалению, чтобы это понять, понадобилось время. Я достиг своей главной цели, хорошо, что при этом никто не пострадал. И еще, Дир, – Калларион повернулся к магу, – я оставил тебе свои дневники. Почитай, ты найдешь там много нужного и интересного. Ты еще не представляешь, сколько загадок и возможностей таит в себе эльфийская магия. И мои вещи все теперь твои, кроме одной. Упоминания о ней есть в дневнике, там я пишу, что если вдруг она мне не пригодится, я передам ее тому, кто, на мой взгляд, больше всего достоин. Дерри, она принадлежит тебе. Прости, я обманул тебя во время нашего последнего разговора. Чтобы Ларана обрела телесную оболочку, Анет должна была сегодня умереть. Пойми, мне было сложно устоять перед искушением, но к счастью я вовремя понял, что наше время прошло, а время Хранительницы – еще нет. Я надеюсь, ты оценишь мой подарок, и он придется тебе кстати. Это единственное, чем я могу искупить свою вину. А сейчас прощайте, друзья, мы уходим.

– Но… – Анет шмыгнула носом и вытерла рукавом слезы со щек. – Неужели не было другого выхода?

– Увы, я сначала планировал использовать для воскрешения Лараны тело какой-нибудь совершенно незнакомой девушки, желательно той, которой не суждено жить, но обещание настолько сильно вас связало, что другое тело уже просто бы не подошло.

– Но тогда зачем все это? Почему ты передумал в последнюю минуту, я ведь уже не ощущала себя, я почти стала Лараной Д'Ларвийской.

– Понимаешь, украшения разлучили нас практически на тысячу лет. И, по сути, только они удерживали в этом мире Ларану в призрачном облике, а меня в материальном теле. Сейчас мы наконец-то свободны. Ты не представляешь, как я устал от всего за столько лет! И странно, что не понимал этого. Дурацкие украшения не давали покоя не только принцессе, но и мне. Я чуть было не совершил ошибку, и не предал окончательно свою эльфийскую сущность. Еще раз прошу, прости меня.

– И меня, – грустно улыбнулась Ларана, прильнув к Каллариону. – Спасибо тебе за все и прости. Ты хорошая, и я по-своему люблю тебя.

– Дир, – усмехнулся эльф, постепенно теряя очертания, – я тебя обманул еще в одном. Изумруд Эллана… изучи поподробнее его свойства, этот артефакт может подчиниться и тебе.

Призрачная пара растворилась в воздухе, а оставшиеся в комнате люди замерли – слишком сильное впечатление оставил ритуал. Первым пришел в себя Дерри.

– Ты как? – шепнул он.

– Нормально, – ошарашенно отозвалась Анет. – Нет, действительно нормально. Для меня это был просто сон, я пока еще ничего не осознала.

– Я провожу тебя в комнату, – сказал Лайтнинг, когда в дверях появился раздраженный Адольф, размахивая составленным договором.

– Дерри, ну ты где? – возмущенно начал он. – Ты идешь, или как? Долго тебя ждать?

– Сейчас. Тут не до тебя было! – буркнул Дерри. – Только Анет провожу.

– Не беспокойся, занимайся делами, – подошел Ранион и предложил Анет руку. – Девушку я провожу. Лайтнинг хотел возмутиться, но не нашел достойной причины, к тому же и сама девушка, как-то слишком охотно приняла руку следящего. Поэтому у ксари просто не осталось выбора. Он настороженно кивнул и вышел вслед за Адольфом.

Уже обсудив все дела с болотным троллем, ксари собрался поговорить с Анет: слишком сильно он испугался за ее жизнь во время ритуала, хотелось сказать очень много важного, но в комнате девушки не оказалось. Дерри обнаружил ее в холле второго этажа.

Он через открытые двери разглядел сидящую на невысоком диване Анет. Девушка была одета в странные узкие штаны и поэтому могла позволить себе сидеть в весьма фривольной по арм-дамашским меркам позе, подогнув одну ногу под себя, а второй болтая в воздухе. Рядом с ней на краю стола сидел Ранион и что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя и наклоняясь совсем близко. Анет смеялась и явно наслаждалась обществом следящего. Дерри выругался, и, круто развернувшись на каблуках, отправился в другую сторону. Разговаривать расхотелось. В конечном счете, они с Анет уже все решили, и ничего друг другу не обещали. И то, что он сам сегодня был готов поменять свое мнение и надеялся, что девушка будет ждать того момента, когда он разберется со своими проблемами, значения уже не имело.

Спать Ольга легла рано, так и не дождавшись Анет, которая сначала полвечера трепалась с Ранионом, а потом вообще отправилась на поиски Дирона и пропала. Как подозревала девушка, переговоры с магом по поводу открытия портала на Землю затянулись далеко за полночь, и Анет просто решила лечь спать в другой комнате, чтобы не беспокоить подругу.

Оля провалялась на кровати около получаса, пытаясь дождаться это блондинистое чудо, а потом попросту отключилась. Последней в ее сонном сознании мелькнула мысль: «А пожалует ли Стикур завтра с утра, чтобы потащить меня скакать по сугробам, распугивая и так слишком впечатлительных слуг, или нет?» Девушка потянулась, по-кошачьи выгибаясь на простынях, и закрыла глаза, вспоминая дни, проведенные в хижине, а точнее, тренировки со Стикуром.

Несмотря на морозы, на первую тренировку герцог вышел в мягких замшевых штанах и в рубашке. Рубашка, правда, была теплая, из серой шерсти, с широкими рукавами и шнуровкой на груди, но, по мнению Оли, куртку все равно никак не заменяла. Девушка высказала свои умозаключения вслух, но от Стика вместо объяснения получила только загадочную улыбку. Что эта улыбка означает, стало ясно очень скоро. Несмотря на то, что на себя Оля одела теплый и легкий пуховик, купленный еще на Земле и по ее мнению, как нельзя луче подходящий для физических упражнений на свежем воздухе, в нем все равно было неудобно и очень жарко. Толстый синтепон сковывал движения, и Оля чувствовала себя словно человек-зефир. На следующий день пришлось исправляться и искать более подходящую для занятий одежду. Подошел тонкий, хорошо тянущийся свитер, в народе называемый «лапша». Двигаться стало значительно удобнее, Ольга даже начала получать некоторое удовольствие, правда, только первые полчаса, во время разминки.

Стикур плавно скользил по вытоптанному снегу, показывая всевозможные стойки и движения, а Оля с энтузиазмом и грацией маленького мамонтенка пыталась изобразить нечто похожее на то, что делал герцог. На ее взгляд получалось в общем и целом неплохо, но Стикуру почему-то не очень нравилось. Он закатывал глаза, непонятно ругался сквозь зубы и повторял снова и снова одно и то же легкое, танцующее движение до тех пор, пока Оле не удавалось изобразить что-нибудь хоть отдаленно похожее.

Особо сложные для Оли стойки и переходы герцог повторял очень медленно, зачастую прижав девушку спиной к своей груди, чтобы она через его напряженное тело могла прочувствовать и запомнить динамику движения и после точно повторить все повороты и наклоны. В такие моменты Оле хотелось быть не то что в своем пуховике, а в ватнике, да и Стикуру, судя по всему, тоже.

Утро у девушки началось тогда, когда небо за окном еще не посветлело, и с него не исчезла россыпь звездочек. Оля сидела на подоконнике в своей комнате, завернувшись в бледно-салатовую простыню из тонкого, похожего на шелк материала и смотрела в окно на предрассветное небо, на белый и воздушный, словно попкорн, снег, летящий крупными хлопьями. Огненно-рыжие волосы спускались почти до плеч, едва касаясь смуглой обнаженной кожи.

– Ты такая красивая, – услышала Оля и медленно повернула голову. Стикур стоял, подпирая плечом дверной косяк. Его черные волосы совершенно не желали лежать аккуратно и портили весь продуманный до мелочей образ холеного аристократа. Впрочем, сегодня герцог не выглядел таким уж стопроцентным аристократом. Волосы в беспорядке, в глазах усталость, а линялая черная рубашка застегнута лишь на треть пуговиц.

– С чего это вдруг комплименты? – удивилась Оля, даже забыв поинтересоваться, а какого гхырха здесь делает Стикур с раннего утра.

– А это не комплимент, – грустно улыбнулся герцог, подходя практически вплотную. – Это констатация факта.

– Как твоя рука? – спросила Оля, переводя разговор в менее опасное русло.

– Нормально… – как-то удивленно посмотрел Стикур на свою перебинтованную кисть. – Но ты все равно можешь меня пожалеть.

– Пожалеть? – Оля округлила глаза. – Что мне сделать?

– Прости, – сморщился Стикур, опираясь здоровой рукой на подоконник рядом с девушкой. – Не знаю, что на меня нашло… может, вот это?

Он нагнулся к Оле и осторожно скользнул губами по губам, ненавязчиво проверяя реакцию девушки. Она сидела неподвижно и попыток убежать не делала. Герцог, осмелев, прижал ее к себе, теряясь в зеленых глазах и дурманящем запахе незнакомых духов.

– Как у тебя все просто… – с сожалением прошептала Оля, выскальзывая из сильных рук, и с удивлением обнаружила, что уже вовсе не сидит на подоконнике, а находится в непосредственной близости к кровати. А простыня, этим утром заменяющая платье, опасно съехала вниз.

– Просто?

– Да, сначала ты делаешь вид, будто все, что произошло между нами – ошибка. Потом ведешь себя, как ни в чем не бывало и даже нагло напрашиваешься в друзья, а после этого ожидаешь, что я «паду в твои объятия», не задавая лишних вопросов, как только тебе придет охота?

– А почему бы и нет? – пожал плечами герцог, а на его лице появилась самодовольная улыбка. – Я же мог изменить свое решение?

– А я?

– А что ты?

– А о моем решении ты осведомился? Мое мнение узнал? Почему ты посчитал, что я соглашусь с твоим решением?

– Так было всегда… мне не отказывали женщины, – самодовольство медленно уходило с лица Стикура. – Ну, до сегодняшнего дня… в жизни все бывает в первый раз.

– Вот видишь, это еще одно доказательство того, что я поступаю правильно. А сейчас, если у тебя все, мне бы хотелось, чтобы ты ушел.

– Вообще-то, я пришел позвать тебя на тренировку – или ты уже про них забыла?

– Нет, спасибо, Стик, но я воздержусь.

– Оля, – герцог до боли сжал зубы, так, что на щеках у него заходили желваки. – Заметь, тренировки не касаются ни нас, ни наших отношений. И я не понимаю, почему ты пренебрегаешь занятиями.

– Потому что я просто не вижу в них смысла. Стикур, чтобы ни говорил лично ты, но быстрее всего я приду в себя и смогу существовать как нормальный человек не здесь, учась убивать, а дома. Там, где меньше предпосылок к проявлению моей нечеловеческой сущности.

– Но…

– Не спорь со мной. Я уже говорила с Дироном и он признал мою правоту. Нет смысла удерживать меня на Арм-Дамаше.

– Тебя никто не удерживает. – грустно опустил голову Стикур, – И когда ты собралась на Землю?

– Скоро, – Оля неопределенно мотнула головой. – Это зависит не от меня, а от Анет. Вероятнее всего, сегодня.

– Значит, и она с тобой…

– Да, мы здесь – никто и мы здесь чужие. Нам будет слишком сложно найти свое место в этом мире. Чем мы будем здесь заниматься?

– А Дерри знает? – проигнорировал герцог последний Олин вопрос.

– Не знаю, наверное, да, – Оля села на кровать и подобрала под себя замерзшие ноги. – Вряд ли Анет утаила от него этот момент. Дир должен сегодня доделать переход. Когда я вчера вечером уходила, они с Анет решали проблему, как сделать ход постоянным и куда в таком случае он должен вести на Земле. Как вариант, Анет предложила свою дачу, на которой редко кто бывает, но тут тоже возникли сложности с точными координатами места. Короче, окончания разговора я не дождалась.

– Но если ход будет стационарным, это значит, что вы вернетесь?

– Может быть, когда-нибудь, – улыбнулась Оля. – Анет точно вернется, как только придумает, к кому и зачем.

– Вы здесь не никто, и не забывайте, этот дом ваш. На Арм-Дамаше вы всегда желанные гости – и ты, и Анет.

– Учтем, – Оля улыбнулась и, опустив глаза, шепнула: – А сейчас все же уйди, я переоденусь и пойду найду Анет.

Анет сидела в небольшом каминном зале на диване, уставившись на бутылку с вином. Хотелось примитивно напиться, но пить в одиночку с самого утра было как-то неудобно, а видеть никого не хотелось, даже Олю. В общем-то, потому девушка и ночевала здесь, в надежде, что ее никто не найдет. Нет, место не было таким уж укромным, просто в эту часть дома редко кто заходил. Так что если Стикур не организует массовый розыск, то у нее есть шанс провести некоторое время в одиночестве.

Дерри недавно ушел на встречу с Сартом. Ушел, как обычно, тихо и незаметно, пока все еще не проснулись. Даже для Адольфа исчезновение ксари оказалось неожиданностью, он долго бегал по этажам и орал, пытаясь его найти. Только Анет, выйдя в холл, успела разглядеть мелькнувший в дымке перехода пушистый серебристый хвост.

Теперь девушка сидела и думала, как прогнать нахлынувшую депрессию и унять нервную дрожь в руках. С каждой минутой тупого ожидания и размышления, пузатая винная бутылка казалась все более и более привлекательной.

– Что грустишь одна? – услышала Анет за спиной хрипловатый голос Раниона.

– Да так… – а что она могла ответить совсем незнакомому человеку? Не объяснять же, какое впечатление произвел на нее ритуал. Что она сама почти была готова отдать свое тело, лишь бы эти двое были счастливы вместе. Насколько сначала ее потрясло предательство Келла, а потом внезапно проступившее благородство. Девушка так и не поняла, почему эльф поменял свои изначальные планы. И уж совсем не расскажешь, как ее разъедает изнутри беспокойство за Дерри. Но Раниону и не нужны были слова, он все прекрасно понял и так. По ее бледному лицу и дрожащим рукам.

– Неужели ты не понимаешь, что для них так лучше? – шепнул он, присаживаясь на диванный подлокотник. Ранион, похоже, так и не прочувствовал всю сложность и неоднозначность ритуала. Он не знал, насколько Анет была близка к потере собственного «я».

– Понимаю, – шепнула девушка и снова шмыгнула носом. – Но все равно … так грустно и … Дерри.

– За Дерри не переживай, – хитро улыбнулся следящий. – С ним ничего не случится, все будет хорошо. Сарт даже приготовил для него приятный сюрприз.

– Сюрприз… – девушка подскочила с дивана. В груди похолодело, а на кончиках пальцев заплясал огонь.

– Эй! Перестань! – поднялся Ранион, резво отпрыгивая в сторону от дивана. – Я же сказал, что сюрприз приятный. Просто Лина, ты ведь про нее слышала? Помнишь, Дерри и Адольф долго говорили о ней в казино?

– Ну да…

– Так вот, она жива, и я думаю, для Дерри это приятная новость. Тем более, Сарт забыл и простил все прежние обиды. Их отношениям ничто теперь не мешает.

– Лина? Жива? – снова плюхнулась на диван девушка. Подзабытая бутылка вина вдруг стала в несколько раз привлекательнее. А Ранион немного понаблюдал за изменившимся лицом Анет и произнес, направляясь к выходу:

– Но я вижу, ты не очень настроена на беседы, так что я, пожалуй, пойду?

– Ага… – безразлично отозвалась Анет, тупо разглядывая пляшущий в камине огонь.

Серебристо-серая тень скользнула в мерцающее полотно портала. Ксари не стал дожидаться того момента, когда друзья проснутся и вспомнят, что его ждет встреча с Сартом.

Лайтнингу совершенно не хотелось выслушивать оханье девушек и напутствия Стикура. И уж совсем он не желал встречаться с Адольфом, который обязательно бы сделал попытку увязаться в Кен-Тартан, [21]чтобы внести свои коррективы в предстоящую сделку с синдикатом.

Мерцающий, осторожно ступая лапами по промерзлой траве, пробирался сквозь лес к новой резиденции Сарта. Если Адольф все правильно описал, то где-то здесь должен был быть подземный ход, ведущий прямиком в покои болотного тролля. Барс принюхался, обходя по кругу покрытую жухлой травой поляну. Сунул морду в корни дерева, фыркнул, отплевываясь от налипшей на нос паутины и, наконец, заметил присыпанную промерзшей землей и опавшими листьями круглую деревянную дверь. Мерцающий долго пытался подцепить когтями ручку, шипел, плевался и злился, но все его усилия оказались тщетными. Так и пришлось принимать человеческое обличие, чтобы справиться с люком. Правда, в подземный ход ксари спустился, снова обернувшись зверем. Ему абсолютно не нравилась идея расхаживать голым по подземельям Кен-Тартана, и все заверения Адольфа, что ходом никто не пользуется и находиться в нем совершенно безопасно, настроя Лайтнинга не меняли. Да и в темноте кот видел значительно лучше человека. До покоев болотного тролля удалось добраться без приключений. Адольф в кои-то веки не соврал и не устроил никакую гадость. Даже комплект свежей одежды не забыл положить на стул возле камина. Хотя именно эта просьба ксари вызвала у помощника короля преступного мира недоумение, если не сказать, шок.

Переодевшись в черные штаны, которые оказались немного узки, и светлую рубашку, парень обнаружил, что, это его старая одежда. «А я отожрался, – флегматично подметил Дерри, пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу брюк. – Неужели Адольф пять лет хранил мои старые шмотки?» – поправив рубашку, Лайтнинг осторожно выглянул в коридор. Он очень неуютно чувствовал себя без оружия, но, к сожалению, к Сарту ни с чем подобным его все равно бы не пустили. Выскользнув за дверь, Дерри уверенной походкой отправился в сторону апартаментов местного короля. Адольф достал для своего бывшего воспитанника карту замка, и найти нужное помещение не составило труда. Молодой человек подивился беспечности людей синдиката: ни один из встреченных в коридорах охранников не поинтересовался личностью Дерри. Остановили его только на самом входе в апартаменты Сарта, и то как-то лениво, больше для порядка, не интересуясь ни целью визита, ни тем, кто вообще приперся.

– Туда нельзя, Господин занят, – буркнул один из охранников.

– Меня примет, – бесцеремонно заявил Дерри, намереваясь пройти внутрь.

– Стой! – рявкнул второй, выставляя перед собой небольшой арбалет.

– Убери оружие и передай Сарту, что я его жду.

– Кто «я»? – нагло ухмыльнулся охранник, даже не думая отвести арбалет.

– Дерри Лайтнинг.

– И почему ты думаешь, что ради какого-то Дерри Лайтнинга, Господин прервется и оставит своих гостей? – явно нарываясь, начал еще совсем молодой парень, в то время как его напарник наконец-то разглядел фиолетовые глаза, сложил два и два, и помчался докладывать о визитере. Вернулся он спустя минуту, бледный и испуганный, жестом показывая, что Дерри может пройти.

– Вот так-то лучше, – нехорошо улыбнулся ксари. – Но все же, я думаю, Сарту стоит узнать, насколько безалаберная у него охрана.

Все еще сжимающие оружие мужчины побледнели, но решили свое нелестное мнение о притащившемся во время их караула посетителе оставить при себе, дабы не нарваться на еще большие неприятности, чем те, которые грозили им сейчас.

– Какая долгожданная встреча! – поприветствовал Сарт, как только Дерри появился на пороге. Король преступного мира слегка приподнялся со своего кресла, выражая гостю почтение. Ксари поморщился: даже в этой ситуации его бывший бос не смог обойтись без эпатажа. По всему залу были раскиданы цветастые подушки, а на низких столиках стояли кальяны. Девушки-невольницы обносили находящихся в наркотическом опьянении гостей подносами с вином и фруктами. Надо было отдать Сарту должное: сейчас в помещении находилось человек пятнадцать гостей, что соответствовало условиям проведения конфиденциальной, деловой встречи – а не пятьдесят или сто, как обычно. Сам Дерри не представлял, как можно решать деловые вопросы в подобной атмосфере, но ожидать иного приема было глупо.

– Я слушаю тебя, Сарт, – попытался сразу перейти к делу молодой человек, но этот ход не удался. В синдикате сделки быстро не заключались.

– Дерри, куда ты торопишься? – король принял вальяжную позу, откидываясь на подушки. – Мы с тобой так давно не виделись. Куда ты спешишь? Присядь – серьезные дела быстро не решаются.

Дерри послушно прошел к соседнему дивану, по дороге отодвинув в сторону какое-то обкуренное тело вместе со льнущей к нему наложницей. Усевшись на кричаще яркий шелк, молодой человек приготовился скучать, и хорошо если часа два, а не больше. Всю необходимую информацию о деле он уже получил от Адольфа, но Сарта все равно предстояло выслушать. А коротко он говорить не умел. Ксари презрительно отмахнулся от предложенного кальяна и вопросительно уставился на короля преступного мира. Сарт тяжело вздохнул, с сожалением отставил в сторону недопитое вино, сделал жест наложницам, приказывая танцевать и, постоянно отвлекаясь на действо перед троном, начал пересказывать совершенно неинтересные и давно известные сведения. Слушал Дерри вполуха, лениво отковыривая виноградины от лежащей на позолоченном подносе кисти. Разговор обещал быть долгим, и молодой человек, прекрасно это понимая, откинулся на подушки и прикрыл глаза, едва не пропустив тот момент, когда нужно было в очередной раз сказать «угу».

– Сарт, я все понял, – несколько бесцеремонно перебил Дерри своего собеседника. – Ты не возражаешь, если все подробности я обсужу с Адольфом, все равно сотрудничать я буду только с ним.

– Как тебе угодно, – пожал плечами Сарт, стараясь не выказать недовольство. – Но я надеюсь, ты выпьешь со мной немного вина? От кальяна ты отказался.

– Ты же знаешь, я не балуюсь дурью.

– Знаю, – согласился мужчина. – Именно поэтому ты был лучшим. Но вино-то ты пьешь?

– С тобой не хотелось бы, – честно признался Дерри, думая, как бы побыстрее отсюда смотаться. В конце концов, все рабочие проблемы были решены. Но Сарт придерживался иного мнения.

– Боишься, что отравлю? – усмехнулся он, разливая вино по бокалам. – Не бойся, ты сейчас мне больше нужен живым. Вот когда выполнишь заказ… но не будем о грустном, скажи лучше, как тебе мои наложницы?

– Безупречны, как всегда, – осторожно ответил Дерри, не понимая, к чему клонит собеседник.

– Ты еще не видел, как танцует жемчужина моей коллекции, – продолжил Сарт казалось бы, ничего не значащий разговор, и хлопнул в ладоши. Свет в зале потускнел. Остались гореть только факелы на стенах. Сменилась музыка, и по помещению поплыл сладковатый, дурманящий дымок. Дерри сморщился, понимая, что от воздействия наркотика теперь не избавиться, а значит нужно быть начеку, так как сейчас в голову начнут лезть всякие глупости. Сболтнуть что-то лишнее в таком состоянии проще простого. Излюбленный прием главы синдиката. Но сейчас Сарт не торопился продолжать разговор.

На середину площадки для танцев медленно вышла девушка, закутанная в темную ткань. Сначала двигались только тонкие, унизанные тяжелыми браслетами руки, извиваясь словно две змеи. Потом на пол полетела верхняя накидка. Девушка осталась в традиционном наряде для танца соблазнения. Короткий, расшитый бисером топ, низко сидящие на бедрах полупрозрачные штаны, пояс с пайетками, и вуаль, прикрывающая лицо.

Дерри сглотнул, стараясь прогнать из головы туман, вызванный наркотическим дымом, и уже хотел уйти, но что-то в плавных движениях девушки остановило его. В висках застучало от прилива крови. Пока ксари боролся с отупением и глупым блаженством, танцовщица страстно кружилась в центре зала. Мелодичный перезвон пайеток при движении бедер, блеснувший в ямке пупка камушек, изгиб плеч – все это было так знакомо. А потом она откинула с лица вуаль.

– Лина… – не смог сдержаться от хриплого выдоха Дерри. Его одурманенный мозг отказывался соображать и верить глазам.

– Да, она жива… – безразлично хмыкнул Сарт. – И это мой тебе подарок, – улыбнулся он, поднимаясь со своего места и делая знак гостям. Зал быстро опустел. – Надеюсь, ты оценишь мой щедрый жест примирения.

Сарт захватил полупустую бутылку с вином и вышел вон.

Анет сидела на полу, возле горящего камина, грустила, страдала и примитивно напивалась в гордом одиночестве. Выпитое вино и мельтешащие перед глазами языки пламени завораживали и оказывали гипнотическое воздействие на изрядно захмелевшее сознание девушки. Анет не давали покоя мысли о Дерри, точнее, о нем и о Лине. Анет представляла его… вот он сидит на заваленном подушками низком диване. А перед ним танцует, страстно изгибаясь в такт волнующей музыке, худощавая смуглая девушка. Анет едва не вскрикнула от неожиданности, когда поняла, что это не грезы. Она и в самом деле была там и видела ксари. Но как? Ракурс, в котором виделась ей парочка, был каким-то странным, и девушка не сразу сообразила, что к чему и где она находится. На противоположной стене, как раз напротив ее глаз, висел факел. «Вот черт! – изумленно подумала она. – Похоже, я – огонь! Или точнее, могу наблюдать через огонь за событиями, происходящими в другом месте». Девушка неожиданно вспомнила, что нечто подобное уже с ней было, когда Ольгу укусила ледяная ящерица, и почти получилось пробраться к Диру. Сейчас Анет решила проверить свою теорию и мысленно потянулась к соседнему факелу. Угол зрения сменился, и она смогла лучше разглядеть девушку, у которой было гибкое тело кошки или змеи, тело профессиональной танцовщицы, знающей свое дело. Лицо смуглянки трудно было разглядеть в полумраке, тем более, на него постоянно падали шелковые пряди темных струящихся волос. Анет понимала Дерри, зачарованно наблюдающего за плавно двигающейся по кругу наложницей. Она ничуть не сомневалась, что это и есть Лина. Стало вдруг больно и грустно. Все попытки очаровать Лайтнинга показались невероятно наивными и глупыми. А он с застывшим выражением восторга на лице ловил каждое движение Лины, изгибающейся в страстном танце соблазнения. Наконец, с последними аккордами отзвучавшей музыки, она на секунду остановилась и медленно подошла к дивану, на котором замер ксари. Грустно улыбнувшись, наложница присела на раскиданные по полу подушки и положила голову на колени молодому человеку, шепнув:

– Я так скучала, любимый…

– Что же тогда не нашла меня раньше? – в голосе ксари звучала боль. Он пытался прогнать из головы дурман и разобраться в своей душе, но не мог. Наркотики и воскресшая Лина – даже для него это было слишком. Дерри буквально тонул в бархатных глазах смуглой нимфы. Казалось, он попал в лабиринт, из которого нет выхода. Или просто не хочется искать? Молодой человек собирался сказать, что в его душе уже давно живет другая любовь, но когда Лина плавно скользнула вверх по его телу, прижимаясь губами к губам, Дерри смог только сильнее притянуть ее к себе. В висках стучала кровь, а сердце билось в бешеном ритме. Воспоминания о ней, оказывается, совсем не умерли, а просто ушли куда-то глубоко в душу, а сейчас вырвались наружу с силой прорвавшей плотину реки. Целуя ее, Дерри не возвращался в прошлое; напротив, он рвал все оставшиеся нити, связывающие его с синдикатом. Где-то на задворках сознания крутилась мысль о том, что это неправильно, и нужно уйти, но ее притягательное тело дурманило не хуже наркотического дыма, насквозь пропитавшего покои Сарта. Дерри даже не заметил, как в едином порыве погасли факелы, погружая зал во тьму. Это не выдержала и ушла Анет. Рубашка ксари полетела на пол, и он мягко отодвинул от себя Лину со словами.

– Ведь ты понимаешь, что все давным-давно закончилось? А сейчас… сейчас это просто агония.

– Зато какая! – мурлыкнула она, толкая парня на подушки и заставляя забыть обо всем.

«Я буду жалеть об этом», – мелькнула в сознании молодого человека последняя связная мысль, а после осталась только Лина и ее горячее гибкое тело.

Оля застала Анет рыдающей на полу с бутылкой вина.

– Что случилось? – испуганно спросила она, присаживаясь рядом.

– Оля, – всхлипнула девушка. – Давай домой, а?

– Что, прямо сейчас?

– Ага…

– А…

– Все расскажу дома.

– Но…

– Оля… Домой!

Книга 3. Выбор ксари

Пролог

Идеально круглый кусок иного мира лежал у Анет на коленях, завернутый в шерстяное, не пропускающее свет полотно. Кристалл связи. Девушка за четыре месяца так ни разу и не решилась раскрыть ткань и выпустить на свободу свое прошлое. И сегодня не была уверена, что решится. На протяжении последней недели, она каждый вечер доставала шар из шкафа и подолгу сидела, держа его в руках, а потом убирала снова, так и не рискнув скинуть ткань, не позволяющую пробиться магическому сигналу.

Анет осторожно приподняла плотную, шерстяную материю и опустила обратно, чувствуя, как бешено застучало сердце, отзываясь гулкими толчками крови в ушах.

Сначала, девушка думала, что, как только окажется на Земле, то сразу же свяжется со Стиком или Диром. Но воспоминания о Дерри, обнимающем Лину, были настолько сильными, что Анет вдруг с ясностью осознала — упоминаний о ксари она просто не перенесет. И поэтому решила отложить разговор с Арм‑Дамашем до лучших времен, а пока поставить кристалл на полку. Но в результате не рискнула сделать и это, а просто засунула шар в шкаф с одеждой, присыпав сверху для верности своими кофтами, чтобы ни один даже самый сильный маг не смог с ней связаться. Первую неделю Анет даже боялась заглянуть в шифоньер. Ей казалось — едва только распахнутся створки, она тут же услышит голос кого‑нибудь из парней. Со временем панический страх отступил, и ему на смену пришла грусть.

Поглаживая руками гладкую поверхность завернутого в ткань шара, Анет перебирала в голове имена, — Дирон… Стикур… Дерри… С кем из них лучше всего поговорить? Наверное, лучше со Стиком…или Диром? Он‑то точно на связи, ему и кристалл связи не нужен. Пока Анет размышляла, ее руки осторожно освободили кристалл от ткани, а губы, вопреки голосу разума, шепнули:

— Дерри…

Несколько секунд ничего не происходило, страх застрял где‑то в горле, вырываясь наружу легким хрипом. Девушка нервно теребила небольшой кулончик из лунного камня, висящий на тонкой серебряной цепочке — безделушку, подаренную лунным драконом при встрече почти год назад. Анет настолько привыкла к невзрачному украшению за это время, что практически перестала его замечать, перебирая в пальцах автоматически, тогда, когда сильно переживала. В голове словно, маленький молоточек, стучала надсадная мысль: «А вдруг Дирон оказался неправ? Вдруг связаться не получится? Например, кристалл бракованный или у самой Анет не хватит знаний и способностей? А вдруг…» Но поверхность шара помутнела, и в голубоватом тумане достаточно быстро начали вырисовываться неясные очертания лица ксари.

— Кого там, на ночь глядя, принесла каркалья стая? Что уже и отдохнуть нормально нельзя, что ли… Достали вы меня все! Адольф — это ты? Я же сказал, что операцию раньше следующего месяца не начну! Анет… — встрепанная и помятая физиономия Дерри приблизилась к шару вплотную, и на Анет испугано уставился большой фиолетовый глаз.

— Ты… ты? Как? Почему? Я уже и не думал… Я не надеялся… — Лайтнинг заметно нервничал, и, как ни странно, не смог этого скрыть. Изображение в шаре немного переместилось. Теперь девушка видела не только удивленное лицо ксари и взлохмаченные волосы, но и обнаженный торс. Дерри совсем не изменился, да и с чего? Времени с их последней встречи прошло совсем немного.

— Привет, — шепнула Анет, внезапно пересохшими губами, недоумевая, с чего это Дерри в таком странном виде. Спать вроде бы еще рано, насколько девушка помнила, ксари для сна было достаточно трех‑четырех часов. Но, впрочем, какая разница, быть может, завтра у него какие‑нибудь важные дела с утра. — Мне поговорить с тобой надо, — сглотнула она, стараясь не пялиться, так откровенно, на его загорелую грудь с небольшим невзрачным амулетом на тонком шнурке.

— Да? А может минут через пятнадцать‑двадцать, а? — нехотя отозвался Дерри, каким‑то хриплым, не своим голосом.

— Я не отниму много времени, — скривилась девушка. Было неприятно, что она только вышла на связь, а Дерри уже пытается от нее избавиться. Ни тебе радости, ни банального: «Здравствуй, как дела?» К тому же и тема разговора была несерьезная. Так, неясное беспокойство за подругу. — Просто, — облизнула губы Анет, — понимаешь, тут такое дело… Оля замуж собралась.

— Ну и… — нервно передернул плечами ксари, явно испытывая дискомфорт от разговора. — Счастья ей и вечной любви!

— Дерри, мне не нравится ее поведение. И этот Денис… Он мне тоже не нравится… Все это так странно… она словно пытается от чего‑то сбежать…

— Ну, ты же не Оля… вот и не нравится, и вообще, — это ведь ее жизнь? Давай обсудим это чуть позже… если уж это так тебя волнует…

— Милый, ну кто там? — мурлыкнули из шара, и Анет увидела, как испуганно напряглось побледневшее лицо Дерри. Загорелая, женская рука обняла парня сзади, острые красные коготки царапнули по груди, а темные пряди волос скользнули на плечо молодого человека. Анет в туманной дымке кристалла не разглядела лицо девушки, да, в общем‑то, и не пыталась это сделать.

— Все понятно… — прошипела она и набросила на шар, темную ткань. Руки дрожали, а сердце колотилось бешено, пытаясь выскочить из груди. — Почему я не поговорила со Стиком? — единственное, что смогла прошептать сквозь слезы девушка. Оказывается, боль так быстро не проходит и четыре месяца упорных попыток убедить себя в том, что Дерри — несбыточная мечта, мираж, призрак, — просто прошлое… козел, и ей абсолютно не нужен… все это коту под хвост. Первым порывом было швырнуть кристалл об стену, чтобы больше никогда не поддаться соблазну заглянуть в такой далекий и притягательный мир. Но, после секундного размышления, Анет все же решила глупостей не делать и запихала шар обратно в шкаф.

Часть 1

Время потерь

Приторно‑сладкий дым наркотических трав, вьющийся из трех высоких бронзовых курильниц, окутал плотной завесой небольшую комнату. Тяжелые, вульгарные шторы из темного бархата полностью закрывали окна, не пропуская свет. Светильники в виде факелов были развешаны по стенам и давали мягкий, приглушенно‑интимный свет. Такую расслабляющую атмосферу Сарт всегда выбирал для проведения важных совещаний и переговоров. Его люди об этом знали и поэтому сидели на раскиданных по полу подушках, настороженно, ожидая от своего господина любого подвоха и каких угодно новостей. Не факт, что приятных и радостных.

— Ну, что? Все в сборе? Я рад, что вы так быстро явились на мой призыв. Думаю, нам можно начинать. — Сарт развалился в кресле и, пытаясь устроиться поудобнее, закинул ногу на подлокотник.

— Но… — робко раздалось из угла заполненной людьми комнаты. — Адольфа же еще нет.

— Да? — король преступного мира округлили глаза в показном изумлении. — И, правда, нет! Да и с чего ему быть, если его сегодня никто не звал? Так. — Голос Сарта стал сухим и серьезным. — Дело в том, что вопрос, который мы с вами будем сегодня обсуждать, не должен дойти до моего первого помощника, как можно дольше. В идеале, он не должен узнать об этом деле вообще, но зная Адольфа, последний вариант вряд ли возможен. Собрав вас всех здесь, я оказал вам великую честь и смею надеяться, что это доверие будет оправдано. Хочется думать, что вы меня, во‑первых, не подведете, а во‑вторых, сохраните наш разговор в строжайшем секрете. Это в ваших интересах. Адольф умен и хитер и, узнай он о содержании сегодняшней беседы, у всех начнутся сложности. Скорее всего, появятся жертвы. Раса болотных троллей расчетлива, дальновидна и мстительна.

По помещению прокрался гул голосов, становящийся все громче. Подручные Сарта не могли сдержать рвущееся наружу удивление и торопились сию минуту обсудить грядущие в синдикате изменения. То, что Адольф фон Дьюринг впал в немилость к господину, было известно всем и достаточно давно. Но никто и предположить не мог, что ситуация настолько серьезна. Судя по всему, место первого помощника Сарта освободится в ближайшем будущем.

— Ну хватит, — лениво махнул рукой господин, привлекая к себе черноволосую девушку, присевшую на подлокотник его кресла. — Пора бы начинать. У меня для вас есть игра. Опасная, но интересная и выгодная. В самое близкое время мне должны достать одну ценную вещь — Сердце дракона, мы охотились за ним достаточно долго, но пока все попытки украсть артефакт закончились печально. Выполняет заказ не безызвестный вам Дерри Лайтнинг. Мы предложили ему мир и подарок, — Сарт покосился на хитро улыбающуюся Лину, — но он имел наглость отказаться от нашего щедрого предложения, согласившись только выполнить задание. — Девушка капризно поджала губы и, соглашаясь с вышесказанным, печально кивнула, наблюдая за тем, как хозяин синдиката наматывает на палец прядь ее волос.

— То есть, мерзкий ксари нас опять обидел. Но! — продолжил Сарт после минутной паузы. — В обмен за выполненный заказ, мы обещали Дерри прекращение охоты, а мой первый помощник имел глупость скрепить это неосторожное и необдуманное обещание договором, не уточнив еще раз нашу волю. Это обстоятельство заставляет нас сомневаться в дальнейшей профпригодности Адольфа и подозревать его в чрезмерной симпатии к своему бывшему ученику‑отступнику. Подобные действия с нашей точки зрения — предательство интересов синдиката в целом и моих, в частности. Но договор подписан, и никуда от него не денешься. У первого помощника, к сожалению, есть такое право. Короче, заказ Лайтнинг выполнить не должен. Я хочу, чтобы вы его убили. Конечно, желательно после того, как он заберет интересующую нас вещь, но это на ваше усмотрение. Естественно, что выполнять задание вы будете на свой страх и риск.

— То есть? — настороженно поинтересовался высокий брюнет в дорогом костюме‑тройке, смотрящемся на приеме у короля преступного мира, по меньшей мере, странно. У мужчины не было меча или кинжала на поясе. Зато под тканью пиджака угадывался пистолет. Парень не учел тот момент, что резиденция короля преступного мира находится слишком близко к Арм‑Дамашу и, соответственно, огнестрельное оружие здесь бесполезно.

— А что тебя не устраивает, Денайс? Ты же, вообще собирался на ближайшее время задержаться на Земле. Там сейчас много работы, в том числе и качающейся конкретно тебя.

— Ну, — брюнет усмехнулся. — Одно другому не мешает. Насчет вашего ксари…мне не надо знать его в лицо, у меня на этих тварей нюх.

— Не будь столь самонадеянным, Денайс, — с оттенком грусти произнес Сарт. — Многие накололись на такой уверенности в собственных силах и незнании противника. Но мы отвлеклись от темы. Ты задавал вопрос, почему вы все будете действовать на свой страх и риск? А потому, что нельзя афишировать участие синдиката во всем этом. Напоминаю, с Дерри заключен официальный договор через Адольфа. И я ни за что, и ни при каких обстоятельствах не признаюсь, что приказ убить Лайтнинга исходит от меня. Это целиком и полностью ваше личное решение. Согласен, это опасно, и Адольф при желании может выставить против вас свои силы. Но поверьте, дело того стоит. Награда будет щедрой и нужной. Вас — двадцать пять руководителей групп, и думаю, у каждого найдутся верные люди, так что конкуренция будет жестокой, тем более, я не ограничиваю количество принимающих участие в охоте, напрягайте все имеющиеся у вас ресурсы. Я думаю, любого из вас интересует должность моего первого помощника, именно она является главной наградой победителю. Ну, и, естественно, значительная сумма денег, которую вы можете поделить между своими хорошо сработавшими людьми. В обиде не останется никто. А сейчас, объявляю охоту открытой!

Лина, грациозно встала и налила Сарту в бокал темное и тягучее, как кровь, красное вино.

— За победу! — сказала она, поднимая свой бокал. — Пусть весь мир будет у ваших ног.

— Дорогая, — улыбнулся Сарт, когда все вышли. — А ты примешь участие в охоте?

Девушка поставила бокал из‑под вина на невысокий резной столик и присела у ног Сарта, доверчиво заглядывая ему в глаза. Темные, гладкие волосы спускались до поясницы, щекоча обнаженные плечи. Стройные унизанные золотыми браслетами руки лениво перебирали кисточку на поясе короля преступного мира.

— Конечно, мой господин, — улыбнувшись шепнула она и встала. — Я принесу тебе его голову. Все будет так, как ты хочешь. Но взамен…ты сделаешь меня своей королевой. Место первого помощника меня не интересует, пусть его займет…да, тот же Тарман.

— Принеси мне его голову, — лениво бросил Сарт, — и все будет так, как ты хочешь. Ты будешь лучшей королевой.

— Как скажешь, — стройная спина девушки мелькнула в закрывающихся дверях, и довольный собой хозяин синдиката остался в апартаментах один. Все же Лина была хороша, чертовски хороша. Сарт даже иногда забывал о том, что это всего лишь созданный магией Тармана клон. Слишком уж она была настоящая и напоминала ту Лину из далекого прошлого. Только умнее, целеустремленнее и жестче.

Духота и зной, характерные для любой пустынной местности, к счастью, не могли проникнуть сквозь толстые каменные стены огромного трехэтажного дома, стоящего в самом центре Лакимии — столицы ближайшего к Арм‑Дамашу мира — Сирлании.

Стикур медленным шагом брел по длинной галерее второго этажа, из окон которой виднелась центральная мостовая города. Даже в столь ранний час на улице было жарко и людно. Шум, гомон, суета — в полной мере отражали сущность древнего города. Узкие улочки, вечная пыль и дефицит природной воды, — все это сказывалось как на внешнем облике города, так и на поведении его жителей. После подписания выгодного контракта с Арм‑Дамашем, в Лакимии питьевая вода стала, наконец‑то, доступна всем слоям населения и в неограниченном указами объеме, но это не решило других проблем, связанных с климатом. На улицах столицы появляться без головного убора было, по прежнему, опасно для здоровья, а рот и нос нужно прикрывать плотной тканью, не пропускающей мелкую колючую пыль. За городскими стенами дело обстояло еще хуже — ветер, пыльные бури, высокая температура и небольшие озерца воды, жесткой и соленой, практически непригодной для питья. Как Лайтнинг провел здесь практически всю свою сознательную жизнь, герцог не представлял. Стикур никогда не любил Сирланию — мир, в котором невыносимо душно и жарко, а местные жители, закаленные вечной нехваткой необходимых вещей, не мыслят своей жизни без торговли. Здесь постоянно все, всё и всем продают (особенно воду). Как этот недуг миновал Дерри, выросшего вполне адекватным молодым человеком, герцог не знал. Может быть, виной было не совсем человеческое происхождение Лайтнинга, а может то, что часть своего детства ксари провел на Арм‑Дамаше, а юность в банде Сарта.

Единственное, что скрашивало Стикуру пребывание на Сирлании — это то, что все внешние раздражители не проникали за стены родового поместья Лайтнинга, позволяя людям, находящимся внутри наслаждаться прохладой и тишиной. Магический водопровод, созданный не одно столетие назад, работал исправно и без перебоев, преобразуя жесткую воду из подземных рек Сирлании в практически нормальную, годную, по крайней мере, для хозяйственных нужд. Да и питьевая вода с Арм‑Дамаша аристократам стала доступна значительно раньше, чем простым горожанам. Это позволяло на какое‑то время расслабиться и чувствовать себя достаточно комфортно. До тех пор, пока нужда не выгонит на улицу. За эту неделю Стирур рискнул выйти за пределы дома всего два раза и то по серьезным, неотложным делам, предпочитая удовлетворять свою потребность в свежем воздухе в саду‑оранжерее с небольшим бурлящим фонтанчиком — роскошью доступной в Лакимии лишь избранным.

Дир избежал всех прелестей этого богатого и «гостеприимного» мира. Маг задержался во Влекрианте, разбираясь с дневниками, оставленными Калларионом. А Стикур вызвался помочь Дерри в выполнении задания Сарта, тем более, по ходу дела возникла и еще одна проблема. Для того, чтобы иметь возможность собрать в Сирлании необходимые сведения, прежде всего, нужно было уладить вопрос с наследством Дерри, и обеспечить ксари местом жительства на время пребывания в этом мире. Так что герцог Нарайский присутствовал в Лакимии и как официальное лицо — представитель интересов графа Андеранского.

Сказать, что мачеха Дерри была не рада внезапному воскрешению своего пасынка — значило не сказать ничего. Сначала она вела себя очень агрессивно, отказываясь признавать очевидные факты, но потом, немного успокоилась, согласившись с предложением Лайтнинга — некоторое время отдохнуть где‑нибудь за пределами Сирлании, а потом уж и решить все возникшие разногласия. Кариора пошла на этот совершенно невыгодный для нее шаг только после того, как взбешенный ксари, которого изрядно достало наглое поведение мачехи, пообещал оставить ее без дома и золота. Угрозы произвели впечатление на женщину не сразу. Всю серьезность ситуации она поняла только после того, как навела некоторые справки и узнала, как Дерри управляет своим поместьем в Андеране, и как обходится с должниками.

Сам Лайтниг, несмотря на раннее утро, сидел на подоконнике в самом конце галереи и, к удивлению Стикура, сидел, по всей видимости, давно. Об этом говорила гора окурков в пепельнице перед молодым человеком.

— Не ожидал тебя увидеть так рано, — герцог присел на подоконник рядом с ксари. — А как же твоя несравненная… — Стик напрягся, пытаясь припомнить имя очередной пассии друга.

— А… — Лайтнинг махнул рукой и нервно закурил еще одну сигарету. — Я ее выгнал вчера вечером.

— Да? — саркастически хмыкнул Стикур. — И чем же она тебе так не угодила?

— Анет выходила на связь… — вместо ответа произнес Дерри.

— Что? — герцог от изумления даже с подоконника спрыгнул, нервно рванув в сторону. Остановился, задумавшись, и снова уселся на место. — Ну и?

— Что, ну и?

— Как у них дела? Почему они тогда сбежали, не дождавшись твоего возвращения и ни с кем не попрощавшись?

— А я знаю? — огрызнулся Лайтнинг, мучительно преодолевая желание садануть кулаком по стене.

— Ну а кто знает? Анет же с тобой на связь вышла, а не со мной.

— Как вышла, так и ушла…

— Не понял?

— Что ты не понял? — заорал Дерри и все же, не удержавшись, со всей дури врезал по стене кулаком. Обиженно посмотрел на разбитые коковки пальцев, задумчиво слизнул проступившую в ранках кровь и уже спокойнее продолжил. — Анет вышла на связь не в самый подходящий момент. Я был не один…честно пытался отложить наш разговор минут на десять — на пятнадцать, но эта тупая пуха все испортила!

— Дерри, а с чего это Анет — тупая пуха?

— Да не Анет, — начал злиться ксари. Пуха — эта, которую я выгнал! Надо же было этой лизнячке вклиниться в наш разговор со словами: «Милый, а это кто?»

— И что, Анет это слышала?

— Хуже. Не только слышала, но и видела, поэтому сразу же отключилась. Вот. Больше с ней связаться не удалось. Все, как и раньше — тишина и темнота.

— Дерри — ты идиот!

— Я? А я‑то тут причем? Четыре месяца назад она исчезла, не сказав мне даже «до свидания». Ее смелости хватило только на то, чтобы оставить мне идиотскую записку…

— Записку? Ты ничего об этом не говорил.

— А что говорить‑то? Это длинная история. Во Влекрианте много чего случилось. Прежде всего, еще по дороге в город, мы с Анет крепко поругались. Не спрашивай почему. Она пыталась взять меня «на слабо» и, вообще, усомнилась…ну, это к делу не относится. А я…я пытался казаться хуже, чем есть на самом деле. Анет начала сомневаться в том, что я тот, кто ей нужен, а я, наоборот, понял, что она мне необходима.

— Причем здесь записка?

— Дай договорю, ладно? Раз уж начал. Мы с Анет после встречи с Адольфом в казино серьезно поговорили и решили, что нам необходимо немного подумать и все осмыслить. Она собралась на Землю, а у меня появились дела здесь.

— А потом?

— А потом, по обстоятельствам. Хотели встретиться и посмотреть, что из этого получится, если, конечно, она не передумает. Так вот, в записке, которую Анет мне оставила, было написано, что я был прав, когда говорил, что хуже, чем могу показаться с первого взгляда, и мы не должны быть вместе. Вот и все. Три короткие строчки, и все мечты каркалу под хвост. В очередной раз.

— Слушай, но ведь судя по тому, что ты сказал, и по тому, как вела себя Анет, получается, что она была иного мнения? Тем более, раз вы договорились встретиться после того, как все закончится.

— Была, но, видимо, передумала.

— Или что‑то подтолкнуло ее к перемене решения. Есть что‑то такое, что узнав о тебе, Анет могла все бросить и скрыться на Земле?

Дерри задумался, побледнел и, нервно кинув на пол окурок, прошипел:

— Я убью эту пупырчатую гадину, Адольфа!

— А он‑то здесь причем? Разве у него была причина очернить тебя в глазах Анет?

— Была, — Дерри настолько сильно разозлился, что у него на скулах проступили жевалки. — Была и еще какая! И необходимые сведения обо мне были в полном объеме. Я почти на сто процентов уверен, если Анет помогли изменить решение, то это был Адольф. И я даже догадываюсь, что он мог ей сказать.

— Что? Очередная тайна прошлого? Не думаю, что Анет купилась бы. Скорее всего, понеслась выяснять, насколько эти сведения достоверны, если не к тебе самому, то ко мне — это точно. Да и знает она о том, что в прошлом у тебя хорошего ничего не было. Это не повод срываться на Землю, даже не попрощавшись.

— Нет, Стикур, — сжал зубы Дерри. — Это не прошлое…

— А что же тогда?

— Кое‑что из настоящего…

— Не понял?

— Помнишь, когда я вернулся от Сарта, ты спросил меня, что произошло, и почему я такой злой?

— Помню, но ты тогда ничего мне не ответил, пробормотал что‑то неразборчивое и пообещал рассказать потом. Но после этого, мы узнали, что Оля и Анет исчезли, и наш разговор так и не состоялся.

— Ну, так слушай сейчас. Я с самого начала подозревал, что все не так просто и радужно с предложением Адольфа о сотрудничестве. Я знал, подвох должен обязательно где‑нибудь быть. Только до визита в Кен‑Тартон не догадывался, где именно расставлена ловушка. У Сарта меня ждал сюрприз.

— Сюрприз?

— Ага, такой не хилый сюрприз, который выбил меня из колеи на какое‑то время. Я сначала даже поверить не мог, впрочем, до сих пор не могу. Лина, она жива.

— Что?

— Что слышал. Лина и была ловушкой, а точнее приманкой, рассчитанной только на меня. Ты бы видел, как Сарт обставил нашу встречу! Все было продумано просто гениально, чувствовалась умелая рука Адольфа, к сожалению, знающего меня слишком хорошо. Из этой паутины я не должен был бы выпутаться.

— Но ты выпутался?

— Да, — Дерри поежился от воспоминаний, — и достаточно легко, несмотря на все усилия Лины и наркоту Сарта.

— Не знал, что ты еще и наркоман?

— Знал, что это не так. Но понимаешь, от наркотического дыма, который буквально окутал все в замке Сарта, не так‑то просто укрыться. Он расслабляет, рассеивает внимание и заставляет совершать необдуманные поступки. Честно сказать, раньше я был более стойким к его воздействию. В тот день я был готов сдаться и поверить в то, что нужен Лине, но, во‑первых, она сама мне уже не нужна. Несмотря на ее воскрешение, она для меня так и осталась приятным и горьким прошлым. А, во‑вторых, если бы она любила меня, то за пять лет нашла бы способ сообщить мне, что жива, и тогда все могло бы быть по‑другому, впрочем, — ксари задумался. — Сейчас это уже не важно. Лина — это прошлое. Я посмотрел на нее без розовых очков, и мне не понравилось то, что я увидел.

— В смысле?

— В прямом. Когда любишь — идеализируешь человека, и я не был исключением. Я предпочитал не замечать того, что Лина просто лицемерная наркоманка. Она была любовницей Сарта до встречи со мной, во время нашего романа, после того, как я ушел из синдиката. И сейчас ничего не изменится. Раньше я находил этому объяснение, а сейчас — нет, как впрочем, не нахожу оправдания ее пристрастию к некоторым наркотикам. Да и вообще, многое из того, что раньше виделось в одном свете, сейчас видится совсем в другом. Может, я просто стал законченным циником?

— А может быть, ты просто окончательно вырос и стал лучше разбираться в людях?

— Может, ты и прав. А может, просто все еще зол на нее. Не знаю и не хочу об этом думать.

Дерри рывком поменял позу, опрокинув на вылизанный пол пепельницу с окурками. Сразу прибежали хорошо обученные слуги и настойчиво пресекли усилия Дерри направленные на то, чтобы запинать мусор в угол. На все попытки Лайтнинга извиниться, они только испуганно косились. Из подобного поведения Стик сделал вывод, что Кариора была весьма суровой хозяйкой.

— Ты сказал, что наркота Сарта заставляет расслабиться и делать глупости. И какую глупость ты совершил в этот раз? — осторожно поинтересовался герцог, наблюдая за мрачнеющим с каждой минутой лицом Дерри. Ксари, как обычно, загнал сам себя в безвыходную ситуацию и теперь страдал, не зная, что предпринять. При этом он явно что‑то не договаривал. — Ты же сказал, что достаточно легко выпутался из паутины?

— Да, выпутался достаточно легко. Но, по‑хорошему, я вообще не должен был в эту паутину попадаться, а так…ну, короче, я как всегда сначала сделал, а потом подумал.

Заметив, что Стикур усиленно соображает, что именно Дерри собирался сказать своими последними словами, ксари решил ненавязчиво увести разговор в сторону.

— Если Адольф сообщил Анет, что Лина жива…и намекнул на возможное возобновление отношений между нами…

— Ты всерьез уверен, что подобное заявление из уст болотного тролля могло заставить Анет так спешно сбежать? — Стикур безразлично рассматривал пыльную мостовую за окном. Шумные торговцы ловили своих потенциальных покупателей прямо на улицах города. И сейчас несколько одинаково круглых мужичков в ярких, длинных, напоминающих туники одеждах пытались что‑то продать двум высоким женщинам. Дамы были одеты по местной традиции в просторные шаровары и цветастые кофты, стянутые на талии широкими расшитыми поясами, к которым обычно крепилось оружие. Судя по ярко‑красным, откинутым с лица урабаккам женщины являлись уважаемыми на Сирлании жрицами бога огня — воительницами, умеющими предсказывать будущее. Впрочем, Стик не понимал, почему уважение к ним столь велико. По его мнению, обычные наемницы, а весь этот налет таинственности — всего лишь необходимая ордену реклама.

— Все зависит от того, как расставлены акценты, — подал голос ксари. — Поверь, если бы Адольф захотел сделать так, чтобы Анет ушла, он бы это сделал. Не получилось в первый раз, он совершил бы второй заход, но убедил девушку в том, что она мне безразлична. А Лина — нет. Просто, по всей видимости, Анет оказалось нужно не так уж и много, чтобы разуверится во мне.

— Но у тебя же еще есть возможность доказать, что все не так? — горячо начал Стик, но задумавшись, добавил. — Хотя после вчерашней демонстрации — это сделать сложновато. Не так‑то просто будет убедить ее, что между Линой и тобой ничего не было.

— Было бы проще, если бы не было…

— То есть, ты хочешь сказать..?

— Не знаю, может ты не заметил, Стикур, но я уже сказал. Я легко выпутался из паутины, но все же я в нее попал, а не должен был бы. Кажется Сарт, с подачи Адольфа, рассчитывал привязать меня к организации с помощью Лины. А сейчас, когда этот план рухнул, думаю, глава синдиката гневается и вновь захочет меня убить, но после того, как я принесу то, что ему нужно. Впрочем… Кто его знает? В любом случае, я должен быть готов к любому стечению обстоятельств. И в первую очередь — к неблагоприятному.

— Ничего не понимаю! — Стикур выглядел озадаченным. — Неужели они думали, что с помощью Лины удержат тебя? Даже если бы твои чувства к девушке не умерли, то вероятнее всего, ты бы забрал ее с собой, но уж точно не стал бы работать на синдикат.

— Ну, допустим, со мной бы Лина не ушла, я думаю, этот момент был продуман заранее, и ее чем‑то привязали к синдикату. Либо магией, либо каким‑то иным способом.

— Каким?

— В синдикате Лина, конечно, не королева, но принцесса, это точно. Если бы план удался и она смогла бы удержать меня возле себя, ее положение в иерархии организации сразу бы возросло. С одной стороны, у нее была бы защита могущественного мага (Тарман — ее родной дядя), с другой, покровительство Сарта, а еще ко всему выше перечисленному, у нее был бы весьма не бедный и достаточно влиятельный, я. Если бы она меня любила, тогда бы пошла за мной куда угодно, но, видимо, Адольф, когда составлял план действий, был уверен в ее преданности, и знал о том, как она ко мне относится.

— Хорошо, допустим все так, как ты говоришь, но как они собирались заставить тебя работать на них? Ведь связь с Линой не меняет тебя, твоих взглядов и, в конечном счете, ты — граф, которому сотрудничество с синдикатом без надобности.

— Вот именно, я — граф и могу быть полезен. А управлять человеком можно по‑разному, например, с помощью наркотика, подмешанного в еду или с помощью шантажа. Поверь, я бы предпочел оказать синдикату небольшую услугу, лишь бы о моей связи с Линой ничего не было известно при дворе. Да что перечислять? Способов заставить человека делать то, что нужно — много. Адольф стал бы использовать их все, что‑нибудь да сработало бы.

— Коварство и подлость. Везде.

— В том‑то и дело, Стик, что везде. Синдикат, конечно, еще тот гадюшник. Но если присмотреться повнимательнее, он мало чем отличается от двора Арм‑Дамаша.

— Да. Скорее всего, это так, но все же, что ты собираешься делать с Анет?

— С Анет? А что я могу сделать с ней? Она все решила, и я не собираюсь менять ее мнение.

— Дерри, ты ведешь себя странно. Она все же сама нашла тебя. Неужели тебе все равно?

— Мне не все равно, я найду ее, но не раньше, чем решу все свои проблемы. До этого мне нечего ей сказать и нечего предложить.

— А ты не боишься, что будет поздно, особенно после того, что случилось вчера?

— Если будет поздно, значит, мне в очередной раз не повезло. Такова моя судьба, — грустно усмехнулся Дерри. — А искала она меня совсем не за этим. Анет, как всегда, не в меру беспокоится за свою сумасбродную подружку.

— Что с Олей? — подскочил Стикур.

— Да ничего страшного и выходящего за пределы естественного течения жизни. Она замуж собралась, а Анет не уверена, что жених достаточно хорош для драгоценной подружки, — искренне засмеялся Дерри, не обратив внимания на то, как помрачнело лицо Стика.

— Как замуж? — испуганно пробормотал герцог и уставился в пол пустым взглядом, приходя в себя. — Она не может вот так взять и выйти замуж.

— Так! — усмехнулся Дерри, но, услышав за спиной странный хлопок, инстинктивно пригнулся. Сзади щелкнуло еще раз, подтверждая самые худшие опасения ксари. Стикур, плохо понимая, что происходит, тоже интуитивно дернулся в сторону. Магическая защита на внешней стороне окна пошла неровными волнами, а в некоторых местах даже порвалась, потеряв свою прозрачность.

— Что? Что это было? — выдохнул Стикур, приподнимая голову, и тут же оказался на полу, сбитый с ног кинувшимся вперед Дерри.

— Ты че? С ума сошел, высовываешься! — выдохнул ксари, скатываясь с припечатанного к паркету друга. Следом прозвучало еще два хлопка и звон бьющегося стекла, от осколков которого увернуться не удалось. Мелкие колючие кусочки впились в щеку и шею, справа ругнулся Стикур, видимо, ему тоже досталось.

— В нас что стреляют? — изумленно выдохнул герцог, вытирая кровь с руки и изумленно рассматривая разбитое окно. — Почему не выдержала защита?

— Потому что пули — это не стрелы, — раздраженно буркнул Лайтнинг и, заметив спешащих на шум слуг, заорал, что есть мочи. — На пол! Быстро все на пол!

Но было поздно, слишком хорошо вышколенные слуги реагировали мгновенно и быстро прибегали на малейший шум, но некоторые команды доходили до их привыкшего подчиняться сознания не сразу. Поэтому, не успев среагировать вовремя, один из мужчин‑лакеев, высунулся слишком близко к окну и тут же с криком упал, получив пулю в бок. Остальные, увидев это, послушно плюхнулись на полированный паркет. Пять минут ничего не происходило, видимо стрелявший понял, что промахнулся и скрылся, пока не приехала стража.

— Все вон отсюда! — скомандовал Дерри, осторожно пробираясь по коридору к своим покоям. — Идите, пригнувшись, и не высовывайтесь. Раненого не забудьте. Найдите того, кто сможет оказать ему первую помощь, и вызовите мага и стражу. Маг пусть укрепит на окнах защиту в три, нет, лучше, в четыре раза. Все ясно?

Испуганные слуги ползком скрылись в глубине длинного коридора, а Дерри, проследив, что все в порядке, и больше никто не пострадал, захлопнул дверь своей гостевой комнаты. Он нервно прошелся по помещению и плюхнулся на диван.

— Что это было? Кто? — нервно спросил Стикур, неприязненно посмотрев на свою изрезанную стеклом руку.

— Ну, — невесело усмехнулся Дерри. — У меня два варианта. Первый, к которому я склоняюсь — это Кариора. Ну, конечно, не она сама, а нанятый убийца. А второй вариант, безусловно, синдикат. Но с меньшей долей вероятности.

— Почему ты так считаешь? Это я про то, что синдикат «с меньшей долей вероятности»?

— Кариора слишком быстро согласилась на мои условия — это странно. Не в ее правилах отказываться от чего‑либо. — Дерри подозрительно покосился на плотно задернутые, в целях безопасности, шторы. Сегодняшнее покушение лишний раз напоминало, что, если хочешь жить, безопасности необходимо уделять как можно больше внимания.

— Но на твоей стороне правда и сила, — герцог, выбитый из состояния равновесия открытой и наглой стрельбой в самом центре столицы, нервно ходил из стороны в сторону по комнате.

— Правда? Стикур не смеши меня. Нет наследника — нет проблемы, правильно? При чем здесь, правда? А по поводу силы? Мачеха помнит меня подростком, а в те годы я был совсем другим. Спроси у Дира. Кариора не воспринимает меня серьезно. Поэтому и уехала, чтобы все хорошенько оценить и обдумать. Она один раз хладнокровно избавилась от меня, ничего не помешает ей попытаться сделать это еще раз. Только сейчас, она будет умнее и попытается убить. В этом я уверен почти на сто процентов. Или будет именно так, или я что‑то в этом мире не понимаю. А потом, мне кажется, стрелял просто неопытный новичок.

— Из чего ты сделал подобные выводы? По‑моему, все было сделано достаточно грамотно.

— Понимаешь, профессионал не будет палить, как придурошный. Он рассчитает и убьет с одного выстрела. Так как магическая защита на окнах удерживает обычно два‑три выстрела, смысла стрелять через нее, нет. Жертва после первого выстрела уже напугана и спешит скрыться. Даже у неподготовленных к таким жизненным злоключениям людей, как правило, получается упасть на пол и там затаиться. Пытаться достать меня подобным образом может только тот, кто не разбирается во всех тонкостях заказных убийств и не знает ничего обо мне. Так что это — не синдикат. Там действует строгий свод законов наемных убийц, главное правило которого гласит — «один выстрел — одна жизнь».

— А ты не думаешь о том, что стрелявший просто мог не учесть, что на окнах защита, ее же не видно. Далеко не все пользуются услугами магов в этом вопросе, чаще всего люди не ждут, что в них будут стрелять. Если бы стекло было обычным, — ты бы был мертв. И вообще, я был твердо уверен, что на Сирлании из‑за ее близости к Арм‑Дамашу, огнестрельное оружие не срабатывает. Поэтому, сейчас я в состоянии некоторого шока.

— А почему ты был в этом уверен? На Арм‑Дамаше огнестрельное оружие бесполезно, из‑за искусственно созданного магами полога, который постоянно поддерживается силами из «Круга вечности». Ни в одном другом мире такое осуществить пока не удалось. Энергии не хватает. Уж кто‑кто, а ты должен был бы это знать.

— Да, ты прав, просто как‑то не думал об этом.

— И не удивительно. На Сирлании использование огнестрельного оружия находится под строжайшим запретом. За хранение грозит в лучшем случае высылка из мира без права возвращения. И то, так мягко поступают только с особо важными персонами. Ну, или просто богатыми, способными откупится. Во всех остальных случаях наказание более суровое. Правда, в пустыне закон не так строг. Смотрители за покоем стараются туда вообще не соваться. За городом действуют свои, жестокие правила и порядки.

— Что‑то не понимаю я вашу систему правосудия. То есть, если я выехал за город, мою безопасность не возьмется гарантировать никто?

— Ну, почему? — удивился Лайтнинг. — У нас же, в отличие от Арм‑Дамаша, широко используется воздушный транспорт. Магическое поле достаточно слабое и не создает помех, мешающих при полетах. Это на Арм‑Дамаше нельзя предположить, что произойдет с транспортом в воздухе. А у нас по земле передвигаются только внутри городов, ну и еще, пожалуй, экстремалы. Есть, конечно, еще охраняемые туристические маршруты, пролегающие мимо исторических памятников и руин древности, на них тоже все спокойно. А что творится в пустыне мало кого волнует.

— Неправильно это как‑то.

— Да, — пожал плечами Дерри, соглашаясь со словами друга. — Неправильно. Власти это понимают не хуже тебя. Только вот лезть вглубь пустыни не хочется никому. У нас и в городе климат не сахарный, так тут постоянно маги‑погодники работают, пытаясь унять ветер и сделать воздух чуть более влажным. А ты говоришь про пустыню. На то, что там творится, давным‑давно положили каркалий хвост.

— Короче, прогулка нам предстоит еще та! — вздохнул Стикур. — А тут еще эти покушения. Я все же тебе не советую отметать вариант синдиката.

— А я и не отметаю. — Дерри задумался. — Просто считаю, что если бы Сарт возобновил на меня охоту, то события развивались по одному из возможных сценариев. В первом случае, меня навестил бы под каким‑нибудь предлогом Адольф и спокойно убил, зная, что в данный момент я не очень‑то жду от него подобной подлости. В ином случае, тот же Адольф предупредил бы меня о грозящей опасности. У нас с ним подписан договор, а это — не шутка. На время действия соглашения первый помощник главы синдиката гарантирует мне помощь и поддержку.

— И ты веришь, что условия соглашения со стороны Адольфа будут соблюдены? Мы же с тобой недавно говорили о том, что Сарт попытается нарушить договор. А сейчас ты резко сменил свое мнение? По‑моему, ты не хочешь замечать истинного положения вещей. Вспомни хотя бы ситуацию с Анет.

— Анет — это совсем другое, в этом случае я пострадал только морально. А так, вряд ли Адольф будет нарушать договор, а вот Сарт вполне может. Стикур, пойми, это два разных человека и две разные силы. И не всегда совпадают их цели и методы работы. Все это сложно, и мне совсем не хочется пускаться в длительные рассуждения на тему понятия чести и долга у болотных троллей вообще, и Адольфа, в частности. Поэтому просто считай, что синдикат я отметаю потому, что ко мне не явился Адольф и не попытался меня прикончить. В этом случае успех был бы гарантирован процентов на восемьдесят, в то время как попытка убить меня в моем же доме выстрелом через окно изначально безуспешна. Сарт об этом прекрасно знает.

— Хорошо, считай, как знаешь. А мне пора собираться.

— Куда? — удивился Дерри. Ксари не мог припомнить, чтобы Стикур куда‑либо собирался в ближайшее время. Герцог еще вчера говорил, что совершенно свободен и в течение месяца полностью в распоряжении Дерри.

— Думаю, что хочу проведать девушек. Мне не нравится эта свадьба.

— Стик, сейчас не те обстоятельства, чтобы отправляться в гости, — напрягся Дерри, странная идея друга настораживала. Слишком уж она была нелогичной и принятой в спешке.

— Это не займет много времени, — уперся Стик. — День‑два. Хочу проверить, что это за жених и, если беспокойство Анет хоть чем‑то обосновано, постараюсь уговорить девушек под каким‑нибудь предлогом вернуться на Арм‑Дамаш, хотя бы ненадолго.

— Ты думаешь получится утащить девицу из‑под венца вот так просто? Ты всерьез уверен, что Оля тебя послушает?

— Почему бы нет? — пожал плечами герцог. — Если нужно, я умею быть очень убедительным. Придумаю какой‑нибудь предлог. Скажу, например, что мне нужна ее помощь. Или еще что‑нибудь.

— Ладно, — Дерри нахмурился. Ему не нравилась затея Стикура, да и не верил он во все вышесказанное. Но герцог Нарайский, как всегда, мысли свои излагал четко и правильно. Придраться было не к чему, и доля истины в его рассуждениях все же присутствовала. А потом…вдруг невыносимо захотелось увидеть Анет, услышать ее голос, заглянуть в глаза, даже не смотря на то, что сама девушка вряд ли обрадуется встрече.

— Что «ладно»? — перевал грезы Дерри Стик.

— Я с тобой. Но, если со свадьбой все чисто, мы сразу сматываемся обратно. Вносим сумятицу в размеренный ход жизни и спешно машем всем ручкой, по крайней мере до того, как заказ будет выполнен и решены проблемы с покушениями. Если же все так, как кажется тебе и впечатлительной Анет, пробуем наставить Олю на путь истинный. Я даже согласен убедить девушек, что они нам нужны здесь на Сирлании, только с собой я никуда их не потащу. Мы их забудем в этом доме или во Влекрианте у Дира. Пусть маг оторвется от манускриптов и организует девушкам экскурсию по Арм‑Дамашским достопримечательностям.

— Забудем, так забудем, только они нас потом убьют, — улыбнулся вмиг повеселевший Стикур. Он был рад, что Дерри едет с ним, только Лайтнинг не знал одного, что свадьбы не будет в любом случае, уж он‑то, Стикур, приложит к этому все усилия. — С Диром свяжись, пусть он нас ждет.

— Хорошо, — буркнул Дерри, скрываясь за дверью, так и не догадавшись о том, какие мысли сейчас крутятся у друга в голове. А Стикур с глупой улыбкой плюхнулся на диван. Чем вызвана неожиданная радость, герцог понять не мог, как, впрочем, не мог понять и того, зачем он хочет сорвать Олину свадьбу, и как он собирается это делать.

— Да уж! — хмыкнул парень. — Какая же вы все же сволочь, герцог Нарайский. Ни себе, ни людям.

Неяркий, голубоватый свет, висящего в воздухе магического огонька, падал на ворох раскиданных по письменному столу ветхих листов. На этой желтой от времени куче макулатуры дрых, подложив под голову толстую потрепанную книгу, Дирон. Его темные, забранные в хвост волосы, выбивались из‑под кожаного шнурочка давно немытыми, сальными прядями. Домашняя рубашка мага тоже выглядела не лучшим образом: мятая и грязная, вся в каких‑то пятнах. Да и обстановка небольшой, заваленной всевозможным хламом комнаты, была похожа на приют одинокого запойного алкоголика. Повсюду валялись остатки несвежей еды, грязные тарелки и различные магические ингредиенты. Пакет с сушеными лапами андеранских лягушек рассыпался по полу. А разбитая склянка со странной буро‑красной жидкостью лежала на стуле, опрокинувшись на бок. Часть тягучей гадости вылилась на темно‑зеленую обивку, и в этом месте на ткани была видна дыра, с неровными обугленными краями. Из камина валил густой, едкий дым, там, в горшочке подгорало какое‑то магическое варево.

На стене, за спиной мага переливались три портала. Один из них, который вел к замку Кен‑Тартон, был наспех завешен какой‑то непонятной тряпицей. Два других равномерно мерцали.

— Да, маг! — брезгливо выдохнул Стикур, появляясь из портала и сразу кидаясь к камину. — Совсем ты грязью зарос, так еще и пожар хочешь устроить.

— Фу! — зажал нос Дерри, вынырнувший из мерцающего пространства следом за Стикуром. — Чем это тут так воняет?

— А? Чего? — сонно вскинул голову маг. — А, это вы! А что, как поздно? Ой, моя катурамбала сгорела! Каркал! Опять придется начинать все сначала!

— Чего у тебя сгорело?

— Катурамбала! Я так долго воссоздавал ее точный состав из дневников Келла! Все же эльфы удивительно безалаберный народ!

— Ага! И даже небольшая капля эльфийской крови делает свое грязное дело, — усмехнулся Дерри.

— В смысле?

— Посмотри на себя! И на то, что тебя окружает. Безалаберность в чистом виде.

— И все же, что это за катурамбала? — не отставал Стикур.

— Знаешь, братец! Не вникай, все равно не поймешь, да это и не важно, лучше скажи, почему вы так поздно: уже почти ночь? И чего у вас физиономии такие драные, а?

— Дир, что так поздно и про физиономии, мы тебе расскажем чуть позже и не здесь. Ты бы привел себя в порядок, да и слуг заодно позвал, чтобы в комнате убрались. Ты, вообще, думаешь, что творишь? Как можно было себя так запустить!

— Стикур, ты ничего не понимаешь! Ты просто не знаешь, дневники Келла — это сокровищница, кладезь знаний для мага. Например, ты в курсе, что при соответствующей прижизненной магической подготовке, можно и после смерти сохранить доступ в этот мир.

— Дир! — возразил Стикур, — я сильно в этом сомневаюсь, да и не хочу в это вникать. Но вот то, что нужно периодически мыться, бриться и отвлекаться от книг и бумаг — это я тебе могу сказать точно. Так что давай, иди, приведи себя в приличный вид, а я распоряжусь насчет ужина. И выкини свою эту кабрамбулу. Она все равно уже безнадежно испорчена.

— Катурамбалу, — поправил Дирон, послушно направляясь за котелком.

— Кстати, убраться здесь тоже не мешает, сейчас позову слуг. Пусть они хоть немного разгребут грязь, пока мы ужинаем. А то у тебя здесь воняет хуже, чем в ночлежке для беспризорных.

— Нет, — испуганно замахал руками невменяемый маг. — Не надо ничего здесь трогать.

— Дирон, приди, наконец, в себя! Ничего не случится, если слуги уберут у тебя тухлятину. Ты зарос грязью, аристократ называется! Маг!

Дирон, печально повздыхав, отправился переодеваться и мыться, а Стикур и Дерри брезгливо пробрались к выходу и прошли в светлую гостиную второго этажа. Здесь, в отличие от лаборатории Дира, было чисто, что ни говори, а слуги, доставшиеся в наследство от барона, оказались расторопными, честными и старательными, иначе грязью заросло бы здесь все, а не только комната, которую облюбовал Дирон.

Посвежевший маг, с безумно блестящими, красными от недосыпа глазами, появился быстро. Увидев накрытый стол с изобилием еды, Дир кинулся к тарелке, неприлично схватил рукой кусок мяса, запихнул его в рот и начал судорожно пережевывать.

— Ты когда ел в последний раз? — подозрительно спросил Дерри, с интересом разглядывая оголодавшего Дирона.

— Не помню, — почавкал маг и потянулся за очередным куском. — Вчера вечером точно ел. А сегодня не помню, по‑моему, нет.

— Да, — ксари задумчиво разлил по бокалам вино. — Даже в самые тяжелые времена, я не доводил себя до подобного состояния. Вот смотри, Стикур, что с человеком делает наука. Ну, или магия, в условиях Арм‑Дамаша — это, практически, одно и то же.

— Глупцы, — Дирон добродушно усмехнулся. Лихорадочный блеск в его глазах немного потух и отмытый, причесанный маг стал, по крайней мере, напоминать адекватного человека. — Просто сейчас я действительно наткнулся в записях Келла на что‑то стоящее. Всем известно, что абсолютно светлый маг после смерти становится драконом, как произошло с предком Анет Селиверстом Огненным Вихрем. По общему мнению, все остальные маги просто смертны. Но Калларион в своих трудах доказывает обратное. Он считает, что магическая энергия не подразделяется на темную и светлую и, накопленная при жизни в значительном объеме, может позволить не потерять связь с внешним миром.

— Но по этой теории получается, что та же Хакиса не потеряла связи с миром и, чисто теоретически, может вернуться.

— Нет, на момент изгнания она уже давным‑давно не являлась человеком. А про способности нежити, я речи не вел. Есть и еще одно «но». Несмотря на то, что энергия не подразделяется на темную и светлую, тем не менее, направленность мага на свет или тьму влияет на способность попадать в миры живых после смерти. Чем активнее маг при жизни использует темную магию, чем больше при жизни у него доступ к загробному миру, тем слабее после смерти у него связь с миром живых.

— Хорошо, светлые маги становятся драконами, а что с остальными?

— Келл так и не докопался до истины. Он считает, что маги, обращавшиеся при жизни и к свету, и к тьме, либо получают после смерти какое‑либо неразумное тело. Либо остаются бесплотными духами, не исключено, даже незаметными для человека.

— Да, только этим можно объяснить отсутствие полчищ умерших магов.

— Ну, или тем, что восприятие мира после смерти сильно отличается от нашего, и умершим магам здесь просто неинтересно. Подумай, часто ли мы встречаемся с драконами? Нет. Они почти превратились в легенду. Вот бы с предком Анет пообщаться! — мечтательно проговорил маг. — Я бы многое у него спросил. А потом, я же говорил, что необходимо накопить определенный магический опыт и объем магической энергии. Все не так просто, как бы этого хотелось. Да, кстати, забыл спросить, а зачем вы на Землю собрались?

— Да, — Стикур замялся, — долго объяснять.

— Ну и не надо, тогда потом расскажешь. А сейчас я пойду, дальше займусь работой. Хорошо? Вы когда будете готовы, просто идите в проход и не отвлекайте меня, ладно?

— Каркал с тобой, мы, наверное, сейчас немного поспим и отправимся с утра, не вижу смысла никуда тащиться ночью. Скажи лучше, ты хоть что‑нибудь узнал нам о мире Анет?

— Да, — пробормотал Дир уже на выходе. — Сейчас в мире Анет, по крайней мере, в той его части, куда вы собираетесь погода такая же, как здесь. Не холодно, и не жарко.

— И что? Это все?

— А что вам еще нужно?

— Как там одеваются, как себя ведут и много чего.

— Стик, это все такие мелочи. Земля — обычный техногенный мир, с не очень высоким уровнем развития. Огнестрельное оружие, по моему, как и везде, разрешено к использованию лишь немногим и в строго оговоренных случаях. Какого оно там вида не знаю, поэтому лучше не берите с собой ничего. Тем более, ты Стик, все равно стрелять не умеешь, а с мечами вы там сразу вызовете подозрение у местных стражей порядка. Транспорт есть, наземный и воздушный. А что тебе еще знать?

— А как мы доберемся до Анет?

— Вот, — маг протянул мятый клочок бумаги. — Когда мы с Келлом делали ход, эльф взял у Анет координаты. Короче, как объяснила девушка — это номер телефона. Телефон является примитивным техническим переговорным устройством. Ниже нарисовано, на что это похоже. И дописано, как пользоваться.

— Я примерно понял, что это такое. Видел подобные аппараты, даже на Сирлании нечто похожее встречается, только суть у них не техническая, а магическая, но не думаю, что это принципиально, — отозвался Дерри, рассматривая нарисованный на бумажке кривой странный аппарат, с кнопочками.

— А языковых проблем не возникнет? — поинтересовался Стикур. — Хотя, впрочем, Анет как‑то с Арм‑Дамашским языком разобралась, даже вывески на магазинах читала.

— Да, языковой феномен плохо изучен, — закивал головой Дирон. — Пока бытует мнение, что при переходе из одного мира в другой организм автоматически принимает тот язык, который там в ходу. Другой диалект того же мира восприниматься не будет. Ну, короче, языковых проблем быть не должно. Если для вас это так важно, могу дать вам парочку червей переводчиков.

— Чего?

— Ну, это такие маленькие червячки, если поднести их к уху, они впиваются словно пиявка, со стороны похоже на серьгу и понимание любого диалекта обеспечено. Только болючие они, заразы. Весьма популярное, кстати, магическое средство, но в определенных кругах. Вы что, не замечали, что у послов, всегда есть серьга и все серьги одинаковые, переливающийся темно‑зеленый шарик в левой мочке уха.

— А, точно, — поразился Дерри, — я еще думал, что это у них одна из должностных регалий.

— Если хотите, я вам дам, но сразу предупреждаю, боль адская, особенно первые пару часов. Поэтому и используются они редко, да и достать непросто.

— Тогда не надо, в конце концов, ход рядом, если мы поймем, что не разбираемся в языке, мы всегда можем вернуться и применить эту твою магическую пакость.

— А деньги? — прагматично поинтересовался Дерри и, обращаясь к магу, добавил. — А червей все же давай, — на всякий случай.

— Я связывался с Мирданом… — Дирон покопался в шкафу и, достав оттуда небольшую коробочку, передал ее ксари.

— Это у нас, вроде, банк?

— Да, они могут достать любую сумму денег любого мира, как эквивалент используется золото, но в наличие у них было не много, а вам, как всегда, надо было срочно. Все что смог достать, лежит у меня в кабинете, не забудьте забрать. Не уверен, что эта та валюта, которая используется в местности где живет Анет, но деньги точно земные, если что, найдете, где поменять.

Дирон исчез, даже забыв выяснить интересовавший его ранее вопрос о том, что задержало Стика и Дерри на Сирлании. Занимающийся магическими изысканиями Дир, становился невменяемым и практически не реагировал ни на какие внешние раздражители.

После того, как маг скрылся, Стикур и Дерри легли спать. Отправиться решили с самого утра, до завтрака, чтобы не тянуть время.

— Ну, что пошли что ли? — Дерри отцепил от широкого пояса адагу, снял со спинки стула короткую темно‑коричневую куртку из мягкой замши и направился к выходу.

— Куда пошли? — Стикур заметно нервничал.

— Куда‑куда? Усмехнулся Дерри, Олину свадьбу срывать. Устроим девушкам сюрприз.

— Да, пошли, — герцог с сожалением покосился на стоящий в углу меч. — Главное — у Дира деньги не забыть забрать. Будем надеяться, что все пройдет гладко, и у нас получится связаться с Анет. Иначе наша затея будет бессмысленна, сами мы девушек вряд ли найдем. Особенно в таком виде. Судя по тому, как одевались Анет и Оля, мода наших миров сильно отличается.

— Не думай о плохом, ладно? Все будет нормально. — Дерри натянул на себя куртку и двинулся к выходу.

Весеннее солнышко нагло таращилось в окна аудитории. Солнечные зайчики прыгали по партам и окрашенным светлой краской стенам. Самые добросовестные студенты близоруко щурились, пытаясь разглядеть в солнечных бликах лицо преподавателя. Хотя, впрочем, смотреть там было не на что. Эдуард Модестович сидел на стуле, загородившись открытым ноутбуком с лекциями. Из‑за серебристой крышки выглядывала только блестящая лысина и роговая оправа огромных очков.

Сегодня каким‑то странным образом, Анет умудрилась не проспать первую пару и сейчас корила себя за совершенно не к месту проявленный героизм. Стоило вставать ни свет ни заря и, толком не накрасившись, бежать в универ, чтобы попасть на занятия к Эдуарду Модестовичу. Лекция по политической психологии была до крайности нудная, как, впрочем, и сам препод. «Нужно было приходить ближе к третьей паре, к регионалистике, и выспалась бы по‑человечески, кофе вареного, а не растворимой лабуды попила, и занятия не в пример интереснее». Впрочем, скучала не одна Анет, а практически вся группа. Мальчишки, сидящие впереди, увлеченно резались в морской бой, а сзади и с крайнего левого ряда постоянно раздавалось чуть слышное кукуканье аськи. Судя по отдельным ржущим и то и дело переглядывающимся физиономиям, общались преимущественно между собой. Анет внимательно посмотрела по сторонам, вычисляя по особо одухотворенным лицам тех, кто сейчас в аське, и, сочтя круг общения подходящим, полезла в свою объемную сумку за телефоном. Он тихо вибрировал, подпрыгивая на ворохе ручек, помад и пудры.

— Кто это? — буркнула девушка себе под нос, выуживая из недр сумки маленькую красную раскладушку. Не определившийся номер телефона был знаком. — Дача! Причем звонок не первый. На табло высвечивались два пропущенных вызова.

Анет подскочила со стула, уронив на пол тетрадь, толстый учебник и три ручки и заработала произведенным шумом недоуменные взгляды сокурсников и укоризненный — преподавателя.

— Мне это… очень надо, — на бегу крикнула она и, запутавшись в дверях, вылетела в коридор, чувствуя, что эту выходку на зачете ей обязательно припомнят. Сердце подпрыгивало, сначала, врезаясь в горло, а потом, падая в желудок. Рука, держащая телефон, дрожала. Тонкие пальцы, вцепившиеся в пластмассовый корпус, побелели. Звонок с дачи был, воистину, звонком из другого мира. Анет уж и забыла о номере телефона, записанном по просьбе Дира на клочке арм‑дамашской бумаги. Конечно, звонить с дачи мог кто угодно и по любому поводу, но Анет почему‑то сразу подумала, что это привет с Арм‑Дамаша. Вопрос только, кого принесло и зачем? Телефон надсадно вибрировал, и девушка, поднеся ярко‑красную трубку к уху, шепнула:

— Да?

— Привет, — раздался чуть слышный и такой родной голос. Телефонный аппарат на даче был старым и постоянно фонил, поэтому слышимость была отвратительная. Голос говорившего звучал откуда‑то издалека, как будто на самом деле из другого мира. Анет сглотнула, не решаясь сказать даже «привет», а Дерри после секундного замешательства продолжил:

— Ты покажешь мне свой мир?

Девушка всхлипнула и опустилась по стене на пол, закрывая лицо руками. Посидела немного, приходя в себя, вспомнила, что так и не ответила на вопрос, и снова взяла трубку, не очень вежливо буркнув:

— Сейчас буду, жди. Ты один?

— Нет, Стикур со мной.

— Ага. Дорога займет минут сорок.

Мысли в голове путались, Анет даже не стала спрашивать, какими судьбами ребята оказались здесь, решив отложить все вопросы до личной встречи. Признаться честно, ей сначала вообще хотелось отключить телефон, но бросить друзей одних в незнакомом мире, особенно, если приехали они к ней, девушка просто не могла, хотя и не горела желанием видеть Дерри. Сбегая вниз по лестнице, Анет едва не налетела на Олю, у которой занятия сегодня начинались со второй пары.

— Что с тобой? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, разглядывая красные от слез глаза подруги.

Анет замерла, решая, что сказать Оле. Она предпочитала не вспоминать приключение на Арм‑Дамаше и активно поддерживала в душе Анет нежелание выходить на связь. О последнем разговоре с Дерри она и вовсе не знала. А если бы узнала, вряд ли бы обрадовалась тому, что Анет искала возможности отговорить подругу от свадьбы. Это торжественное мероприятие, назначенное на 16 июня, чуть было их не поссорило. Анет считала, что не стоит так торопиться, и имеет смысл подождать, проверив свои чувства к Денису. Оля в ответ заявляла, что проверять нечего, Ден ей подходит по всем параметрам, а значит, и смысла тянуть со свадьбой, нет.

Вот это «подходит» вместо «люблю» больше всего волновало Анет. Слишком уж такой прагматизм был не свойственен Ольге.

— Эй? — щелкнула рыжая интриганка пальцами перед задумчивым лицом Анет. — Ты где? Что, вообще, случилось? Ты сама не своя.

— Да все нормально, — ненатурально улыбнулась девушка и заторопилась вниз, нагло соврав, — Слушай, мне совсем некогда. Эдуард Модестович послал меня в деканат. Встретимся на перемене, хорошо? А то ты же знаешь, какой он бывает вредный. Задержишься на минуту дольше, чем ему бы хотелось и — все. Будет вспоминать вплоть до зачета.

Оля подозрительно покосилась на неадекватную подругу, но ничего не сказала, решив все разузнать на перемене, а Анет, махнув рукой, сбежала с лестницы и скрылась за поворотом. Позволила себе остановиться и немного отдышаться она только на улице.

Сердце бешено колотилось, порываясь выскочить из груди через горло. Анет казалось, что его сумасшедшее биение отдается даже в мозгу. Девушка прижала похолодевшие руки к пылающим щекам и задумалась. Как все неожиданно и непонятно. Что Дерри тут нужно, зачем он явился? Опять доставлять боль? Или есть какие‑то другие, прозаические причины. Например, Стикур решил проверить Олино состояние? Вдруг герцог подумал, что укушенной подруге нельзя выходить замуж?

Перестав гадать, Анет не спеша побрела по улице, решая доехать до дачи на такси или обновить неделю назад полученные права. С одной стороны, на такси удобнее и безопаснее, а с другой — до дачи не очень близко, да и там таксисту ждать придется, а денег Анет с собой взяла только не перекус в столовой. Сотни до дачи и обратно, явно, не хватит. Приняв решение, Анет заторопилась на остановку. В конечном счете, раз есть права, раз есть машина (не зря же папа отдал ей свой старенький фольц), нужно ездить, тем более дорога до дачи приличная, а машин практически нет.

Понимание того, что попытка добираться до деревни Гумно‑Посадки своим ходом на машине — это не лучшая идея, пришло почти сразу, как только приличная трасса закончилась, и началась «козья тропка», ведущая к даче. Вчерашний дождь размыл и без того труднопроходимые колеи, сделав их просто непролазными. Вязкая глина перемешалась с камнями и комьями земли, а колеса машины мигом провалились в глубокую лужу. Если первые сто метров Анет еще надеялась на то, что небольшой, всего в два километра, путь можно со скрипом одолеть, то потом ее маленький Поло повело в сторону, и машинка с противным чмоком застряла в глиняной жиже, на все уговоры и манипуляции отзываясь только обиженным рыком и воем. Потыркавшсь минут пятнадцать Анет поняла, что все ее усилия тщетны. Без трактора фольцваген не вытащишь. Со стоном открыв водительскую дверь, девушка обреченно уставилась на жидкую грязь под колесами машины. Осторожно спустив ноги в модельных сапогах, Анет выдохнула и встала, моментально завязнув по щиколотку. Холодная грязная вода через молнию просочилась в чистый, белый сапожок и мерзко захлюпала.

— Да, чтоб вас каркалы пожрали! — ругнулась Анет, ставшим с Арм‑Дамаша привычным выражением, и осторожно потащилась вдоль дороги. Маленькая машинка осталась стоять в грязной жиже, нелепо развернувшись под углом сорок пять градусов. Круглые, немного выпученные фары, казалось, смотрели с немой укоризной вслед девушке, прыгающей с одного менее грязного место на другое. «Менее грязным» именовался тот участок дороги, глиняное месиво на котором не доходило до молнии на сапогах. Иногда Анет не рассчитывала с прыжком, и тогда приходилось, с трудом удерживая равновесие, вытаскивать ноги из вязкой жижи. В результате до Гумно‑Посадок девушка добралась с твердым ощущением, что протопала не два километра, а двадцать два.

Деревенька с годами практически не менялась, как, впрочем, и местные жители. Вечно пьяный тракторист Митрич копался со своим трактором, старательно перебирая какие‑то неизвестные Анет детали. Впрочем, все детали для девушки были неизвестными.

— Ну, здорово, городская фифа! — крикнул он и заспешил навстречу пошатываясь. — А в доме‑то твоем…

— Да, знаю, знаю, — как можно беззаботнее махнула рукой девушка. — Это друзья мои переночевать остановились…

— Да? — тракторист погрустнел. — Значит‑цо, не навракали, а я ведь и не поверил. Думал, вот с трактором своим, значит‑цо, разберусь и пойду поищу, гдей‑то телефончик у меня твой, отцовский был. Звонить, значит‑цо, а ты вот и сама пожаловала. Не наврали, значит‑цо. Токо, как они в дом‑то попали? Даже Апполинария Ильинична ничего не слышала, а она, сама знаешь, почитай уж десять лет от бессонницы мается.

— Ну, не знаю, — заюлила девушка, отводя глаза в сторону и рассматривая забор из посеревших от времени досок. — Они же туристы, спортсмены, подойдут вплотную — не заметишь.

— Ну, разве что… — засомневался мужик, а Анет не давая ему опомниться, быстро затараторила. — Митрич, я ведь к тебе вот по какому делу… Там, на дороге моя машина…

— Что, застряла что ли, красавица?

— Ага, — как можно жалостливее всхлипнула Анет, на горизонте забрезжила смутная надежда, что Митрич сжалится и вытащит машину просто так, но ушлый тракторист быстро просек возможную выгоду и заюлил.

— Ой, да я бы рад, но сама понимаешь, у нас в колхозе начальник новый — ирод иродом, чтоб его! Ну ни грамма лишнего солярки не дает, за каждый израсходованный стакан топлива отчитываться надо.

— Ладно, Митрич, жлоб ты, короче! — обижено надула губы Анет, вытирая грязный сапог о пожухлую траву. — Есть у меня сто рублей. Все, больше ни копейки, и эти‑то отрываю от сердца.

Лицо тракториста расплылось в довольной улыбке. В мечтах он уже был с литровкой вкуснейшего самогона бабки Любы.

— Эй! — крикнула Анет, испугавшись, что Митрич окончательно уйдет в себя. — Так ты поможешь?

— Помогу. Ты далеко запоролась‑то?

— На самом въезде.

— Лады, сейчас все сделаем. Машина‑то у тебя какая?

— Фольцваген поло, маленькая и старая.

— Ну, тогда, вообще, без проблем, — хохотнул Митрич. — Те куда ее тащить‑то? В деревню?

— Бог с тобой! — замахала руками Анет. — Не надо в деревню, просто, на сухое место, чтобы я потом смогла выехать на трассу.

— Будет сделано, — улыбнулся в усы хитрый тракторист и выжидательно уставился на Анет. Девушка грустно вздохнула и, порывшись в карманах, вытащила помятую сотню.

— На, барыга! — незлобно буркнула она, а Митрыч, сделав честные до безобразия глаза, сказал.

— Так ведь не для себя же я деньги беру, а на соляру. Если бы была она, как раньше халявная, рази я бы с тебя хоть копейку взял? Да ни в жизь!

— А! — махнула рукой Анет, и потопала в сторону старого дома, постоянно спотыкаясь на скользкой, грязной тропке.

До места добралась минут через двадцать, а все потому, что разговорчивые местные жители, как один, желали рассказать Анет про то, что в ее доме с самого утра хозяйничают странные молодые люди.

— Холодина‑то какая! — зябко ежилась, кутаясь в пуховый платок Апполинария Ильинична, — А они там в одних портах скачут!

— Да‑да! — кивнула головой девушка. Словоохотливая бабуля уже утомила, но уйти было как‑то неудобно, как, впрочем, и прервать несодержательный разговор. Смотаться получилось только после того, как любящую потрепаться бабку позвали из соседнего двора. Пока две местные сплетницы переругивались через забор, Анет по‑быстрому ретировалась, скользнув за покосившуюся калитку.

Две фигуры неслышно скользили по кругу в странном танце. Рывок, прыжок, плавный отход назад. Смазанные движения перетекали одно в другое почти незаметно. Перед Анет мелькали два покрытых бусинками пота тела. Смуглое, высокое, с широкими плечами — Стикура и поджарое, с более светлой от природы кожей — Дерри.

Анет застыла между деревьев, не рискуя подойти поближе и прервать действо. За время, проведенное на Арм‑Дамаше, она ни разу не видела полноценной тренировки ребят. Бывало, утром молодые люди наспех разминались, но вот такого Анет еще никогда не доводилось наблюдать. Шаг… еще один. Прыжок… присед… еще прыжок, выпад. И снова плавное передвижение по кругу.

Полюбовавшись на сильные, красивые мужские тела, девушка решила, что ей надоело вот так стоять, спрятавшись в деревьях. Промокшие ноги замерзли, да и вообще, она изрядно устала, прыгая по островкам грязи, и поэтому не прочь была присесть. Насколько Анет помнила, на даче в навесном шкафу еще с лета оставалась заварка и сахар, так что можно было хоть чаю попить, прежде чем ехать в город. Девушка нарочито шумно выползла на поляну, где тренировались молодые люди. Раньше, когда еще была жива прабабушка, на этом месте, как раз росли лук и морковка.

— Привет, — тихо шепнула она, убедившись, что ее заметили.

Стикур приветливо махнул рукой, подаваясь вперед, а Дерри настороженно застыл чуть поодаль.

— Ты где лазила? — удивился герцог, рассматривая непривычно одетую Анет. Короткая белая курточка из кожи, высокие сапожки на остром каблучке все в комьях глины и узкие штаны. — Что грязная‑то какая?

— Да, ну! — махнула рукой девушка, с интересом отмечая, что лицо Лайтнинга все в небольших свежих порезах. У Стика похожие следы были только на левой щеке. «С кошками они, что ли дрались?» предположила Анет, а вслух ответила на вопрос герцога — До сюда пока доберешься, по самую шею в грязи завязнешь. Моя машина намертво застряла недалеко от деревни. Дальше пришлось топать пешком. Вот так. — Анет замолчала, ощущая неловкость. Она старалась даже не смотреть на Дерри, впрочем, молодой человек тоже держался отстраненно, пытаясь стать совершенно незаметным. — Пойдемте, что ли, попьем чайку? — неуверенно предложила она. — А то я промокла, а вы пока мне расскажите, что вас сюда привело…

— Может, мы по тебе соскучились? — прищурившись, поинтересовался ксари, и Анет вздрогнула от низкого с хрипотцой голоса, с трудом сдерживаясь, чтобы не растаять и не кинуться молодому человеку на шею, но усилием воли сдержала этот неразумный порыв, холодно ответив.

— Очень сильно сомневаюсь.

Девушка проскользнула мимо молодых людей в покосившийся от времени дом. На маленькой кухоньке втроем было тесно, поставив на проржавевшую плиту чайник, девушка села на табуретку у стены, стараясь занять как можно меньше места.

— Куда ты пропала? Почему вы с Олей исчезли, никому ничего не сказав! — начал герцог еще с порога. — Мы волновались и переживали, выйти на связь с вами невозможно! Что случилось?

— Как много вопросов, — улыбнулась Анет. — Но вы же не на пять минут заскочили? Мы еще успеем поговорить обо всем, хорошо? А сейчас скажите, чем я обязана вашему визиту?

— Ну, если память мне не изменяет, — начал Дерри, от которого не укрылся недовольный тон Анет. — Это ты выходила на связь и просила о помощи.

— Во‑первых, я не просила о помощи, а просто хотела посоветоваться. А во‑вторых, все равно поздно…

— Как? Неужели уже была свадьба? — подпрыгнул на стуле Стик и опрокинул на себя чашку.

— Что ты! — обеспокоенно кинулась герцогу навстречу Анет, промокая полотенцем его штаны. — Чего ты так распереживался? Боишься, что после свадьбы Ольга окончательно озвереет и откусит мужу голову? — хмыкнула девушка. — Хотя… это было бы здорово.

— Что, все так плохо? — поинтересовался Дерри.

— Она уже вышла замуж? — настырно переспросил Стикур.

— Так, по порядку, — Анет отхлебнула из чашки крепкий, прошлогодний чай и сморщилась от поганого вкуса. — Дерри, конечно, не все так плохо. Просто мне Денис не нравится, вот и все, а сказать про это Ольге так, чтобы ее не обидеть, не могу. Моих намеков она не понимает, точнее, предпочитает не замечать. Вот, в один прекрасный день мне стало тошно, и я решила с вами связаться. Потом пожалела.

— Прости… — выдавил Дерри, отводя глаза в сторону.

— Это твоя жизнь, и я не в претензии, прости меня, что тогда помешала, повод того не стоил. В конце концов, это ведь даже не мое дело, а Олино, — голос Анет дрогнул, и она еще раз глотнула терпкий напиток. — Теперь, Стикур, отвечаю на твой вопрос — Оля еще не вышла замуж, но скоро обязательно выйдет. Мы уже и свадебное платье купили. Теперь она точно не передумает.

— Ну, это мы еще посмотрим! — выдохнул Стикур и выскочил на улицу. Анет и Дерри остались вдвоем.

— Чего это с ним? — нахмурилась девушка.

— А кто его знает? Он такой с того момента, как услышал про эту свадьбу. И сюда‑то отправиться была его идея, а не моя.

— Да, я уж поняла, что не твоя, — чуть слышно шепнула Анет, отворачиваясь в сторону. Голос предательски дрогнул, а в уголке глаза блеснула слеза. Что бы себя хоть как‑то отвлечь, девушка решила перевести разговор на Стикура. — И все же, почему Стика так взволновала эта свадьба. Может, наш герцог неравнодушен к Ольге?

— Может… — пожал плечами Дерри. — Его не могу понять даже я.

— Значит, — девушка задумчиво закусила губу. — Вы приехали…

— Считай, что в гости, — пожал плечами Дерри. — Правда, задержаться сможем на день‑два не больше. Приютишь?

— А куда я денусь, — невесело улыбнулась девушка. «Два дня, — печально думала она. — Зачем?» Только‑только у нее стало выходить жить без его глаз. Не вспоминать каждую минуту слегка ироничную улыбу ксари и смуглое тело Лины в его объятиях. И в этот момент Дерри вновь нужно было взять и все испортить. Правда, вслух Анет все же решила сказать совсем другое. — И что, неужели, Стикур рассчитывает за два дня убедить Олю повременить со свадьбой? У меня не получилось это сделать за месяц.

Дерри задумался, словно взвешивая все «за» и «против», а потом осторожно произнес, наблюдая за реакцией девушки.

— Он рассчитывает, что ты поможешь убедить Олю недели на две отправиться на Арм‑Дамаш.

— Я? — Анет даже подпрыгнула на стуле. — Я? А зачем, для чего? — Мысли путались в голове, девушке не составило труда догадаться, что Олю нужно не только убедить, но сопровождать.

— Неужели ты не хочешь поучаствовать еще в одном приключении? — ухмыльнулся ксари, подвигаясь ближе. — Ну, или хотя бы понаблюдать за ним со стороны? Я могу показать тебе не только Арм‑Дамаш, но и Сирланию.

— Не уверена, — девушка была подавлена и не знала, что ответить. С одной стороны, на Земле, Анет давно стало тесно, а с другой… находясь рядом с Лайтнингом, пусть даже просто в одном мире, забыть его значительно сложнее. Угадав все эти мысли на побледневшем лице девушки, Дерри растягивая слова, вкрадчиво произнес:

— Но ты же хочешь, чтобы Оля приняла правильное решение?

— Я подумаю, — буркнула блондинка, вскакивая, и задев плечом дверь, вышла на крыльцо, где нервно курил Стикур.

— Ты бы оделся, — сглотнула слезы Анет, рассматривая покосившийся сарайчик туалета на краю двора. — Да и пора ехать в город. Зачем здесь сидеть? Машину, наверное, Митрич уже вытащил.

В солидном двухэтажном доме, расположенном в одном из самых престижных районов столицы Сирлании, с утра царил переполох. Слуги, нанятые на временную работу, бесцельно бегали по коридорам в тщетных попытках пристроить себя хоть к какому‑либо делу. По своему опыту они знали, что нет ничего хуже, чем попасться праздно шатающимися хозяину, пребывающему в дурном расположение духа, даже если хозяин обычно мягок и покладист. А этот конкретный хозяин, арендующий особняк со слугами около месяца, и в обычном своем настроении не отличался хорошим характером, что уж говорить о состоянии озлобленности на весь мир, в котором выше обозначенный господин пребывал с самого утра. Он был зол, угрюм и недоволен. Даже его ближайшие соратники боялись зайти к нему в кабинет. Они один за другим подходили к чуть приоткрытой двери, замирали на секунду, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь, и исчезали в темноте длинного коридора.

А Адольф фон Дьюринг тем временем нервно мерил шагами комнату, приспособленную под кабинет. Старый хозяин дома устроил в ней библиотеку, поэтому и атмосфера здесь была рабочая, а стеллажи с книгами по стенам настраивали на серьезный, деловой лад. Да и вообще, среди книг первый помощник синдиката всегда чувствовал себе уютнее, нежели среди людей. Когда‑то чувствовал, сейчас же про это пришлось забыть. Должность обязывала. У помощника главы синдиката не должно быть глупых комплексов. И, тем более, он не имеет права предпочитать общество книг обществу людей — коллег и заказчиков.

Болотный тролль был невероятно зол. Сегодня с самого утра проверенные люди принесли крайне неприятные сведения о том, что Дерри Лайтнинг куда‑то испарился. По крайней мере, этой ночью ксари не ночевал у себя в поместье и с утра там не появился. Слуги отводили глаза и бормотали какую‑то чушь про неотложные дела. И надо было этому недоразумению случиться именно тогда, когда до окончательного выполнения заказа осталось неделя‑две, ведь насколько понимал болотный тролль, весь теоретический материал Дерри собрал и примерный план действий составил. И вдруг, такая подстава. Это поведение непредсказуемого ксари подтверждало правило о том, что никому никогда не нужно доверять, и ни на минуту нельзя ослаблять бдительность и контроль.

В душу закралось одно неприятное предчувствие. Болотный тролль панически боялся, что неразумное и подлое поведение Лайтнинга вызвано тем, что ксари, так или иначе, узнал причины исчезновения блондинки‑хранительницы с Арм‑Дамаша. А точнее, что сбежала она не просто так, а с подачи Адольфа. В этом случае с таким трудом налаженные отношения могут пойти краркалу под хвост. Дерри эту подставу вряд ли простит.

Адольф уже сам был не рад, что поддался на провокацию Тармана и согласился с необходимостью создать двойника Лины. Придворный маг синдиката говорил, что подобным образом можно вернуть и привязать к организации Дерри. Ну а на самом деле вечный противник Адольфа, в первую очередь, стремился укрепить свои позиции в синдикате. Сейчас Лина стала очень близка к Сарту и оказывала на него огромное влияние. Король преступного мира просто не придавал значения, что за мыслями и словами его новой игрушки стоит воля Тармана.

Дерри же к воскрешению своей бывшей любимой отнесся более чем спокойно, а вот отъезд хранительницы его не на шутку задел. Адольф даже переживал, что ксари уйдет в длительный запой. К счастью, рядом был герцог Нарайский (хоть какая‑то польза от аристократов). Он и проследил за тем, чтобы поведение Лайтнинга не вышло за пределы нормы. Благодаря Стикуру, Дерри быстро взял себя в руки.

В общем и целом, получилось, что Тарман просто обвел своего конкурента вокруг пальца. Адольф провинился перед Сартом, не сумев склонить Дерри к длительному сотрудничеству, и устроил необоснованную подлость Лайтнингу. Теперь если ксари о ней узнает, а, скорее всего, его пытливый ум сможет сложить два и два, неприятностей вряд ли избежать.

Болотному троллю не хотелось портить отношения с ксари, в первую очередь потому, что Адольф понимал — его карьера в синдикате подошла к концу. Пора искать себе новое место под солнцем, желательно теплое и непыльное. Если Лайтнинг сможет выполнить задание Сарта, значит, король преступного мира, пусть и нехотя, но позволит своему первому помощнику уйти с миром. А если при этом Адольфу удастся организовать и полную отмену охоты на Лайтнинга, то есть шанс, что Дерри не забудет своего старого учителя и поможет обосноваться в мире. Благо средства и возможности у ксари имеются в избытке. Но это все мечты, а в реальности — куда‑то пропавший без объяснений Дерри и перспектива срыва задания, которое очень важно.

И самое главное, надо было необязательному Лайтнингу исчезнуть именно в тот момент, когда странные и неприятные вещи начали твориться в самом синдикате? Адольф вдруг отчетливо осознал, что многие бывшие соратники, сталкиваясь с ним в коридорах замка Сарта, ведут себя непонятно, отводят глаза, стараются не обсуждать никакие проблемы. К самому королю пробиться стало просто невозможно, и болотный тролль сделал неприятный вывод: его положение в синдикате пошатнулось окончательно, и если что и сможет спасти от скорых неприятностей и карательных мер со стороны Сарта, так это максимально быстрое выполнение Лайтнингом договорных обязательств. А ксари, как назло, исчез.

— Можно? — в помещение, неуверенно озираясь, зашел Ранион. Он первый решился побеспокоить Адольфа, понимая, что насколько бы сейчас болотный тролль не был злым и недовольным, с каждым часом его настроение будет только ухудшаться и, в конечном счете, разборок не избежать. Так может, лучше сейчас предоставить крупицы информации и немного разрядить нагнетенную до невозможности атмосферу, только вот информация поступила такого плана, что атмосферу ей особо не разрядишь.

— Ну, что у тебя? — хмуро буркнул Адольф, поворачиваясь к своему помощнику. — Хоть один соизволил создать видимость работы. Давай докладывай, что узнал.

— Не очень приятные новости мой господин, — почтительно наклонил голову Ранион. — Мне удалось получить достоверную информацию о том, что вчера вечером на Дерри Лайтнинга было совершено покушение. По моим сведениям, сам ксари не пострадал, но один из слуг получил огнестрельное ранение. По делу идет проверка.

— Что? — подскочил Адольф, зеленея.

— Но, зато мы знаем, где он, — попытался как‑то смягчить ситуацию Ранион.

— Где? — с нехорошими нотками в голосе поинтересовался Адольф, дурное настроение которого упало до нуля.

— На Земле, — четко выдал Ранион, с опаской наблюдая за тем, как меняется цвет лягушачьей физиономии Адольфа.

До города добрались быстро и, практически, без приключений. За всю дорогу только один раз нарвались на пост ДПС.

ДПСник с усталыми глазами недовольно покосился на странно одетых молодых людей в салоне и, буркнув, — ролевики, что ли? — отдал Анет права. Девушка, не желая искушать судьбу, тут же рванула с места, обращаясь через плечо к своим спутникам.

— Так, теперь вас нужно во что‑то более подходящее одеть и подумать, под каким предлогом поселить у меня дома. Ну с домом — проще. Скажем маме, что вы мои друзья из Владимира. По легенде, именно там мы с Олей были две недели зимой. Вам все ясно? Одно хорошо, папа в командировке до понедельника, и спаивать вас никто не будет.

— Ну, — усмехнулся Дерри. — Нас так просто не споишь!

— Ой, — усмехнулась Анет. — Это ты моего папу не знаешь! Он кого угодно споит, а сам будет трезвым и счастливым. Издержки профессии. Кстати, мама с работы приходит поздно, по крайней мере, сегодня у нее — фитнес, потом — сауна. Завтра тоже что‑то было запланировано. Короче, надеюсь, что часто вы пересекаться не будете. В любом случае старайтесь не выдать себя, ладно? По возможности, вообще, молчите. Это у вас на Арм‑Дамаше к выходцам из других миров относятся спокойно, и удивить там этим кого бы то ни было сложно. А на Земле в существование иных реальностей не верят, и вы со своим странным для нашего мира поведением вызовете, в лучшем случае, недоумение, а в худшем попадете в «дурку».

— Куда?

— В «дурку» — специальное место, в котором лечат умалишенных.

— А‑а‑а. Ладно, мы будем вести себя осторожно, чтобы не вызвать у твоей мамы недоумения, — согласился Дерри с заднего сидения.

— Слушай, — обеспокоенно начал Стик, а может, мы лучше где‑нибудь в отеле остановимся, а? Ну, чтобы никого не смущать и лишний раз не подставляться? У вас ведь есть постоялые дворы? Насколько я знаю, они есть везде.

— Ну, уж нет, в гостинице я вас не оставлю, — уверенно заявила Анет. — У вас нет ни документов, ни знаний наших традиций и обычаев. Давайте ко мне, там намного безопаснее, все же под моим контролем. Одних, я вас никуда не пущу. А потом, это вы там у себя — герцоги да графы и денег не считаете. А я сижу, думаю, на какие шиши вас обеспечить одеждой, а ты говоришь — гостиница.

— На какие …чего?

— Где найти деньги вам на одежду. Нет, у меня есть чуть‑чуть, но боюсь, на все не хватит.

— Анет, — оскорблено начал Дерри. — Неужели ты думаешь, что мы могли приехать к тебе в гости без каких‑либо денежных средств? Ты нас обижаешь.

— Вот, — вытащил из кармана Стикур солидную пачку мятых бумажек. — Только деньги у вас какие‑то несерьезные. И это у вас в ходу?

— Баксы! — восхищенно выдохнула Анет и, забыв про дорогу, повернулась назад. Потом опомнилась и снова судорожно вцепилась в руль. Ладно, хоть на трассе никого не было, а то так и в аварию попасть недолго.

— Не знаю, много ли здесь. Ваша валюта неходовая, и в банках можно достать только ограниченное количество.

— Что на бумажках нарисовано.

— Мужик какой‑то, — Дерри внимательно изучил помятый дензнак.

— Да с мужиком‑то все ясно, на баксах женщин не рисуют. Цифра какая стоит?

— Сто.

— Сто? Что на всех сто?

— Ага, в банке других не было. Этого на что‑нибудь хватит?

— Хватит, для того чтобы купить вам необходимый минимум одежды достаточно трех таких бумажек, ну, максимум, четырех. Только сейчас нужно заехать их поменять. У нас в ходу другая валюта, но баксы все равно, хорошо. Проблем с разменом возникнуть не должно.

Анет остановилась у магазина с вывеской «Стильная мужская одежда». Конечно, стильного здесь ничего не было, и девушка прекрасно знала, что список ведущих производителей мужской одежды, указанный на баннере, не более, чем дешевый рекламный трюк, и все эти «гуччи», «дольчегабанны» и прочее, сделаны в лучшем случае в Китае, а в худшем на каком‑нибудь небольшом левом заводике в России.

Но не ехать же за приличной одеждой за пятьдесят километров в областной центр, тем более, нужна‑то она молодым людям всего на несколько дней. Впрочем, сами ребята были иного мнения. Увидев полки с джинсами и манекены в свитерах всевозможных ярких расцветок, Дерри и Стикур как‑то резко погрустнели. И началось. Проверив на ощупь сначала материал джинсов, а потом нескольких маек, Дерри брезгливо передернулся и сказал, что даже мерить такую дрянь не будет. Стикур закивал, соглашаясь, и парни резво направились к выходу. Анет стоило неимоверных усилий, уговорить их все же купить одежду в этом магазине и не заниматься поисками ради нескольких дней пребывания на Земле. В результате многочисленных примерок, все же удалось приобрести парням относительно приличные джинсы, по паре маек и свитеров.

В этом же магазине, только в другом отделе продавались кожаные курточки. Ребята уже не сопротивлялись, поняв тщетность своих усилий, и поэтому Анет подобрала им одежду на свой вкус. Дерри в очередной раз что‑то пробурчал по поводу качества, но особо выпендриваться не стал, а Стикур преимущественно молчал, занятый какими‑то своими мыслями.

Дома Анет, едва успев переодеться, кинулась звонить Ольге. Герцог нервно ходил по комнате, не обращая внимания на окружающий интерьер и развалившегося на диване Дерри, щелкающего пультом от телевизора. Лайтнинг чувствовал себя с иномирной техникой вполне уверенно, из чего Стик сделал вывод, что нечто подобное друг уже где‑то видел. Анет ходила по комнате из стороны в сторону, общаясь с Ольгой. Она решила пока не сообщать подруге никаких подробностей, чтобы избежать недоразумений. Олину реакцию предугадать сложно. Кто знает, что на уме у этой бестии? Пусть уж увидит все своими глазами. Главное, чтобы явилась она быстро и без Дениса. Его Анет видеть не хотела. Пришлось сделать таинственный голос и заманить подружку обещанием рассказать «та‑акое».

Ольга, заинтригованная звонком, примчалась минут через сорок. Яркая и стремительная, она ворвалась в комнату, распространяя вокруг себя аромат терпких духов, и остановилась, увидев Стикура. Дернулась назад, к выходу, но, посчитав, что подобное поведение будет выглядеть уж совсем глупо, замерла, косясь на стоящую у двери подругу с немой злобой.

— Не ожидала? — поднялся с дивана Стикур. За вежливой улыбкой не получилось скрыть клокочущее в груди бешенство. В светлом свитере крупной вязки и джинсах он совсем не был похож на герцога. Обычный парень — красивый, высокий, сильный. На скуле три небольших пореза. Очень хотелось узнать, откуда они. Девушка с жадностью изучала знакомые черты и не знала, что сказать и как отсюда скрыться. Молодой человек тоже был растерян, он внимательно изучал такую незнакомую Олю. Высокие шпильки, длинное темное пальто нараспашку и обтягивающая грудь тонкая материя под ним. Рыжих, растрепанных волос не было. Только идеальная укладка из иссиня‑черных завитых прядей.

— Оля, — осторожно начала Анет, не совсем понимая, почему у подруги такое странное состояние. Ну, подумаешь, Стикур и Дерри здесь. Удивительно, конечно, но все же, не до такой степени, чтобы дар речи терять. Хотя… — А мы тебя хотели пригласить на Арм‑Дамаш немного развеяться.

— Чего? Куда? Когда? — девушка явно была не в себе и с трудом воспринимала происходящее.

— Завтра, — Стикур решил ответить только на последний вопрос.

— Анет, вы, что сошли с ума? Какой Арм‑Дамаш? У меня свадьба через месяц!

— Ну, это ненадолго, — голос Анет стал заискивающим. — Недели на две, не больше. Стик, правда, ведь?

— Да, где‑то так. Просто, нам с Дерри нужна ваша помощь в его последнем задании, — самозабвенно врал герцог.

— Не‑е‑т, — попятилась Ольга к двери и, ткнув в Анет коротким, ярко накрашенным ногтем, безапелляционно заявила. — Ну уж нет! В этот раз тебе не удастся втравить меня ни в какую авантюру, поняла? У меня скоро свадьба, и мне к ней нужно готовиться. — Это Оля сказала, похоже, больше для себя, нежели для друзей. — Всем пока, — бросила она напоследок. — У меня встреча с Денисом в ресторане. Завтра, может быть, забегу.

— Я же говорила, — буркнула Анет, присаживаясь на стул подальше от окна, рядом с которым стоял Дерри. Молодой человек в привычной современной одежде, выглядел очень родным и близким. Казалось, просто подойти и обнять, и все наладится и будет хорошо. — Нет — одернула себя девушка. — Нет. Не наладится и не забудется. Долой глупые упаднические мысли!

— Да уж, — Стикур грустно вздохнул. Ольга настолько изменилась, что герцог не мог найти ни одной ниточки, связывающей с ней прежней. Он не понимал, зачем вообще было приезжать и наивно надеяться, что удастся что‑то предотвратить. И еще, напиться хотелось ужасно, наверное, в первый раз в жизни, а сказать об этом Анет было не удобно. — Может, Оля передумает? — задумчиво выдал он, едва не высказав вслух свое истинное желание. — Хотя… зачем?

— Может и передумает, — пожала плечами Анет. — Но это вряд ли. В любом случае, еще на день вы вполне можете задержаться? Вдруг, завтра она совсем в другом настроении явится? С ней такое бывает, причем, часто.

— Не очень удобно… оставаться — начал Дерри. — Твоя мама…

— Я ей звонила, пока вы в примерочной были. Сказала, что ко мне приехали друзья. Она обрадовалась, так как у ее закадычной подружки тети Любы сегодня намечается какая‑то гулянка. Это вместо запланированной сауны. И маме было неудобно говорить мне, что она переночует у бабули, так как переться ночью через весь город ей не охота. А тут такой случай подвернулся. Короче, сегодня ее не будет. Дышите свободно.

— Это уже лучше, — согласился Стикур. — Мы подождем до завтра, — и, немного помолчав, выдал, сразу же пожалев о сказанном. — Напиться бы?

— Напиться? — оживилась Анет. — Это мы мигом организуем. Только здесь я готовлю не лучше, чем на Арм‑Дамаше, так что из закуски могу предложить вчерашний, сваренный мамой суп. Ну, или что‑нибудь магазинное.

— Закуска — это неважно, — отмахнулся непохожий сам на себя герцог. — Ты мне лучше скажи, чем у вас тут напиваются?

— Водкой, — даже не задумываясь, ответила Анет.

— Ну, и на кой черт, он приперся и все испортил! — бормотала Ольга себе под нос, отбивая дробь каблуками по асфальту. Хруськ. Пролетающая мимо ночная бабочка оказалась у девушки во рту, Оля украдкой посмотрела по сторонам, пытаясь понять не видел ли кто этой ее маленькой слабости и, не обнаружив испуганно‑брезгливых взглядов, успокоилась. Руки, придерживающие полы пальто, дрожали. Чтобы немного успокоиться, девушка даже решила не брать такси, а прогуляться пешком. Благо до встречи с Денисом оставалось около получаса, да и ресторан был здесь недалеко, буквально, — в конце квартала. — Почему мне так не везет? — думала Ольга. — Зачем он появился именно сейчас, тогда, когда она поверила, что все забыто. Зачем?

Сердце колотилось так сильно, что девушке казалось, будто содрогается все ее тело.

Взглянув на свое отражение в зеркале в холле ресторана, Оля тихонько вскрикнула. Ее глаза увеличились, а пожелтевшую радужку прорезал вертикальный зрачок. — Черт! — себе под нос выругалась она, пытаясь унять сердцебиение и успокоиться. Теперь понятно, почему на нее пялились все проходящие мимо люди, а одна бабулька даже перекрестилась. Девушка несколько раз вздохнула поглубже, пытаясь прийти в себя и вернуть своим глазам естественный вид. Через какое‑то время — это получилось, и она прошла в зал. Пунктуальный Денис уже был на месте.

— Привет, — непринужденно улыбнулся он, пытаясь поцеловать спутницу в губы. Ольга инстинктивно дернулась в сторону, ускользнув от его рук и, скинув пальто, уселась на стул. Молодой человек удивленно взглянул на свою подругу, отмечая странное поведение, но промолчал, решив не акцентировать внимание на ее дурном настроении.

— Что с тобой сегодня? — недоуменно поинтересовался Денис спустя полчаса, наблюдая за тем, как необычно тихая Ольга помешивает тонкой трубочкой коктейль в широком бокале. Девушка старательно пыталась выловить из ярко‑зеленой жидкости консервированную вишенку. — Оля! — чуть громче произнес молодой человек, не дождавшись ответа.

— А? — Оля отвлеклась от своего увлекательного занятия. — Ты что‑то сказал, Денис?

— Да, что с тобой сегодня происходит? Ты сама не своя!

— Просто задумалась, — тихо ответила девушка и возобновила охоту за плавающей в бокале вишенкой. На разговор она была явно не настроена.

— О чем? — не сдавался Денис. — О чем ты задумалась настолько, что молчишь уже полчаса, уставившись себе в бокал. И хватит мучить бедную ягодку. Если тебе так хочется вишни — давай, я тебе ее закажу!

Девушка вздохнула, ну почему ее никто не понимает. Как объяснить этому помешанному на деньгах бизнесмену, что хочется ей именно эту вишенку, ту, которая плавает в бокале и никак не дается, а не целое блюдо, которое может организовать за пять минут Денис. — Да, вот в этом моя проблема, — грустно размышляла Ольга. — Почему мне нужна именно недосягаемая вишенка, плавающая сама по себе? А то, что можно достать — не надо?

— Ты может, все же, обратишь на меня внимание? — начал злиться молодой человек. — О чем ты думаешь?

— Ну, — неуверенно начала Оля. — Понимаешь, к Анет в гости приехали наши общие друзья и зовут нас на недельку… — девушка задумалась, решая как бы объяснить жениху, куда их именно зовут. — «На ролевку», — нашлась она. — А я не знаю, ехать или нет.

— Куда? — презрительно приподнял бровь Денис. — Оля, мне казалось, что ты давно выросла из того возраста, когда ездят на сомнительные мероприятия в компании глупеньких девочек, подружек твоей недалекой Алисы.

— Это не девочки, а мальчики, — автоматически поправила Ольга и уже привычно уточнила. — Анет умнее, чем порой кажется.

— Какие мальчики? — голос молодого человека стал холодным.

— Друзья, а что у меня не может быть мальчиков‑друзей? — изумилась Ольга, с удивлением наблюдая за тем, как Денис начал крутить в руках старинный позолоченный портсигар. Этот жест выдавал сильнейшее раздражение. Девушке всегда было интересно, что хранит жених в этой красивой коробочке. Сигареты, в те редкие разы, когда курил, молодой человек доставал из пачки.

— Нет, конечно, — отрезал Денис, спрятав свою игрушку во внутренний карман пиджака. — Ты моя невеста, а у моей невесты могут быть только подруги.

Парень ласково накрыл Олину руку своей ладонью, не обратив внимания на то, что девушка побледнела, а в ее глазах зажегся не предвещающий ничего хорошего блеск.

— Ты знаешь, — начала она, чеканя слова. Скорее назло, нежели потому, что хотела это говорить. — Я сначала не думала о том, чтобы ехать, но потом, решила, что тебе будет полезно унять свои патриархальные замашки, и подумать в мое отсутствие о том, что ты не прав. Если хочешь быть со мной, то должен привыкнуть к тому, что друзей‑парней у меня не меньше, чем подруг. Поэтому, я, пожалуй, все же поеду на ролевку. Заодно отдохну, расслаблюсь и подумаю о смысле бытия и нашей совместной жизни.

— А я сказал — нет, — холодно улыбнулся Денис. — Через месяц ты станешь моей женой, а к своей жене я предъявляю особые требования. И я не хочу, чтобы она моталась неизвестно где с мужиками.

— Что? — выдохнул Ольга, вскакивая. — Если ты считаешь, что можешь мне указывать, ты сильно ошибаешься. Я поеду!

— Оля, ты никуда не поедешь, ты меня поняла?

— Это еще почему?

— Потому, что я так сказал.

— Да, что ты! — выпалила девушка. — Знаешь, Денис, по моему, мне нужно домой. И на ролевку я поеду, не думай, что можешь мне указывать! То, что я буду твоей женой, не дает тебя права распоряжаться моей жизнью.

— Оля, не делай глупостей, — крикнул молодой человек ей вслед. — Ты никуда не поедешь, я не советую тебе пренебрегать моими просьбами.

Ольга, выскочив из ресторана, села в первое попавшееся такси и рванула домой. Серебристо‑серую тойоту, следующую по пятам, она не видела, как и не видела того, что знакомая машина остановилась у ее подъезда. Девушка влетела по ступеням, даже не заметив, что иномарка ее жениха стоит здесь же, у угла пятиэтажки. А Денис еще немного подождал, и только убедившись, что Ольга не собирается никуда выходить из дома, развернул машину.

Закрыв за собой входную дверь, девушка прижалась спиной к засаленным обоям съемной квартиры и прикрыла лицо руками. Ее трясло, хотелось плакать, но глаза, как назло, были сухими. Оля не могла заставить себя выдавить ни слезинки, из‑за этого весь негатив, вся внутренняя злость копилась в душе, не вырываясь наружу. Девушка чувствовала себя, как пластиковая бутылка с забродившим домашним квасом. Только тронь пробку, и все содержимое мигом окажется на стенах и потолке.

Она злилась на Стикура, который ворвался в ее мирное существование неожиданно и в самый неподходящий момент, она злилась на Дениса, который продемонстрировал свою истинную сущность. Она и так его не любила, а просто пыталась забыть стальные глаза и чарующий Арм‑Дамаш. А тут, одно событие наложилось на другое — и все. Вместо того, чтобы согласно плану выйти замуж и все забыть, она психанула, поругалась с женихом и сказала, что уезжает. Куда? Зачем?

Плохо соображая, что делает, Ольга скинула на пол, рядом с сапогами на тонкой шпильке, пальто, швырнула на половичок тонкое платье и открыла в ванной воду. Долго стояла под обжигающими струями воды, смывая с лица наложенную часом ранее тоналку и толстый слой туши с ресниц. После душа, завернувшись в полотенце, девушка вошла в комнату и рванула дверцу шкафа. Все содержимое горой вывалилось на пол. Даже не пытаясь убрать, Ольга выудила из валяющейся одежды любимую олимпийку и старые джинсы. Быстро одевшись, выскочила в коридор, влезла в удобные ботинки, которые ужасно не нравились Денису и, схватив с вешалки короткую куртку, рванула на улицу.

Было темно, но не в меру экономные коммунальщики еще не включили фонари, и по городу приходилось передвигаться, ориентируясь «на память», впрочем, этот маршрут Ольга знала наизусть. Да и зрение ледяной ящерицы позволяло неплохо ориентироваться в темноте. Девушка даже такси брать не стала. Ну и что, что идти нужно на другой конец города. Всего‑то минут сорок. Как раз необходимое время для того, чтобы как следует подумать, что делать. Похоже, подруга все же была права. Может, стоит перед тем, как совершить ответственный шаг в жизни, еще раз подумать и сравнить? Хотя, что тут думать, Денис и Стикур слишком разные величины. Просто один доступен и реален, а второй — недосягаемая мечта.

Входная дверь в дом к Анет, как всегда, оказалась открыта. Подруга постоянно забывала ее запирать, и Ольга беспрепятственно вошла внутрь. В комнате за небольшим журнальным столиком расположились Анет и двое молодых людей с Арм‑Дамаша. Девушка сидела на диване, скрестив ноги, Стикур замер, словно статуя в кресле, а Дерри расположился прямо на полу.

— Привет, — выдохнула Ольга, замирая на пороге гостиной. — А я к вам.

Стикур медленно поднял голову, услышав за спиной смутно знакомый голос. Сначала молодому человеку показалось, что это последствия приема спиртного и всему виной отвратительный на вкус напиток под названием водка, которым их потчевала Анет. «Отрава» подействовала с первых же стопок, замедлив окружающий мир и опустошив мозг. Герцог сфокусировал взгляд на остановившейся в дверях фигуре, ущипнул себя за руку и понял, что это не галлюцинация, а Оля собственной персоной без каблуков, декольте и длинного плаща. Если бы не черные, отросшие с их последней встречи волосы, Стикур бы решил, что вернулся на полгода назад, в прошлое. Девушка выглядела трогательно и растерянно. Ярко‑голубой, короткий пуховичок делал ее похожей на подростка. Именно такой запомнил ее герцог еще в первый раз, когда увидел на Арм‑Дамаше, только в тот день Оля была без сознания.

— Привет! — радостно отозвалась Анет и жестом позвала подругу к столу. — Я рада, что ты променяла мартини, креветки и Дэна на нашу компанию с водку и пельменями. Честно сказать, не думала, что ты явишься.

— Я сама не думала, — грустно улыбнулась Оля, присаживаясь на пол рядом с Дерри. — Но мы с Денисом поругались. Он не хотел отпускать меня на «якобы ролевку», то есть развлекаться с вами. А после того, как узнал, что я еду в компании парней, так вообще распсиховался и начал качать права. Ну, я не стала его слушать, хлопнула дверью и ушла.

— Ты же не собиралась никуда ехать? — лениво поинтересовался Стикур. Почему‑то перед его взглядом маячили сразу несколько туманных Оль.

— Не собиралась, — согласилась девушка, залпом выпивая налитую в рюмку водку. — Но теперь поеду.

— Зачем?

— Во‑первых, что‑то мне начало казаться, что развеяться перед свадьбой — не такая уж и плохая идея. Я еще раз все хорошенько обдумаю, отдохну и посмотрю на другой мир, а, во‑вторых, Денис за это время усвоит, что командовать мной не нужно.

— Значит, — ухмыльнулся Стикур, выходя из себя, — ты едешь только за тем, чтобы досадить жениху?

— А чем плоха причина? — поинтересовалась девушка. Не признаваться же несносному герцогу, что ей хочется еще неделю, а может две безнаказанно полюбоваться на его наглые серые глаза? Вместо этого Ольга поднимаясь, буркнула, — Пойду, разденусь и руки помою, а то что‑то я как поросенок села за стол в башмаках, куртке и с грязными руками.

Следом за Олей из комнаты смотался Стикур под предлогом то ли в туалет сходить, то ли покурить.

Дрожащими руками Оля нащупала выключатель и, вешая курточку в шкаф в прихожей, услышала, как открылась дверь гостиной. Нервы были напряжены до предела: сначала неожиданная встреча со Стиком, потом ругань с Денисом, а сейчас снова общение с герцогом. Все это превратило Ольгу из адекватного человека, буквально, в истеричку. Испуганно вздрогнув, она обернулась и налетела на стоящего у косяка Стикура.

— Куда‑то торопишься? — лениво процедил он сквозь зубы, приближаясь вплотную.

— Да нет. — Оля, стараясь быть невозмутимой, попыталась проскользнуть в гостиную, но молодой человек сделал шаг в сторону, и девушка оказалась в западне между стеной, Стиком и шкафом. Затравленно взглянув в потемневшие стальные глаза, подернутые пьяной дымкой, она отступила назад, упираясь спиной в стену. Оля чувствовала на своих губах его дыхание, и не могла отвести взгляд от скривившегося в презрительной улыбке рта. «Бежать, — пронеслось в голове, — причем, срочно и желательно подальше. Лучше всего, домой или к Денису. Такому простому и обычному Денису. С ним неопасно, он никогда не покорит и не подомнет под себя. Сил не хватит. А здесь задерживаться нельзя. Опасно. Слишком опасно».

— Ты думаешь, у тебя получится таким способом скрыться от меня? — хрипло спросил он, будто бы прочитав мысли девушки. — Неужели, ты не понимаешь, что можешь убежать с Арм‑Дамаша, можешь завести себе хоть дюжину Денисов и даже выйти за одного из них замуж, но сбежать от себя, у тебя не выйдет все равно. Мы же знаем, от чего ты так усиленно пытаешься спрятаться?

— Ну, и? — упрямо задрала подбородок Оля, ничего не собирающаяся отрицать. — Ну, и даже если я пытаюсь сбежать от тебя, от вашего уродского мира, и от того монстра, в которого я превращаюсь, почему ты пытаешься меня обвинить? Что в этом плохого, и почему ты уверен, что ничего не получится? Уже получилось!

— Почему? — зло прищурился герцог. — А вот почему.

Поцелуй обжег губы, словно укус ядовитой змеи, и Оля дернулась, пытаясь уйти в сторону, но руки Стикура, упирающиеся в стену не дали сдвинуться ни на сантиметр. Горячее дыхание, с привкусом алкоголя и мятной жевачки, легкая небритость, и сильное красивое тело совсем рядом — как мало, оказалось нужно для того, чтобы Оля все вспомнила и поняла, насколько Стик прав — все попытки убежать от него не принесли результата. Руки сами легли на плечи молодому человеку, а глаза закрылись, признавая поражение, поэтому холодный голос герцога, спустя долю секунды, застал девушку врасплох.

— Вот видишь, я прав, никуда ты не убежала и не убежишь, только вот чужие невесты меня не прельщают, понятно?

— Более чем, — уязвлено огрызнулась она, и Стик отшатнулся, от неожиданности, заметив, что Олины глаза стали янтарно‑желтыми с хищными вертикальными зрачками. Девушка разъяренно тряхнула волосами, пытаясь вернуться к человеческому облику (а то на руках уже начали проступать чешуйки), и выскочила на улицу отдышаться, а Стикур устало прислонился к стене, закрывая глаза руками и восстанавливая участившееся дыхание. Он был уже не рад устроенному спектаклю. В конечном счете, что ему за дело до личной жизни Оли? А если есть какое‑нибудь дело, то все свои эмоции стоило приберечь до Арм‑Дамаша, теперь вряд ли девушка рискнет предпринять предсвадебное путешествие, скорее всего, испугается окончательно и попытается скрыться, за фасадом показного счастья и благополучия.

Ни Оля, ни Стикур даже не заметили, как из комнаты на кухню попыталась выйти Анет, но, увидев целующуюся парочку, удивленно вытаращила глаза и резво отскочила обратно за дверь.

— Ты чего? — поинтересовался Дерри, уставившись на замершую с тарелками в руках Анет. Взгляд у девушки был шальной, а на губах играла какая‑то идиотская ухмылка.

— Там, — кашлянула она, пытаясь привести в порядок мысли. — Там Стикур и Оля…

— Ну, да, — согласился Лайтнинг, не понимая, к чему клонит находящаяся в растерянности блондинка, — они оба ушли туда, Оля раздеваться, Стик курить.

— Дерри, они не просто там! Они целуются! Ты чего‑нибудь понимаешь? Похоже, мы чего‑то с тобой пропустили.

— Что? — парень подскочил с пола, похоже, собираясь бежать смотреть, но Анет предусмотрительно перегородила выход.

— Я сама в шоке. Я думала Оля Дениса, если не любит, то, по крайней мере, он ей очень нравится. А тут вон, как оно все обернулось.

Девушка плюхнулась в кресло, задумчиво заплетая косичку из пряди волос. Вот уж чего она точно от подружки не ожидала. Неужели, все это Олино показное негативное отношение к Арм‑Дамашу и отчаянное стремление выйти замуж — всего на всего попытка отомстить за что‑то Стику?

— Ничего не понимаю, — задумчиво пробормотал Дерри, наливая водку себе в стопку, а Анет в стакан с апельсиновым соком. — Ты знала что‑нибудь?

— Ничего я не знала, — пожала плечами Анет, принимая из рук молодого человека «отверку». — Оля мне не рассказывала ровным счетом ничего, а это, знаешь ли, на нее совсем не похоже. Обычно она не может удержать в себе даже самый минимум информации, из нее все это быстро вылетает. Даже если она сама себе поклялась ничего не говорить. А тут? Даже не знаю, что предположить.

— Да… — Дерри задумался, — теперь я отчасти понимаю, почему Стикур так сюда рвался…Может, хоть у них все будет нормально.

— Может, — сглотнула подступивший комок к горлу Анет, похоже, сейчас ей дали официальный «от ворот поворот». От слов Лайтнинга снова испортилось, наладившееся было настроение, и девушка уже начала искать повод куда‑нибудь уйти до возвращения Стика, когда со стороны улицы раздался странный шум. Кричала Оля, и слышался какой‑то подозрительный грохот.

— Что они там творят? — воскликнул Дерри, подрываясь со стула. Анет кинулась следом.

Когда ребята выбежали во двор дома, на улице, на лавочке под фонарем, закрыв лицо руками, рыдала Ольга, стирая со щеки кровь, а рядом стоял взбешенный Стикур, в разодранном свитере.

— Что ты с ней сделал? — кинулась Анет на герцога.

— Я? — прошипел молодой человек. — Это не я, просто, женихов выбирать стоит внимательнее, не кидаясь на всю пробегающую мимо дрянь.

— Что произошло? — обеспокоенно поинтересовался ксари, недоуменно переводя взгляд с одного участника конфликта на другого.

— А это вы у нее спросите, — бросил неприязненный взгляд на девушку Стикур и, хлопнув дверью, скрылся в доме.

— И все же, что случилось, Оля? — присела Анет на лавочку рядом с подругой.

— Это Денис, — буркнула Ольга, приложив к разодранной щеке, холодную, металлическую пряжку от снятого ремня.

— Что? — округлила глаза Анет. В ее голове не укладывалось, что Денис мог что‑то сделать с Олей. — Что он сделал? Как?

— Он приходил, качал права и пытался заставить меня уйти.

— Так, ничего не понимаю, а откуда он узнал, что ты здесь? Почему у тебя кровь на щеке и почему ты ревешь, а Стикур такой злой? Давай ты расскажешь мне все подробно, хорошо?

— Хорошо, но только тебе. — Девушка выразительно покосилась на Дерри и он, пожав плечами, ушел вслед за Стиком.

— Я вышла на улицу подышать свежим воздухом, — начала Оля, сглотнув слезы, но, заметив недоверчивый взгляд Анет, отвернулась и уточнила. — Ну, что ты на меня так смотришь? Да, я ходила покурить. Настроение у меня сейчас такое, поганое, и сейчас буду курить, — упрямо заявила она, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

— Ты же бросила? — не удержалась от колкости Анет.

— Да, бросила, но сегодня по дороге к тебе купила. Так как настроение поганое, и все плохо, — нахмурилась подруга, и, пока Анет не начала выспрашивать подробности, продолжила. — Короче, вышла я из дома, а на улице меня уже ждал Денис с одним из своих псов. — Псами Оля называла водителей‑охранников — непонятных субъектов, которые сопровождали ее жениха практически везде. Их функции до сегодняшнего дня оставались для девушки тайной. — Так вот, сначала он говорил со мной нормально в своей обычной спокойно‑вежливой манере и я, в общем‑то, уже согласилась никуда не ехать. Впрочем, я и изначально не горела желанием и собралась с вами только исключительно из чувства противоречия. Так что, как только Денис извинился, я согласилась остаться, но, так как все еще на него обижалась, сказала, что ночевать буду сегодня у тебя — и точка. Ты бы знала, как он разозлился! Начал орать, что не позволит мне оставаться тут с мужиками, но тут уже из принципа стала действовать я. Кто он, вообще, такой, чтобы мне указывать, да, к тому же, еще в такой категоричной манере? Денис сначала принялся угрожать, а потом просто ударил и велел этому уроду тащить меня в машину. На щеке — это след от его печатки, я думала, он меня вырубит. Так бы, наверное, и было, но я уже разозлилась, и частичное преобразование началось, поэтому отделалась только ссадиной. Я попыталась вырваться и заорать, но этот верзила заткнул мне рот. Как Стик услышал нашу возню и шум, даже не знаю. Короче, завязалась потасовка, Денис вытащил нож. Не думала, что он так хорошо дерется, Стикур хоть ничего не сказал и виду не подал, но Дэн, по‑моему, его задел. Ты не представляешь, как я испугалась, даже сделать ничего не могла, меня, словно парализовало. Наверное, я просто не ожидала такой подлости и такого поведения от своего жениха. Мне удалось, в конечном счете, выскользнуть из рук охранника и позвать на помощь. Если бы вы, услышав мои вопли, не кинулись сюда, не знаю, чем бы все это закончилось. А так, поняв, что скоро придет подмога, Денис сказал мне, что я еще очень пожалею, что променяла его на всякую шваль, и смотался к машине. Вот, в общем‑то, и вся история. Я — в шоке. С кем я связалась?! И что теперь будет? Похоже, мне так и придется скрываться на Арм‑Дамаше. Анет, я боюсь.

— Не переживай, — шепнула подруга неуверенно. — Все будет хорошо, мы не дадим тебя в обиду. Дерри не даст, и Стикур никогда не даст.

— Стикура‑то, я боюсь немногим меньше Дениса, — всхлипнула Оля и принялась рассказывать. — Понимаешь, там, в хижине под Влекриантом, пока вы с Дерри покоряли фешенебельные казино, на нас напали люди барона Маколского…

— Ну, я это знаю, — кивнула головой Анет. — Вы рассказывали об этом случае. Тогда ты убила человека, а Стикур приводил тебя в чувства, напоив гномьим самогоном. Дир еще тогда ржал, что герцог был свеженьким словно огурчик, а ты еще день мучилась от похмелья. Кстати, на тебя это совсем не похоже. Думается мне, что по части выпивки, ты посильнее герцога будешь. Водка, по крайней мере, его вырубает знатно. А тебя нет. Чем же особенным был гномий самогон?

— Да не пил он тогда, — отвернулась Ольга. — Он не пил со мной, он со мной спал. А напилась я с утра, от осознания содеянного. Неудивительно, что мне было погано, в бутылке гномьего самогона было немало.

— Что? — выпучила глаза Анет. — Блин! Если бы я знала, я бы ни за что не связалась с ребятами!

— Так это ты с ними связалась? — застонала Ольга и закрыла лицо руками.

— Прости меня, — кинулась к подруге Анет, но, только склонившись совсем близко, поняла, что Оля не плачет, а истерично ржет.

— Нет, я, конечно, злюсь на тебя, — прекратив смеяться, ответила подруга. Но, если сказать честно, то я сама во всем виновата. Сама начала эти странные и глупые отношения, тогда, когда первая поцеловала его, чтобы проверить реакцию. Сама оттолкнула, сама ничего не сказала тебе, сама попыталась выбить клин клином и теперь сама не знаю, что делать.

— Если не хочешь никуда ехать, давай останемся здесь? — предложила Анет и задержала дыхание, волнуясь, ее и саму не очень‑то прельщало то обстоятельство, что в течение нескольких недель придется находиться в компании Дерри.

— Нет, я поеду, — тряхнула головой Оля. — Во‑первых, ты права, и Стик прав, глупо отказываться от возможности узнать, как выглядят и живут другие миры, а во‑вторых, Анет, мне здесь страшно. Я боюсь Дениса, на какое‑то время мне лучше исчезнуть. Он угрожал, что вернется, и тогда мне будет плохо. Всем будет плохо. Ну, насчет всех он, конечно, загнул, но, то, что мне будет плохо — в это я поверила.

— Тогда, может, пока не поздно, мне стоит позвонить маме и сказать, что в ближайшее время меня не будет, и не ждать с отправкой до утра? Лучше выехать прямо сейчас. Только кто машину поведет? Я пила, поэтому не рискну. Я и трезвая‑то за рулем сама себя пугаю, а уж после трех коктейлей…нет ни за что.

— Я поведу, — устало откликнулась Ольга, поймав за крыло большую ночную бабочку. — Права у меня есть, правда дома, но мы, думаю, поедем дворами, авось, на ментов не нарвемся. Я не пьяная, а та стопка водки, которую я в себя влила, не считается, и на моей трезвости не отразилась. Задерживаться здесь мне не хочется, думаю, скоро Денис примчится со своими псами за мной. «Я никогда не отпускаю свою добычу», — так он мне и сказал. Кстати, помнишь мы на тех выходных ездили к твоей родне? Ведь сумку с вещами я у тебя так и не забрала? Там конечно немного, но, по крайней мере, самое необходимое есть.

— Да! Точно, — обрадовалась Анет. — Мама еще вчера меня спрашивала когда ты все заберешь.

— Вот и замечательно, а сейчас пошли. Страшно мне что‑то.

— Да уж! Во что ты ввязалась, Оля? Нужно обсудить этот вопрос со Стикуром и Дерри.

— Пойдем, — девушка задумчиво уставилось на трепыхающую крылом ночницу. — Можно, я ее съем?

— Давай, что с тобой сделаешь, — сморщилась, отворачиваясь, Анет. За спиной раздалось довольное чавканье. Вытерев слезы рукавом кофты, Оля поднялась с лавочки и, затравленно оглянувшись по сторонам, отправилась за Анет в сторону дома. На душе было гадко. Пожалуй, даже гаже, чем тогда, когда после ночи со Стиком она напилась, словно последняя алкоголичка, и боялась выползти на свет, чтобы посмотреть в глаза Каллариону и Диру. Девушка чувствовала себя так, как будто совершила какой‑то неприглядный поступок, и теперь за него расплачивается. Беда в том, что несмотря на все душевные терзания, виноватой она себя ни в чем и не перед кем не чувствовала. Наоборот, это ей сегодня досталось по полной программе. Мало того, что Стикур с поцелуем словно грязью облил. Дал понять в своей великолепной аристократической манере, каким может быть его герцогское презрение. Можно подумать, она ему чем‑то обязана или что‑то обещала. А потом, эта выходка Дениса, которая уязвила и напугала. Родной человек, с кем она готовилась прожить свою жизнь — и вдруг такое отношение! Козел!

— Ну, ты идешь, или как? — Анет мялась на крыльце дома, обеспокоенно оглядываясь на замершую у ступенек подругу. Оля вздрогнула, поднимая глаза, в очередной раз хлюпнула носом и, буркнув, — уже иду, нужно сматываться отсюда, как можно скорее, — прошла в помещение.

Сырой промозглый воздух весенней ночи пробирался под тонкую курточку. Ранион передернулся, пытаясь спрятаться от неприятного ветра в небольшой придорожной канаве, поросшей кустами. Это место, как нельзя лучше подходило для длительной ночной слежки. Несмотря на ярко‑освещенную городскую улицу, следящего не заметил ни один случайный прохожий, оказавшийся в ту ночь на улице. Ранион притаился в тени, в низине, спрятавшись в кустах сирени с маленькими, едва распустившимися листочками. От долгого сидения в одной позе ноги затекли, и он, пытаясь действовать абсолютно бесшумно, немного переместился. Левую лодыжку моментально свело. Разминая икру, парень тихо зашипел от боли, одновременно стараясь не пропустить ничего из того, что происходило буквально в нескольких метрах от него, за забором дома. Его удивляла странная особенность землян. Зачем спрашивается забор, если он сделан из прозрачной сетки? В нескольких метрах перед оборотнем вот уже полчаса происходило много чего интересного. Пожалуй, за весь день — это единственный эпизод, который стоил какого‑либо внимания. Хотя, вообще это задание Раниона не очень устраивало. Следить по приказу начальства за непредсказуемым ксари было сложно и небезопасно. Цели Лайтнинга непонятны, а отчет Адольф требовал чуть ли не через каждый час. За сегодняшний день Ранион убедился, что никакой подлянки ксари не готовит, по крайней мере, на первый взгляд. И исчез Лайтнинг с Сирлании, вероятнее всего, преследуя какие‑то свои, личные цели. Вопрос: «Какие?» О синдикате и Адольфе этот мерзавец, вероятнее всего, даже не вспомнил.

Запахи разгоряченных гневом и другими эмоциями людей будоражили сознание оборотня, заставляя проснуться звериные инстинкты. Ранион весь день сегодня шел по следу, не в силах разобраться в ситуации, и только ближе к ночи стали вырисовываться смутные контуры происходящий событий. Появление разгневанного жениха рыжей (теперь уже, похоже, черной) девицы отчасти прояснило ситуацию. Но какое до этого дело Лайтнингу, и что он здесь делает, следящий не понимал. Пока молодой человек размышлял, скорчившись в кустах, Оля и Анет наговорились и пошли в дом, удалось уловить только обрывок фразы:

— … сматываться отсюда, как можно скорее…

Подождав, пока девушки скроются за дверью, оборотень осторожно, стараясь никому не попасться на глаза, вылез из своего укрытия в кустах и направился к припаркованному неподалеку мотоциклу. Сведений достаточно, теперь можно с чистой совестью делать доклад Адольфу. Похоже, все переживания начальника были необоснованными, Дерри уже собирается обратно. Волноваться не о чем. От своего задания ксари, похоже, отказываться не намерен. А значит, и делать здесь Раниону больше нечего. Все остальное — не его ума дело.

Только вот не нравилось следящему, что у дома Анет давненько караулила черная машина. Похоже, жених подружки хранительницы не доволен тем, что невеста пытается проявить непокорность и смотаться. И еще Раниона напрягал тот момент, что физиономия этого жениха, была уж очень знакома. Оборотень мог бы поспорить, что видел его в синдикате, даже запах этого человека он хорошо помнил. Замерев около мотоцикла, следящий закурил и осторожно выглянул из‑за угла дома. Водитель странной машины о чем‑то говорил по телефону, постоянно оглядываясь на калитку. Его выдавал светящийся в темноте дисплей мобильника. Оборотень задумался и решил немного подождать, в конце концов, связаться с Адольфом можно и прямо отсюда, конечно, это менее удобно, но начальник достанет его с любого расстояния, а головная боль — это всего лишь неприятный побочный эффект.

Ранион прикрыл глаза и мысленно послал зов, даже с Адольфом связаться подобным образом он мог с трудом. Это несмотря на то, что начальник потратил кучу денег и времени, чтобы снабдить своего помощника необходимыми амулетами и настроиться на его мысленный поток. Болотный тролль ответил моментально, казалось, мысль только коснулась сознания начальника, а в голове тут же отозвался противный громкий голос:

— Ну, что как долго? Чего узнал? Где Дерри?

— Здесь, — громкие звуки, появляющиеся в голове, доставляли физическую боль, и следящий стремился закончить разговор, как можно быстрее. — Дерри здесь, собирается обратно. С девчонкой и ее подружкой.

— Зачем он их тащит с собой? Что он придумал?

— Не знаю. Тут у одной из девчонок жених, по‑моему, из синдиката. Она пытается от него сбежать, Дерри ей в этом помогает, как я понял. Ничего связанного с нашим заданием. Похоже, это сугубо личная поездка. Мы зря волновались.

— Жених из синдиката! — нервно заорал Адольф, и Ранион скорчился от боли. Едва он отдышался, как начальник бросил:

— Вешаю на тебя маяк, скоро буду.

Острый крючок маяка воткнулся в мозг, надолго обеспечив пульсирующую боль в левом виске.

Пытаясь справиться с неприятными ощущениями в голове, следящий едва не пропустил незаметную старенькую развалюху, в которой отъезжал ксари с его друзьями. Черная машина, караулящая у дома, медленно двинулась следом. Ранион, немного выждав, завел мотоцикл и, не включая фары, отправился в том же направлении, стараясь держаться на почтительном расстоянии. В конечном счете, догнать он успеет всегда, все же скоростной режим у хорошего стритфайтера намного превышает скорость любой машины. Молодой человек чувствовал, что маячок в голове пульсирует, не давая возможность Адольфу потерять след. Следящий был уверен, что начальник уже на Земле. Все же перемещение между мирами давалось ему достаточно легко, да и ход, с помощью которого Ранион попал сюда, был еще активен. Конечно, некоторое время Адольфу понадобится для того, чтобы замаскироваться и догнать всю процессию, но в том, что скоро начальник будет здесь, Ранион не сомневался. Единственное, чего он не мог понять, зачем вся эта суета? Не слишком ли много Лайтнингу чести? В конечном счете, погони и прочие неприятности — это проблемы не синдиката, а самого ксари и его друзей. Конечно, если Дерри по случайности убьют, будет весьма печально, но Ранион успел убедиться в том, что это сделать не так‑то просто. Если погоню организовал жених одной из девчонок, то вряд ли дело дойдет до кровопролития. Хотя…женишок‑то, похоже, тоже из синдиката, так что все может быть…

Следящий, занятый раздумьями, на секунду отвлекся от дороги и едва не поплатился за свою безалаберность. Из проулка выскочила серебристо‑серая машина и, едва не сбив незаметного на обочине мотоциклиста с выключенными фарами, рванула вперед, пристраиваясь точно за черным автомобилем.

— Каркалы забери этих лизняков! — выругался оборотень, немного прибавляя скорость. — Похоже, намечается что‑то серьезное, не зря появилась еще одна машина. Только бы Адольф прибыл вовремя. В том, что начальник не потащится в одиночку, Ранион был уверен. Но вот успеет ли помощь придти тогда, когда это необходимо, пока неизвестно.

Анет заерзала, устраиваясь на переднем сидении, и, развернувшись назад, обратилась к Дерри.

— Слушай, а у тебя магические линзы с собой?

— Нет, — отрицательно замотал головой ксари. — А зачем? Насколько я знаю, на Земле про такую расу, как ксари, даже не слышали.

— Поправочка, — хмыкнула девушка, усиленно роясь в захламленном бардачке. — На Земле не слышали ни про какие нечеловеческие расы, поэтому, если вдруг нас приспичит остановить какому‑нибудь менту, твои светящиеся в темноте глазюки, могу поспорить, напугают его до икоты. Не будем создавать прецедент. На вот, надень, — девушка протянула очки.

— Что это? — недоверчиво покосился Лайтнинг.

— Это мои очки для работы за компьютером, они без диоптрий, так что тебе в них будет комфортно, а слегка затемненные стекла замаскируют глаза. Для ночи и этого будет достаточно, цвет сейчас рассмотреть сложно, да и не будет никто.

Дерри недовольно забурчал, но очки все же надел. Анет очень хотелось на него взглянуть и посмотреть, на кого теперь этот кадр похож, но поворачиваться назад еще один раз она не стала. Больно надо, нечего баловать своим вниманием. Вместо этого девушка принялась наблюдать за тем, как Оля ведет машину. Водительским способностям подруги Анет не очень доверяла.

— Мне кажется, или та черная машина следует за нами? — обеспокоенно спросила девушка спустя некоторое время, сосредоточенно вглядываясь в зеркало заднего вида. — О, там еще одна тачка нарисовалась? Может, у меня просто паранойя?

— Ничего не могу тебе сказать, — сокрушенно покачал головой Стикур, разворачиваясь назад и пытаясь что‑либо рассмотреть через грязное заднее стекло фольцвагена. — Во‑первых, я ничего не вижу, а во‑вторых, если бы и видел, все равно, ничего бы не понял. Слишком плохо я разбираюсь во всех тонкостях вашей жизни. А что, еще две машины не могут ехать в ту же сторону, что и мы?

— Теоретически, могут, — согласилась Анет, — а практически, мы проехали уже столько поворотов и улиц, что, по идее, они должны были бы хоть куда‑нибудь свернуть. Согласись, странно, что единственные три машины на ночной улице едут в одно и то же место? Хоть одна‑то должна была поменять маршрут?

— Но нас же кто‑то обгонял? Значит машины уже не три, а больше, просто двум по пути с нами, — подал голос Дерри.

— Да, в том‑то и дело, что нас обгоняли, и это еще одна причина, из‑за которой стоит задуматься. А эти, если едут своим путем, почему не обгоняют? Поверь, техническая возможность у них для этого имеется в избытке.

— Мне тоже эти машины не нравятся, — оторвалась от дороги Ольга. — Та, черная очень уж похожа на Пашкину Хонду. А если следом за ней едет серебристая — вообще подозрительно. Я сейчас попробую свернуть в какой‑нибудь проулок, если они попрутся за нами, значит, это — точно слежка. Что, пробуем?

— Давай, — вздохнула Анет. — А если они, действительно, следуют за нами, что делать будем?

— Посмотрим по обстоятельствам, — отозвалась подруга, резко выворачивая руль влево. — Держитесь, я не Шумахер.

— Не кто? — удивился Дерри.

— Не гонщик.

— Не кто?

— Тьфу на вас! Просто держитесь.

— Оля, — заорала Анет, впадая в панику скорее по привычке. — Я тебе не доверяю! Ты не только не Шумахер, ты вообще не водитель! Ты когда за рулем в последний раз сидела?

— Так… когда на права сдавала.

— Что? — завопила девушка, вцепляясь в сидение. — Это же три года назад!

— Не волнуйтесь, я летом в деревне на папином тракторе ездила, — успокоила всех Оля, заставив Анет икнуть и зажмуриться.

Старенький «поло» несся, подпрыгивая на кочках, а за ним следовали, набирая скорость, две иномарки. Глухой проулок, заканчивающийся полем на самой окраине города, был не самым удачным местом для того, чтобы оторваться от погони.

— Блин, кажется, я сама загнала нас в ловушку, — крикнула Оля. — Они теперь даже не пытаются скрывать своих намерений, следуют за нами, буквально, в нескольких метрах. Такое впечатление, что собираются идти на таран. Что делать‑то?

— Ехать! — взвизгнула Анет. — А что нам остается делать?

— Я и еду, — Оля вцепилась в руль и едва не улетела в кювет, услышав неожиданный, резкий хлопок.

— Что это? — Еще один.

— Тормози! — заорал с заднего сидения Дерри. — Они стреляют. Пока, похоже, просто, чтобы попугать, но с такого расстояния в колесо точно не промахнутся. Представляешь, чем это чревато? Ладно, если в заднее, а если попадут в переднее? Ты с управлением, точно, ни за что не справишься!

— Стреляют? — Оля была в шоке. — Денис совсем с ума сошел что ли? — девушка в бешенстве нажала на тормоза. Машину повело юзом в сторону, развернув почти на девяносто градусов на грязной дороге. Ольга с воплем:

— Я убью этого идиота! — выскочила на улицу. Крик Дерри, — Стой! — оказался заглушен хлопком двери.

В то же время с правой стороны рванули переднюю дверь машины и чья‑то грубая рука выдернула Анет из автомобильного кресла и швырнула на землю. Пока Стикур и Дерри с руганью пытались выбраться с заднего сидения, неудобного трехдверного фольцвагена‑поло, двое крупных парней тащили Анет и Олю к серебристой машине, припаркованной на обочине.

— Стоять, уроды! — заорал Олин жених с другой стороны дороги, направляя на молодых людей пистолет.

Дерри сжав зубы, замер, было противно осознавать, что маленький черный ствол, сводит на нет все навыки, полученные за годы службы в синдикате. Ну, почему они со Стикуром не взяли с собой оружие? Это уравняло бы шансы. Конечно, оставалась надежда на то, что в темноте парень промахнется, даже если всерьез вздумает стрелять. Ксари напрягся, готовясь к прыжку, но голос Стика вывел его из состояния подобного трансу и заставил прервать практически начавшееся движение.

— Я был лучшего мнения о тебе, рыжая! Поменяв цвет волос, ты, похоже, утратила и лучшую часть своего характера — непокорность! Да, и ты, Анет, меня разочаровала!

Оля рванула в сторону, язвительный голос герцога был той необходимой каплей, которой не хватало для пробуждения зверя. На смену растерянности, панике и страху, пришла долгожданная ярость. Глаза девушки сверкнули в темноте янтарем, и она, ускорившись, вырвалась из захвата. Держащий ее мужчина ничего не понял. Только что он ощущал в руках горячее, сопротивляющееся тело и вдруг хватанул пустоту. Денис рыкнул, но стрелять в Олю не посмел.

— Иди обратно к машине! — заорал он. — Быстро! Иначе я убью кого‑нибудь из твоих дружков. С кого ты предпочитаешь, чтобы я начал?

Оля инстинктивно прикрыла своим телом Стика, а Дерри, перемахнув через капот машины, присел.

Здесь достать его было сложнее, с первого выстрела, по крайней мере, не выйдет, точно.

— Пошел ты, придурок, — чеканя каждое слово, проговорила Оля. — Ты — идиот, Денис. К чему все эти спектакли? Я, честно сказать, польщена, до этого никому не приходило в голову устраивать из‑за меня такой концерт.

— Ты думаешь, это все так просто? — хмыкнул Денис. — Тогда, когда ты согласилась стать моей невестой, то взяла на себя определенные обязательства, и должна меня слушать.

— Да, что ты говоришь? — окончательно рассвирепела девушка. — Тогда, я снимаю с себя все обязательства. Твое поведение не вписывается ни в какие рамки. Я не вещь, чтобы мной распоряжаться по своему усмотрению. Поищи себе другую дурочку, а меня оставь в покое!

— Не все так просто, красавица, — тихо зашипел мужчина. — Ты будешь со мной до тех пор, пока я не решу иначе. Все ясно? Быстро иди сюда, или ты забыла, что твоя подружка у нас? Если ты составишь ей кампанию, ничего плохого с вами не случится. Ты будешь готовиться к свадьбе, а Анет поближе познакомится с Пашей. Кстати, давно пора. Такой молодой человек подбивает клинья, а твоя подружка выпендривается. Не дело.

Дерри сжал зубы, звериное бешенство застилало глаза, перед которыми начали мерцать багровые пятна. Наружу рвался, почуявший свободу Мерцающий. Но, похоже, заявление Дениса разозлило не только Лайтнинга. Справа полыхнуло пламя и держащий Анет парень, с воплем отскочил в сторону, а девушка метнулась к машине. Ей на встречу выскочил Дерри и, схватив за руку, дернул вниз к земле, под защиту железного капота.

— Так, — голос Олиного жениха стал холодным и низким, парень стукнул костяшками пальцев по стеклу стоящей сзади машины и оттуда вылезли еще два вооруженных человека. — Шутки закончились. Либо девушки идут добровольно сюда, либо… — бухнули несколько выстрелов, пробивая колеса старого фольцвагена. — Либо мы стреляем на поражение. Думаю в бензобак, мы попадем по‑любому. Печально, конечно, будет расстаться с тобой Оля, но, понимаешь, я никогда не отпускаю свою добычу. А ты — моя добыча, поэтому либо ты умираешь, и из‑за твоей дерзости безвинно гибнут твои друзья, либо становишься хорошей девочкой, берешь подружку за ручку и садишься в машину.

— Я сяду одна, Анет остается.

— Нет, — громыхнули сразу два голоса Стикура и Дениса.

— Нет, — упрямо сжал зубы герцог. — Ты не пойдешь никуда.

— Нет, пойдешь, — усмехнулся жених. — И пойдешь с подружкой.

Оля дернула плечом и, сделав шаг вперед, задвинула подругу себе за спину. Тут же руки оказались в стальных тисках. Это Дерри и Стикур попытались ее остановить от неразумных, по их мнению, действий.

— Стой, — зашипел Лайтнинг ей на ухо, — ты, что не видишь, что связалась с отморозком. Причем отморозок‑то не из вашего мира! Иначе чего это он и его люди так спокойно отреагировали и на твое ускорение, и на огненные фокусы Анет? Будем действовать сообща, попытаемся смотаться. В темноте, стрелять по бегущим мишеням сложно. Главное, отскочить, как можно дальше от машины, про бензобак, он говорил дело.

Девушка испуганно вздрогнула от понимания того, в какой неприятной ситуации они оказались из‑за ее глупости и неуемного желания доказать, что жизнь подчинятся правилам, придуманным Олей. Рядом напряглась прекрасно слышавшая разговор подруга. У нее на концах пальцев запрыгали маленькие искорки, Анет готовилась метнуть пульсар.

— Похоже, вы не понимаете серьезность ситуации, — начал Денис, поднимая пистолет.

— Это ты не понимаешь, — раздался смутно знакомый голос откуда‑то справа и из темноты появился Ранион с пистолетом в руках. — Я не советую вам, — тихо произнес он, обращаясь к Денису и его людям, — настаивать на том, чтобы девушки ехали с вами. Это грубо и неразумно.

— Да кто ты такой! — угрожающе начал жених Оли. — Иди своей дорогой. То, что происходит здесь — не твое дело. А пистолет в руках — это не гарант силы. Нужно еще и стрелять уметь и быть готовым убивать. Так что мальчик, не вмешивайся в разборки серьезных людей.

Если бы Денис на секунду задумался, то может быть бы, и вспомнил, что ему знакомо лицо этого молодого человека с близко‑посаженными хищными глазами, но злость и ощущение собственного всесилия, застилали глаза. Даже резко затормозившая на обочине внушительная машина, не напугала его.

— Иди отсюда! — угрожающе начал Денис, он не мог смириться с тем, что добыча, законная добыча уплывет из его рук. — Оля, быстро в машину! Подружка туда же — или стреляю!

— Отвратительное место! — донесся недовольный, сварливый голос, и Денис дрогнул, а рука с пистолетом опустилась. Молодой человек испуганно повернулся на звук, надеясь, что померещилось. Но нет, смешно перебирая кривоватыми лапками по грязной дороге в захолустном земном городке, спешил первый помощник Сарта — Адольф. Конечно, болотный тролль в последнее время впал в немилость, но пока полномочий с него никто не снимал.

— Что за мерзкое место? — прибывшее из синдиката начальство изволило гневаться. — Почему я, решив навестить этот убогий мир, должен ночами искать ответственных за безопасность людей, пока они по подворотням налаживают свои личные дела? Я что ночевать должен под забором? А где сервис? Где радостная встреча? Где накрытый стол? Что здесь происходит?

— Сейчас все будет, — заюлил Денис, не желая давать ответ на последний вопрос. Оставался всего один шанс, решить проблему с непокорной невестой тихо. — Только вот девушек в машину загрузим.

— Каркал драный вам! — с заметным удовольствием в голосе протянул Адольф. — Девушки поедут в моей машине, как, впрочем, и сопровождающие их молодые люди. А о вашем поведении, мы поговорим позже. Пытаться угрожать моим приближенным и их спутникам — это, по меньшей мере, глупо. Дерри давай, вылезай уже, вечно в неприятности вляпаешься. Я волновался, между прочим, и вместо того, чтобы лечь спать, поперся спасать твою задницу в этот богом забытый мир. И знаешь что… мне за тебя стыдно. Ты бы хоть оружие, что ли, с собой взял! Удивляюсь подобной безалаберности. Я был о тебе лучшего мнения, форму ты теряешь. Не справиться с горсткой провинциальных лизняков, и это — мой лучший ученик? Позор!

«Дерри…» знакомое, слышанное совсем недавно имя засело в голове Дениса и не отпускало его всю дорогу до пансионата «Веселые ночки», именно там изволил ночевать Алольф. Злость за так неудачно сложившиеся обстоятельства, мешала соображать. Кто бы мог подумать, что у Олиных друзей окажутся такие влиятельные покровители? Скрепя зубы, разместив гостей в номерах, молодой человек прошел мимо своей невесты, теперь уже, похоже, бывшей и, наклонившись, шепнул ей на ухо.

— Я не прощаюсь, найду тебя, где бы ты не скрылась. Свою добычу, я так легко не отпускаю.

Только отъехав от пансионата на почтительное расстояние, Денис понял, что это за Дерри. И почему это имя так хорошо знакомо. Первой мыслью было, рвануть обратно в пансионат и пристрелить мерзавца, посмевшего скрыть свои презренные глаза за стеклами затемненных очков. Как же нужно было так лохануться! Полчаса держать на мушке того, за кем охотится весь синдикат — и не выстрелить? Не понять, что перед тобой не просто очередной придурок, а самый настоящий выродок, за голову которого назначена такая соблазнительная награда. Впрочем, сожалеть поздно, время упущено. Этот раунд проигран всухую. И невеста смоталась, и ксари тоже. При Адольфе нечего и думать, чтобы убить мерзкого отступника. Даже если получится, Сарт же первый прикажет казнить преступника. Свою причастность к убийству Лайтнинга, король преступного мира никогда афишировать не станет.

Когда машина Дениса скрылась за поворотом, Ольга, наконец, смогла воздохнуть свободно. Происходящее казалось страшным сном, навеянным дешевым криминальным фильмом. Не хотелось даже вспоминать о событиях этого дня, в очередной раз сбивших жизненные настройки и перевернувших все с ног на голову. Сейчас девушке нужно было несколько часов покоя и сна, чтобы самое неприятное и страшное забылось, а все остальное просто встало на свои места. Необходимо подумать и осознать новые реалии. Жизнь снова свела Олю с тем, кого невыносимо хотелось забыть. Ее опять вот‑вот выкинет с Земли в другой, опасный, но в тоже время притягательный и волшебный мир. И сейчас девушке казалось, что обратно она вернется не скоро. К этому положению вещей необходимо было привыкнуть, как и к тому, что из жениха Денис неожиданно превратился в жестокого врага.

Начал моросить промозглый дождик, и Ольга, инстинктивно склонив голову, метнулась под крышу здания поближе к замершей у стеклянных дверей подруге.

Поймав настороженный взгляд, Оля сморщилась, всем своим видом показывая, что не настроена на разговор. К счастью, Анет, вопреки своему обычному настроению, была тиха, молчалива и лишних, напрягающих вопросов не задавала. Она только пожала плечами и зашла в ярко освещенный холл небольшого загородного отеля.

— Интересно, похоже этот пансионат не в первый раз встречает таких гостей как Адольф, персонал по крайней мере от большой лягушки не шарахается, а улыбается вполне учтиво, — подумала Ольга и отстраненно взглянула на напряженную спину подруги понимая, что, похоже, Анет тоже пришлось нелегко. Длинные светлые волосы свисали мокрыми прядями, бледное без какой‑либо косметики лицо, в холодном искусственном свете дневных ламп казалось серым, с темными, нездоровыми тенями под потускневшими глазами. Девушка с опасением косилась на Раниона, деловито снующего туда сюда с документами, пока на ресепшен оформляли номера, и исподтишка посматривала за беседующим с Адольфом, взъерошенным Дерри. Лицо Лайтнинга мрачнело с каждой минутой неприятного разговора. Он нервно поправлял спадающие на глаза влажные пряди волос. Напряженная спина под светлым свитером, не находящие себе места руки, то и дело скользящие по поясу в поисках несуществующего оружия — все это свидетельствовало о том, что этот разговор ксари не по нраву. Анет слишком изучила все эти жесты, чтобы понять — ничего хорошего они не сулят. В конце концов, едва только следящий выдал всем ключи, ксари что‑то шепнул на ухо стоящему в стороне Стикуру и быстрым шагом вышел из холла вслед за Адольфом. Герцог задумчиво посмотрел им вслед, и настойчиво посоветовав девушкам идти отдыхать, взбежал вверх по лестнице, скрывшись в их общем с ксари номере.

Желания спорить, в общем‑то, ни у кого не возникло. Анет и Оля, подхватив две дорожные сумки с собранными дома вещами, потащились вслед за Стиком. Неимоверно хотелось спать, Анет даже думала, что не сможет дотащить свое усталое тело до кровати.

— Адольф, — нервно дернул плечом ксари и плюхнулся в кожаное кресло. — Неужели, все и в самом деле так паршиво, как ты говоришь?

— Если бы это было не так, я бы не примчался сюда с бешеной скоростью, едва услышав от Раниона, что рядом с тобой замечены люди Сарта.

— Но зачем синдикату это надо?

— Ну, во‑первых, не синдикату, а самому Сарту. А зачем? Неужели ты настолько отупел, что не можешь сообразить сам? По‑моему, все очевидно.

— Убрать тебя и отомстить мне? — удивленно приподнял бровь Дерри, высказывая свое предположение. — Не слишком ли мелко для него?

— Видимо, нет, — болотный тролль задумчиво уставился в окно. Его большие пятнистые уши подергивались от с трудом контролируемого дурного настроения. — Сарт задумал грандиозную игру, сыграл не только на жадности и честолюбии своих подчиненных, но и на их азарте. Я думаю, ему сейчас интересно. Он ждет, чем все это закончится. Кто в этой игре победит. Причем, знаешь, что самое поганое?

— Ну, что?

— А то, что он никогда не признается в этой подставе. Это раз. А потом сам Сарт при любом раскладе останется в выигрыше.

— То есть, ты хочешь сказать, что я даже от задания отказаться не могу, так как этот гад сделает вид, что совершенно не причем.

— Можешь, конечно, и отказаться, тогда он просто перестанет вежливо тебе улыбаться и откроет охоту официально. А затем, с великим удовольствием расквитается со мной.

— Значит, для меня, в общем‑то, ничего не изменится? Если я в одностороннем порядке сниму с себя обязательства, пострадаешь только ты?

— Отчасти. Понимаешь, если ты достанешь Сарту эту игрушку, на которую заключен контракт, он тебя отпустит, я тебе обещаю, сейчас для меня это дело чести. Ну, и я в этом случае решу ненадолго свои проблемы. По крайней мере, на данный момент формально причины меня убрать у Сарта не будет. А там что‑нибудь придумаю, — Адольф достал из кармана толстую сигару и, брезгливо на нее посмотрев, закурил.

— Хорошо, — задумался Дерри, взвешивая в данной ситуации все «за» и «против». — Думается мне, что ты прав. Отказываться сейчас от заказа неправильно, попытаемся прорваться. Но ты остаешься со мной, и отгоняешь своим видом наемных убийц Сарта.

— Оставлю Раниона, у меня кроме тебя забот полно, а его все знают, как моего помощника. И в качестве сдерживающего фактора он сыграет не хуже меня.

— Мне не нужен твой оборотень, — категорично заявил Дерри. — лучше уж справлюсь как‑нибудь один. Меня он раздражает. А потом, мне совершенно не хочется засыпать с мыслью о том, что он в один прекрасный момент прирежет меня во сне.

— В твоей ситуации глупо отказываться от какой‑либо помощи, из‑за предрассудков и личной неприязни. Слишком уж погано обстоят дела, а Ранион неплохой боец, и с магией у него, в отличие от тебя, дела обстоят сносно. Ты еще не понимаешь, как сильно на этот раз влип. Тебя будут искать и травить, сильнее нежели пять лет назад. Пока ты прохлаждаешься здесь, в твое поместье в Андеране пытались проникнуть три раза, хорошо, что охрана там натасканная, да и близость к столице сказывается. На Арм‑Дамаше, они не сильно наглели, сунулись, узнали, что тебя нет, и тихо исчезли. В Сирлании — то же самое. Мои люди от твоего дома отпугнули несколько групп, и это все — только начало. Дальше будет хуже, они будут наглеть, и мое присутствие не спасет. Тебя все равно выследят и у меня на глазах убьют. А потом скажут, что так и было. Дескать, вражда у вас давняя, вот и пришибли. А там Сарт на меня вину за твое убийство и спишет, придумает как, и спишет. Скажет, например, что я не досмотрел, плохо следил или еще чего‑нибудь. Так что уж ты сам, будь поаккуратнее.

— Говоришь, на поместье в Андреране и на дом в Сирлании пытались напасть?

— Ну, напасть это громко сказано. Скорее тайно проникнуть, разведать, может, напакостить, но моя охрана и твой гарнизон их остановили.

— А Влекриант?

— Что Влекриант? Там‑то что?

— Дир! — воскликнул Дерри, резко устремляясь к выходу.

— Ты куда? — болотный тролль удивленно дернулся на стуле. — Чего ты подорвался?

— Дир, — сглатывая, повторил Дерри, понимая, что бежать сию секунду бессмысленно. Не исключено, что Адольф откроет проход быстрее, чем удастся ночью добраться до дачи Анет.

— Что Дир?

— Дир один во Влекрианте. Гарнизона там сейчас практически нет, несколько слуг — и все. Мы именно оттуда отправлялись на Землю. Если то, что ты мне сказал — правда, люди Сарта уже там.

— Да… — Адольф задумался. — Сюда они не сунутся, скорее всего, дождутся твоего возвращения. Тем более, думаю, Денис уже доложил, что ты собираешься обратно. И не один, а со мной. Хотя… да, задерживаться не стоит. Вполне возможно, что это их не остановит. Я надеюсь, что проход к тебе в родовой замок на Сирлании защищен. Будет неприятно, если в него проникнут изнутри, — там моих людей нет.

— Замок защищен. И мне все равно, где Сартовы прихлебатели. Но мне далеко не все равно, что с Дироном. Ты можешь открыть ход на Арм‑Дамаш? Срочно.

— Час…

— Что час?

— Мне понадобится час, но если твоя догадка верна, то магу ты помочь вряд ли успеешь. Поздно. Зря ты оставил его одного.

— Что говорить! Действуй! Я даже не предполагал, что все настолько сложно. Я, признаться честно, сначала думал, что покушение организовала Кариора, чтобы решить проблему с наследством. — Огрызнулся Лайтнинг и выскочил из комнаты. В голове стучало предательское «Только успеть. Только успеть! Не успею! Только успеть!»

Номер в «Веселых ночках» был самым, что ни на есть обычным, даром, что именовался «люксом». Совмещенный санузел и небольшая комната с двумя кроватями. Был здесь, правда, телевизор, холодильник и пустой бар. Впрочем, все это совершенно неважно, если собираешься в номере только переночевать.

Анет швырнула сумку в угол комнаты, к окну, и села на кровать, предварительно повесив короткий кожаный плащик на спинку стула. Ольга, сбросив с себя одежду, скрылась в душе. Разговаривать не хотелось. Раздеваться тоже. Сегодняшний день казался невероятно длинным и сложным. Анет с трудом могла представить, что еще с утра скучала на паре и размышляла, чем себя занять вечером. А еще завтра собиралась идти в турагенство, чтобы выбрать, куда съездить отдохнуть летом, после того, как закончатся экзамены. Сейчас же отдых грозил накрыться медным тазом, как, впрочем, и начинающаяся через две недели летняя сессия.

— Что, на этот раз, похоже, мы вляпались серьезно и по моей вине? — нарушила тишину Оля. Она, завернувшись в банное полотенце, стояла перед зеркалом и расчесывала вьющиеся волосы.

— Похоже, что так, — попыталась улыбнуться Анет. — Не все мне втягивать нас в неприятности. Жалеешь, что Стик и Дерри появились на Земле?

— Рада, что Денис проявил себя до свадьбы. Еще чуть‑чуть и было бы поздно, — уклончиво ответила подруга Анет, взглянув на ее осунувшееся лицо, сделала вывод, что присутствие молодых людей с Арм‑Дамаша Олю изрядно напрягает. Впрочем, не ее одну.

— Что же, — лицо Оли посветлело, а на губах заиграла хитрющая улыбка. — Раз уж обстоятельства сложились подобным образом, значит, будем извлекать выгоду.

— В смысле? — не поняла Анет ход мыслей сумасбродной подружки. Только что Оля находилась в состоянии депрессии, страдала и вот уже ищет выгоду.

— Ну, — заюлила девушка. — Понимаешь, когда в прошлый раз я вернулась с Арм‑Дамаша, то твердо решила сделать вид, что ничего не было. Хотела забыть все, включая Стикура, и вычеркнуть из своей жизни ту зимнюю неделю. Что из этого вышло, ты видишь сама. Я связалась с Денисом и усложнила жизнь и себе, и тебе, и ребятам, которые теперь чувствуют себя обязанными избавить меня от жениха. Так вот, раз попытка выкинуть все из головы успехом не увенчалось, значит, необходимо идти другим путем. Знаешь… мне кажется, я не скоро вернусь на Землю.

— А родители? — округлила глаза Анет. Для нее подобное отношение к своему миру, дому и близким людям было кощунственным.

— А что родители? — пожала плечами Оля. — Я их вижу раз в полгода, и если буду жить, преимущественно, не на Земле ничего не изменится. Как виделись неделю зимой и месяц летом, так и будем встречаться. Ничего нового, для них все останется по‑прежнему.

— А институт?

— Ну, на фиг! — плюхнулась на диван Ольга, довольно улыбаясь. — Надоело! Не хочу! Последнее время, я не испытываю никакого удовольствия от процесса обучения. И зачем тогда все это? Жизнь должна доставлять удовольствие.

— Тебе же остался всего лишь год! — удивлялась Анет. Подобное поведение ее всегда шокировало. Как можно поставить крест на всем, что у тебя есть. Нельзя кидаться ни в одну авантюру, вот так, с головой, как это делает Оля. Нужно, чтобы всегда был запасной выход. Возможность отступить и спрятаться.

— Ну и что? — подружка скинула полотенце и нырнула под одеяло. — Не думаю, что где что‑нибудь, кроме Земли, мой диплом будет востребован.

Анет ошарашено откинулась на подушки. Оля чем дальше, тем сильнее удивляла. Сначала ставит крест на Арм‑Дамаше, а потом говорит, что не собирается возвращаться на Землю. Такие крайности Анет были чужды.

— Ну, чем ты собираешься там заниматься? — предприняла девушка последнюю попытку вернуть подруге разум.

— А вот над этим, я как раз и подумаю. Время у меня есть. Нас ведь пока, вроде как, в гости пригласили? Правильно? Вот в гостях я и поразмыслю, к какому делу себя приткнуть. А сейчас, думаю, мы будем спать, день был невыносимо длинным и тяжелым. Я, если честно сказать, хочу, чтобы он закончился. Может, завтрашний будет лучше?

— Может и будет, — с сомнением в голосе согласилась Анет. — Ты мне лучше вот что скажи, а какое место в твоем замечательном плане на будущее отведено Стику?

— Стику? — с соседней кровати послышался невеселый смешок. — Не знаю. Вероятнее всего, никакое. Хотя… я поостерегусь давать какие‑либо серьезные обещания. Кто знает, как повернется судьба. Живем‑то один раз. Поэтому грех упускать возможности.

— Да, мечтательно вздохнула Анет. — Статус герцогини Нарайской вполне может позволить бросить университет и не возвращаться на Землю.

— Фу на тебя! — скривилась Ольга. — Взяла и все испортила! Все мечты коту под хвост! — и уже серьезным тоном добавила. — Анет, ну какая из меня герцогиня, а? Нет, походная подружка герцога, в лучшем случае. Не думаю, что герцог Нарайский захочет опозорить свое имя браком со мной. Да, и вообще это разговор ни о чем.

— Ну, почему ни о чем? — не согласилась Анет. — Помечтать‑то можно. Мне кажется Стик не из таких. Если уж он полюбит, то никакие преграды его не остановят.

— Не хочу об этом думать, — отмахнулась подружка. — На данный момент сиятельный герцог меня, вообще, презирает, о чем не замедлил сообщить. Ну, после того, как поцеловал. Так что весь наш разговор — это просто полночный бред. Давай уж спать, а то вон на улице уже светает.

К Стикуру Дерри вломился, даже не постучав. Друг испуганно подскочил на кровати, нащупывая под подушкой несуществующий кинжал. Потом соизволил открыть глаза и, разглядев в темноте силуэт ксари.

— Что случилось? — поднимаясь, поинтересовался герцог. — Что‑то серьезное?

— Пока нет, — глубоко вздохнул ксари, осознавая, на кого он сейчас похож. С перекошенной рожей и сверкающими в темноте глазами.

— Объясни толком, что происходит? — герцог сонно потер глаза и нащупал джинсы на спинке стула. — Мы куда‑то торопимся?

— Торопимся, — голос Дерри был тихим и сухим. — Адольф узнал, что Сарт в обход его, снова открыл на меня неофициальную охоту.

— Что? То покушение — это все, синдикат?

— Давай об этом позже. Ладно? Меня ищут, ищут активно, активнее, нежели раньше и, выслеживая, куда я исчез, как ты думаешь, на кого они выйдут?

— На кого? — тупо спросонья переспросил Стикур.

— Дир. Дир сейчас один, именно от него мы уходили на Землю. И он сейчас во Влекрианте без защиты, те три тупых деревенских олуха‑охранника — не в счет.

— Ты думаешь, они посмеют напасть на поместье во Влекрианте?

— Да, думаю, посмеют. Адольф в течение часа откроет проход. Нужно сходить к Анет и Оле, сказать, чтобы они собирались. С собой мне их брать не хочется, но оставлять здесь опасно. Боюсь, что и они могут оказаться втянутыми в неприятную игру. Да, и еще этот Денис из синдиката! Угораздило же Ольгу с ним связаться!

— Все так серьезно? — в голосе герцога мелькнуло запоздалое опасение.

— Более чем, — пытаясь скрыть нарастающее беспокойство, отрезал Дерри. — Пойду, разбужу девушек. Надеюсь, что мы все же успеем. С группой бойцов из синдиката Дирон в одиночку не справится.

Выскочив в коридор, Лайтнинг отдышался перед дверью соседнего номера. Сердце подпрыгивало в груди, а потом срывалось куда‑то вниз. Нехорошее предчувствие давило, хотелось сорваться как можно быстрее с места, кинуться на помощь другу, но молодой человек прекрасно понимал, что нет смысла торопить Адольфа. Быстрее, чем возможно все равно открыть проход не получится.

— Анет, Оля, — тихо шепнул он в полумрак комнаты. За окном ночное небо начала медленно вытеснять предрассветная дымка.

— Чего? — недовольно отозвались с правой кровати, и над подушкой приподнялась взлохмаченная светлая голова.

— Вставайте и одевайтесь, — скомандовал он. — Быстро, хорошо?

— Куда? — буркнула девушка. — Зачем?

— Анет! Быстро и разбуди, пожалуйста, Ольгу! Я не шучу!

— Что‑то случилась? — встрепенулось сонное блондинистое существо. Дерри сморщился от этого вопроса и буркнул.

— Надеюсь, что нет. Но нам нужно поторопиться, Адольф скоро откроет проход.

— А нельзя через тот проход у меня на даче?

— Нельзя, — отрезал Лайтнинг и скрылся за дверью.

Адольф управился даже раньше, чем за час, мутно‑серое марево временного хода переливалось прямо в центре комнаты болотного тролля.

— Давайте скорее, этот проход будет активен в ближайшие несколько минут. Так что, нечего тормозить. Ранион, ты идешь первым, если что, тебя тронуть не должны, как, впрочем, и меня, так что я следом за тобой. А уж вы, — Адольф повернулся к Дерри, — разбирайтесь сами, кто за кем. Проход ведет прямо к дому. Внутрь, я пробиться не смог ваш маг поставил слишком сложную защиту. Надеюсь, те ходы, которые находятся внутри дома, защищены не хуже.

— Лучше, — сухо ответил Стикур. — Дир ставил защиту на ходы внутри самого Арм‑Дамашского дворца. Свободный доступ из поместья во Влекрианте был только сюда. Причем, отсюда тоже доступ строго ограничен. Дирон не жалует нежданных гостей.

— К сожалению, ход — это не единственный способ пробраться в дом, — печально заключил Адольф и исчез вслед за Ранионом.

Хмурое, пасмурное Арм‑Дамашское утро встретило мелким промозглым дождем. Отсутствие вечно снующего туда‑сюда народа, несколько озадачило Анет. Она удивленно оглянулась по сторонам, отыскивая взглядом румяных хохотушек‑служанок Эльзу и Мариме или вечно пьяного конюха, впрочем, этот мог мирно дремать в конюшне. Зюзюку, в конце концов, хотя, гхырх, по словам Дерри, смотался еще несколько дней назад. Весна, знаете ли, брачный период.

Анет шагнула в дом, замерев на пороге. В нос ударил тяжелый запах, от которого мурашки побежали по спине. Девушка сжалась в комочек и помимо воли вцепилась в руку стоящей рядом Оли. Подруга ответила крепким пожатием, и осмелевшая Анет попыталась сделать шаг в тихий просторный холл, но идущий впереди Стикур резко затормозил, выругался сквозь зубы и, развернувшись к девушкам, без объяснений вытолкал их на улицу. При этом лицо у молодого человека было таким, что Анет даже не посмела возмутиться.

— Что? — открыла рот Оля, вылетая на улицу. — Стикур, ты чего?

— Валите отсюда! Там ждать! Я позже кого‑нибудь к вам пришлю. Здесь вам делать нечего!

Испуганные девушки замерли перед захлопнувшейся дверью.

— Что там? — пискнула Анет, присаживаясь на ступеньки. — Оль, я боюсь.

— И я, — согласно закивала подруга, засовывая замерзшие руки в карманы куртки.

— Может, мы осторожненько туда пройдем, а? — через пять минут подала голос Анет, с надеждой поглядывая на подругу.

— Пойдем, — Оля решительно уставилась на дверь. — Если бы было что‑то совсем страшное, нас бы одних тут не оставили. Так что пошли, посмотрим.

Оказавшись в холле, Анет зажала рот рукой, пытаясь заглушить рвущийся крик, и отогнать подступившую к горлу тошноту. Тряслись руки, кружилась голова, и подкашивались ноги. В голове не укладывался, что ужас, творящийся впереди, реален.

Они все были здесь. И хохотушки служанки, и конюх, и те несколько охранников, которых Дирон оставил себе «на всякий пожарный». Стеклянные глаза и лужи крови. А ведь эти валяющиеся на полу, словно сломанные куклы, тела, еще совсем недавно двигались, ходили, дышали и смеялись! Их всех Анет знала лично, общалась и не могла предположить, что следующая встреча окажется такой. Пришлось сжать зубы и прикрыть глаза. Девушка уже была готова выскочить на улицу, на свежий воздух, спасаясь от накатившей волны дурноты, но тут в голову пришла мысль о том, что это еще не все страшное. Там, впереди может быть еще хуже.

— Дир! — сквозь рвущиеся из груди рыдания выкрикнула она, и бегом кинулась к кабинету мага. Стоящий в дверях Ранион не успел даже ухватить ее за руку. Влетев в приоткрытую дверь, девушка, едва не сбила с ног Стикура и застыла не в силах отвести взгляд от лежащегося на полу обезображенного тела. Сзади тихо охнула и выскочила обратно в коридор Оля, а Анет просто не смогла. Она стояла и смотрела на то, что когда‑то было магом. Кровавое месиво вместо молодого, всегда улыбающегося лица, неестественно вывернутые конечности и кровь. «Нет — стучало в висках — Это неправда, бред, сон. Нет. Дир не может лежать здесь, подобно дешевой декорации к криминальному боевику. Как же так? Нет. Сон… нет… бред… смерть… нет!»

— Зря ты сюда пришла, — донесся откуда‑то издалека до ее сознания голос Стикура.

Анет медленно подняла голову и сквозь слезы попыталась сфокусировать взгляд на фигуре герцога, получалось плохо. Голова кружилась, а Стик почему‑то двоился, Анет не сразу поняла, что это просто рядом с герцогом, словно статуя, застыл Дерри. Ксари смотрел стеклянными глазами в непонятном направлении. Анет машинально проследила за его взглядом и не сдержала злые, беспомощные рыдания. На стене чем‑то бурым размашисто было написано: «Дерри, я еще найду тебя, любимый».

— Я их всех убью! — закричала девушка, наконец‑то дав волю истерике и чувствам. Кого убьет, она пока понимала плохо. Но эта надпись на стене сделала свое дело. Анет прекрасно поняла, что это убийство — не сон и не ошибка. Это демонстрация силы. Кто‑то в очередной раз рискнул поиграть с Дерри. Обращение «любимый» наводило на вполне определенные и страшные мысли.

— Уведи ее, — нервно сжал зубы Дерри, обращаясь к Адольфу. Он не мог смотреть еще и на бьющуюся в истерике Анет. И без нее было невозможно, дышать и думать. А она только нагнетала и без того кошмарную обстановку. — И Ольгу тоже уведи. Куда‑нибудь подальше. В соседнее крыло. Все ясно?

— Нет! — Анет неожиданно кинулась вперед к телу. — Нет! Не уйду! Дир! Скажите мне, что это сон!

— Убери ее отсюда, пожалуйста! Анет уйди! Уйди! Ему уже не поможешь, я тебя прошу, дай нам проститься с другом. Все плохо и сложно. Нам нужно время. Жаль, что ты это увидела. Достаточно того, что в нашей памяти Дир останется таким. Зверски растерзанным ни за что. Точнее, из‑за меня, — сглотнул Дерри и в его глазах мелькнули слезы. Ксари впервые даже не пытался скрыть свою боль.

— А я? — слезы, не переставая, текли по щекам. — А я? Неужели вы думаете, что мне он был никем, и я для вас никто, да?

— Пожалуйста, сейчас не до сцен. Нам нужно разобраться, тебе здесь не место, все слишком страшно, тяжело и больно. Пожалуйста, уйди, — устало поднял глаза от пола Стикур. — Анет, я тебя прошу. Пожалуйста, проверь, остался ли кто в живых из слуг. Ранион и Адольф помогут. И отправьте гонца в город. У погибших должны быть родственники. Нам еще нужно сообщить о случившемся в Кен‑Корион.

Часть 2

Время понять

Последняя неделя была сном. Кошмарным, непрекращающимся сном или страшным полупьяным бредом. Все слилось в одно. Земля. Бессмысленное убийство. Общение с родными. Похороны. Несчастное заплаканное лицо Анет, только что узнавшей, что значит смерть, и навалившееся на плечи отчаяние. А надо было взять себя в руки, дольше задерживаться во Влекрианте не имело смысла. За прошедшие несколько дней сюда пытались проникнуть несколько наемных убийц, но прибывший из самого Кен‑Кориона специальный легион для расследования произошедшего, спугнул людей Сарта. Нужно было отправляться на Сирланию и заканчивать начатое дело. Но пока Дерри решил немного побыть один и поэтому скрылся от любопытных, сочувствующих глаз на крыше самой высокой башни поместья.

Серо‑синее, темнеющее небо давило. Казалось, еще чуть‑чуть и оно припечатает к крыше распластанное тело. Дерри лежал в опасной близости к краю, так что одна рука и нога свешивалась вниз с шаткого водостока, который проходил ровно позвоночнику. Справа — жизнь, уверенность, цели и планы, а слева — пустота, бездна и смерть. Одно движение, намеренное или нет и все… суета мира, боль потери, страх, любовь останутся позади. Это ведь так легко. Просто нужно перестать балансировать, слегка наклониться в сторону и забыть, забыть, что при падении, необходимо сгруппироваться, спасая кости от переломов. Просто упасть, насладиться секундами полета и рухнуть на кирпичный парапет. Зачем жить? Кому это нужно? Так легко, просто взять и полететь. В никуда. Все тогда решится само собой. Прекратится охота, исчезнет чувство вины за смерть Дира и опасение за жизнь своих друзей. Любви и желания, терзающих тело изнутри, тоже не станет. Будет только темнота и покой.

— Нет, — вкрадчиво шепнул Мерцающий, выглядывая откуда‑то из глубин подсознания. — Зачем смерть? Пойдем за мной. Людские беды перестанут тебя волновать. Чтобы прекратить страдания, необязательно умирать. На тебя никто не будет охотиться, когда ты станешь зверем, и тебя никто больше не предаст. Не нужна будет любовь и неведома станет боль. Мы будем бежать навстречу ветру и наслаждаться свободой.

Вытянулся в вертикальную щель зрачок, впуская в человеческое тело звериную душу, Дерри готов был начать трансформацию, только смутное сожаление о несбывшихся надеждах еще удерживало его в человеческом теле или в этом мире. Он не мог, не мог не отомстить за Дира, не мог не взглянуть еще раз в глаза Лины и спросить: «Зачем?». Зачем она это сделала? Ладно, он понимал, почему она решила убить его, но Дир? За что? Почему? Этого Лайтнинг не знал. Видимо, Лина понимала его слабости значительно лучше, чем этого хотелось бы. И била она наверняка, затрагивая самые больные места, пытаясь выбить из колеи, заставить проявить слабость.

«Ну, нет!» — на смену отчаянию и боли пришла злость. Дерри внезапно четко осознал, что нужно делать. Он отомстит Лине и отомстит Сарту. Необходимо только срочно найти Адольфа и поговорить. Что‑то подсказывало Лайтнингу, что в этом деле болотный тролль будет на его стороне. Тем более при успехе первого помощника Сарта ждет немалая выгода, а вот если победа окажется на стороне короля преступного мира, тогда Адольфу ничего хорошего не светит, однозначно.

— Хех, — раздался смешок сзади и Дерри, нервно дернувшись, все же едва не сверзился с крыши. Махнул руками, ловя равновесие, и вскочил на ноги.

На самом краю крыши, скрестив на сирланский манер ноги, сидел Дир. Точнее дух Дира или призрак.

— Ты? — поперхнулся ксари. — Кто посмел? Я…

— Кто посмел, ты прекрасно знаешь, — в глазах призрачного мага мелькнула печаль. — Я рад, что ты в очередной раз победил в самой сложной схватке — схватке с собой и не сиганул вниз. А теперь послушай. Я забыл сделать одну вещь, впрочем, именно поэтому мы имеем возможность с тобой разговаривать. Помнишь, Калларион обещал тебе подарок?

Дерри отрицательно помотал головой, а маг продолжил. Так вот, Келл оставил тебе одну вещь. У меня в кабинете, в стене за старинной картой, есть сейф. Код простой, день рождения правителя Арм‑Дамаша. — Дерри непроизвольно хмыкнул, но перебивать друга не стал. — Там лежат бумаги и небольшая шкатулка. То, что в шкатулке — твое. Я надеюсь, у тебя хватит ума этим когда‑нибудь воспользоваться, ты это заслужил.

— Что заслужил? — подозрительно поинтересовался ксари.

— Счастье, — усмехнулся маг и, шепнув, — прощай, друг, — исчез. Только спустя секунду Дерри окончательно осознал, что сейчас Дир ушел навсегда. Теперь стоило сходить в кабинет и забрать то, что оставил ему эльф.

Анет лежала на кровати, тупо уставившись в потолок, на котором рваным изломом отпечаталась кривая тень от ветки дерева, колышущейся за окном. Гнетущая безысходность, навалившаяся вместе со смертью Дира неделю назад, отказывалась отступать, терзая душу ежечасно, повергая в затяжную депрессию. Стоило только закрыть глаза и сразу, как наяву возникали тела слуг, убитых людьми Сарта и изуродованный Дирон.

Оля пребывала в похожем состоянии. Непривычно молчаливая подруга грустно слонялась из угла в угол и не могла найти себе занятие. Несмотря на то, что она меньше всех была знакома с Дироном, общее подавленное состояние захватило и ее. Они с Анет практически всю прошлую неделю просидели в своей комнате. Впрочем, и ходить‑то здесь некуда. Стикуру и Дерри не до них, а на территории поместья царит такая гнетущая атмосфера, что если сидя в комнате Анет еще как‑то сдерживалась, то стоило только выйти за дверь, на глаза наворачивались слезы, и девушка начинала рыдать. Попадаться в таком состоянии на глаза ребятам не хотелось. Стику и Дерри и без этих истерик нелегко. Слишком уж много всего случилось за последнее время. Кроме убийства Дира, еще и эти, чуть ли не ежедневные покушения на Дерри. Как еще у Адольфа хватало наглости оставаться при всем этом здесь в поместье и строить сочувствующую физиономию? Этого Анет не могла понять никак. Короче, ребятам сейчас было не до чего, и глупые рыдания их только бы разозлили.

Вот и приходилось скрываться в комнате и коротать время, чуть ли не за вышивкой крестиком. Зюзюка и тот, похоже, возвращаться не собирался. Сколько длится брачный период у гхырхов, знал только Дирон, но он уже никому ничего не сможет сказать. Увы.

Когда Анет вспоминала, что все это зверство, включая убийство мага, учинила хрупкая гаремная танцовщица — Лина, ей становилось совсем не по себе. Лина, та, которая совсем недавно обнимала Дерри. Та, которую, он не мог забыть пять лет. Та, из‑за которой у Анет с самого начала не было ни одного шанса. Как она могла? Зачем? Конечно, мысли об участии Лины в зверских убийствах были всего лишь домыслами. Ни Лайтнинг, ни Стикур ничего не подтверждали и не отрицали. Впрочем, и возможности спросить у Анет в последнюю неделю не было. Просто, уж так случилось, что она была на сто процентов уверена в том, что все это дело рук Лины. Вряд ли в синдикате, есть еще кто‑то, кто может называть Дерри «любимым».

Девушка молча встала с кровати и подошла к окну, стараясь не разбудить Олю, свернувшуюся клубочком на диване у стены. Подруга уже давно сладко посапывала, положив голову на скрещенные руки.

Анет забралась на широкий подоконник и поджала под себя ноги. На улице уже давно стемнело, а спать по‑прежнему не хотелось, как, впрочем, и день, и два назад. Слишком много невеселых мыслей крутилось в голове. Казалось, всю прошлую жизнь вывернули наизнанку, разорвали в клочья и теперь ее приходится склеивать, словно огромный пазл. Причем, многих кусков просто не хватает. Да и то, что было, как‑то не склеивалось. Анет боялась подумать о том, что если ей так плохо, как же себя чувствуют Стикур и Дерри. Особенно Дерри, насколько, наверное, сложно осознавать, что тебя предал любимый человек. Причем, не просто предал, а продал, вдобавок к этому убив твоего друга, для того, чтобы продемонстрировать силу. «Что же это такое творится, а? — всхлипнула девушка. — За что ему такое?» Куда‑то ушли все прошлые обиды, и Анет захотелось просто поговорить. Посмотреть в его глаза и понять, что он выдержит и это испытание. Убедиться, что он не сдался и сможет пройти этот путь до конца. Спрыгнув с подоконника, девушка легкой тенью скользнула к выходу и растворилась в темноте коридора.

— Ты куда? — хрипло буркнула проснувшаяся Оля, пытаясь хоть что‑то разглядеть.

— Пойду, прогуляюсь, — шепнула Анет, почти скрывшись за дверью.

— А‑а‑а? — безразлично отозвалась подружка и опять сонно рухнула на диван.

Конечно, искать в два часа ночи Дерри только для того, чтобы убедиться, что у него все в порядке — глупо. Но Анет ничего с собой поделать не могла. Проскользнув мимо скучающего призрака‑охранника, девушка двинулась по слабоосвещенному коридору. С ксари она столкнулась у самой лестницы. Он спускался откуда‑то сверху и при виде девушки непонятно от чего смутился, буркнул что‑то неразборчивое и попытался смыться.

— Привет, ты? Ты откуда? — глупо выдохнула Анет, от неожиданности, едва не вписавшись Дерри в грудь.

— Оттуда, — ответ Лайтнинга тоже остроумием не отличался. На секунду установилась неловкая тишина, а потом ксари, видя, что девушка не собирается уходить тихо поинтересовался:

— Ты что‑то хотела?

— Да нет, — Анет зябко передернула плечами. Ночью в коридоре было прохладно. — Просто что‑то не спится. А Оля уже спит, вот я и решила пройтись.

Дерри находился, честно сказать, не в том настроении, чтобы развлекать разговорами страдающих от бессонницы девиц, но выбора похоже не было никакого. Отношения с Анет в последнее время обострились и стали напряженными. Девушка словно его избегала, и если ее сейчас послать, пусть даже и вежливо, положение вероятнее всего, только ухудшится.

— Мне тоже не спится, — шепнул Дерри, пытаясь подавить зевок. Сегодня еще нужно было переговорить с Адольфом и забрать из лаборатории Дирона подарок эльфа. А тут совсем некстати Анет со своей бессонницей. Впрочем, поговорить с ней не мешало в любом случае, и попытаться узнать, откуда взялось это непонятное отношение. Дерри готов был поспорить на любые деньги, что неприязнь у Анет появилась раньше, чем произошел тот злополучный разговор через кристалл связи. Не зря же она так экстренно сбежала с Арм‑Дамаша и потом несколько месяцев вообще не желала разговаривать.

— Мы так и будем стоять здесь? — осторожно подала голос Анет, упорно пытаясь хотя бы для себя разгадать странное состояние меланхоличного ксари.

— Нет, — встрепенулся он. — Конечно, нет. Пойдем в парк. Погода сегодня хорошая.

— В парк? — недоверчиво переспросила девушка. На улицу идти не хотелось, и так было не жарко. Но Анет решила не спорить и послушно двинулась следом за Дерри по лестнице, мучительно соображая, что бы такого накинуть на плечи. Все же ночи весной холодные и в тонкой кофточке ей вряд ли будет комфортно. С Лайтнинга и то снять нечего, он сам в шелковой рубашке.

Промозглый ветер весенней ночи не прибавил Анет энтузиазма по отношению к прогулке и она, зябко поежившись, присела на край влажной после дождя лавочки. Дерри, как ни в чем не бывало, расположился рядом, закурив. В холодном свете редких фонарей, он казался намного старше. В потускневших фиолетовых глазах застыло отчаяние, лицо осунулось. Похоже, он тоже не спал несколько ночей. Молодой человек устало откинулся на спинку лавочки. Расстегнутую на груди рубашку трепал ветер. Судя по всему, от холода Дерри не страдал. Девушка завистливо вздохнула и подвинулась поближе к теплому плечу ксари. Разговор не складывался. Дерри молча курил, размышляя о чем‑то своем, а Анет не решалась задать всего один интересующий ее вопрос. «Зачем? Зачем Лина это сделала? Дир‑то здесь причем?» Впрочем, вопросов у девушки было много, но этот — самый животрепещущий. Пока же она просто собиралась с мыслями, тихо отбивая от холода дробь зубами.

— Тебе, что холодно? — встрепенулся Лайтнинг, разглядывая серо‑голубые в свете луны, губы Анет.

— А‑а, ты как думаешь? — буркнула девушка, уже не пытаясь скрыть свое состояние. — Это ты у нас морозоустойчивый. А я замерзла.

— Что же ты не сказала? — подскочил Дерри. — Сейчас я тебе чего‑нибудь вынесу. На первом этаже в гардеробе обязательно должен висеть какой‑нибудь плащ.

— А может… — начала Анет, но Дерри уже скрылся за дверью, — в дом? — тихо закончила она, с тоской разглядывая мощеную камнем тропинку, уходящую вглубь парка. Внимание девушки привлек странный отблеск между деревьями там, куда не пробивался бледно‑желтый свет фонарей. Анет поднялась с лавочки, сделала шаг вперед, вглядываясь в темноту, и задумалась о том, что это может быть, и в этот момент заметила скользнувшую навстречу тень. Испугано отскочив назад, Анет вдруг ясно поняла, что именно привлекло ее внимание. Это так сбликовало в лунном свете полотно перехода между мирами. «Откуда он здесь взялся? — пронеслась в голове тревожная мысль и девушка, испуганно вскрикнув, кинулась к дому, намереваясь позвать на помощь. То, что в самом парке обязательно должен быть отряд стражников, ей просто не пришло в голову.

— Стой, — Анет дернулась от знакомого голоса и нос к носу столкнулась с Денисом. Бывший Ольгин жених вынырнул из кустов совершенно неожиданно и, схватив девушку за руку, дернул на себя со словами. — Одна птичка попалась. Не та, но ничего, на такую соблазнительную приманку примчится и урод‑ксари, и моя строптивая невестушка.

Анет заорала в полный голос, пытаясь вырваться, но Денис упорно волок ее в сторону портала.

— Помогайте, — бросил он в темноту, и на тропинку скользнули еще две тени.

Анет дернулась и еще раз закричала, надеясь, что на помощь ей кто‑нибудь все же успеет. Слишком уж близко был проход. То, что кто‑нибудь услышал вопль, она не сомневалась. Но придет ли помощь вовремя? Анет едва успела увернуться от удара, который должен был заставить ее замолчать. Кулак только вскользь задел скулу рассекая кожу на щеке острым краем печатки. Денис грубо рванул девушку, роняя на землю, и скрутил руки за спиной, в то время, как один из его соратников навалился сверху и попытался заткнуть ей рот какой‑то грязной тряпкой. Это разозлило окончательно, и Анет почувствовала, как к голове поднимается волна жара. В глазах полыхнуло пламя. Обожженный Денис заорал и отпрыгнул в сторону, из его рук выпал золотой портсигар, который молодой человек поспешил поднять, потеряв при этом время. Анет воспользовалась случаем и, вскочив, рванула к дому. Невдалеке слышались крики — это на вопли девушки сбегалась стража.

Бандиты в нерешительности застыли перед полотном портала. С одной стороны, девка не успела еще сбежать, и догнать ее не составляло труда. С другой — на подходе была охрана замка, и поэтому от портала не хотелось отходить ни на шаг.

— Анет, ты где? Что, каркал всех задери, здесь происходит?! — вопль Дерри помог людям Дениса принять правильное решение.

— Еще увидимся, — буркнул бывший жених Оли и нырнул в проход. Следом скрылись два его товарища и портал, моргнув, потух.

— Анет? — подбежал к рыдающей девушке Дерри с плащом. — С тобой все в порядке? Что здесь произошло?

— Денис, — всхлипнула она. — Денис тут был. Они открыли проход в парк.

— Уроды, — выдохнул ксари и с ненавистью уставился на деревья. — Они ничего с тобой не сделали? Ты цела?

— Хотели утащить с собой, — апатично отозвалась Анет, закутываясь в поданный Лайтнингом плащ. — Я едва успела от них ускользнуть. Пришлось вспыхнуть. Интересно, как еще одежда на мне вся не сгорела?

— Красиво вспыхиваешь? — попытался улыбнуться Дерри.

— Ага, наверное.

— Они все‑таки задели тебя, — прошипел Лайтнинг, поворачивая за подбородок лицо Анет к свету и разглядывая рассеченную скулу.

— Мелочи, — сморщилась от боли девушка, когда Дерри дотронулся холодной рукой до ссадины.

— Господин, что тут произошло? — взволнованно поинтересовался командир подоспевшего отряда стражи.

— Все вопросы оставляем на утро, — отрезал Дерри, отодвигая Анет себе за спину. — А пока усильте в парке охрану. Если есть, выставьте магов, а то дошли, порталы открываются прямо у вас перед носом, а вы этого даже не замечаете.

— Пойдем отсюда, — тихо предложила из‑за спины Анет. Гулять ей расхотелось совершенно. Дерри сосредоточенно кивнул и, приобняв девушку за плечи, повернулся к дому.

— Тебе, наверное, лучше идти отдохнуть? — спросил он. — Сможешь уснуть? Или дать какое‑нибудь снотворное?

— Лучше снотворное, — отозвалась поднимающаяся по лестнице девушка, тяжело опираясь на перила. Ее била крупная дрожь — давало о себе знать прошедшее состояние аффекта. — Я уже несколько ночей подряд не могу нормально поспать.

— Я тоже, — грустно улыбнулся Дерри, протягивая маленький пузырек. — Три капли на полстакана воды.

Только закутавшись в одеяло, Анет, наконец‑то согрелась и неожиданно вспомнила о том, что так и не задала Дерри интересующий ее вопрос.

Дерри несколько минут постоял перед дверью в комнату девушек убеждаясь, что все нормально, и Анет уже никуда не соберется, на ночь глядя. Ксари не мог найти себе места из‑за того, что она едва не попалась в руки людям Сарта. Надо было увезти девушек куда‑нибудь подальше. Но Дерри прекрасно понимал, что даже во дворце лорда Корвина им не будет обеспечена стопроцентная безопасность. Сколько ксари не прикидывал, все равно получалось, что лучше его со Стикуром Олю и Анет не защитит никто. Значит, придется тащить их с собой на Сирланию и не спускать с них глаз. А сейчас стоило нанести визит вежливости Адольфу.

Дерри резко развернулся на каблуках и сбежал вниз по лестнице с третьего этажа, на котором находились покои девушек, на второй. Там временно разместили Адольфа и Раниона.

— Ну, кто там? — из‑за двери сонно буркнул следящий.

— Это я, — Лайтнинг дернулся и, не обратив внимания на замок, ввалился в комнату.

— Вежливые люди обычно спрашивают разрешения войти, — зевнул Ранион, со злостью разглядывая ночного посетителя.

— Ну, во‑первых, я не человек; во‑вторых, я честно стучал; в‑третьих, я у себя дома — где хочу, там и хожу. В подтверждение своих слов Лайтнинг нагло протопал мимо следящего в гостиную комнату, буркнув, включая свет:

— Адольфа позови.

— Вообще‑то, — начал злиться Ранион. — Сейчас два часа ночи и Адольф, как и все нормальные, спит.

— Так разбуди. В чем проблема? — Дерри устроился поудобнее на диване, доставая из тумбочки пачку различной иномирной прессы. Там он обнаружил даже несколько газет с Сирлании и одну с Земли.

— Дерри, что за срочное дело? — Сонный Адольф появился в комнате минут через пятнадцать. Болотный тролль ежеминутно зевал, кутаясь в длинный халат. Ни на какие разговоры он настроен не был. — Мальчик мой, неужели возникло что‑то такое срочное, о чем нельзя поговорить позже? Например, завтра с утра.

— Можно и с утра, — безразлично отозвался Лайтнинг, откладывая газеты в сторону, — но я уже все равно пришел и разбудил тебя. Так, что пошли своего помощника нам за кофе и, можно, с коньяком, а у меня к тебе будет секретный деловой разговор.

— Ну, если секретный и деловой, — плюхнулся в кресло болотный тролль, — тогда можно и поговорить. Только не обессудь, при Ранионе. У меня нет от него секретов.

— Нет секретов, говоришь? — усмехнулся Дерри. — А зря.

Следящий хотел возмутиться, возразив, что мерзкий ксари не вправе указывать его господину, что держать в секрете, а что нет. Но следующие слова Лайтнинга, заставили Раниона немного задуматься.

— Помнится, Адольф, — начал молодой человек. — У тебя и от меня секретов не было. Скажи‑ка мне, сколько раз ты потом пожалел об этом?

— Ранион, выйди, — буркнул болотный тролль, настроение которого моментально ухудшилось.

— Вот так‑то лучше, — улыбнулся Дерри. — А предложить, я тебе хочу вот что…

От Адольфа удалось уйти только под утро, просто разговор получился длинный и содержательный. Были поставлены точки во многих спорных моментах, высказаны старые обиды. Болотный тролль неумело пытался оправдаться за то, что поставил Анет в известность о Лине и намекнул на их возможный роман с Дерри. Ксари даже сильно не разозлился, во‑первых, сделано было это давно, а во‑вторых, самого страшного Анет не узнала (впрочем, и болотный тролль, похоже, был не в курсе). Во время разговора в комнату постоянно под каким‑нибудь предлогом заглядывал Ранион, у которого не получалось унять свое любопытство. Дерри его, в общем‑то, прекрасно понимал, но все равно прогонял беспощадно. Во‑первых, Лайтнингу совершенно не хотелось, чтобы этот разговор слышал хоть кто‑нибудь кроме Адольфа, а во‑вторых, молодежь необходимо учить дисциплине. Сказано, что нужно ждать под дверью и не подслушивать, значит, приказ необходимо выполнять беспрекословно.

Как ксари и ожидал, его предложение заинтересовало болотного тролля, и тот мгновенно просчитал выгоды, ждущие его в результате успеха. Дерри только уточнил некоторые детали и скрестил на удачу пальцы. Если все пойдет так, как задумано, то в ближайшее время проблема с синдикатом будет решена. Одно печально, злополучный заказ, все же придется выполнять и как можно скорее, а значит завтра необходимо отправляться на Сирланию. А пока никто не проснулся, нужно было еще навестить лабораторию Дира.

За неделю без хозяина, маленькая комната покрылась толстым слоем пыли. Здесь все осталось так же, как и в тот злополучный день. Стикур запретил трогать даже кровь на полу, сначала до прибытия экспертов из Кен‑Кориона, а потом про лабораторию просто забыли. Дерри отодвинул в сторону тарелку с заплесневелым бутербродом, опрокинул на какие‑то важные записи умершего друга скисший кофе. Привычно испугался. Но с грустью вспомнил, что за подобное безобразие его ругать теперь не будет никто.

Небольшая шкатулка, про которую говорил Дирон, стояла в самом углу заваленного бумагами сейфа. Дерри осторожно приоткрыл крышку и обнаружил свернутый листок, внутри которого лежал маленький бархатный мешочек. Прочитав записку, написанную мелким почерком эльфа, Лайтнинг побледнел. Его губы сжались в тонкую линию, и первым порывом было закрыть шкатулку, поставить на место и сделать вид, будто ничего и не произошло. Но он не смог. Не смог предать двух людей, которые хотели, чтобы эта вещь принадлежала ему. В конце концов, он никому ничего не обещал и, быть может, этот бархатный мешочек так и останется навсегда памятью о тысячелетнем эльфе, хотя в записке Каллрион ясно высказался, что он хотел бы, чтобы все сложилось несколько иначе. Дерри убрал на место шкатулку и неторопливо сжег над толстой свечой записку. Слова эльфа он запомнил наизусть и никогда не забудет, но нет нужды, чтобы еще кто‑то о них знал.

— Ты что, тоже уже не спишь? — услышал Дерри, возвращаясь по коридору в свою комнату. Сзади него, подпирая плечом косяк, стоял сонный и замученный Стикур. Небрежная одежда и растрепанные волосы свидетельствовали о том, что герцог до сих пор находится в отвратительном состоянии.

— Нет, — Дерри покачал головой. — Нет, я еще не сплю. И судя по тому, что за окном рассветает, смысла ложиться нет. Нужно отправляться на Сирланию.

— Нужно, отстраненно согласился друг, жестом приглашая ксари пройти в столовую. — Пойдем хотя бы позавтракаем.

— К сожалению, девушек не получится оставить на Арм‑Дамаше, — задумчиво отозвался Лайтнинг, прихлебывая из чашки горячий, терпкий напиток. Молодой человек с трудом мог подобраться слова, чтобы рассказать, что сегодня ночью Анет едва не попалась в руки людей синдиката. В этом деле все слишком сильно переплелось. Оля и ее жених, и охота на самого Дерри. Непонятно и сложно, а самое главное, опасно вдвойне. — Прости, — опустил глаза Лайтнинг. — Я совершенно не хотел, чтобы вы оказались в это втянуты. Из‑за меня погиб Дирон, из‑за меня сейчас в опасности девушки.

— Ну, допустим, девушки в опасности по милости Оли, а не из‑за тебя, — через силу отозвался Стикур. Слишком тяжелой была последняя неделя. Смерть брата выбила герцога из колеи. До этого всю возню с синдикатом Стик не воспринимал серьезно. Так, веселое приключение, в котором можно поучаствовать от нечего делать. Слишком далеко всю жизнь был герцог Нарайский от теневого мира. А сейчас пришло понимание, насколько в сложной ситуации был друг все это время. К тому же не отпускало беспокойство за Олю. Этот ее Денис, похоже, тоже был невероятно опасен. — Я ненадолго задержусь здесь, — после продолжительного молчания, отозвался Стикур. — Слишком много незаконченных дел. Но это займет дня три не больше. А ты пока постараешься придумать, как обеспечить безопасность Оли и Анет. Если лучшего варианта не придумаешь, значит, я оставлю их у себя в Нарайске. Под присмотром гарнизона.

— Хорошо, — Дерри не знал, как задать следующий вопрос. Слишком он был важен, а ответ на него может быть весьма болезнен. — Ты когда‑нибудь простишь мне смерть Дирона? — наконец решился узнать он.

— Ты не виноват, — отозвался, отвернувшись, Стикур, но его интонация и боль, прозвучавшие в голосе, говорили о том, что герцог считает иначе.

— Все ясно, — глухо буркнул Дерри, поднимаясь.

— Нет, ты не понял, — скривился Стикур. — Ты виноват, так же как и я. Я даже больше. Я никогда серьезно не относился к твоим проблемам с синдикатом. Для меня это была всего лишь игра. И из‑за это пострадал Дир, который вообще, ни к чему серьезно не относился. Да и не знал он ни о чем. Если так посудить, виноваты мы оба. Ты, зная синдикат, не проверил досконально версию того, что за покушением стоит Сарт. Я сорвался на Землю, прослышав про Олину свадьбу. Куча глупых ошибок и недочетов, которые привели к печальным последствиям. Столько «если бы…», что начинаешь понимать — это случайность.

— Да, я понимаю, но в то же время чувство вины не скоро отпустит. Хорошо, что мы вовремя успели на Землю. Если бы люди Сарта не последовали за нами к Диру, они рано или поздно вспомнили бы о существовании Анет и пришли бы к ней. А Дирон, — Дерри грустно улыбнулся, — быть может, его теория верна, и все маги имеют возможность возвращаться в наш мир в другой сущности. Только вот вопрос, в какой, и как нам его не пропустить.

Стикур улыбнулся чуть веселее и, допив свой утренний отвар, вышел в коридор, а Дерри остался в столовой, размышляя о том, почему так и не сказал другу, что видел сегодня ночью Дирона.

Мощеные камнем дороги, даже издалека напоминали раскаленную сковородку, казалось, кинь на них яйцо и через пару минут, получишь готовую.

Жаркое солнце палило нещадно с безоблачного неба. Едва выглянув на огромный открытый балкон, Анет поспешила отступить назад, в тень и прохладу дома. Нет, она, конечно, любила тепло, лето и солнце, но все же не в таком количестве, в котором все это было на Сирлании. Девушка со страхом ожидала завтрашнего утра, когда придется отправляться в путь. Она сама бы с великим удовольствием осталась здесь в тишине и прохладе оранжереи дворца Дерри, среди экзотических растений с ярко‑зеленой листвой и душистыми розовыми, голубыми и снежно‑белыми цветами, чтобы насладиться жизнью и спокойствием. Этот небольшой крытый сад был олицетворением рая, из которого никуда не хотелось уходить. Здесь она чувствовала себя спокойно и уютно. Вдыхая свежий прохладный воздух и запахи цветов, можно бесконечно долго мечтать у фонтана.

Но Лайтнинг не соглашался оставить их с Ольгой здесь. Он вознамерился тащить девушек с собой, невзирая на их желания. Впрочем, Анет его понимала. Страшно было даже выйти на балкон, и за эту невинную шалость могло достаться от сурового ксари, угроза покушений не исчезла, несмотря на то, Адольф в срочном порядке сбежал в синдикат, чтобы как‑то проконтролировать ситуацию. В его присутствии Сарт хотя бы соблюдал нейтралитет и не афишировал свою причастность к покушениям. Все же официально охота на Дерри была отменена. Ксари являлся на данный момент исполнителем важного заказа для синдиката и, соответственно, его жизнь была неприкосновенна.

После того, как болотный тролль взял под контроль дела синдиката и начал постоянно мозолить своим присутствием глаза Сарту, покушения прекратились, людт синдиката стали осторожнее. Так как, если чья‑либо причастность к попытке убийства становилась доказана Адольфом, у короля преступного мира не оставалось выбора, и он был вынужден назначать наказание за преступление. Желающих принести голову Дерри поубавилось. Расправы избежал только Денис, которого кроме Анет никто не видел, ну и, конечно, Лина.

Сегодня, с утра пораньше, Дерри смотался уточнять последние детали предстоящего похода, а вечером обещал рассказать, что же конкретно им предстоит сделать. Лайтнинг отмалчивался о предстоящем задании и вся информация, которой владела Анет исходила от более разговорчивого Раниона. Дерри был недоволен тем, что следящий остался с ними, а Анет даже рада. Отношения с ксари порядком обострились. Девушка пыталась скрыть обиду, но получалось плохо, да и сам Дерри не искал встречи. То ли чувствуя вину, то ли еще по какой причине. В его глазах появлялась необъяснимая тоска, и он спешил уйти. Стикур, потрясенный зверским убийством брата, появился на Сирлании только вчера и ни на какие разговоры настроен не был. Поэтому, единственным собеседником, за исключением задумчивой Оли, был следящий.

В зеленых насаждениях оранжереи совсем не чувствовалась палящая жара улицы. Анет, подобрав длинные полы платья‑туники, присела на лавочку рядом с журчащим фонтаном. Она уже смирилась с тем, что из отношений с Дерри не выйдет ничего, и теперь при взгляде на ксари испытывала только щемящую боль. Что делать? По‑видимому, ей никогда не обнимать его, подобно Лине. Девушка знала, что сердце ксари принадлежит другой, и даже подлое предательство ничего не изменило, но, все равно, не могла заставить себя не вздрагивать под взглядом фиолетовых глаз, не замирать, засмотревшись на сильное, гибкое тело, танцующее с адагой. Впрочем, сейчас Анет на ксари вообще обижалась, причем на пару с Ольгой. Наглый засранец, мило улыбаясь, предложил девушкам, чтобы не возникло никаких проблем на Сирлании маленькие блестящие штучки — червей‑переводчиков. Подносишь к уху и все никаких проблем с чужим языком. Как они с Олей радовалась — две наивные дурочки! Если бы Анет только знала, что это так болезненно, ни за что бы не согласилась. Два часа валяться пластом, не в силах поднять голову — это слишком высокая плата!

Анет обернулась на звук шагов и посмотрела на приближающуюся подругу. Оля была одета в популярные на Сирлании ярко‑красные шаровары, перехваченные на талии широким вышитым поясом, и взятый из дома короткий топик с надписью на спине «студвесна 2009». Девушка практически бежала, нервно оглядываясь назад.

— Что‑то случилось? — испуганно поинтересовалась Анет, подскакивая с места.

— Да нет, — Ольга махнула рукой, показывая, что ничего страшного не произошло. — Просто меня искал Стикур, он вознамерился возобновить тренировки, а я не хочу ни тренироваться, ни оставаться с ним один на один.

— Все с тобой ясно, — согласилась Анет, понимая, что углубляться в тему Оля все равно не будет. — Давай, тогда присаживайся, только ведь он все равно тебя найдет и заставит подчиниться требованиям, ты, что Стика не знаешь?

— Ну, хоть немного время выиграю, — усмехнулась Оля. — А там, глядишь, и Дерри пожалует. Кстати, ты не знаешь, что конкретно он собрался узнавать, чего вообще можно узнавать полгода?

— Не знаю, если собрать все имеющие у меня сведения, то получается следующая картина. Дерри заказали достать артефакт. Что это такое, и в чем заключается его сила, я не знаю, эта штука является основной реликвией какого‑то ордена, здесь на Сирлании. Этот орден можно сравнить с какой‑нибудь запрещенной религиозной сектой на Земле. Про них мало что известно: где они базируются, чем конкретно занимаются, и где находится сам артефакт. Вот все эти моменты Дерри и выяснял, как он собирается осуществлять свой план, и что это за план, не знает, похоже, даже Стикур. Ясно только одно: необходимо обнаружить примерное месторасположение артефакта, попытаться проникнуть внутрь секты, найти возможность свободно там передвигаться и собрать недостающие сведения. После этого останется только каким‑то образом изъять артефакт.

— Всего‑то ничего, — усмехнулась девушка, не представляя, как это можно осуществить.

— Оля, вот ты где? — раздался от выхода раздраженный голос Стикура, — Ранион разве не передал, что я искал тебя? Нам пора возобновить тренировки. И ты сама прекрасно об этом знаешь. Достаточно того, что за Анет постоянно придется следить, чтобы ее не убили, ты же, я думаю, сможешь постоять за себя, если, конечно не будешь игнорировать мои просьбы и пропускать занятия.

— Но я не могу читать твои мысли, а Раниона я просто не видела, — нагло соврала Ольга, нехотя поднимаясь.

— Да? — насмешливо изогнул бровь Стикур, — а мне следящий сказал, что ты послала его, а потом заочно и меня, причем, неприличными словами, и в место, в котором джентльмену быть не положено, а леди вообще не должна подозревать о его существовании.

— Предатель, — прошипела девушка себе под нос, а вслух добавила. — Ну, слава богу, я не леди, да и ты на джентльмена не тянешь, несмотря на все герцогские титулы.

— Я не тяну? — начал злиться Эскорит.

— Хорошо, тянешь, но я‑то не леди. Так что мне иногда от полноты чувств можно и послать. Пойдем уж тренироваться, только куда‑нибудь в подвал, а то везде невыносимая жара. И еще, мне нужно переодеться, — так неудобно. Я запутаюсь в штанах.

— Как даме будет угодно, — Стикур с удовольствием пошел на поводу у сменившей тему девушки, махнул Анет на прощание и, приобняв Олю за талию, повел за собой.

Если сначала Ольга тихо мечтала о том, что Стикур, завидев ее эротичные, короткие шортецы, надетые специально для тренировки, расслабится и будет гонять несильно, то уже через десять минут поняла, что надеялась на снисхождение она зря. Откровенный наряд подействовал на герцога, как красная тряпка на быка. Он сначала прочитал целую лекцию о том, как подобает выглядеть девушке, а после того, как Ольга послала его куда подальше, заявив, что ей, во‑первых, так удобно тренироваться, а во‑вторых, не жарко, и на Земле, в тренажерке она занималась именно в этих шортах и — ничего, задал сумасшедший темп тренировки. Уже через полчаса девушка постаралась сбежать, но это было совсем непросто.

— Стикур, я устала, — взмолилась она, едва успевая уйти в низкую эшкиву, от пролетающего над головой удара. — Ну, пожалуйста, давай передохнем хотя бы чуть‑чуть, а? Я почти полгода ходила только на фитнесс и то через раз. Я не могу больше!

— Ладно, — сжалился герцог. — По его смуглой спине стекали тонкие струйки пота. Ольга невольно засмотрелась, как напрягаются мышцы рук и шеи, когда Стикур, промокает полотенцем влажные, прилипшие ко лбу волосы. Она стояла, прислонившись к стене, прикрыв глаза, и из‑под полуопущенных глаз разглядывала ямочку на подбородке, высокие скулы и непослушную черную челку герцога.

— Зачем ты это делаешь? — услышала она совсем рядом хриплый шепот. Как Стикур умудрился оказаться так близко, девушка понять не могла.

— Чего я делаю? — пискнула Оля, и в самом деле не соображая, а в чем собственно виновата?

— Вот это, — Стик дернул за тянущийся материал шорт, и бедро обожгло горячее прикосновение руки. — И вот это, — с плеча съехала лямка топика.

— Ну, знаешь, — вышла из себя Оля. — А в чем я, по‑твоему, должна заниматься в такую жару? В длинной юбке и парандже? Заметь сам‑то ты без рубашки, и это все нормально, а мне нельзя, да? Тебе самому‑то это поведение не кажется странным? Если ты намекаешь на то, что моя форма одежды — это попытка произвести на тебя впечатление, то глубоко ошибаешься. Я одеваюсь так, как мне удобно. Зная, что подобный наряд на Сирлании не приветствуется, я и не выхожу на улицу в таком виде. А уж ты, ничего страшного — потерпишь. Сейчас, прости, в пуховике тренироваться просто невозможно.

Девушка отшвырнула от себя руку Стикура и направилась к выходу, но в дверях не удержалась от соблазна и, повернувшись, показала наглому снобу язык. Сама‑то она как‑то забыла, что по возвращению с Арм‑Дамаша сделала себе пирсинг, а вот на Стика маленький блестящий камушек в раздвоившемся от злости языке произвел неизгладимое впечатление.

Парень дернулся и, подскочив совсем близко, тряхнул Олю за плечи со словами:

— Ради всех богов, зачем? Зачем, ты это делаешь, а? На что тебе в языке эта железяка? Неужели так приятно вызывать своей внешностью шок?

— Приятно — дерзко усмехнулась девушка, целуя гневный рот. — Целоваться с пирсингом в языке очень интересно, говорят у партнера ощущения незабываемые, — шепнула она напоследок и, не дожидаясь ответа, исчезла в коридоре, оставив изумленного Стикура дальше подпирать косяк. Он закрыл глаза, приводя в порядок мысли, а из‑за двери раздался задорный голос:

— И, вообще, я пирсинг, между прочим, совсем не для тебя делала. Так что не обольщайся!

Герцог выругался и сделал несколько сальто по залу, пытаясь с помощью физической нагрузки сбросить возбуждение. Эта невозможная бестия невероятно сильно раздражала его, сильнее, пожалуй, она только притягивала.

Мягкая ненавязчивая музыка, приглушенное освещение, великолепные интерьеры, безукоризненное обслуживание — Пурпурный Алотин, был одним из любимых ресторанов Лайтнинга еще с незапамятных времен. Здесь можно встретить представителей любых рас, и даже на ксари не обращали внимания. Дерри лениво потягивал из высокого бокала коктейль за столиком возле окна. Осведомитель, доставивший последние необходимые сведения, только что ушел, и Лайтнинг чувствовал, что вправе позволить себе немного расслабиться. В конечном счете, общение с подобного рода людьми сильно выматывало. Было невероятно сложно задать именно такие вопросы, которые дадут в итоге максимально полный ответ. Информация, с трудом выуженная у скрытного и нежелающего говорить бесплатно осведомителя, оказалась ценной. Дерри теперь знал, где находится храм Золотого Дракона, примерно представлял, как туда попасть. Предполагал, какие на пути могут ожидать ловушки и, самое главное, наконец‑то понял, что за артефакт предстоит достать. Сердце Дракона было, на самом деле, мощной магической вещью, к сожалению, абсолютно бесполезной, без второй составляющей — крови. Информация, выданная осведомителем, полностью подтверждала слова Адольфа и окончательно убедила Лайтнинга в том, что Сердце Дракона нужно Сарту исключительно для того, чтобы пополнить коллекцию. Правда, достать этот артефакт все равно было крайне сложно. До храма невозможно было добраться на летунике, в любом случае какой‑то путь придется преодолевать пешком.

Дерри Лайтнинг прикрыл глаза, пытаясь, хоть ненадолго сбросить напряжение и расслабиться, не думая о проблемах. В поместье это сделать было просто невозможно, везде чувствовалось напрягающее присутствие Анет. Дерри не мог спокойно дышать, двигаться, жить. Он не знал, как с ней общаться и как вообще быть дальше. Девушка не делала попыток с ним сблизиться, недвусмысленно намекая на то, что его общество ее напрягает, да и сам Дерри объясниться не желал, так как не знал о чем говорить, а оправдываться, выворачивая наизнанку свою личную жизнь и мимолетные увлечения, не хотелось тем более.

Лайтнинг уже собрался встать и уйти. Коктейль допит, сидеть просто так в гордом одиночестве глупо и скучно. Тем более Ранион, сопровождающий сегодня Дерри и выполняющий роль официального представителя от синдиката, начал злобно коситься от двери, нетерпеливо поглядывая на часы. Лайтнинг уже махнул рукой, собираясь подозвать официанта, когда сзади кто‑то с восхищением мурлыкнул:

— Ксари! Настоящий, живой, красивый!

Дерри нервно обернулся на голос и застыл. Перед ним стояла высокая смуглокожая брюнетка в длинном винно‑красном платье. Тонкий нос, говорил об аристократичном происхождении, удлиненные темные глаза с багровыми искорками смотрели призывно и изучающе, а пухлые губы недвусмысленно намекали на принадлежность к особой расе. Рядом со столиком замерла невероятно красивая и опасная вампирша.

— Можно мне присесть? — шепнула она, наклоняясь к молодому человеку.

— Э…нет, — усмехнулся он, отводя взгляд от декольте. — Знаем мы вашу братию. Сначала посидеть, потом потанцевать, а с утра башка трещит, и еще дня два мутит и шатает.

— Ну, вот, — капризно надула губы брюнетка и все равно плюхнулась на стул. — Почему все хорошее в этой жизни проходит мимо меня? — задала она риторический вопрос и закурила. — А может…

— Нет, — ухмыльнулся Дерри. — Это исключено.

— Ну, почему? — заныла она. — Тебе жалко, что ли? Мне просто очень хочется попробовать кровь ксари. Совсем чуть‑чуть, обещаю. А ночь тебя ждет потрясающая.

— Знаю, плавали, — хмыкнул Лайтнинг. Соблазн согласиться был велик, и даже несчастного стакана крови не жалко, но слишком много «но». И самое главное «но» — это Анет. Она на данный момент являлась единственной девушкой, о которой Дерри мог думать. Он уже совершил пару ошибок и жалел о них, поэтому делать третью не стоило. Ксари давно осознал, что по счетам платить приходится всегда.

Вампирша, похоже, что‑то прочитала у него на лице и еще раз горестно вздохнула, поднимаясь.

— Плохой ты, жестокий, ну ладно, попробую свои чары в другом месте. Вон, у двери стоит вполне себе ничего оборотень.

— Да‑да, это просто великолепная идея, кстати, оборотня зовут Ранион. Ты сделаешь мне одолжение, если займешь его на сегодняшний вечер, — усмехнулся Дерри. Настроение начало подниматься. Это был хороший повод скомпрометировать следящего перед Анет, которая последнее время часто проводила время в его обществе. А потом пусть у паренька голова поболит, для молодых и горячих, подобный опыт полезен.

— Кстати, — вырвала его из мечтательного состояния вампирша. — Меня Льрисса зовут. Ты мне на самом деле понравился, жаль, что не взаимно. Но мир тесен, если судьба — еще встретимся.

— Все может быть, — пожал плечами ксари, и скользнул к выходу. Ранион дернулся следом, но оказался умело оттеснен от двери соблазнительной вампиршей.

Густой, ароматный воздух обволакивал, словно шелковые простыни. На черном низком небе не было ни одной звездочки. Даже неяркий свет уличных фонарей практически полностью поглощался темной, бархатной ночью Сирлании. Цвела сикурия, ее пряный запах пропитал улицы и говорил о скором сезоне ветров. Когда облетят на землю ярко‑розовые лепестки, и подхваченные пустынными ветрами семена дадут жизнь новым растениям.

Дерри убрал с глаз длинную непослушную челку и неспешно двинулся вдоль улицы. От неприятного присутствия следящего он удачно избавился, а значит, можно не торопиться, подышать воздухом и наконец‑то спокойно обдумать полученные сведения, отношения с Анет, да и вообще, создавшуюся ситуацию.

Впрочем, ничего подобного ему сделать не дали, резкий звук удара хлыста разорвал ночь и спокойное умиротворение тихой улицы. Дерри зашипел от боли в обожженной ударом спине и полетел на землю. Резко вскочил на ноги и оказался нос к носу с Линой.

— Ты? — зашипел Дерри, надвигаясь вперед. Девушка с легкой полуулыбкой отступила, не делая попытки напасть. — Зачем? — ни одного другого вопроса в голове не возникло. Злость застилала глаза, на долю минуты ослепленный чувствами Лайтнинг потерял бдительность, расслабился, надеясь получить ответ на свой вопрос. Неуловимое движение холеной руки и смазанная тень за спиной. Получив удар по голове, Дерри рухнул на мостовую, чувствуя, как к земле его придавили два тела.

— Я же говорила, что мы с тобой встретимся, — нежно улыбнулась Лина, скользнув длинным острым ногтем по лицу приподнявшегося на колени Дерри. На щеке осталась кровоточащая царапина. Лайтнинг дернулся, но помощники Лины, держали крепко, вырваться, так просто, не получалось. Усилием воли удалось лишь встать, отвоевав себе немного пространства для маневра. Вывернутые руки при этом свела боль. Сама девушка неосмотрительно подошла слишком близко. Резкий удар ногой и хрупкая фигурка отлетела к стене ближайшего дома. Хватка на плечах слегка ослабла, и Дерри рванул, высбождаясь. Но Лина достаточно быстро пришла в себя. Она не стала больше лезть на рожон, для этого были псы, мясо синдиката Сарта, а мяса не жалко. Сразу пять смазанных теней бросились на ксари со всех сторон, а девушка, подпирая стену дома, начала нежно рассказывать, как и с каким наслаждением убивала Дирона. Несколько сильных ударов, выбили Дерри из колеи, дыхание сбилось, и он пошатнулся. Противники воспользовались этим, незамедлительно прижав ксари к земле. А Лина продолжала рассказ, безразлично наблюдая за тем, как ее помощники методично избивают, все еще активно сопротивляющегося Лайтнинга. Тихий ласковый голос, заставлял ярость застилать глаза, путаться от гнева мысли. Дерри сложно было удержать себя в руках, не сорваться и не наделать глупостей, которые лишили бы последней возможности спасти свою жизнь. Его не торопились убивать, казалось, что Лина просто играет, забавляется с ним. А он даже адагу не забрал у Раниона. Непростительная глупость, которая, похоже, будет стоить ему жизни. Дерри изловчился и сильным ударом отбросил одного из противников в сторону, нащупав под рукой осколок камня из мостовой, он избавился еще от одного нападавшего. А Лина, исчерпав тему убийства Дира, начала вспоминать их отношения, словами втаптывая в грязь, извращая само понятие «любовь», заставляя душу Дерри умирать здесь на асфальте. Любовь к Лине ушла давно, убийство Дира убило ее остатки, а сейчас слова девушки отравляли память, очерняя самые светлые моменты.

Из последних сил вскочив на ноги, Дерри пригнулся, пропуская, над головой удар и почувствовал, с другой стороны, с той, с которой опасность, казалось, не грозила, как в бок, чуть ниже ребер входит огненное лезвие ножа. Во рту появился металлический привкус крови и Лайтнинг, как подкошенный рухнул на колени.

— Такой ты мне нравишься значительно больше. Беспомощный и коленопреклоненный, — довольно шепнула Лина теряющему сознание ксари и неожиданно с визгом отлетела в сторону.

А Дерри, приоткрыв глаза, увидел перед лицом оскаленную кровавую физиономию вампирши в боевой ипостаси.

— Ты жив? — задала она риторический вопрос и тут же снова кинулась в бой, буквально раздирая когтями противников. Винно‑красное платье изорвано, лицо в крови, как, впрочем, и руки. Льрисса даже оружие толком не использовала, оно ей было не нужно.

Дерри попытался осторожно подняться, ревниво заметив мелькающее в темноте лезвие любимой адаги, но не смог. Он был не в состоянии даже сплюнуть заполнившую рот кровь. Она тонкой струйкой стекала из уголка губы.

— Его нужно срочно доставить в поместье, — услышал парень взволнованный голос Раниона, проваливаясь в беспамятство.

— Куда тащить‑то? — поинтересовалась Льрисса, ночь сегодня не удалась, ладно хоть поесть получилось нормально.

Затащив беспомощное тело в холл дома, Ранион бросил буквально несколько слов Стикуру и кинулся наверх. Нужно было срочно связаться с Адольфом. Если начальник в кратчайшие сроки не пришлет своего лекаря, то вряд ли ксари выживет. По крайней мере, никакой заказ он выполнить точно не сможет.

Льрисса чувствовала себя неуютно в шикарном холле одного из богатейших домов Сирлании, она и не знала, что хозяин здесь — ксари, впрочем, и о существовании этого мира она знала до недавнего времени лишь понаслышке.

Раненого быстро и аккуратно уложили на диван. Вампирша оценила, что слуги не потащили тело, в котором едва теплилась жизнь, на второй этаж. Это было бы верхом глупости. Смуглый молодой мужчина, видимо друг, отдавал распоряжения холодным отстраненным голосом, но Льрисса заметила, что руки у него заметно дрожат. Ранион наверху лестницы упорно пытался не пустить кого‑то вниз. Слышались крики, ругань и почему‑то воняло паленым.

— Я, конечно, не спец, — осторожно обратилась вампирша к черноволосому. — Но я могу оказать первую помощь, пока не прибудет лекарь или маг.

— Спасибо, — отозвался молодой человек настороженно. — Но вы и так сделали слишком много…

— Идиот, — прошипела вампирша, — я, по крайней мере, не дам ему умереть. Ты человек и не представляешь, как быстро утекает жизнь из тела твоего друга, а я это чувствую.

Льрисса опустилась на колени рядом с диваном и осторожно лизнула, вытекающую из раны кровь. Она была горькой. Так и есть — яд. Осторожно содрав с бока рубашку, девушка коснулась губами рваного пореза.

— Ты что творишь! — черноволосый попытался оттолкнуть ее от дивана.

— Неужели ты не понимаешь, что на ноже был яд! — разозлилась Льрисса. — У меня есть слабый шанс выпить зараженную кровь, но чем больше ты мне мешаешь, тем меньше у него возможности выжить.

Черноволосый удивительно быстро заткнулся, а вампирша маленькими глотками стала отпивать зараженную кровь. Магия помогала подогнать к ране весь поразивший организм яд, и крови парень потерял совсем немного. Тонкие лучики магической энергии проходили сквозь его тело — Льрисса делилась своей жизненной силой, которой после изобилия крови в подворотне, было предостаточно.

— Похоже, всегда бывает, так, как ты хочешь. Ты все же попробовала кровь ксари, — услышала она чуть слышный хриплый шепот и подняла глаза. Парень пришел в себя, и теперь устало глядел на нее своими темно‑фиолетовыми глазами.

— Да, — попыталась улыбнуться Льрисса и, не удержавшись, слизнула кровавую дорожку у него на подбородке, сразу же нежно целуя в губы. Молодой человек слабо дернулся в сторону, пытаясь увернуться от поцелуя. Вампирша расстроено вздохнула, но настаивать не стала. Единственное, хотелось получить ответ на вопрос: «Почему?» Впрочем, оказывается, ответ стоял уже некоторое время чуть сзади, на первой ступеньке лестницы. Испуганное блондинистое существо с заплаканными глазами и гневно поджатыми губами. Льрисса перевела взгляд с лежащего на диване чуть живого парня на замершую девушку и поняла, что ловить здесь нечего. Этот ксари ей не достанется. Печально, когда один известный представитель редкой расы недоступен потому, что приходится тебе сводным братом, а другой из‑за того, что его сердце капитально оккупировала юная блондинка. Ну, ладно, в конце концов, остался же еще оборотень, который тоже вполне ничего и внимания достоин.

— Пожалуй, мне пора, — поднимаясь, выдохнула вампирша, но Дерри поймал ее за руку.

— Я не могу никуда отпустить даму, на ночь глядя, — произнес он, пытаясь улыбнуться.

— Не волнуйся, — хмыкнула она. — Поверь, я могу за себя постоять. Думаю, ты в этом убедился.

— Тем не менее, тебе сейчас приготовят комнату, и до утра ты будешь моей гостьей.

— Ладно, — немного подумав, согласилась Льрисса, посмотрев на свое испорченное платье и представив на что похожа окровавленная рожа. «А потом, где‑то здесь ходит оборотень. Добыча».

Да, — спохватилась она. — Я даже не знаю твоего имени.

— Дерри, — представился парень. — Льрисса, — окрик ксари застал вампиршу на первой ступеньки лестницы.

— Да? — отозвалась он разворачиваясь.

— Скажи, — слова давались Лайтнингу с трудом. — Вы убили ее?

— Нет, — вампирша отрицательно мотнула головой. — Нас больше твое состояние беспокоило. Девушке и еще нескольким мужчинам удалось скрыться.

— Это хорошо, — слабо улыбнулся Лайтнинг и хотел добавить, что убьет теперь Лину сам, лично, но уже не смог, снова теряя сознание. По лестнице уже несся из портала в своих покоях, не на шутку встревоженный Адольф. За ним бежал худощавый эльф‑целитель и огромный тролль‑наемник.

Вампирша, пропустив бегущих навстречу людей, прошла на второй этаж. Ее сопровождал молчаливый дворецкий, который, указав на дверь отведенных для нее покоев, спешно раскланялся и поторопился скрыться. Льрисса благодарно кивнула, но заходить внутрь не стала. Ее ждало еще одно незавершенное дело.

Предложение нового знакомого было как нельзя кстати. Все же Льрисса не любила ночевать на постоялых дворах. К вампирам везде относились настороженно, поэтому всю ночь мимо двери номера неприкаянно шатались добровольцы, карауля, как бы злобная тварь‑вампирша кого не покусала. Вслух ей претензий никто и никогда бы не осмелился высказать, но вот за глаза сколько угодно. Да и раздражали эти скребущиеся под дверью тени.

Вампирша неслышно скользила по холлу второго этажа. Несколько весело щебечущих служанок испуганно шарахнулись от высокой гостьи в окровавленном платье. Конечно, следовало привести себя в порядок и сходить в душ, но оборотень показался Льриссе значительно важнее. Все же приняла предложение Дерри, она, во многом, из‑за его присутствия в доме.

Узнать, где находится комната интересующего объекта, не составило труда. Нужно просто было поймать одну задумчивую служанку. Девушка икнула от неожиданности, когда ее кто‑то схватил за руку, и задохнулась от резкого запаха свежей крови. Лицо служанки приобрело сероватый оттенок, но девушка все же смогла рассказать, как найти необходимого Льриссе мужчину.

— Зачем ты спас ксари? Ты же его ненавидишь? — Льрисса медленно подошла к стоящему у окна оборотню и осторожно, словно пробуя, поцеловала его в шею. Прямо в пульсирующую за ухом жилку. Есть не хотелось, поэтому она могла себе это позволить, не рискуя сорваться и утратить над собой контроль. Она не боялась быть неправильно понятой, стоящий рядом парень не был стопроцентным человеком, а зверя свежая кровь скорее возбуждает, нежели отталкивает. Ранион вздрогнул от неожиданности. Даже его звериный слух и чутье не позволили уловить неслышные шаги вампирши. Впрочем, следящий был слишком задумчив, чтобы что‑либо заметить. У себя в комнате он не ожидал ни гостей, ни опасности, поэтому был максимально расслаблен. Странно, но в этом доме, к хозяину которого он и в самом деле не питал никаких положительных чувств, Ранион чувствовал себя спокойно и уверенно. Это бывало не часто. Не любое место, сидящий внутри зверь признавал за свое логово.

Заметив, что потенциальная жертва не пытается сбежать, Льрисса придвинулась чуть ближе, прижимаясь к спине молодого человека, рука скользнула в распахнутую рубашку, чувствуя, как под пальцами неровно и гулко застучало сердце. У него было красивое тело, значительно лучше, чем лицо с близко посаженными колючими глазами и тяжелой челюстью.

— Ты не ответил на мой вопрос, — шепнула она, наблюдая за реакцией оборотня. Его запах будоражил мозг, казалось, что бегущая по венам кровь, пахнет прямо через кожу.

— Долг, — через силу выдавил Ранион. Он с трудом мог объяснить свое отношение к ксари. Ненависть за то, что Дерри был тем, кем никогда не сможет стать он сам. Зависть. И, где‑то далеко, в глубине души, уважение.

— Ты готов пожертвовать жизнью из‑за долга? — в голосе вампирши промелькнуло показное восхищение, и Ранион, почувствовав фальшь, попытался отстраниться, но сильные руки погасили этот порыв, а Льрисса уже вполне серьезно добавила:

— Это хорошее качество. Я его понимаю, но не в данном случае. Ты буквально излучаешь неприязнь к ксари, но в то же время кидаешься спасать его, сломя голову, тогда, когда просто мог наблюдать со стороны. Пятиминутная задержка и объекта ненависти могло бы уже не быть, и твой долг бы не пострадал. Не успел. Такое случается сплошь и рядом.

— У нас не прощают неудач, — Ранион повернулся к собеседнице лицом. Темные, с вишневыми отблесками глаза вампирши оказались очень близко. Так же как и неестественно‑яркие, чувственные губы. — А потом, — следящий задумался, — я прекрасно понимаю — моя ненависть необоснованна. Ксари ее не заслужил. Просто неприятно осознавать, что я всего лишь тень.

— Тень? — удивилась Льрисса.

— Тень. Я никогда не достигну уровня Дерри. Я жалкое подобие. В чем‑то мы похожи, но мне никогда не стать им и не завоевать то, что завоевал он. Надо ли говорить, что я считаю — он получил незаслуженно много. Способности, которые дарует расовая принадлежность. Происхождение. Любовь девушки…

— Да… — Льрисса отошла в сторону и загадочно улыбнулась, снимая короткий черный жакет. — Похоже, и здесь замешана блондинка. Ты тоже попал в ее сети?

— С чего ты взяла? — напрягся следящий, не желая выдавать свой секрет. Впрочем, Льрисса и не настаивала. Она снова приблизилась и, ненадолго задумавшись, произнесла:

— Так значит, в основе твоей ненависти лежит обыкновенная зависть? Фу, как банально. А не думал ли ты, что как бы много не получил ксари, потерял он многим больше?

— Но, ты же его совсем не знаешь? — усмехнулся Ранион, притянув к себе девушку за талию. — И я его тоже совсем не знаю. Вижу только внешнюю оболочку, которая меня чаще всего раздражает. Хотя, не уважать Дерри нельзя.

— Мы видим внутреннюю суть. В душе ксари разочарование, боль и любовь. Но ее очень мало, едва тлеющий уголек, оставшийся от костра под проливным дождем.

— То есть… — Ранион сверкнул глазами. — Есть шанс…

— Не советую, — сухо отозвалась Льрисса, расстегая рубашку на груди оборотня. — Я не советую тебе быть тем, кто посмеет затоптать эту маленькую искру. Что‑то подсказывает мне — ксари за это жестоко отомстит. Как только любовь умрет окончательно, ему незачем будет жить, и ничто не будет его сдерживать.

Проснулся Дерри перед самым рассветом из‑за того, что неслышно открылась дверь. Звука не было, только легкое движение воздуха. Ксари открыл глаза и всмотрелся в мутно‑серые очертания комнаты. Светало. На пороге спальни замерла причесанная, отмытая от крови и одетая в Ольгины штаны Льрисса. Длинные черные волосы заплетены в косу, а на губах играет хитрая ухмылка.

— Прости, что разбудила, — без малейшего сожаления в голосе произнесла девушка и бесцеремонно присела на кровать. — Ты как?

— Нормально, — сморщился Лайтнинг. Неприлично бодрая для раннего утра вампирша почему‑то раздражала.

— Да уж вижу, что нормально, — усмехнулась девушка, разглядывая осунувшееся лицо и потускневшие фиолетовые глаза. — За что они тебя так?

— Не важно, — отвернулся к стене Дерри. — Это долгая история.

— Ты считаешь, что я не в праве ее знать? — приподняла брови Льрисса. — Все же я спасла тебе жизнь.

— А я не просил, — хмыкнул Дерри, — поэтому обязанным себя не чувствую и в личную жизнь посвящать никого не хочу, — и чтобы как‑то загладить грубость добавил. — Но история и в самом деле длинная, и мне бы не хотелось говорить на эту тему. Верю, что мы не в последний раз видимся, так что, как‑нибудь потом. А ты сама‑то, что делаешь на Сирлании? Ты ведь не местная, в тебе чувствуется порода и выучка Аскариона.

— Ищу одну вещь, — пожала плечами Льрисса, тонкая лямка открытого топа съехала с загорелого плеча и девушка с раздражением вернула ее обратно. — Нечто, что было украдено у моего народа. Артефакт, имеющий ценность только для нас.

— То есть, — Дерри сделал паузу, задумчиво разглядывая два тонких кинжала на перевязи собеседницы. Они привлекли внимание ксари еще накануне, в ресторане. — Ты здесь вроде как официальное лицо?

— И да, и нет, — уклончиво ответила красавица, с интересом проследив за взглядом парня. Обычно мужчины обращали внимание на нее саму, а не на оружие.

— Тоже не хочешь говорить? — усмехнулся молодой человек. — Видишь, не у одного меня есть секреты.

— Это не мой секрет, — вампирша погрустнела. — То, что я ищу, является ценностью для всего моего рода, и я должна вернуть утраченную вещь. Поэтому мне пора. Я не имею права подвести их. Кажется, я поняла, где искать, но чтобы узнать точнее, нужно время. А вот времени‑то у меня как раз нет. Все сложно и небезопасно.

— Я бы помог тебе в поисках, — отозвался Дерри задумчиво, — если бы сам не был связан одним обещанием. А сейчас, к сожалению, я не принадлежу себе.

— Ты вообще не принадлежишь себе, — хмыкнула красавица, наклоняясь к лицу Лайтнинга. В улыбке обнажились хищные клыки, в одном из которых, сверкнул небольшой драгоценный камушек.

— Не принадлежу? — осведомился Дерри недовольно. — А кому же я принадлежу?

— Той хрупкой воздушной блондинке. Именно поэтому ты отказал мне. Впрочем, я не в обиде, это твое право.

— Но я ведь мог передумать? — Дерри привстал на подушках и небрежно намотал на палец выбившуюся прядь волос из неаккуратно заплетенной косы Льриссы. Внезапно показалось глупой попытка оттолкнуть вампиршу. Зачем? Ведь Анет всего лишь недосягаемая мечта. Лайтнинг не верил в возможность отношений, да и не хотел их. Не хотел вновь испытать боль утраты и предательство. Уж лучше совсем никак. Так просто поставить точку, нырнуть в омут бархатных глаз, забыться в объятиях гибкого тела. А Анет… она все поймет сама, если еще не поняла после прошлой демонстрации. Ее чувства умрут, а он сам как‑нибудь переживет. Ну, а если не переживет — тоже ничего страшного. Зато Анет уже не тронет его смерть. Притянув к себе вампиршу, Дерри с удивлением услышал слетевший с ее губ смешок.

— Глупый, маленький ксари, — хихикнула она отстраняясь. — Кому ты мстишь или от кого бежишь? Что плохого тебе сделала та блондинка?

— Она — ничего, — процедил сквозь зубы Дерри. — Но тебе не кажется, что с «маленьким» ты переборщила?

— Ничуть, — голос Льриссы был тих. Она поднялась и задумчиво подошла к стене, на которой висели какие‑то картины. — Я думала, ты обидишься на «глупого», — с ухмылкой протянула она, разглядывая сцену охоты, изображенную на полотне. — А маленький…для меня ты маленький. Ведь тебе нет и тридцати.

— А тебе, хочешь сказать, есть? — уязвлено отозвался ксари.

— Многим больше, но надеюсь, точный возраст ты у дамы спрашивать не будешь?

Дерри отрицательно помотал головой. Отказ вампирши, с одной стороны, разозлил, а с другой — все правильно. Льрисса достаточно точно угадала ситуацию и поняла, что Дерри нужна не она, а лишь возможность сбежать от себя и забот.

— Не делай глупостей, — шепнула вампирша и, поцеловав парня в щеку, шагнула к двери. — Береги свою любовь. Убить ее ты всегда успеешь. Как бы ни было плохо, больно и страшно, храни свое чувство. Кто знает, быть может, когда‑нибудь твоим и ее мечтам суждено сбыться.

— Стой! — проронил Дерри, в голове внезапно всплыл глупый вопрос, который давно хотелось задать кому‑нибудь из племени вампиров, но не было либо возможности, либо повода.

— Да? — развернулась в дверном проеме девушка, удивленно выгнув бровь.

— Слушай, а этот камушек у всех вампиров в верхнем клыке. Это что? Украшение, признак рода или что‑то еще?

— Что‑то еще, — хмыкнула девушка и, уже закрывая дверь, добавила, — ксари, ты слишком много хочешь знать для столь короткого знакомства. Быть может, я когда‑нибудь открою тебе свои секреты. Но не сейчас.

Вампирша ушла, а Дерри, сделав над собой усилие, с трудом сел на кровати. В боку жаром разлилась боль, в глазах потемнело, но, не обращая внимания на поганое самочувствие, ксари медленно дополз до двери. Остановился, уткнувшись лбом в косяк, и перевел дыхание. Несколько шагов до выхода оказались невероятно сложными и, тем не менее, Дерри упорно двинулся дальше. Лежать в гордом одиночестве он уже не мог.

В холле второго этаже, возле его покоев, облокотившись на перила, стояла задумчивая Анет. Ксари остановился и залюбовался каскадом золотистых волос, струящихся по спине. Девушка была одета в традиционный для Сирлании наряд: платье‑тунику до колена из плотного материала с вышивкой по подолу и рукавам и полупрозрачные шаровары. Анет мечтала о чем‑то о своем, разглядывая гобелен на дальней стене холла. Только подойдя совсем близко, Дерри заметил, что по ее щеке стекает слеза. Девушка не плакала, она просто стояла, уставившись в никуда, а слезы сами произвольно текли по щекам. Она даже не сразу заметила Дерри.

— А, ты, — вздрогнула девушка, пытаясь отвернуться и скрыть свое состояние.

— Что случилось? — встревожено выдохнул ксари и устало привалился к перилам, стараясь дышать ровнее. Ему не хотелось демонстрировать свою беспомощность и слабость, но получалось это неважно. Лоб покрылся холодной испариной, руки дрожали, а дыхание сбилось.

— Все нормально, — уклончиво ответила Анет и попыталась уйти, но Дерри, едва не навернувшись сам, поймал ее за руку со словами:

— Стоишь тут, грустишь, а я валяюсь один, умираю от скуки, видишь, даже сюда решился выползти. Могла бы зайти, проведать. Или тебя все равно?

— Я собиралась, — Анет неожиданно уверенно посмотрела на осунувшееся лицо парня. — Но, понимаешь, решила не мешать. У тебя, судя по всему, ночевала очаровательная гостья. Я столкнулась с вампиршей, когда она выходила из твоей комнаты с утра пораньше. Поэтому я решила, что ты вряд ли захочешь меня видеть.

Девушка грустно улыбнулась и, резко развернувшись на каблуках, сбежала вниз по лестнице. Лайтнинг с тоской посмотрел ей вслед. Бежать он не мог, даже если бы очень захотел, а кричать что‑то, счел ниже своего достоинства. Да и зачем? Он достиг того, к чему стремился давно. Анет теперь точно искушать его не будет. Тогда почему же так погано на душе?

Дерри развернулся спиной к перилам, размышляя, что делать дальше. Лучше бы он вообще не выходил из комнаты, результатом этой вылазки было только безнадежно испорченное настроение и полностью потраченные силы. До комнаты он самостоятельно не доберется — это точно. Оставалось либо немного отдохнуть и собраться с силами, либо звать кого‑нибудь из слуг или Стикура. Звать на помощь было унизительно и стыдно, поэтому Дерри безразлично таращился вниз на пустой холл первого этажа в надежде, что рано или поздно там кто‑нибудь появится или у него самого возникнет желание предпринять попытку добраться до своих покоев.

— Лайтниг, о чем мечтаешь, бешенный каркал?

Дерри от неожиданности дернулся и тут же схватился за бок.

— Хайк? Ты что здесь делаешь? — изумленно выдохнул парень, разглядывая спешащего по коридору тролля. Походка вразвалочку, штаны с множеством мелких карманов и широкие ремни‑перевязи крест‑накрест на груди — все атрибуты необходимые командиру отряда троллей наемников.

— Я тут работаю, — хохотнул Хайк, сжимая в своих лапищах руку Дерри. Лайтнинг невольно сморщился от боли, но постарался не показать виду, что от дружеского рукопожатия, казалось, хрустнули кости. — Кстати, работаю‑то на тебя.

— На меня? — удивился Дерри, постепенно приходя к выводу, что совершенно не в курсе, что творится в собственном поместье. — И когда, а самое главное, на какую должность, я тебя нанял? — осторожно поинтересовался он, ощущая себя полным идиотом.

— Не… меня нанял не ты, а Адольф, обеспокоенный тем, что ты не доживешь до того момента, когда задание будет выполнено. Я теперь твой личный телохранитель и если с твоей помешанной башки упадет еще хотя бы один волосок, Адольф меня обещал вздернуть самолично. А словам сартова заместителя я верю. Он мне еще пообещал, что работу оплатишь ты. Дескать, казна графа Андеранского от этого не обеднеет.

— Вот ведь пупырчатый засранец! — усмехнулся Дерри, — Ни копейки лишней не заплатит, поганец! Ну, да ладно. Раз ты мой телохранитель, приступай к обязанностям. Сюда‑то я дополз, а вот дальше, похоже, никак. Помогай давай, а то если я попробую передвигаться самостоятельно и дальше, то чувствую, мое тело пострадает, однозначно.

Высокое строгое зеркало. Заваленный всевозможной косметикой туалетный столик. Небрежно брошенные на стеклянную столешницу золотые браслеты и громоздкий кальян, стоящий рядом. Лина вальяжно развалившись в кресле, через тонкую позолоченную трубочку вдыхала дурманящий дым. Ноги закинуты на высокую обитую кожей табуретку. Из одежды одна наспех накинутая вишневая простыня.

— Что за настроение, радость моя? — шепнул Сарт, приближаясь, и небрежно положил на столик рядом с девушкой массивную нить ожерелья. Белое золото и бриллианты. Надменность и роскошь — олицетворение самой Лины. Девушка безразлично посмотрела на очередную побрякушку и снова вдохнула дурманящий дым.

— Этот мерзавец выжил! — раздраженно отозвалась она и резко вскочила. Наркотик делал девушку чересчур эмоциональной и неуравновешенной. Простыня скользнула по обнаженному телу и бесшумно упала на пол, но Лина, казалось, этого даже не заметила. Она нервно дернулась к шкафу и одним жестом выкинула на кровать его содержимое.

— Не злись, — усмехнулся Сарт, с интересом наблюдая, как его любовница разбирает свой гардероб. Неугодные вещи летели прямо в открытое окно. Часть из них оставалась уныло висеть на карнизе.

— Как я могу не злиться, если он выжил? — недовольно осведомилась красавица, с сомнением разглядывая красную тряпку в руках. — А еще этот поганый болотный тролль постоянно мозолит глаза! Он все знает! Помнишь, как он настаивал, чтобы меня казнили? Гаденыш! — глаза девушки горели нездоровым, лихорадочным огнем. — И все из‑за этого ксари. Неужели Адольфа нельзя убрать сейчас? Он ведь так нам мешает!

— Нельзя, — задумался Сарт, присаживаясь в кресло. — К сожалению, мой первый помощник слишком заметная и значимая фигура в синдикате, чтобы убрать его просто так. Но ты не переживай, слово Адольфа ничего не значит без моего одобрения, и как бы он ни бесился, ничего не сможет предпринять против тебя. А для ксари мы придумаем новую и очень интересную игру.

— Да? — с сомнением в голосе поинтересовалась Лина, так и не решив, как поступить с платьем.

— Да, — Сарт кивнул. — Ты можешь прямо сейчас узнать, что это за игра, если, конечно, определишься с выбором наряда.

Девушка улыбнулась и быстро натянула прямо на голое тело тонкий алый шелк. Последним штрихом оказалось подаренное Сартом бриллиантовое колье.

— Я готова, — томно улыбнулась она и двинулась к выходу.

— Пойдем быстрее, нас уже ждут, — буркнул Сарт, грубо потянув девушку за собой. — А таких людей лучше не заставлять скучать. Я сам не знаю, на что они способны, одним словом, религиозные фанатики.

— Религиозные фанатики… — задумчиво протянула Лина и осеклась при входе в зал для переговоров. Гости уже поджидали там. Приветливо улыбнувшись двум высоким мужчинам в длинных темно‑фиолетовых рясах, девушка присела на стул по левую руку от Сарта и приготовилась слушать. Она чувствовала, что в этой новой игре короля преступного мира своя роль будет и у нее.

— Вы выполнили наш заказ? — один из мужчин откинул капюшон, открыв изуродованное лицо. Два длинных шрама от надбровных дуг до щек, похоже, были сделаны специально.

Сарт лениво махнул рукой, и по его приказу прислужник внес в комнату небольшую костяную шкатулку.

— Да, проснется Золотой Дракон, когда запылает сердце его в груди лунноволосой драконицы. Да возродится к подвигам он в момент, когда обагрится кровью избранной кровь его, — продекламировал Сарт, наблюдая за тем, как бледнеет его собеседник.

— Откуда Вам известен текст пророчества? — просипел он, вскакивая со стула. — Эта информация доступна лишь избранным.

— Мне положено знать о заказе все. Иногда даже больше, чем известно заказчику. Я не могу понять одного, зачем вам понадобился артефакт, которому поклоняются вампиры? Сердце дракона давно хранится у вас, стало быть, это… — Сарт кивнул головой в сторону шкатулки. — Кровь? Но причем здесь вампиры?

— Кровь Маан… — задумчиво произнес адепт запретного ордена. Смысла скрывать информацию и дальше не было. Глава синдиката и так знал все секретные сведения. — Это сильнейший артефакт, почитаемый вампирами. Даже мы не знаем, в чем конкретно его сила, но вампиры готовы за него драться до последнего. По легенде артефакт — это кровь почитаемой вампирами, как богини, чародейки Маан. К слову сказать, она единственная вампирша, возродившаяся после смерти в образе драконицы.

— Все ясно, — улыбнулся Сарт. — Вы удовлетворили мое любопытство. С вами приятно иметь дело. Удачи вам в ваших свершениях.

— Благодарю, — склонил голову адепт, принимая из рук главы синдиката шкатулку. — Но, раз уж вы в курсе наших маленьких секретов, быть может, синдикат окажет нам еще одну услугу? Дело в том, что при воскрешении Дракона необходимы две жертвы. Кровь найти не проблема. Сойдет любой вампир из правящей династии. Думаю, кто‑нибудь из нужных нам существ обязательно пожалует за своим артефактом. А вот с Сердцем дело обстоит значительно сложнее. Здесь нужен человек, связанный с драконом, лучше потомок, кого‑то из сильных магов, возродившихся драконом. Таких тоже немало, но они вряд ли нагрянут к нам сами.

— Мне кажется, я смогу вам помочь и в этом вопросе, — задумался Сарт, воскрешая в памяти детали. — Если мои догадки верны, то Сердце тоже к вам пожалует само. И очень скоро. В течение недели‑двух.

Сонно зевая, Анет выбралась из под тонкого шелкового покрывала и, дернув за ногу подружку, дрыхнущую на соседней кровати, отправилась умываться.

Олька что‑то буркнула и села на смятых простынях. Растрепанные волосы торчали в разные стороны, словно иголки дикобраза.

— О, черт! — простонала она. — Как же мне не хочется никуда тащиться!

— Мне тоже, — пожала плечами Анет, заплетая косу. Но ты же вчера все слышала. Нам не оставляют выбора.

— Ага, — Ольга погрустнела и, нехотя, встала с кровати, а Анет натянула штаны и замерла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Да, сирланский загар лучше любого солярия, темный с золотисто‑шоколадным оттенком. Девушка уже и не помнила, когда была настолько смуглая, слишком плохо ложился загар на светлую кожу. То ли дело Ольга. Даже в средней полосе России в начале лета умудрялась быть, как шоколадка и безо всяких соляриев, а уж здесь в Лакмии — и подавно.

— И что он так вчера из себя вышел? — недоуменно воскликнула Олька, вырывая Анет из мечтаний. — Почему все так сложно?

— Не знаю, — девушка отвернулась от зеркала и плюхнулась в кресло, прокручивая в голове вчерашний вечер.

Спустя неделю после покушения, Дерри, наконец‑то, немного оправился от ран и был готов приступить к выполнению задания синдиката. По этому случаю ксари позвал всех, включая неожиданно нагрянувшего Адольфа, в каминную комнату, чтобы обсудить дальнейшие планы. За столом собралась разношерстная и непохожая друг на друга компания. Умудренный жизнью, хитрый и коварный болотный тролль, который, как ни пытался скрыть за колкостями и цинизмом своего беспокойства о Дерри — все равно не мог. Настороженно поглядывающий по сторонам Ранион. Он, в отличие от своего начальника, к ксари теплых чувств не испытывал, несмотря на то, что неделей раньше спас ему жизнь. Недовольно рассматривающий многочисленные столовые приборы огромный тролль‑наемник, вызывающий любопытство и страх у замерших на диване девушек. Стикур Эскорит, герцог Нарайский тоже присутствовал в комнате, он ревниво наблюдал за тем, как мило Оля болтает с Ранионом, и злился, тем не менее, не рискуя что‑либо предпринять. Герцог постоянно отвлекался от обсуждения, за что не однократно был награжден, суровыми взглядами ксари. Анет почти не слушала Лайтнинга, разглядывая пламя в камине. Один веселый настойчивый огонек просился на палец, но девушка решила его не брать, она чувствовала, что по ее руке огонек хочет перебраться на стену обитую пластинами из непонятной породы дерева.

Дерри собирался выехать уже на следующее утро. Точнее даже не выехать, а вылететь. Анет несказанно поразило, что на Сирлании есть некий аналог земных самолетов. Лететь предстояло недолго — часа четыре до города под названием Мерран. А дальше, все как обычно, на своих двоих, так как место назначения находилось где‑то в горах. А там даже сесть летательному аппарату негде, да и очень уж он будет приметен, что не годится для тайной операции. Поэтому и решили отправиться от города пешком.

Впрочем, Анет особо не вникала ни в маршрут, ни в подробности связанные с самим артефактом. Она слушала Дерри вполуха, так как до последнего рассчитывала на то, что их с Ольгой оставят здесь. Однако только одно это предложение вывело Лайтнинга из себя. Он не хотел слушать никаких доводов, доказывая, что ни о какой безопасности речи быть не может, если девушки останутся здесь. Дерри заявил, что они со Стикуром, лучше кого‑либо смогут гарантировать безопасность Оли и Анет. Неожиданно эту странную позицию поддержал болотный тролль.

— В этом вопросе я согласен с Дерри, — поджал он губы, неуверенно теребя в коротких перепончатых лапках ножку бокала. — Если вы оставите девушек без охраны, об этом скоро узнает Сарт, и тогда трудно предположить, что он предпримет. Во многом это зависит от его настроения и силы фантазии. Оле точно несдобровать. Денайс сейчас ходит в любимчиках главы синдиката, и в руках этого молодого человека сосредоточена немалая власть. Поэтому, он обязательно постарается возвратить силой свою законную добычу, и в этом ему с удовольствием посодействуют люди синдиката, находящиеся у него в подчинении. Анет, вероятнее всего, убьют во время похищения Оли. По чистой случайности, хранительница же не будет сидеть и безразлично наблюдать, как против воли забирают ее подругу? Так что с вами девушки будут в большей безопасности, нежели где бы то ни было. К тому же, отправляетесь вы под защитой Раниона и Хайка, а они не только умелые воины, но и люди синдиката. Убивать их Сарт вряд ли рискнет, а значит, они автоматически переходят в категорию нежелательных свидетелей возможных покушений. Королю это не на руку. Поэтому, думаю, в пути вас будут подстерегать только люди Дэнайса. У него есть прикрытие, и это прикрытие — Оля. Личный мотив, так сказать. Ну, и не стоит забывать про Лину, у которой на тебя, Дерри, тоже с некоторого времени имеется зуб.

Анет так и подмывало узнать, что это за «зуб», и, самое главное, почему между Линой и Дерри возникло разногласие. Значит, с момента их примирения что‑то случилось, о чем она не в курсе. Нечто поссорившее парочку до такой степени, что Лина принялась жестоко мстить? То, что Лина и Дерри не вместе, это Анет поняла давно. А вот почему? Ответа на этот вопрос девушка не знала. Что Лайтнинг сделал такого, из‑за чего его любовница буквально возненавидела? Просто дал «от ворот поворот»? Это все банальная месть? Странно и жутко. Ведь, если она просто выполняла приказ Сарта, Дирона можно было не убивать. Впрочем, свой вопрос девушка вчера так и не задала, хотя сейчас об этом жалела. Интерес не угас, но вот подобный случай, вряд ли когда представится. А еще Адольф сказал, что в связи с тем, что охоту могут продолжать без риска раскрытия имени заказчика лишь бригады Лины и Дениса, то вполне вероятно, Сарт придумает что‑то новое и, не исключено, более опасное.

Когда вопрос о том, что делать с девушками был практически решен, заупрямился, до этого пребывающий в задумчивости Стикур. Он почему‑то изменил свое изначальное решение, и теперь брать Анет и Олю с собой категорически не желал.

— Нет, — решительно выдал он. — Я, конечно, понимаю все, и признаю правильность ваших доводов, но не согласен подвергать опасности жизни Анет и Оли. Все же это путешествие не увлекательная прогулка, и, если есть возможность не тащить с собой девушек, я бы предпочел этой возможностью воспользоваться. Мне кажется, у нас с Дерри достаточно средств, чтобы обеспечить должную охрану кому бы то ни было. Я могу завтра уладить все дела в своем поместье и уведомить начальника гарнизона, чтобы он побеспокоился о безопасности девушек. Не думаю, что женишок Оли из синдиката рискнет тягаться с герцогом Нарайским. Это у себя он что‑то стоит, но есть и другая сила. Так сказать, административный ресурс.

— Да, может ты и прав, — согласился Дерри, задумчиво уставившись в тарелку с мясом, — но мне все равно будет неспокойно. Открыто, конечно, Дэнайс не полезет к тебе в поместье, но вот проникнуть тайно вполне может и тут весь твой гарнизон не поможет, если парень сработает четко, так как учат в синдикате. Адольф, ты можешь оказать нам содействие в этом вопросе?

— Нет, нет и еще раз нет, — замотал головой болотный тролль. — Ты что от меня хочешь?

— Чтобы в поместье Стикура присутствовали твои люди, которые смогут отпугнуть Дениса, если ему все же придет в голову попытаться выкрасть Олю.

— Ни за что, — отрезал болотный тролль. — Дерри, мое положение в синдикате и без того висит на волоске, а ты мне предлагаешь по дружески помочь тебе людьми синдиката. И не просто помочь, а выдать некоторые секреты и помешать одному из людей Сарта восстановить свою справедливость? Нет. Давайте лучше подумаем, что можно предпринять здесь, на Сирлании, и так, чтобы обойтись без шума. Желательно, мое участие в этом деле вообще не афишировать. Даже сопровождающие вас Ранион и Хайк — это уже очень много. И у моего административного ресурса есть свой предел. Если вы решите переправлять девушек на Арм‑Дамаш, ни за что не поверю, что у вас получится уложиться в один день. Дня три — не меньше, уйдет на решение проблем. А это много, Сарт просто меня сожрет. Пойми, Дерри, тянуть дальше опасно, он просто может обвинить тебя в уклонении от выполнения договора и, заметь, будет прав во всем. Полгода на выполнение задания, заявленные тобой, почти истекли. Либо мы решаем эту проблему здесь и сейчас, либо герцог Нарайский остается и возится с девушками, а ты в любом случае завтра выходишь, иначе проблемы с Сартом не заставят себя ждать.

Анет устало отклонилась на спинку дивана и с тоской посмотрела на сидящую рядом Ольгу. Лицо подруги выражало сходные эмоции, а в глазах читался немой вопрос: «Ну когда же вы что‑нибудь решите»? Разговор затянулся, и найти компромисс ребята никак не могли. Девушки же вмешиваться не рисковали, понимая, что предложить ничего стоящего все равно не могут. Слишком плохо они представляли возможности Дениса и, вообще, что он может предпринять, в попытке вернуть Ольгу, да и будет ли что‑то предпринимать.

— Ну и что ты предлагаешь, Адольф? — начал раздражаться Дерри. — Все же взять их с собой?

— Ну, — болотный тролль задумался. — Есть у меня здесь, на Сирлании, одно место, где их никто искать не станет, в том числе и Денис. Там хорошо, спокойно и самое главное, об этом месте мало кто знает.

— А ты не врешь? — подозрительно осведомился Стикур. — Я тебе что‑то не доверяю, может быть, ты сам хочешь сдать Олю и Анет в лапы Сарта, чтобы выслужиться и прикрыть свою ж…

— Что ты себе позволяешь! — взорвался Ранион, подскакивая с места. — Как ты смеешь!

Следящий всерьез разозлился. Как эти наглые аристократы могли позволить себе так думать об Адольфе? Полукровка не понимал, по его мнению, действия учителя были проявлением благородства, и сомневаться в его честности — верх неблагодарности. Так мог поступить только зажравшийся герцог Нарайский.

— А что? — взъярился Стикур, выходя из себя. Как смел этот мальчишка на побегушках что‑то указывать ему, и вообще, встревать в разговор? — Кто ты такой, чтобы мне указывать?

— Все тихо! — неожиданно резко рыкнул Адольф, даже Стикур послушно заткнулся, плюхнувшись обратно на стул.

— Я не вру и не обманываю. Мне это не нужно, Сарт в любом случае решил меня подвинуть с места первого помощника. Не сейчас, так позже, и такие козыри я ему передавать не намерен. В моих интересах продержаться на своем месте, как можно дольше, но еще важнее подготовить для себя мягкий отход. Я не дурак, и понимаю, что все равно придется уйти, самое главное, чтобы было куда уходить. Поэтому смысла выслуживаться перед Сартом нет, он все для себя решил. Тем более, в данной ситуации пострадает больше Оля, а не Анет, и интерес здесь замешен, в первую очередь, не Сарта. Интересов синдиката я здесь вообще не вижу. А вот мерзавцу Денайсу, который хочет вернуть сбежавшую невесту, услугу я оказывать не хочу, он мне не нравится, к тому же этот молодой человек — один из лучших учеников Тармана. Зачем мне облегчать ему жизнь?

— А причем здесь… — начал Стик, но Дерри его прервал со словами:

— Все нормально, Адольф действительно никогда не будет облегчать жизнь людям Тармана. Если у тебя есть желание узнать почему, поинтересуешься у кого‑нибудь потом. А сейчас, Адольф, что за место? Куда ты предлагаешь отвезти девушек? Давайте решим этот вопрос окончательно.

— Здесь недалеко в горах есть небольшой храм ордена воительниц, поклоняющихся древнему богу огня. По сути — это обычный закрытый орден. Чужих они не любят, в особенности, мужчин. Так получилось, что несколько лет назад я оказал одну услугу их настоятельнице. Оказал просто так, и Перрия передо мной в долгу. Но в этом случае дело даже не в долге. У нас сложились хорошие отношения, и настоятельница не откажется мне помочь, тем более, в беде оказалась девушка. Лучшего места для Оли и Анет не отыскать.

— А если Дэнайс все же вычислит, где находятся девушки? — нервно дернулся Стикур, который по‑прежнему считал, что его гарнизон надежнее, нежели неизвестный орден.

— Стик, — улыбнулся Лайтнинг. — Не забивай голову, орден бога Огня широко известен и уважаем на Сирлании, его жриц приглашают обучать лучших воинов. А потом говорят, что своим ученицам бог огня даровал силу предвидения. Сам я про это ничего не знаю, и в богов никаких не верую, но если бы во мне была вера, то именно перед богом Огня я бы преклонился. Жрицы не афишируют свою деятельность и ведут жизнь затворниц. Месторасположение их святилищ мало кому известно. Они не любят непрошенных гостей и редко кому предоставляют приют. Если у Адольфа есть возможность разместить там Олю и Анет — это действительно лучший из возможных вариантов.

— Ну что, ты собралась? — тряхнула мокрой челкой Ольга, не понимая, что подруга так долго может рассматривать в зеркале. Свою потемневшую физиономию что ли? Сама Оля уже была полностью готова. Широкие штаны с карманами, темно‑коричневая майка, походный рюкзак за спиной, а на поясе охотничий нож и фляжка с водой. Можно было подумать, что Оля, как всегда летом в старших классах школы, собралась на раскопки в составе археологического клуба «Вегос».

— Я уже почти, — Анет вынырнула из воспоминаний, натянула на себя короткую клетчатую рубашку на пуговицах и прихватила рюкзак с вещами. Девушка находилась в смятении. С одной стороны, не было желания каждый день лицезреть физиономию Дерри. Вид ксари только нервировал и доставлял боль, а с другой — отправляться на неопределенное время в странный скит, к монахиням‑воительницам тоже не хотелось. Ольга вообще, вчера вечером долго сопротивлялась, пытаясь увязаться за ребятами. Анет не знала, в чем причина, то ли в нежелании подружки прятаться и сидеть на месте, то ли в Стикуре.

— Очень хорошо, — начал Лайтнинг, едва взглянув на девушек, появившихся во внутреннем дворике. — Наконец‑то все в сборе. О! Оля, ты вняла гласу разума и стала нормального цвета. Это хорошо, не издевайся больше над собой. На роль роковой красотки, ты все же не тянешь, как не крути, не Льрисса, — рыжая возмущенно засопела, намереваясь сказать что‑нибудь резкое, но Лайтнинг уже переключился на другую тему. — Анет, Оля, сейчас прибудет заказанный мной летуник, и доставит нас в пригород Меррана, в небольшой частный отель. Вы вместе с Адольфом, который должен появиться к обеду, полетите в орден бога Огня, а мы сразу же отправимся в пеший поход к святому источнику силы Золотого Дракона. По легенде источник находится где‑то в горах, и группы на его поиски выходят постоянно. Это распространенный повод поблуждать с недельку в лесу и насладиться природой гор. По сути, это чуть ли не единственное место на Сирлании, где нет пустыни. Но это неважно, так как на самом деле наш путь будет лежать чуть южнее, сначала через пустыню, а потом вдоль горного хребта, к Кошкарскому ущелью. Там нет прогулочных троп и любопытных глаз, но подстерегают опасности иного характера. Там начинается пустыня, а не заповедный лес. Надо сказать, адепты ордена для своей обители выбрали идеальное место. И недалеко от крупного города, и, в то же время, никто чужой не сунется. Найти трудно, да и путь опасный. Впрочем, карту мне достали, правда, заплатить пришлось за эти сведения изрядно, но оно того стоит. Вся дорога, если верить карте, займет у нас дней пять, не больше. А, не зная маршрут, мы, думаю, проплутали бы недели две.

— Дерри, а этот артефакт… — начал Стикур, но его прервало странное гудение над головой.

— Ага, вот и летуник прибыл, — кивнул головой ксари, наблюдая, как с неба спускается странная лодка с причудливо загнутым носом. У этой конструкции были крылья, как у настоящей огромной птицы, с белым и серебристым оперением. На самолет летательный аппарат не походил вообще. Анет удивилась, что у летуника отсутствует крыша. Поздоровавшись с пилотом, девушка уселась на мягкое сидение, полукругом расположенное возле небольшого столика. Рядом плюхнулись Оля и Ранион, Дерри занял место напротив, а Стикур и Хайк расположились немного сзади.

— Ну, так ты не ответил на мой вопрос, — начал герцог, чувствуя себя неуютно из‑за того, что приходится говорить на щекотливые темы при людях синдиката. — Дерри, тебе не кажется, что артефакт отдавать Сарту опасно? Это ведь магическая вещь, мало ли для каких целей она ему понадобилась. Не мне тебе говорить, что артефакты, наделенные магической мощью, в руках недобросовестных людей могут оказаться опасны. Из‑за нашей безалаберности, при неблагоприятном стечении обстоятельств могут пострадать невинные люди. Кто знает, что на уме у Сарта.

— Что на уме у Сарта, не знает, конечно, никто. И я думал об опасности, которую может нести непонятный артефакт в руках главы синдиката. Но Стик, понимаешь, — задумчиво начал Лайтнинг. — С этим артефактом все очень непонятно. Существует пророчество. «Да проснется Золотой Дракон, когда запылает сердце его в груди лунноволосой драконицы. Да возродится к подвигам он в момент, когда обагрится кровью избранной кровь его». Или что‑то вроде того. Якобы, когда Золотой Дракон, выдернутый из межмирья, вернется к жизни, он будет обязан подчиниться тому, кто его вызвал. А по легенде — этот Золотой дракон имеет власть над любым другим представителем драконьей общины. По сути, магу, совершившему ритуал, становятся доступны знания и магия всех драконов. А это — не маленькие силы. Все многолетнее существование ордена «Золотого дракона» подчинено стремлению исполнить пророчество. Поэтому и артефакт они охраняют столь тщательно. Но тут есть несколько спорных моментов, которые лично у меня вызывают определенные сомнения. Во‑первых, все это — лишь легенда, не подтвержденная никакими реальными фактами. А, во‑вторых, в пророчестве четко сказано, что кроме сердца должна быть еще и кровь. А крови нет. И никто не представляет, что она такое, и где ее найти, в том числе, и сами адепты ордена. В итоге, мы имеем очередную кучку религиозных фанатиков, которые живут в иллюзорном мире и тешат себя надеждами на господство и ни чем не ограниченный доступ к магической силе. Вот и все. Орден, конечно, неприятный, часто практикующий жертвоприношения, в том числе и человеческие, но все же, на данный момент, не опасный.

— Ты уверен, что крови нет у Сарта? — Стикур не собирался отступать и менять свое мнение.

— Вряд ли, — подал голос Хайк. — Я, по крайней мере, ничего подобного не слышал, а Сарт любит хвастаться своими новыми приобретениями.

— Ну, а тогда зачем Сарту артефакт? Зачем? — не мог взять в толк герцог.

— А кто же его знает, — пожал плечами Дерри, и отвлекся на пилота, который недовольным голосом осведомился, господа собрались просто посидеть или все же изволят куда‑либо лететь. Дав указания, ксари вернулся к разговору. — Желания Сарта — загадка, даже для него самого. Может он поставит сердце на полку у камина и будет им любоваться, а может, продаст за бешеные деньги обратно адептам.

— Не нравится мне все это, — не унимался Стикур. — Мне кажется, что тебя, Дерри, подставят в очередной раз. А что, если вместе с артефактом Сарт сдаст ордену и тебя.

— Давай не будем создавать проблему там, где ее нет, хорошо? Вот когда появится повод переживать, тогда и будем думать. А пока у нас других дел по горло, например, мы не завтракали.

— А что, тут еще и кормят? — удивилась Анет, отмечая, что после того, как летательный аппарат поднялся в воздух, ничего вокруг не изменилось. Ни малейшего ветерка. Если не смотреть вниз, то, кажется, что летуник стоит на земле и не двигается.

— Конечно, кормят, — усмехнулся Лайтнинг, — если пассажиры не забудут захватить провиант с собой. Здесь, насколько я знаю, есть только мини‑бар. Но пить я не советую, так как остановки в отеле у нас не предусмотрено. Как только летуник приземлится, мы сразу же отправимся в путь. Чем быстрее выйдем, тем быстрее закончатся все неприятности.

— Мои — нет, — грустно усмехнулась Ольга, разглядывая облака и пустынную местность внизу далеко под ними. Казалось, Сирлания целиком состоит из песка и камней. Только в горах изредка промелькивали яркие зеленые и голубые пятна, весь остальной пейзаж был серым или желтым.

— С твоими неприятностями разберусь я, если они не решатся сами собой в ближайшее время, — уверенно заявил Стикур, даже не потрудившись посмотреть на девушку. От этого холодного расчетливого голоса Ольге стало не по себе, хотя, судя по всему, слова герцога должны были утешить и приободрить. Девушка снова отвернулась в сторону, ничего не сказав. Мимо их летуника то и дело проплывали другие летательные аппараты. Чаще всего большие, как поняла Ольга, служившие общественным транспортом. Попадались и компактные летуники, иногда рассчитанные всего на одного‑двух пассажиров.

Остаток пути пролетел быстро, казалось, только разложили на столе завтрак, состоящий из мягких булочек, копченого, мяса и сыра, как пилот сообщил о том, что можно выходить.

Небольшой отель, состоящий из целого комплекса маленьких, одноэтажных домиков, расположился у самых гор. На стоянке было несколько летуников. Один большой, пассажирский, с бирюзовыми крыльями. У него сгрудилась компания отдыхающих, человек десять или чуть больше. Они внимательно слушали высокую эльфийку, в легкой, развевающейся на ветру тунике. Анет попыталась прислушаться, но ветер относил слова, и разобрать, о чем говорит экскурсовод, не представлялось возможным, поэтому девушка обратила внимание на окружающую природу. Сразу же за забором, ограничивающим территорию отеля, начинался редкий лес. Деревья, растущие на скудной, каменистой почве были кривоватыми и хилыми. Бросив взгляд в другую сторону, от летной полосы, Анет увидела бесконечное песчаное поле — одну из многочисленных пустынь негостеприимной Сирлании. Посмотрев на желто‑оранжевое море песка, девушка поняла, что уже сейчас хочет пить. А что же будет, если тащиться пешком по такой жаре? Об этом думать не хотелось. В рубашке, с длинным рукавом было невообразимо жарко, но снимать ее ни в коем случае нельзя. Под таким палящим солнцем обгореть — раз плюнуть, не спасают даже всевозможные зелья, которые должны защищать кожу от ожогов. Девушка рассчитывала, что в ските у монахинь не так жарко.

— На, возьми, — Дерри протянул изучающей горизонт Анет, длинную белую тряпку.

— Что это? — недоверчиво отозвалась девушка, с неудовольствием заметив, как ксари отдернул пальцы, когда нечаянно коснулся ее руки.

— Это урабакк — головной убор и одновременно закрывающий лицо платок.

— А что, здесь шариат? — недовольно хмыкнула девушка, недоуменно вертя в руках странный шарф.

— Шариат? — переспросил Лайтнинг, с трудом выговаривая незнакомое слово.

— А, ладно! — махнула рукой Анет, решив, что разговор в этом ключе не имеет смысла. Все равно ксари не в курсе земных религий и традиций ислама. Девушка попыталась несколько раз намотать тряпку на голову, так, как это делали молодые люди. Оле помог Стикур, а Анет от мучений избавил Ранион, которому надоело наблюдать за тем, как девушка раз за разом терпит неудачу.

— Дорогие гости желают номер в отеле или отдельный коттедж? — раздался сзади мягкий баритон управляющего. Немолодой тролль, с примесью крови ксари не прятал ни свой возраст, ни вызывающие фиолетовые глаза, на грубой сероватой физиономии.

— Нет, нет, — покачал головой Дерри, копаясь в своих карманах. — Мы сейчас сразу же отправляемся в горы. Вот, пожалуйста, оформленная путевка на две недели.

— Не смею вас задерживать, — улыбнулся управляющий, мельком взглянув на предоставленную бумагу. — Только не забывайте, выход с территории отеля находится в северной стороне, там расположены ворота. Это сделано в целях вашей же безопасности. В пустыне на расстоянии примерно часа ходьбы установлен магический заслон. Он не позволяет заблудившимся туристам потеряться в песках. Будьте внимательны и бдительны, не сходите в горах с тропы. Там тоже стоят магические заслоны, но чуть слабее, нежели этот. Если вдруг почувствуете неприятное жжение в руках или ногах, знайте, вы подошли на близкое расстояние к дикой местности, и лучше вернуться на тропу. Если вдруг случайно попадете в сам магический заслон, ощущения будут совсем неприятными. Это конечно не смертельно, но станет совсем плохо и, скорее всего, вам придется прекратить свое путешествие и вернуться сюда. А сейчас, простите меня, но мне пора. И еще раз убедительно вас прошу соблюдать правила безопасности. К сожалению, отдыхающие безалаберны и безответственны, а это часто заканчивается травмами и испорченной прогулкой. Вот и приходится всем вновь прибывшим повторять по нескольку раз прописные истины.

— Мы будем осторожны, — вежливо отозвался Стикур. Управляющий поклонился и отошел к двум немолодым отдыхающим дамам.

— Это, конечно, меняет наши планы, — обратился Дерри к спутникам. — Придется делать крюк. Сначала идти по тропе через лес, а потом уходить влево в пустыню, к Кошкарскому ущелью.

— Дня два пути дополнительно, — недовольно отозвался изнывающий от жары Хайк. Хотя ему‑то как раз жаловаться было нечего, грубой, серой коже солнце было не страшно, и тролль‑наемник мог позволить себе ходить под палящими лучами в одних шортах, не боясь обгореть. Он даже лицо платком не прикрыл, пыль и ветер тоже ему не вредили. Сирлания была родиной троллей и наделила своих детей всеми необходимыми качествами, позволяющими существовать в суровых условиях пустыни. Грубая кожа, которой не страшно солнце, низкие, выдвинутые вперед надбровные дуги и глубоко посаженные глаза, чтобы не попадал песок, своеобразное строение носовой перегородки и толстый подкожный слой жира, накапливающий влагу. Тролли могли достаточно долго существовать без воды, используя внутренний резерв жидкости.

На летную полосу приземлился еще один небольшой летуник с кроваво‑красными крыльями. Летательный аппарат был настолько мал, что мог вместить лишь пилота. Высокая ширококостная женщина сошла на землю. Порыв ветра подхватил полы длинной багровой туники и незнакомка поймала их руками. Посмотрев по сторонам, женщина уверенно двинулась в сторону главного корпуса отеля, прорезая небольшие группки туристов, словно горячий нож, задержалась она только возле Анет, буркнув:

— Приветствую, сестра.

Девушка испуганно заморгала, не зная, что ответить, а незнакомка на секунду утратила свою надменность и уверенность, смутившись. Женщина нервно закрыла лицо урабакком и, повернувшись спиной, поспешила по своим делам, оставив Анет с изумленно открытым ртом.

— Что она тебе сказала? — поинтересовался Дерри, шепнув свой вопрос на ухо медитирующей блондинке. Анет шарахнулась в сторону от неожиданности, потом осознав, что это всего лишь подкрался ксари, расслабилась.

— Ни‑ничего, — сглотнула девушка. — Поздоровалась. Я так поняла, что с кем‑то перепутала.

— С чего ты решила?

— Она сказала мне: «Приветствую, сестра».

— Странно, — ксари задумался и, минуя Анет, двинулся вперед догонять своих спутников, бросив напоследок, — это как раз и была одна из жриц бога Огня. Видишь, тебя уже приняли за свою, так что не переживай, та неделя, что вам предстоит провести в ските, пролетит быстро.

Молодые люди остановились в небольшом сквере‑оазисе рядом с северными воротами. В отличие от скудной растительности за пределами курортной зоны, здесь красными кострами вспыхивали экзотические цветы, а листья деревьев были ярко‑зелеными, сочными, и мясистыми. Причиной этому был небольшой пруд, расположившийся в центре сквера. Удивительно, как мало нужно сирланской растительности, чтобы заиграть яркими красками и возродиться во всей красе — всего лишь вода. За обсуждением дальнейшего пути молодые люди совершенно забыли про девушек.

Анет и Оля лениво брели по дорожке. Торопиться было некуда, Адольф пока не прилетел, и им оставалось только ждать болотного тролля. Так как Дерри даже не соизволил заказать номер или пройти в прохладный холл отеля, Анет сделала вывод, что ждать, вероятнее всего, недолго. Из‑за роскошных зеленных пальм то и дело выглядывал Стикур. Убедившись, что девушки совсем рядом, неторопливо бредут по дорожке под палящим солнцем, герцог успокоился и вернулся к обсуждению насущных проблем.

— Надо бы прогуляться, — задумчиво протянула Оля, покосившись в сторону управляющего.

— Куда? — тоскливо отозвалась Анет. Жара плавила мозги, и было лень думать, двигаться и говорить.

— Ну, куда ты думаешь? Со мной не желаешь? — Анет отрицательно замотала головой, а Оля ухмыльнулась, и что‑то спросив у пробегающего мимо управляющего, направилась по дорожке в сторону входа в главный корпус отеля.

«Драные каркалы, как же это все надоело! И мощеные дорожки, и престарелые отдыхающие эльфийки, поджидающие за каждым кустом. Они все еще уверены в своей неотразимости и не понимают, что вызывают только жалость». — Денис вразвалочку шел от своего коттеджа в сторону стоянки для летуников. Три дня в респектабельном пансионате, казались кошмаром. Пресная каша на завтрак и шампанское на ужин, разговоры ни о чем с соседями по столу и вежливые улыбки молодящимся дамам. Если сегодня сюда не пожалуют нужные люди, значит, все было напрасно. Нужно срочно выезжать и углубляться в горы. Ситуация осложнялась еще и тем, что Сарт вдруг неожиданно сменил решение по поводу ксари. То ли первый помощник главы синдиката добился своего, и Сарт передумал рисковать, устраивая покушения. То ли теневой король придумал что‑то новое. Неизвестно, но факт оставался фактом — Дерри Лайтнинга приказано было не трогать. По крайней мере, пока. Впрочем, планов Дениса — это обстоятельство не меняло. Рядом с ксари находилась добыча — Оля, которую следовало поймать и вернуть себе. Раз она воспротивилась и не желает быть женой, что же — значит, пускай довольствуется положением наложницы.

— Господин! Денайс! — крикнул следящий, который дежурил у стоянки. Молодой человек быстрым шагом направлялся навстречу. — Они прибыли, господин, совсем недавно.

— Где они остановились? В коттедже? В номере отеля? осведомился Денайс, предвкушая встречу с непокорной невестой.

— Нет, — следящий покачал головой. — Они отказались останавливаться, прямо сегодня отправляются в горы.

— Сегодня? Когда именно?

— Насколько я понял из разговора, сейчас.

— Каркал! — выругался Денайс, устремляясь по дорожке к главному корпусу. Следовало вытащить из бара своих помощников и сказать, чтобы готовились к выходу.

Ксари с друзьями расположились в сквере, практически у самых северных ворот, и Денайс со страхом отметил, что рядом с ними есть блондинка Алиса Савельева, и нет Ольги. «Куда они могли ее деть?» — раздраженно размышлял парень. Он ненавидел, когда так резко менялись планы. Уже окончательно убедившись в том, что ошибся, и невесту, по‑видимому, стоит искать в другом месте, Денайс вдруг неожиданно увидел ее. Оля, поднявшись по лестнице, скрылась за стеклянными дверьми главного корпуса отеля. Парень, наверное, и не обратил бы внимания на маленькую фигурку вдалеке, одетую в традиционные сирланские шаровары и защищающий от песка головной убор. Олю выдала, захваченная на земле коричневая майка, с провокационной надписью на спине.

— Лик, за мной, — бросил Денайс следящему и направился по тропинке, стараясь как можно быстрее миновать отряд ксари. К счастью, в его сторону никто не смотрел. Дерри и его спутники что‑то увлеченно обсуждали, жестами указывая в сторону гор.

Буквально влетев в холл отеля, Денайс замер, размышляя, куда могла отправиться Ольга. По крайней мере, здесь девушки не было. У стола управляющего скучали несколько служанок в форменной одежде заведения. Около них крутился джентльмен в летах и развлекал барышень разговорами. Можно конечно спросить у них, но не хотелось обращать на себя внимания, да и вряд ли прислуга что‑либо видела. Судя по всему, все внимание девушек было приковано к развлекающему их джентльмену. На лавочке у окна расположились две пожилые дамы и женщина немного моложе, скорее всего, их сопровождающая. Поинтересоваться у них? Эти‑то точно запомнили всех пробегающих мимо молоденьких девушек, но столь же хорошо они запомнят и его самого. Решив положиться на свою интуицию, Денайс направился в противоположный конец холла, к закутку в котором находились туалеты. В конце концов, это место первым приходило на ум, когда речь шла о том, куда могла Оля направиться в одиночку за пять минут до отправки. Отпугнув зверской физиономией двух девиц, ожидающих у двери, Денайс ворвался в небольшое помещение с умывальником.

В спину донеслось что‑то, про женские туалеты, потом низкий голос Лика, объясняющий что, дескать, у его друга проблемы. Подробностей девушки не вынесли и предпочли зчезнуть, наверное, к себе в номер. Не исключено, что теперь они зарекутся пользоваться общественными уборными.

Обе кабинки были заняты, и Денайс приготовился ждать, надеясь, что интуиция его не подведет и в одной и них окажется Ольга. Скрипнула дверца и выплывшая из нее внушительная матрона, возмущенно охнув, выскочила в коридор, а Денайс достал из спрятанной под жилеткой кобуры пистолет и приготовился ждать.

Оля небрежно открыла дверцу кабинки и рванула вперед, но тут ее взгляд упал на нехорошо улыбающегося жениха. Крик замер в горле, и девушка отступила, вжавшись в хлипкую стенку.

— Пойдем, птичка, — Денайс рывком притянул девушку к себе, закрывая ей рот рукой. — Слушай меня, — шепнул он на ухо, приставляя пистолет к спине. — Я сейчас отпускаю руку и ты, мирно улыбаясь, идешь со мной. Не дай боги, пикнешь — выстрелю сразу же. Поверь, я тебя прикончу, и у меня даже ничего не шелохнется в груди, и друзья твои не успеют. Все ясно?

Оля кивнула и Денайс, приобняв, вывел ее в коридор.

— Я тебя ненавижу, — прошипела она, затравлено оглядываясь по сторонам, выискивая возможность сбежать. Радужка глаза стала янтарной, и ее прорезал вертикальный зрачок. Оля чувствовала, что ее зубы удлинились и стали острыми, а по коже мелкой рябью заскользили чешуйки. Мелкая промашка Дениса, всего лишь маленькая оплошность и можно рвануть резко в сторону, вряд ли жених решится стрелять в людном месте, но дуло пистолета упиралось под ребра при каждом шаге. Парень держал крепко, пристально следя за тем, чтобы у Оли не было никакой возможности вырваться. Со стороны казалось, что молодой человек с девушкой идут в обнимочку, только вот, то ли девушка немного пьяна и поэтому у нее такая неловкая походка. То ли чрезмерно ревнивый парень слишком сильно сжимает в объятиях свою возлюбленную.

Денис, прижимая к себе упирающуюся Олю, высунулся в холл и, ругнувшись, отступил обратно вглубь коридора. Ему показалось, что за прозрачными входными дверями мелькнула знакомая фигура тролля. Парень, конечно, не мог сказать с уверенностью, что перед входом стоял Хайк, но рисковать совершенно не хотелось.

Ольга пискнула от неожиданности, но выражать свой протест громче не рискнула, пистолет, упирающийся в ребра, был хорошим доводом в пользу того, чтобы молчать. Прижав девушку к стене, Денис загородил ее от любопытных глаз. Он наклонился ближе, делая вид, что целует, а сам, шепнув на ухо: «Не дергайся», осторожно достал из кармана небольшой золотой портсигар. Ольга помнила его с Земли, и еще тогда ей было интересно, что в нем хранит жених. Не сигареты точно. Денис вообще курил крайне редко, и не сигары из портсигара. Молодой человек незаметно убрал пистолет во внутренний карман льняной куртки и предусмотрительно сильнее прижал Ольгу к стене. Девушка зашипела, ощущая, как спина впечатывается в камень, щеку обжигало горячее дыхание. Хотелось отстраниться, оттолкнуть от себя потное тело, но возможности пошевелиться не было. Даже в прохладном холле отеля все равно было невыносимо душно, особенно если стоять зажатой между стеной и чьим‑то телом. Девушка еще раз дернулась, пытаясь если не вырваться, то, хотя бы, отвоевать для себя чуть больше свободного пространства. Сбоку, закрывая путь к отступлению, возник еще один мужчина, и Оля в очередной раз убедилась, что пытаться убежать бессмысленно. — Хотя…. — она напряглась, — Если закричать, помощь успеет, народу много, а пистолет Денис зачем‑то убрал. — Девушка уже открыла рот, но бывший жених распахнул перед ее лицом портсигар и шепнул:

— А теперь дыши, моя хорошая.

Голова моментально закружилась, а легкие обожгло. Оля закашлялась, дернувшись в сторону, выбила из рук бывшего жениха коробочку и едва не упала, завалившись на стену. Сейчас было самое время смотаться. Их странная компания уже привлекла внимание охраны и постояльцев. Денис отвлекся, нагнувшись за портсигаром, а его соратник всего лишь придерживал девушку под локоток. Лучше момента просто не придумать. Все эти мысли пронеслись у Оли в голове, но вот действовать, почему‑то не получилось. Ноги стали словно чужими, а мир перед глазами шевелился очень медленно. Было трудно на чем‑либо сосредоточиться. Сквозь туман девушка увидела совсем близко охранника, он спрашивал, что произошло.

— Ничего страшного, — отмахнулся Денис, разгибаясь и фривольно обнимая «невесту» за талию. — Девушка переборщила с коктейлями. Сейчас мы отведем ее в номер. Оля вздрогнула, сообразив, что вместо пистолета к ее ребрам прижимается нож, совершенно незаметный в руке бывшего жениха.

Мужчина в униформе отеля удовлетворенно кивнул, а Оля отрешенно подумала, что все шансы спастись упущены. Идти было невероятно сложно. Такое элементарное занятие давалось с великим трудом. Приходилось тратить уйму усилий, чтобы не забыть, какая нога должна быть впереди, а какая сзади. В голове вообще творилось что‑то непонятное. Там жило сразу несколько Оль. Одна Оля боялась до смерти, идущего рядом Дениса, другая заведовала передвижением непослушного тела, третья витала в розовом дурмане, а четвертая, сидящая где‑то на краю сознания, шипела и плевалась на остальных трех. «Почему мы не откусим ему голову?» — шептала она и получала волну страха от Оли N 1, немой укор от Оли N2, у которой идти‑то получалось с трудом, а не то, что ли головы откусывать, и хихикающее безразличие от одурманенной Оли N3.

Четвертая Оля злилась и становилась сильнее, хотелось рвануть в сторону, и вцепиться в незащищенное мужское горло, но остальные три Оли почему‑то противились. Внешне сложно было понять, что творится в душе у девушки. Она шла, привалившись к Денису и опустив глаза, радужка которых опасно зазолотилась.

Жара сводила с ума. Надсадное солнце упрямо светило с блекло‑голубого неба. Даже тень, которую давали широкие, зеленые листья пальм в сквере, не спасала от пекла. Тонкие струйки пота стекали по лбу, копошились в волосах и ползли по спине под рубашкой. Невыносимо хотелось чесаться и в холодный душ. Душа в обозримом будущем не предвиделось, разве что, ближе к вечеру, если у жриц имеются, хоть какие‑нибудь условия. Впрочем, Анет в этом сильно сомневалась. Обитель послушниц бога Огня представлялась девушке похожей на старинный каменный монастырь. Такой, какие любят показывать в фильмах про средневековье. С узкими коридорами, маленькими унылыми кельями и деревянным клозетом во дворе. Естественно, без душа, джакузи или каких‑либо других благ цивилизации. Анет тяжело вздохнула и в сотый раз стерла с лица пот. Было невыносимо тоскливо, чувствовать себя чужой и ненужной. Она уже минут десять сидела на лавочке и трепалась с Ранионом, а Стикур и Дерри общались в стороне о чем‑то о своем. Ни тот, ни другой даже головы в ее сторону не повернули, будто бы девушка уже давно не здесь, а в таинственном ските, который нашел для них с Ольгой Адольф. Наконец, Стикур соизволил отвлечься от разговора с Лайтнингом и обратить внимание на девушку. Впрочем, внимание герцога редко выходило за рамки вечных претензий.

— Где Оля? Куда она делась? — подскочил Стик, оглядываясь по сторонам, будто надеялся найти пропажу где‑то здесь, за пальмой.

— Стик, — удивленно протянула Анет, плавясь от жары, словно сливочное масло. — Ты что не видел, я пришла сюда одна. Оля побежала на секундочку в сам отель.

— Зачем? — взревел герцог, подскакивая совсем близко. Из‑под темных бровей сверкнули гневные стальные глаза.

— Ну, как тебе сказать, — девушка задумалась, соображая, как у них аристократов принято в таких случаях выражаться. Ничего не придумала и поэтому, сказала, как есть. — В туалет она пошла. Не ясно, что ли?

— В какой туалет?! — присоединился к другу Дерри. — Почему одна?

— Ну, я не хотела, — пожала плечами девушка, недоумевая из‑за чего весь сыр бор. — Что вы так нервничаете, сейчас вернется.

— Анет, — устало вздохнул Дерри, заставляя себя успокоиться. — Никуда не смейте отходить без нас. В первую очередь, это касается Оли…

— Я за ней, — бросил Стикур, устремляясь по тропинке в сторону здания. Дерри отвлеченно кивнул и подал Хайку знак отправляться вместе с герцогом. О начатом разговоре с девушкой ксари как‑то сразу забыл, настороженно уставившись вслед торопящимся по дорожке мужчинам.

— Что вы так сильно переживаете? — напомнила она о себе, поправляя ткань на лице. Дышать было неудобно и жарко, а так как ветра и пыли на первый взгляд на улице не наблюдалось, Анет откинула платок и тут же об этом пожалела. Без него стало значительно хуже, чем с ним. Мелкая колючая, обжигающая пыль, казалось, висела прямо в воздухе. Без ветра она конечно, вреда причинить не могла, но липла на влажную от пота кожу.

— Что переживаем? — грустно усмехнулся Дерри, разворачиваясь. Фиолетовые глаза над светлой тканью урабакка смотрелись необычно ярко, и в них светилась тоска и усталость. — Я отнесся несерьезно к первому покушению на себя и не выставил в поместье на Арм‑Дамаше охрану. Из‑за этой безалаберности погиб Дир. Во Влекрианте я отошел на пять минут за плащом, и тут же нарисовался Денис, от которого тебе удалось чудом сбежать. Я проигнорировал вопросы безопасности и вышел из ресторана в Лакмии один, не дождавшись Раниона, и нарвался на Лину… — на имени бывшей возлюбленной голос ксари сбился, и Дерри, сглотнув, продолжил дальше. — Она бы меня обязательно убила, если бы на помощь не успели следящий и Льрисса. А ты спрашиваешь, почему я переживаю. По‑моему, поводов более чем достаточно. Безопасностью пренебрегать нельзя — этому меня научила жизнь.

— Да что может случиться по дороге в туалет, в людном месте? — недоумевала Анет.

— Все что угодно. Зачем рисковать, когда есть возможность избежать этого? Зачем провоцировать врага, появляясь в одиночку, если без труда можно дать ему понять, что вы находитесь под охраной?

Слова Лайтнинга и серьезность ситуации наконец‑то дошли до Анет, и она мигом подскочила с лавочки со словами:

— Ну и что мы сидим? Пошли туда! А то ни Оли, ни Стика!

Девушка помчалась по тропинке, задев плечом следящего. Дерри и Раниону не осталось ничего, кроме как кинуться за ними. Лайтнинг в очередной раз поразился на свою подругу. Оказывается, если нужно, Анет могла передвигаться на удивление быстро. Он едва успевал за ее стремительным шагом.

Стикура застали у входа в отель. Герцог был один. Стоял на высоком крыльце у дверей и явно не знал что предпринять. Чуть в стороне в нерешительности топтался Хайк.

— Ее там нет, и никто не видел, — мрачно буркнул Стикур, настороженно посмотрев на подошедших друзей. Во взгляде герцога сквозили испуг и смятение. Таким растерянным Дерри не видел друга уже давно.

— Где же она? — нервно воскликнула Анет, намереваясь проскочить в помещение мимо застывшего герцога.

— Пойду на стоянку летуников, — коротко отрапортовал Хайк, инстинктивно проверив кобуру с пистолетом под распахнутой на груди жилеткой, и, не дожидаясь реакции Дерри, скрылся за поворотом.

— А зачем? — удивленно поинтересовалась Анет, которой так и не удалось обогнуть Стикура.

— Понимаешь, — задумчиво отозвался ксари. — Если мы будем исходить из наиболее неприятного стечения обстоятельств и предположим, что Олю подкараулил Денис, то единственная возможность скрыться из отеля — это летуники. Если бы я был на месте Олиного жениха, то я бы поступил именно так. Схватил девушку и постарался, как можно быстрее увезти ее на свою территорию. Оставаться в отеле глупо, как и пытаться спрятать здесь кого бы то ни было. Стоит нам обратиться к администрации, как сразу же служба магической безопасности перевернет весь отель. Уходить в горы или пустыню с пленницей опасно, да и незачем. Единственный разумный выход: скрыться до тех пор, пока пропажа не замечена, охранники в отеле расслаблены и им без разницы, кто и куда летит. Стоит немного помедлить и так просто выбраться не получится.

— Что же мы тогда здесь стоим, — подорвался Стик, нервно проведя рукой по растрепавшимся волосам. Урабакк он давно снял, и незащищенное лицо парня изрядно покраснело.

— Мы не знаем точно, что произошло, — нахмурился Лайтнинг. — А если они где‑то здесь? К стоянке отправился Хайк. Если что, он сможет их задержать.

— Так это… — неуверенно начал стоящий в стороне Ранион. — Может, разделимся? Кто‑то пойдет к стоянке, а кто‑то еще раз посмотрит в самом отеле.

— Да, — удивительно быстро согласился Дерри. После того, как следящий спас ему жизнь, ксари стал относиться к нему несколько снисходительнее, признавая равным себе. — Ранион и Стик идите к Хайку, а мы с Анет посмотрим еще раз здесь. Хотя… — Лайтнинг нерешительно взглянул в сторону северных ворот, где располагалось здание администрации. — Стик, все же, думаю, стоит обрисовать ситуацию магу, отвечающему за безопасность. Пусть не дают разрешения на взлет. Ты уж всю ситуацию не расписывай пока, может, получится обойтись без огласки, придумай что‑нибудь правдоподобное. Скажи: с невестой поругался, и она вознамерилась сбежать с кем‑то из отдыхающих, а ты хочешь попросить прощение. Скорее всего, твоим горем проникнутся и пойдут на встречу, особенно если слова ты подкрепишь местной валютой.

Девушка думала возмутиться, не хотелось лишний раз оставаться с Дерри наедине, но Стикур и Ранион без возражений помчались в сторону стоянки, а Лайтниг нырнул в холл отеля, поэтому высказывать свои претензии оказалось просто некому. Анет вздохнула и решительно стянув с головы порядком надоевший урабакк, вошла в прохладное помещение. Лайтнинг о чем‑то мило ворковал с девушками в униформе отеля у местного аналога ресепшен. Три сотрудницы в узких черных с серебром платьях мило улыбались и хихикали, а Анет злилась у входа. Она уже готова была подать голос и возмутиться тем, что Дерри развлекается вместо поиска Оли, но парень, видимо, почувствовав на себе гневный взгляд, прервал разговор и подошел к своей спутнице со словами:

— Ее видели, когда она вошла, а выходила ли — нет. Давай, прогуляемся до туалета, может, обнаружим что интересное.

Что может быть интересное в туалете, Анет не представляла, но покорно потащилась вслед за своим спутником. Девушку невыносимо нервировал идущий впереди парень, а точнее его крепкая спина под тонкой тканью рубашки. Ниже, на брюки цвета хаки с многочисленными кармашками, она старалась не смотреть.

— Иди, — буркнул Лайтниг, резко останавливаясь у двери. Задумчивая Анет среагировать вовремя не успела и со всего размаху врезалась ему в спину. На светлой ткани рубашки остался отчетливый отпечаток розовой помады, и девушке стало несколько легче. Все же получается, напрасно Олька возмущалась, губы Анет сегодня красила не зря. Дерри обернулся, отступая в сторону, и девушка, поймав его недовольный взгляд, решила умолчать о казусе с рубашкой.

— Ну, что стоишь? — поторопил он.

— А почему я? — буркнула Анет, которой вдруг стало страшно.

— Потому что туалет женский, — устало пояснил парень. — Я, конечно, могу посмотреть и сам, но там, наверняка, кто‑то есть. Зачем поднимать лишний шум и привлекать к себе внимание, если ты можешь все проверить без провокаций.

— А что искать‑то? — смирилась с неизбежным Анет.

— Олины вещи, кровь… — Дерри хотел добавить тело, но вовремя замолчал, заметив, что лицо блондинки побледнело, а на глазах появились слезы.

— Эй! Эй! — занервничал Лайтнинг и попытался утешить подругу. — Анет, я верю, что с Олей ничего страшного не произошло, но посмотреть все же стоит.

Блондинка испуганно кивнула и нерешительно взялась за дверную ручку. По взгляду Анет ксари понял, что она не поверила ни одному слову, но, все же, сжав зубы, вошла в помещение.

Туалет как туалет, мало отличается от земного. Разве что общим стилем интерьеров, да формой унитазов. Не металл, пластик и керамика, а, преимущественно, природный камень, которым богата Сирлания. Светлый, с голубоватыми прожилками на потолке, темно‑синий, наполированный до блеска, на стенах и невзрачный серый на полу. Раковины тоже были из камня. Белого, с легким кремовым отливом, полупрозрачного, словно светящегося изнутри. Вопреки опасениям Дерри, в помещении никого не было, и Анет осторожно заглянула сначала в одну из кабинок, а потом в другую и, резко втянув в себя воздух, вышла в коридор.

— Она была там, — выдала девушка. — Была, а затем исчезла.

— Но… — Дерри прислонился к стене, размышляя. — Ты в этом уверена?

— А что на Сирлании широко известна фирма «Always»? — буркнула Анет, переминаясь с ноги на ногу. Девушка чувствовала себя неуютно и к тому же начала всерьез переживать за Олю. Если раньше было лишь смутное предчувствие, то сейчас оно оформилась в реальные опасения.

— И что делать? — Анет с надеждой посмотрела на ксари, но он только слегка покачал головой, отвернувшись к стене.

— Не знаю. Первым делом, пойдем к стоянке летуников. Если вдруг Олю похитил Денис, то либо он наткнется на Хайка и Стика с Ранионом, и тогда, вряд ли, рискнет устраивать потасовку на людях. В конце концов, в отеле есть служба безопасности. Либо, если вдруг нам не повезет, Денис уже успел скрыться с Олей. В этом случае будем пытаться узнать, куда. Пойдем, стоя на месте выяснить точно ничего не получится. Меня интересует только, как они прошли через холл?

— А может, они и не через холл шли? — задумалась Анет, всматриваясь в длинный коридор, в конце которого виднелась дверь с каким‑то запрещающим знаком. — Может, здесь тоже есть выход на улицу?

— Точно! — Лайтнинг оживился и ринулся в вперед. — Обычно здание имеет хотя бы два выхода, один парадный, другой для персонала, пойдем, посмотрим.

Деверь оказалась не заперта, за ней коридор продолжался, длинный, светлый с небольшими помещениями по сторонам: прачечная, кухня, подсобки.

— Ну, куда же вы идете? — раздался сзади недовольный, усталый голос. Прачка‑орчанка в необъятном грязно‑сером халате и наспех повязанном платке высунулась из‑за двери. — Написано же, что здесь помещения для персонала.

— Мы заблудились, нам бы на улицу, — пикнула Анет несчастным голосом, обычно на него велись все, даже суровые преподаватели в институте, прачка не оказалась исключением.

— Ох уж, — вздохнула она, — Так вам же в другую сторону надо, туда, откуда пришли.

— А здесь? — подняла наивные глаза девушка. — А здесь нельзя выйти? А то так возвращаться неохота.

— Можно, почему нельзя, только давайте быстрее, это все же выход для персонала.

— Надоели! — донеслось из‑за двери кухни, и в коридоре показалась еще одна необъятная женщина, видимо, кухарка. — Ну, ведь написано же, что здесь постояльцем делать нечего, и, все равно, таскаются. И все парами‑парами, предыдущие вообще были пьяные! Никакого спасу нет, — и, обращаясь к прачке, добавила. — Давно говорю, запирать дверь надо, чтобы не шастали тут всякие!

Глаза золотились все ярче, появилась вертикальная, хищная прорезь зрачка, а в одурманенном сознании доминирующее положение заняла дикая Оля номер четыре. «Напасть, — шептала она, украдкой облизываясь. — Напасть и сожрать. Добыча». Упирающийся под ребра нож вдруг перестал быть преградой. Досадная мелочь, способная остановить только слабое, человеческое тело. Чтобы обрести свободу нужно всего лишь рвануть в сторону, так, чтобы лезвие скользнуло по коже — это же просто. Все вокруг движутся невероятно медленно. Отдыхающие, спешащие по своим делам, обслуживающий персонал и идущий впереди помощник Дениса. Жаль только тело почему‑то не слушается и нарушает все планы. Заплетаются ноги, а руки вдруг стали, словно переваренные спагетти. Оля, сознание которой, наконец‑то, снова объединилось, взглядом затравленного зверя осмотрелась по сторонам и споткнулась на высокой лестнице, ведущей в летуник. Денис, до этого идущий размеренно, вдруг заспешил. Потерявшая равновесие Ольга его раздражала.

— Быстрее, — рванул он Ольгу вверх, в открытую кабину. Девушка краем глаза заметила причину, заставившую Дениса торопиться. По открытому пространству к стоянке летуников бежали сразу две группы людей. Ранион и Хайк с одной стороны и Стикур в сопровождении нескольких стражников — с другой.

— Стойте немедленно! — донеслось с поля. — Я запрещаю взлет!

Взревел мотор летуника и расправились два вороных крыла, сверкнув на солнце багровым. Помощник Дениса уже настраивал кристалл управления. Ольга поняла, что это ее последний шанс вырваться. Еще минута — и все — сбежать не удастся. Бывший жених, словно почувствовав это состояние, сильнее сжал ее руку и рванул за собой внутрь летательного аппарата. Звериное сознание взбунтовалась, ледяная ящерица зашипела от обиды, и Ольга, собрав последние силы, заставила свое тело сделать хоть какое‑то нужное движение. Она со всей силы саданула головой по переносице Денису, пытавшемуся перетащить девушку через невысокий порог внутрь летуника. От неожиданности парень дернулся и лезвие ножа, скользнув по боку Оли, распороло кожу. От серьезной травмы девушку спасло только то, что в момент опасности активизировались звериные гены. По коже рябью пробежали тонкие серебристые чешуйки. Девушка закричала от боли в рассеченном боку, а Денис инстинктивно отшатнулся назад, зажимая рукой разбитую переносицу. Выпавший нож забренчал по металлическим ступеням, а девушка, уловив момент, рванула вниз, не удержала равновесие и скатилась с высокой лестницы на землю. Парень кинулся следом, но, заметив приближающийся отряд стражников и людей Адольфа, передумал и скрылся в кабине, велев своему спутнику взлетать.

Мерзкие твари снова оставили его в дураках. Сначала эта тупая идиотка Алиса, а теперь и любимая невестушка. «Черт! — выругался он. — Как же эта гадина сумела вырваться? Зелье печали всегда действовало безотказно, лишая возможности сопротивляться и куда более сильных противников».

Летуник взмыл в небо прямо из‑под носа у разгневанного начальника стражи, который сначала, потрясая незаряженным пистолетом, хотел потребовать посадки летательного аппарата, но потом понял, что уличить пилота не в чем. А лежащая на траве странная девушка со звериным взглядом не в счет. Она же, судя по всему, не пострадала. «Хотя… вон рубашка‑то на боку в крови, да и в целом вид какой‑то замученный». Начальник стражи замялся, не зная, что предпринять и тут же оказался оттеснен с места событий высоким темноволосым молодым человеком.

Оля немного отдышалась, приходя в себя, и с трудом сфокусировала взгляд на подоспевшем Стикуре. Было трудно заставить уйти жаждущую крови ледяную ящерицу. Сущность оборотня требовала продолжения развлечения. Ее раздражали мелькающие то тут, то там яркие точки — люди. Девушка даже воспринимала их некоторое время только так — пульсирующими яркими пятнами. Сгустками живого мяса с текущей по венам кровью. С невероятным усилием удалось вернуть себе человеческое ощущение мира. Глаза постепенно бледнели, принимая естественный серо‑зеленый цвет, а вместе со второй сущностью уходили и остатки сил. Оля чувствовала, что не может ни встать, ни говорить. Лицо Стикура и что‑то шепчущие губы сначала помутнели, а потом и вовсе стали растворяться в черной бездне.

— Оля! — нервно воскликнул герцог, присаживаясь на траву рядом с подругой. — Оля?

Девушка нехотя приоткрыла глаза и уставилась мутным взором на встревоженное лицо Стика. В стальных глазах молодого человека застыл испуг.

— Ты как? — поинтересовался он, и, заметив на боку у Оли кровь, добавил. — Ты ранена?

— Я? — говорить у нее получалось с трудом. Язык заплетался, а сознание путалось. — Не знаю, — она приподнялась на локтях и посмотрела на разодранную на боку майку. Осторожно задрала окровавленный край и облегченно выдохнула. — Это, похоже, всего лишь неглубокая царапина. Нож просто скользнул по коже. Когда я злюсь, то покрываюсь тоненькими чешуйками, поэтому и не пострадала серьезно, — смущенно добавила девушка и устало прилегла снова на землю. Силы практически закончились.

— Что с ней? — издалека завопила бегущая по полю Анет, снова выдернув Олю из бессознательного состояния.

— Скажи ей, что все нормально, — шепнула девушка Стикуру и окончательно отключилась.

— Что тут произошло? — осведомился подбежавший Лайтнинг, с тревогой поглядывая на лежащую на траве Ольгу.

— Все потом, сейчас нам нужно отнести ее в номер. Смотри, какая толпа зевак собралась! — недовольно буркнул Стикур, осторожно укладывая голову девушки себе на колени. На стоянке летуников и в самом деле собрались встревоженные отдыхающие и персонал. Хорошо, что Хайк и Ранион сдерживали любопытных и не давали им подойти ближе. Внушительная фигура тролля могла кого угодно заставить держаться как можно дальше от места происшествия. Никому не хотелось сталкиваться с горой мышц и зверской физиономией. У следящего дела шли чуть хуже, его поджарая фигура не внушала такого опасения. — Разберись как‑нибудь с администрацией, — попросил Дерри герцог, прекратив наблюдать за людьми Адольфа. — А то они, кажется, собрались послать за прислужниками закона в Мерран. Если сейчас прибудет городская стража, объяснения затянутся надолго. А мне не хотелось бы, чтобы кто‑то задавал глупые вопросы Оле. Да, и еще, пусть управляющий обеспечит нас номерами. Сегодня, я думаю, мы уже никуда не отправимся.

— Ладно, — кивнул Дерри, соглашаясь, и уже направился к начальнику стражи, когда на стоянку опустился небольшой двухместный летуник. Из него выкатился запыхавшийся Адольф в ярко‑желтом урабакке и галантно подал руку высокой немолодой женщине в огненно‑красном одеянии. Болотный тролль разглядел в толпе знакомые лица и, сделав своей спутнице знак, подошел к Дерри. Лайтнинг усиленно жестикулируя, объяснил помощнику Сарта создавшуюся ситуацию. Адольф, лицо которого позеленело от сдерживаемых эмоций, сосредоточенно закивал и немедленно обратился к переминающемуся с ноги на ногу начальнику стражи. Мужчина побледнел, изменившись в лице, склонился перед болотным троллем в учтивом поклоне и куда‑то убежал, на ходу делая знаки своим людям и любопытствующим горничным. Уже через секунду к Ольге и Стикуру подбежали слуги, а спустя еще некоторое время подоспели лекари с носилками, и девушку отнесли в один из номеров на втором этаже. Молодым людям были предоставлены комнаты по соседству.

Объяснение с администрацией отеля и решение всех щекотливых вопросов добровольно взял на себя Адольф. Он, как никто другой, был заинтересован в том, чтобы произошедшие здесь события не получили широкой огласки. Синдикат предпочитал не сталкиваться с прислужниками закона. А потом, визит Мерранских стражников мог отложить и без того затянувшийся отъезд. В планах Адольфа было сделать все возможное, чтобы свести задержку к минимуму. Он, конечно, был недоволен тем, как складываются обстоятельства, но требовать немедленной отправки у Дерри не стал, согласившись, что эту ночь разумнее провести в отеле. Стикур пробормотав слова благодарности, отправился в комнату Оли, где уже сидела испуганная Анет. Заметив герцога, девушка, подняла глаза и произнесла:

— Она сейчас спит, ей дали какой‑то отвар. Женщина‑лекарь сказала, что ничего страшного не произошло. Это все последствия зелья печали, которым ее опоил Денис. Это наркотик, лишающий человека возможности сопротивляться и нормально соображать. Погружает в состояние, близкое к состоянию сильного опьянения. Зелье вступило в реакцию со звериной сущностью, и лишь поэтому Оле удалось сбежать. Она немного отдохнет, и все будет хорошо.

— Рад слышать, — устало отозвался Стикур и плюхнулся на небольшой диванчик возле окна напротив кровати, на которой спала Оля. Волосы девушки, которые она перед отъездом привела в порядок, наконец‑то снова стали огненно‑рыжими. Так Стику нравилось значительно больше, еще бы ушла эта неестественная бледность с красивого лица.

— Стик, — нерешительно начала Анет, то и дело, косясь на подругу. — Ты тут побудешь? Ладно? А то я все же не хочу оставлять Олю одну. Вдруг опять Денис заявится, или еще что случится. А самой мне срочно нужно в душ, похоже, я начинаю ненавидеть жару. Я скоро вернусь.

— Я жару ненавижу достаточно давно, — усмехнулся Стикур, думая, что самому ему в душ нужно не меньше. Но говорить об этом Анет вслух не стал, так как совершенно не к чему озадачивать девушку своими проблемами. В конце концов, он мужчина, аристократ и забывать об этом не стоит. — Иди, я побуду здесь, в конечном счете, думаю, Оля не обидится, если я воспользуюсь ванной в ее номере. И не торопись, мне все равно, где сидеть, здесь или у себя.

Анет довольно улыбнулась и скрылась в коридоре, а Стикур с раздражением стащил с себя мокрую от пота рубашку. Наконец‑то можно свободно вздохнуть, в отеле везде работает специальное охлаждение воздуха и, поэтому, в отличие от улицы, здесь прохладно. Герцог немного подумал и, нерешительно взглянув на спящую Ольгу, скользнул в ванную комнату. В конечном счете, вряд ли девушка проснется в ближайшие десять минут.

Оля медленно открыла глаза, силясь что‑либо разобрать в наступающих сумерках. Глаза медленно привыкали к темноте. Сначала в окружающем пространстве воспринимались лишь крупные пятна. Одни совсем черные, другие немного светлее, а потом стало возможно различить подробности окружающей обстановки. Девушка нащупала рукой на тумбочке у кровати небольшой выключатель и зажгла ночник — шар с переливающейся внутри золотистой пылью. Теперь можно без усилий рассмотреть помещение, в котором она проснулась. Первое, на что наткнулся взгляд Оли — это спящий на небольшом диванчике Стикур. Одежды на парне не было, если не принимать в расчет обмотанное вокруг бедер полотенце. Сильное тело вальяжно растянулось на диване, не предназначенном для сна. Он был слишком мал, поэтому лежать нормально у Стика не получалось, одна нога, чуть согнутая в колене, стояла на полу, а рука свешивалась с края дивана. Ольга посмотрела на то, как неестественно выгнута шея молодого человека, и пришла к выводу, что, проснувшись, он, не сможет нормально поворачивать голову. Темные волосы падали на глаза мокрыми прядями, судя по всему, Стик недавно принимал душ. Полотенце на бедрах сползло опасно низко, и Ольга, хрюкнув, поспешила отвести взгляд, но герцог словно почувствовав, что его разглядывают, открыл глаза.

— А, ты проснулась? — сонным голосом осведомился он. Вспомнил, что не совсем одет, и немного смущенно закончил. — Прости, я в таком виде…просто не мог заставить себя одеть после душа грязную одежду, а за чистой не пошел. Анет мне строго настрого велела сидеть здесь и не оставлять тебя одну.

— Ну, ладно… — Оля откинулась на подушки, то ли окончательно просыпаясь, то ли размышляя о чем‑то своем. Стикур медленно поднялся с дивана, откинул сползающую на глаза челку и, придерживая полотенце, присел рядом с девушкой на кровать.

— Ты как? — поинтересовался он, наклоняясь ближе, и разглядывая темные круги под глазами неестественно бледной подруги.

— Не знаю, — честно отозвалась Ольга, поворачиваясь на бок, и безучастно посмотрела на мерцающую пыль в ночнике. — Мне кажется действие той дряни, которой Денис заставил меня дышать, еще не прошло.

— Да? А мне сказали, тебя опоили.

— Не‑е, — усмехнулась Оля, — Скорее обдышали. А где мы вообще находимся, и где все остальные?

— После того, как ты отключилась на улице, мы решили сегодня никуда не отправляться, и так что мы сейчас в одном из номеров. Остальные где‑то здесь. Сначала с тобой сидела Анет, а потом ее сменил я.

— Получается, что я спала долго? — недовольно сморщилась Оля, пытаясь сесть. Заметила, что совершенно раздета, и вновь скользнула под тонкое покрывало.

— Нет, всего несколько часов. Судя по всему, — герцог задумчиво взглянул за окно в темную сирланскую ночь, тактично делая вид, что не замечает попыток Оли встать с кровати таким образом, что сохранить более или менее приличный вид. В конце концов, ему стало жалко девушку, и он с усмешкой предложил. — Хочешь, я уйду? А ты приведешь себя в порядок.

— Да ладно, — махнула рукой Оля. — Раньше нужно было предлагать, я уже встала.

Герцог посмотрел на замотанную в простыню рыжую ведьму с растрепанными волосами и сонными глазами, и совершенно неожиданно даже для себя произнес:

— Знаешь, я очень испугался за тебя. Был готов убить этого придурка и Анет, которая отпустила тебя одну. Ну почему ты ушла и никому ничего не сказала? Я бы мог отправиться с тобой, и тогда ничего бы этого не произошло.

— В туалет? — хихикнула Оля, — Я не думала, что что‑то может случиться, все же я не принцесса и не звезда какая, чтобы ходить с охраной даже в туалет.

— Я за тобой готов идти куда угодно, — тихо выдохнул он, а Оля уже собиравшаяся выйти за соседнюю дверь, чтобы хоть что‑то на себя надеть замерла на пороге и, опустив глаза, шепнула.

— С чего бы это вдруг?

— Сам не знаю, — Стикур не заметил, как оказался рядом и привлек девушку к себе. — Если бы я знал, зачем и почему я это делаю… Когда Дерри сказал, что ты собралась замуж, я уже тогда понимал, что сделаю все возможное, чтобы эта свадьба не состоялась. Я готов был бежать хоть на край света, лишь бы не позволить тебе сделать глупость.

— А если бы это была не глупость? — спросила Оля, не делая попытки уйти. — Если бы я действительно любила и хотела замуж? Тогда что?

— Нет, такого быть не могло, я не верю, что ты так быстро могла меня забыть. Это нереально. Ведь правда? — на последних словах герцог немного отступил, чтобы видеть глаза девушки. Его сердце стучало так сильно, что казалось — это видно со стороны. Было страшно, а что если вдруг Оля его давно забыла? А неудача с Денисом просто случайность, и этот мерзавец ей действительно был нужен. И если бы не его отвратительные поступки, они вполне могли бы быть вместе. «А что если…» — билась в голове надсадная мысль.

— Правда, — немного подумав, произнесла Оля, решив, что, в общем‑то, скрывать что‑либо не в ее привычке. Она всегда старалась быть предельно честной с окружающими и с самой собой. А тот единственный раз, когда отступила от этого правила, привел к неприятным последствиям. Их приходиться расхлебывать до сих пор.

— Видишь, я был прав, — Стикур прижал девушку к себе и поцеловал в щеку, не решаясь на что‑либо большее. Оля сейчас была невыносимо похожа на хрупкую статуэтку, с которой нужно обращаться бережно, чтобы она, не дай боги, не разбилась в неуклюжих руках.

— Видимо, да, — согласилась девушка, прогоняя из головы неприятные мысли и страхи. — Ты был прав, но я просто хотела забыть тебя. Надо признаться, попытка закончилась неудачей. Ты слишком сильно засел в мою душу, герцог.

— Я рад, — шепнул парень и скользнул губами по шее, чувствуя, как бьется голубоватая жилка.

— Знаешь, — Оля прикрыла глаза, смирившись с тем, что, похоже, делает очередную глупость. — Я тоже рада, что у меня не получилось тебя забыть. Ты стоишь того, чтобы тебя помнили долго.

— Я стою того, чтобы меня помнили всегда, — самодовольно хмыкнул он, запутываясь пальцами в огненных волосах и притягивая к себе закутанное в простыню тело.

Анет закрыла за собой дверь номера и в коридоре столкнулась нос к носу со спутницей Адольфа. Она неторопливо вышагивала по коридору, гордо подняв подбородок. Надменное выражение холеного лица и жесткие складки возле неулыбчивых губ. Два тонких кривых кинжала у пояса только усиливали ощущение опасности, исходящее от жрицы бога Огня. Девушка инстинктивно отступила в сторону под пронзительным взглядом холодных глаз.

— Слишком много силы, — буркнула женщина и подошла совсем близко. Длинная красная туника с глубокими разрезами до бедра, на руках массивные золотые браслеты, инкрустированные рубинами. Жрица огня, несмотря на немолодой возраст, была красива. Перед ее прямой спиной и властным лицом хотелось склонить голову. Анет она напомнила строгую и неподкупную профессоршу из вуза.

— Ты одна из нас, сестра, но что‑либо делать поздно. Время упущено. — С сожалением констатировала факт жрица и укоризненно покачала головой. — Я не желаю, чтобы ты оставалась у нас. Опасно и хлопотно.

— Не понимаю, о чем вы? — удивилась Анет, предусмотрительно отступая к стене. Сила и харизма, исходящие от этой женщины подавляли, хотелось трусливо нырнуть за дверь номера и, словно большой нашкодившей мыши, затаиться там.

— Это не важно, несостоявшаяся сестра, — жрица неодобрительно поджала губы и собралась пройти мимо, но по какой‑то одной ей известной причине замерла, всматриваясь в лицо Анет.

— Знаешь, — низким отстраненным голосом начала она. — Тебе и в самом деле не стоит отправляться со мной в храм бога Огня. Вижу боль и потерю, иди с ним и тогда быть может, ты защитишь его. А может быть и не его одного. Если ты отступишь — потеряешь любовь и себя. Если пойдешь вперед, то либо получишь все, либо все потеряешь.

— Кого «его» я спасу? — еще больше удивилась девушка, но жрица только фыркнула, небрежно бросив:

— Ты сама знаешь, — длинный заостренный ноготь подцепил тонкую цепочку на шее Анет. Темноволосая служительница огненного бога внимательно рассмотрела кулон из лунного камня и произнесла с некоторой долей восхищения.

— Ценная вещичка, мало кому дарована подобная честь. Не расставайся с ней, и тогда, быть может, есть шанс…

Женщина скрылась в глубине коридора, а Анет осталась стоять возле двери, удивленно хлопая глазами. Девушка не понимала ничего. Единственное, что удалось уловить из разговора — это то, что жрицы бога Огня не горят желанием предоставить ей приют. Впрочем, после этой встречи Анет и сама не хотела отправляться в неизвестный храм. Нет уж, увольте, лучше в знакомой компании, нежели в окружении неприветливых жриц. Эта надменная и непонятная женщина не понравилась совершенно, да еще и ее туманные предсказания, в которых явно фигурировал намек на Дерри и, похоже, не на него одного.

Девушка подошла к окну и присела на подоконник, размышляя. Впрочем, она для себя уже все решила, осталось только донести свои мысли до ребят и сделать так, чтобы они их приняли. Ну, да, и еще поговорить с Олей.

— Ты что здесь делаешь? — вырвал Анет из размышлений голос Раниона. Следящий стоял в глубине коридора и наблюдал за мечтающей девушкой.

— А, — Анет махнула рукой, показывая, что не хочет говорить об этом. Но потом решила, что все равно о своих намерениях заявить придется. Так почему бы не начать с Раниона. — Я еду с вами. — Выдала девушка, наблюдая за тем, как меняется лицо следящего.

Молодой человек растерянно уставился на сумасшедшую блондинку и присел рядом на подоконник. Анет вздрогнула, когда оборотень оказался слишком близко. Демонстративно отодвигаться в сторону или вставать было как‑то не вежливо.

— Но ведь все уже решено, — возразил он, не заметив, что девушка чувствует себя неловко. — Ты не думаешь, что твои друзья будут недовольны. Да и Адольф уже договорился.

— Мне все равно, — упрямо замотала головой Анет. — Пусть злятся, я в любом случае отправляюсь с вами. Ты не знаешь, где можно найти Дерри и Стика? Мне нужно с ними поговорить.

— Герцог Нарайский все еще с Олей, а Дерри, вероятнее всего, в номере Адольфа. Это единственные апартаменты, где комнат больше, чем одна.

— Хорошо, — Анет наконец‑то нашла повод и соскочила с подоконника. — Проводи меня к нему.

— Стой, — следящий поймал Анет за руку и тут же испуганно отдернул пальцы. — С чего такая резкая перемена? Ты же, вроде бы, не рвалась в этот поход.

— Мне не понравилась эта жрица огня, которую привел Адольф. Я не хочу провести в обществе ей подобных несколько недель. Увольте.

— Анет, но ты же понимаешь, что это не аргумент. Тебя могут убить или захватить люди синдиката. А это хуже, чем убить. — Ранион удивился. Причины у девушки были странные. Он боялся даже предположить, как на такой выкрутас отреагирует Адольф. Впрочем, все остальные тоже вряд ли обрадуются. Все же Анет — это такое создание, что вряд ли сможет позаботиться о себе само.

— Любишь ты свою организацию, — попыталась пошутить Анет, чтобы уйти от скользкой темы.

— Люблю, не люблю. Это — не принципиально. Просто знаю, — улыбнулся в ответ Ранион и заметил. — Вряд ли Дерри разрешит тебе ехать с нами. Слишком велик риск. Ксари на него не пойдет.

— А мне все равно, — упрямо выставила вперед подбородок девушка. — У меня есть веские причины, чтобы идти. И мнение Лайтнинга ничего не решает.

— Да? Ты называешь веской причиной, что тебе не приглянулась Перрия? Не думаю, что это кого‑нибудь тронет.

— Нет, это так, дополнение. А вескую причину я не скажу.

— Почему?

— Потому что, — вздохнула девушка. — Если об этом узнают Дерри и Стик, я точно останусь здесь. А мне нужно быть с … Ним, — чуть не обмолвилась девушка, но во время прикусила язык и выдала, — с вами.

— Что же, желаю удачи. — Ранион забавлял запал блондинки, и в пику Дерри он даже решил в меру своих возможностей поддержать Анет. — Пойдем, я тебя отведу «на ринг», — усмехнулся он, обняв девушку за талию.

В номер Адольфа они зашли вместе. Увидев это, Дерри нахмурился. С его лица исчезла расслабленная улыбка, с которой он отхлебывал из кружки какой‑то напиток. А Анет, разглядев в глазах молодого человека злость, поняла, что разговор будет трудным. Все же она погорячилась, сказав, что мнение Дерри ничего не значит. Значит, и значит все. Но выбор сделан, она должна ехать, если слова жрицы огня содержат, хотя бы часть правды.

Часть 3

Время действий

Анет не могла и предположить, что ее организм так быстро привыкнет к жаре. Понадобилось всего три дня в пустыне, чтобы перестать постоянно думать о воде. Это касается и потребности пить через каждые пятнадцать минут, и острого желания оказаться в душе или в речке. В первые сутки путешествия девушка уже практически смирилась с тем, что не сможет двигаться дальше, сдастся, повернет назад, но все же выдержала. Она сама не знала почему, но словам жрицы бога Огня верила. А если предсказание и в самом деле правдиво, сдаваться ни в коем случае нельзя. Минутная слабость может стоить кому‑то жизни. Причем, Анет даже знала кому. В пророчестве неточностей и недосказанности не было. Рядом с подругой, сжав зубы, тащилась утомившаяся Ольга, которая тоже отказалась оставаться со жрицами бога Огня. К слову сказать, отвоевать для себя право находиться в этом походе, оказалось невероятно сложно. И Дерри, и Стикур были настроены категорически против. Дошло даже до угроз. Молодые люди сгоряча пообещали связать девушек и отправить в скит в запакованном виде. Особенно активно это предложение поддерживал Адольф, разозленный очередной сменой планов и возможной задержкой. Ранион, изначально вставший на сторону Анет и Оли, как‑то быстро отступил, поймав на себе разгневанный взгляд болотного тролля. Спорить с начальством следящий не собирался. Положение спасла жрица бога Огня, надменная, с презрительным взглядом, она появилась в самый разгар спора и заявила, что не предоставит девушкам убежище. По крайней мере, Анет, против Оли она не имеет ничего. Спорить с неприступной Перрией никто не решился, только Оля встала в позу и заявила, что одна она никуда не поедет. Рыжая уперлась и с пути ее не смог свернуть даже Стикур, хотя очень старался, приложив весь свой талант убеждения.

Взглянув в потемневшие от гнева глаза Лайтнинга, Анет поняла, что спокойно можно будет вздохнуть только тогда, когда пансионат окажется достаточно далеко. Дерри, похоже, брать их с собой категорически не желал и был готов воспользоваться любым удобным случаем, чтобы «забыть» спутниц в безопасном месте. Девушка его понимала, при других обстоятельствах она и сама бы осталась. Несмотря на возникшую с первого взгляда неприязнь, Анет была благодарна верховной жрице. Та ни словом ни обмолвилась о своем пророчестве, мотивировав отказ тем, что в Анет слишком много неконтролируемой природной силы огня. И в святилище древнего бога эта сила может повести себя очень непредсказуемо, а управлять ей девушка не умеет.

— Пойми, Адольф, как бы я не хотела тебе помочь, я не вправе подвергать своих людей опасности, — печально улыбнулась она. — А потом, пусть лучше несостоявшаяся сестра отправится с вами. Так надо.

— Ты в этом уверена? — заинтересовался болотный тролль, отчаянно теребя пальцами нижнюю губу. Ситуация была щекотливая и могла обернуться ненужным скандалом и задержкой, если кому‑нибудь из спутников Дерри Лайтнинга все же придет в голову искать для девушек другое безопасное место. От самого ксари тоже вполне можно ожидать необдуманных действий. Это пугало болотного тролля больше всего.

— Да, уверена, — подтвердила жрица. — Так будет правильно.

На этом разговор закончился, даже Дерри не рискнул спорить, хотя на его лице читалось явное желание возразить.

Анет смахнула со лба пот и потопала дальше. Пыльное лицо под урабакком чесалось, рубашка прилипла к спине. Хорошо себя чувствовал только Хайк. Он двигался во главе небольшого отряда уверенным шагом. На мощной спине сверкали бусинки пота. А от широких матерчатых ремней оставались грязные разводы — пыль, смешавшаяся с потом. Солнце, отражающееся от светлого, практически белого песка, нещадно слепило глаза. Иногда сложно было определить, где на горизонте начинается блеклое Сирланское небо, а где еще простилается пустыня. Если бы не удушающая жара, барханы можно было бы принять за заснеженное поле, в ясный день. Часто Анет хотелось, чтобы это на самом деле было так.

Ночью было не в пример холоднее, нежели днем. Даже у костра иногда, казалось, невозможно согреться. Ольга прижималась к Стикуру и очень быстро засыпала, у Анет своей персональной грелки не было, и поэтому она чаще всего сидела рядом с Ранионом. Хайк вряд ли бы понял, если бы девушка полезла греться к нему. Да и побаивалась она слишком мощного наемника с суровым взглядом и выступающими из‑под верхней губы клыками. Оставался еще Дерри, но сидеть, прижимаясь к спине ксари, было мучительно сложно. Да и реакцию его всегда сложно предугадать.

Лайтнинг зло смотрел на Анет и замершего следящего, но ничего не говорил. Гнев поднимался удушающей волной к горлу, и становилась трудно дышать. Ксари сложно было, как ни в чем ни бывало сидеть на месте, строить планы на следующий день, говорить и сдерживать рвущегося наружу Мерцающего. Хотелось вскочить и вмазать со всего размаха по наглой роже следящего, безнаказанно обнимающего Анет.

Девушка замечала косые взгляды Дерри, но не могла понять, что они означают. С одной стороны в мерцающих в темноте глазах угадывались злость и ревность, а с другой… Анет не могла в это верить. Подобные чувства были слишком не свойственны ксари. Ранион тоже не раз ловил гневные взгляды и, в отличие от девушки, четко понимал, что они значат, и от этого понимания ему становилось не по себе. С одной стороны, вставать на дороге у Лайтнинга не хотелось, а с другой, слишком велик был соблазн. Тем более, пока ничего страшного не происходило. Когда Дерри приближался, неприязнь между молодыми людьми можно было ощутить физически. В эти минуты во взгляде ксари чувствовалось присутствие мерцающего. Следящий напрягался, словно готовился уйти в глухую защиту и облегченно выдыхал, когда соперник проходил мимо или отводил взгляд.

Вечером, на очередном привале, напряжение достигло своего пика. Дерри мотался вокруг костра, словно раненый зверь и огрызался на всех без повода. Досталось даже неудачно вытянувшей ноги Ольге. Правда, за девушку вступился Стик, грозно рыкнув на раздраженного друга. Лайтнинг пробормотал какие‑то несвязные извинения и немного успокоился, осознав свою вину. Анет задремала на плече Раниона, обняв парня за талию. Как ни странно, с ним было очень спокойно. Наверное, следящему бы не понравилось подобное сравнение, но для девушки он был чем‑то вроде большого плюшевого медведя. Если обнимешь, становится тепло и спокойно, а еще иногда на грани сна и яви ей нравилось представлять, что рядом Дерри.

— Ранион, мне нужно с тобой обсудить один вопрос, — ленивый голос Дерри прокрался в сознание дремлющей девушки, и она с неудовольствием отползла от теплого плеча. Тряхнула светлыми волосами и сонно уставилась на потрескивающее в темноте пламя. Молодые люди скользнули куда‑то в сторону, очень быстро растворившись в ночи. Анет задумчиво посмотрела им вслед, но разглядеть что‑либо было невозможно. Костер горел единственный ярким пятном. Все остальное утопало в темноте. Оля лежала чуть в стороне, устроив голову на коленях у Стикура, блики плясали у нее на лице и волосах, казалось, вокруг головы девушки танцует пламя. Сам герцог, обняв подругу за плечи, играл в карты с Хайком. Они, совершенно разные и сначала не питавшие друг к другу симпатии, очень быстро сошлись и начали непринужденно общаться, разрядив напряженную обстановку в небольшом отряде. Деление на своих и чужих, явственно ощущающееся в первый день пути, несколько сгладилось.

Было еще совсем не поздно, сирланская ночь удивительно темна и подкрадывается рано. Именно поэтому путь по пустыне сильно затянулся, приходилось устраиваться на ночлег намного раньше, чем выбивались из сил. Идти дальше было не возможно из‑за наваливающейся разом густой темноты. Не помогали даже зажженные факела. Анет встала, чтобы размять затекшие ноги, поежилась и переползла ближе к подружке. Раз спать не вышло, так хоть поболтать. Быть может, рыжую удастся отклеить от герцога и поговорить о своем, о женском. С чего это вдруг отношения между подругой и Стиком так резко набрали обороты, Анет не представляла, и ей было интересно выведать подробности. К счастью, Оля тоже не спала, она задумчиво наблюдала за ходом игры, пытаясь вникнуть в незнакомые правила. Она бы давно рискнула сыграть сама, но парни играли на щелбаны. А если щелбан герцога выдержать было реально, то вот связываться с Хайком не хотелось.

В темноте раздался тихий звук. Анет замерла, испуганно вытянувшись по струнке. То ли шипение, то ли свист и непонятное шуршание по песку доносилось откуда‑то из пустыни. Резко вскочил Хайк, весь подобрался Стикур, оказавшись на ногах лишь спустя секунду после тролля. Оля пискнула и упала на локоть, не успев сориентироваться. Звук повторился ближе, Анет, не дожидаясь напоминания, подпалила промасленный факел и протянула его герцогу. Факелов осталось всего три, от нескольких десятков взятых в дорогу. Впрочем, завтра предстоял последний день в пустыне, дальше Хайк и Дерри рассчитывали оказаться в лесу.

Резкий и неожиданный удар выбил воздух из легких. Ранион беззвучно рухнул на песок, скорчившись от боли. Дерри знал куда бить, так чтобы боль сковала все мышцы, лишила возможности дышать, и от удара не осталось следов.

— За что? — хрипло выдохнул следящий, пытаясь подняться на колени, но ксари этого сделать не дал, припечатав противника к песку. В темноте нечеловеческие глаза Дерри мерцали. Ранион вздрогнул. На какое‑то время ему показалось, что зрачок в этих глазах вертикальный. Правда, сказать с уверенностью было нельзя. Слишком темно, чтобы разглядеть.

— Не смей к ней приближаться, — прошипел Лайтнинг прямо на ухо помощнику Адольфа. — В следующий раз я тебя просто убью.

— И как ты объяснишь ей? — против воли усмехнулся следящий. Эта угроза была всего лишь блефом, и поэтому он почувствовал себя свободнее.

— Ты мне не веришь? — Дерри присел на корточки рядом с Ранионом. — А зря, я не обещаю напрасно. Если я сказал, что убью — это уже приговор. Жаль, что ты сейчас не можешь спросить у Адольфа, он подтвердил бы тебе мои слова. Анет ненавидит меня, я причинил ей слишком много боли. Поэтому, твоя смерть вряд ли сыграет какую‑либо роль. Хуже все равно не будет. Я уже потерял Анет. Но смотреть на то, как ты ее обнимаешь, я не могу и не желаю. Избавь меня от этого зрелища. Я большего не прошу. Когда все закончится можешь делать все что хочешь, но не сейчас и не на моих глазах.

— И ты не будешь мне мешать? — удивился следящий.

— Нет, — ответил Дерри и, усмехнувшись, добавил. — Но это не значит, что я не попытаюсь забрать ее себе раньше.

— Я не понимаю тебя, — покачал головой Ранион, медленно поднимаясь на ноги. Дышать получалось с трудом.

— А меня и не надо понимать, — отозвался Дерри. — Меня нужно опасаться. Я никогда не отдаю свое.

— Но она не твоя.

— Нет, но могла бы быть, если бы я не был таким идиотом.

Со стороны лагеря, от которого молодые люди отошли на значительное расстояние, послышался крик. Кричал кто‑то из девушек.

— Каракал! — ругнулся Дерри, устремляясь к месту стоянки. — Это все ты виноват!

— Я тут не причем, — огрызнулся следящий, стараясь не отстать. — Это не мне, а тебе приспичило не к месту выяснять отношения! — Внутренности все еще сводило от боли, и бежать было сложно. Все же сволочь Дерри не рассчитал силы. Или наоборот сделал все, чтобы его слова оказались поняты правильно.

В плотной, как кисель темноте было невозможно что‑либо рассмотреть. Анет напряженно оглядывалась по сторонам, но факел и костер горели не слишком ярко, так что трудно было понять, какая опасность скрывается за пределами небольшого освещенного пятачка. Оставалось слушать шуршащие звуки, доносящиеся со всех сторон, и гадать какая тварь затаилась в темноте. «Куда делись Ранион и Дерри? — с тоской подумала девушка. — Почему им нужно было исчезнуть именно сейчас, когда из черной ночи крадется непонятная опасность?» С легким шипением на руке вспыхнул достаточно крупный огненный сгусток, отвоевав у темноты еще один кусок пространства. Анет оценила результат и создала на другой руке такой же огненный шар. Разглядеть опасность — это не позволило, но стало немного спокойнее. В случае чего, можно незамедлительно метнуть огонь во врага.

Справа, совсем близко раздалось шипение, и огонь пульсара выхвалил из темноты два мерцающих глаза, а чуть позже и голову, принадлежащую огромной змее. Раздувшийся капюшон делал ее похожей на кобру. Анет всхлипнула от ужаса, даже кричать не получилось, и беспомощно уставилась на медленно приближающуюся тварь. Глаза у змеи были крупные, ярко‑оранжевые, и, если бы не вертикальный зрачок, могли вполне сойти за светящиеся апельсины. А еще они напоминали глаза Оли, когда та злится. Только во взгляде подруги не растворяешься, теряя себя. Не хочется опустить руки и пойти, словно к маяку, пытаясь, стать частью светящегося пространства вокруг зрачков. Девушка зачарованно наблюдала за шипящей змеей. Эти звуки уже не пугали, а успокаивали и завораживали. Повинуясь внезапно возникшему желанию, Анет сделала шаг вперед, но окрик Хайка заставил ее очнуться.

— Не смотреть им в глаза! — завопил тролль. — Они гипнотизируют взглядом!

— Им? — стряхнула наваждение Анет и с ужасом заметила, что из темноты выглядывает еще несколько светящихся пар глаз. Девушка взвизгнула и метнула один из огненных сгустков в ближайшую тварь. Змея зашипела и скрылась в темноте. Щелкнул затвор. Это Хайк вынул свое оружие. Анет так и не поняла, что это такое. Она плохо разбиралась и могла только сказать что это значительно больше, чем пистолет, но меньше, нежели ружье или автомат. Раздалась короткая очередь, и одна из змей упала на песок, забрызгав тролля и стоящего рядом Стика желто‑бурой жидкостью. Герцог тоже спустил курок, но только задел следующую тварь. На помощь пришла Анет. Она влепила монстру в морду сгусток огня. Удушающая вонь паленой змеиной шкуры и свежей крови рептилий поползла по пустыне, вызывая рвотные спазмы. Анет с ужасом сглотнула слюну, стараясь по возможности не вдыхать тошнотворный запах. Прикрыв рот и нос рукой, девушка отступила назад к костру.

Заорала Ольга, чудом ускользнув от разинутой змеиной пасти. Оружия у девушки не было, а швыряться огнем, как подруга она не умела. Оставалось только держаться чуть ближе к Стикуру и надеяться, что их никто не сожрет. Хайк, вздрогнув от вопля, резко переместился и теперь стоял таким образом, что Оля оказалась в центре, словно сердцевина цветка, а Анет, Стик и Хайк по краям, как лепестки. Всего три. Невероятно мало, чтобы отбиться от гигантских змей, но куда пропали недостающие члены отряда, никто не знал.

Резкий рывок огромной змеи из темноты и короткая очередь откуда‑то со стороны. Тварь свалилась, клацнув ядовитыми зубами в нескольких сантиметрах от плеча Хайка.

— Спасибо, Молния, а то мы тебя заждались, — крикнул наемник, срочно перезаряжая метог. Хайка прикрывал Стикур, не рискуя, однако, стрелять в темноту.

— Не за что Хайк, ты же знаешь, я такое развлечение не пропущу! — раздался голос Дерри. Стик сориентировался, примерно представив, где друг, и пальнул в приближавшуюся к нему пару светящихся глаз, не опасаясь, если промахнется, ранить Лайтнинга. Все же герцог не был спецом в использовании огнестрельного оружия, слишком редко приходилось с ним сталкиваться. Убив еще одну змею, Дерри крутанул сальто и оказался у костра, буквально за секунду оценил ситуацию и запихнул Анет себе за спину. Практически сразу рядом оказался и Ранион. Следящий двигался медленнее, нежели Дерри, и Анет показалось, что на лице полукровки промелькнула гримаса боли.

— Где вы были? — крикнула девушка, пытаясь переорать выстрелы. — Почему без факелов?

— Оборотням не нужно ночью дополнительное освещение. Ксари, видимо, тоже, — отозвался Ранион и стрельнул в темноту, будто наугад. Но шипение, переходящее в визг, говорило о том, что еще одна змея убита.

— Оля, и ты их видишь? — крикнул Стик, в очередной раз прицеливаясь в выползшую на свет тварь.

— А вы что — нет? — удивленно отозвалась рыжая, сквозь прижатую к носу ладонь. Вонь, ползущая по пустыне, пришлась не по душе не только Анет.

— Нет, конечно, не видим. Разве, что только тех, которые очень близко! Сколько здесь тварей?

— Пять штук, — откликнулся Дерри и через секунду поправился. — Нет. Уже четыре или три.

— Хвала богам, — выдохнул герцог. — Я думал, эти гадины никогда не закончатся.

— Все когда‑нибудь заканчивается, — философски отозвался Хайк, приканчивая последнего монстра.

— И что мы будем делать дальше? — осведомилась Оля, брезгливо перешагивая через валяющуюся рядом с костром змеюку.

— Спать, — усмехнулся Стикур, притягивая к себе девушку.

— Прямо с этими? — рыжая ткнула пальцем в тварь. — Тут же воняет страшно.

— Эту, конкретную, мы уберем, — пожал плечами Дерри, ставя свое оружие на предохранитель и убирая, за спину. Насколько Анет знала, он не снимал перевязь даже на время сна. — А вонь… ее придется потерпеть. Все равно пытаться найти новое место стоянки в темноте глупо. Будем надеяться, что мертвые змеи не привлекут сюда каких‑нибудь тварей покрупнее.

— Твари покрупнее не полезут к нам пока не дожрут то, что осталось от гадин, — хохотнул Хайк. — А тут даже по моим скромным подсчетам, жора не на одного и не на двух хищников. Так что ночь мы продержимся — это точно.

Не сказать, что заявление тролля обнадежило, но другого выхода все равно не было. Анет, лично, пугала мысль, что какие‑то кровожадные звери станут лопать трупы змеюк буквально в нескольких метрах от того места, где сама она собирается спать. Но, в то же время, лучше пусть жрут убитых тварей, чем пытаются напасть.

Оля и Стикур первые уселись на свое место у костра. Рыжая привычно свернулась клубочком, положив голову на колени молодому человеку. Ранион шагнул к Анет, но словно что‑то вспомнив, остановился. Тем более Лайтнинг кивнул в его сторону, указав на мертвую тварь, и повторил свой жест для Хайка. Тролль с тоскливым вздохом ухватил змею за капюшон, а следящий уцепился где‑то в районе хвоста, пытаясь оттащить убитого монстра подальше в темноту.

Дерри, как ни в чем не бывало, плюхнулся на то место, где получасом ранее сидел Ранион и поманил Анет за собой. Она замерла в нерешительности, но покачать головой и сесть в стороне не смогла. Ксари собственническим жестом, обнял ее за плечи и прижал к себе. Девушка дернулась и решительно отползла в сторону.

— Значит, Раниону можно тебя обнимать, а мне нельзя? — шепнул Дерри так, чтобы слышала только подруга. — Почему? Это же просто, чтобы согреться.

Анет сглотнула и не нашла что ответить. «Действительно, почему?» — спросила она сама себя. Ведь пока Дерри ничего предосудительного не делал. Осторожно прильнув к теплому боку, девушка застыла, боясь сделать лишнее движение, Лайтнинг немного переменил позу и оказался у Анет за спиной, уткнувшись подбородком в макушку девушке.

Стало хорошо, тепло и спокойно. Анет, наверное, даже бы задремала, но, сидя, спать было не очень удобно. Сердце Дерри гулко стучало, девушка даже не слышала звук, а ощущала спиной глухие толчки. Все же, похоже, она правильно угадала эмоции ксари: он и в самом деле злился и ревновал к Раниону. Сейчас хмурый следящий сидел с другой стороны костра, а самодовольный Лайтнинг тыкался носом в волосы и слишком сильно прижимал к себе, пытаясь продемонстрировать, что держит в руках свою собственность. Анет очень быстро это поняла, и подобное отношение ей не понравилось. Она слегка дернулась, высвобождаясь из рук, и попыталась встать. Хотелось назло Дерри сесть рядом с его соперником.

— Ты куда? — одними губами шепнул ксари, но девушка, почему‑то услышала.

— Туда, — Анет мотнула головой в сторону костра, где активно шла карточная игра.

— Тебе что, плохо сидеть со мной? — Дерри мягко взял девушку за руку, проведя большим пальцем по нежной коже запястья, и осторожно потянул на себя, заставляя сесть. — Хотя бы один вечер мы можем не ругаться и просто посидеть рядом?

Анет задумалась. Пытаться вырваться означало в очередной раз разругаться с Дерри на пустом месте. Остаться сидеть — это показать свою слабость и обидеть Раниона. А с другой стороны, никаких романтических чувств девушка к следящему не испытывала, поэтому не хотела, чтобы он истолковал ее поведение превратно. Дерри чуть настойчивее потянул за руку, и Анет покорно села обратно.

— Только тогда я буду спать, можно? — спросила она, смирившись с неизбежным.

— Если со мной, я только «за», — мурлыкнул ксари довольно. Девушка судорожно вздохнула, решив, что все же лучше было уйти, а Дерри тихо засмеялся и прижал ее к себе, захватив в кольцо рук. Так и подмывало обернуться или хотя бы скользнуть пальцами по его руке под манжету рубашки, чтобы понять, кто за спиной зверь или человек. Слишком уж много в голосе Лайтнинга сквозило самодовольных кошачьих ноток.

Перед глазами плясало пламя костра. Вот так сразу закрыть глаза и заснуть не получалось, слишком уж нервировал лежащий сзади Дерри. Девушка вдруг со странной смесью страха и сожаления поняла, что ни разу за то время, что они знакомы не была так близко к нему, если не считать той ночи, когда напилась в первый день прибытия во Влекриант зимой. Но это не в счет. «Интересно, что заставило Дерри уменьшить дистанцию? — думала Анет, растворяясь в танцующем пламени. — И как мне в этой ситуации удержаться и не наделать глупостей?»

Наутро вонь от убитых змей стала настолько резкой, что мысль о завтраке не пришла в голову не только девушкам, но и всем остальным. Молодые люди спешно паковали походные сумки, запихивая кухонную утварь и лежаки абы как, лишь бы побыстрее. Задерживаться здесь не хотелось никому. Даже тролль нацепил уррабак, хоть немного защищающий от удушающей вони. До этого момента Анет и не знала, что он у Хайка есть в наличие. Наемнику защищающий от пыли платок был просто не нужен.

Девушка смутно помнила, что всю ночь со стороны барханов доносились различные неприятные звуки, больше всего похожие на чавканье. От этих мыслей стало совсем нехорошо и, как всегда в подобной ситуации, Анет вопреки доводам разума все же взглянула, на что же похожи твари при свете дня. Дурацкое качество, присущее большинству людей. Если смотреть не надо: там грязь, страх и ужас, голова сама поворачиваются в сторону, чтобы выхватить неприятный момент, который намертво впечатается в память и будет потом всплывать во снах. Желудок скрутил спазм, и вверх по горлу поползла тошнота. Никакие сглатывания не помогли, и пришлось спешно бежать за ближайший бархан. «Зачем? Зачем я стала на это смотреть? — бубнила себе под нос девушка, вытирая губы платком. Вид пожеванных, начавших разлагаться змеиных туш застыл перед глазами. Немного отдышавшись, Анет вернулась к костру, старательно поглядывая в другую сторону, усилием воли удерживаясь от того, чтобы не посмотреть еще разок. По вони можно было точно разобрать, в каком месте валяется больше всего тварей. Кроме змей к утру появились туши еще двух хищников, на сей раз млекопитающих. Анет вспомнила, что сквозь сон слышала выстрелы. Девушка вздрогнула, с ужасом понимая, что ночью все же какие‑то монстры предпринимали попытку проникнуть в лагерь. К счастью, самой ей узнать об этом довелось только с утра. Если бы ночью она проснулась от того, что кто‑то пытается подобраться к костру, уснуть снова точно бы не вышло. Анет и так думала, что пролежит всю ночь, не смыкая глаз. Все же Дерри оказался более сильным раздражающим фактором, чем ей бы хотелось.

Из‑за соседнего бархана вылезла замученная Ольга с красными глазами и непривычно бледным лицом. Похоже, ее желудок тоже не вынес тяжелого запаха убитых рептилий.

Хорошо хоть разлагающимися тварями неприятности на этот день закончились. Из пустыни в лес вышли даже раньше, чем планировали. Не к ночи, а уже к обеду. В тени деревьев с толстыми, мясистыми листьями стало значительно прохладнее. Стайка ярких птичек, таких маленьких, что они могли бы сойти за стрекоз, слетела с желтого цветка и скрылась в невысоком, усыпанном ягодами кустарнике.

— А это похоже на рай! — довольно улыбнулась Ольга, оглядываясь по сторонам. — Здесь удивительно красиво!

— Не обольщайся, — отозвался Стик. — На Сирлании просто красиво не бывает. Готов поспорить с лизняком, что цветы и ягоды здесь через одну ядовитые, и змей полно.

Оля недовольно ойкнула и изрядно погрустнела, стараясь обойти экзотический цветок как можно дальше.

— Не думаю, — решил не согласиться с другом Дерри. — Это заповедная зона для туристов. По крайней мере, лес. Так что, особо ядовитого здесь не найдешь ничего. Но все равно, лучше руками незнакомые растения не трогать, мало ли что случится. Я и сам не силен во флоре и фауне Сирлании, поэтому не хочу рисковать и проверять, что и насколько здесь ядовито.

— Удивительно, — собралась пофилософствовать Анет, не обратив внимания на комментарий ксари. — Как меняется природа. У пансионата чахлые деревца и пожухлая трава. А здесь такая удивительная красота. И вся зелень такая яркая и живая.

— Вода, — пожал плечами Лайтнинг. — Этой земле нужна всего лишь вода. Просто здесь где‑то недалеко есть либо озеро, либо река. Вряд ли бы такое было возможно в дикой природе. Просто в заповеднике хорошо потрудились и маги и ученые.

— А вот выйдем за пределы территории пансионата, там начнется натуральная природа Сирлании. — хмыкнул Хайк, прорубая себе путь длинным ножом сквозь огромные зеленые листья.

— Нет, там, скорее всего, то же самое. Тут при строительстве пансионата прорыли канал и выкопали несколько достаточно крупных водоемов. Воды более чем достаточно, чтобы питать не только огражденную территорию.

— Вода, — мечтательно улыбнулась Ольга. — Река…

— Мы мимо нее пойдем, — успокоил девушку Хайк. — Так ведь я говорю, Молния?

— Ага, — согласился Дерри. Он стянул с себя уррабак и рубашку и шел в одних штанах. Солнце не могло проникнуть сквозь крупные зеленые листья, а насекомых видно не было. То ли они тут вообще не водились, то ли еще просто не налетели. — Насколько я понял по карте, нам нужно выйти к берегу реки и немного подняться вверх по течению. Там наткнемся на защитное поле, которое обозначает границу заповедника. После того, как мы преодолеем эту стену, окажемся недалеко от храма Золотого Дракона.

— И все? — удивилась Анет. — Так просто?

— Все‑то, оно все. Но вот просто ли? — задумчиво отозвался Дерри. — По поводу последнего, не уверен. Мне вообще не нравится, что происходит.

— А что происходит? — округлила глаза Анет.

— А вот и именно, что ровным счетом — ничего. А это пугает, создается впечатление скорой засады.

Не очень утешающее высказывание Дерри заставило всех задуматься, и веселое настроение сменилось гнетущим молчанием. Каждый думал о своем, механически переставляя ноги. С самого начала впереди отряда встал Хайк, он лучше всех знал Сирланию, и природные способности позволяли ему чувствовать наличие воды. Наемник пообещал, что уже к вечеру они выйдут к реке.

Крупные алые цветы, растущие сплошным ковром, затрудняли передвижение, а от их резкого пряного запаха начала болеть голова. С цветка на цветок перелетали те самые птички, которых Анет увидела на входе в лес. Они, словно пчелы собирали нектар. «Интересно, а мед они делать будут? И, если будут, то где? На что похож их улей? — размышляла девушка, двигаясь вслед за Хайком. Благодаря своим габаритам, тролль торил такую колею, что идти было широко и удобно. Только под ботинками хрустели свежесрезанные, сочные стебли цветов. Белая, пахнущая травой жидкость, вытекала из мясистой зелени и делала подошву липкой, местами испачкав еще и штаны. Впрочем, после нескольких дней в пустыне штанам уже ничего повредить не могло. А уж после вчерашней ночи и тем более. Анет только с утра заметила желто‑бурые пятна змеиной крови на рукаве рубашки и на колене.

Следом за девушкой шел ксари. С одной стороны, Анет радовалась, что они идет сзади. В ином случае она не смогла бы удержаться и, в результате, всю дорогу любовалась бы его обнаженным торсом. А с другой… присутствие Дерри за спиной щекотало нервы. Постоянно хотелось повернуться и посмотреть или ускорить шаг, чтобы ксари не дышал в затылок. Скоро ощущение дискомфорта усилилось настолько, что Анет, сделав вид, будто завязывает шнурок, пропустила Лайтнинга вперед. И все же спина у него была хороша и достойна внимания. Мышцы переливались под смуглой кожей при каждом движении. Даже в человеческом обличие ксари двигался с кошачьей грацией, он казалось не шел, а скользил или крался. Под его ногами не хрустнула ни одна ветка, он умудрился не сломать ни один цветок, в дополнение к тем, что срезал ножом Хайк, чтобы не мешали идти. Подобной грацией Анет похвастаться не могла никогда. Ее постоянно заносило куда‑то в бок, ноги путались в траве даже там, где ее практически не было.

За спиной оказался Ранион, и это девушку устраивало по всем параметрам. Следящий не нервировал, и с ним можно было спокойно потрепаться на ничего не значащие темы, не опасаясь, что язык будет заплетаться, или неудачно выбранная тема приведет к скандалу. К тому же, смотреть на полуобнаженного Дерри было намного занятнее, чем идти и думать, что он, двигаясь сзади, так же откровенно и нахально разглядываете ее саму.

За день пути по лесу, наткнулись всего лишь на одну группу туристов‑энтузиастов, и то те уже двигались в сторону пансионата. Мало кто рисковал заходить так близко к защитному полю. К примеру, эта туристическая группа оказалась здесь совершенно случайно, сбившись с основного маршрута. Несколько раз Анет чувствовала непонятное покалывание в руках и ногах, словно несильный удар электрического тока — это так отзывался барьер, предупреждая о том, что охраняемая территория пансионата заканчивается. Само силовое поле решили перейти завтра с утра, а сегодня, еще засветло разбили лагерь у реки. Пот и грязь с себя хотелось смыть всем без исключения.

Река узкая и быстрая, заросшая странной водной растительностью протекала внизу глубокого оврага. Не ущелья, с резкими, рваными уступами, а вполне мирного такого лесного оврага, хотя и с достаточно крутыми склонами. Высокий берег зарос густым кустарником и кривыми деревьями, которые усиленно тянулись к солнцу, принимая нелепые позы и выгибая стволы. С ветвей деревьев вниз к воде спускались лианы. Пока не подойдешь к самому краю ни за что не увидишь, что скрывает яркая растительность. Если бы не природная чувствительность Хайка, можно было бы бродить вдоль берега очень долго и ничего не обнаружить.

— И где ваша обещанная речка? — надула губы Ольга, в несвойственном ей жеманном жесте.

— Там, — неопределенно махнул рукой наемник в сторону кустов.

Оля сделала осторожный шаг, потом еще один и с сомнением посмотрела вниз сквозь густую листву. Сзади подошла Анет и тоже грустно уставилась на поблескивающую водную гладь. Теоретически, спуститься к воде было можно, а практически, пришлось бы тащиться сквозь высокую траву по крутому склону. Разве что на лиане съехать? Яркая, неестественно зеленая трава подступала к воде. Крупные белые цветы лежали прямо на ее поверхности. Ничего хотя бы отдаленно напоминающего пляж видно не было. Мечта о купании таяла, так и не успев толком сформироваться. Впрочем, Анет настроилась решительно. Ее не пугал ни крутой спуск, ни отсутствие захода. Несколько дней в пустыне сделали желание искупаться навязчивой идеей.

— Ну что, пойдем вместе? — как‑то неуверенно обратилась она к подруге, с сомнением поглядывая на простирающиеся впереди заросли. Нестерпимо хотелось почесать руку, которую покалывало словно иголками. Сказывалась близость барьера. Неприятные ощущения возникали достаточно часто в течение дня. То в кистях рук, то в ногах. — Думаю, дотуда мы все же доползем и в самой реке не утонем, — поморщилась девушка, ощутив очередной неприятный укол, словно электрический разряд. — В любом случае, выбора у нас нет. Либо такая вода, либо вообще никакой. Если нормально не помоемся, хотя бы искупаемся по‑человечески. А то противно, кажется, я вся покрыта пылью.

— Нет, — не дал Ольге ответить Дерри. — Вдвоем вы никуда не пойдете. Это исключено. Либо Олю сопровождает Стикур, а я слежу, чтобы ничего не случилось с Анет. Либо, если вам так сильно приперло идти вдвоем, к реке идем все вместе. В лагере оставим только Раниона.

Следящий зло зыркнул в сторону Лайтнинга, но промолчал, а Оля и Анет уставились в немом изумлении, не рискуя, однако, вслух задать интересующий вопрос. Все же спорить с Дерри, находящимся в агрессивном настроении было себе дороже. Это простое правило усвоила даже Оля.

— Все, хватит — одни вы гулять не будете, пока все это не прекратится, — пояснил свою позицию ксари, заметив удивленно‑испуганные лица девушек. — Мы не можем рисковать. Каждый раз, как только одна из вас остается без присмотра, случается неприятность. Мне бы не хотелось, чтобы Денис снова подловил вас, на сей раз, где‑нибудь в лесу. К тому же, помимо наших недругов, здесь могут оказаться хищные звери, с которыми вы в одиночку тоже не справитесь. Ну, так как идем? Всей толпой или просто с сопровождением?

— Пожалуй, с сопровождением, — хихикнула Олька и, ухватив герцога за руку, потянула за собой вниз по склону. Рыжая ни за что не хотела осознавать серьезность ситуации. У нее все было слишком хорошо, чтобы омрачать радужное настроение воспоминаниями о бывшем женихе.

Скоро молодые люди скрылись в деревьях, а Анет не осталось ничего, кроме как уныло потащиться вслед за Дерри. Подмывало вообще никуда не ходить или вытребовать себе в сопровождающие кого‑нибудь другого. Только вот думалось, что ничего из этой затеи не выйдет. Если уж ксари что‑то решил, заставить его поменять позицию невозможно. Тем более кого просить‑то? С Хайком Анет идти совсем не хотелось, она его немного побаивалась. А те взгляды, которыми обменивается Дерри с Ранионом, лучше всего говорили, что простить в сопровождающие следящего бессмысленно.

Лайтнинг двигался впереди быстрым шагом, рассекая ножом высокую сочную траву, мешающую идти. Близость силового барьера, похоже, ксари не мешала. Молодой человек уверенно забирал вправо от того места, куда направились Оля и Стикур. Что же, Анет прекрасно понимала стремление не мешать парочке, но вот сама оставаться наедине со своим спутником не очень хотела. Она уже сейчас чувствовала себя неловко, а уж раздеваться и лезть в воду, когда на тебя кто‑то смотрит, не хотелось совсем. «Интересно? — подумала девушка. — А это покалывание в воде пройдет или нет?»

— Так, я пойду первым, — решительно начал Дерри, остановившись на берегу. Сняв со спины перевязь с оружием, он передал Анет метог, чем‑то похожий на автомат с коротким стволом. — Стрелять умеешь? — запоздало поинтересовался ксари, стаскивая штаны.

— Теоретически, — нехотя отозвалась Анет, усиленно разглядывая ближайшие кусты. Обнаженный Дерри смущал.

— Теоретически — это как? — усмехнулся понявший состояние Анет Лайтнинг и не без ехидства в голосе добавил. — Можешь поворачиваться, я уже зашел в воду, и смущать тебя не собираюсь.

— Теоретически — это значит, я знаю, где находится курок, и могу на него нажать, но куда при этом попаду — не знаю, — выдохнула Анет, поворачиваясь. Дерри не наврал, он и в самом деле уже был в реке. С наслаждением рассекал воду, по всей видимости, балдея от ощущения прохлады. По крайней мере, выражение лица ксари было очень довольное. Девушка обиженно поджала губы. Она согласилась бы купаться вместе с Лайтнингом, только бы не стоять на берегу. Конечно, в лесу значительно прохладнее, нежели в пустыне, но все равно жарко. К тому же из‑за повышенной влажности становится тяжело дышать. Духоту девушка переносила значительно хуже, чем просто жару. Невыносимо, когда по пыльному лицу ползут струйки пота. Кажется, что после них на лбу и щеках остаются грязные дорожки, а там где рубашка липнет к спине, кожу начинает драть так, словно плеснули кислотой.

— Дерри, можно я тоже пойду в воду? — заныла Анет, закидывая оружие на плечо. Державшие железяку руки устали. Ксари отреагировал не сразу, сильные загорелые руки уверенно рассекали воду, светлые волосы намокли и потемнели, спускаясь на лоб смешными кудряшками. «Странно, — подумала девушка. — Когда его волосы сухие, они никогда не вьются» — Ну, Дерри, ты меня слышишь? — напомнила она о себе, раздражаясь.

— Подожди, сейчас я выберусь, и пойдешь! — крикнул Лайтнинг с середины реки и, нехотя, развернулся. Анет надулась, нежелание ксари купаться вместе почему‑то задело, хотя девушка и понимала, что настороженность друга, скорее всего, связана с покушениями, нежели с личными предпочтениями. Когда до берега оставалось несколько метров, Дерри прекратил плыть. Вода доставала ему до груди. «Хорошо, — отметила Анет. — Значит, какой‑никакой заход все же есть и глубина небольшая». Девушка, стараясь не смотреть на загорелую грудь в капельках переливающейся на солнце воды, повернулась спиной, давая молодому человеку возможность выйти на берег. Секунду ничего примечательного не происходило, а потом раздался плеск и хриплый крик:

— Каркалы, чтобы их всех за ногу! Быстро стреляй!

Анет испуганно подскочила на месте, резко разворачиваясь. Оружие упало в траву, и она начала испуганно нашаривать его руками, с ужасом наблюдая, как Дерри на мелководье усиленно отбивается от какой‑то твари. На поверхности воды были видны только уродливые лапы с когтями. Какому монстру они принадлежали, догадаться сложно.

— Анет, скорее, — заорал Лайтнинг и с бульканьем скрылся под водой.

— Дерри, — завизжала девушка, кидаясь к реке. Руки с оружием дрожали, Анет просто не знала, куда стрелять. Снова раздался плеск, и вырывающийся ксари появился на поверхности, хватая ртом воздух. Непонятная, невероятно сильная тварь утягивала его под воду. Пока у молодого человека вполне сносно получалось сопротивляться, и он уверенно полз к берегу, вырываясь из когтистых перепончатых лап. На его спине и плече, были видны рваные следы от когтей. Кровь тонкими струйками стекала в воду.

— Стреляй!

— Не могу! — всхлипнула девушка. Она уже зашла в воду по колено. — Не могу! Я скорее попаду в тебя, чем в то, что тебя держит.

Дерри сделал еще один рывок и выбрался на мелководье, недалеко от Анет. На поверхности показался торс водной нечисти. Небольшая тварь с когтистыми лапами и лысым черепом повисла на спине у молодого человека, и усиленно тянула назад, пытаясь скрыться в тоще воды. Лайтнинг вскрикнул, когда острые зубы впились ему в спину на уровне лопаток. Анет в очередной раз заорала и пальнула. Очередь прошла слева, не задев чудище.

— Я не могу! Не могу! — кричала девушка, наводя прицел на тварь. До этого дня она не держала в руках огнестрельное оружие. Даже в тир ни разу не ходила. До парня было всего несколько метров, а Анет не могла решиться еще раз выстрелить. Она понимала, стоит ошибиться хоть чуть‑чуть, и Дерри — конец. Конец, если она промахнется и конец, если не будет стрелять. Девушка сделала глубокий вдох и пальнула. Завизжала тварь, истекая грязно‑зеленой кровью. Заорал, хватаясь за плечо, Дерри. Анет со слезами отбросив оружие на берег, кинулась к молодому человеку, проверяя все ли в порядке. Лайтнинг хоть и с трудом, но стоял на ногах. К счастью, пуля только вскользь задела его руку. А вот следы от когтей и зубов твари были глубокие.

На сушу девушка выползла, перемазавшись в иле и крови раненного ксари. К ее удивлению Дерри, рухнув на помятую траву у кромки воды, тут же схватил свой метог и навел прицел на реку. Хриплое дыхание вырывалась из груди молодого человека, он настороженно высматривал кого‑то вдалеке.

— В кого ты целишься? — пискнула Анет и, развернувшись в сторону реки, осеклась. Девушка, не дожидаясь ответа, шустро отползла на безопасное расстояние. В воде озлобленно щеря безносые морды, плыли еще три твари. Вид у них был воинственный, чешуйчатые лапы с перепонками резво рассекали воду. Голова монстров находилась на поверхности, значит, они без проблем дышали и можно предположить, что на суше твари себя будут чувствовать не хуже, чем в воде.

— Каркалы! — выругался Лайтнинг, прицеливаясь, — Их привлекла моя кровь, надеюсь тварей только три!

— А что если больше? Что делать будем?

— Отбиваться, что же еще? Сколько ты патронов извела? — сжав зубы процедил Дерри. Его руки с метогом дрожали, видимо царапины от когтей были глубокими и причиняли молодому человеку значительные неудобства. Да, и из раны на плече текла кровь.

— Не знаю, — девушка пришла в себя и начала понемногу соображать. На берегу, рядом с Дерри, которому опасность уже не угрожала, Анет почувствовала себя несколько лучше. Выдохнув, она материализовала на ладони огненный шар и метнула в приближающихся тварей. Огонь, попав на воду, зашипел и растворился, девушка выругалась и метнула еще один снаряд. Разозлившись, она взяла чуть больше энергии и точнее прицелилась. Огненный сгусток, величиной с футбольный мяч попал в голову водной нечисти, оставив от твари только обугленные останки. Двух оставшихся монстров секундой позже уничтожил Дерри.

— Фу, лизняк драный! — прошипел ксари, осторожно присаживаясь на берег. — Искупались, называется. О, каркалы, как все болит! Нужно срочно возвращаться в лагерь. Раны необходимо обработать как можно скорее. В такую жару, воспаление начнется мгновенно. Что‑то сильно сомневаюсь, что когти и зубы у этих монстров не заразные. Только этого мне еще не хватает. А потом, что‑то я за Олю и Стика переживаю. Боюсь, что эти твари могут обитать по всей реке. Надеюсь, они неразумны и не устроят на нас организованную охоту.

— То есть к воде нам теперь подходить не желательно? — с тоской поинтересовалась Анет, рассматривая свои грязные руки.

— К реке, точно нет, — неопределенно отозвался Дерри. — Понимаю, что перепачканной ходить неприятно. Но, видимо придется потерпеть, лучше уж грязной, чем мертвой.

— Идти можешь? — участливо осведомилась Анет, помогая Дерри подняться. Вопрос о мытье обсуждать не хотелось. Девушка надеялась, что Оля и Стик на неприятности не нарвались, и можно будет подбить подружку смотаться до речки еще разок. В конце концов, Дерри же успел искупаться, а плавал он достаточно долго. Если только смыть с себя грязь, быть может, твари не успеют подобраться? Естественно, Анет не стала делиться своими планами с ксари Анет, она, взглянув на его раны, испуганно произнесла. — Я тебя не сильно задела? Я стреляла в первый раз в жизни.

— Вроде, не сильно, — с сомнением в голосе отозвался Лайтнинг. — Но, однозначно, с огнем ты управляешься лучше, чем с метогом. Больше экспериментировать не будем. Ты и оружие несовместимы. Лучше бы пульнула в монстра пульсаром.

— Так ты сказал, «стреляй»! Что мне еще оставалось делать, а? Я не могла в этот момент соображать! Перепугалась до такой степени, что думала и выстрелить не смогу! — несчастным голосом пискнула Анет, с ужасом рассматривая, во что превратилась спина Дерри. Рваные царапины от когтей и следы от зубов по еще свежим отметинам, оставшимся от кнута Лины.

— Да, уж, — задумчиво выдала девушка. — Похоже, шрамы с твоей спины никакая магия не выведет. — Выглядит ужасно!

— Несколькими больше, несколькими меньше, — пожал плечами парень, стараясь сдержать гримасу боли. — Какая разница?

Анет хотела было возразить, сказав, что у него не так уж и много шрамов, чтобы эти не играли значения. Буквально парочка, но когда слова почти сорвались, неожиданно заметила, что у шеи вниз к позвоночнику идут несколько бедных тонких линий. Чуть потолще старый шрам шел от плеча вниз к локтю. Девушка подошла, немного ближе и осторожно повернула парня к себе лицом. Так и есть. Четыре кривые белые полосы пересекали ребра молодого человека, и одна тонкая полоска светлела на груди. Анет не удержалась и зачарованно провела по ней пальцем. Искусные маги Арм‑Дамаша смогли сделать метки на теле ксари практически незаметными, но убрать их совсем не вышло. Девушка удивилась, как умудрилась не заметить их раньше. Просто, наверное, не смотрела так пристально, не подходила, так близко.

— Ну что, изучила? — хриплым, недовольным голосом поинтересовался Дерри, и взял Анет за плечи, словно собираясь отодвинуть, но почему‑то передумал и наоборот притянул к себе. Легкий поцелуй крыльями бабочек коснулся губ. Парень словно спрашивал разрешения. Девушка замерла и с усилием отступила, грустно шепнув:

— Нет. Не надо.

— Почему? — вырвалось у Лайтнинга, и он опустил глаза, уже пожалев о своем вопросе и предшествующих ему действиях.

— Дерри, я никогда не буду одной из… для кого бы то ни было я стану только единственной. На другое я не согласна. Грустно, что ты подумал иначе.

— Но… ты… для меня…

— Тихо, — девушка приложила палец к губам ксари, заставив замолчать. — Ты сделал свой выбор… еще зимой. Позволь мне сделать свой? Не вставай на пути.

Анет круто развернулась и, не оглядываясь, пошла в сторону лагеря. На это раз получилось уйти эффектно. Хорошо, что проторенная Дерри тропка точно указывала нужное направление.

За Олю со Стикуром волновались зря, они довольные и жизнерадостные появились в лагере даже раньше, чем Анет и Дерри.

— Что случилось? — испуганно выдал герцог, разглядывая разодранную спину Лайтнинга. Ксари устало плюхнулся на поваленное дерево, подтащенное к костру в качестве лавочки, и рассказал, с какими тварями довелось встретиться на реке. Если честно, говорить ни о чем не хотелось. Слишком поганым было настроение. Дерри не знал, что раздражало больше: нападение неизвестных монстров или поведение Анет. В любом случае, абсолютно счастливый вид друга немного нервировал. Похоже, купание Стика и Оли прошло хорошо, и никаких тварей сладкая парочка не встретила. А Дерри, тем временем, успел порядочно перепугаться, он знал, что герцог часто невнимателен и опасно беспечен. А уж, когда он рядом с Олей, и тем более. Никого и ничего не видит, кроме своей рыжей подруги. В походных условиях невнимательность Стикура могла выйти боком. Ксари был бы рад, если бы Ольга осталась со жрицами огня. Вдвоем с герцогом они представляли опасность для всех. Слишком уж были увлечены друг другом, чтобы адекватно реагировать на опасность. Стоит ли говорить, что в сложной ситуации их внимание будет обращено только на себя. Влюбленные часто совершают необдуманные и рискованные поступки, даже в вполне обычной обстановке, а уж в экстремальных условиях и подавно. Именно поэтому сам Дерри до недавнего времени не решался преодолеть грань, разделяющую их с Анет. Боялся, что окажется в беде, а девушка, испугавшись, совершит глупость и погибнет, не исключено утянув за собой и его. И все потому, что эмоции у влюбленных зашкаливают, а разум отходит на второй план.

Сейчас эти опасения никуда не исчезли, но в душе что‑то сдвинулось. Ревность к Раниону, неожиданная боязнь смерти и страх не успеть… В результате, вопреки здравому смыслу, парень все же решил рискнуть, но, как оказалось, слишком поздно. Он Анет не нужен, она, похоже, нашла замену.

— Дерри, ты где? — обеспокоенно дернулся Стик. — О чем ты мечтаешь?

— Мы за вас переживали, — очнулся от размышлений Лайтнинг и сморщился от боли. Все же не стоило делать резких движений. Раны саднили. Кровь застывала на коже, смешивалась с потом, и привлекала немногочисленных кровососущих насекомых. Нестерпимо хотелось чесаться, но ксари понимал, что лучше этого не делать.

— Хвала богам, мы до реки не дошли, — покачал головой Стикур. В его голосе слышалось заметное облегчение. — Если взять чуть влево, прямо на склоне есть замечательное озерцо. В середине бьет небольшой ключ, вокруг него вода собирается, словно в чашу, а потом вытекает вниз по склону в реку. Мы искупались там. Вроде бы никакой враждебной живности не заметили. Тихо, спокойно, красиво. Только вот вода очень уж холодная, зато чистая настолько, что даже в середине озера можно разглядеть каждый камушек, мелких рыбок, водоросли.

— Вот и мы, молния, сейчас пойдем туда отмывать от тебя кровь и обрабатывать раны. Точнее я буду обрабатывать раны, а ты можешь сколько душе угодно любоваться окрестностями и наслаждаться природой. И еще учти, в одиночку ходить больше не будут не только девушки, но и ты. Иначе где‑нибудь помрешь в дороге, не доходя до храма Золотого Дракона, и Адольф лично спустит с меня шкуру за то, что не уследил.

— Ладно тебе, Хайк, в мои планы умирать в ближайшее время не входит, — попытался беззаботно рассмеяться Дерри. Но смех вышел неестественным, с горьким надрывом. — По крайней мере, какая‑то непонятная наглая тварь меня точно не убьет. Зубы пообломает.

— Хорош храбриться, — отмахнулся наемник, собирая в сумку все необходимое для оказания первой помощи. — Пошли уж, чем быстрее промоем раны, тем лучше. С виду, они, конечно, неглубокие, но рисковать не стоит. Терпеть не могу царапины неизвестных мне животных. Можно ожидать любых сюрпризов. Одно радует, ты еще жив, а значит, яда не было. Жара у тебя тоже нет, поэтому есть шанс отделаться легким испугом.

Дерри открыл рот, чтобы сказать что‑то резкое нагло издевающемуся наемнику, но тут, как всегда не к месту, в разговор встряла Анет.

— Я с вами, — выдала она неожиданно, пожалуй, даже для себя. Дерри и Хайк с интересом уставились на блондинку, не зная, как реагировать на это странное желание.

— Ты знаешь… — осторожно начал тролль. — Обработка ран в походных условиях не самая приятная вещь. Зачем ты потащишься с нами? Тебе что мало на сегодня впечатлений?

— Я не буду смотреть, — тряхнула слипшимися волосами Анет. — Я буду отмывать грязь. Или ты считаешь, что ходить перемазанной в крови и иле очень приятно? Одну меня все равно никто не отпустит к воде, а так и вы за делом, и я под присмотром. Так можно? Или меня проводит Ранион чуть позже?

— Хорошо, иди, — сжав зубы, согласился Лайтнинг. Он, честно сказать, думал, что после инцидента у речки Анет снова начнет от него шарахаться, стараясь демонстративно держаться ближе к Раниону, но нет, девушка вела себя на удивление спокойно и естественно. Только вот последняя фраза блондинки явно была нацелена на то, чтобы он, не дай боги, не решил оставить ее в лагере.

Спутанные после купания волосы упали на лицо, и Анет сосредоточенно отодвинула их рукой, чтобы не лезли в глаза. Выбраться по крутому склону из небольшого озера и при этом не измазаться было не просто. Ухватившись за какую‑то хлипкую ветку, девушка подтянулась на руках и, все же перепачкав локти, выползла на траву.

На берегу Хайк развел костер и сейчас подогретой в котелке водой осторожно промывал раны на спине Лайтнинга. Дерри терпел, озлобленно зажав в зубах ни в чем не повинную травинку, но иногда все равно срывался на нецензурную брань. Зеленая жеванная веточка падала на землю и он пытался ее поймать. Не получалось. Ксари злился сильнее и здоровой рукой срывал еще одну тоненькую длинную травку. На лбу молодого человека блестели капельки пота. Сразу было видно, что ему больно. Анет теперь хорошо понимала, почему Лайтнинг не испытывал желания брать ее с собой к реке. Ему явно не нравилось, что кто‑то увидит его слабость. Точнее, Дерри не нравилось, что его слабость увидит Анет. Что же — это его тараканы. А девушке банально хотелось смыть с себя пыль и грязь. Сейчас вполне можно двигаться в сторону лагеря. Там, глядишь, пока нет ксари, можно перекинуться парой слов с Ранионом и узнать, с чего это вдруг следящий начал шарахаться от нее, как от моровой язвы, и что за лизняк пробежал между ним и Лайтнингом. Девушка, вздохнув, плюхнулась на траву у костра и попыталась расчесать спутанные волосы. Это следовало сделать сейчас и сразу же заплести косу, чтобы по дороге в лагерь не нахватать репьев, колючек и просто сухих веток. Хайк почти смыл кровь со спины Лайтнинга. Анет старалась не смотреть на некрасивые рваные раны и не вдыхать слишком глубоко запах крови. Наемник это заметил и со смешком сказал.

— Я же говорил, что это зрелище не для слабонервной женской психики.

Анет, собирающаяся уйти, мигом насторожилась и усидела на месте. Нет, она, конечно, не спорила. Ей в голову никогда даже не приходило отрицать свой статус женщины, и о своей слабонервности девушка была прекрасно осведомлена. Просто в устах Хайка эта, по сути, правда выглядела оскорблением. Поэтому Анет решила лишний раз не демонстрировать слабость и не сбегать. Просто из принципа.

— Так я не смотреть, а купаться пришла, — пожала она плечами, не собираясь опровергать слова тролля. В конце концов, на звание «железной леди» она не претендовала.

Хайк, казалось, удовлетворился этим ответом и дальше доставать девушку не стал, занявшись делом.

— Пока вас не было, мы с Ранионом решили провести один эксперимент, — начал он, стараясь разговором отвлечь Дерри от неприятных ощущений. — Попробовали преодолеть силовой барьер. И знаешь, я не представляю, как мы завтра будем это делать. Это просто нереально — боль дикая. Кажется, что разлетаешься на миллионы мелких частей. Дрянь, короче, я бы соваться ни за что не стал, если бы не знал, что иного пути нет.

— Что, так все плохо? — процедил Дерри сквозь сжатые зубы.

— Нет, — мотнул головой тролль. — Еще хуже. Если бы я не был в курсе, что это силовое поле не способно убить, ни за что бы не поверил, что после перехода сквозь него можно выжить. Мы‑то еще ладно. Но как пойдут ваши девушки? Не знаю. Вероятнее всего, никак. Самый гуманный способ — оглушить и перетащить на себе. — Впрочем, последние слова были обращены, скорее, к Анет, нежели к Дерри. Так как девушка никак не отреагировала на очередную шпильку, наемник сосредоточился на ранах друга.

— Слушай, — задумчиво протянул он, — с силовым барьером проблему будем решать завтра, а сейчас необходимо что‑то сделать с твоими ранами. И что ты не взял мага?

— Единственный маг, которому я доверял и был готов видеть в походе, мертв, а сторонние наблюдатели мне не нужны. У нас и сейчас, без мага, слишком уж приметная компания, — буркнул Дерри, стараясь немного поменять позу.

— Ну, ты как всегда — в своем репертуаре. А мне что прикажешь делать? Тут даже повязку толком не наложишь. Могу предложить только прижечь…

— Валяй, — сморщился Лайтнинг, мысленно проклиная все на свете и желая, чтобы Анет все же ушла. Орать в ее присутствии не хотелось.

— Легче сказать, чем сделать, — бухтел себе под нос Хайк, нагревая узкий кинжал. Тролль чувствовал напряжение ксари, но помочь другу ничем не мог. — Буду прикладывать нож, это долго и больно, так что терпи.

— Может не надо? — робко поинтересовалась со своего места Анет.

— Да? — тролль демонстративно уставился на девушку. — И как ты предлагаешь обработать ему раны? Есть идеи?

— Есть, — недовольно сморщилась Анет. Она сама была не рада, что предложила, но для Дерри было значительно лучше, если прижечь раны руками, так больше возможностей для маневра. Это быстрее и аккуратнее. И личное желание или не желание роли не играет. — Я прижгу сама.

— На, — нерешительно протянул Хайк горячий нож.

— Не надо, — Анет пересела ближе к ксари и вытянула вперед руки, чувствуя, как нагреваются ладони. — От неожиданности Дерри заорал и снова начал громко ругаться, но очень быстро замолчал, сжав зубы.

— Вот и все, — устало выдохнула Анет и поспешила отсесть. Прижженные раны на спине парня выглядели ничуть не лучше, чем свежие, и девушку начало мутить. А свою слабость она показывать не хотела, но и оставаться здесь больше не было сил. К счастью, Хайк почти сразу же наложил ксари повязку. Накинув рубашку, Дерри поднялся и помог встать ослабевшей Анет. Все же подобные эксперименты давались ей нелегко. Руки дрожали, а голова кружилась.

Слова Хайка о том, что силовой барьер пройти очень сложно, не давали девушке покоя до самого вечера. Она нервно ворочалась с боку на бок и не могла заснуть. Покалывающие ощущения в руках и ногах не прекращались и напоминали несильные электрические разряды. Анет это не нравилось. Если на расстоянии от барьера, кажется, что касаешься оголенных проводов, что же будет при попытке его преодолеть? В конце концов, девушка не выдержала. Нервно подскочив, она уставилась в костер. «Раз все так страшно, лучше испытать необходимую гамму ощущений заранее, чтобы завтра они не оказались неожиданностью» — решила Анет и, поднявшись, направилась в сторону силового поля. Усиливающееся покалывание в руках и ногах лучше любой тропинки говорило о том, куда необходимо идти.

— Ты куда собралась? — подозрительно буркнул Дерри, уставившись на спину удаляющейся блондинки.

— Ну, а сам‑то ты как думаешь? В туалет, — не задумываясь, соврала Анет, ругая себя за беспечность. Надо же было забыть, что кто‑нибудь обязательно будет дежурить. А замершего в тени Лайтнинга, вообще, заметить было не возможно. Теперь оставалось только мечтать, чтобы ксари не вздумал следить.

— Я с тобой, — подтвердил Дерри самые неприятные подозрения.

— Зачем? — Анет надеялась, что ее голос звучит естественно. — Я недалеко, не надо тащиться со мной. Хорошо? Прости, но под твоим чутким контролем мне будет несколько неуютно.

— Ладно, извини, — казалось, Дерри немного смутился, и Анет, пока это состояние не прошло, решила сбежать.

— Ну, так я пошла? — уточнила она, и не дожидаясь ответа, скрылась в высокой траве с мясистыми листьями, шаркающими по плечам. Крупный цветок мазнул по лицу, и девушка от неожиданности отпрыгнула в строну. Бархатистые лепестки напоминали крылья бабочек‑ночниц. А насекомых Анет не любила. Еще смотреть на них, куда ни шло, но вот трогать противно. В темноте трудно было разобрать, что есть что, поэтому девушка вставила перед собой руки, разгребая листья перед лицом.

Отойдя на достаточное расстояние от лагеря, Анет зажгла на руке огонек, надеясь, что от костра его не будет видно. Покалывание в кончиках пальцев и ступнях ног усилилось. Скоро оно перебралось на икры и ближе к коленям. Идти стало очень сложно, руки и ноги немели. Скоро покалывание перешло в боль. Словно электрические искры проскакивали сквозь тело. Сотни иголок впивались в кожу, кровь стала вдруг очень горячей. Анет всхлипнула, потом сделала еще один рывок вперед и рухнула на колени, поспешно отползая назад от барьера. Слезы лились по щекам, а девушка, замерев в высокой траве, пыталась отдышаться. Воспоминания о боли не отпускали, Анет понимала, что добровольно к барьеру больше не полезет. Уж лучше получить по башке от кого‑нибудь из ребят и преодолеть преграду в бессознательном состоянии. Девушка еще раз всхлипнула и зарыдала в полный голос. Кому и что она пыталась доказать? В очередной раз не смогла. Оказалась непозволительно слабой. Девушка сидела и рыдала, обхватив себя руками. Силовой барьер очень странно действовал: помимо боли, он расшатывал нервную систему. По крайней мере, Анет хотелось считать, что ее истерика — это последствие пересечения барьера, а не что‑либо иное.

— Красивая… — шепнул кто‑то сзади и девушка, подпрыгнув от неожиданности, обернулась.

— Нежная… — на поляне никого не было видно. Только ветер трепал волосы или это чьи‑то пальцы перебирали прядь. Анет вскочила на ноги, но определить, откуда идет голос не смогла.

— Цветочком станет? — полутвердительно, полувопросительно раздалось совсем с другой стороны.

— Травинкой…

— Кустиком…

— Деревцем…

Звенящие в темноте голоса раздавались отовсюду. Девушке мерещилось, что вокруг нее кружит хоровод звонкоголосых созданий. Анет испугалась окончательно, и мерцающий огненный шар на руке вспыхнул ярче, освещая пространство вокруг.

— Будешь с нами? — в освещенный круг сунулось смуглое личико с большими кошачьими глазами. Стройная девушка шагнула ближе. На ней была короткая туника из листьев, а нежные цветы запутались в волосах и спускались по плечам.

— Одна… — Анет резко обернулась. За спиной стояла еще невысокая девушка. Она в, отличие от подружки, была обнажена. Только, если приглядеться, можно увидеть, что все ее тело покрывает узор, напоминающий кору дерева. Неровно топорщащиеся волосы походили на крону.

— Наша! Наша! — еще две подружки в нарядах из цветов, прильнув друг к другу, замерли у ног Анет.

— Кто вы? — перепугано спросила девушка, пытаясь сделать шаг в сторону. Но за спиной был барьер, мешающий пройти, а впереди — странные существа.

— Кто? — хрустальный голос нимфы с цветами вместо волос звучал обижено. — Ты не знаешь?

Анет отрицательно замотала головой, безуспешно отыскивая пути к отступлению.

— Древвы мы! Древвы! — запели на разные лады со всех сторон. Ночью девушки, а днем…

— Я цветочек, — шепнула красавица, примостившаяся у ног.

— И я, — потупила глаза ее подружка.

— Я кустик…

— Я травка…

— Деревце…

— Гуляли в лесу, красивые были, как и ты…

— Как и ты….

— С нами пойдешь? Будешь одной из нас… Жить вечно, ночи радоваться?

— Давай…к нам. Пойдем…

Голоса журчали со всех сторон, Анет закрутила головой, не в силах разглядеть мелькающие в хороводе фигуры. Кружилась голова, и слипались глаза. Хотелось спать. Лечь и спать. Девушка осторожно опустилась на колени, а потом, уютно свернувшись калачиком, прилегла на мягкой траве. Песня древв гипнотизировала, чарующие звуки заставляли забыть реальность. Анет уже была совсем не против стать цветочком, главное, чтобы красивым, с белыми прозрачными лепестками, чтобы, когда коснешься их, чувствовался шелк, а не бархат, тогда не перепутаешь с крыльями насекомых.

Небо над деревьями темно‑синее, с едва приметным, более светлым отблеском у горизонта. Отсвет можно рассмотреть, лишь если взглянуть сквозь кроны. Мясистые, крупные листья на фоне синего небесного полотна кажутся черными, вырисовываясь рваными силуэтами высоко над головой. Звезд нет, только хищная луна затаилась где‑то в кружеве переплетенных веток, практически касаясь горизонта. Ярко‑оранжевый шар, издалека похожий на глаз хищника. Особенно сейчас, когда он расположен за деревьями. Если взглянуть со стороны костра, то кажется, что ровно по центру, диск луны рассекает длинный и прямой ствол дерева, словно вертикальный зрачок в глазе кошки, змеи или оборотня. Смотрится красиво и немного пугающе.

Тихое шуршание догорающих в костре веток, едва слышные, льющиеся из глубины леса трели ночных птиц и легкий теплый ветер. Ночь на Сирлании завораживает. Она прекрасна и обманчиво беспечна. Но стоит только расслабиться, забыться и тут же неприятности возникнут из ниоткуда. Опасностью может обернуться даже самая безобидная с виду вещь или существо. Трудно понять, что несет в себе угрозу, а что нет.

Дерри еще раз взглянул в темноту. Что‑то долго не было видно Анет. По подсчетам ксари, она должна была уже появиться. В конце концов, девушка не собиралась уходить далеко. Лайтнинг подкинул несколько сухих веток в костер и задумался. Ощущение опасности поселилось где‑то в глубине груди. Начали мелко дрожать руки — признак того, что беспокойство достигло своего предела. Сидеть на месте и ждать, уставившись в огонь, не было больше сил. Молодой человек резко встал и, толкнув в бок Хайка, произнес:

— Анет что‑то долго не возвращается, ушла в туалет, минут пятнадцать назад. Я пошел за ней. Мне не нравится, что она так долго отсутствует.

— Я с тобой, — наемник поднялся быстро. Ни замешательства, ни сонной неуклюжести. Казалось, он вовсе и не спал. Метог в его руках появился, как по волшебству. Оружие было продолжением тела тролля.

— Давай, быстрее. — Дерри ринулся в сторону деревьев, даже не взглянув, следует ли за ним Хайк. Нырнув после света костра в темноту, ксари на секунду остановился, давая глазам возможность перестроиться. Скоро стало можно различить очертания деревьев и листьев. Лайтнинг замер сосредоточившись. Он не собирался сейчас выпускать мерцающего, хотя находящийся долгое время в заточении зверь рвался на свободу. Дерри немного приоткрыл свое сознание, позволяя животной сущности впитывать звуки и запахи. Нужно было найти след Анет.

Наемник не стал тратить время на то, чтобы кого‑нибудь тихо будить себе на смену. Он просто хорошо поставленным командирским басом рявкнул:

— Анет пропала, мы идем ее искать. Еще кто‑нибудь желает?

Дерри мысленно застонал, проклиная прямоту тролля. Такие вопли среди ночи к добру привести не могут. Сейчас начнется переполох. И точно: как полоумная вскочила Ольга. Она еще окончательно не проснулась, а хищные глаза уже замерцали в темноте расплавленным золотом. Толком не одевшись, в лес кинулся Ранион, и едва не сбил с ног Хайка, хотя тролль был почти в два раза крупнее худощавого следящего. Подскочил, как ошпаренный, Стикур, пытаясь удержать на месте рвущуюся в темноту рыжую бестию. Олька вывернулась из рук герцога и скользнула вслед за Дерри. В темноте она видела не хуже, нежели ксари. Стикур накинул на плечи рубашку и побежал за девушкой, стараясь не потерять ее в темноте. Шумная взволнованная компания собралась вокруг Лайтнинга, не давая возможности сконцентрироваться.

— Тихо! — рявкнул Дерри, прислушиваясь. Гомонящие друзья мешали сосредоточиться. Их запахи перебивали запах Анет. — Отойдите в сторону! — скомандовал ксари и замер, закрыв глаза. За такой короткий срок девушка далеко уйти не могла. К тому же в лесу было очень темно, что должно было затруднить ее передвижение. Крика Анет Лайтнинг тоже не слышал — а это значит: либо ее безопасности пока ничего не угрожает, либо сама девушка угрозы для себя не ощущает.

Почуявший свободу мерцающий рвался наружу. Фиолетовую радужку глаз ксари прорезал вертикальный зрачок. Невероятно обострились все чувства. Зрение, слух, обоняние. Ее запах Лайтнинг ощутил практически сразу же и двинулся вглубь лесной чащи. Чуть позже к запаху девушки начал примешиваться посторонний, нечеловеческий аромат. Стали слышны тихие голоса, сначала бессвязные, похожие на щебетание птиц, но потом все эти разрозненные звуки сложились в единую песню.

— О, нет! Каркалы всех задери! Древвы! — выкрикнул Дерри и кинулся сквозь густые лесные заросли, стараясь не потерять запах Анет. Песня становилась все громче, и вот в просвете между деревьями мелькнули белесые, слегка мерцающие в лунном свете, женские фигуры. Хоровод красивых девушек кружился в странном завораживающем танце. Стройные руки в едином порыве взлетали над головами танцовщиц, а потом плавно скользили вниз по обнаженным телам. Гортанная песня лилась не переставая. В ней было щебетание птиц и журчание горного ручья, шелест листьев и какая‑то глухая тоска. Лесная нечисть пела о своей жизни и о том, что им не хватает сестры. Лайтнинг замер, пытаясь разглядеть среди них Анет. Но нет. К счастью, девушки пока видно не было. Она еще не стала древвой. Круг танцующих уплотнился и девушки склонились над кем‑то лежащим в траве.

Ксари дернулся вперед, но, запнувшись, едва не свалился в какую‑то ямину. Удержался на ногах, лишь вцепившись в корявую ветку. Замер на секунду, чувствуя, что под ногами опять твердая почва и шагнул на поляну. Древвы его не видели, они с увлечением спорили присев рядом со спящей девушкой.

— Цветочком…

— Травинкой…

— Деревцем…

Дерри испуганно выдохнул и кинулся наперерез, понимая, что, если одной из тварей придет в голову кусануть Анет, он не успеет. Яд древв действует мгновенно, и обратного пути нет. Если хотя бы капля отравы попадет в кровь, девушка станет подобной лесным тварям. Ночью будет гулять среди деревьев в образе прекрасной нимфы, а днем станет цветком, деревом или травой.

Сзади за спиной щелкнул затвор. Лайтнинг обернулся, испуганно мотнув головой, стрелять в темноте было опасно. Слишком велик шанс задеть Анет, а древвам все равно ничего не будет, они же не люди, а всего лишь растения. Тролль обреченно опустил оружие, а с поляны послышался визг. Дерри побледнел, сначала он не смог понять, кто кричит. Ему показалось, что голос принадлежит Анет. Только развернувшись, парень понял, что визжала древва, закрывая руками обезображенное, обожженное лицо.

— Огонь… — стонала она. — Огонь… Страшно.

Ксари растолкав суетящихся лесных тварей, упал на колени рядом с Анет, дрожащими руками проверяя сонную артерию. Девушка была жива, но без сознания. Видимо древва попыталась ее укусить, но огонь, живущий внутри Анет, защитил свою хозяйку, оказавшись губительным для лесной твари. На бледной коже девушки следов от укусов не видно, а значит, можно не волноваться — древвой она не станет. Теперь уже нет. Дерри не допустит.

— Убери ее, — испуганно шепнул древва с цветами волосах, обращаясь к парню. — Она — зло, огонь! Убери, пожалуйста. Опасно. Опасно нам. Лесу опасно.

— Вы ее хотели убить, — зашипел Лайтнинг, даже не пытаясь скрыть сущность зверя. Впрочем, лесных дев это не напугало. Все же животные были ближе им, нежели люди. Девушки подошли вплотную, доверчиво уставившись в фиолетовые глаза с хищной прорезью зрачка.

— Мы хотели сделать ее лучше, она прекрасна, — грустным голосом начала обнаженная красавица, присев у ног молодого человека. Древва с опаской косилась на Анет. — Понравилась она нам, красивый бы вышел цветочек. Нежный.

— Деревце…

— Травка….

— Что с Анет? — Ольга рвалась на поляну, но Стикур держал ее крепко, понимая, что древвы жаждут получить новую сестру и, увидев еще одну женщину, так просто не отступятся. Лесные девы моментально повернулись на голос, и в их глазах зажегся нехороший огонь. Нечисть обнаружила новую жертву.

— Не сметь, — осадил их Дерри, прижимая к себе лежащую на траве Анет. Судя по тому, что девушка шевельнулась, устраиваясь поудобнее, она приходила в себя. Выбившаяся прядь упала ей на лицо, и Дерри осторожно отодвинул светлые волосы со щеки.

— Мешать будешь? — Еще одна обнаженная древва подлетела совсем близко и угрожающие зашипела. Ксари против воли отшатнулся. С лесными тварями ругаться не стоило, но и отдавать Олю им было нельзя. Впрочем, Стикур бы этого не позволил в любом случае.

— Я? Я не буду, — улыбка ксари вышла жестокой. — Я ее натравлю.

Дерри демонстративно поцеловал Анет в щеку. Девушка медленно открыла глаза, и уставилась туманным взором на парня, пытаясь сообразить, что же произошло, и где она находится.

— Нет, — дервва с шипением отлетела и в нерешительности замерла на краю поляны. В ее глазах читались испуг и алчность. С одной стороны, лесным тварям не хотелось уходить без добычи, а с другой — Анет они все же побаивались.

— Зажги небольшой огонек, — Дерри склонился к самому уху Анет. Она готова была поклясться, что губы скользнули по мочке специально. Ой, как девушке не нравилась игра, которую затеял ксари. Его чарам было чертовски сложно сопротивляться. Вот и сейчас она с трудом уловила просьбу. Огненный сгусток зашипел на руке, спустя несколько мгновений, необходимых для того, чтобы переварить слова Лайтнинга.

— Мы видели…. — загомонили древвы. — мы уже видели…. Не страшно…

— Сейчас кину, — тихо буркнула Анет, правильно оценив ситуацию. Она еще толком не проснулась, да и опасная близость Дерри не давала нормально соображать. Девушка поняла только одно: древвы должны уйти, а боятся они огня. — Я не шучу! Уходите отсюда. Уходите, иначе я подпалю ваш лес ко всем драным каркалам!

— Злая, — вздохнула девушка‑цветок, и древвы растворились в темноте. Некоторое время на поляне было тихо. Никто не мог поверить, что лесные твари скрылись окончательно и бесповоротно. Казалось, что где‑то здесь есть подвох. Но текли минуты, а древвы не возвращались, и напряжение спало.

— Ты как? — кинулась к подруге Оля, наконец‑то вырвавшись из рук Стикура. — Зачем ты потащилась так далеко. Здесь же гадко. — Рыжая передернулась, показывая, как ей неприятна близость барьера.

Анет пожала плечами. Как то не хотелось при всех заявлять, что она собиралась в одиночку преодолеть магическую преграду. Тем более, все равно эта попытка закончилась неудачей. Сейчас хотелось только спать, уютно устроившись в руках Дерри. Так даже силовые импульсы барьера практически не ощущались, всего лишь легкое покалывание в пальцах рук и ног. Не отпуская девушку от себя, Лайтнинг обратился к Хайку и Раниону.

— Сходите в лагерь за вещами и принесите их сюда. Думаю, нет смысла оставлять до утра переход сквозь барьер, раз уж мы сегодня оказались в непосредственной близости к нему.

— Но… — наемник покосился на девушек.

— Все будет нормально, — Дерри крепче прижал к себе Анет и помог ей подняться. Девушка еще толком не отошла от гипнотического сна. Выражение лица было отсутствующим, а глаза слипались. Дерри, заметив это состояние блондинистого чуда, решил провести один эксперимент. По идее все должно было получиться, главное, чтобы девушка не очухалась раньше времени.

Анет собиралась отойти от ксари на безопасное расстояние, но неожиданно осталась стоять рядом. Во‑первых, он не опустил руки, а во‑вторых, его глаза были очень близко, отвернуться в сторону или отступить, почему‑то не получалось. Казалось, Дерри в совершенстве владеет гипнозом. Девушка, как завороженная, изучала поблескивающие в темноте зрачки, чуть улыбающиеся губы и не замечала, что немного переместившись, ксари приблизился к барьеру и потянул ее за собой. Анет инстинктивно, чтобы удержаться на ногах сделала шаг навстречу парню, уперлась руками ему в грудь и вдруг почувствовала бархат его губ. Он наклонился так неожиданно и резко, что увернуться не получилось бы, даже если сильно постараться. Вместе с поцелуем Дерри сделал еще одно движение. Он дернулся в сторону и упал сквозь с силовой барьер, утянув за собой Анет. Девушка собиралась оттолкнуть от себя вконец обнаглевшего ксари, но от внезапной боли, лишь сильнее вцепилась в ему в рубашку, скользнув ногтями по коже. Крик рвался из горла, но его заглушал поцелуй.

Падали медленно, словно сквозь размягченную жевательную резинку. Боль сковывала мышцы и не желала отпускать. Давление барьера наконец‑то закончилось, и Анет неприятно приземлилась на спину, собирая позвоночником корни дерева. Сверху рухнул Дерри. Сильное тело буквально припечатало к земле. Девушка чувствовала, как гулко бухает сердце ксари. Светлая рубашка расстегнулась на груди, и Анет невольно уставилась на темную, гладкую кожу в распахнутом воротнике. В холодном свете луны кожа казалась практически черной. Хотелось провести по ней губами. Этот порыв был настолько сильным, что Анет сжала зубы, чтобы ему не поддаться. Дерри этих душевных терзаний подруги не заметил, он, опасаясь неадекватной реакции, зажал руки девушки над головой и, склонившись к уху, шепнул:

— Не злись, мне кажется, вырубать тебя было бы не этично. А так, барьер уже позади. И, по‑моему, мы прошли его с минимальными потерями.

— Скотина, — Анет высвободила руки, справившись со своими бурлящими эмоциями. Теперь хотелось оказаться от Лайтнинга, как можно дальше. Дерри держал ее не сильно, поэтому девушка переползла в сторону и осторожно присела на траве. Ксари не препятствовал. Даже перекатился на спину, чтобы не мешать. Иного не стоило и ждать. Глупо было надеяться, что за поцелуем Дерри не скрывается банальная выгода, необходимость или желание отомстить.

— Ну, не сердись, — ксари скользнул ладонью по щеке обиженной девушки. — Зато, тебе, практически, не было больно. Ну, и мне…

— Но вот сейчас… — Анет поняла, что на эпизоде с поцелуем внимание лучше не заострять. И так все плохо, зачем же усугублять ситуацию глупыми разговорами? Нужно для дела, значит нужно. Переживания — давно пройденный этап. А поплакать можно будет потом. Тогда, когда никто не увидит.

— Что сейчас?

— А ты не чувствуешь? — девушка попыталась встать и сразу же плюхнулась обратно на траву. Переход через барьер не прошел даром. Болели все мышцы. Руки и ноги немели, а в голове стоял непонятный туман, хотелось лечь и уснуть. Окружающая действительность воспринималась с трудом.

Тем временем, на другом конце поляны появились Хайк и Ранион с вещами. Стикур что‑то тихо говорил Ольге на ухо. Рыжая слушала внимательно, а потом отрицательно мотала головой, не соглашаясь. В конце концов, на помощь герцогу пришли следящий и наемник. Молодые люди при переходе держали Ольгу втроем. Девушка скандалила и боялась. Видимо, со стороны переход Дерри и Анет смотрелся значительно зрелищнее, чем думалось им самим.

— Не смотри, — ксари заслонил девушке обзор, и она с благодарностью опустилась на траву, закрывая глаза. Смотреть и правда, не хотелось. Было же в преодолении барьера что‑то такое, что напугало Ольгу столь сильно. Так зачем же портить себе нервы. Ведь, если все сложится удачно, то, придется пережить еще один переход. Интересно, в следующий раз Дерри тоже ее будет целовать или все же засветит чем‑нибудь по макушке для надежности?

— Спи, — шепнул ксари, посмотрев в пустые глаза Анет, и лег рядом.

Девушка собиралась возразить, что не хочет спать. Тем более, не хочет спать рядом с ним, и прямо на голой земле, но глаза против воли закрылись, а язык отказался повиноваться. Слишком много всего произошло. Гипнотизирующая песня древв, поцелуй, барьер. Сквозь сон девушка почувствовала, что сильные руки ксари притянули ее к себе. Хотелось открыть глаза и все же выяснить причину столь странного поведения парня. Интересно, что заставило его так резко изменить свое отношение? Анет лениво начала открывать глаза. Сквозь прикрытые веки она поймала на себе взгляд Дерри, и говорить почему‑то расхотелось. Парень, видимо, считал, что она спит, его пальцы лениво перебирали прядь волос, и было в этом жесте что‑то такое интимное, что подавать голос совершенно расхотелось.

Больше всего Анет не любила резко просыпаться, когда тело подскакивает раньше, чем начинает соображать мозг. В висках начинают стучать два отбойных молоточка, а руки мелко дрожат — неприятные ощущения. За время, проведенное на Арм‑Дамаше и Сирлании, у девушки выработался рефлекс, благодаря которому она вскакивала уже не в самый разгар драки. Появилось чувство опасности, приходящее загодя. Неясное ощущение беспокойства, которое заставляло открыть глаза значительно раньше критического момента. Вот и сейчас душащее напряжение висело в воздухе, не давая спать дальше.

Анет открыла глаза и обнаружила, что Дерри уже не рядом. Он настороженно вглядывался в предутренний туман, застилающий лес. Девушка поймала встревоженный взгляд Раниона. Следящий подкрадывался к ней, судя по всему, собираясь разбудить. От испуга, мелькнувшего в глазах помощника Адольфа, Анет стало не по себе. Она поднялась и, размяв пальцы, зажгла в ладонях два небольших огонька. Что‑то подсказывало, что они обязательно пригодятся.

— Они нас окружают, — тихо произнес тролль, принюхиваясь. Стикур выругался. На его лице можно было прочитать растерянность и страх. Анет напряглась. Испуганным она герцога не видела никогда. Что же там такое могло заставить Стика так сильно волноваться? До Анет не сразу дошло — герцог боится не за себя, а за Олю. Он бережно обнимал рыжую за плечи, стараясь прикрыть ее своим телом от невидимой опасности. И боялся герцог, по‑видимому, того, что пока неясно, от чего защищать возлюбленную. Сама Ольга растерянно изучала окрестности. Анет заметила, что подруга удивлена и силится понять, что же происходит, и почему это все так напряжены.

— Что случилось? — одними губами произнесла Анет, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Не уверен, — покачал головой Дерри, не прекращая наблюдения. — Кто‑то здесь есть. Наблюдает за нами. Не нравится мне все это.

— Может проверить? — подал голос Стик. — Углубимся в лес, посмотрим, кто это. Лучшая защита — это нападение.

— Зачем лезть в неизвестность? Что бы это ни было, оно или они уже близко и мимо не пройдут. Просто будьте настороже.

Как ни готовились, нападение началось внезапно. Несколько смазанных фигур в темных балахонах кинулись на поляну с разных сторон. Единственное, что успела заметить Анет — это то, что вооружены нападающие не метогами, а мечами. Щелкнул затвор. Хайк как всегда среагировал первым, но вместо очереди оружие выдало лишь обиженный щелчок.

— Каркал драный! — взревел наемник, уворачиваясь от блеснувшей полоски лезвия. Ушел в эшкиву и, резко разогнувшись, саданул прикладом по физиономии противника. Человек отшатнулся назад и, не удержав равновесия, завалился на спину. С его лица слетел капюшон, открывая обезображенное двумя кривыми шрамами лицо. Хайк, не теряя времени даром, одним прыжком взлетел на грудь противника. Жесткая подошва походного ботинка разбила нападающему лицо, ломая нос. Раздался вопль, мужчина дернул руками в последней попытке увернуться и затих, а тролль подхватил с земли меч и кинулся на следующего врага уже на равных.

— Вонючие лизняки! — ругнулся Лайтнинг, перехватывая метог так, чтобы им можно было отбиваться на подобии шеста. Ксари уже попробовал стрелять. Результат оказался таким же, как и у Хайка. Создавалось впечатление, что метоги вдруг стали игрушечными, или вместо Сирлании друзья, преодолев барьер, попали на Арм‑Дамаш. — Здесь почему‑то не срабатывает огнестрельное оружие.

— Какое упущение? Неправда ли, Дерри? Неприятно, согласись? Иногда такая мелочь, как неполное владение информацией, становится причинной поражения.

Ксари дернулся, инстинктивно поворачиваясь на знакомый голос. Самые неприятные опасения подтвердились. Сердце кольнуло, словно ледяным копьем, в горле застрял комок. Не зря Дерри несколько дней не покидало гадкое ощущение: непривычная тишина и отсутствие нападений — верный признак, указывающий на то, что их заманивают в ловушку. Лайтнинг сделал осторожный шаг в сторону, прикрывая спину. Сзади стояла затянутая черную кожу Лина — достойная ученица Сарта. Даже на задании она не могла обойтись без эпатажа. Длинные черные волосы заплетены в тугую косу, которую девушка даже не потрудилась забрать, чтобы не мешала в драке. Узкие штаны и высокие сапоги с хищными металлическими каблуками. Похоже, Лина стремилась произвести впечатление и, судя по наряду, драться сегодня не собиралась. Отвлекшись на свою бывшую возлюбленную, Дерри проворонил удар. К счастью, его противник не успел воспользоваться мечом — ему помешал Стикур. Но удар ногой оказался чувствительным и сильным, Лайтнинг отлетел, падая на спину. Тут же увернулся от меча, направленного в голову. Нападающий замахнулся еще раз, но не успел, вспыхнув, словно свечка. Анет направила на него две огненные струи. На лице девушки застыла такая злость, которой ксари никогда раньше не видел. Побелевшие губы сжаты, а на лбу пролегла глубокая складка. В руках снова вспыхнули два огненных шара. Девушка нацелилась на следующего противника, но в последнюю минуту передумала. Сложив ладони, она объединила сгустки огня и, сделав подобие кнута, хлестнула им, скосив сразу двух нападающих в темных рясах.

— Зря стараетесь, — Лина скользнула в сторону ксари черной блестящей змеей. Такой же гибкой и опасной. Однако замерла на безопасном расстоянии, делая знак кому‑то за спиной. На поляне появился отряд наемников Сарта во главе с Денисом. Человек пятнадцать, не меньше. Плюс столько же странных людей в балахонах.

Дерри зашипел, вскакивая на ноги. Врагов становилось слишком много. Но если присутствие Дениса, Лины и наемников можно объяснить, то, что за странные люди им помогают, не совсем ясно. Дерри бросил взгляд на лицо одного из нападающих, и нехорошая догадка мелькнула в голове. Странные шрамы, по обеим сторонам лица от висков и на щеках были одной из отличительных черт жрецов и послушников храма Золотого Дракона. «А что, Сарт очень все хорошо продумал, — со злостью заключил Лайтнинг. — Мразь, рассчитал все точно и устроил ловушку прямо на месте задания. Если вдруг удастся спастись и доказать, что все это не инициатива Дениса и Лины, Сарту не долго сидеть на теневом престоле. Сожрут свои же. То, что провернул король преступного мира, противоречило законам, которые ввел он сам. Низкий и подлый поступок, порочащий честь синдиката. Но для того, чтобы это доказать, нужно, как минимум, выжить». Отшвырнув от себя противника, ксари выхватил из голенища нож, и кинулся на следующего врага. С режущим оружием в драке насмерть Дерри чувствовал себя гораздо увереннее, нежели без него. Все же не стреляющим метогом много не навоюешь против мечей.

Лина стояла в стороне, с нездоровым наслаждением наблюдая за кровопролитием, но не вмешивалась. Она знала: рано или поздно, но в любом случае сегодня, победа будет на ее стороне. Слишком мало людей в распоряжении ксари, и каждым из них он дорожит, пожалуй, больше, чем собой. А у нее достаточно живого мяса, и даже, если десяток людей погибнет, оставшихся хватит, чтобы скрутить девчонок и Лайтнинга.

Один из людей Дениса, слишком молодой, чтобы быть осторожным захлебнулся собственной кровью у ног Дерри. Лина удрученно покачала головой. Ей нравился этот мальчик, она с ним иногда спала. Что же, придется искать другого, пока Сарт прощает ей мелкие шалости. А пока она будет подбирать себе кандидатуру, место убитого займет Дерри. Лина улыбнулась, предвкушая. Для бывшего возлюбленного у нее была готова развлекательная программа. Ксари пожалеет, что посмел отвергнуть ее. Девушка не любила проигрывать и не любила, когда кто‑то путал ее планы или планы Сарта. Дерри же посмел бросить вызов им обоим.

Улучив момент, ксари бросил взгляд в сторону друзей. Хайк и Ранион сражались спина к спине, уверенно отражая удары. Впрочем, люди Сарта и не стремились их убить, скорее оттесняли в сторону, чтобы в случае чего наемник и следящий не могли придти на помощь. Что же, разумно. Если Ранион еще пытался геройствовать и прорывался к Анет, то Хайк послушно отступал. Дерри оценил стратегию друга. Тролль отвлек на себя нескольких противников и играл с ними, особо себя не утруждая. Лайтнинг был уверен, что в критической ситуации тролль придет на помощь. Просто, вряд ли Лина сейчас будет убивать. В Анет и Оле заинтересован Денис, он, словно коршун, подбирается к девушкам уже давно. Самого Дерри хотя бы ненадолго захочет оставить в живых Лина, поэтому в расход могут пойти только Ранион и Хайк, если будут лезть на рожон, ну и, конечно, Стикур. За герцога ксари переживал сильнее всего. В данный момент он не представлял для Лины интереса и не был человеком Сарта, чтобы оставить ему жизнь. Плюс, помощница теневого короля понимала, что смерть герцога будет серьезным ударом для Дерри.

Оля и Анет пока держались уверенно. Анет прикрывала подругу, лентой пламени, которую использовала словно кнут. Денис как не старался, не мог подойти к ним. Настораживало только то, что на лесной поляне трудно прикрыть спину. Оля и Анет, обиваясь от противников, не могли видеть, что происходит сзади. Опыта у девушек не хватало для того, чтобы вести круговую оборону. Трое жрецов храма Золотого дракона напали неожиданно, кинувшись на поляну из леса. Анет, вскрикнув, обернулась, лента огня вскользь задела одного из мужчин, но другой успел скрутить девушку. Он прижал ее руки к туловищу, таким образом, что струи огня Анет могла направить только в землю и никуда больше. Дергаться было бессмысленно, девушка попыталась вырваться, но силы для этого не хватило, холодный металлический браслет захлопнулся на запястье за секунду до того, как Анет решилась на свой обычный трюк с самовоспламенением. Неожиданно огонь ушел, пламя на пальцах погасло, и девушка поняла, что совершенно беспомощна.

Ольга резко рванула в сторону, в какое‑то мгновение ускорившись настолько, что перестала быть видимой, но ее поджидал Денис. Дерри так и не понял, что сделал бывший жених рыжей, но она упала на траву без сознания.

Лайтнинг и Стикур рванулись на помощь, практически, одновременно, но им путь перекрыли сразу несколько людей Сарта. Дерри резко отклонился назад, уходя от меча противника и перетекая к наемнику за спину, а Стик яростно кинулся напропалую и его безалаберностью тут же воспользовался один из нападающих. Герцог рухнул, получив удар палицей. Лайтнинг едва успел, ногой выбить меч, направленный на беззащитного друга. Краем глаза заметил бледное лицо Стика и кровоподтек на виске. Стало нехорошо, вполне возможно, что защита герцогу уже не нужна. Растерянно взглянув в сторону деревьев, куда утащили девушек, Дерри с ужасом понял, что битва проиграна. Дениса уже не догнать, а вокруг осталось слишком много противников, чтобы с ними справиться. Но умирать было нельзя. Не сейчас. Кто‑то должен вытащить подружек из беды. Лайтнингу было страшно подумать, что будет с девушками, если не успеть им на помощь.

— Сдавайся, — мурлыкнула Лина издалека. — И тогда, мы дадим уйти этим двоим, и они могут даже забрать твоего друга. Если же ты будешь сопротивляться — умрете все. А этот, — девушка ткнула ручкой кнута в сторону герцога, — в первую очередь.

— Ты думаешь, я поверю, что ты их отпустишь? — горько усмехнулся Лайтнинг, ни на секунду не сомневаясь, что Лина убьет всех, кто ей не нужен.

— Мне они без надобности, — пожала плечами девушка, — пускай забирают тело и сматываются в лес. Только быстро, я ведь и передумать могу. Ты же знаешь, насколько я непоследовательна. Но выбора у тебя нет, либо твои помощники пользуются моей милостью, и ты делаешь вид, что веришь мне. Либо вы все умираете здесь. Решай. Мне, в общем‑то, все равно.

Дерри напряженно кивнул, признавая поражение, и дал знак Хайку и Раниону. Тролль собирался что‑то возразить, но Лайтнинг отрицательно покачал головой, указав на тело Стикура.

— Проверь, жив ли он, — севшим голосом попросил ксари.

— Так… — неопределенно пожал плечами наемник. — Сердце бьется, но насколько сильны повреждения, не знаю. Может быть, он умрет через полчаса, а может раньше. Сейчас никто не сможет сказать что‑либо определенное. Может быть — это просто сотрясение, ты же знаешь, как коварны удары в голову. Никогда ничего нельзя утверждать наверняка.

— Забирай его и уматывай.

— Ты сдашься? — в голосе Лины звучало нескрываемое тожество. Она подошла чуть ближе. А Дерри, даже не взглянув в ее сторону, сказал.

— Не раньше, чем они уйдут.

План в голове родился практически сразу, если все пойдет, так как нужно, то получится уйти, главное, чтобы эта тварь ничего не заподозрила. Ксари принял боевую стойку. Лина только хмыкнула, показывая насколько смешны попытки Дерри защищаться. Адольфовы псы и этот полудохлый герцог девушку больше не интересовали, если будет нужно, догнать их в лесу — не проблема, тем более, раненый соратник затруднит передвижение. Гораздо занимательнее посмотреть за агонией ксари. Нет, убивать его Лина не хотела, слишком шикарный мужской экземпляр, чтобы уничтожить его так быстро. Нужно еще поиграть с ним, а потом пускай посмотрит, какой сюрприз жрецы золотого Дракона приготовили для его девчонки. А после ритуала они с Сартом решат, какого наказания заслуживает ксари. Лина хмыкнула, она предпочитала не вспоминать, что ненависть Сарта к Лайтнигу кроется в прошлом. Девушка не придавала значения истокам. Если бы она полностью была Линой, тогда, быть может, ее сердце и дрогнуло бы, но так, она не собиралась переживать из‑за чужих воспоминаний, которые в нее насильно вложил Тарман.

— Знаешь, если ты сейчас умрешь, то никогда не узнаешь, что приготовила я для твоей хрупкой блондиночки! — хмыкнула Лина, заставив Лайтнинга понять, что бежать нельзя. Нужно, придумать что‑то еще.

Новый план действий вырисовался неожиданно, тогда, когда парень оказался прижат к земле несколькими парами рук. Эта ситуация живо напомнила Дерри события почти годичной давности. Он так же не мог выбраться из‑под агрессивно настроенных темных гномов в подземном городе …. Тогда ксари обернулся в первый раз, и это было страшно. Причем не только для него, но и для окружающих. Ведь считается, что ксари давно утратили способность менять ипостась. Многие думали, что обернувшийся представитель древней расы уже не способен вернуть себе человеческий облик. Это повсеместное заблуждение вполне могло сыграть Дерри на руку. Только вопреки первоначальным планом, он не будет пользоваться замешательством и бежать. Лина права, Анет в опасности он не оставит.

Мерцающий, почувствовав настроение хозяина, рванулся из человеческого тела и с рычанием впился одному из противников в горло, с наслаждением глотая теплую кровь. Повернув перемазанную морду в сторону следующей жертвы, он с удовольствием заметил в глазах страх. Наемники Сарта не ожидали смены облика и теперь были растерянны. Удачное стечение обстоятельств. Дерри припал на передние лапы, делая вид, что тоже растерян и не может сообразить, что случилось. Пожалуй, только Лина поняла суть происходящего, но общее заблуждение и ее заставило сделать ошибку. У помощницы Сарта даже мысли не возникло, что ксари обернулся намеренно и контролирует ситуацию.

Звериная радость охоты длилась недолго. Во‑первых, Дерри взял эмоции Мерцающего под контроль, обуздав волю барса, а во‑вторых, с навалившейся толпой даже зверю было не совладать.

— Так‑так, — довольно шепнула Лина и наклонилась к ощеренной кошачьей морде. — Как интересно, маленький ксари сдался? Замечательно, давно хотела себе комнатную зверюшку. Барс непроизвольно мурлыкнул, его кошачья сущность хотела подползти на пузе к красивой девушке и долго тереться о ее ноги. Дерри с отвращением вспомнил, что Лина — племянница Тармана, который очень хорошо умеет контролировать животных, видимо маг Сарта научил этому искусству и свою племянницу. Мысленно цыкнув на Мерцающего, ксари задумался. А почему бы и нет? От чего бы не подыграть гадине? В этом случае есть шанс получить хоть немного свободы. Ручную кошку Лина убивать не станет, точно, а вот кошка, если вдруг шансов на спасение Оли и Анет не останется, убить помощницу Сарта вполне сможет. Главное — быть осторожным и не спешить. Единственное, Дерри не знал, насколько долго он может оставаться в личине зверя, без ущерба своей человеческой сущности. Но выбора все равно не оставалось. Ксари разрешил зверю сделать то, что так сильно хотелось — громко мурлыкнуть, и потереться лбом о щеку Лины.

— Отпустите его, — довольно хмыкнула она. — Теперь это всего лишь животное. Мое ручное животное.

Получив свободу, Дерри решил закрепить эффект и боднул девушку лбом под колени, с урчанием потерся о бедро и хлопнулся на спину, лапами пытаясь поймать кончик косы.

— Вот, так‑то лучше, — засмеялась она. — Такой Дерри мне нравится. Все же, ты — животное. Пойдем.

Огромный кот послушно встал и уставился немигающим взглядом на свою хозяйку.

— Госпожа, — поинтересовался один из наемников. — Что делать с выжившими?

— Ничего, — улыбнулась Лина, потрепав серебристого кота по загривку. — У меня слишком хорошее настроение, чтобы гоняться за ними по всему лесу. Сегодня замечательный день. Все вышло гораздо лучше, нежели я планировала. То, что случилось — это даже забавнее, чем смерть Дерри. Достойное наказание, лучшего мой господин и придумать не мог. Думаю, Сарт оценит такую шутку и позволит оставить себе эту маленькую зверюшку как воспоминание о прошлом. Не совсем моем правда…но это несущественные мелочи.

Как же холодно! Невыносимо. Бьет озноб, а зубы стучат так сильно, что до крови прикусывается язык. И еще хочется пить. Даже собственная кровь облегчает жажду, если не обращать внимания на металлический привкус. Он все портит, заставляет понять, что стекающая в горло жидкость — не вода. Анет осторожно попыталась открыть глаза, и не задохнуться от накатившей волны дурноты, но не получилось. Слишком плохо, спать, только спать. Лишь сон принесет хоть какое‑то облегчение. Почему не получается согреться?

— Э, а блондиночка‑то в себя приходит, — чей‑то глумливый голос заставил девушку очнуться и поднять глаза, пытаясь рассмотреть говорившего. Все вокруг плыло. Неяркие отблески факелов, закрепленных на стенах, стол, мужчины, одетые в походные штаны и куртки с нашивками синдиката; деревянная с металлической обивкой дверь и стены из плохо обработанного камня. Окон в помещении не было, свет пробивался лишь через небольшое круглое отверстие с решеткой под потолком.

«Блин, во что же я вляпалась?» Анет прикрыла глаза, стараясь не впасть в некрасивую истерику. Она обнаружила, что лежит на полу, на каком‑то грязном матрасе, и никого из друзей поблизости нет. «Только еще разреветься не хватало, итак все плохо», — со злостью подумала она, сглатывая слезы. Воспоминания вились в голове, словно назойливые мухи. А вспоминать не хотелось ничего, и думать ни о чем не хотелось. Все причиняло боль. Раскалывалась голова от мелькающих настырных картинок, воссоздающих произошедшие события. Болела душа от того, что неизвестно, что случилось с друзьями. Где Оля? Жив ли Дерри? А Стикур? За Раниона и Хайка Анет переживала чуть меньше.

Кто‑то грубо пихнул девушку в бок носком сапога. Она зашипела и свернулась, обняв руками колени, стараясь прикрыть ребра от ударов. Никто и никогда не учил ее уходить в глухую защиту, обычно это умение приходит на улицах, когда сил сопротивляться нет и нужно просто выжить. Упасть так, чтобы все жизненно важные органы, оказались защищены.

— Ну, что будем с ней делать? — голос заставил Анет насторожиться. Она привычно расслабила пальцы, готовая в любой момент пустить в недоброжелателей пламя, но по венам вместо огня скользнул лишь холод. Озноб усилился, и ничего больше не произошло. Девушка прикрыла глаза, молясь, чтобы ее оставили в покое. Но чьи‑то руки рывком подняли непослушное тело с пола и попытались поставить на ноги. Девушка вскрикнула от резкой боли. Все же лежать долгое время в одной позе не очень хорошо. Ноги стали словно ватными, тысяча иголок прошлась по икрам к ступням и обратно. Анет закусила губу, чтобы еще раз не застонать.

— А она ничего, — со смешком протянул, стоящий сзади наемник Сарта, и провел рукой по спутанным волосам. Девушка дернулась от омерзения и, не устояв на ногах, рухнула обратно на вонючий матрас.

— Эй, — второй голос звучал раздраженно. — Ты что не помнишь приказ? Как очнется, ее сразу же в камеру. К этой, второй… твари.

— Ладно, — мужчина смирился и вновь дернул Анет, поднимая. На это раз он действовал более грубо, и девушка не смогла сдержать крик.

— Иди. Поняла? И без фокусов.

— Не могу, — беспомощно всхлипнула она, с отвращением понимая, что говорит правду. Кружилась голова, накатывала непонятная слабость, а ноги не слушались.

— Ну уж не нести ли тебя на руках? — голос мужчины звучал с издевкой. Девушка получила ощутимый толчок в спину и, пролетев по инерции часть комнаты, врезалась в стену у двери.

— Вот видишь, — усмехнулся небритый наемник. — А говоришь, что не можешь. Врать не хорошо.

Сильная рука схватила Анет за воротник рубашки и выкинула в коридор. Девушка пролетела несколько метров по полу. Падая, разбила губу и свезла ладони. Сглотнув кровь, осторожно приподнялась на колени и услышала совсем близко с ухом.

— Сама пойдешь или еще помочь?

— Сама, — девушка подползла к стене и начала медленно подниматься, опираясь ранеными руками на шершавую поверхность. Передвигаться получалось очень медленно, с передышками, но если Анет останавливалась, то вновь получала толчок в спину и падала, а вставать было невыносимо тяжело и больно. Хуже всего пришлось перед лестницей. Девушка затормозила лишь на секунду, но сопровождающий, казалось, только этого и ждал. Оставшийся путь вниз Анет преодолела за три секунды, кубарем. Свезла в кровь локти и коленки и больно ударилась скулой о ступеньку. Хорошо хоть удалось спасти зубы. Сложнее всего было подняться на ноги там, внизу, тем более, наемник не собирался ждать. Он просто схватил девушку за воротник, и так проволок последние несколько метров. Анет думала, что задохнется, хватала ртом воздух и безуспешно пыталась ослабить воротничок рубашки, но только оторвала несколько верхних пуговиц. Нехорошо. Теперь рубашку даже застегнуть невозможно.

Скрипнул засов, и девушка влетела в камеру. В кой‑то веки ей удалось прилично приземлиться. Анет поняла, что если сжаться в комочек, то и падать на камень не слишком больно.

— Неужели мне привели компанию? — слабый голос женский, доносящийся из угла камеры, показался смутно знакомым. Девушка осторожно приподнялась и подползла к стене, чтобы лучше рассмотреть говорившую. Свет падал только сквозь небольшое окошко с решеткой, ведущее в коридор. В дальнем углу, прикованная наручниками к стене стояла женщина. Что‑то знакомое мелькнуло в резких чертах измученного лица. Анет не сразу ее узнала, а поняв, кто это, не смогла сдержать возглас.

— Льрисса? Ты?

— Кто? Откуда ты знаешь… — дернулась фигура, в мутных глазах промелькнул страх, но потом вампирша, задумавшись, шепнула. — А… юная блондиночка, Анет? Так ведь?

— Да, — девушка с ужасом уставилась на то, во что превратилась роскошная красавица. «Пожалуй, на это Дерри бы не повелся», — с неожиданной злостью подумала она, но с трудом все же смогла взять себя в руки. Неуместные мысли, глупая ревность, которая в этой ситуации кажется такой несерьезной. Зачем все это сейчас? Кем бы ни была Льрисса, в данной ситуации они на одной стороне. А Дерри…Дерри они поделят потом, если живы останутся, и если Лайтнинг жив. Пытаясь отвлечься от гнетущих размышлений, Анет внимательно изучила свою сокамерницу.

Черные волосы падали на бледный лоб давно немытыми неопрятными прядями. Холеное лицо осунулось. Темные круги под потускневшими глазами, впалые щеки и хищно заострившиеся скулы. Вместо пухлых губ лишь тонкая полоска. Анет перевела взгляд ниже на выступающие ключицы и тонкую шею. Казалось, что Льриссу не кормили месяц, как минимум.

— Ты сколько здесь? — с ужасом спросила Анет, забывая, что ничего, кроме злости, это стерва у нее не вызывает. Да и не может она находиться здесь дольше недели, максимум двух.

— Дней пять, — усмехнулась вампирша. — Что, мой внешний вид впечатляет?

— Кошмар, — честно признала Анет, даже не пытаясь скрыть злорадство, и сделала шаг навстречу.

— Не подходи, — голос Льриссы перешел в рычание. Вампирша сжала зубы и задрожала.

— Почему? — послушно попятилась от стены Анет и присела на соломку. Стоять на ногах больше не было сил.

— Почему? — помимо воли из уст Льриссы вырвался смешок. — Потому, что я тебя могу если не убить, то покалечить. Я очень хочу есть. Очень, а твоя кровь…она манит. На тебе ведь есть открытые раны, да?

— Губу разбила и свезла руки, — шепнула Анет совсем испуганно и вжалась в холодный камень спиной, мигом забывая, что Льрисса прикована цепями к стене. — Они тебе не дают кровь? Так ведь?

— Дают, но мало, — вздохнула Льрисса. — Очень мало и не человеческую. Кровь животных, а это не еда. Годится только для того, чтобы я не сдохла, но сил такая пища не добавляет. Странно, что они поместили тебя сюда, не думаю, что ты еда, думаю, тебе уготована учесть Сердца.

— Что?

— Долго рассказывать, я даже не знаю, как и почему ты здесь оказалась, прости, но я не могу ни говорить, ни соображать. Голод и запах крови сводит меня с ума. А по поводу Сердца, это всего лишь мои предположения, так как я точно знаю, что выполню предназначение Крови, если, конечно, не получится сбежать.

— А… — Анет задумалась, не решаясь сказать следующие слова. С одной строны ей было жалко Льриссу. Невероятно, во что за несколько дней может превратиться вампир, если не давать ему кровь. Сразу видно — это намного хуже обычного голода. И страшнее. А с другой стороны, вампирша не нравилась Анет с самого начала. — А если я тебе дам свою кровь, ты в себя придешь до такой степени, чтобы мы смогли поговорить? — так ничего и не решив, предложила девушка, моментально обругав себя за глупый альтруизм. — И сможешь ли ты остановиться?

— В смысле, остановиться? — облизнулась вампирша в предвкушении.

— Ну, ты не выпьешь ее всю?

— Всю? — Льрисса поперхнулась слюной. — Нет, в меня столько не влезет.

— Но, ты же говорила, что можешь убить меня?

— Могу, если я захочу пить твою кровь, а ты будешь в истерике вырываться. Если вампир голоден, не всегда получается себя контролировать. Иногда хочется просто убивать, но я сдержусь, не переживай. У меня много силы, я — из правящего дома, и поэтому могу без проблем держать в узде свои инстинкты, тем более, если жертва не оказывает сопротивления.

— Хорошо, — Анет осторожно встала и подошла к вампирше. В глазах Льриссы светился такой голод, что девушке стало страшно настолько, что она едва не рванула в последний миг в сторону.

Льрисса сползла вниз по цепям, и потянулась навстречу Анет, прижимая девушку к себе.

— Ты знаешь, я должна тебя предупредить… — через силу выдохнула она. — Укус это…

— Будет больно, — обреченно прикрыла глаза Анет и откинула волосы с шеи, обнажая яремную вену. Девушка уже смирилась с ситуацией. Она сама не знала, зачем решилась покормить случайную любовницу Лайтнинга. Быть может потому, что она совсем недавно спасла Дерри жизнь? А может потому, что Льрисса, похоже, представляла, зачем их схватили, и могла объяснить ситуацию. Но не сейчас, а когда вернутся силы.

— Если бы, только больно… — усмехнулась вампирша, решив, что лекции сейчас неуместны, и неожиданно впилась в сгиб локтя. В конце концов, девчонка не маленькая, сама все поймет в процессе.

Руку обожгло пламенем, на долю секунды Анет показалось, что ее сила вновь вернулась, но на смену огню пришел холод. Начали постепенно неметь пальцы, потом запястье. На сгибе локтя, там, где касались губы вампирши, сосредоточилось непонятное покалывание. Стало страшно, Анет чувствовала, как из руки пульсирующими толчками вытекает кровь. Захотелось закрыть глаза, накатила расслабляющая дрема, и стало вдруг очень хорошо. Тело, словно невесомое, покачивалось, как на волнах. Анет это состояние живо напомнило ощущение блаженства, когда приходишь с холода домой и залезаешь в горячую ванну. Прохладные пузырьки пены, щекочут обнаженную шею, плечи, ласкают руки и хочется погрузиться в дрему, только неприятное ощущение в руке мешает полностью расслабиться и забыть, что вообще‑то в данный момент вампир высасывает твою кровь. Девушка порадовалась, что в темноте камеры не может этого видеть, но для надежности прикрыла глаза, проваливаясь в состояние непонятного забвения.

Его руки ласкали волосы, а нежные губы прошли по шее, замерли возле ключицы и вернулись вверх к губам. В фиолетовых глазах мелькнула страсть, а потом знакомое лицо с дерзкой полуулыбкой начало таять. Странные видения всплывали в голове неожиданно, словно яркие вспышки и исчезали в темноте, оставляя волну тепла. Сначала легкие поцелуи, потом объятия, а потом… потом, Анет осознала, где она, и испуганно дернулась в сторону. От боли в раздираемой клыками руке, окончательно пришла в себя и отскочила на безопасное расстояние. Подальше от прикованной цепями к стене вампирши.

— Прости, я немного увлеклась, — мурлыкнул бархатистый голос и девушка непроизвольно подняла глаза. Перед ней сидела такая Льрисса, которую Анет запомнила с момента последней встречи. Агрессивная нескрываемая сексуальность, буквально расползалась по помещению, воскрешая ненависть. Девушка уже жалела, что поделилась своей кровью. Все же беспомощная Льрисса хотя бы вызывала жалость, а эта — только злость. А потом ей совершенно не нравилось, что вампирша прекрасно представляет, что испытывала Анет секунду назад. Совсем паршиво девушке стало, когда она поняла, что и Дерри испытывал те же самые ощущения, когда Льрисса высасывала из его раны яд. Не удивительно, что это была не последняя их встреча. Анет зло сжала зубы и попыталась вскочить, чтобы уйти в дальний угол камеры, но неожиданно вернулась слабость. Закружилась голова, и пришлось лечь.

— Что, хреново? — в голосе вампирши, звучало что‑то похожее на сожаление. — Так всегда бывает. Тебе бы поесть сейчас, но это, к сожалению, вряд ли получится. Так что терпи. Можешь рассказать, какими судьбами ты здесь оказалась.

— Может сначала ты? — пошла на примирение Анет. В их ситуации выпендриваться смысла не было. Все же Льрисса была каким‑никаким, но союзником.

— Нет уж, — не согласилась вампирша. — давай ты, а потом, я расскажу про себя.

— Мы… — Анет облизнула губы, размышляя с чего бы начать. — Мы помогали Дерри добыть одну вещь, не спрашивай, зачем. Я сама толком не понимаю всю эту ситуацию. Если вдруг все закончится хорошо, то он, может, сам все расскажет. Так вот ему нужно было достать артефакт.

— Артефакт… — Льрисса напряглась, — неужели он нацелился на «кровь Маан»?

— Кровь чего? — Анет даже приподнялась на локтях. — Нет, вроде бы, он говорил, что артефакт называется «Сердце дракона».

— А‑а… — вампирша выдохнула с облегчением. — Это лучше, значит, мы охотимся за разными вещами. Давай рассказывай, что дальше.

— А что? — девушка всхлипнула, вспоминая, что случилось. — На нас напали. Эти, кто охотится за Дерри.

— Та дрянь, что чуть не убила его в подворотне?

— Да, — Анет уже плакала, не останавливаясь, стресс дал о себе знать. — Она, ее наемники, жених моей подруги и эти в балахонах с изуродованными лицами…

Льрисса не сразу поняла, что за «эти в балахонах», про жениха подруги она тоже не уловила, но общая картина перед глазами вырисовалась.

— Короче, на нас напали, я оказалась здесь, а что с остальными не знаю. Могу лишь предположить, что Оля — это подруга, у Дениса. Нас схватили вместе, а сейчас ее здесь нет. Вот и все. Зачем я здесь, не представляю. Теперь ты рассказывай.

— Сейчас, — Льрисса задумалась, переваривая рассказ девчонки. Интересно, жив ли ксари? Все же удивительно интересный типаж, Льриссе хотелось думать, что еще жив, было бы печально спасти его две недели назад, чтобы он погиб.

— Ну?

— Так вот, что за дело, из‑за которого Дерри не смог придти на помощь мне… — вампирша говорила, словно для себя. — Если бы мы секретничали чуть меньше, возможно остались бы на свободе, получается, направлялись мы в одно место. Каркал!

— Это — рассказ? — Анет сжала зубы, ей было не интересно, о чем там не смогла договориться парочка. Точнее, интересно, но слушать — это было больно.

— А, да… Ну, слушай, только рассказ будет длинный с экскурсами в прошлое. Мой народ очень древний, мы является одной из первых рас, появившихся на Арм‑Дамаше.

— А разве вы — не ходячие мертвецы?

— Нет, — в темноте блеснули клыки. — Я даже не знаю, откуда пошли эти глупые сказки. Вампиры такая же раса, как эльфы и ксари, только некогда мы были прокляты богами за дерзость. Наши предки посчитали себя равными богам и те решили наказать сильный и непокорный народ за гордыню, вселив в их души жажду крови. Сделав зависимыми от представителей других рас и собственных низменных инстинктов. Появились первые дикие вампиры, не умеющие контролировать потребности своего организма, готовые убить всего за несколько глотков свежей теплой крови. Так было не одно тысячелетие, пока не родилась Маан, ставшая впоследствии, покровительницей вампиров. Единственным вампирским магом, который удостоился после смерти чести продолжить существование в образе дракона. Она первая смогла удержать в узде жажду. Пожертвовав своей жизнью и кровью, Маан создала Шам‑Тар — артефакт, энергия которого позволила взять по контроль дикую часть вампирьей души. Потомки Маан, высшая вампирская знать, несли в себе частицу ее крови и со временем тоже научились контролировать жажду безо всяких вспомогательных средств, но чем меньше в вампире крови Маан, чем к менее знатному роду он принадлежит, тем слабее его воля.

Каждый новорожденный вампир получает от правителя в дар маленький драгоценный камушек, напитанный от Шам‑Тара магией крови Маан. С этим камнем вампир не расстается всю оставшуюся жизнь. Обычно это изумрудик или рубинчик. Его вживляют ребенку в правый верхний клык. И с самого рождения в течение всей жизни, один раз в год, каждый подданный Аскориона должен прикоснуться к Шам‑Тару, и впитать в себя силу крови Маан. Для этого отводится неделя в середине лета, которая завершается большим празднованием Весеннего солнцестояния. Только высшая знать, в силу особенности своей крови, может позволить себе не принимать участие в обряде.

Шам‑Тар, так давно уже не называют артефакт, его зовут «Кровь Маан». Мы всегда скрывали истинную силу камня, все считали, что это всего лишь древняя реликвия, но о силе «Крови» ходили легенды, далекие от истины, но все же очень многие хотели получить его себе.

— Но если забрать Шам‑Тар…

— Да, месяца через три мир наводнится дикими вампирами. Ты понимаешь, почему я здесь?

— Камень украли?

— Да. Тут начинается другая легенда…

— Да проснется Золотой Дракон, когда запылает сердце его в груди лунноволосой драконицы. Да возродится к подвигам он в момент, когда обагрится кровью избранной кровь его.

— Откуда ты знаешь?

— Дерри где‑то раскопал. Значит, эти сумасшедшие фанатики хотят объединить кровь и сердце, для того, чтобы воскресить этого мифического золотого дракона.

— Видимо, да.

— Но… а мы‑то здесь причем? Нет, я понимаю, тебя схватили, когда ты пыталась вернуть реликвию, а меня… ведь проще было убить. Или, чтобы досадить Дерри, нужно было просто переправить в синдикат. А здесь‑то я к чему?

— Мы — жертвы. Я — Кровь, для этого подойдет любой вампир из высшего рода, а ты, как я понимаю, Сердце. У тебя драконов в роду, случаем, не было?

— Были, — обреченно шепнула Анет, автоматически касаясь холодного кулона на груди. — Я не хочу быть жертвой.

— Я тоже, — невесело усмехнулась вампирша. — Только нас почему‑то не спрашивают…И знаешь, что самое паршивое?

— Что? — удивилась Анет.

— То, что я не уверена, что ритуал удастся.

— Почему? Есть Сердце, есть Кровь, есть жертвы и пророчество…

— Да, только вот «Кровь Маан» — это артефакт вампиров и создан он для того, чтобы держать в узде нашу жажду, причем тут Золотой Дракон? У нас этой легенды не было. Может это не та кровь, что нужна?

— И ты в это веришь?

— Честно? Нет.

Мрачное это место, обитель жрецов Золотого Дракона — высокий замок, практически сливающийся с горой, на которой возведен. Рваные очертания башен, темные серые стены — издалека не разберешь, где заканчивается натуральная скала и начинается само строение. Внутри узкие низкие коридоры, слишком крутые спиральные лестницы и небольшие помещения‑кельи. Даже Лине достались не покои, а всего несколько смежных унылых комнатушек, с небольшими окошечками‑бойницами под потолком. Стены из необработанного серо‑фиолетового камня, по приказу помощницы Сарта завесили коврами, но общую картину это все равно не изменило. Комнаты так и остались больше всего похожи на тюремную камеру. Даже факелы в позолоченных канделябрах не спасли положение. Они давали слишком мало света. Почему жрецы принципиально не используют нормальное освещение, не понятно. Хотя, неработающее огнестрельное оружие, отсутствие стоянки для летуников, факелы вместо ламп, все это наводило на определенные мысли. Вполне возможно, что древний артефакт — «Сердце дракона» работает подобно Арм‑Дамашскому кругу вечности в миниатюре. Действие его силы распространяется не на всю Сирланию, а только на отдельно взятую местность в окрестностях храма Золотого Дракона. А что вполне приемлемая гипотеза, особенно если учесть, что иной нет.

Два шага в одну сторону. Два — в другую. Уткнуться носом в позолоченные прутья клетки и фыркнуть. Полежать возле миски с водой и сделать круг почета по камере. Надоело, скучно и невыносимо из‑за отсутствия возможности что‑либо предпринять. А зверь внутри урчит, ему все нравится, сознание Мерцающего подчинила Лина. Не полностью, конечно, все же Дерри не совсем животное. Был бы здесь Тарман, вряд ли бы получилось так просто отделаться. Хорошо, что единицы знают маленькую тайну ксари, есть возможность поиграть. Но Лина все же не дура. Клетка сделана на совесть. Свою ручную зверюшку помощница Сарта свободно по покоям гулять не пустила. Дерри подозревал, что она не то, что боялась — вдруг барс вновь станет человеком, скорее была не уверена в собственных силах и не хотела оставлять на свободе дикое животное. Это не очень устраивало Дерри, но, к сожалению, его мнением никто не поинтересовался. Могло бы быть и хуже, если бы хоть кто‑то намекнул помощнице Сарта, что и для ксари есть тропинка к человеческому облику. Впрочем, с утра Лина приводила какого‑то мага из местных. Высокий и дородный мужчина мог бы производить вполне благоприятное впечатление, если бы не уродующие добродушное лицо шрамы на скулах. К счастью Дерри, маг оказался не очень сведущ в вопросах перевоплощений. Он внимательно осмотрел огромного кота, даже зачем‑то залез ему в пасть. Ксари едва удержался, чтобы не оттяпать пухлые, короткие пальцы. Задумчиво посмотрев на животное, маг, остановил взор на кулоне, подаренном Ашан‑Маррой. Дерри испуганно сжался, когда тренькнул разрываясь тонкий, кожаный шнурочек.

— Вот и все, госпожа, — с одышкой выдохнул жрец, разгибаясь. — Полагаю, ксари боялся, что зверь рано или поздно овладеет им, вот и носил эту безделушку.

— Да, — усмехнулась Лина, — был у него подобный заскок, боялся он, что закончит свои дни в зверином обличие. Не зря видимо. А почему вы считаете, что этот амулет безделушка?

— Ну, так не помог он ему, — философски пожал плечами мужчина и направился к выходу. — Теперь вам точно ничего не угрожает, он никогда не сможет перекинуться обратно. Не волнуйтесь.

— Вот и замечательно, — помощница Сарта с улыбкой посмотрела на амулет на разорванном шнурке, зажатый в руке и отправилась к выходу вслед за магом.

Дерри, конечно, не был согласен с магом и не разделял восторгов Лины. Сначала ксари перепугался, когда амулет сорвали с шеи, но никаких изменений в состоянии не произошло. Не усилился мысленный контроль Лины, не исчезли человеческие чувства и эмоции. Даже находясь в звериной шкуре, ксари мог сохранять разум.

Мерцающий уныло положил морду на лапы и задумался. Ему уже не казалась такой замечательной идея проникнуть в «тыл врага». Ничего нового узнать о судьбе девушек не получилось. Впрочем, рыжую, скорее всего, забрал Денис, а вот где Анет — непонятно. И что со Стиком? Лайтнинг надеялся, что друг жив и был уверен, если есть хоть какая‑то возможность его спасти, Хайк ее использует.

Лина уже несколько раз в течение суток подходила к клетке и нежно рассказывала, как ей жаль, что Дерри не сможет оценить по достоинству учесть, уготованную для его подружки. Это говорило хотя бы о том, что Анет пока жива. Лайтнинг злился в ответ на слова, но упорно делал вид, что не понимает о чем идет речь, покрепче прижимая предательски подергивающийся хвост.

Ксари уже очень хорошо изучил запор на клетке. Лапами его было не открыть, а менять ипостась очень опасно. В конечном счете, обернуться он всегда успеет. По крайней мере, Дерри на это очень надеялся, пока удавалось без труда держать зверя под контролем. Чуть сложнее, если рядом была Лина и пыталась подчинить себе Мерцающего. Но даже в эти моменты парень ясно чувствовал магическое вмешательство, и мог ему противиться.

Длинное пушистое тело занимало практически всю клетку. Вытянутые лапы поскребли пол рядом с прутьями, и Мерцающий перевернулся на спину. Дерри подумал, что словно наркоман ждет, когда придет Лина. Помощница Сарта — это единственная возможность узнать, что бы то ни было о судьбе Анет. А если к ночи ничего интересного не произойдет, то, как только Лина вновь куда‑нибудь смотается, нужно отсюда валить. Все же долго пребывать в теле зверя, да еще и без амулета — это чревато неприятностями. Вдруг вернуться к человеческому облику не выйдет? Паника начала медленно подниматься от кончика хвоста к морде, хотелось вскочить и совершить превращение прямо сейчас, чтобы доказать, что с утратой медальона ничего не изменилось, только усилием воли Дерри заставил себя снова лечь и подождать наступления ночи, или даже завтрашнего утра.

Из дальнего угла комнаты, с вонючей соломы вот уже на протяжении нескольких часов доносились несчастные всхлипывания. Льрисса усиленно делала вид, что спит. Утешать разнесчастную блондинку не было никаких сил. Ну вот почему, по‑настоящему интересные парни предпочитают именно таких, вечно хнычущих, беспомощных принцессок? Обидно. Вампирша поменяла позу, гремя цепями, и всхлипывания на секунду прекратились, но лишь затем чтобы возобновиться опять. Принцесска не желала сдаваться, видимо ей очень хотелось, чтобы ее пожалели. Льрисса поняла, либо она что‑то скажет этой милой девочке‑одуванчику, либо рев не прекратится, а значит, очень скоро заболит голова.

— Слушай, — раздраженно отозвалась вампирша из своего угла, — Тебе рыдать не надоело? Сколько можно, а? Все мы рано или поздно умрем, нам с тобой можно сказать повезло, более чем уверена, ритуал пройдет в торжественной обстановке. Да, и потом мы, пока живы и есть шанс, что получится избежать своей судьбы. Нужно только подумать, как отсюда выбраться.

— А, — Анет размазала по лицу слезы и всхлипнула еще раз. На себя было наплевать, но не объяснять же это Льриссе. Хотя и на себя совсем не наплевать, просто девушка готова была смириться со своей смертью, но не с тем, что умирая, она не узнает, что случилось с друзьями.

— Ну перестань, а то придет тебя спасать твой ксари, а ты вся в слезах!

От этих слов Анет зарыдала сильнее. Эта тварь еще издевается.

— Я не знаю, жив ли он! А ты… ты! — слезы полились сильнее и связная речь прекратилась.

— Все будет нормально, — Льрисса выдохнула через силу. До чего же сложно разговаривать с инфантильными девицами? Вообще с мужиками проще, они в такой ситуации вероятнее всего постесняются стонать и нагнетать тоску. Хотя бы просто из чувства собственного превосходства. — Не переживай, я его смерти не ощущаю.

— А что, должна была бы? — с издевкой поинтересовалась Анет, понимая, что реветь и в самом деле надоело до чертиков, но альтернативы этому развлечению не было.

— Может ты забыла, но я его вытащила с того света, выпила много его крови и совсем недавно.

— И что, ты чувствуешь судьбу каждой своей закуски?

— Ну, не каждой, люди сливаются воедино, а вот кровь ксари я пила в первый раз… — вампирша мечтательно закатила глаза, — Эх, если бы она еще не была отравлена ядом. — Анет напряглась, что‑то Льрисса разоткровенничалась, если так пойдет дальше, то придется слушать пересказ постельной сцены с участием вампирши и Дерри. Девушка сильно сомневалась, что сокамерница постесняется об этом рассказать. А слушать совсем не хотелось и без того было погано.

— И поэтому ты считаешь, что можешь определить умер он или нет? — перевела тему Анет.

— Ну, — Льрисса задумалась. — Хотелось бы в это верить. Мне жалко, если вдруг Дерри погиб и тебя, кстати, тоже.

— А меня‑то с чего?

— А разве он тебе не нравится?

— А это тут причем? — зло выдохнула девушка, обиженно надув губы. Реветь расхотелось окончательно. Почему ей так не повезло? Мало схватили и хотят принести в жертву какой‑то абстрактной рептилии, так еще поселили в одной камере с этой наглой мерзавкой.

— Да, ни причем, — пожала плечами вампирша и, усмехнувшись, добавила. — Ну, просто я подумала, что, быть может, если я проявлю сочувствие, ты со мной поделишься.

— Поделюсь? — Анет закашляла, какой‑то странный у них получался разговор. Не совсем подходящий для их печального положения. Интересно, вампирша вообще может быть серьезной.

— Ну, да. Я же не прошу надолго всего на одну ночь и все. Мне больше не надо. Просто очень интересно, какая у него кровь без яда, в минуты страсти.

— Что? — Анет мысленно сплюнула, все таки мерзкая Льрисса вывела разговор не на очень приятные темы. — А можно подумать ты не знаешь! — буркнула девушка себе под нос и отвернулась, чтобы вновь разреветься, на сей раз от обиды.

— Не знаю, — совершенно серьезно отозвалась собеседница. — А что он тебе сказал иначе? — в голосе вампирши послышался смешок.

— Он мне ничего не говорил, — Анет прямо посмотрела в глаза своей сокамернице. — Я просто видела, как ты с утра выходила из его комнаты. Он ничего не отрицал, впрочем, я в подробностях и не расспрашивала.

— А зря, — вампирша с руганью попыталась поудобнее разместиться на соломе. — Если бы ты была чуть решительнее и настойчивее, то узнала бы, что я просто заходила попрощаться. Он слишком тобой увлечен, чтобы смотреть еще на кого‑то.

— Нет, — Анет хмыкнула, — не слишком. Это увлечение не помешало ему спать с Линой. Это та стерва, которая сейчас хочет его убить и из‑за которой я оказалась здесь.

Девушка недовольно прикусила язык. «Зачем нужно было откровенничать? Сейчас вообще ничего не имеет значения».

— Ну, — Льрисса задумалась, не хотелось признавать, что она недостаточно хороша для ксари. — Все мы делаем ошибки. Сдается мне, что после, он эту дамочку послал далеко и надолго, зря она что ли его теперь так ненавидит.

— Это не важно.

— Решать тебе, но я бы на твоем месте не судила так строго. Какие бы ошибки он не совершал раньше, сейчас ему нужна только ты. Только вот боюсь, сам он тебе в этом никогда не признается, даже если вдруг все закончится благополучно. Характерец не тот. Он почему‑то твердо уверен, что счастья недостоин. А зря.

— Как… — начала Анет, но, вздрогнув от скрипа открывающейся двери, замолчала, испуганно вжавшись в стену. Льрисса с шипением отступила в тень, стараясь стать как можно незаметнее. Не очень хотелось, чтобы тюремщики увидели, что Анет поделилась с ней своей кровью. В принципе, ничего страшного не произойдет, но вот и без того скудный паек ей точно урежут. Зачем напрягаться, раз одна пленница замечательно питает другую.

— Ах‑ах, какая идиллия, — издевательский голос Лины сочился, словно яд. Девушка брезгливо вошла в помещение, застревая шпильками в утоптанной соломе. Сзади застыли две фигуры жрецов. То ли телохранители, то ли просто наблюдающие. — Как вам ваше новое жилище? Не очень? — помощница Сарта не нуждалась в том, что бы ей отвечали, она вполне могла самостоятельно поддержать разговор. — Ничего, потерпите совсем чуть‑чуть, скоро вас переведут в более комфортные апартаменты, ненадолго, но умрете вы в роскоши. Что? — Лина подошла поближе к зареванной Анет. — Наша хрупкая блондиночка расстроена? Ничего, я тебя немного порадую. Я вот тут подумала, что тебе интересно, что стало с твоими друзьями, — тон помощницы Сарта девушке совершенно не понравился. Она обхватила колени руками и настороженно подняла глаза, старясь выглядеть невозмутимо и не разреветься. Анет попыталась придать своему лицу холодное безразличие, которое часто можно было заметить у Дерри. К сожалению, актрисой она была никакой.

— Вижу, что тебе интересно, не скрывай, я тебе расскажу. Умирать в неведении плохо. — Лина скользнул в темноту камеры, и замерла напротив Анет. Девушка опустила глаза в пол, не хватало еще, чтобы эта тварь видела слезы. — Смотри на меня, — костяная ручка кнута больно уткнулась в подбородок и Анет, повинуясь, подняла голову. — Вот так‑то лучше. Ну, что же. Подружка твоя там, где и должна быть с Денисом. Ты знаешь у него замечательный гарем. Я как‑то там была, чудное местечко. Любой мужчина найдет себе развлечение по вкусу, да и женщина, впрочем, тоже. Твоей рыжей подружке там понравится, ну или она понравится гостям Дениса…зря она все же отказалась стать его женой, зря.

— Тварь, — выдохнула Анет, собираясь подняться, но достаточно сильный толчок в грудь заставил ее вновь сесть на место. Куда же делся огонь! Девушка молилась, чтобы он вернулся, но в то же время понимала, что это невозможно пока на руке красуется браслет.

— А я‑то здесь причем? — усмехнулась помощница Сарта, с интересом наблюдая за беспомощной злостью девченки. — Вот судьба следующего твоего дружка целиком на моей совести. Герцога Нарайского убили по моему приказу. Как жаль. Да? Видишь, не все романтические истории заканчиваются хорошо, точнее большинство из них заканчиваются плохо. Любовь никому неизвестной рыжей дурочки и влиятельного Арм‑Дамашского аристократа завершилась трагедией. Как жаль, да?

Анет всхлипнула и, вскочив на ноги, кинулась на Лину, пытаясь вцепиться когтями ей физиономию. Крик Льриссы «куда ты лезешь, дура!» опоздал. Помощница Сарта отшвырнула противницу, словно котенка, к стене, и наотмашь хлестнула кнутом. Девушка успела закрыть лицо рукой, но на плече и боку остался кровавый след. Рубашка окончательно пришла в негодность.

— Ах ты, маленькая тварь, — зашипела Лина, приближаясь и занося руку для следующего удара.

— Не сметь, — подал голос жрец, делая шаг вперед, чтобы при необходимости удержать помощницу Сарта. — Еще не хватает, чтобы ты изуродовала жертву. Смотри, она и так вся в синяках и кровоподтеках.

— Замажете чем‑нибудь, чтобы все было красиво, — безразлично тряхнула кудрями черноволосая, но отступила, шепнув напоследок. — А я ведь тебе еще хотела по доброте душевной рассказать о том, что случилось с Дерри, но ты своей несдержанностью меня разочаровала.

— Он жив? — сквозь сжатые от боли зубы, спросила Анет.

— Поверь, лучше бы он умер, — хмыкнула Лина и, швырнув что‑то на пол, вышла.

Дрожащей рукой девушка нашарила в соломе невзрачный амулет на тонком шнурке и всхлипнула. Этот маленький камушек, безусловно, принадлежал Дерри. Анет хорошо помнила кулон, его подарила Ашан‑Марра, и ксари никогда бы не расстался с ним по своей воле. Значит Дерри тоже у Лины. Стик — мертв, Дерри в плену, а это, значит, помощи ждать неоткуда. Девушка закрыла глаза руками и заревела с удвоенной силой, проклиная все на свете. А еще эта мерзкая жрица огня со своим пророчеством! Ага, как же сможет Анет быть спасением для всех! Интересно, как она может кого‑либо спасти, если сидит в камере, с браслетом, блокирующим способности на руке? Как? Похоже, верховная жрица просто самая обычная шарлатанка, если бы они с Олей не потащились с парнями, все могла бы быть иначе.

— Тихо, — шепнула вампирша, переживая, как бы у принцесски не случилась натуральная истерика и осеклась. Несмотря на то, что Лина ушла, жрецы остались в камере.

Одна закутанная в темную мантию фигура подошла к Анет, а другой мужчина с опаской приблизился к Льриссе. Вампирша зашипела, но жрец резко выкинул вперед руку, и золотистая пыль взвилась в воздухе мерцающим облаком. Не вдохнуть ее было не возможно, Анет заметила, как сокамерница борется с этим естественным желанием, наконец, Льрисса сдалась, и ее глаза закрылись, а голова безвольно завалилась на бок. Видимо вампирша была в курсе, что это за порошок, раз так упорно сопротивлялась его действию.

Солнце еще не взошло, но удушливая жара уже мешала нормально дышать и передвигаться. Густой липкий туман полз по земле, белесые клочья скользили по телу, мотались перед глазами, не давая толком разглядеть дорогу. Под ноги постоянно подворачивались корни деревьев и камни.

Пот лил градом, влажная рубашка прилипла к телу, на неглубокие раны попадала соль, и кожу в тех местах начинало нещадно драть. Передвигаться по лесу, да еще и с телом герцога на плечах, было утомительно даже для тролля. Хайк надеялся, что Стикур простит столь бесцеремонное обращение. Конечно, при сильном ранении головы транспортировать тело нужно как можно осторожнее, но тут уж выбирать не приходилось, пусть спасибо скажет, что тащат аки девушку на руках, а не как овцу, вниз ушибленной головой.

Тролль ругался себе под нос, иногда бросая взгляд за плечо. Ранион неслышно скользил где‑то сзади. Следящий немного задержался возле поляны с битвой, чтобы посмотреть, чем все закончится и только сейчас начинал догонять Хайка.

— Как ты думаешь, может, остановимся, сколько можно бежать? — хрипло поинтересовался тролль, чувствуя, что еще несколько метров и легкие точно окажутся на земле. Герцог Нарайский оказался весьма упитанной скотиной. А с виду и не скажешь, хотя мышцы они всегда тяжелее, нежели жир.

— Можно, — голос Раниона звучал скупо, да и вообще следящий был очень напряжен. — Дерри…он…

— Что? — Хайк подскочил, сгружая на траву бессознательного Стикура. — Его убили?

— Лучше бы убили — следящий замялся, раздумывая, как продолжить разговор. Слишком противоречивые чувства вызвало увиденное. — Хотя я этого лизняка никогда не любил, может и по заслугам ему досталось.

— А за такие слова можно и в морду получить, — рыкнул Хайк. — Что с Лайтнингом?

— Он обернулся в зверя.

— Что? — Хайк сел на траву, кинув рядом заплечный мешок с необходимыми для обработки ран препаратами. — Вот драные каркалы! Не уследил. Что же ты, Молния, так сплоховал‑то, а? Неужели подумал, что мы не вытащим тебя из этой передряги?

— Да ладно, — попытался успокоить друга следящий. — Всякое бывает, ты ничего не мог поделать. А гонорар за выполнение работы мы с этого снимем. — Ранион ткнул пальцем в Стика, — в конце концов, мы его задницу от смерти спасли. Ну, наверное, спасли, дышит же еще.

— Ты и в самом деле считаешь, что все так просто? — лицо тролля помрачнело. На лбу отпечаталась жесткая складка, придав наемнику зловещий вид. — Не один так другой, главное, чтобы деньги отдали? Ты — истинный ученик Адольфа.

— А что, я в чем‑то не прав? Ты сделал все, что мог и, даже отступая, выполнял приказ Лайтнинга, значит, вознаграждение отработал на сто процентов.

— Да ты — урод, мне Дерри, как брат младший! Я бы и бесплатно за ним потащился куда угодно, если бы возможности заплатить мне за работу у него не было. Он столько раз меня спасал! А я его!

— Он — мразь, подонок и не достоин жить. Ты хоть в курсе, что он натворил в синдикате? — Ранион начал злиться, вот уж от трезвомыслящего тролля он не ожидал щенячий преданности ксари. — Море крови и трупов! Он убил стольких, что нам с тобой даже и не снилось! Я бы сам с удовольствием его порешил, когда все закончится.

— Ты так уверен, что знаешь все? — горько усмехнулся Хайк, поднимаясь и на автомате, начиная разжигать костер. Горе горем, а раны герцога необходимо осмотреть и обработать. — Ты говоришь о тех вещах, о которых не имеешь ни малейшего представления. Наслушался бредней и теперь им слепо веришь. Ты даже не представляешь, что пришлось Дерри пережить, ты не присутствовал при том, как из юного доброго мальчика делали машину смерти. Ну что же, в синдикате отличные учителя — сделали. Только, какого каркала, они потом ужаснулись своему творению? Они хотели, чтобы он убивал без жалости, и не задумываясь? Вот он и убивал, а что не во благо синдиката, так это, извините, нечего было забывать, что вообще‑то Дерри разумное существо, и у него тоже могут быть чувства. И не говори о том, чего не знаешь. Я безмерно уважаю Адольфа, но у него своя версия событий. Не говорю, что она в корне лжива, но это взгляд лишь с одной стороны. Из‑за выкрутасов Дерри сильно пошатнулось положение Адольфа, вот твой господин и злится, ему проще все списать на характер Лайтнинга, а не на свои недосмотры. Он был учителем, он перегнул палку, не уследил, и что вышло, то вышло. Встретившись с Дерри через пять лет, после всех этих событий, я был удивлен, что он справился и не свихнулся. Это был бы вполне закономерный конец истории. Странно, что он обернулся сейчас. Не похоже на него. Он так просто не сдается, если бы он был настолько слаб, то сломался бы гораздо раньше.

— Но он убивал.

— Слушай, а кто из нас не убивал? Или ты о количестве? Интересно, а как бы ты поступил, если бы твою возлюбленную разрезали на кусочки у тебя на глазах, в качестве урока? Смирился и стал бы вкалывать на благо синдиката дальше?

— Просто бы ушел, — сжав зубы, отозвался Ранион. То, что говорил Хайк, было неприятно и ломало стереотипы. А следящий не хотел, чтобы его мнение о ксари изменилось. Ему нравилось ненавидеть Дерри. Это лучше, чем завидовать. — Не к чему было убивать неповинных людей.

— Просто ушел? А просто уйти ему не дали, и все безвинно погибшие — это солдаты Адольфа и Тармана, в задачу которых входило не дать Лайтнингу покинуть синдикат. Ранион, разуй глаза, с помощью Дерри Сарт зарабатывал деньги, большие деньги и никуда ксари отпускать он не хотел. Не надо было жестоко убивать Лину или делать столь талантливую демонстрацию убийства, и все было бы по‑другому.

— Ничего не понимаю, так Лину убили или нет? — решил изменить тему следящий, в душу которого закралось сомнение.

— А кто же ее, стерву, знает? — неопределенно пожал плечами тролль, склонившись над герцогом. — Такие твари, похоже, не умирают. А вот это, действительно, жаль. Зачем эта гадина сейчас выползла на свет — неизвестно, но она поплатится за то, что делает.

— А что, и раньше она была тварью?

— А то! Жаль, Дерри этого замечать не хотел. Думал, она такая вся романтичная, нежная и влюбленная. Ага! Сейчас, играла она с ним, только вот не думала, что в критической ситуации Сарт оставит жизнь не ей. Хотя, сейчас вообще, непонятно, что тогда произошло, и как Лина осталась жива.

Стикур, лежащий на земле, тихо застонал, когда Хайк начал осторожно смывать с виска кровь. Сразу степень повреждений оценить было нелегко, да и не был Хайк лекарем или магом. Просто походная жизнь научила его оказывать первую помощь и худо‑бедно определять насколько серьезны раны боевых товарищей. За много лет, проведенных на полях сражений или просто в потасовках, наемник научился практически не ошибаться, ставя диагноз: выживет раненый или нет. Вид у герцога был не очень мертвый, что вселяло надежду на то, что травма не так серьезна, какой кажется из‑за обилия крови на холеной аристократической физиономии.

Несмотря на то, что рана выглядела ужасно, тролль, стерев кровь, с радостью отметил, что кости целы. Рана, конечно, не очень приятная, но не опасная. Ушного кровотечения не наблюдается, кровь идет только носом. Плохо одно — Стикур еще не пришел в себя. При травме головы — это не самое обнадеживающее. Хайк несильно похлопал молодого человека по щекам. Веки дрогнули и его светлость, мутно поблескивая разными по величине зрачками, выдал:

— Что произошло?

После этого пациенту, судя по всему, опять поплохело, лицо приняло зеленоватый оттенок, и Хайк едва успел перевернуть герцога на бок. После серьезных ушибов и сотрясения мозга, нужно быть начеку, оставишь пострадавшего на спине, и он вполне может захлебнуться в собственных рвотных массах. Впрочем, герцог Нарайский достаточно быстро пришел в себя и, сморщившись от головной боли, уже чуть внятнее поинтересовался:

— Что случилось, я помню только, что на нас напали. Где все наши? Где Оля?

— Ничего утешительного сказать не могу, — хмуро произнес Хайк, усиленно соображая, чем бы занять оставшиеся без дела руки. Подумал и помешал веточкой угли в костре, стараясь не смотреть в глаза Стикуру. — Ты не пытайся встать, лежи, а то опять станет плохо. Олю и Анет увел женишок твоей подружки. А Дерри…

— Вот каркал, — Стикур прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Было совсем нехорошо: трещала башка, а поляна, на которой они находились, норовила превратиться в карусель. — А что Лайтнинг? Его что…

— Он жив, — поспешил успокоить герцога следящий. — Жив, только вот…

— Его тоже увели? Это Лина, да? Убью эту тварь лично. Особо изощренным способом.

— Становись в очередь, — сухо буркнул тролль, поднялся, не в силах унять дрожь в руках и, повернувшись спиной к Стикуру, сказал. — Дерри обернулся, он теперь не человек. И Лина увела с собой зверя.

— А! — замученное лицо герцога преобразилось. Даже румянец на щеки вернулся, как ни странно, печальные известия Стика воодушевили. — Хотя бы одна хорошая новость за этот мерзостный день.

— Хорошая? — наемник выглядел ошарашенным. Он обошел костер по кругу, непонятно зачем кинул в несколько сырых веток, из‑за чего сразу же повалил дым. Тролль сморщился, досадливо сплюнул и плюхнулся на траву рядом с герцогом. — Ты хоть понимаешь, что произошло? Это конец! Та же смерть — ксари не возвращаются назад после смены облика. Он навсегда останется диким огромным котом. Это уже не твой друг.

— Кто тебе сказал? — усмехнулся Стикур, понимая, что в данной ситуации хранить тайну Дерри неразумно. Конечно, Лайтнинг вряд ли обрадуется, узнав, что его секрет раскрыт, но с другой стороны рано или поздно все равно способность к оборотничеству стала бы достоянием масс. Так или иначе. А сейчас самый подходящий случай, чтобы просветить Раниона и Хайка.

— Но… — в голосе тролля прозвучало сомнение. — Это известно всем давно, не слышно было о ксари‑оборотне. А если быть точным, я никогда не слышал о касари‑оборотне.

— Ну, считай, что сейчас ты услышал, — герцог ответил очень тихо, накатила новая волна тошноты и головной боли. Говорить не хотелось, и слушать тоже. Нужно было спать, спать и спать — роскошь, которую Стик себе позволить не мог.

— Ты хочешь сказать, — начал следящий, до этого скромно устроившийся в стороне и участие в разговоре не принимающий. — Дерри может менять личину по собственному желанию? — Стик едва заметно кивнут. — Вот лизняки! И насколько давно?

— Почти год.

— Значит, вот как получается, это он убил посланника зимой, — удовлетворенно прошептал Ранион, задумчиво уставившись на деревья. — Все же мое мнение о нем подтвердилось. Убийца никогда не станет нормальным, он всегда будет сначала убивать, а потом уже думать и искать другую возможность решения проблемы.

— Какого посланника, ты вообще о чем? Что еще за отступления? Есть что‑то, чего мы не знаем? — соображать получалось плохо, голова кружилась, а нерадостные мысли никак не хотели складываться в адекватную картину происходящего. Стик понимал, что необходимо вставать и бежать, спасть Олю, Анет, Дерри. Но вот как? Куда? И откуда взять силы — этого герцог не знал. Разговор, который завел Ранион, казался неуместным и странным. Но следящий не желал уходить от темы. Видимо, он сейчас нашел ответ на вопрос, который мучил его достаточно давно.

— Зимой, чтобы встретится с Дерри, Адольф взял в заложницы Анет и отправил к ксари специального человека — посланника отнести дурную весть. К слову сказать, посланники — это разменная монета синдиката. Самая низшая ступень. С нее даже не начинают карьеру, в посланники разжалуют провинившихся. Смертность среди них очень высока. И этот парень, посланный к Дерри, не был исключением. Он не один раз срывал задания, и Адольф отправил его на смерть, трезво рассчитав, что Лайтнинг обязательно убьет от бессильной злости подосланного человека. Все же болотный тролль хорошо знал своего ученика. Делал Адольф это, конечно же, с корыстной целью — ему нужно было очернить ксари перед Анет. Он даже подстроил все так, чтобы девушка услышала, о том, что Дерри совершил убийство ни в чем неповинного посланника.

— Это еще зачем? — прищурил глаза Стикур, начинающий выходить из себя. Направление разговора следящего ему было не по душе. Ранион заметно занервничал, поняв, что сболтнул лишнего. К счастью, на помощь пришел Хайк, бесцеремонно заявив:

— Все это сейчас не важно, других проблем по горло, давай говори, что хотел, и у меня тоже есть парочка вопросов.

— Так вот, — облизнул губы следящий, стараясь тщательнее продумывать, в свою речь, и не сказать еще что‑нибудь лишнего. — Дерри отпустил посланника, очернить перед Анет его не вышло. Но буквально в нескольких кварталах от гостиницы, в которой остановился Лайтнинг, человека синдиката загрыз какой‑то хищный зверь, хладнокровно убив еще и нескольких свидетелей. Адольф тогда был озадачен. Его интуиция подсказывала, что без Дерри здесь не обошлось, но вот как он провернул убийство, до сегодняшнего дня было не понятно.

— Да, Лайнтнинг, не ожидал, — Стик помрачнел, таких подробностей характера друга он бы предпочел не знать.

— Так, значит, Дерри умеет менять ипостась, — задумчиво хмыкнул Хайк, решив, что рассказ Раниона закончен, и пора перейти к делу. В голосе наемника промелькнули новые нотки. Похоже, он решил, что еще не все потеряно. — То есть, Стик, ты считаешь, что Молния обернулся специально, чтобы узнать побольше о судьбе девушек?

— Все может быть, только вот не факт, что и Лайтнинга, и Олю с Анет увели в одно и то же место. С чего он взял, что дав себя схватить, чего‑либо узнает? Это не похоже на Дерри, не стал бы он соваться в пекло, не будучи уверенным, что это к лучшему. Может просто посчитал, что за зверем не будут столь тщательно следить и, вероятнее всего, не убьют, а значит и возможность бежать подвернется рано или поздно?

— Нет, — Ранион, замер, проворачивая в голове то, что успел услышать уже после того, как Хайк утащил на себе герцога. — Лина говорила, что для Анет уготован какой‑то особый сюрприз, на который Дерри интересно будет посмотреть. Сказала она это как раз перед тем, как ксари обернулся, так что, вполне возможно, что сделано это было специально. Вопрос в другом, мы‑то что будем делать?

— Идем за ними, — безапелляционно заявил Стикур и попытался сесть, только тяжелая рука Хайка на плече удержала герцога от глупости.

— Тебе нельзя вставать и, вообще, ты не в состоянии идти куда‑либо. Это я тебе могу сказать точно. Одного в лесу тебя оставить тоже нельзя, а нас всего трое. Если кто‑то останется с тобой, то оставшийся ничем не сможет помочь Дерри, Анет и Оле, даже если найдет их. У нас один вариант — возвращаться назад и вызывать помощь, как только это будет возможным. Но и это проблематично. Ты идти не можешь. Дня два придется тупо провести в лесу или отправлять вперед кого‑то одного.

— Есть еще один вариант, — задумчиво произнес следящий. — Можно попытаться связаться с Адольфом. Он предусмотрел такую возможность для крайнего случая и еще с Земли на мне остался поставленный Адольфом маяк. Если он сочтет нужным нам помочь, то тогда быть может, откроет ход. Или хотя бы свяжется с теми, кто может забрать от сюда герцога.

— Ход? Но почему тогда он не сделал это сразу. За какими каркалами мы тащились сюда полторы недели?

— По нескольким причинам. Первая и самая главная. А куда бы он сделал ход, а? Нужно знать точные координаты, представлять место детально. Обычно первый раз ходы так и делаются: с помощью человека‑маяка. Маг осматривает местность глазами замаяченного и, ориентируясь на полученные данные, делает ход, даже в этом случае точность не гарантирована. Поэтому маги редко пробивают ходы внутрь помещения. А потом, сделать ход очень энергозатратное и дорогое занятие.

— Так что же ты ждешь, давно бы уже связался?

— Пока думал, что Дерри мертв, а наш герцог был без сознания — не мог. Хайк, ты же знаешь, Адольф ничего не делает без выгоды. А какая ему была бы выгода? Если ксари погиб, а мы с тобой через недельку и сами доберемся до цивилизации. А тут услугу создания хода и помощь в поиске девушек может оплатить герцог Нарайский. Герцог вы готовы?

— Какие же вы сволочи, — сплюнул Стик не то от омерзения, не то, потому, что опять накатил приступ дурноты. Связывайся со своим шефом, и мы все финансовые вопросы обговорим с ним. Дерри, я думаю, вытащить в его интересах при любом раскладе. А вот организацию хода и помощь в поиске девушки я оплачу.

— Хорошо, только мне необходимо ненадолго вас покинуть. Маг из меня никакой и даже такое простое действие, как связь с начальником, дается мне с трудом, а Адольфа еще нужно уговорить оказать содействие. Впрочем, у них с Дерри еще во Влекрианте был разговор. Не знаю о чем, ваш гаденыш ксари не дал мне подслушать. Но факт: они с Адольфом заключали еще какую‑то сделку, пока, правда, на словах, но что‑то они друг другу пообещали. Вопрос только, что? Надейтесь, что это обещание имеет для Адольфа значение. В ином случае, он кинет Дерри, нас и помчится спасать собственную шкуру. Потому что произошедшее — это конец карьеры первого помощника в синдикате Сарта.

Вечерело, удушающий зной сменился промозглой прохладой. Слишком велик температурный контраст, чтобы комфортно чувствовать себя в подобных условиях. Зубы начинают совершенно автономно отбивать дробь, тело покрывается мурашками, неуютно и холодно. Влажная от пота рубашка липнет к спине и усиливает ощущение дискомфорта. Сейчас бы в душ, ну или, на худой конец, просто искупаться и переодеться в сухую и чистую одежду, не провонявшую потом и чужой кровью. Стикур еще раз бросил тоскливый взгляд в сторону Раниона и попытался немного сменить положение. Сразу же накатила мутная волна тошноты, похоже, двигаться сегодня противопоказано. Куда же запропастился болотный тролль? Неужели, эта синдикатская лягушка подло их бросила и помчалась спасать свою пупырчатую задницу?

Следящий уже неоднократно пытался связаться со своим начальником, но все безрезультатно. Каждый раз Ранион возвращался бледный и уставший, но до Адольфа достучаться так и не смог. То ли сил не хватало, то ли болотный тролль просто не желал выходить на связь. Стикур мрачнел, ему хотелось сорваться с места и хоть что‑нибудь предпринять, но встать не было возможности. Герцог нервничал и, вопреки здравому смыслу, ворочался с боку на бок, только ухудшая собственное состояние, голова разболелась зверски и опять начало мутить. В конце концов, Хайк заметил терзания Стика и напоил его вонючим отваром. Молодой человек с опасением отхлебнул из чашки и, обнаружив, что пойло на вкус немного приятнее, чем на запах, быстро осушил кружку. Накатила приятная слабость, согревающая руки и ноги, вставать сразу же расхотелось, начало клонить в сон. Сопротивляться было бесполезно, мышцы стали ватными. Головная боль немного успокоилась, и герцог очень быстро уснул.

Ранион немного посидел возле костра, собрал волю в кулак, поднялся и снова скрылся в лесу, буркнув себе под нос:

— Пойду, попробую еще раз, если Адольф на связь не выйдет, значит, завтра с утра будем искать другой способ решения проблемы.

Появился парень на поляне примерно через час. Его лицо было невероятно бледным, под глазами синяки, из носа текла тонкая струйка крови, ее Ранион промокал рукавом рубашки.

— Что с тобой? — Хайк подхватил оседающего следящего под локти и помог аккуратно опуститься на траву возле костра. — Что произошло?

— Так всегда, — сквозь сжатые зубы процедил молодой человек и потер лицо руками. — Мне не дается магия, но, ты же знаешь, для Адольфа это не причина, он всегда найдет способ добиться желаемого результата. Мой случай — не исключение, начальник набил меня под завязку различными амулетами, несколько вживлены под кожу, есть татуировка, даже серьги и те увеличивают магический потенциал. Но собственных сил нет, мне невероятно трудно. Даже короткий разговор выбивает из колеи. Начинает трещать голова, мутит, подкашиваются ноги, а сегодня Адольф меня пытал, каркал знает сколько. Подробности ему, видите ли, нужны. Я с трудом соображал, где нахожусь, какие уж тут подробности! Думал сдохну!

— Ну и что? Что он тебе сказал? — напряженно спросил Хайк. От болотного тролля можно было ожидать любой пакости. Наемник не удивился бы и отказу. Сартову помощнику всегда важнее всего была собственная шкура. Впрочем, только поэтому болотный тролль еще жив, если бы не это премерзостное качество характера, то Сарт давно бы сжил Адольфа со света или хотя бы убрал из синдиката. А так, первый помощник являлся единственным противовесом неуравновешенному королю преступного мира. Так что не уважать его никак нельзя, вне зависимости от того, как он себя поведет в конкретной ситуации.

— Он откроет ход, — рассеял сомнения Ранион, — только неизвестно когда. Здесь странное место, после того, как я рассказал про неработающее огнестрельное оружие, Адольф предположил, что подобным образом действует артефакт. Все же мощь Сердца Дракона велика, и вполне возможно именно оно создает изменение силового поля, подобно тому, что есть на Арм‑Дамаше. Из‑за этого при создании хода нужно быть очень осторожным. Адольф для получения максимально точного результата будет использовать меня, это единственная возможность сюда попасть. Но даже при таком раскладе ход может возникнуть и прямо на месте костра, и в двух километрах отсюда. А если учесть, что мы очень близко к обители жрецов, нужно постараться сделать так, чтобы не угодить прямо к их воротам. Короче, пока не будет точных расчетов и уверенности, что ход возникнет и там, где хочется Адольфу, мы будем торчать здесь.

— Еще чем‑нибудь Адольф нам поможет?

— Он сказал, что это не мое лизнячье дело, — грустно усмехнулся Ранион. — Он сделает ход, а все остальное будет обсуждать с тобой и герцогом Нарайским. Но, знаешь, что‑то подсказывает мне, что Адольф сильно взволнован. Он переживает из‑за этого ксари. Не знаю, что Лайтнинг пообещал моему начальнику, но Адольф готов вылезти из кожи, что не дать Дерри скопытиться.

— Ну, это в духе Адольфа. А по поводу Лайтнинга, кто знает, какие планы этих двоих связывают, нас‑то они в них по любому не посвятят. Так что и говорить на эту тему совершенно бессмысленно. — Хайк задумался и, спустя некоторое время, предложил следящему, — Ты пока поспи, вон наш герцог как замечательно дрыхнет. Все ему нипочем, даром, что аристократ. Бери с него пример, а я пока посижу, будем надеется, что Адольф не заставит нас ждать неделю. Боюсь, что времени у нас не так и много. Что там Сарт приготовил для девушек и Дерри неизвестно, но чует мое сердце — ничего хорошего.

Часть 4

Время побед

Кап. Кап. Кап. Воск со свечи лениво стекает по бронзовому подсвечнику. На начищенной узорчатой окружности подставки остаются уродливые бело‑желтые капли. Они застывают неряшливыми кляксами, скрывая блестящий металл. Комната погружена в темноту. Неяркий ореол вокруг маленького огонька, подпрыгивающего на толстой свече, освещает лишь часть невысокого круглого столика из полированного камня, бокал вина и плетеную тарелку, в которой час назад лежали фрукты. Хочется пить, но нельзя. Один глоток — и можно снова погрузиться в дурман. Голова станет тяжелой, и придут неясные видения и во всех Стикур, солнце и любовь. Жаль, что это неправда, хотя соблазн погрузиться в такие грезы велик. Только голова болит, притупляются рефлексы, и становится все равно. Наркота. Ну, уж нет, лучше сдохнуть от жажды, другого питья все равно не дождешься. Ну и пусть! Нужно вылить содержимое бокала, чтобы не было желания сделать глоток. Почему же тогда не поднимается рука?

А на улице ночь, густая, пахнущая терпкими цветами. Блаженный запах льется по комнате. Так не должно быть, не может тюрьма пахнуть настолько волшебно. Хочется закрыть глаза и представить, что ничего этого нет. Все хорошо. Сейчас бы только гулять с любимым, не думая ни о чем. Держать его руку в своей ладошке, касаться губами небритой щеки и быть счастливой. Но это невозможно. Жив ли любимый неизвестно, а на окнах металлические решетки, как напоминание о том, что все случившееся — не кошмарный сон. Странное чувство, какое‑то тупое безразличие. Даже слез нет, душа ушла в глухую защиту и не хочет принимать жестокую реальность или, быть может, просто не выветрилась предыдущая порция дурмана. А что? Бокал вина и все неприятные мысли отступят, станет хорошо, и эта клетка будет казаться раем. Какой смысл страдать, если изменить ничего нельзя? Рука тянется к бокалу со смесью вина и неизвестного наркотика и замирает в нерешительности. Ну, уж нет, держаться нужно до последнего. А что, если вдруг не все так плохо? А что, если есть еще надежда?

Страшно. Впрочем, страшно с того момента, как она оказалась здесь. Ольга зябко передернула обнаженными плечами, хотя холодно в комнате не было. Вторые сутки кошмара и неизвестности. Она здесь даже не как птица в клетке — золотая рыбка в аквариуме.

Роскошные уложенные причудливым образом рыжие волосы — это хвост, легкое, золотистое одеяние из полупрозрачного шифона — плавники. А что, похоже, и задача ее — выполнять желания… — Да, — Ольга грустно вздохнула, — печальная судьба у золотой рыбки. Выловили, засунули в тесный аквариум, хорошо, что хозяин пока ничего не требует, а только любуется издалека.

Денис здесь появлялся всего одни раз, практически, сразу после того, как Ольга пришла в себя, и разговор с бывшим женихом не доставил удовольствия. Он напугал до чертиков.

— Вот ты и моя, — небрежно обронил Денис, со смешком разглядывая испуганное девичье лицо. Оля даже не сразу смогла вспомнить, что собственно произошло. Только, что она сопротивлялась на поляне, и дела, казалось бы, шли не так уж и плохо, и вот уже здесь. Ей сначала, вообще показалось, что это сон или бред. Но понимание реальности происходящего пришло быстро. На глюка или персонажа из сна бывший женихне походил. Его слова полностью убедили Ольгу, что все это происходит на самом деле. Только вот реальность уж очень паршива.

— Я же говорил тебе, — продолжил он разговор, застыв на достаточном расстоянии от Ольги. Несмотря на то, что из‑за неясной слабости девушка не могла даже голову поднять, бывший жених предпочитал не подходить к ней слишком близко. — Не дергайся, я никогда не отпускаю то, что принадлежит мне. Лучше бы ты не устраивала демонстраций и вышла за меня замуж. У тебя было бы все. А теперь ты будешь у всех. Конечно, на время я приберегу тебя для себя, но потом — не обессудь. Ты выбрала свою судьбу. Думала, удачненько устроишься с герцогом, но ты не учла, что я сильнее и умнее. В результате, твоего дружка убили, а ты здесь. В любом случае все вышло так, как планировал я.

Ольга вздрогнула, мысль о том, что Стик погиб холодом пробралась прямо к сердцу. Нет, девушка не верила, она прекрасно понимала, что Денис может врать. А если нет? Если Стикур мертв, а что тогда со всеми остальными? Дерри, Анет, они где? Если вдруг драка закончилась плачевно? Никто не придет на помощь?

Заметив страх и отчаяние в глазах невесты, Денис удовлетворенно улыбнулся и, бросив напоследок:

— Не расслабляйся, за тобой скоро придут, — направился к двери. Остановившись у порога, он брезгливо произнес, — Нужно же привести тебя в порядок. Смотри, на кого ты похожа, прямо драная каркалка. Как твоего герцога только не стошнило, хотя может его просто потянуло на экзотику?

Слеза стекла по щеке, на какое‑то время, возвращая девушку из воспоминаний. С момента этого разговора прошло больше суток. А ничего нового известно не стало. Оля сидела взаперти в маленькой комнате и не знала, что делать дальше. По всему выходило, что нужно ждать. Только вот чего? Того момента, когда придет Денис? Необходимо было найти возможность сбежать, но вот как? Толстые решетки на окнах, массивная запертая дверь, а за ней — коридор. Она уже делала попытку смотаться.

Буквально через пятнадцать минут после ухода Дениса за ней явились две необъятных размеров женщины‑трольчихи. Придирчиво покрутили девушку, словно неодушевленную куклу, что‑то невразумительное бормоча себе под нос и, толкнув в спину, заставили двигаться к выходу. Ольга вся подобралась, стоит только оказаться в коридоре и можно дать деру, хоть в окно, хоть в дверь, куда угодно, только быстрей из этого кошмара. Но, как оказалось, эту возможность предусмотрели. Длинный узкий коридор без окон и две конвоирши, крепко держащие за руки, даже попытка ускориться результата не дала. Видимо, здесь привыкли справляться и не с такими. Едва только Ольга попыталась вырваться, как ее тут же сзади грубо поймали за волосы и настойчиво посоветовали больше попыток не предпринимать. Девушка испуганно сглотнула и осторожно кивнула, соглашаясь. Пока дергаться было бессмысленно.

С тех пор возможности сбежать не было, впрочем, и дурман начал только проходить, сознание прояснилось, наверное, час назад, а до этого — так какая‑то неясная дымка, в которой отдельными кусками всплывали воспоминания о том, как трольчихи опоили ее наркотой и принялись за внешность. Ольга никогда бы не подумала, что приведение тела и волос в порядок, может быть таким болезненным. Зато результат виден, теперь рыжая грива не торчит неровными прядями во все стороны, а золотящейся волной лежит на плечах, на теле равномерный загар и ни одного волоска. Красавица, а не ободранка, неделю шастающая по лесу и пустыне. Только вот зачем все это сделано, даже думать противно. Ольга встала, чуть слышно звякнули браслеты на щиколотках и запястьях, тонкий шифон скользнул по бедру, и кожа покрылась мурашками. Девушка задумчиво подняла бокал с вином, посмотрела на жидкость, цвета свежего меда и аккуратно выплеснула сквозь решетку в окно, в темноту сада. Нечего расслабляться, а то наличие жидкости нервирует. А так, уже точно не выпьешь, и при случае можно притвориться одурманенной. Вряд ли это поможет сбежать, но все же. Девушка попыталась подвинуть столик чуть ближе к кровати, но не получилось: он оказался слишком тяжел. Тогда она, задув свечу, поставила подсвечник в изголовье. Все же это была единственная вещь, которая может при случае послужить оружием. Сомнительно, что Денис позволит воспользоваться им, но с другой стороны, попытаться все же стоит, она, в конце концов, ничего не теряет. Хорошо, хоть удалось подсмотреть за трольчихами, если бы они не так демонстративно сыпали наркотик в бокал с вином, Оля, быть может, и не догадалась, что в комнате ее ждет такое же пойло. К счастью запах у наркоты был заметный — ваниль и цитрус. Два этих аромата теперь неизменно будут вызывать отвращение. Всегда.

Запах гари, дым и пламя. Дикий, бушующий пожар практически полностью поглотил дом. Спасения нет нигде, даже в окнах видны яркие всполохи, пожирающие тонкую ткань занавесок и деревянные рамы. Неясные, смутно‑знакомые образы в огне. Попытки разглядеть, кто там, за пеленой хищно танцующего пламени, не дают результатов. Трудно дышать, жжение в легких и глазах, но нужно, нужно пробраться туда. Зачем? Кто там погибает? Почему так важно спасти? Рывок вперед, но пылающие перекрытия падают прямо перед лицом, треск ломающегося дерева и победное шипение огня. Дальше пробраться нет возможности, все кончено. Хрупкая кричащая фигура на расстоянии вытянутой руки, но дотянуться не получается. Рыжие волосы вспыхивают — они всегда были похожи на пламя. Неужели ничего нельзя сделать? Нет. Поздно. Упасть на колени, прикрывая глаза руками и замереть. Смысла сражаться больше нет.

— Да чтобы я еще раз согласился помогать всяким там, на голову ушибленным Арм‑Дамашским герцогам и своим идиотам‑подчиненным! А оно мне вообще, зачем нужно? А?

Вопли из леса заставили подскочить мирно спящего Раниона и Хайка, сидящего у костра. Стикур только испуганно дернулся и открыл глаза, с трудом выныривая из огненного кошмара. Холодный пот покрывал лоб, стекал по щекам, даже рубашка на спине намокла. Мелко тряслись руки, и колотилось сердце. Стику редко снились кошмары и никогда — такие реалистичные. Он искренне надеялся, что сон не вещий. Слава всем богам, даром предвидения герцог никогда не обладал.

— Кир, ты куда прешь, почему я постоянно налетаю на твою задницу? — голос Адольфа нельзя было спутать ни с чьим другим. Судя по всему, болотный тролль пробирался через заросли высокой травы и был недоволен темнотой, погодой, почвой под ногами и вообще создавшейся ситуацией. Скоро в просвете между деревьями появилось слабое мерцание магического огонька. Помощник Сарта все же выполнил свое обещание и спешил на помощь. Странно только, что пешком через лес. Видимо, точно рассчитать положение хода, все же не вышло.

— Так тут корни, — невидимый Кир безуспешно пытался оправдаться, но помощник Сарта и в хорошем‑то расположении духа на нытье подчиненных не поддавался.

— Корни! Если бы тут корней не было, и ты был бы не нужен! Тебя впереди зачем поставили? Чтобы ты дорогу приличную выбирал, а не спотыкался через каждый шаг. Что за идиоты у меня служат? За что мне все это?

— Адольф берите левее, — крикнул в темноту Хайк, который первый понял, что к чему. Было приятно осознавать, что болотный тролль все же не кинул их в сложной ситуации, и притащился по первому зову, несмотря на всевозможные сложности и ночь. — Тут более или менее приличная тропка. Ранион протоптал, пока бегал, пытаясь с тобой связаться. Где тебя каркалы весь день носили?

— Ты у меня еще поговори! То, что я приперся вас из неприятностей вытаскивать, не дает тебе права фамильярничать. Скорее, даже наоборот, ты должен быть со мной особенно любезен и учтив, пока я не передумал, — огрызнулся болотный тролль, выползая на поляну. Вид у него был до крайности раздраженный. Дорожные штаны, перевязь с клинками и старая рубашка смотрелись на главном интригане синдиката нелепо. — Сильно разговорчивый стал! Телохранитель, называется! Лучший в синдикате! Дерри ему, видите ли, как брат! Кто тебе разрешал оставить Лайтнинга? Или ты свои должностные обязанности забыл?

— Да, я..! — лицо Хайка потемнело, давно никто не смел сомневаться в его профессионализме.

— Ну, так Лайтнинг сам приказал… — попытался вступиться за наемника Ранион и, прежде, чем закончил речь, пожалел о своих словах. За время путешествия он и забыл, насколько несносным может быть начальник.

— А тебя вообще не спрашивают, — Адольф недовольно отодвинулся в сторону, пропуская к костру еще несколько своих охранников. — Мало ли, что сказал Дерри. Этот ксари никогда не отличался ни умом, ни чувством самосохранения. Геройствовать ему вздумалось, а вы, идиоты, этим безумным желаниям с радостью стали потакать. Хотя единственное, что от вас требовалось, защитить Лайтнинга. Вы должны были огреть его по башке и спешно оттащить с места драки, любой ценой. А вместо этого вы сами остались невредимы и подло смотались! Вы хоть понимаете, что этот обмен не равноценен, чтобы там Дерри не считал! Таких, как вы у меня, вон, — неопределенный жест в сторону мнущихся охранников. — Целая толпа, а Лайтнинг — единственный! И сейчас он мне ой, как нужен.

— Он никогда бы не оставил Анет, — слабо отозвался Стикур. Герцог окончательно проснулся, отошел от кошмара и теперь был готов поддержать разговор. — Предполагаю, что из‑за этого он и обернулся в барса, чтобы быть как можно ближе. И никто бы не смог его остановить.

— Он предполагает! — набросился с упреками Адольф на лежащего аристократа. — А ничего, что он выполнял мое задание, а девушки — это его личное дело? Я, конечно, все понимаю, но, в первую очередь, нужно достать Сердце. В конце концов, блондинка сама решила тщиться с вами. Дерри не имеет права так рисковать собой.

— Да? — Стикур подскочил и спешно прижал руки к вискам, чувствуя, как темнеет перед глазами. — А ради чего ему доставать этот гребанный артефакт? Или ты хочешь сказать, что все здесь произошедшее не ваших рук дело? А потом, на нас напали не только люди синдиката, но еще и жрецы Золотого Дракона, так что Дерри вполне может быть сейчас ближе к артефакту, чем когда либо.

— Я точно не причастен к тому, что здесь произошло. Мне подобное развитие событий не интересно, — спокойно ответил Адольф. — А то, что в этом замешан Сарт, еще доказать нужно. Если Лайтнинг контролирует ситуацию и сможет достать артефакт — честь ему и хвала. Но в таком случае, какого каркала Ранион вызывал меня с воплями: «Ай! Ай! Дерри в беде?» Вы уж тут против своих слов не идите, и права не качайте. Ситуация неприятная, причем для всех.

— Да, что ты говоришь? — зло прошипел Стикур, в бессильной злобе сжимая зубы. — И чем эта ситуация неприятна лично для тебя? Дерри в животной ипостаси где‑то там, с Линой. Что этой стерве придет в голову неизвестно ни одному богу, ничего хорошего моего друга точно не ждет. Что с Анет и Ольгой вообще не ясно. Я едва двигаюсь и даже помочь им не могу. А ты и твои люди в полном здравии. Так чем эта ситуация плоха для тебя, а Адольф?

— Понимаю твое состояние, — болотный тролль вздохнул, пытаясь собраться с мыслями и осторожно начал. — Во‑первых, в том, что пострадали девушки, моей вины нет. Я сделал все возможное, чтобы они с вами не ехали. Им в этом путешествии места не было. Что‑то подсказывает мне — будь Дерри один, он бы смог убежать от Лины или, даже если бы сдался, то его руки были бы развязаны. Во‑вторых, я тоже пострадавшая сторона, я сделал ставку на Лайтнинга и сейчас проигрываю. Как только Сарт будет твердо уверен, что ксари мертв или уже никогда не станет человеком, так сразу же примется за меня. В синдикате всем известно, что это задание — мой последний шанс реабилитироваться. Если я провалю операцию, то Сарт откроет охоту уже на меня. Поэтому я не меньше вашего заинтересован в том, чтобы все закончилось хорошо. Дерри я постараюсь вытащить в любом случае. Так как сумасшедший ксари никуда не уйдет без своей светловолосой подружки, то и ее будем пытаться спасти, если она еще жива. С Олей тоже помогу. Мне не нравится Денис, да и с тобой, я думаю, мы потом сочтемся. Но пойми, Сердце Дракона достать нужно.

— Зачем? От синдиката и Сарта, подстава за подставой, неужели у вас так и работают? Мне кажется Дерри выгоднее, как раньше скрываться, да и ты спрячешься, если захочешь.

— Ты не в курсе, что это такое — каждый миг бояться за себя и свою жизнь, а Дерри знает, именно поэтому он согласился на задание. Если Сердце будет у нас, я сделаю все, чтобы поставить точку. Но пока со стороны синдиката все выглядит примерно так: Лина решила отомстить Дерри за то, что он ее бросил, и продала жрецам Золотого дракона девчонку Лайтнинга, а неразумный ксари перенервничал и обернулся или случайно погиб. Это уж как Лина обрисует случившееся. Неприятно, но Сарт ей простит недоразумение, если вашу Анет благополучно принесут в жертву, а после этого Лина доставит Сарту использованный в ритуале артефакт. А что не так? Дерри не справился, а Лина — молодец. Денис, оказавшийся поблизости, так это — вообще случайность, он всего‑то хотел вернуть себе пропавшую невесту. А это не имеет никакого отношения к делам синдиката. Личное дело одного из его членов.

— Что ты такое говоришь? — зашипел Стик, — вот значит как у вас все просто? И что этот за бред про жертвоприношения? Что ты еще знаешь? И почему молчал об этом, ждал, когда Дерри схватят?

— Не психуй, — махнул лапкой болотный тролль, присаживаясь к костру. — Ничего я не знал, признаюсь — это мое упущение. Сарт по‑прежнему хитер, и планы его раскрыть непросто. Сейчас я расскажу поподробнее, что мне удалось выяснить. После разговора с Ранионом, я навел справки, и получил вот какую информацию. Сарт придумал очень ловкий план, чтобы убить Дерри. Он устроил для ксари и своих людей занимательную игру на выживание. Заказал Лайтнингу достать Сердце Дракона. Легенду вы знаете. Вроде бы безобидный артефакт, если не добавить к нему еще один — Кровь.

— Он нашел вторую часть, необходимую для воскрешения Золотого Дракона?

— Да. И более того, передал ее жрецам. Для проведения ритуала необходимо еще две жертвы — вампир из правящего дома — олицетворяющий кровь и лунноволосая драконица — олицетворяющая сердце. Надо напоминать, кто есть в предках Анет?

— То есть, может быть, Оли, Анет и Дерри нет в живых? И все твои слова про спасение — пустой звук. — Стикур сглотнул подступивший к горлу комок.

— Дерри, если ты не врешь, и он может менять ипостась, вероятнее всего, жив, если не совершил какую‑нибудь совсем уж дикую глупость. Оля тоже, скорее всего, жива. Денис за ней так долго гонялся не для того, чтобы убить, а вот Анет…. Не знаю, все зависит от того, сколько времени нужно для подготовки ритуала. Вроде бы ничего не указывает на то, что Золотой Дракон пробудился, а это значит, либо девчонка жива, либо пророчество сплошная чушь.

— Ну, и что будем делать для их спасения? — герцог с трудом удерживался, чтобы не вскочить и не кинуться на помощь. Только вот к кому? К Оле, которой уготована не лучшая судьба? Или к Дерри и Анет, которым угрожает смерть?

— Ты и Ранион сейчас отправитесь через ход ко мне в дом, в Лакмии, там ты отлежишься, а мой помощник пока разузнает, где твоя подружка. Мы в это время постараемся вытащить Лайтнинга и девчонку, много времени это не займет. У нас либо получится, либо — нет. Вернемся мы в течение суток и тогда уже пойдем вытаскивать Олю. Ей, по крайней мере, смерть не угрожает. С Дерри тоже все очень неясно, что у них там творится, даже предположить сложно. Лины сейчас в синдикате нет, вероятнее всего, она захочет присутствовать при ритуале. Сарт все утро ходил довольный, то есть что‑то он знает. Надеюсь Лайтнинг еще там, где Лина, а не где‑нибудь в подвалах Сарта. Впрочем, вряд ли черноволосая стерва так скоро отпустит свою игрушку.

— Ничего не понимаю, — Стикур выглядел озадаченным. — А если вы сейчас достанете артефакт, перебьете людей Сарта и принесете сердце королю преступного мира, он, можно подумать, закроет глаза на то, что вы сорвали его планы и дарует Дерри свободу? Это маразм.

— Не такой, как может показаться со стороны. Понимаешь, не будь синдикате строгих законов, эта организация давно бы перестала существовать. Сарт сейчас идет против им же самим установленных правил. Пока нет никаких доказательств того, что охоту на Дерри объявил он. Лайтнинг сейчас вообще‑то под защитой синдиката, поэтому если артефакт будет доставлен вовремя, у Сарта останется два пути. Либо сделать вид, что все так и надо и выполнить свое обещание, то есть отменить охоту, либо встать в позу и тем самым показать, что он не уважает собственные законы. На второе Сарт не пойдет.

— Но ведь, это не конец, — грустно усмехнулся герцог. — Сарт никогда от Лайтнинга не отстанет, стоит только Дерри выйти за пределы синдиката, наемные убийцы вновь кинутся за ним.

— Не кинутся, — усмехнулся Адольф. — Если все будет так, как мы запланировали, охота закончится. Но для этого нужно что‑то делать. Точнее для этого необходимо вытащить Дерри и выполнить задание. Все. Давайте с Ранионом дуйте ко мне домой и ждите нас там. Никаких глупостей. Ранион, поищи Олю, предполагаю, она в доме Дениса.

— Но, — Стикур побледнел, услышав последние слова Адольфа. — Я не оставлю Олю с Денисом!

— Ты уже оставил, — Адольф был непреклонен, — Выбора у тебя нет, мы все равно пока точно не знаем, где она. Идете уже. Ты передвигаться можешь?

Стикур осторожно попытался встать, опираясь руками на влажную от сока траву, и рухнул на колени. Снова накатила тошнота, а картинка перед глазами поплыла. Стоять не получалось, было даже трудно сориентироваться, где верх, а где низ.

— Кир, проводи Раниона и герцога до хода и возвращайся. До утра еще есть время, чтобы составить план.

Высокий охранник сосредоточенно кивнул, скинул перевязь с оружием и куртку и, без труда подхватив герцога, потащил его к ходу. Стикуру нужно было только во время шевелить ногами и все. Ранион шел рядом, не давая завалиться на бок. Ужасно мешались корни под ногами, и хлестающие по лицу мясистые листья. Люди синдиката почему‑то не считали нужным убирать их от лица герцога, а у него самого сил на это не было. К счастью, идти было недалеко, хотя и десять‑пятнадцать минут по ночному лесу могли вымотать кого угодно. Мерцающее полотно хода привычно поглотило три фигуры, головокружение на секунду усилилось, герцог даже прикрыл глаза и сжал зубы. В холе дома Адольфа Стикур рухнул без сил на небольшой диванчик. Впрочем, если бы Кир, отпустил его раньше, то герцог бы улегся прямо на ковре. Хотелось закрыть глаза и отключиться, еще смутно в душе жила надежда, что найдутся силы принять душ, но не сейчас, потом. Спать, срочно спать, а после, как только станет чуть легче и будет возможность передвигаться, нужно срочно искать Олю.

Ранион поглядел на безжизненно раскинувшееся на диване тело герцога и побежал за лекарем. Адольф не держал около себя плохих специалистов, так что на ноги Стика должны поставить очень быстро. Кир открыл было рот, чтобы что‑то спросить у следящего, но взглянув на его удаляющуюся спину, передумал и скрылся в ходе.

Как же холодно бывает в старых каменных зданиях. Замок Золотого дракона отчетливо напоминал Анет склеп. Сырой, унылый, с гнетущей атмосферой. Хотелось вскочить с неудобного кресла, разреветься и попытаться убежать, но непонятная апатия сковала мышцы и волю. — Или это не апатия, а отвар, который час назад насильно влили в горло?

— На твоем лице не должно быть страха, — учтиво пояснил упитанный жрец, накладывая толстым слоем на лицо девушки белила. Кожу стянуло, казалось, ее намазали цементом. Анет даже не чувствовала прикосновение кисти, когда рука мастера наносила тени для век и румяна. Лицо застыло. Чуть натянутые уголки губ создавали иллюзию улыбки. Или непонятного злого оскала? Страшно и странно. Кажется, все это сон. Нехороший. Такой, после которого просыпаешься обязательно с криком, в холодном поту. Впрочем, подобные сны Анет почти никогда не снились. Все самое страшное в ее жизни происходило обычно наяву.

Вот сволочи, — думала девушка, с отвращением разглядывая отражение в зеркале. — Устроили тут салон красоты, будто не в жертву собираются приносить, а замуж выдавать. На руках золотые браслеты, даром, что соединенные между собой витыми прочными цепочками, такие же кандалы на босых ногах, буквально примерзших к полу. На груди массивное ожерелье. Собственный кулон из лунного камня на его фоне смотрится как‑то нелепо. — Блин, неужели это все? Еще совсем немного — и смерть? Не верю. Не хочу верить. — Напротив, в зеркале, незнакомое лицо, похожее на маску. Нарисованные, золотые губы, подчеркнутый тонкой линией разрез глаз — так когда‑то в Японии красились гейши. Ничего даже отдаленно напоминающее собственное лицо. Обнаженные бледные руки, даже загар, казалось, потускнел в этом мрачном замке. Прямоугольный кусок тонкой, струящейся ткани, похожий по цвету на расплавленное золото, закрепили на плечах, и теперь одеяние напоминает индийское сари. Когда‑то давно один друг Анет сказал, что сари — это самая сексуальная женская одежда. Смешно, когда в жертву тебя будут приносить в самом сексуальном одеянии. Хочется зареветь, но даже же это в гриме сделать трудно. Мышцы лица не подчиняются, а если и удается тайком всхлипнуть, тут же начинает нещадно драть кожу. Впрочем, после пойла, стало все равно, в истерике уже биться нет желания, просто послушно выполняешь команды жрецов, безразлично взираешь на ставшее незнакомым отражение в зеркале и отсчитываешь минуты, оставшиеся до конца. Как жаль, что все завершилось так быстро. Еще столько можно было успеть. Может быть, даже влюбить в себя несносного ксари. Можно, если бы представился шанс. Хоть один, и наплевать на все. Даже на то, что любовь эта будет короткой и необычайно яркой — взрыв. После взрыва останется пустота и обожженная душа, но зато как красиво. Хотя… к черту мечты. Они все равно не сбудутся. Лучше жрецы бы опоили какой‑нибудь наркотой посильнее. Анет не была уверена, что спокойствие не изменит ей в последнюю минуту. Не хотелось умирать с рыданиями, истерикой, свихнувшись от невозможности что‑либо сделать и приять смерть, как должное. — Чтобы все эти жрецы сдохли вместе со своим храмом и мразью‑Линой!

Анет практически смирилась. Почти. Смерть не самое страшное, страшнее, не знать, что с друзьями. Страшно, что Дерри в опасности и, вряд ли, тоже выживет. Не в его правилах сдаваться, он будет драться, пока не умрет. Зато возможно утащит за собой Лину, если, конечно, у него хватит на это духу. Страшно за Олю — уж лучше жертвоприношение, чем судьба наложницы Дениса. Интересно, у подруги хватит сил вырваться? Если бы со Стиком все было нормально, он бы вытащил рыжую из любых неприятностей. Но этого уже не узнать. Еще Анет не давало покоя предсказание жрицы Бога Огня. Пустой треп шарлатанки? Или все же нет? Может, в ее пророчестве была истина? Так хочется поверить в то, что сказанное — правда. А вдруг? Вдруг еще есть шанс, нужно только подумать и очень‑очень сильно захотеть. Что‑то было в словах Перрии такое, о чем стоило вспомнить. Девушка задумалась, не обращая внимания на то, как неприятно дерут волосы, укладывая их в замысловатую прическу. — Что же там было! Кулон! — внезапное озарение заставило дернуться в руках мастера и ойкнуть от боли. — А что если…

Девушка готова была взвыть. Как она могла такое забыть? Нет, конечно, это безумие, маразм, но все же… Это — последняя надежда. Соблазн крикнуть заветное имя слишком велик. Но пока рано. Нужно чуть‑чуть подождать. Здесь нет Льриссы. А она, конечно, засранка, но не бросать же ее в беде. А потом, до ритуала осталось совсем чуть‑чуть. Буквально несколько неуложенных прядей, а там… вдруг там окажется Дерри? Вполне возможно, что Лина захочет последний раз продемонстрировать свое превосходство? Показать, что окончательная и бесповоротная победа осталась за ней. Нужно дождаться более удобного момента, в конце концов, время еще есть. Немного, но есть.

— Вставай, — грубый рывок выдернул Анет из раздумий, и она послушно поднялась. Стоять босиком на холодном, каменном полу неприятно, но, похоже, это никого, кроме нее не волновало. Правильно, а зачем жертве обувь? Холодно или нет, какая разница, если жить осталось всего ничего — несколько минут. Девушка неловко переминалась с ноги на ногу, пока не получила чувствительный толчок в спину, где‑то в районе лопаток.

Зал для ритуала был уже полностью готов: — в центре — круг из свечей и импровизированный алтарь, по бокам — свободное место. Там потихоньку собирались жрецы, они устраивались прямо на каменном полу, скрестив ноги, и начинали что‑то заунывно петь. Пока Анет не слышала этих гортанных неприятных звуков, то была более или менее спокойна. Сейчас же ее начала бить крупная дрожь. Струйка холодного пота скользнула по спине между лопаток, а ладони стали влажными, когда девушка увидела рядом с алтарем два столба. К одному из них привязали Льриссу, а второй, насколько поняла Анет, был приготовлен для нее. Девушка вздрогнула, заметив, что от столбов к центру алтаря идут два желобка для стока жертвенной крови, об их назначении догадаться не сложно. Тем более, если учесть, что заканчиваются желобки чашей, на дне которой установлены два камня: — один похожий на необработанный янтарь, а другой, вероятнее всего — рубин, величиной чуть меньше теннисного мяча.

Девушка дернулась в сторону из рук жрецов, когда ее вели к алтарю. Действие было совершенно бессмысленным и привело лишь к тому, что Анет изрядно приложили затылком к столбу, привязывая руки над головой. Она зашипела от боли прикрывая глаза, но сопротивляться перестала, хотя в последний миг не удержалась и пнула одного из жрецов, пока тот пытался закрепить ее ноги. Мужчина озлобленно взглянул, но сделать ничего не посмел, хотя, в его глазах угадывалось желание ударить. Он только занес руку и тут же опустил. Видимо, жертва должна быть по время ритуала не помятой. Приковав девушек, адепты Золотого Дракона на некоторое время отошли. Пламя свечей подергивалось, и Анет прикрыла глаза, собираясь с духом. Стоило попробовать вытащить их отсюда. Шанс был настолько мизерный, что девушке страшно было даже пытаться. Вдруг, ничего не выйдет, и последняя надежда рухнет?

Девушка перевела взгляд на Льриссу — та же маска вместо лица, что и у самой Анет, браслеты на руках чуть массивней и одеяние не золотое, а красное. Такое впечатление, что по ногам вампирши скользит огонь или стекает кровь. Странный материал, иллюзия практически стопроцентная. Льрисса не сдавалась и упорно пыталась вырваться из цепей, хотя и видела, что усилия напрасны. Вампирша то и дело бросала жадные взгляды на лежащий в чаше камень. «Пора приводить план в действие», — подумала Анет, наблюдая за тем, как готовят жертвенные ножи. Жрецов набился полный зал. Их пение звучало громко, вводя прислужников ордена в своеобразный транс. Девушка уже набрала воздуха и готовилась шепнуть имя‑призыв, когда в конце зала, у самого выхода появилась Лина. Помощница Сарта направлялась прямо к алтарю. Рядом шел Дерри в звериной ипостаси. Жрецы, оказавшиеся на пути у пары, вскакивали или поспешно отползали в сторону, не решаясь очутится слишком близко к зверю и его хозяйке. Тонкая золотая цепочка, служившая поводком, вряд ли могла удержать Мерцающего, если он решит сбежать. Жаль только, Лина сорвала с его шеи медальон. Анет волновалась. Она не была уверена, что ксари сможет так же легко, как и раньше вернуться к человеческому облику.

— Сливерст Огненный Вихрь, — тихо одними губами прошептала девушка, — пытаясь выговорить хоть слово с этой маской на лице. Получилось не очень внятно и самое главное ничего не произошло. — Ну, где же ты? — Чуть громче всхлипнула она и непроизвольно дернулась, когда в ребра уперлась рукоятка кнута Лины.

— Вот все и закончилось маленькая, глупенькая подружка Дерри. И для тебя, и для него. Печально, да?

Анет зло посмотрела на соперницу, с трудом сдерживаясь от желания плюнуть в ее наглую физиономию. Впрочем, терять нечего, и девушка никогда бы не проигнорировала, такое заманчивое желание, если бы не стягивающий кожу жесткий грим. Она была просто не уверена, что этот плевок попадет, хоть куда‑нибудь, поэтому молчала, решив, так будет для всех лучше. В глазах Дерри сверкнула ярость. Сразу видно, что он сдерживается из последних сил, потому что пока просто не решил, что предпринять.

— А ты знаешь, — неторопливо начала Лина, не желая оставить в покое девушку. — А ведь он до последнего предпочитал меня. Ты так и не смогла полностью его заполучить. Ах, какая ночь у нас с ним была. Он радовался, что я воскресла, и просто не мог отступить. Жаль только, потом все не сложилось. Но он меня хотел и кинулся в мои объятия, не колеблясь ни минуты и забыв про тебя. Так что ты проиграла давным‑давно. Не нужно было появляться рядом с ним снова, тогда, быть может, и осталась бы жива. Впрочем… мы бы тебя нашли в той дыре, которую ты именуешь домом. Как ни крути, идеальная жертва — это ты.

Анет видела, как присел Мерцающий, испуганно прижимая к голове уши. Похоже, Дерри считал, что Лина открыла тайну. Что же, самое время показать, что это не так. Кто знает, быть может, это — последний шанс дать понять Лайтнингу, почему она зимой так спешно сбежала с Арм‑Дамаша. Анет посмотрела на кота долгим взглядом и произнесла, обращаясь к Лине.

— Знаю, только вот перевирать ситуацию не нужно. Я ведь в курсе всего. — Говорить получалось с трудом, мышцы не желали шевелиться под маской, кожа натягивалась и, казалось, вот‑вот порвется. — Так ли сильно он тебя хотел, раз пришлось весь зал дурманом прованивать и задницей полчаса крутить? А? Что‑то я не видела, чтобы он к тебе кинулся навстречу. Даже уйти пытался, но не получилось. Но мы‑то с тобой знаем, как мужчины слабы. Правда? И бесишься ты исключительно потому, что прекрасно понимаешь — даже тогда, он тебя уже не любил. Несмотря на все твои ухищрения, ты была ему не нужна.

— Да пошла ты, — зло бросила помощница Сарта и отступила в сторону. — Сейчас это не важно. Ты привязана к жертвенному столбу и скоро умрешь, а у меня есть комнатный зверек. Так что ты проиграла.

— Это мы еще посмотрим! Селиверст Огненный Вихрь! — собрав всю волю в кулак завопила Анет, чувствуя себя полной дурой. — Где ты? Ты же обещал!

Лина против воли отшатнулась. Направлявшийся к алтарю жрец с жертвенным ножом, непроизвольно дернулся, и чуть не выронил чашу с какой‑то парящей жидкостью. Припал на передние лапы, готовый к прыжку Мерцающий и неожиданно мигнули свечи. Льрисса замерла, перестав пытаться разорвать цепи, и закрутила головой.

— К каркалам! — пришла в себя помощница Сарта. — Лайтнинг, твоя подружка свихнулась, похоже. Хотя… ты же все равно не понимаешь.

— Силеверст! — еще раз крикнула Анет, ощущая, как крошится на лице грим, кожу было невыносимо больно, но жить хотелось все равно сильнее. — Огненный Вихрь!

Крик получился громким и резонирующим, он отразился от каменных стен, создавая неприятное эхо. Слишком высокий тембр голоса. От таких воплей многим стало не по себе. Кулон на груди Анет вдруг вспыхнул, а по залу пронесся порыв ветра, затушив свечи вокруг алтаря и половину факелов по стенам. Жрецы оживились, один из них кинулся к девушке, затыкая ей рот рукой. Кажется, до них стало доходить, что ритуал начался как‑то нехорошо и грозит вообще сорваться. Лина испуганно оглянулась, соображая, что происходит, и дернула внезапно рванувшего вправо Дерри. Показалось, что тонкая золотая цепочка порвется, но в последнюю секунду барс покорно склонил голову и позволил себя утащить от алтаря. Помощница Сарта облегченно выдохнула, не заметив, как хищно замерцали глаза зверя, став фиолетовыми. Он с трудом сдержался, чтобы не броситься прямо сейчас, сию секунду и разорвать горло. Вцепиться зубами и с наслаждением выгрызать плоть, раскидывая по полу ошметки. Чтобы ничего не напоминало об этой самоуверенной усмешке. Чтобы вместо красивого тела остался только изломанный смертью скелет, чтобы ей стало хуже, чем Диру. В десятки раз хуже. Но пока рано. Слишком много монахов в помещении, Дерри посчитал, что нападать сейчас немного неразумно, к Лине быстро подоспеет помощь. Многих убить не получится, тем более, в зале творится что‑то странное. Зажженные факелы гаснут, а в центре совсем рядом с Анет сгущается белесое облако, постепенно принимая очертания человеческого тела.

— Ларана? — выдохнула девушка, и Дерри дернулся на голос. Рядом с чашей для крови мерцала непонятно, как здесь очутившаяся призрачная эльфийка. Что‑то зловещее было в ее раскосых кошачьих глазах. Кинувшийся к жертвам монах, оказался отброшен в сторону, а Ларана лишь слегка шевельнула рукой и улыбнулась. Лайтнинг не мог понять, что такое творится вокруг. Откуда она здесь? Как? Ее же нет, то есть, ее нет совсем, даже призрака нет. Неужели потому, что Анет звала своего предка? Ксари не мог разобраться, да и некогда было забивать себе этим голову.

— Мы, кажется, вовремя, — голос показался Лайтнингу знакомым, а вот тварь, которая говорила — определенно нет. Нечто среднее между небольшим драконом и пытарем появилось прямо из воздуха в центре зала, и нелепо взмахивая кожистыми крыльями, спикировало на одного из монахов, приветственно махнув крылом Дерри. Ну, ему, по крайней мере, взмах крыла показался приветственным. К тому же, этот знакомый голос. Вторая такая же тварь, только чуть больше размером, летела с противоположной стороны зала. Среди жрецов начала подниматься паника, одни пытались вырваться из помещения, другие наоборот открыли охоту за верезжащими монстрами. Дерри настороженно вслушивался, пытаясь сообразить, чьим голосом говорит тварь. Нужно было что‑то делать, но события разворачивались столь стремительно, что зверь никак не мог сообразить, что именно. Лина тоже растерялась, но не настолько, чтобы забыть о прикованной к столбу Анет. Рывок цепочки был таким резким, что ксари мигом забыл вертящуюся в голове мысль. Жаль, он почти понял, кому принадлежит голос.

— Вот ты, каркал, — зашипела помощница Сарта и, потащив за собой барса, рванула к алтарю. Она неловко взмахнула руками, когда сзади лопнул поводок‑цепь. Лина с трудом удержала равновесие и с паникой взглянула на недовольно метущего хвостом кота. Шаг. Еще один. Помощница Сарта вздрогнула, увидев оскаленную пасть. От зверя пахло ненависть и яростью. Он готовился напасть и убить. Хладнокровно, совсем не по‑звериному.

— Стой, стой! — шептала Лина, выставляя вперед руку. Ей вдруг стало очень страшно. Магия не действовала, барс наступал. Глаза на кошачьей морде, стали совсем человеческими, и за секунду до прыжка Лина все поняла и попыталась сбежать. Она нелепо пятилась к алтарю. Развернуться спиной к барсу было невозможно, а так помощница Сарта споткнулась о край платформы, на которой установлен алтарь, уронила несколько затухших свечей и упала, ударившись локтями о пол. Сзади на столбе всхлипнула Анет. «Дерри не нападет, на безоружную! — кнут вылетел из руки и отлетел в сторону. Достать его теперь не получается. — Он не сможет. Он зависит от нее. Он помнит, он не может забыть… а потом тут его подружка, он не посмеет загрызть ее на глазах у этой девчонки. Нет, — Лина немного расслабилась. — Он не такой. Он всегда был слишком благородным и слабым. Вряд ли что‑то изменилось. — Но помощница Сарта не угадала. Она поняла это по глазам животного. — Это не Дерри. Это кто‑то намного страшеннее и опаснее, нежели он. А, да! — безучастно подумала она. — Всего лишь зверь».

— Сдохни, стерва, — рыкнул ксари, находясь в пограничном между зверем и человеком состоянии, и впился зубами в беззащитное горло, с наслаждением раздирая плоть. То, что кровь хлынула фонтаном, забрызгав все пространство перед алтарем и оказавшуюся поблизости Анет — это неважно. Важно убить, уничтожить и перебраться к следующей жертве. Превращаться в человека было не с руки, но ксари хотелось, чтобы Лина точно знала, кто именно ее убил. Судя по ужасу, застывшему у помощницы Сарта глазах, она все прекрасно поняла, и от этого было хорошо. Волна радости и приятного освобождения прокатилась по телу. Свободен. Отомстил. Дерри с усилием остановился, преодолевая желание разорвать тело на мелкие куски и разбросать по залу. Невероятно сложно бороться со звериными инстинктами. То ли сказывалось отсутствие амулета, то ли просто слишком велика была ненависть. Нужно замереть, отдышаться и постараться ни за что не нападать первым. Теперь Лина мертва, жрецы в панике, прибыла помощь в лице Лараны и странных тварей, нужно лишь спасти Анет и убираться. Вот и все. Совсем чуть‑чуть, важно лишь сохранить человеческий рассудок.

— Что ты зеваешь? — каркнула на самое ухо рептилия. — Долго будешь медитировать над трупом этой стервы, а?

Дерри подпрыгнул, дернув хвостом, и неожиданно узнал голос.

— Дир? — хотел выдать он, но из груди вырвалось совсем неподобающе‑жалобное. — М‑мя?

— А кто же еще, — почему‑то чешуйчатая тварь прекрасно поняла даже этот невнятный кошачий язык. — Давайте, решайте свои проблемы быстрее, мы не можем быть здесь долго, все же мы принадлежим миру мертвых.

— Дирон? — от удивления Лайтнинг чуть не перекинулся, и имя друга получилось произнести совсем четко.

— Да‑да, а там вон еще Келл летает, он крупнее и сильнее, потому что готовился значительно дольше, — нетерпеливо перебил умерший маг друга. — Но нет времени на разговоры, нужно торопиться! Хватай камни, освобождай девушек, и валим отсюда. Впрочем, — тварь спикировала на одного монаха. — О девушках позаботится Ларана, а камень возьмет Анет. Эй, красавица, ты меня слышишь, камень возьми! А ты, Дерри, не подпускай жрецов. И продвигаемся к выходу, на балкон, там нас будет ждать Селиверст Огненный Вихрь.

— А почему там? — хотел крикнуть Дерри, но голос сорвался на банальное «Мя», а налетевший непонятно откуда жрец с мечом, окончательно спутал все планы, пришлось сначала уворачиваться от лезвия, а потом идти в атаку. Количество противников все не убывало. Радовало только, что в царившем в зале хаосе, они не могли сориентироваться и вообще плохо понимали, что тут творится.

Анет была не в силах даже крикнуть. От ужаса перехватило дыхание. Девушка со странной отрешенностью наблюдала за тем, что творится вокруг. Жрецы, совсем недавно внушающие первобытный страх, сейчас казались жалкими. Они испуганно носились по залу и, похоже, совсем забыли о жертвах. Почему‑то не было того, кто мог бы руководить их действиями. Льрисса усилила попытки освободиться, учуяв, что появился шанс вырваться. Один из жрецов, сообразил, что если ритуал не удался — это еще полбеды, совсем будет плохо, если пропадут артефакты. Мужчина проворно кинулся к чаше с Сердцем и Кровью, но не учел того, что по близости летает Ларана. Такого дикого крика Анет не слышала давно. Призрачная принцесса сделала руками толкающее движение и жрец отлетел на несколько метров, сбив своим телом еще нескольких собратьев. Ларана лишь тихо хмыкнула.

Анет устало прикрыла глаза, возможности сопротивляться не было, в отличие от Льриссы, девушка истратила все силы на вызов. Творящийся вокруг кошмар не проходил бесследно, действие наркотического пойла заканчивалось. Накатили страх и отчаяние. Зрелище убийства Лины оказалось последней каплей, повергло девушку в шок, и она едва не отключилась. Кровь помощницы Сарта была везде. На маске, — Анет в первый раз за сегодняшний день порадовалась, что лицо покрывает толстый слой грима; на платье; на руках и полу. От вида окровавленной морды Дерри тошнило, и, наверное, Анет не смогла бы сдержать рвотный спазм, если бы ее не отвлекла странная тварь, пришедшая на помощь Лайтнингу. Она говорила с жалобно мяукающим Дерри, знакомым голосом. Девушка слышала, что ксари на секунду частично обернулся и произнес имя погибшего мага. Стало быть, — эта тварь — Дирон? Но откуда и почему? Тогда второй получается — Келл! В принципе, логично, что Келл здесь, если рядом Ларана. Вряд ли теперь эта пара может бродить поодиночке. Только вот откуда они все взялись? С трудом верилось, что все это результат воплей и призывов Лунного Дракона. Парящая, рядом с жертвенными столбами, призрачная эльфийка пугала. В ее ярких, желтых глазах светилась нечеловеческая ненависть. Взгляд, как и раньше, гипнотизировал, заставляя теряться в золотой радужке глаз, но в Ларане появилось что‑то новое. Вся ее хрупкая фигура казалась завернутой в кокон силы.

— Что‑то ты бездействуешь? — шепнула Ларана, подлетая прямо к Анет. — Неправильно, столько силы под замком. Сейчас освобожу, помогу. Ты одна способна со всеми справиться, почему ты только плачешь? Глупая и испуганная. Я помогу, мы вместе будем сильными.

— Нет, — девушка дернула головой в сторону, пытаясь увернуться от цепкого взгляда. Анет очень быстро поняла, что придумала призрачная подруга. Испытывать еще раз единение с эльфийской принцессой не хотелось. — Ларана, не смей! Я не хочу! Я боюсь!

— Не дергайся, так надо! — Анет закричала. Вторжение чужой сущности оказалось удивительно болезненным. Болезненнее, нежели раньше. Перед глазами потемнело, а потом девушка поняла, что смотрит на битву уже глазами Лараны. Призрак зашевелился внутри тела, устраиваясь поудобнее, и принялся действовать. Щелкнули замки на золотых кандалах, разлетелся в дребезги браслет, сдерживающий магию, и сунувшийся к столбу монах захлебнулся в струе пламени. Сила лилась по венам жидким огнем. Его было так много, что можно спалить все вокруг дотла. Анет осмотрелась, выискивая самое важное, и метнулась к чаше, сгребая оттуда оба артефакта. Кинувшиеся было наперерез служители ордена, нерешительно замерли, поймав огненный взгляд девушки, и поспешно отступили. Видимо, умирать им совсем не хотелось.

— Меня не хочешь вытащить? — раздраженно крикнула Льрисса, дергаясь в цепях, и Анет обернулась на зов.

— Вот ты, лизняк, — выругалась вампирша, разглядев пылающие глазницы сокамерницы. Ничего себе блондиночка‑принцесска. Она, оказывается, не так проста. Быть может, Дерри полюбил ее именно такую? Тогда Льрисса его понимала. Сейчас Анет была настоящая, живая и сильная.

Хрупкое блондинистое создание голыми руками сорвало кандалы и кинулось в самую толпу наступающих жрецов. Взмах руки и пламенная струя убрала нескольких противников, кинувшихся наперерез. Где‑то впереди мелькнул пушистый хвост ксари, и девушка беспощадно сметая со своего пути мешающих противников, устремилась за Мерцающим.

— Кровь отдай, — нервно воскликнула Льрисса, всаживая удлинившиеся ногти в шею врага. Кровь хлынула фонтаном, захлебнувшись от радостного предвкушения, вампирша, едва не успела подхватить артефакт, который бросила Анет.

— С тобой все хорошо? — Нагнала Анет Дерри, и осторожно коснулась рукой пушистой спины. От нечеловеческого голоса шерсть на хвосте встопорщилась и захотелось сбежать, тоскливое «мя‑я» было расценено верно, и девушка сосредоточенно кивнула.

— Бежим! — Анет так испугалась каркающего крика над головой, что едва не вытеснила из своего сознания Ларану. В ладонях вспыхнул огромный огненный сгусток, готовый сорваться. Призрачная принцесса едва успела шепнуть, «не смей, это же Дир» — А Дир? — выдохнула Анет, и швырнула обжигающий руки шар в другую сторону. От стены раздался вопль, вспыхнуло несколько лавочек, а тварь, кивнув утвердительно, завопила.

— Быстро к выходу из зала, там по лестнице на балкон, Келл уже разведал, все жрецы здесь. Ну те, которые еще не сбежали. Скорее! Находиться в этом мире невозможно. Меня утягивает, у Келла и Лараны, может, получится задержаться здесь чуть дольше, а мои силы на исходе. Стоит нам только исчезнуть, как на вас кинутся с удвоенной силой. Эй, Лайтнинг, могу поспорить, на драконе ты еще не катался!

Дерри рванул к выходу первым. За ним устремились девушки. Жрецы, сообразившие, что с такими противниками не совладать, несмотря на численное превосходство, послушно шарахнулись в сторону.

В общем кошмаре, который творился в зале, не принимал участие только один человек. Антонис Веериман — верховный жрец ордена Золотого Дракона, облаченный в парадное одеяние, замер внутри ниши, находящей за колонной, недалеко от алтаря. В колонну вела потайная дверь, Антонис должен был появиться из нее торжественно под песни в самом начале ритуала, именного его руке было предначертано проткнуть сердца обеих девушек‑жертв. Жрецы‑прислужники с жертвенными ножами, это только фон. Необходимый антураж для ритуала. Главное должен был сделать он. А теперь все летит в в каркалий зад из‑за неизвестных тварей, неожиданно явившихся на помощь. — Кто это может быть? — жрец наморщил лоб. Ему казалась, что где‑то он уже слышал про нечто подобное. Девчонка звала одного из драконов — своего предка. Это жрец понял сразу же. Он знал имя каждой из тварей, ведь скоро они все должны были принадлежать ему. Звала дракона, а появились эти. — А что если… — на лице жреца появилась неприятная усмешка и он, пробормотав себе под нос, — Нельзя упустить удачу! — скользнул в проход, торопясь как можно быстрее спуститься к себе. Там, в потайной келье‑лаборатории должна быть нужная вещь. Если его догадка верна, к каркалам все артефакты, есть возможность провести новый, очень занимательный эксперимент.

Пытарь — полуразумное существо, с лысым черепом и кожистыми крыльями, человекоподобное. Живет и охотится в стаях. Маги под заказ могут вывести более крупную особь и умную особь, которую можно использовать в качестве наемного убийцы. Тварь получается сильной, жестокой и, соответственно, стоит недешево.

Костер тихо потрескивал, сухие ветки сгорали быстро и давали много тепла. Мясо, насаженное на тонкие прутья приготовилось практически моментально. С румяной, засыпанной золой корочки в огонь капал жир. Запах полз по всей поляне, заставляя поджиматься животы, даже у тех, кто, в общем‑то, не был голоден.

— То есть, ты хочешь сказать, что лунный дракон давным‑давно обещал тебе помощь, и теперь, когда ты позвала, он пришел? — в сотый раз переспросил Адольф, пытаясь уяснить для себя картину произошедшего. Болотный тролль за долгие годы службы в синдикате привык не отступать до тех пор, пока не станут известны все подробности. Он по опыту знал — иногда даже сама незначительная мелочь может оказаться решающей. Зачем ему нужны подробности именно этого дела, он не знал. Просто сработала многолетняя привычка, заставляющая быть в курсе всего.

Когда полчаса назад Дерри, Анет и незнакомая вампирша буквально с неба свалились в маленький лагерь, расположившийся на краю поляны, болотный тролль подумал, что у него начались галлюцинации с недосыпу. Но нет, все было более чем реально. Даже Лайтнинг, меняющий у костра ипостась. Адольф едва не упал в огонь, когда на него сверху рухнул огромный кот. Перепугалась даже стойкая охрана. Болотный тролль едва успел подать своим телохранителям знак, чтобы они не стреляли.

— Угу, м‑чав! Все так и было, — согласилась Анет, урча над ножкой зайца. Есть хотелось неимоверно. Пожалуй, из их троицы одной Льриссе удалось насытиться. Теперь вампирша нетерпеливо прогуливалась возле костра, старательно сжимая в руках Кровь. Расстаться с артефактом хотя бы на минуту она не желала, как и положить его «вот тут у костерка». Льрисса спешила уйти как можно быстрее, и сдерживали ее только трапезничающие Анет и Дерри.

— Адольф, отстань ты от нее, она же уже все рассказала и не один раз, — отмахнулся Дерри и схватил еще один кусок прожаренного мяса. Нормальная человеческая еда, как же он по ней соскучился. Несколько дней кряду жрать сырое мясо тяжело. Начинаешь забывать, насколько хороша приготовленная пища. Лайтнинг поправил съезжающую с плеча ткань и с неудовольствием отметил, что выглядит как лизняк в юбке. Даже Анет и Льрисса в полупрозрачных тряпках смотрятся не так странно, как он. Молодой человек был завернут в плащ Хайка, словно в банную простыню. При смене ипостаси от одежды ничего не осталось, а делиться штанами с ним никто не захотел. Вот и приходилось довольствоваться пыльным плащом.

— И все равно, я не понимаю, что там произошло, — не унимался Адольф. Нерешенные задачи и непонятные ситуации выводили его из себя. Болотному троллю был нужен четкий расклад. Девушка вздохнула и повторила свой рассказ еще раз.

— Давно, около года назад, когда у меня на руке еще был «Низвергающий в бездну», я встретилась со своим предком — Селиверстом Огненным Вихрем. Мы мило пообщались, и он мне напоследок подарил кулон — лунный камень на серебряной цепочке, сказав, что если вдруг ситуация будет совсем безвыходная, я могу его позвать и он мне обязательно поможет. И предупредил, чтобы по пустякам не отвлекала. Во время сражения с Хакисой, я обратиться за помощью не успела, а потом как‑то вообще забыла о нашем разговоре и не вспомнила, пока Перрия не сказала, что в этом путешествии я буду играть решающую роль. С ее слов выходило, что я всех должна спасти. Каким образом, провидица, естественно, не доложила — одни туманные намеки, которые сводились к простой истине «или я иду, и тогда, быть может, кто‑нибудь вернется живой, или я остаюсь, и в этом случае, Дерри умрет точно, а все остальные — по обстоятельствам». Вот я и потащилась в пустыню, несмотря на то, что брать меня никто не горел желанием. В этот же день жрица Бога Огня заметила мой кулон и велела его беречь, дескать, не многие удостаиваются такой чести. Перед самым жертвоприношением до меня дошло, что хотела сказать Перрия своим пророчеством. Я не особо верила в успех задумки, но так как терять было нечего, все же рискнула и позвала. После моих воплей явились Дир с Келлом и Ларана. Селиверст Огненный Вихрь ждал нас на крепостной стене, чтобы забрать из замка. А дальше — ты все знаешь.

— А куда делись маги и ваша эльфиечка?

— Они не могут долго задерживаться долго в мире живых, поэтому Ларана и Келл проводили нас до крыши, а Дир, кажется, исчез еще раньше. Очень уж быстро все происходило. Теперь все?

— Ну…

— Адольф, — прервал Дерри болотного тролля, — Мы рассказали все. Может, не будем задерживаться, а? К чему тянуть время, вон Льрисса нервничает, да и Стикур наверное места себе не находит, давайте уже двигать в сторону дома. Думаю, Ранион узнал, где сейчас Ольга, нужно ее вытащить. Мне не нравится, что она у Дениса. Мрасненький типчик. А потом, Стик может и не пожелать дожидаться нас. И вообще, в этом одеянии я чувствую себя глупо.

— Я дал Раниону строгие указания: герцога из дома не выпускать до нашего появления, — пожал плечами Адольф и тяжело поднялся, отряхивая со штанов мелкие веточки и мусор. — Но если ты настаиваешь, то давайте собираться в путь, мне‑то что? Только сначала лучше бы закончить с делом синдиката.

— А вот пока мы вытаскиваем Ольгу, ты и подготовишь мою встречу с Сартом. — Остался непреклонен Дерри. Как бы ни хотел Адольф, ксари не собирался идти у него на поводу. Сарт и артефакт теперь вряд ли куда исчезнут, а вот Оле лучше оказаться вне досягаемости Дениса и как можно быстрее. — Подумай, что ты скажешь Сарту, не исключено, что он пока не в курсе поражения Лины, посмотри, может, на этом удастся сыграть.

— На этом бы удалось сейчас сыграть, если бы ты не выпендривался и отправился в синдикат сию минуту, а так, думаю, слухи до Сарта дойдут очень быстро. — Не унимался Адольф, желая как можно быстрее завершить начатое дело. Нет, ему, конечно, было искренне жаль Олю, но все же не настолько, чтобы жертвовать своими планами. Хотя Дерри его мнение в расчет, похоже, принимать не собирался. Ну, каркал с ним. Пусть валит, куда хочет, лишь бы потом довел до конца задуманное. Впрочем, ни одну эту мысль вслух болотный тролль озвучивать не стал, он только еще раз попытался настоять на своем. — Дерри, может, сейчас? Все же эффект неожиданности стоит много.

— Нет, Адольф, не сейчас, — Лайтнинг повернулся к своему бывшему начальнику спиной, демонстрируя, что разговор окончен и помог подняться Анет.

Девушка дернулась было в сторону, но потом послушно приняла протянутую руку. Ксари грустно посмотрел в испуганные глаза и отступил. «Она все знала, — подумал парень в очередной раз. — Она была в курсе всего, а я — дурак. Интересно, имеет смысл просить прощения? Впрочем, сейчас об этом думать не время. Осталось совсем чуть‑чуть — вытащить из неприятностей Олю и разобраться с Сартом. Все остальные проблемы можно решить после этого».

Анет посмотрела в спину Дерри и мысленно выругалась. Весь вид Лайтнинга выражал вселенскую скорбь. Ксари держался отстраненно, опасаясь лишний раз приблизиться. В один момент, когда Дерри только принял человеческий облик, Анет на секунду показалось, что он кинется к ней навстречу и, по меньшей мере, обнимет. Но нет, парень быстро взял себя в руки, словно что‑то вспомнив, пробормотал дежурную фразу о том, что он рад видеть Анет живой и невредимой, и отошел к костру. Девушка разозлилась, но поговорить с Дерри пока не удалось. Парень, как всегда замкнулся, да и народа было много. «Вот ведь, нежное создание, — зло думала девушка, демонстративно изучая ближайшее дерево. — Это я должна дуться и соблюдать дистанцию, а не он. — Еще два дня назад все было совсем по‑другому. Дерри самозабвенно отгонял от нее Раниона, стараясь быть, как можно ближе. — И куда все это делось? Может, не стоило откровенничать с Линой?»

— Господин, Адольф, — на поляне появился взволнованный Ранион. Домашняя рубашка на нем была разодрана, а левую половину лица украшал огромный синяк. Молодой человек дышал с трудом, было видно, что он старался добраться, как можно быстрее. Следящий оглядел компанию, собравшуюся на поляне, видимо хотел что‑то спросить, но, вспомнив о цели визита, выпалил, стараясь не смотреть в сторону заинтересованной Льриссы. — Он сбежал.

— Кто сбежал? — подскочил болотный тролль. — Денис сбежал, да? Этот гаденыш смотался с Сирлании вместе с Ольгой? Так я и знал! Ну ничего, еще не все потеряно! Мы его еще найдем, он в любом случае в одном из своих домов!

— Нет, — Ранион отрицательно мотнул головой и зачем‑то нервно дернул рукой. — Денис‑то как раз на Сирлании, в своем особняке в Лакмии. Ольга там же. Сбежал герцог. Как только он с утра немного пришел в себя, то стал меня пытать о том, где сейчас его подружка. Я ему сразу же сказал, что никуда одного не отпущу — у меня строгий приказ. Он согласился, выслушал все сведения, подло вырубил меня и смотался. Я бы с ним справился, если бы ожидал! Но он же аристократ, никак не думал, что герцог Нарайский поступит настолько подло. Я непозволительно расслабился, не ждал подвоха…

— Хватит ныть, — задумался Адольф. — С тем, что ты не смог выполнить элементарное задание, мы разберемся чуть позже.

— Я думаю, он выручать Олю потащился. — Нерешительно отозвался следящий, стремясь хоть как‑то искупить свою вину. — Надеюсь, у него хватит ума вызвать подмогу.

— Адольф, наши вещи у тебя в особняке или у меня? — Дерри нахмурился и что‑то сосредоточенно обдумывал, вероятнее всего прикидывая, возможные действия друга. От Стикура можно было ожидать любых глупостей. Несмотря на ум, образованность и богатый опыт в некоторых вещах герцог был до примитивности наивен. Например, он, как и любой юрист, свято верил в торжество закона.

— Как только Ранион связался со мной, я ваши вещи перевез к себе. — Пожал плечами недоумевающий болотный тролль. Вопросы Лайтнинг периодически задавал странные. Не иначе, как брезгует рубашку со штанами Раниона надевать. Своих шмоток захотелось. — Твои слуги очень понятливые, они мигом собрали сумки и передали моим людям. А это какое отношение имеет к делу? Уж порты‑то бы я тебе всяко нашел. Даже быть может неношеные. Что ты переживаешь. По‑моему, это не самый принципиальный вопрос.

— Ты не понимаешь! — Адольф с удивлением заметил, что Дерри злится. Так, как обычно злится, если не в силах что‑то предотвратить и изменить — Если у Стика есть хоть что‑то, что подтвердит его личность и статус, то он точно никого не звал на помощь. В лучшем случае сообщил в местную стражу, которая ни за что не поторопится приехать. Но, скорее всего, и на это не стал терять время.

— Это еще почему?

— Герцог Нарайский, — прошипел Лайтнинг, как будто это могло что‑либо объяснить. — Понимаешь, он официальный представитель власти. Стикур привык, что перед ним открываются любые двери. Он — закон, даже не носитель закона, он — сам закон. Его слово не подвергается сомнению. Он решил, что если придет к Денису открыто и потребует вернуть Ольгу, пригрозив, что в следующий раз вернется с официальными властями, то никто ему мешать не будет.

— Идиот! — завопил Адольф. — Он что, не понял, что даже для нас Денис — мелкая крыса, засевшая в мешках с мукой.

— Не идиот — аристократ, — не согласился Дерри. — Стик свято уверен, что в городе, в столице, где городская стража стоит на каждом углу, ему ничего не угрожает. Наш герцог искренне считает, что с ним связываться не будут, чтобы не нажить себе проблем. Так что давайте не будем медлить. Мне нужно одеться и срочно отправляемся в гости к Денису. Адольф, я думаю, людьми ты нам поможешь. Льрисса, прости прощального ужина не выйдет. Нужно вызволять девушку.

— Я с вами, — немедленно отозвалась вампирша, мучительно соображая, в какое бы безопасное место пристроить Кровь — Если бы не Анет, то меня бы не было в живых, а мой народ очень скоро накрыло бы безумие. Я не могу вам не помочь. К тому же, мне не нравится, когда мужики обижают женщин.

— А когда наоборот? — не смог сдержаться Дерри.

— А наоборот, бывает даже интересно, — сверкнула хищной улыбкой красавица и почему‑то покосилась в сторону покрасневшего следящего.

— Я думал, ты спешишь? — согнал с лица усмешку Лайтнинг. — Если у тебя долг перед народом, я не могу тебя задерживать.

— Спешу, но камень при мне, а значит, все нормализовалось. Еще день погоды не сделает. Проблемы начались бы месяца через три.

— Почему?

— Странный ты, ксари! — хмыкнула Льрисса, так и не решив, что делать с артефактом. — То бежишь сломя голову и вопишь, что времени нет, то готов разинув рот слушать вампирские легенды. Ты уж определись, что тебе важнее.

— Каркал! Ты, безусловно, права, но потом, когда мы все же организуем этот клятый прощальный ужин, ты мне расскажешь!

— Уверен, что достоин?

— Ну не я, так Анет, — не смутился Лайтнинг, когда еще представится возможность узнать секреты вампиров?

— А Анет и так знает.

— Вот ведь, какие вы! — в сердцах бросил ксари и заспешил к ходу.

Все пошло не так как нужно. С самого начала. Прав Ранион, как не печально, но прав. Глупо было пороть горячку, получилось сделать только хуже. И Ольге не помог и сам влетел.

Неприятности начались с того момента, как следящий отказался выпускать его из дома до прихода Адольфа. Будто у него или заносчивого болотного тролля есть на это право? Да кто они такие, чтобы что‑то запрещать герцогу Нарайскому? Пришлось изворачиваться, хитрить, совершенно неподобающим аристократу образом, и как ни печально, подло вырубать своего охранника. Дальше тоже все пошло не по плану: Стикур предполагал, что имя герцога Нарайского, хоть что‑нибудь стоит, оказалось, что нет. Для этих людей слово «закон» просто не существует. Как только Лайтнинг мог существовать в подобном обществе столько лет? Это стая, в которой выживает лишь сильнейший, впрочем, и высшее общество — такая же стая. Только вот Стик привык быть одним из вожаков, которого боялись и уважали. Демонстрация силы давно уже была не нужна, обычно хватало имени и слов, но не здесь. Его скрутили, словно подзаборную шавку, не обращая внимания на предъявленные регалии и обещания расправы и утащили в подвал дома. Только тогда парень понял, насколько все серьезно, выпускать обратно его не собирались. Поэтому охранников Дениса и не волновал его статус, хоть герцог, хоть граф, хоть сам Корвин Арм‑Дамашский — без разницы. Нет человека — нет проблемы.

Стикур осторожно приоткрыл заплывшие глаза и попытался сфокусировать взгляд хоть на чем‑нибудь. Не получилось, то ли в камере было слишком темно, то ли опухшие веки не хотели приподниматься. Связанных над головой рук, герцог практически не чувствовал, только какой‑то жуткий огненный сгусток от локтей, к тому месту, где по идее должны быть запястья и кисти. Все тело болело, значит по крайне мере, было живо. Били Стика долго и со вкусом, потом, кажется, не только били, но подробности истязаний он не запомнил. В память врезалось только надменное лицо Дениса, огонь и обещание, что он, Стикур, еще будет кричать и молить о пощаде. Герцог только плюнул в нахальную физиономию, не подозревая, насколько бывший жених рыжей прав. Ненавидя себя за слабость, Стик орал и просил о пощаде, а потом привели Олю и заставили смотреть. От этого унижение было значительно более сильным. Он закрыл глаза, чтобы не видеть ее лица, только вот мольбы и обещания сделать все, ради его спасения были слышны. Уши заткнуть возможность не подвернулась.

Это он должен был ее вытащить, а не она обещать своему жениху всякие мерзости. Впрочем, Денис на причитания Оли обращал мало внимания, заявив, что и так получит все сполна. И пытки возобновились, время и пространство перестало существовать, остались только боль и отчаяние. «Только бы быстрее умереть, — крутилось в голове, — быстрее бы все эти мучения закончились». Невозможно терпеть, горло дерет от крика. Кажется, голос пропал совсем, по крайней мере, вместо вопля вырывался лишь хрип. И уже все равно, что больше не будет ничего. Не имеет значения, что Ольга останется здесь. Стало безразлично, что с ней случится. Главное, чтобы боль отступила. Наверное, он слишком слаб, он не может вынести. Не хочет терпеть. Кажется, он обещал, что отдаст все состояние в обмен на прекращения пыток, и Денис со смехом согласился, но боль не прекратилась. Палач с усмешкой сказал, что вернется к этому вопросу чуть позже, чтобы у Стика не возникло соблазна, что‑либо утаить.

Потом, он, кажется, отключился и очнулся в тишине и темноте. Не было ни мучителей, ни Оли. Если увидеть девушку герцог уже не рассчитывал, то в том, что Денис вернется, не сомневался. «Может меня найдут? — тоскливая надежда попыталась просочиться в сердце, но голос разума тут же невозмутимо ответил. — А кто? Тебя всегда готовы были прикрыть твои солдаты, которым сейчас никто не отдаст приказ. Дир — его нет в живых и Дерри — о его судьбе не известно. Ты — один, и никому не нужен, ты сдохнешь здесь, тогда когда этого захочет Денис. Ты ничто, слабая жалкая тварь, стонущая от боли и вымаливающая пощаду!»

Когда с грохотом открылась дверь в камеру, Стикур даже не повернул голову. Зачем? Смысл?

— Стик? — голос Оли казался невозможным диким сном. Обманом. Поэтому парень плотнее прикрыл глаза, не желая расставаться с иллюзией. — Эй, очнись! Очнись, мы сейчас тебя освободим.

Слова трудно доходили да ушедшего в глухую защиту сознания. Молодой человек испуганно дернулся в сторону, когда чьи‑то руки коснулись изувеченного лица. Все это — сон, не правда.

— Быстрее, — еще один голос герцог не смог узнать. Он тоже был женским, но незнакомым. Сильным и властным. — Скорее снимай его. Ключ‑то подходит?

— Вроде бы? — герцог сквозь мутнеющее сознание отметил, что Оля плачет. По крайней мере, всхлипывания были значительно внятнее, нежели речь.

— Чего тогда медлишь, открывай, быстрее, ты, что не видишь, в каком он состоянии? Чем быстрее мы его отсюда заберем, тем для него же лучше. Торопись!

— Не могу, его руки… да и вообще, он не сможет стоять! — всхлипывания переросли в рев.

— Открывай быстрее, кому сказано, — говорившая злилась, Стиркур испуганно сжался, ощутив холодную ярость. Страх сковал мышцы, а потом снова вернулась боль. Такая сильная и яркая, что герцог потерял сознание и осел на пол. Он уже не чувствовал, как его падающего подхватили не человечески сильные руки.

— Хватит ныть, — буркнула Льрисса, с трудом взваливая себе на плечи, тяжелое окровавленное тело. — Ноющая подружка светловолосой принцесски, раздражала, пожалуй, даже сильнее, нежели сама Анет. Нашла на свою голову мразь. С каким удовольствием Льрисса разорвала на куски этого мерзавца, оттащив от слабо сопротивляющейся жертвы. Даже кровь пить не стала — побрезговала. И зря, теперь вид открытых ран герцога выводил из себя, и настроение портилось. Истерзанный парень был красив, беспомощен и весь в крови — все, что может желать вампир. Такому соблазну сопротивляться очень сложно. В коридоре практически не осталось сообщников Дениса, а те, что были, стремились как можно быстрее уволочь ценности и картины из дома бывшего хозяина и незаметно сбежать, смешавшись с людьми Адольфа. Как только стало понятно, что Денис мертв, его люди прекратили сопротивление. Они были наемниками и, когда погиб их наниматель, предпочли смотаться, как крысы с тонущего корабля.

— Каркалы! — закричал Дерри с противоположного конца коридора и, оттеснив рыдающую Ольгу к стене, подхватил Стикура. Льрисса облегченно отскочила в сторону. — Ты чего? — не понял Лайтнинг, наблюдая за странным поведением вампирши. — Я думал, ты поможешь мне дотащить его до выхода.

— Раниона попроси, — шепнула Льрисса, отступая к стене. — Тут слишком много крови. Инстинкт охотника заставляет меня напасть на самую ближнюю и самую слабую жертву.

— Как? — пискнула рыжеволосая гаремная красавица и на ее заплаканном лице неожиданно появилась хищное, нечеловеческое выражение.

— Да, что б их! — подумала Льриса восхищенно, — Что рыжая девица, что подружка, зареванные тихие принцесски до поры до времени, а чуть что — фурии. Только вот это «чуть что» почему‑то происходит после времени. Зачем, спрашивается, эта девчонка терпела издевательства Дениса? Сама бы с ним справилась! Ненавижу хищных принцессок, — заключила Льрисса. — Вот такие мужикам и нравятся. — Вслух правда вампирша этого говорить не стала, незачем наживать себе врагов? Она просто попыталась успокоить девушку. — Это инстинкт. Животное, мне просто нельзя его тащить, а так я сдержусь. Не переживай, давай лучше двигать отсюда. Гадкое место.

— Прости, — Оля успокоилась и всхлипнула, двинувшись за Дерри и Ранионом. На душе было погано, из‑за нее у всех такие неприятности. Она никогда себе не сможет простить, что такое случилось со Стиком. Только бы он остался жив. Свои несколько ссадин и порезов казались незначительными. Девушка непроизвольно всхлипнула еще раз, и вытерла мокрые щеки рукой.

— Успокойся, — низкий голос вампирши, которая первая успела на помощь и убила Дениса, внушал неясное беспокойство и уж никак не успокаивал.

— Не могу, из‑за моей глупости совершилось…

— Все мы делаем ошибки, главное — извлечь правильные уроки и не повторять.

— Нет, такую ошибку простить нельзя.

— Конечно, нельзя, — согласилась вампирша. — Тем больше вероятность, что в следующий раз ты на эти же грабли не наступишь. А по поводу герцога, не вини себя. Он тоже совершил ошибку и значительно большую, нежели ты. Он недооценил врага.

— Он пытался спасти меня.

— Да, но его самомнение и гордыня помешали трезво оценить ситуацию. В результате он сам серьезно покалечен, ты чудом осталась жива. Опоздай мы на несколько часов, все было бы значительно печальнее. А если бы он дождался нашего появления, тогда никто бы не пострадал.

— А, — Оля махнула рукой, не в силах продолжать бессмысленный спор. Конечно, Льрисса говорила все верно, но почему‑то легче от этого не становилось. Было трудно поверить, что Дениса больше нет, и можно не бояться. Его людей давно сменили помощники Адольфа, которые деловито вылавливали последних крыс и решали, что делать с испуганно жмущимися по стенам девочками и застывшими, словно восковые фигуры в центе зала, «мамочками». Оля не хотела думать о том, какая судьба постигнет этот притон. Чтобы немого отвлечься, девушка поинтересовалась у Льриссы.

— А как там Анет? — этот вопрос первым пришел в голову. Потом хотелось узнать, что произошло после того, как их схватили. Откуда взялась сама Льрисса, и вообще, что здесь творится. Достал ли Дерри артефакт?

— Анет? Относительно нормально. Сейчас, наверное, сидит, обгрызает ногти и выводит Адольфа из себя глупыми вопросами и нервами. Рыдает, конечно, на это она горазда, даже больше, чем ты. А так все хорошо, смотрит полным страсти взглядом на ксари и вздыхает, не в силах подойти. Достали, два дурака.

— Она ему не нужна, — Ольга ухватилась за смену темы с радостью. Остальные вопросы можно задать Анет, хорошо, что она жива, а пока нужно просто отвлечься. Поболтать о пустяках — все же это возможность не вспоминать о том, что случилось и не думать, как там Стик. Сможет ли он выжить? Все равно, пока сказать ничего нельзя. Можно только ждать и развлекать себя пустыми разговорами о чужих проблемах.

— Ой, да ладно! — Льриссе похоже говорить было все равно о чем. Тему отношений «Анет — Дерри» она поддержала с удовольствием. — Они — два дурака. Нужен — не нужен, пока они бегают друг вокруг друга, состарятся. Нужна она Дерри, нужна, только вот он никогда в этом не признается. Так как чувствует себя виноватым за некоторые грешки и, вообще, считает, что любви не достоин. Поэтому, он будет наблюдать за тем, как Анет отдаляется от него и тихо страдать. Но и шага навстречу не сделает. Давай быстрее, вот уже и ход виден.

Льрисса настолько быстро сменила тему, что вопрос застрял у Оли в горле. А после того, как Ранион и Дерри затащили безжизненное тело Стика в магическую дыру, девушке стало решительно не до проблем Анет. Ольга вдруг снова испугалась и опрометью кинулась за молодыми людьми. Вдруг показалась необычайно важно оказаться рядом с герцогом.

— Ну, как он? — Анет приподняла заспанное, покрасневшее лицо от подушки и посмотрела на подругу. Щеки неприятно жгло, кожа после того, как удалось соскрести грим, казалась обожженной.

— Не знаю, — Ольга выглядела уставшей и потерянной. — Выглядит ужасно, в себя еще не пришел, врачи говорят: многочисленные переломы. Шрамы на левой стороне лица останутся на всю жизнь. Никакая магия не уберет, но жить, похоже, будет. Хотя состояние тяжелое, и говорить о чем‑либо рано. Адольф, правда, выловил меня сейчас в коридоре и клятвенно обещал, что все будет хорошо. Ты же знаешь у болотного тролля лучшие врачи, он к Стику нагнал человек пять. Они там спорили, ругались, но за час, что они колдовали над телом, угроза смерти отступила. Так что теперь, наверное, можно успокоиться и не бояться. Правда, процесс выздоровления, говорят, будет очень долгим.

— Но все равно, слава богу, все обошлось, — вздохнула Анет и села на кровати. Поговорить с подругой пока еще не получилось. Они только наспех обменялись последними новостями, и Анет легла спать, а Оля убежала к Стикуру. — Главное, теперь нет Дениса, и вы со Стиком будете вместе. А все остальное наладится. Ты главное его в трудной ситуации не бросай, ладно.

— Как можно, ты что, я от него теперь ни на шаг не отойду, — Оля немного повеселела и спросила, — А у вас как дела? Ты‑то сама, что будешь делать?

— А как? — Анет задумалась. — Я даже не знаю, он здесь или уже отправился в синдикат. Я вообще ничего не знаю. Сейчас отправлюсь домой, в отличие от тебя, мне не хочется вылететь из института, сессию нужно сдать, а там будет видно.

— Дерри здесь, Оля не отреагировала на реплику про университет. — По крайней мере, так Адольф сказал. Встреча с Сартом назначена на завтра, на утро.

— Правда? — девушка нервно вскочила с кровати и подошла к окну, уставившись на плотно задернутые шторы. «А может сходить к нему? Поговорить?» Они ведь практически не общались после ритуала. Дерри снова отдалился, а Анет было страшно выяснить почему. Впрочем, и выяснять ничего не нужно, все понятно. Теперь Лайтнинг чувствует себя виноватым, а оправдываться или просить прощения не в его правилах.

— Ты бы к нему сходила, — тихо шепнула подруга, разглядывая спину Анет. — Мне кажется, ему тоже сейчас не очень хорошо.

— Не знаю, бывает ли ему не хорошо, — с сомнением в голосе выдала девушка. — И вообще, может он меня и не ждет, зачем я пойду? Страшно.

— Что ты теряешь? — подруга пожала плечами. — Ты же все равно домой собираешься, правильно? Если разговор не состоится, значит, сразу уедешь. А если Дерри тебя ждет? Если ему не все равно? Ты подумай, хорошо? Может глупо прятаться друг от друга по углам, кто‑то должен сделать первый шаг. Я пошла к Стику, а ты решай.

Оля ушла, а Анет осталась грустно сидеть на кровати и разглядывать закрывшуюся за подругой дверь. А что на самом деле, она теряет? Почему бы не увидеть его еще раз, перед тем, как она вновь вернется домой к институту и родителям? Может быть, получится хотя бы просто поговорить, а может быть, он вновь решит ее поцеловать. Хотя, это — вряд ли. Впрочем, зачем гадать.

Еще один чуть слышный шаг в темноте коридора и можно тушить огонек, мерцающий на ладони. Анет замерла в нерешительности у двери в комнату Лайтнинга. Занесла руку, сжатую в кулак, чтобы постучать, но передумала и опустила. Нет. Так не годится. Осторожно прижалась лбом к полированному дереву и, пока не ушла решимость, толкнула позолоченную ручку. Слава богу, не заперто! А то какой бы дурой она выглядела, если бы среди ночи ломилась в закрытую комнату к мирно спящему ксари. Впрочем, мирно спать он вполне мог и сейчас.

От резкого рывка Анет с визгом влетела в помещение. Не удержала равновесие и, повинуясь инерции, врезалась в притаившуюся в темноте фигуру. Сильные руки тисками сжали обнаженные плечи, заставив всхлипнуть от боли. Девушка вздрогнула, но заметив блеснувшие в темноте фиолетовые глаза, облегченно выдохнула. Она стояла, уткнувшись носом в гладкую кожу на груди Дерри, боясь сдвинуться с места и лишиться блаженного ощущения тепла, которое давало его тело. «Так он без рубашки! — пронеслась в голове идиотская мысль, и девушка лихорадочно скрестила руки на его спине, осторожно скользнув ладонями вниз. — Но хвала богам, в штанах. Значит, не все так страшно».

У него была безумно красивая спина. Анет понравилось проводить руками от плеч к пояснице, чувствуя подушечками пальцев теплую гладкую кожу. Вообще, к мужской спине у девушки было особое отношения. Если позвоночник чуть выступает — это не интересно, спина теряет большую часть своего очарования и становится неправильной. У Дерри была правильная спина — сильная, с замечательной ямочкой, которая шла по позвоночнику, зажатому валиками мышц. По этой ямочке хотелось бесконечно скользить пальцами или губами, а лучше языком.

— Ты что здесь делаешь? Я же мог тебя покалечить! — испуганный возглас Дерри вернул девушку к реальности. Парень облегченно выдохнул, взъерошил волосы и немного отодвинулся от внезапно нагрянувшей Анет. Быть к ней слишком близко в темноте комнаты опасно. Особенно сейчас. Казалось, она специально надела это платье, короткое, едва прикрывающее колени и облегающее. Светлый шелк. Цвет в темноте разобрать сложно, а вот прохладную гладкость ткани Дерри ощутил, прижимая Анет к себе. Очень велико искушение поддаться соблазну ее притягивающих взгляд губ. Легко утонуть в глазах. Страсть и наивность — взрывоопасное сочетание. Дерри понимал: всего один поцелуй и все — он пропал. Остановиться не получится. А удержаться и не скользнуть губами хотя бы по нежной щеке нелегко. Ксари, практически, сдался и даже наклонился, чувствуя запах ее волос, когда Анет решила ответить.

— А…я так, — девушка не в силах сориентироваться в темноте вновь зажгла на руке небольшой огонек. — Не спалось, прости, если помешала — уйду.

— Да нет, — легкий щелчок пальцев в темноте и комнату озарил неяркий свет ночника. Как хорошо, даже выключатели не нужны. Дерри перевел дыхание и чуть отвернулся. Он терпеть не мог такие ситуации, когда не знаешь, что сказать, и как избавится от ощущения неловкости.

Анет смущенно огляделась. Комната, как комната. У нее и самой почти такая же. Огромная двуспальная кровать, на которую совсем некстати постоянно натыкается взгляд. Шелковое покрывало цвета переспевшей вишни не смято — значит, Лайтнинг еще не ложился. Это хорошо, все же в разобранной кровати есть что‑то очень интимное. Анет чувствовала бы себя совсем неуютно, если бы знала, что на этих простынях только что лежал Дерри. Высокий шкаф с зеркальными створками стоял в углу, тень от него падала на круглый маленький столик и кресла, одно из которых было подвинуто к окну. Шторы распахнуты, а на подоконнике перед раскрытыми стеклами стоит пепельница с недокуренной сигаретой и бутыль коньяка. Невысокий, широкий стакан разместился рядом.

— Ба! — Анет не смогла сдержать усмешку, — да ты, посмотрю, примитивно надираешься в гордом одиночестве и темноте.

— Да, — Дерри ничего не стал отрицать. — Хочешь составить компанию?

— Ты же знаешь, я не пью ничего крепче вина, — робко улыбнулась девушка, и устроилась в кресле, поджав ноги. В конце концов «составить компанию» — не значит пить. Можно просто посидеть рядом. Она некомфортно чувствовала себя в этом идиотском платье. Слишком открытом, чтобы просто так вести непринужденную беседу. Два полупрозрачных клочка ткани, с глубокими разрезами от бедра до колена, держались только за счет тонких лямок. Лифчик под такое платье не оденешь. Черт, зачем же здесь горит свет? В темноте Анет чувствовала себя увереннее, а сейчас хочется скрестить руки, слишком уж откровенно тонкий шелк облегает грудь. — Мне крепкие напитки противопоказаны. Я быстро пьянею, да и вкус не доставляет удовольствия.

— Правда? — в голосе Лайтнинга прозвучало удивление. — Не знал, честно. Думал, ты только гномий самогон не уважаешь, а коньяк — он благородный напиток. Но, если на то дело пошло, вино в баре тоже есть. Все же мы не в придорожной гостинице остановились.

— Это хорошо, что есть. Да, так вышло, что знакомы мы скоро год. Столько всего пережили вместе, и так мало друг о друге знаем, — заметила Анет, отрешенно наблюдая за тем, как Дерри достает из бара в стене высокую бутылку из темного стекла и бокал на тонкой ножке.

— Упущение, — усмехнулся парень и протянул бокал с вином. — Может, мы это и исправим.

— Может, когда‑нибудь, — Анет сделала глоток и, задумавшись, поинтересовалась. — Ты хоть как?

— А как? — Дерри пожал плечами, прошелся по комнате и, придвинув себе кресло, уселся напротив Анет. Девушка вздрогнула, было что‑то от хищника в его скользящей походке. Ксари словно не замечал, какое действие оказывает на девушку. Он слишком красив, чтобы быть правдой. Сильный, немного тяжеловатый подбородок с ямкой, прямой нос, слишком темные в контраст пепельным волосам брови. Рельефные мышцы груди, красивые руки — тело воина или танцора. Низко сидящие на бедрах штаны. Сложно делать вид, что его обнаженные торс на расстоянии вытянутой руки — это неважно.

— Все хорошо. — Дерри прокашлялся, взгляд Анет обжег, по коже пробежали мурашки. «Неужели она не понимает, что творит?» — Оля жива. Стик изрядно потрепан, но тоже жив, что само по себе удивительно. Завтра я отдаю Сарту гребаный артефакт — и все. Все закончится.

— Точно?

— Ага, — Лайтнинг опустил глаза, чтобы не дай боги, Анет не заметила в них тень сомнения. Закончится, оно, конечно, закончится, в этом Дерри не сомневался. Только вот очень вероятно, что итогом будет его смерть. О подобном варианте ксари старался не думать, но исключать его на сто процентов было глупо.

Терпкое вино теплым ласковым комком скользнуло по горлу. Красная капелька, похожая на кровь, застыла в уголке губы и девушка осторожно ее слизнула, с наслаждением прикрывая глаза. Дома, на Земле ничего подобного ей пить не приходилось. Наверное, там такое вино тоже делали, только вот никто Анет им не поил. Не та ценовая категория. Здесь же было нормой: дорогой коньяк; шикарные номера; качественная одежда; драгоценности. К такому легко привыкнуть. А не надо бы. Любая сказка рано или поздно заканчивается. Впрочем, от своей Анет получила пока не все. Было еще одно, что хотелось положить в копилочку воспоминаний, чтобы потом подобно драгоценному ожерелью иногда вынимать и предаваться ностальгии.

. — Просто… так много произошло за последнее время, — произнесла она, заметив, что Дерри внимательно за ней наблюдает.

— Мне не привыкать, — как‑то уж слишком легкомысленно махнул он рукой.

— Да? — Анет напряглась и осушила бокал одним глотком. — Неужели даже убийство любимой далось тебе легко? — вылетевшие слова сразу показались неправильными. Но ничего изменить было уже нельзя.

— Любимой? — Дерри поперхнулся коньяком и закашлялся. — Любимой? Да, я эту тварь ненавидел!

— Да? — Анет выглядела растерянной. Разговор уходил совершенно в иное, ненужное русло. Она пришла сюда совсем не за этим. Но отступать было поздно. Настойчивый взгляд Дерри говорил о том, что свою позицию придется разъяснять.

— Скажи‑ка мне, — голос Лайтнинга звучал холодно. — Почему ты решила, что я люблю Лину?

— Ну…

— Потому что я с ней спал? Ты же понимаешь…

— Понимаю, — Анет подняла руку, призывая собеседника замолчать. — Дерри, не надо.

— Почему ты не хочешь, чтобы я тебе объяснил?

— Дерри, — Анет была удивлена. — Неужели ты не понимаешь? Я никогда бы не простила любимому измены, но… Нас с тобой ничего не связывает, и тогда не связывало, и будь добр, не опускайся до униженных оправданий. Боюсь, я не смогу тебя уважать, если ты встанешь в позицию оправдывающего.

Анет резко вскочила и ринулась к двери. Глупо было приходить сюда. Все же между ними стоит слишком много. Не получится нормального разговора. Ничего не выйдет. Она не сможет простить, что бы ни говорила, а он не станет оправдываться. Глупая ситуация, нужно просто найти силы уйти и больше не возвращаться. Ни к чему все это. Ей же, практически, удалось забыть.

— А ну‑ка, стой.

Дерри поймал Анет за руку и, не прилагая усилий, притянул к себе, пристально вглядываясь в глаза. Прохладный шелк вновь скользнул по обнаженной груди, заставляя сжать зубы. Девушка так и не поняла, что он намеревался прочесть в ее взгляде, потому что ксари заговорил, рассматривая, как меняется выражение ее лица.

— Что‑то я тебя не понимаю. Сначала приходишь среди ночи, начинаешь неприятный нам обоим разговор, а потом с видом оскорбленной невинности убегаешь. Анет, что ты хочешь?

— Неужели непонятно? — хрипло сквозь слезы шепнула она, сдаваясь. До ужаса надоело делать вид, что все нормально и у нее хватает сил держаться. — Тебе не ясно, что я хочу? У других ты такие желания угадываешь моментально. Тебя я хочу. Тебя.

— Но, — ксари в замешательстве отшатнулся. — Но…

— Что, опять какие‑то проблемы? — Анет начала входить в раж. Лайтнинг раздражал, неужели она такая страшная! Черт бы побрал этого мерзкого ксари. — И кто из нас корчит невинность?

— Никто, — Дерри притянул девушку к себе, жадно целуя в губы. Ладони обхватившие лицо дрожали. Анет испуганно выдохнула, но через секунду прильнула ближе к теплой коже. Руки, лаская, прошлись по спине, исследуя тонкие рубцы шрамов, сильные и жесткие мышцы. Теплая и неприступная статуя. Каждый изгиб, каждая впадина совершенного тела, словно выточены из дышащего мрамора.

— А если ты пожалеешь? — хрипло поинтересовался Дерри, немного отстраняясь. — Вдруг я не тот, кто тебе нужен?

— Разберемся, — усмехнулась Анет, вглядываясь в его лицо. Наконец‑то она может смотреть, так как хочется, утопая в его нежных фиолетовых глазах. Может, даже поднявшись на цыпочки осторожно провести языком по очаровательной ямочке на подбородке, а потом обрисовать контур губ.

— Странно, — Дерри усмехнулся и осторожно поцеловал девушку в нежную кожу в изгибе шеи и ключицы. — Обычно искушаю я. С тобой же все по‑другому. Я тебя боюсь и хочу одинаково сильно.

— А можно, сегодня ты меня бояться не будешь?

— Можно, — Анет заметила хищную улыбку и блеснувшие в мягком свете ночника глаза. Этот поцелуй получился глубже, интимнее и девушка поняла, что Дерри сегодня для себя все решил и, наконец‑то, это решение было в ее пользу.

Кружилась голова, и скоро ощущение реальности ушло полностью. Анет казалось, что она парит в воздухе. Девушка не сразу поняла, что это просто Дерри обнимая ее, приподнял над полом, теперь лицо было прямо напротив его губ и глаз. Парень удовлетворенно хмыкнул, так стало значительно лучше. Нагибаться не приходилось. Она обиженно потянулась губами к губам, когда ксари прекратил поцелуй, но в ответ услышала лишь тихий, ласкающий смех. По позвоночнику пробежали острые искорки желания. Как хорошо, что он держит на руках, стоять самостоятельно, вряд ли бы вышло.

— Ты такая красивая, — заворожено шепнул он и потерся носом о ее щеку, скользнул губами по шее, останавливаясь у мочки уха. Поцелуй обжег плечо. Уверенное движение нежных пальцев, и шелковое платье, скользнув по коже, упало к ногам. «Замечательно, что я не надела брюки», — подумала Анет и снова провалилась в ничто следом за его губами и руками. Прижимаясь к горячей коже, Анет чувствовала, как бьется его сердце — сильно, глухо, прерывисто. Дыхание сбивалось, и ее собственный пульс невольно подстраивался под этот ритм. Девушка всхлипнула, когда неожиданно холодные простыни коснулись спины. Потемневшие от желания глаза были совсем близко, губы изогнуты в такой знакомой ироничной ухмылке. Анет осторожно очертила пальцем их контур. Осмелев, приподнялась на локтях и поцеловала грудь, там, где стучит сердце. Мысли путались, сложно было понять, в каком измерении находишься, где верх, а где низ. Только глухие удары его сердца или крови в ушах — не поймешь. Страшно открыть глаза, вдруг все это сон: его губы, нежно шепчущие на ухо, его руки, перебирающие волосы, его сильно тело рядом. Вдруг всего этого нет. Девушка, стараясь не спугнуть наваждение, медленно приоткрыла глаза и утонула в его взгляде, скользнула руками по груди, вцепилась в пряжку ремня, стараясь рывком расстегнуть, и растворилась в очередном поцелуе.

Разноцветные мотыльки кружили перед глазами. Розовые, золотые, и неизменно нежные они, вместе с его руками скользили по телу, заставляя выгибаться навстречу, и растворяться в желании.

Сильнее прижать к себе, обвить ногами, и вцепиться в плечи. Останутся ранки — маленькие полукружия от ногтей. Она их потом обязательно поцелует, но позже, а сейчас… сейчас не до этого, слишком много для одного раза. Легко сойти сума от счастья и осознания, что он наконец‑то принадлежит тебе. Пусть не навсегда, пусть, вероятнее всего, на одну ночь, но это — неважно. Его челка щекочет щеку, хочется закопаться руками в волосы, чуть отстраниться только затем, чтобы снова кинуться в поцелуй. Перевернуть его на спину, чтобы лучше рассмотреть тяжело вздымающуюся грудь слизнуть стекающую струйку пота. Поймать ее где‑то возле пупка и прочертить губами дорожку к подбородку и снова захлебнуться в поцелуе.

Открывать глаза не хотелось. Было слишком хорошо, чтобы реальность не испортила блаженное ощущение сказки. Зачем выныривать из сна, если сразу же накатит смущение, придется что‑то говорить, краснеть и понимать, что весь этот праздник — ошибка и ненужная боль. Зачем? Все было так хорошо, ненужно портить момент неловкостью. Необходимо дождаться, когда он уйдет, а потом бежать домой к родителям и сессии, пытаться вернуться к нормальной жизни и опять забывать. Жаль, что это счастье не может быть постоянным. Главное, не поддаться искушению и не открыть глаза, тогда, быть может, Дерри не догадается, что она уже давно не спит, а только ловит его дыхание. Впрочем, ксари сложно было провести.

— Не притворяйся, — голос низкий, хриплый, его чувствуешь физически. — Я же знаю, что ты не спишь. Если хочешь молчать, молчи, только пообещай мне одну вещь… — Дерри задумался, прислушиваясь к участившемуся дыханию закутанной в простыни фигуры. Анет замерла, сжавшись в комочек, предпочитая не выдавать себя и до последнего делать вид, что спит. Лайтнинг невесело хмыкнул, но настаивать не стал, шепнув на ухо. — Не сматывайся, пожалуйста, ладно? Дождись меня, очень прошу, хорошо?

Некоторое время молодой человек полежал в нерешительности, разглядывая старательно притворяющуюся блондинку, а потом резко встал. Что же, он сделал все, что смог, дальше решать ей. Если уйдет, значит, такова судьба, он догонять не станет. Значительно хуже будет, если она останется, а его самого убьют. Парень грустно улыбнулся и пробормотал себе под нос, заправляя рубашку в штаны: «значит, умирать сегодня нельзя», главное, чтобы Адольф не подвел. В своих силах Дерри был уверен.

Раскаленные прутья застыли перед глазами. Захотелось сомкнуть веки, отвернуться от жара, опалившего роговицу, но голова оказалась, словно зажата в тисках. Стик понимал, что кричать нельзя. Молить о пощаде унизительно, но с губ сорвался предательский вопль. Волна паники и стыда накрыла с головой, чувство беспомощности и позора было настолько сильным, что захотелось провалиться в спасительное беспамятство, но поздно — сон начал отступать. Пограничное состояние между дремой и явью не давало определить, где заканчиваются кошмары, и начинается реальность. Стикур не сразу сообразил, что больше не в темнице под властью Дениса, а где‑то в другом месте, в уютной кровати, а не прикованный к стене. А тягучая боль в руках — это только напоминание об ужасе и стыде минувших суток.

— Тише, тише, — голос был знаком и успокаивал, но парень все равно отмахнулся, зажался в угол, и окончательно проснулся, вскакивая на кровати. Боль моментально прогнала остатки сна, и герцог с ужасом обнаружил, что рядом Ольга — невольная свидетельница его позора и слабости. Девушка, которую он не смог защитить, хотя обещал.

Отвратительное чувство стыда заполнило изнутри, и Стику вдруг захотелось, чтобы она ушла. Сию минуту и навсегда. Он не сможет больше на нее спокойно смотреть. Он обещал защиту и не смог сдержать слово. Он унизительно кричит во сне и вряд ли когда оправится от кошмаров. Он слаб. Вчера вечером приходил доктор и Стикур выпросил зеркало — увиденное не обрадовало. Теперь этой рожей девушек только распугивать. Шрамы, останутся на всю жизнь — Денис постарался на славу.

— Тебе лучше уйти, — Стикур упал обратно на подушки и прикрыл глаза. Решение далось с трудом, но оно было правильным.

— Куда? — не поняла Оля.

— Куда хочешь, нам не стоит больше не видеться, — говорить получалось с трудом, глаз молодой человек не открывал. Смотреть на Олю было слишком тяжело. Девушка потрясенно молчала, и тогда Стик решил поставить окончательную точку. — Ты видишь, на что я стал похож?

— Ну и что? — Ольга вообще не могла взять в толк, о чем идет речь.

— Мне придется долго лечиться, я застряну минимум на год в своем поместье на Арм‑Дамаше. У меня не будет сил развлекать тебя.

— Я и не жду от тебя развлечений. Я останусь с тобой, ты мне дорог.

— И в качестве кого? — голос герцога был холоден.

— Не поняла?

— Как я должен представить тебя своим родителям? — слова застревали в горле, точку поставить было мучительно трудно, но нужно. Только так, у этих отношений изначально не было будущего. А после всего случившегося и из настоящего не стало. — Вряд ли матушка одобрит, что я привез с собой любовницу. Прости, но мне не до решения таких щекотливых проблем.

— Я думала, что значу для тебя хоть что‑то, — слезы сдержать не получилось и Оля, чтобы не разрыдаться прямо здесь торопливо вышла в коридор, проигнорировав брошенное напоследок Стикуром:

— Прости, я не хотел, чтобы все так вышло.

Аккуратно прикрыв дверь за собой дверь, девушка замерла в коридоре. Куда идти дальше она просто не знала. — Возвращаться на Землю? — со своим миром девушка уже успела попрощаться надолго. Он не сможет дать то ощущение свободы, что дарили Арм‑Дамаш и Сирлания. — Остаться здесь? А кому она тут нужна? — Слезы стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки, скользили по шее, и Оля постоянно утирала щекочущую струйку у ключицы. Она бы, наверное, так и стояла на одном месте в слезах, если бы из‑за поворота не показались довольно смеющиеся Ранион и Льрисса. Бледный следящий с синяками под глазами то ли бережно обнимал вампиршу, то ли держался за нее, стараясь не упасть.

— Что случилось? — поинтересовался он, поравнявшись с Олей.

— Что‑то со Стиком? — встрепенулась Льрисса, и в ее глазах мелькнуло беспокойство. — Неужели ему стало хуже?

— Со Стиком похоже все хорошо, — с трудом выдавила Оля дежурную фразу, собираясь сразу же уйти, и вдруг неожиданно разрыдалась. Прислонилась к стене, закрыла лицо руками и сползла на пол, усевшись на холодный камень.

— А? — Ранион понимающе кивнул и облокотился на стену, возле Оли. — Увлекательное путешествие закончилось, и наш герцог посчитал, что ты ему больше не нужна, правильно ведь?

— А откуда ты знаешь? — Ольга даже рыдать перестала от удивления и подняла глаза на бледного следящего.

— Ну, — парень пожал плечами. — Аристократы все такие, я не уверен, что даже если бы он захотел, то смог бы ввести тебя в свой род в качестве жены. На такое безумие способен, наверное, только Лайтнинг. Ему без разницы общественное мнение. На него и так всю жизнь смотрят косо, так почему бы не дать еще один повод. А вот репутация герцога Нарайского безупречна.

— Значит, — слезы высохли окончательно. — Просто, я изначально была дура. Всем остальным итог нашего романа был давно известен?

— Да ну, — Ранион совершенно неподобающе заржал. — Все юные девы до определенного времени дуры. Но это — возрастное и проходит. Не у всех, но у тебя, думаю, пройдет. Ты мне лучше вот что скажи, ты, что делать дальше собираешься?

— Отстань от нее, — вмешалась в разговор Льрисса. — Вряд ли она сейчас ответит тебе на такой глупый вопрос.

— Правда, не отвечу, — грустно тряхнула кудрями рыжая, размышляя, стоит ли встать с пола или, наплевать, лучше остаться сидеть у стены. — Домой не хочется, а здесь что я буду делать, а?

— Пойдем к нам.

— Куда к вам? — невзирая на настроение, усмехнулась девушка, — в синдикат что ли? Издеваешься, да?

— А что? Адольф сам хотел тебе предложить, просто ты была занята герцогом, и мой начальник не знал, как к тебе подступиться. А сейчас у тебя все равно выбор не велик, либо на Землю к обыденности, либо искать место под нашим солнцем. Решение за тобой, финансово не обидим. Синдикат может предложить тебе работу, свободу и деньги. Ты же этого хочешь, правильно, я понимаю?

— Зачем я вам? — всхлипнула Ольга и разревелась снова. Думать о том, что придется существовать без Стика, было просто невозможно, хотелось открутить жизнь на несколько дней назад. Тогда, когда они сидели вдвоем у костра, держались за руки, и казалось, так будет всегда. Что же, походная подружка не может быть допущена в замок. Рожей не вышла. Или не рожей, а происхождением…

— Оль! Оля? — тихо позвал Ранион, и когда девушка убрала от заплаканного лица руки, произнес. — Ты сильная и красивая, поэтому Адольф и хочет с тобой сотрудничать. Изначально хотел, но боялся предложить. Ты оборотень, пусть частичный, но сильнее обычного человека…

— Ой, не напрягай ты ее, а! — Льрисса толкнула следящего локтем в бок и парень пошатнулся. — Ее нужно не загружать проблемами, а развлечь. Чем она будет заниматься в дальнейшем, Оля решить еще успеет, а сейчас ей просто необходимо избавиться от грусти. Так что отстань от нас и иди поспи пару часов. А потом, топай вместе с Адольфом и Дерри к Сарту. Вернешься, нам по секрету доложишь все подробности. А то от ксари и твоего начальничка, чую, никаких интересных подробностей не услышишь.

— Ладно, наверное, ты права, — мрачно согласился Ранион. — Оль, ты все же подумай над моим предложением, а пока пусть тебя развлекает Льрисса.

— Мне ничего не нужно, — буркнула Оля. Эта излишне жизнерадостная пара начала изрядно напрягать. Но девушка плохо знала настырную вампиршу. Льрисса отцепилась от Раниона и крепко схватив рыжую за локоток, подняла с пола и потянула к лестнице со словами.

— А знаешь ли ты милая, что делают брошенные девушки?

— Нет.

— Идут в кабак.

— Но, я не хочу в кабак! — Оля дернулась, мечтая, сбежать в темный дальний угол и как следует порыдать, но Льрисса следила зорко и попытки смотаться пресекла.

— Конечно, ты ничего не хочешь, — со знанием дела заявила она. — Все мы в подобной ситуации были. Но жизнь не закончилась и иногда без большой любви даже интереснее, нежели с ней, и я тебе намерена это доказать.

Как всегда полумрак, как всегда горящие свечи и сладковатый запах наркотика. Утомленные за ночь танцев невольницы, мужчины с хмурыми лицами и развалившийся на подушках Сарт. Король преступного мира в торжественной обстановке принимает гостей. Все в этой комнате призвано подчеркнуть презрение хозяина к пришедшим. Грязная посуда, разлитое вино, тяжелый запах перегара — тут только что закончился праздник.

Сарт с брезгливой гримасой на похмельном лице принял из рук Лайтнинга Сердце дракона и небрежно швырнул камень на поднос, стоящий на столике возле кресла. Король был недоволен, зол и даже не пытался этого скрыть. Пренебрежение к добытому с великим трудом артефакту было показным, и Дерри это прекрасно понимал, поэтому позволил себе нахальную улыбку. Сарт должен делать вид, что он доволен и задание выполнено, а остальное не имеет значение.

— Хорошо, — сухо сказал Сарт, лениво поглядывая на кружащихся в танце наложниц. — Мы довольны, можешь идти. Тебя никто преследовать не будет, считай, что мы тебя простили.

— Я рад, что ты доволен Сарт, — протянул Дерри, ухмылка которого становилась все более неприятной. — Правда, не могу взять в толк, почему? Сердце дракона тебе не нужно, Лина мертва, а я жив. И еще я не доволен. Слишком дорого мне достался этот артефакт, я не считаю, что вознаграждение справедливо.

— Что? — мужчина на кресле даже подскочил от негодования. — Что ты себе позволяешь? Катись отсюда, пока я не передумал и не приказал убить тебя прямо здесь. Ты слишком много берешь на себя! Ты не забывайся, что граф Андеранский ты там у себя, а здесь ты — никто. Твой дружек не учел нашей силы, полез на рожон и поплатился за это, ты тоже рискуешь перейти границу!

— Ты не можешь приказать меня убить здесь, если бы мог, давно бы приказал. Но я не нарушал договор, чего не скажешь о тебе, — голос Дерри был тих, но слова услышали все, находящиеся в зале. Адольф постарался на славу, он сделал так, что бы при передаче Сердца дракона присутствовали все те, чей голос имеет значение в синдикате. Здесь были, как сторонники Сарта, такие, как Тарман, так и те, кто с удовольствием бы поменял короля. В этой ситуации Сарт не мог сделать ничего, выходящего за рамки закона синдиката. Дерри знал, если король отдаст приказ «убить», он определит свою судьбу. Преступивший закон не может быть у власти. Найдутся смельчаки, готовые доказать это в бою. Впрочем, Дерри думал, что до этого не дойдет. Конечно, за пределами этого зала уже ждут несколько наемных убийц, готовых убрать неугодного, но ксари их не боялся, не в первой. А потом шанса у них не будет, по крайней мере, если все пройдет так, как нужно.

— И что ты хочешь от меня, недовольный? — за издевкой Сарт пытался скрыть нарастающее раздражение.

— Я обвиняю тебя в нарушении договора. — Этих слов не ожидал никто, Сарт даже заржал, казалось, напряжение его покинуло. Видимо, он посчитал, что теперь вправе будет убить отступника на законных основаниях. Дерри знал, что если не сможет сейчас доказать причастность Сарта к покушениям на него и друзей, то проиграет. Ложный вызов и клевета на короля всегда карались в синдикате смертью.

— И в чем же я нарушил договор? — Сарт уже смеялся не скрывая. — Я думал, ты умнее ксари. Тебе почти удалось меня обыграть и завоевать свободу, но в последнюю минуту ты совершил глупость.

Лайтнинг замолчал, доказательств у него не было, этим занимался Адольф. Пришлось рискнуть и вверить свою жизнь в руки бывшего учителя. Не лучший выбор, но ради такого дела стоило рискнуть. Сейчас же сердце отсчитывало секунды гулко бухая в груди. Дерри с трудом сдерживал сбивающееся дыхание. Не хотелось демонстрировать свое волнение и слабость. Ксари уже начал жалеть, что рискнул пойти на эту авантюру, поставил на кон все, в том числе, и свою жизнь. Если сейчас Адольф промолчит, то все возможности спастись не останется.

— А он и есть умнее, — голос болотного тролля, успокоил. Значит, Адольф не подвел и действительно что‑то нарыл. Больше всего Дерри боялся, что именно здесь случится величайшая подстава, в конечном счете, первый помощник главы синдиката тоже поставил на карту все. Ксари опасался, что в последнюю минуту Адольф решит идти по пути наименьшего сопротивления и отступит, позволив Сарту расправится с неугодным.

— Адольф, — улыбка Сарта дрогнула, — ты все же переметнулся на сторону предателя. Ты понимаешь, что если ты примешь участие в клевете, то будешь казнен вместе с ним, прямо в этом зале? — фамильярное обращение незаметно перешло в вполне официальную фразу, которая знаменовала начало поединка.

— Да, мой господин, — болотный тролль слегка поклонился, демонстрируя свое уважение, к старшему по должности. — Я требую гарантии для свидетелей.

— Даю гарантию, — сморщился король и махнул рукой. — Их никто не тронет из находящихся в этом зале, не сейчас, не после дачи показаний.

— Хорошо, мой господин, — опять поклон. — Я требую дозволение на зелье правды.

По залу прошел шепот. Зелье было дорогим, и использовалась редко, но здесь при обвинении самого короля траты были уместны.

— Дозволяю, если почтенный маг Тарман поделится своими запасами, — по лицу Сарта скользнула нехорошая улыбочка. Формально, он ничего не нарушил, но зелья маг не даст, а без него доказать что‑либо практически невозможно.

— Зелья нет, — Тарман ответил слишком быстро и с торжеством посмотрел на Адольфа.

— Ничего, — болотный тролль улыбнулся и снисходительно кивнул магу. — У меня есть свое. Я предусмотрителен, причем настолько, что зелье находится в запечатанном пузырьке с вензелями нескольких магов, подтверждающих его подлинность. Если королю угодно я покажу пузырек, при гарантии неприкосновенности для меня и зелья.

— Не нужно, — Сарт был зол, и это стало заметно всем без исключения в зале. Губы короля побледнели — он боялся. — Мы верим тебе.

Свидетелей можно было и не слушать, и так ясно, что грехов за Сартом море, а в этом деле он просчитался. Все решил верно, силы расставил грамотно, но вот вознамерился убрать сразу двух сильных противников. А зря, нужно было уничтожать по очереди. Король не учел, что если на Адольфа слишком надавить он переметнется к врагу. Болотный тролль проделал колоссальную работу. Он вычислил именно тех, кто лично получал от Сарта приказы препятствовать выполнению задания. Он даже выловил наемного убийцу, который должен был сегодня пристрелить из арбалета выходящего ксари.

Дерри не слушал, он стоял в стороне и лениво обсуждал с Хайком последние новости. Страха не было, все самое неприятное позади, Сарт напуган, а значит уже проиграл. Он не готов к бою, не предусмотрел такого стечения обстоятельств, а это ошибка. За последние годы он слишком расслабился и поверил в собственную неуязвимость. Забыл, что власть в синдикате — это, прежде всего, право сильнейшего. А сильнейшим Сарт не был по объективным причинам. Слишком много алкоголя и наркотиков, слишком мало тренировок. Когда‑то он был умелым воином и занял свое место по праву, но это было давно. Победив на поединке‑вызове, но решил, что дальше умение драться не нужно, нужно только качественно плести вокруг себя кокон интриг. Сейчас это его и подвело.

Король преступного мира уверенно держал меч, быстро двигался, но разучился убивать своими руками, танец с мечом — это спорт, а поединок — убийство. Расправиться с Сартом не составило труда. Несколько красивых движений, чтобы не разочаровывать публику, обмен ударами, и молниеносный выпад.

Дерри поднял глаза на толпу и, демонстративно сорвал с поверженного противника обруч. Вырванная из мочки уха окровавленная серьга была зажата в руке. Ритуал соблюден до последних мелочей, вряд ли кто посмеет придраться. Все законно. Пришел более сильный.

— Король, — тихо пошептали в зале. — Король! — гул голосов стал громче.

— Да здравствует новый король! — крик Адольфа подхватила толпа. — Да здравствует новый король!

Мелькнувшие лезвия кинжалов не заметил даже сам Дерри.

— Держись, — голос Хайка вывел из оцепенения, но Лайтнинг все равно не успел бы среагировать. Тролль отшвырнул ксари на пол, прикрывая своим телом. Дерри упал неудачно, ударившись лицом о каменный пол — это Хайк не рассчитал силу удара. Бок обожгла боль, похоже, наемник зря старался — нож все же же угодил в Дерри. «Только бы не отравленный, — раздраженно подумал Лайтнинг, пытаясь выползти из‑под невероятно тяжелого тела наемника.

— Эй. Хайк, давай слезай! — толкнул ксари друга. Тело Хайка послушно съехало в сторону, и Дерри уставился в остекленевшие глаза. Рядом в ту же секунду появились Адольф и Ранион.

— Каркалы! — воскликнул болотный тролль, поняв что к чему. — Поймать его, поймать того, кто пытался убить короля! Быстро поймать.

— Хайк! — Дерри осторожно приподнялся и обнаружил, что у наемника в спине торчит еще один нож.

— Этот гад, действовал наверняка. — Зашипел Ранион. — Все рассчитал. Подозревал ведь, что от первого ножа, ты может, и успеешь увернуться, а вот второй тебя настигнет. Хайк хорошо сделал свою работу. Долг телохранителя выполнен. — Последняя фраза была официальной, и Дерри сморщился, неприятно осознавать, что кто‑то отдал за тебя свою жизнь. Еще неприятнее потому, что это была работа. Долг, который был для тролля превыше всего.

— Найти предателя! — рыкнул Дерри, поднимаясь на ноги и зажимая на боку окровавленную рубашку. И кто‑нибудь принесите мне чистую одежду по размеру! Не ходить же мне в крови. — Адольф за мной! Эй, вы двое, отнесите тело Хайка в погребальный зал и готовьте церемонию прощания. Хоронить его будем через три дня со всеми почестями, которые положены герою.

Едва только за Адольфом закрылась дверь кабинета, ранее принадлежащего Сарту, Лайтнинг тут же устало опустился в кресло. Говорить не хотелось, слишком было тяжело. Поступок Хайка не давал покоя. С одной стороны наемник спас ему жизнь, а с другой… Дерри не мог простить троллю то, что не будет возможности вернуть долг.

— Возьми, ты заслужил этот пост, — Дерри протянул болотному троллю обруч. Все как положено, Адольф выполнил свою часть сделки и теперь по праву станет новым королем.

— А серьгу? — ревниво поинтересовался бывший наставник, водружая один из символов власти себе на голову.

— Серьгу не дам, — уперся Лайтнинг, обшаривая кабинет Сарта в поисках иглы, которой можно проколоть ухо. — Она мне нравится, а если серьезно, это мой гарант безопасности. Я снимаю с себя все полномочия и готов объявить об этом прямо сейчас, но серьга будет напоминанием для всех вас, кто я на самом деле, чтобы ни ты, ни кто‑либо другой об этом не забыли. Я не буду вмешиваться в дела синдиката, если хочешь, мы потом с тобой даже бумагу можем написать соответствующую, но серьга останется у меня.

— Гад ты, однако, Дерри, — не смог сдержать усмешку Адольф и самолично достал иглу из неприметного ларца на полке. — Гад, и не можешь обойтись без подставы.

— Да, я такой, — довольно согласился ксари. Он знал: Адольф прекрасно понимает, что Дерри никогда не посягнет на синдикат. Графу Андеранскому — это ни к чему.

Странно, казалось бы, прошло совсем немного времени, с того, момента, как Дерри ушел на встречу к Сарту, а уже вечереет. Никто не потрудился зажечь в коридорах дома светильники — так часто бывает сирланским вечером. Еще пять минут назад светило солнце, и вот вдруг совершенно неожиданно стемнело. Шторы на окнах раздернуты, свежий ветерок проникает в распахнутые ставни и колышет тонкую ткань занавесок. Блеклое от слепящего солнца небо посерело с наступлением сумерек. Светло‑розовый размытый солнечный диск замер у самого горизонта, словно закутанный в полупрозрачный шифон.

Почему‑то очень пустынно в доме. Слуги словно попрятались по углам, впрочем, это и не удивительно, последнее время Адольф был не в лучшем расположение духа. А когда он в таком настроении, на глаза ему лучше не попадаться. Вот персонал и старается быть по возможности незаметным. Стикур вероятнее всего с Олей. Не в том он состоянии, чтобы разгуливать по коридорам дома. Слава богам, что остался жив. Лайтнинг надеялся, что герцог поправится, хотя речь шла не только о физическом самочувствии, Дерри давно сам прошел через что‑то похожее. Трудно бывает потом вернуться к нормальному существованию. Главное, чтобы друг не наделал глупостей, впрочем… рядом Оля, она не даст и поддержит. Дерри в похожей ситуации был один — это куда страшнее. Нерешительно замерев у двери в комнату Стика, парень задумался и двинулся дальше по коридору, герцога он еще успеет навестить потом. Когда закончит самой важное на сегодня дело. К тому же Ранион уже где‑то здесь, он обещал заскочить к герцогу и сообщить последние новости. Так что друг, скорее всего, уже в курсе, что все хорошо закончилось. Ну, или почти хорошо.

«Что так паршиво‑то? — размышлял ксари, промокнув рукавом вновь кровоточащую скулу. — И на душе погано, да и физическое состояние оставляет желать лучшего. Почему, несмотря на то, что все закончилось победой, не хочется радоваться? Каркалы всех забери! Хайк, зачем ты это сделал? Работа была для тебя всем, и ты был верен до конца своему договору. Нелепая смерть, зачем? И стоит ли оно того? Сначала Дирон, а потом вот и Хайк, лишь для того, чтобы остался жить какой‑то неразумный ксари, который натворил слишком много ошибок. Неужели они заслуживали смерти больше, чем я? Ведь нет же».

Дерри медленно брел по коридору, держась за бок. Рана была неприятной, не столько опасной, сколько достаточно глубокой и кровоточащей. Бинты намокли, и кровь пропитала тонкую ткань одолженной у кого‑то из людей синдиката рубашки. Своя пришла в негодность. Впрочем, рубашка была старая, так что там туда ей и дорога. По приказу Адольфа Дерри на скорую руку перебинтовали, но задерживаться в синдикате для более тщательной обработки ран ксари наотрез отказался. Настроение не располагало к празднованию победы. Слишком много было желающих выразить свою почтение новому королю, а Лайтнингу не хотелось лишнего внимания. И должность он передал Адольфу по‑настоящему, жаль, что многие в этом углядели всего лишь нежелание графа Андеранского демонстрировать свою принадлежность к преступному миру.

Стоило все как следует обдумать, да и других дел по горло, пусть Адольф сам успокаивает всю эту взбесившуюся от резких перемен толпу, и Тармана пусть сам вылавливает, вряд ли магу дали уйти дальше замковых ворот.

Впрочем, Тармана Лайтнинг с удовольствием бы прибил сам, если бы не так устал. Если бы еще остались силы убивать. Но нет, надоело все до невозможности, хотелось просто немного придти в себя и осознать, что все закончилось. Понять, как это жить, когда тебя никто не собирается убивать. Когда твоим близким не грозит никакая опасность. Теперь можно заниматься, чем хочется, и любить, кого угодно. Свобода, только вот цена у этой свободы непозволительно велика — смерть двух близких людей.

Интересно, Анет дождалась? Вот будет весело, если все усилия напрасны, и она уже давно смоталась на Землю. Не зря же девушка с утра даже говорить не захотела. Быть может она все давным‑давно для себя все решила, и Дерри опоздал. Слишком долго решал свои проблемы и теперь просто никому не нужен? Неприятно застучало сердце. К каркалам, глупо терзать себя идиотскими сомнениями, проще узнать все самому. Лайтнинг нащупал рукой в кармане замшевый мешочек — подарок Каллариона. Обручальное кольцо, ранее принадлежавшее Ларане. Старинная эльфийская реликвия, драгоценность, которой нет цены. И все же интересно пригодится ли она? Нужно ли это Анет?

Дерри умел войти в комнату так, чтобы не слышно было ни скрипа двери, ни шагов. Анет сидела на подоконнике и увлеченно что‑то разглядывала рядом со своей рукой. Что именно понять было невозможно. Девушка даже не потрудилась одеться, просто завернулась в простыню. Анет невероятно шли эти смятые складки и распущенные волосы. Дерри замер на пороге любуясь хрупкостью и беззащитностью. Почти ребенок — взбалмошный, наивный и такой желанный. Рука, сжимающее кольцо дрожала — слишком серьезный и ответственный шаг, решиться непросто. Лайтнинг подошел чуть ближе, к увлеченной девушке и разглядел, чем же она занимается. Соблазнительная блондинка, высунув от напряжение язык, старательно вырезала ножом для резки бумаги на подоконнике кривоватое сердце.

Дерри тихо засмеялся, и затолкал кольцо подальше в карман. Слишком рано. Ни чему эти обязательства и оковы, по крайней мере, не сейчас. Она, конечно, согласится и согласится с радостью, но вот нужно ли ей это? А вдруг спустя время, она захочет упорхнуть дальше? Нельзя мешать, а если все сложится … Времени много. Теперь, можно говорить и так. На душе стало легко и весело. Все правильно, не нужно торопиться, впереди еще столько всего интересного. Услышав смешок прямо у себя над ухом, девушка вздрогнула и испуганно подняла огромные глаза.

— Ты ранен? — шепнула она, бросая нож и подаваясь вперед, чтобы коснуться рукой разодранной скулы и окровавленной рубашки. — Что произошло? Сарт не хотел тебя отпускать?

— Это все мелочи, — Дерри поцеловал ее пальцы. — Как много вопросов. Все закончилось, поверь, — в голосе Лайтнинга прозвучала горечь и девушка испуганно уставилась в его глаза, пытаясь угадать, что не так. — Хайк, — тихо шепнул ксари, прижимаясь лбом к ее плечу.

— Он…

— Да, он выполнял свою работу — защитил меня, и это стоило ему жизни.

Анет не знала, что сказать, она просто перебирала светлые пряди, прижимая к себе голову ксари. Но в душе, как это было не противно, она была рада, что тролля получилось выполнить свой долг, иначе мертв был бы Дерри. Правда, говорить Лайтнингу этого не стоило, слишком много было боли в его голосе.

— Чем ты собираешься заняться дальше, когда все закончилось? — ксари взял себя в руки и отстранился.

— Не знаю, — Анет опустила глаза. Она не была готова ни к такой резкой смене разговора, ни к этому вопросу. — Мне нужно вернуться домой, у меня скоро сессия.

— Сессия? — напряженно переспросил ксари.

— Ну, да? — Анет против воли улыбнулась. Слишком уж комичное выражение лица было у Лайтнинга. Видимо, он ждал какого угодно ответа, только не этого. — Я же учусь?

— Сессия? Учишься? — ксари выглядел задумчивым. — Значит, домой хочешь?

— Если честно, — голос Анет дрожал, она боялась, что не выдержит и заплачет. — Да. Хочу.

— А меня с собой возьмешь? — в фиолетовых глазах мелькнули лукавые искорки.

— Тебя? — Анет с трудом понимала, о чем он. Неужели он хочет…

— Ну, ты же помнишь, ты мне так и не показала свой мир. У нас не было ни времени, ни возможности, а я теперь свободен. Мне же хочется узнать, как ты живешь. А то получается несправедливо, ты знаешь всю мою подноготную. А я у тебя в гостях был всего ничего. Нужно исправить.

— Свободен, — как эхо повторила девушка, мысли путались, и соображать не получалось.

— Ага, — Дерри снял Анет с подоконника и, плюхнувшись в кресло, усадил ее себе на колени. — Сначала ты мне покажешь свой мир, а потом, когда нам там станет скучно, я тебе покажу все, что захочешь? Или ты передумала, и я тебе не нужен?

— Нужен, — всхлипнула Анет и уткнулась носом Дерри в шею. Не разрыдаться сегодня не получилось. — Только, перед тем как отправиться домой, мы во Влекриант заглянем? Может Зюзюка объявился, я по нему соскучилась.

— Все, что ты захочешь.

Примечания

1

Арм-Дамаш (в пер. с др. – арм-дамашск.Арм – искра, Дамаш – жизнь) – процветающая столица миров. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Кен-Корион (в пер. с др. – арм-дамашск.Кен – гора, Корион – хрусталь) – королевский дворец. Одна из древнейших построек на Арм-Дамаше.

3

Пытарь – полуразумное человекоподобное существо, в росте достигает не более полутора метров, с лысым темным черепом, кожистыми крыльями и огромными когтями на тощих лапах. Живут и охотятся пытари исключительно стаями по три-пять особей и никогда не пользуются никаким оружием, кроме своих зубов и когтей. Маги на заказ могут вывести более крупную и умную особь, которую можно использовать в качестве наемного убийцы. Тварь получается сильной, жестокой и, соответственно, стоит недешево.

4

АКН – Арм-дамашской Конвенции нежити.

5

Каркал – хищник семейства кошачьих. Величиной с крупную собаку. Очень быстрый и ловкий, на кончике гладкого и тощего, как у крысы, хвоста имеются шипы.

6

Гхырх – изначально небольшой зверек, который привязывается к тому, кто имеет глупость его покормить. Вырастает размером со среднюю корову. Отвязаться от него невозможно, любовь к хозяину и еде у гхырхов длится всю жизнь. Окраска шерсти разная – от белой и черной до зеленой и красной.

7

Фъел'кон – в пер. с гномьего «твердый как камень».

8

Кен-Тирон – древний подземный город гномов, заброшенный многие столетия назад.

9

Загреба (загребун, загребог) – существо с короткими лапками сзади и очень длинными передними, оснащенными огромными когтями. Хватает добычу и затягивает ее в пасть. Роет норы-засады в песке, откуда высовываются только глаза, напоминающие два странных светящихся гриба.

10

Андеран– земли Дерри на Арм-Дамаше.

11

Ксари– древняя раса. Изначально именно ксари правили Арм-Дамашем. Внешне ничем не отличаются от людей, кроме цвета глаз. У представителей этой расы ярко-фиолетовая радужная оболочка глаз. Ксари сильнее людей, выносливее, устойчивы к магии и могут вскрывать самые сложные замки, не прибегая к отмычкам. Также представители этой расы имеют вторую ипостась – звериную, но редко ей пользуются. Считается, что ксари, обернувшийся животным, не сможет вернуть себе человеческий облик.

12

Гхырх– зверь, привязывающийся к тому, кто имеет глупость его покормить. Вырастает размером с крупную кавказскую овчарку, отвязаться от него невозможно, любовь к хозяину и еде у гхырхов длится всю жизнь. Окрас шерсти различный.

13

Кен-Корион– арм-дамашский королевский дворец. Кен (в переводе с деревнеарм-дамашского) кен – гора, Корион – хрусталь. Одна из древнейших построек на Арм-Дамаше.

14

Арм-Дамаш(древнеарм-дамашск. Арм – искра, Дамаш – жизнь) – процветающая столица миров.

15

Кристалл связи– магической переговорное устройство, круглый шар из прозрачного горного хрусталя.

16

Адага– родовое оружие ксари, до сих пор широко распространенное на Арм-Дамаше. Прямое, широкое лезвие, выходящее из обоюдоострой перекладины – очень удобное в ближнем бою, красивое и легкое, его можно купить у любого кузнеца. Адага Дерри – оружие Апостерона Светлого, первого правителя ксари, ниспосланного богами на Арм-Дамаш (по легенде; на самом деле, просто одного из первых официальных правителей-ксари, который был старше Хакисы на неполных 700 лет). Апостерон Светлый получил адагу в дар от древних богов. Согласно сказаниям, это единственное оружие ксари, обладающее магической силой, способной защитить своего владельца и предупредить об опасности.

17

Вертлюга (верлюга) – злобная тварь, живущая под землей, на поверхность вылезает редко, глаз не имеет. Обладает превосходным нюхом и зачатками телепатии. Очень хорошо чувствует эмоции. Питается внутренней энергией человека. Убить, не имея охранного амулета, чрезвычайно сложно.

18

Пуха– арм-дамашское травоядное млекопитающее. Отличается трусостью и несообразительностью.

19

Эшкива– защитный уход от удара. Отклонение головы или корпуса.

20

Ау– один из вариантов ухода. Широко известен как «колесо» или «солнышко».

21

Кен-Тартан –замок Хакисы, в котором устроил резиденцию Сарт.

Content

Одувалова Анна Сергеевна Выбор ксари. (Трилогия)

Книга 1. Низвергающий в бездну

ГЛАВА 1 О том, что знакомые водоемы тоже бывают опасными

ГЛАВА 2 О том, что мир иной не всегда загробный

ГЛАВА 3 О том, что артефакты бывают разными

ГЛАВА 4 О том, что страдания блондинки начались

ГЛАВА 5 О том, что это еще далеко не конец путешествия

ГЛАВА 6 О том, что не все женщины – зло, но все же…

ГЛАВА 7 О том, что не всякий зомби упырь

ГЛАВА 8 О том, что даже у безупречных есть скелеты в шкафу

ГЛАВА 9 О том, что красивая женщина или стерва, или дура – закон жизни, знаете ли

ГЛАВА 10 О том, что не все карты ведут к острову сокровищ

ГЛАВА 11 О том, что лабиринт он и на Арм-Дамаше лабиринт

ГЛАВА 12 О том, что надежда умирает последней

ГЛАВА 13 О том, что противника нельзя недооценивать

ГЛАВА 14 О том, что незнакомый мир – это все же незнакомый мир

ГЛАВА 15 О том, что красота – страшная сила

ГЛАВА 16 О том, что драконы бывают разные…

ГЛАВА 17 О том, что хотеть все сразу, может, и хорошо, но вредно

ГЛАВА 18 О том, что в покере, как и в жизни, много значит удача

ГЛАВА 19 О том, что неожиданные встречи не всегда приятны

ГЛАВА 20 О том, что неприятности на то и неприятности, чтобы идти одна за другой…

ГЛАВА 21 О том, что большой зверь необязательно опасный

ГЛАВА 22 О том, что лучший не всегда сильнейший

ГЛАВА 23 О том, что зомби бывают разные…

ГЛАВА 24 О том, что охота всегда пуще неволи

Книга 2. Ожерелье Лараны

Пролог

Часть 1 Попытка вспомнить

Часть 2 Попытка осознать

Часть 3 Попытка выполнить

Книга 3. Выбор ксари

Пролог

Часть 1 Время потерь

Часть 2 Время понять

Часть 3 Время действий

Часть 4 Время побед

Примечания