Мелани Милберн

Легкий выигрыш

Never Gamble with a Caffarelli

© 2013 by Melanie Milburne

«Легкий выигрыш»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Анджела смотрела на отца с нескрываемым ужасом.

– Что значит «я проиграл его»?

Генри Мерчанд нервно сглотнул. Да, Анджела могла представить, каков он – вкус проигрыша. Они лишились родового гнезда ее покойной матери. Дом в Шотландии, который он просадил на очередной покерной ставке.

– Но у меня был прекрасный расклад, пока Реми Кафарелли не начал блефовать. Мы играли часами, я был уверен, что он был истощен.

Анджела почувствовала, как кровь закипает в ее венах.

– Только не говори, что ты проиграл дом моей матери Реми Кафарелли! – Этот человек был ее худшим врагом. Его она должна была избегать всеми правдами и неправдами. Она не могла позволить себе даже думать о нем!

– Я обязательно отыграюсь! – ударил отец себя в грудь. – Я вызову его на новую игру, подниму ставки. Он не сможет устоять перед…

– Хочешь проиграть еще больше? – Анджела бросила на него взгляд, полный отчаяния. – Как ты не видишь, он же все это подстроил! У него зуб на тебя еще с того случая, когда ты саботировал его сделку в Испании. Как ты мог попасться на такую дешевую уловку?!

– В следующий раз я его перехитрю, – заверил ее отец. – Кафарелли думает, что он – самый умный. Но я отомщу!

Анджела лишь закатила глаза и отвернулась. Как отец мог проиграть ее любимый дом? Таррантлокх ведь даже не принадлежал отцу! Этот особняк был предназначен для нее. Она смогла бы стать его полноправной владелицей, когда достигнет совершеннолетия. До ее двадцать пятого дня рождения оставалось меньше полугода.

Ее святилище, ее единственное убежище. Единственное место, где она могла скрыться от назойливых вспышек фотокамер. Его не стало. Теперь этот прекрасный дом, так необходимый ей, находился в руках ее злейшего врага. Проклятый Кафарелли! Она легко могла вызвать его мысленный образ в своей голове – эта самоуверенная ухмылка на чувственных губах, темные, почти черные глаза… Ее кровь закипала при одной мысли о нем!

Теперь этот негодяй станет на каждом шагу рассказывать, что наконец-то отнял у Генри Мерчанда самое лучшее.

Соперничество между ее отцом и семьей Кафарелли длилось не менее десяти лет. Дед Реми, Витторио, и ее отец были лучшими друзьями и партнерами. Но в какой-то момент Генри вышел из их общего бизнеса, что обанкротило Витторио. Финансовая империя Кафарелли чуть было не потерпела крах. С того дня они не разговаривали друг с другом.

Анджела давно подозревала, что именно Реми станет мстить ее отцу. Желание быть признанным дедом он сделал целью всей жизни. Его братья меньше думали об этом, занимаясь своими делами.

Анджела рассорилась с Реми много раньше конфликта, случившегося между их семьями. Она всегда думала, что он избалован и чересчур беспечен. Он же считал ее выскочкой.

Обернувшись, Анджела увидела, что отец в очередной раз смывает горечь поражения доброй порцией виски.

– Мама наверняка сейчас переворачивается в своей могиле вместе с дедом и бабушкой и их предками. Как ты мог так поступить?

– Следи за своим языком, юная леди. В конце концов, я все еще твой отец. Не разговаривай со мной как с каким-то недоумком.

Она распрямила плечи:

– И что ты станешь делать? Будешь оскорблять, как мою мать? Унижать, пока я не приму снотворного больше чем нужно и не убегу от тебя к праотцам?

В комнате повисло тяжелое грозовое молчание. Анджела прекрасно понимала – опасно расстраивать отца. В гневе он был страшен. Еще маленькой девочкой она наблюдала за тем, как отец втаптывал самооценку ее матери в грязь, пока некогда красивая и гордая женщина не превратилась в тень.

Пока Анджела была ребенком, она всячески старалась угодить отцу, но, что бы она ни делала, этого всегда было недостаточно. В конце концов она решила действовать по-другому. В семнадцать лет она поставила себе цель – опозорить его. Именно поэтому она выбрала для себя карьеру модели. Анджела могла представить, как его раздражало то, что она выставляла свое тело напоказ в каталогах, на журнальных обложках и билбордах, размещенных по всей Европе. Она даже стала инициатором нескольких умышленных скандалов, чем и заработала себе стойкую репутацию дикой и испорченной богатенькой дурочки, любительницы шумных вечеринок.

– Если ты не будешь вести себя подобающе, я лишу тебя наследства, – процедил отец сквозь зубы единственную свою угрозу. – Завещаю все до последнего пенни собачьему приюту.

Анджела с удовольствием сказала бы ему, что при желании он мог бы швырнуть свои деньги на дно Марианской впадины, но наследство, которого он хотел лишить ее, на самом деле принадлежало ее матери. Она была готова на все, только чтобы сохранить то, что полагалось ей по закону.

Пустыня всегда была любимым местом Реми. Один из его давних друзей со школьных времен Фираз Мутади был кронпринцем этой древней провинции. Бесконечные золотые барханы, вой ветра, потрясающие краски неба на закате и почти феодальные порядки являли собой разительное отличие от его обычной жизни в двадцать первом веке.

Никакого алкоголя, ставок, распутных женщин.

Ему нравилось, как спокойно текла жизнь в этих краях. Именно сюда он отправлялся каждый раз, когда ему нужно было отдохнуть и расслабиться.

Его лицо овевал горячий воздух. В это же время в Италии в свои права вступила осень. Он провел там несколько дней с дедом. Его дед всегда был тяжелым человеком, а временами и жестоким. Однако Реми нравилось то, что он мог без разрешения заявиться к деду, потому что знал, как это его раздражало. Он проводил с ним несколько дней, а затем уходил по-английски.

Но Реми действительно любил Италию. Трудно сказать, где он чувствовал себя лучше. Его корни уходили во Францию и Италию, а образование, полученное в частной английской школе, сделало его гражданином мира. До сих пор он не знал, какое место на земном шаре он действительно мог назвать своим домом. Он жил на чемоданах, останавливался в разных отелях. Ему нравилось то, что он не знал, где окажется на следующей неделе. Он брал след хорошей сделки, как опытная гончая, и через час уже был в пути. И ему всегда удавалось заключить ее на самых выгодных условиях для его бизнеса.

Он довольно ухмыльнулся.

Например, на прошлой неделе в Вегасе ему удалось обобрать до нитки Генри Мерчанда. Удача улыбнулась ему в тот день. Он не особенно распространялся об этом, но внутренне был собой весьма доволен. Ему удалось ударить мужчину по самому больному месту – особняк в Шотландии. Победа в тот вечер опьянила его.

Реми приехал в пустыню, чтобы хорошенько обдумать, как поступить с этим выигрышем. Таррантлокх был одним из самый красивых и престижный владений в Шотландии. Это было довольно уединенное место, которое он смог бы превратить в свой настоящий дом. Там можно было бы охотиться, рыбачить, веселиться с друзьями. Он мог сейчас же оправиться туда, чтобы вступить в права владения домом, но не торопился. Реми не хотел, чтобы была видна его чрезмерная заинтересованность. Пусть для начала Генри Мерчанд и его избалованная дочь Анджела в полной мере осознают горечь утраты. У него еще будет достаточно времени, чтобы утереть ее чрезмерно вздернутый носик.

Было довольно трудно добраться до пустыни. Пробиться же на личную встречу с Реми Кафарелли оказалось куда труднее. Ее обыскивали добрых полчаса. Девушка шипела сквозь зубы. Неужели она похожа на террориста?

– Мне необходимо поговорить с месье Кафарелли. Это очень важно. Это… это касается семьи. – Ее семьи.

Анджела могла себе представить, сколько женщин готовы были отдать свою правую руку на отсечение за одну возможность встретиться с ослепительным Реми Кафарелли. И теперь она опустилась до их уровня.

– Месье Кафарелли сейчас занят. – По взгляду мужчины за регистрационной стойкой было очевидно – он отнес ее к категории отчаявшихся девиц. – Он ужинает с кронпринцем и его супругой. Согласно протоколу, его нельзя отвлекать во время трапезы. Это дело политической важности.

Анджела мысленно закатила глаза. Видимо, ей придется действовать по другому сценарию. Она одарила регистратора своей фирменной улыбкой, и он сдался.

У нее не отняло много времени подкупить младшую горничную, которая узнала в ней знаменитую модель из разворота в новом журнале мод. Пропуск в номер Реми стоил ей лишь одного автографа. Горничная предупредила Анджелу, что о ее присутствии в его номере не должен знать никто, кроме, конечно, самого Реми. Видимо, существовал строгий протокол, запрещавший женщинам этой страны оставаться с мужчиной наедине. Ее раздражала перспектива сидеть в засаде, пока Реми останется в номере один.

Попав в номер, Анджела огляделась. Где же спрятаться? За шторами? Тогда ее будет хорошо видно снаружи. Ванная? Снова нет – в номер в любое время мог зайти кто-то из обслуживающего персонала. Ее взгляд уперся в высокий гардероб, тянувшийся вдоль всей стены.

Глава 2

Реми отменил визит горничной, приходившей убирать номер по вечерам, потому что ему не нравилось, когда кто-то суетился вокруг него.

Он закрыл за собой дверь и замер, осматривая роскошный номер в поисках каких-нибудь признаков присутствия другого человека. Его ноутбук все еще стоял на столе, по экрану плавала та заставка, которую он видел, когда собирался на ужин. Бутылка содовой, которую он не успел допить, также стояла на месте. Растекшаяся влага образовала ровный круг на поверхности стола. Затем он перевел взгляд на кровать под балдахином. Покрывало все еще смято с одного края постели. Именно там он сидел, когда ему позвонил ассистент из Монте-Карло. Одно из полотенец, которым он вытирался, по-прежнему лежало на полу рядом с одеждой, которую он носил днем.

Наверняка его просто настигла усталость от многочасового перелета. Он снял пиджак и бросил его на ближайший диван, ослабил галстук. Весь вечер он чувствовал себя несколько напряженно, но правила оставались правилами для всех без исключения. Он подчинился им, потому что был рад отдохнуть здесь от обязанности быть членом династии Кафарелли. Здесь никто не сравнивал его ни с его братьями, ни с дедом. Здесь он был свободен, как сокол в пустыне. Ему понадобится несколько дней, чтобы окончательно выгнать весь холод из своей души. Жизнь становилась приятной штукой, когда он сам мог управлять ей.

Анджела сдерживала дыхание так долго, что, казалось, еще мгновение – и она упадет в обморок. Ей нужно было дождаться того момента, когда Реми расслабится, и тогда она выйдет к нему, чтобы поговорить. В шкафу было немного вещей, гораздо больше валялось вокруг в самом номере. В ванной дела обстояли не лучше, насколько она могла заметить. Все это лишь подтверждало ее мнение – Реми Кафарелли был избалованным ребенком из богатой семьи, родившимся с серебряной ложкой во рту.

Хотя чего еще можно было ожидать от Реми, когда она сама выросла в подобном достатке. Но она могла убрать за собой и умела приготовить ужин из трех блюд.

Реми же никогда не сделал себе и яичницы. Да он воду в чайнике не мог разогреть!

Анджела сжала кулаки. Этот человек раздражал ее одним фактом своего существования.

Она слышала, как он передвигается по номеру, щелчок, когда он открыл бутылку. Это не мог быть алкоголь, думала она, в этой провинции был установлен строжайший сухой закон. Включился его компьютер, послышался стук пальцев по клавиатуре. Он звонко рассмеялся, как будто прочитал что-то смешное. Звук его смеха был ей приятен, у него была красивая улыбка и очень привлекательный рот. Она провела все свои юношеские годы, мечтая о его губах.

«Прекрати это сейчас же, идиотка!»

Когда она уже собиралась выйти из шкафа навстречу неизвестности, кто-то постучал в дверь. У нее чуть было не случился сердечный приступ. Кого он мог ждать в такое время? Какая-нибудь отчаянная дамочка? Боже, если ей придется слушать, как он занимается сексом с какой-нибудь безмозглой блондинкой…

– Месье Кафарелли, мы бы хотели с вами поговорить.

Она слышала, как Реми открыл дверь:

– Конечно. Всегда рад вам услужить.

Мужчина на пороге прочистил горло, словно то, что он хотел сказать, давалось ему с трудом.

– Мы получили информацию о том, что в вашем номере находится женщина.

– Прощу прощения? – Он сказал это по-французски, от чего ее сердце сделало сальто.

– Как вам хорошо известно, месье Кафарелли, согласно правилам нашей провинции мужчина не может находиться наедине с женщиной, если она не его сестра или супруга. У нас есть опасения предполагать, что к вашему случаю это не относится.

– Да вы в своем уме? – Реми не верил своим ушам. – Я прекрасно осведомлен о порядках в вашей провинции, потому что довольно часто бываю здесь. Я бы никогда в жизни не оскорбил таким образом гостеприимство шейха Мутади.

– Младшая горничная призналась в том, что позволила юной девушке пройти в ваш номер, – сказал служащий. – Нам бы хотелось проверить, так это или нет.

– Пожалуйста, проверяйте. Вы не найдете здесь никого, кроме меня.

Анджела услышала, как дверь номера распахнулась. Сердце стучало, как молот по наковальне. Казалось, еще удар – и оно выскочит из груди и упадет к ее ногам. Она сжалась в комочек и закрыла глаза. Она слышала шаги, люди ходили по номеру, дверцы открывались и закрывались, распахивались шторы.

– Видите? – В голосе Реми сквозило неприкрытое раздражение. – Здесь только я.

– Шкаф, – произнес мужской голос. – Проверь шкаф в спальне.

– Вы, должно быть, шутите?

Дверца бесшумно распахнулась. Анджела вытянула руку и помахала:

– Сюрприз!

Реми не мог поверить собственным глазам. Он чуть было не потер их, думая, что все происходящее ему только снится. В его шкафу не могла находиться Анджела Мерчанд. Он зажмурился, а потом снова открыл глаза. Мираж не развеялся.

– Какого черта ты делаешь в моем номере? В моем шкафу?

Она вышла из шкафа так, как делала это на подиуме – стройная, плечи расправлены, грудь вперед. В ее небесно-голубых глазах затаился упрек.

– Реми, не на такой прием я рассчитывала. Я думала, у тебя есть манеры.

Реми никогда не думал, что может потерять самообладание, пока не встретился с Анджелой. Никто и никогда не доводил его до белого каления так, как делала она. Анджела была умной, испорченной и привыкла всегда получать свое. Она вообще имеет какое-то понятие о правилах приличия? Какого черта она делает здесь? Она понимает, какие проблемы может доставить ему своим необдуманным поведением? Из-за нее теперь все думают, что он – лжец. Его могут депортировать, арестовать. Кровь в его жилах охладела: не исключено, что его просто повесят за такое. Он мог ужинать с кронпринцем, но правила одинаковы для всех – друг ты или враг.

– Тебе лучше объяснить мне, почему ты оказалась в моем номере, – процедил он сквозь зубы.

Она оправила свои длинные темные волосы, упавшие ей на лицо.

– Я пришла говорить с тобой о моем доме. Ты обязан вернуть мне его. Я не уйду отсюда, пока ты не подпишешь бумаги, касающиеся Таррантлокха.

– Месье Кафарелли, – серьезным голосом обратился к нему старший служащий. – Пожалуйста, подтвердите: знаете ли вы эту особу? Если она не ваша родственница, мы немедленно передадим ее властям, и они поступят с ней должным образом.

Как бы Реми ни ненавидел эту женщину, он не мог позволить, чтобы ей причинили вред. Он сделал глубокий вздох:

– Понимаете, случилась небольшая проблема. Я не подозревал, что моя невеста…

– Невеста?! – Анджела и старший служащий хором повторили его слова.

– Видите ли, – он примирительно улыбнулся, – мы так старались скрыть факт нашей помолвки… Пресса могла раздуть такой скандал… – Он пожал плечами.

Служащий выпрямился:

– Но закон запрещает вам проживать вместе без компаньонки.

– Значит, у нее будет компаньонка, – сладко улыбнулся Реми. – В любом случае надолго она здесь не задержится. Не так ли, моя дорогая?

Глаза девушки стали похожи на две злобные щелки, но голос был слаще меда.

– Конечно, мой драгоценный, я пробуду здесь ровно столько, сколько понадобится, и ни минутой дольше.

– В связи со столь неожиданными обстоятельствами… приездом вашей невесты… ее сюрпризом… Никто из вас не сможет покинуть провинцию до того момента, как ваш брак не будет официально заключен.

– Брак? – настала очередь Реми и Анджелы повторить хором.

– Вы, должно быть, шутите! – Анджела была в панике.

– Он не шутит, – произнес Реми шепотом. – Успокойся и прими достойный вид.

«Успокоиться? Он вообще в своем уме?»

Реми сам не мог прийти в себя. Ему еще никогда не приходилось принимать поспешных решений. Идея притвориться будущими супругами была первым, что пришло ему на ум. Но даже это не гарантия того, что им удастся выкрутиться.

– Я не выйду за тебя замуж! – Ее глаза метали искры. – Да я лучше умру.

– Ты, конечно, можешь сделать и такой выбор, – ответил он. – Мы не во Франции, не в Италии и даже не в Англии. Ты разве не удосужилась почитать гид, пока летела сюда?

Ее грудь тяжело вздымалась.

– Я не думала… Я просто…

– И видимо, преуспела. – Он посмотрел на нее со снисхождением. – Всю свою жизнь положила на это.

Ее ладони сжались в кулаки.

– Мне казалось, вы с кронпринцем лучшие друзья. Неужели он ничего не может сделать?

– Боюсь, что нет.

Реми как-то разговаривал с ним об этом. Королевская семья облечена властью, но и она подчиняется законам, установленным в провинции.

– Ну это же просто абсурдно!

Реми послал ей предупредительный взгляд.

– Если ты продолжишь стоять здесь и разбрасываться оскорблениями, я не стану подвергать свою жизнь опасности из-за тебя.

Анджела замолчала, но Реми знал – это не надолго. У нее всегда был острый язычок и дурная привычка оставлять последнее слово за собой.

– Месье Кафарелли. – Служащий сделал шаг вперед. – Сейчас нам нужно уйти, чтобы как можно быстрее провести церемонию завтра утром. Мы также организуем отдельный номер для вашей невесты. Вы должны понимать, что ни при каких условиях она не сможет провести ночь в вашем номере.

– Конечно! – Реми вновь очаровательно улыбнулся. Он не желал видеть ее ни минутой дольше. – Я все прекрасно понимаю. Приношу свои искренние извинения за то, что проступок моей невесты доставил вам столько хлопот. Она иногда переступает некие границы, но, как только мы поженимся, уверен, мне удастся оказать на нее должное влияние.

Реми ухмыльнулся про себя, когда заметил, что шея Анджелы пошла красными пятнами. Она обернулась к старшему служащему, являя собой воплощение скромности:

– Прошу прощения, могу я переговорить со своим будущим супругом с глазу на глаз? Вы могли бы найти для меня компаньонку в холле гостиницы? Мы оставим дверь открытой. Это возможно?

Старший служащий кратким кивком дал знак своему коллеге проследовать за ним из номера.

Прежде чем Анджела успела обратить на него свой взгляд, полный праведного гнева, Реми сказал:

– Не нужно так смотреть на меня. Хочу напомнить, что это ты во всем виновата.

– Невеста? – Ей не хватало дыхания. – Почему ты не сказал, что я – твоя сестра или кузина?

– Потому что все в мире знают – я один из трех братьев, усыновленных в довольно юном возрасте. К тому же ни у моего отца, ни у матери нет братьев или сестер.

В ее глазах полыхала ненависть.

– Зачем ты отпустил этот сомнительный комментарий по поводу моего поведения? Думаешь, тебе удастся контролировать меня, словно я какая-то невоспитанная девка? Ты нарочно сказал это! Как только появляется такая возможность, ты вонзаешь в меня свои едкие женоненавистнические шуточки!

Прямо сейчас Реми был не против вонзить в нее кое-что другое. Он всегда старался не обращать внимания на то, как она привлекательна. Если бы они сейчас находились где-то в другом месте, он бы довольно просто смог решить эту проблему.

– Так я тебя задел, малышка?

– Ты специально подставил моего отца! – Она едва справлялась с собой. – Я знаю, о чем ты думал. Ты хотел как можно сильнее навредить ему из-за той идиотской сделки в Ибице. Я буду сражаться с тобой до последней капли крови, пока не получу свой дом обратно.

Реми посмотрел на нее с тем невозмутимым видом, который, как он знал, чрезмерно раздражал ее:

– Сражайся, сколько тебе захочется. Я не верну его ни при каких обстоятельствах. Твой отец прекрасно понимал, во что ввязывался. Честно говоря, я нахожу весьма жалким тот факт, что он отправил сюда тебя вместо того, чтобы приехать самому. И как ты собралась умасливать меня?

– Неужели ты думаешь, что я здесь из-за него? – Она презрительно подняла подбородок. – Я бы никогда не опустилась так низко. Ты – последний мужчина на земле, кого бы я стала соблазнять.

– Взаимно, дорогая. Ты никогда меня не привлекала.

Сомнение проскользнуло в ее глазах. Собравшись с силами, она выпрямилась.

– Что касается брака – я никогда не пойду на это. Это не обсуждается.

– Это просто формальность, – сказал Реми. – Не стоит воспринимать все так серьезно. Вполне возможно, что, когда мы вернемся домой, брак не будет считаться законным. Нам просто нужно сделать то, чего они хотят, и уехать.

– «Просто»? – В ее глазах опять заклубился гнев. – Мы будем женаты, – ее передернуло, – даже если этот брак будет только на бумаге. Мне безразлично, будет ли наш брак считаться законным или нет, я просто не хочу за тебя замуж! Не могу представить себе ничего хуже!

– Именно ты стала причиной всего этого.

Вот опять этот тон всезнайки! Она поджала губы:

– Это не моя вина! Это твоя вина, потому что тебе захотелось свести старые счеты. Да тебе даже не нужен Таррантлокх. У твоей семьи так много недвижимости по всему миру! Почему тебе так нужно было отобрать единственное, что мне дорого?

Реми почувствовал укол совести. Крошечный. Ничего, с чем бы он не мог справиться. Он поставил себе цель и достиг ее. Это было девизом семьи Кафарелли – ставить цели и побеждать. Реми мог получить любую долю бизнеса Генри Мерчанда, но он был прекрасно осведомлен о том, как Генри дорожил тем домом.

Реми уже было получил согласие по сделке на Ибице, но один анонимный звонок спугнул продавца. Было не трудно узнать, кто именно сделал его. Генри Мерчанд довольно хитер, но никогда не умел хорошо заметать следы. Реми поклялся, что отомстит ему – не важно, как много времени это сможет занять. Месть – блюдо, которое лучше подавать холодным.

Таррантлокх был не только ценным вложением Мерчанда, он был показателем его высокого статуса. Генри нравилось изображать из себя эдакого помещика.

Единственное, что не вписывалось в его картину мира, – это то, что его дочь, единственная дочь и наследница, могла быть заинтересована в этом поместье. Но Реми занимался бизнесом, а не благотворительностью.

– Тебе придется смириться с тем, что теперь дом принадлежит мне. Это не лишает тебя крыши над головой. Ты же большую часть года живешь в Париже, не так ли?

– Я собиралась жить там, когда оставлю модельную карьеру.

Мужчина присвистнул:

– Не слишком ли рано ты строишь подобные планы? Тебе сколько, двадцать пять?

– Двадцать четыре, – процедила она сквозь зубы. – Мне исполнится двадцать пять в мае следующего года.

– Модели, рекламирующие нижнее белье, оставляют карьеру так рано?

Он рассматривал ее потрясающую фигуру. Она даже слишком хороша. Ему еще не приходилось видеть тело, настолько приятное взгляду. Это отвлекало его. Последние годы она отвлекала его довольно часто, так как ему не раз приходилось видеть ее рекламу, мелькавшую по всей Европе. Он до сих пор помнил тот первый раз, когда увидел девятнадцатилетнюю Анджелу, растянувшуюся на бортике бассейна с голубой водой в какой-то тропической стране.

– Я хочу выйти из этого бизнеса и заняться чем-то другим.

– Например?

– Я не стану обсуждать с тобой свои планы. Ты скажешь, что я попусту трачу время и деньги.

Реми снова почувствовал укол совести. Он не хотел, чтобы она подумала, что он поощряет ее модельную карьеру. Когда он впервые услышал, что она бросила школу и подписала договор с модельным агентством, он пренебрег семейным запретом и позвонил ей. Реми посоветовал ей изменить свое решение. Но Анджела никогда не следовала его советам.

– Месье Кафарелли? – Из-за полуприкрытой двери до них донесся голос старшего служащего. – Комната для вашей невесты уже готова. Мадемуазель, пройдемте со мной. Мы наняли вам двух компаньонок.

Проходя мимо Реми, девушка метнула в него убийственный взгляд. Он же смог почувствовать от нее лишь волну ее любимого аромата. Он словно окружил Реми со всех сторон. Мужчина сделал глубокий вдох.

Только когда она ушла, он снова обрел способность мыслить трезво. Всего через несколько часов они станут мужем и женой. Всякий раз, когда кто-то произносил при нем слово «супружество», его реакция была неизменна. «Только через мой труп!» Но теперь что-то изменилось.

Глава 3

Почти всю ночь Анджела провела вышагивая взад-вперед по своему номеру. Она ненавидела Реми. Как он мог так поступить с ней? Никто бы не смог придумать для нее худшего наказания – оказаться связанной узами брака с этим человеком! Не важно, будет ли считаться это законным браком, когда она вернется домой. Она поклялась себе, что никогда не выйдет замуж! Никогда и ни при каких обстоятельствах она не допустит того, чтобы кто-то получил контроль над ее жизнью. Анджела прекрасно видела, куда это завело ее мать.

Кейт Таррант слишком серьезно отнеслась к супружеским клятвам. Она подчинялась отцу во всем и никогда не переступала черту. Она отказалась от своей личности и свободы. Анджела никогда не сделает такого.

Все, что касалось брака, вызывало у нее стойкое чувство тошноты. В отличие от многих других девушек ее возраста идея свадебного торжества никогда не вызывала в ней энтузиазма. Кто в здравом уме захочет надеть платье, больше похожее на безе? Или быть завернутой в удушающую фату и выданной замуж за человека, который станет обращаться с ней как с рабыней ближайшие лет пятьдесят?

В дверь постучали. На пороге стояла горничная с подносом, на котором было ассорти из свежих фруктов и дымящийся кофе.

– Мадемуазель, ваш завтрак.

Чуть позже пришла другая горничная. Она принесла свадебные одежды и вежливо проинформировала Анджелу, что поможет ей приготовиться к свадебной церемонии.

– Я не надену это! – вскричала девушка, когда горничная разложила на постели то, что своими пестрыми оттенками напоминало цирковой тент. При ближайшем рассмотрении Анджела увидела, что в ткань вплетены нити чистого золота, а лиф украшен сотнями бриллиантов.

– Но это официальные свадебные одежды для невесты в нашей провинции, – сказала горничная. – Королевская принцесса выходила в них замуж в июле. Это большая честь, что вам разрешено надеть их.

«Не могу поверить в то, что действительно делаю это».

Анджела смотрела на себя, облаченную в наряд. Какая ирония – она заработала целое состояние, снимаясь для журналов в крайне откровенных нарядах. Сейчас же она была похожа на тщательно упакованный блестящий подарок.

– Мы закончили?

– Почти. – Горничная приблизилась к ней с длинной плотной вуалью, длина которой достигала почти пяти метров.

– О нет. – Анджела отпрянула от нее, как от ядовитой змеи. – Только не это.

Женщина посмотрела на нее:

– Вы хотите отсюда выйти или нет?

– Ты действительно не имеешь ничего против? – в который раз спросил кронпринц Фираз Мутади своего давнего приятеля за второй чашкой крепкого ароматного кофе с кардамоном. – Пойми, сейчас неспокойно. Довольно трудно сладить со старейшинами. Мы же не хотим скандала, поэтому нужно искоренить такие случаи на корню.

Реми мысленно закатил глаза и бесшумно опустил свою чашку на блюдце.

– Ничего страшного. Это же пустая формальность, верно? Это же не тот брак, который признается у нас дома.

Некоторое время Фираз молча смотрел ему в глаза.

– Ты, должно быть, шутишь? – По спине мужчины пробежали мурашки.

– В нашей культуре институт брака священен, – сказал Фираз. – Мы не вступаем в него, когда нам это заблагорассудится, и не разводимся без самых весомых причин.

Но как быть, если они не подходят друг другу? Как они могут быть вместе, если являются полными противоположностями? Да они ненавидят друг друга!

– Реми, я тоже не хотел жениться, – добавил Фираз, – но, когда я встретил Эбби, для меня все стало по-другому. О, и – да, брак будет считаться законным в любой точке мира.

Черт побери!

* * *

Реми подумал, что под этими богатыми свадебными нарядами мог скрываться кто угодно. Но он незамедлительно узнал Анджелу. Походка, ее глаза… Как он мог не узнать эти глаза, похожие на небо во время шторма? Она смотрела на него с нескрываемым отвращением.

Реми вдруг вспомнил свадьбу своего старшего брата, на которой он был всего неделю назад. Церемония была по-европейски традиционной, а его невеста Поппи Силвертон так и лучилась любовью. Как и сам Раф, что стало для Реми большим сюрпризом. Он всегда считал Рафа человеком неэмоциональным, даже холодным. Но от его внимания не смогло ускользнуть то, что его глаза увлажнились, когда он, наконец, надел обручальное кольцо на палец своей жены.

Другой его брат – Рауль, по всей видимости, пройдет известный путь по церковному проходу к алтарю незадолго до Рождества. Невеста, Лили Арчер, ухаживала за Раулем после несчастного случая, который с ним произошел. Реми не видел своего брата таким счастливым до того дня, когда он объявил об их с Лили помолвке. Видимо, ее любовь смогла дать ему многое.

Не то чтобы Реми не верил в любовь как таковую. За его плечами было довольно увлечений, но что касается настоящего чувства… От этого он сознательно держался как можно дальше. Если ты кого-то любишь, тебе есть что терять. Человек может быть здесь, рядом, но уже через мгновение…

Как его родители.

Временами Реми становилось трудно вспомнить их лица. Ему приходилось призывать на помощь немногочисленные фотоснимки или записи из домашних архивов. Когда родителей не стало, ему было семь, и с каждым годом его воспоминания постепенно выцветали. Ему до сих пор казалось странным видеть то, как они разговаривают и двигаются на старых видеозаписях. Они все больше становились для него незнакомцами. Он забыл их ласки.

Священник попросил Реми и Анджелу соединить руки, и мужчина почувствовал, как пульсирующая энергия от ее прикосновения распространилась по всем частям его тела. Он прежде никогда не касался ее, даже когда отец Анджелы привел ее в их дом, много лет назад, еще до того, как произошла размолвка между их семьями. Даже когда она была подростком, можно было уже заметить ее красоту, обещавшую расцвести с годами. Темные вьющиеся волосы, чарующие глаза, проворные движения, едва обозначившаяся под одеждой грудь.

Он всегда умышленно избегал необходимости прикасаться к ней.

Велит ли священник им поцеловать друг друга? Реми находил эту возможность весьма привлекательной, но он бы предпочел сделать это наедине, а не перед толпой народа.

Ладонь Анджелы полностью помещалась в его руке. Она вся казалась ему крошечной и безгранично изящной. Он возбудился при мысли о том, каково было бы войти в нее, обладать ею, но осекся. Следовало помнить, что этот брак – лишь формальность для них обоих.

Он произнес строки свадебной клятвы. Ничего особенного. Это лишь слова, они ничего не значили. Когда настала очередь Анджелы, она почти прошептала обещание подчиняться и во всем слушаться его.

– Объявляю вас мужем и женой. – Священник понимающе улыбнулся Реми. – Можете поцеловать невесту.

В глазах Анджелы на мгновение мелькнуло подлинное отчаяние.

– Я бы предпочла…

Но он не дал ей договорить и поднял покрывало, скрывавшее ее лицо. Господи, да ему приходилось целовать достаточно женщин! Ему всего-то нужно чмокнуть ее для проформы. Реми прикоснулся губами к ее рту.

Анджела провела все свои юношеские годы, представляя, как Реми впервые поцелует ее. Когда другие прикасались к ней, она мечтала, как его губы будут ласкать ее. Если быть до конца откровенной, довольно часто именно эти мысли позволяли ей пережить притязания очередного кавалера. Но ее фантазия даже не приближалась к тем эмоциям, что она испытала.

Реми не поцеловал ее просто ради того, чтобы закрепить их союз. Он поцеловал ее уверенно и властно. Его вкус, тепло его губ… Все это было настолько дурманящим, что она не могла не привстать на цыпочки, чтобы продлить это удовольствие. Его поцелуй стал увереннее, она почувствовала кончик его языка, приоткрыла губы ему навстречу. Она услышала, как он тихо застонал.

– Кхм, – довольно громко прочистил горло священник.

Реми тотчас же отстранился от нее. Мгновение он выглядел несколько обескураженно, но совсем скоро на его лице появилась учтивая улыбка.

– Прошу прощения, – улыбнулся он священнику. – Видимо, я забыл, где нахожусь.

Священник понимающе кивнул:

– Так приятно видеть увлеченных друг другом людей. Это прекрасный зачин для долгого и счастливого супружества.

Анджела сжала зубы. Реми слишком самоуверен. Она послала ему убийственный «ты еще об этом пожалеешь» взгляд. Но на это мужчина лишь шире улыбнулся и подмигнул ей.

– Кронпринц и его супруга устраивают банкет в честь вашей свадьбы, – сказал священник.

Боже. Только не это. Только не прием с сотней незнакомых людей, которые станут желать им счастья и долгих лет жизни вместе.

Но опасения были напрасны. Мероприятие напоминало больше неформальную вечеринку. К тому же безалкогольную. И это было ужасно, потому что прямо сейчас Анджеле не помешала бы пара бокалов какого-нибудь спиртного, и черт с ними, с калориями!

Анджела не могла поверить в то, что у Реми могло быть столько друзей или приятелей. В зале собралось по крайней мере сотня человек. Казалось, она попала в реалити-шоу о жизни звезд первой величины. Комната была украшена шелковыми лентами, цветами и воздушными шарами.

Их подвели к главному столу, где Анджелу представили супруге кронпринца. Ее звали Эбби, она и Фираз познакомились не так давно. Их ребенок должен был родиться уже через несколько месяцев.

Реми вывел ее на танцпол для первого медленного танца жениха и невесты.

– Ради всего святого, расслабься, ты как пластмассовая кукла в моих руках.

Она зло прищурилась:

– Держи-ка руки повыше!

Его руки сползли на ее бедра.

– Я думал, ты умеешь танцевать.

– Я умею!

– Так покажи.

Анджела прильнула к нему и позволила Реми вести. Мелодия была романтичной с плавным ритмом. Она отдалась во власть музыки, чувствовала себя принцессой. Их тела двигались в унисон, другие пары расступались, чтобы дать им больше пространства.

– У тебя неплохо получилось, – ухмыльнулся Реми, когда музыка закончилась. – Можно было бы как-нибудь повторить.

– Ты отдавил мне все ноги.

Он широко улыбнулся и ущипнул ее за щеку:

– Драгоценная моя, улыбайся.

– Как бы я хотела сейчас выцарапать тебе глаза, – процедила сквозь зубы счастливая новобрачная.

– Я сказал тебе, как прекрасно ты выглядишь?

– Мне трудно дышать в этом платье. Не представляю, как я смогу вернуться в номер. Им придется снять дверь с петель.

Он легонько щелкнул ее по кончику носа:

– Ты что-нибудь придумаешь.

Отвернувшись, чтобы поприветствовать гостей, Анджела глубоко выдохнула. Временами очарование Реми ее по-настоящему пугало.

– Ты просто обязана это попробовать! – Реми снова возник около нее с тарелкой, нагруженной едой.

Она вдохнула дурманящий запах ягненка с травами и чесноком. Было невозможно оторвать взгляд от закусок на его тарелке. Рядом с сочными кусочками ягненка лежал салат, картофель с травами и свежий лаваш. Сплошные углеводы – просто катастрофа.

– Нет. Я не голодна.

– Попробуй! – Он наколол на вилку небольшой кусочек мяса и салат. – Это потрясающе вкусно!

– Я не хочу.

– Открой рот. – Он был неумолим, глаза сверлили ее.

Она не позволит ему одержать верх. Анджела начала считать каждую калорию задолго до того, как подписала свой первый контракт с модельным агентством. Это было тем единственным, что она могла контролировать. Она прекрасно знала, что нужно делать, чтобы держать свое тело под контролем, и не позволит никому, особенно Реми Кафарелли, сводить свои усилия на нет. Анджела сердито посмотрела на него:

– Я же сказала, что не голодна.

– Ты обманываешь меня.

Она почувствовала проникновенную силу взгляда его темно-карих глаз. Волна жара прокатилась по ее телу, и если эта горячка имела нечто общее с голодом, то голодом совершенно иного рода. Ее снедало животное влечение.

Анджела знала – одного поцелуя ей будет недостаточно. Их танец только ухудшил ее положение. Она больше не должна была допускать подобного, не должна выглядеть уязвимой в его глазах. Необходимо одержать верх над своими страстями. Самоконтроль и дисциплина. Анджела сказала себе, что ей не нужен ни он, ни его проклятая еда.

Ей недолго пришлось искать выход из сложившейся ситуации. Когда возникала необходимость, она становилась прекрасной актрисой.

– Реми, прости меня, пожалуйста… – Она поднесла руку к виску. – У меня страшная мигрень. Мне так и не удалось уснуть ночью.

Некоторое время он внимательно рассматривал ее лицо:

– Это может быть обезвоживанием. Ты достаточно пила?

– Я бы убила за бокал вина.

– Здесь, – он нахмурился, – тебя могут убить за одну попытку достать его.

Анджела почувствовала, как паника сжимает ее внутренности своей холодной рукой.

– Но сейчас же мы в безопасности, не так ли? Я имею в виду, после того, как мы… – Она сделала паузу. – После того, как мы поженились?

Реми вдруг стал совершенно серьезен:

– Мы в безопасности, пока ведем себя так, как должно вести себя женатым людям. Было бы неразумно расслабляться до того момента, когда мы окажемся на борту самолета.

Анджела шумно перевела дыхание и бросила на толпу, собравшуюся вокруг, опасливый взгляд. Гости казались дружелюбными и безобидными людьми, но кто мог гарантировать, что никто из них не ждет момента, когда они выдадут себя.

Она никогда не могла представить себе подобного даже в самых страшных своих снах. Они действительно женаты!

Анджела вновь обратила взгляд на Реми:

– Почему ты вообще приехал сюда? Это последнее место, где я бы рассчитывала увидеть тебя.

Он пожал плечами:

– Кронпринц – мой друг, мы вместе учились в университете. Мне нравится навещать его здесь время от времени.

– Ты бываешь здесь часто?

– Представь себе. – Он ухмыльнулся. – Один и без компаньонки.

– Я говорю серьезно. – Она сердито поджала губы. – Как часто ты бываешь здесь?

– Не так часто, как бы мне хотелось. – Он поставил тарелку на стол. – Мне удается выбраться сюда раз в год. Два, если очень повезет, как, например, в этом году. Я уже был здесь на свадьбе Фираза и Эбби.

– Но почему? – Анджела не могла сдержать удивления. – Что тебе может здесь нравиться? Пейзаж, состоящий из одних песчаных дюн.

Он взял ее под локоток и отвел в отдаленное место.

– Не могла бы ты держать свое мнение при себе, пока мы не окажемся в безопасности? – прошипел он сквозь зубы.

Анджела высвободилась. Не потому, что ей были так уж неприятны его прикосновения. Честно говоря, она находила их более чем приятными. Слишком.

Прежде она не осознавала, что теперь ее жизнь зависела от его защиты. Он пришел ей на помощь. Она забрела на настоящее минное поле, а он был рядом – невозмутимый и спокойный. У него даже получалось шутить. Был ли он хоть чуточку напуган? Даже если и так, он умело скрывал это.

– Прости, но мне здесь все так непривычно. Ты регулярно приезжаешь в пустыню, тогда как это мой первый раз.

– Как насчет того снимка, что я видел в Нью-Йорке пару лет назад? Ты лежала, растянувшись на дюне, а на фоне бродили несколько верблюдов.

Анджела удивилась. Он действительно видел ее снимки?

– Это декорации. Дюна была в Мексике, а верблюды отвратительно пахли. Один из них даже пытался укусить меня. Ужасная съемка: дизайнеру было невозможно угодить. В конце концов у меня случился солнечный удар.

Реми нахмурился:

– Зачем ты вообще это делаешь?

– Почему я делаю что?

– Работа модели. Ты выставляешь свое тело, которое порой едва прикрыто. – Его голос был недовольным. – Ты способна стать кем-то бо́льшим, нежели роскошной картинкой, которую парни представляют себе в душе.

Анджела удивленно изогнула бровь:

– Ты тоже это делаешь?

Его глаза потемнели.

– Нет, – резко ответил он. – Тебе бы это не понравилось.

«Да он лжет!»

Сама мысль о том, что его фантазии о ней возбуждали его, будоражила Анджелу.

«Ты вообще в своем уме? Ты не станешь спать с Реми, хотелось бы ему этого или нет».

Бросив на него очередной угрюмый взгляд, она спросила:

– В таком случае как скоро мы прекратим этот маскарад? После праздника мы сможем сразу же поехать в аэропорт, не так ли? Я уже упаковала свою сумку.

Его глаза теперь казались ей абсолютно черными.

– Сегодня мы никуда не поедем.

Сердце Анджелы сжали удушающие тиски.

– Но почему? У тебя же есть личный самолет, не так ли? Ты можешь улететь, когда тебе заблагорассудится. – Она шумно сглотнула и посмотрела на него с отчаянием. – Или не можешь?

Реми повернулся спиной к толпе, чтобы никто не видел его лица. Его голос был низким и глубоким, как шум землетрясения.

– Мы должны придерживаться традиций. Согласно им, мы не можем уехать, пока у нас не состоялось брачной ночи.

Анджела отпрянула:

– Это глупая шутка. Этого не будет ни при каких обстоятельствах! И как вообще они узнают, было что-то между нами или нет?

– Нам нужно будет это доказать. – Его взгляд был спокойным.

Ее брови поползли вверх, глаза распахнулись.

– У нас будут свидетели? Господи праведный, не могу в это поверить. Я не сторонница оргий. Я даже не… – Анджела вовремя закрыла рот. Она и так уже наболтала лишнего.

– Им нужно будет подтверждение того, что ты девственница.

– Что, прости? – Анджела захлопала ресницами.

– Кровь, – его лицо было непроницаемо, – на простынях, которые мы покажем утром.

– Чья кровь?

– Твоя. – Он едва заметно улыбнулся.

Анджела будто хотела испепелить его взглядом:

– Единственная кровь, которая окажется на простынях, будет твоей. Можешь мне поверить.

Он пожал плечами:

– Так уж здесь все устроено.

– Но это неправильно! – Она дрожала от ярости.

– Женщины здесь счастливы. – Его голос был спокойным, рассудительным. – Им просто нужно быть самими собой. Здесь нет места ужимкам. Им не нужно наносить на себя тонны косметики, клеить искусственные ногти или менять цвет волос каждую неделю. Не нужно притворяться, что они не проголодались, когда умирают от голода, потому что вся их жизнь зависит от пропорций их тела. Здесь важна лишь их душа.

Он описывает рай?

– Это потому, – упрямилась Анджела, – что они не знают, от чего отказываются. Если бы хоть одна женщина смогла знать это, здесь бы вмиг воцарилась анархия.

Реми криво усмехнулся:

– И я так понимаю, что ты собираешься встать во главе этой революции?

Она зло посмотрела на него:

– Можешь в этом не сомневаться.

Глава 4

Что касается Реми, то он наслаждался своим нежданным браком. Ему нравилось изводить Анджелу. Он знал, что и как сказать, как посмотреть, чтобы вывести ее из себя. Причина в том, что в глубине души он чувствовал то же самое: брак – это ловушка. Скучный, унылый союз, общественный институт, работающий для выгоды одного или другого партнера.

Реми не любил отчитываться перед кем-то. Слишком долго он прожил в тени деда и старшего брата. Теперь ему хотелось свободы, хотелось быть хозяином самому себе. Хотелось стать кем-то больше, нежели внуком или братом Кафарелли.

Женитьба была последним из его желаний. Что касается детей, то он твердо решил оставить эту честь своим братьям. Реми не был заинтересован в плачущих младенцах, из-за которых невозможно выспаться ночью, которые вечно болеют и капризничают. Нет, это не для него. Ему интересно просто наслаждаться жизнью. Ему нравилось заключать сделки, рисковать. Ликовать при заключении очередного договора. В душе Реми был игроком, азартным, но не безответственным. Он знал, как правильно делать ставки, повышать или понижать их в зависимости от риска. Он следовал золотому правилу игрока: никогда не теряй больше, чем можешь себе позволить.

К тому же самая страшная потеря в его жизни уже случилась. Он едва смог пережить утрату своих родителей. До сих пор то воспоминание было живо: брат, Раф, рассказал ему о несчастном случае. Боль, паника, глубочайший ужас. После этого Реми стал думать, что жизнь – это как игра в рулетку. Судьба жестока. В один день ты мог стать богачом, а на следующий проснуться самым несчастным человеком в мире.

Реми смотрел на Анджелу. Вероятно, она не представляла себе, как прекрасна в гневе, когда шипела на него, словно кошка. Реми был бы не прочь, если бы эти ногти впились в его спину.

«Ты в своем уме? Если ты переспишь с ней, уже не будет шанса незамедлительно аннулировать брак по возвращении домой!»

Правильно. Им в любом случае придется ночевать в одной комнате, но ничего, он поспит на диване. Хорошо бы, чтобы там действительно был диван, или он пропал.

– Вот и славно.

Когда Анджела вопросительно посмотрела на него, Реми понял, что произнес последние слова вслух.

– Что?

– Как твоя мигрень?

Она на мгновение замешкалась.

– Моя… О! Да! Просто ужасно! – Она снова поднесла руки к вискам. – Болит так, что у меня двоится в глазах.

– В таком случае нам нужно поскорее уложить тебя в постель.

Повисла пауза.

– Чтобы ты выспалась, – добавил наконец Реми. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Почему у меня до сих пор создается впечатление, что ты играешь со мной? – подозрительно спросила она.

Конечно, он хотел играть с ней. Его тело без устали твердило «да, да, да, да», когда разум еще сопротивлялся. Пока. Как долго у него получится держаться от нее подальше? Чисто теоретически она – последняя женщина, с которой он желал иметь дело. Она слишком неуправляема.

Но если отставить прочее в сторону, он простой смертный, а она уж слишком горяча. Обычно Реми нравились блондинки, но что-то в ее облике – темные вьющиеся волосы, молочная кожа – напоминало ему о старом добром Голливуде. Она двигалась по комнате, как кинозвезда. Ему казалось, эта грация дана ей от природы, а не являлась результатом страданий на подиуме. Он помнил эту походку, еще когда был ребенком. Она словно говорила: «Я пришла, и что вы станете дальше делать?»

И вот она здесь, возникла посреди его жизни, и он не мог дождаться того момента, когда Анджела вновь исчезнет.

– Анджела, ты воспринимаешь жизнь слишком серьезно.

– Эта штука… ну, с простынями… – Она закусила губу. – Это правда?

У Реми тотчас же возникло желание погладить ее по голове, словно она была маленьким ребенком. Она становилась такой обворожительной, когда терялась. Он не помнил, когда в последний раз видел на ее лице эту смесь неуверенности и уязвимости. Видел ли он это прежде вообще? Да, она бывала зла, недовольна, раздражена – но уязвима? Нет, Анджела слишком хорошо скрывала свои эмоции. Что в действительности от мог знать о ней?

– Почему ты спрашиваешь? Разве ты еще не девственница?

– А ты? – дерзко бросила она ему в лицо.

– Ну, если только в эмоциональном плане. – Он рассмеялся. – У меня было несколько партнерш.

– Могу представить себе… – Она картинно закатила глаза.

– Сколько?

– Что «сколько»?

– Любовников.

Она замерла всем телом, но затем вздернула подбородок:

– Не вижу причин, по которым тебя должно это касаться.

– Я твой муж.

– Наслаждаешься каждым моментом, как я посмотрю, – прошипела она ему. – Наверняка ждешь не дождешься того момента, когда мы вернемся в Италию или Францию, или где ты постоянно обитаешь, чтобы хвастаться на каждом углу, как ты провел меня. Вынудил выйти за тебя замуж. Годами будешь глумиться над этим и тем, как ты получил Таррантлокх.

– Успокойся! – Он поднял руку. – Не я навлек на себя этот брак. Ты – последняя женщина, которую бы я взял в жены, если бы когда-то решился на подобный шаг. – Он оттянул рукав и посмотрел на часы. – Самое время заканчивать эту вечеринку. Пошли, надо выбираться отсюда.

Анджела последовала за ним на негнущихся ногах. Они попрощались с гостями, поблагодарили официальных лиц. Ее ложь о головной боли постепенно стала правдой. К тому моменту, когда они с Реми достигли номера, ее голова раскалывалась. Ее зрение затуманилось, появилась тошнота. Как только он закрыл за ними дверь, ее сердце учащенно забилось. Они были наедине в номере для молодоженов.

– Хочешь, подкинем монетку для того, чтобы решить, кто займет кровать? – Она старалась говорить беззаботно.

Его глаза стали совершенно черными. Он достал из кармана монету, не сводя с нее взгляда:

– Орел или решка?

– Орел.

Реми подкинул монету и, поймав ее, прежде накрыл рукой.

– Не хочешь изменить свое решение?

Анджела гордо подняла подбородок:

– Когда я принимаю решение, я всегда остаюсь ему верна.

– Договорились. – Его рот изогнулся в улыбке.

Она подалась вперед, чтобы увидеть, что же сказала монета, но он не поднимал руки.

– Ну же, покажи мне.

Она чувствовала его запах – нотки древесные, кислота цитрусовых фруктов и какой-то еще… Его собственный. Она ощутила его желание. Ее тело отвечало ему. Анджела почувствовала, как напряглись ее соски под кружевом нижнего белья. Ее язык то и дело пробегал по губам, безуспешно стараясь увлажнить их. Анджела заметила, что его потемневший взгляд внимательно следил за этим движением.

Она перевела дыхание:

– Монета?

Реми все еще смотрел на ее губы, словно ничто больше его не занимало.

– Что с ней?

– Я хочу знать, кто победил.

– Я.

Анджела нахмурилась:

– Ты не можешь знать этого наверняка, пока не посмотришь.

Его рот снова растянулся в довольной улыбке.

– У меня шестое чувство на такие вещи. Я победил, а ты проиграла.

Она чуть было не задохнулась от такого нахальства:

– Думаешь, я поверю тебе без должных доказательств? Убери руку!

В его глазах читался откровенный призыв.

– Может, заставишь меня?

Ее кожа покрылась мурашками. Он был так близко. Интересно, других женщин он укладывал в свою постель тем же способом? Едва ли кто-то мог устоять перед ним. В своем игривом настроении он был неотразим.

Но Анджела никогда не связывалась с альфа-самцами, а Реми принадлежал именно к такой породе. Это у него в крови. Он был рожден и воспитан управлять, принимать решения, контролировать и стоять на своем, чего бы это ни стоило. Ему предназначено вести, а не следовать. Он доминировал, был уверен в себе, порой безжалостен и безумно сексуален.

Он был Кафарелли.

Он был врагом.

Она еще выше задрала подбородок:

– Нет, спасибо.

– Какая жалость… – В его глазах был плотоядный, хищный блеск. – Я надеялся получить от тебя взбучку. Это могло быть весело.

– Ты можешь спать на кровати. В конце концов, ты выше меня. – Действительно, Реми приходилось чуть наклоняться каждый раз, когда они переступали порог. – Посплю на диване.

– На каком диване?

Она обвела комнату взглядом. В комнате было все что угодно, кроме дополнительного спального места.

– О… Что же…

– Кровать достаточно большая. Ты ляжешь со своего края, я с другого. Это всего лишь одна ночь.

Она всмотрелась в его лицо, но он был невозмутим.

– Надеюсь, ты не храпишь во сне.

– Если что, можешь толкнуть меня.

Она холодно посмотрела на него:

– Даже не приближусь к тебе.

– В таком случае ты станешь первой женщиной, которая избежала этого соблазна.

Анджела провела в ванной слишком много времени. Для начала она тщательно умывалась, потом так же неторопливо чистила зубы. Чтобы хоть как-то отдалить момент, когда ей придется вернуться в спальню, она не меньше сотни раз провела расческой по волосам. Когда же она вышла из комнаты, Реми в номере не было. Он даже не оставил записку. Куда он ушел и с кем он сейчас?

«Остановись, ты начинаешь вести себя как настоящая жена».

Она отбросила лишние мысли и расстелила постель. Напряжение прошедших суток, двух, если считать то время, когда она узнала о том, что отец проиграл Таррантлокх, наконец настигло ее. Почувствовав прикосновение мягких, хрустящих простыней, прикрыла утомленные веки…

Реми вернулся в номер в начале третьего и обнаружил, что Анджела крепко спит. Посреди кровати. Волосы разметались по подушке, похожие на темный нимб вокруг головы. Мягкие нежно-розовые губы быть чуть приоткрыты, словно звали его. На ее коже больше не было ни грамма косметики, она словно опять стала совсем юной, почти хрупкой. Под ее глазами были темные круги, прежде скрытые макияжем. Реми видел тонкие лямочки, державшие ее ночную сорочку цвета слоновой кости, прекрасно подчеркивавшую белизну кожи.

Реми отвернулся, напомнив себе, что должен держаться от нее подальше. Он провел рукой по затылку, размял затекшие мускулы на шее. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы завтра они могли улететь из пустыни с первыми лучами солнца. Он не хотел быть «женатым» на ней так долго. Если кто-то узнает об этом, эта новость потрясет всю Европу. Он не хотел, чтобы над ним смеялись. Он просто хотел забыть об этом и вернуться к нормальной жизни.

В его нормальной жизни ей места не было.

Реми вновь посмотрел на Анджелу. Именно в этот момент она что-то невнятно пробормотала и потянулась в постели всем телом, словно кошка, требующая ласки.

Он задался вопросом, кем был ее последний любовник. Ее имя уже больше месяца не появлялось в газетах, что было для него удивительно. Обычно она и недели не могла прожить, не устроив какой-нибудь исключительный скандал. Он всегда хотел знать, сколько правды было в тех историях, что со смаком расписывали газетчики. Из своего собственного опыта он прекрасно знал, сколько люди выдумывают сами, чтобы сделать интересный сюжет. Но то, что сейчас она вела себя так сдержанно, было удивительно, если и вовсе не чудо. Трудно не попасть в объектив, когда в каждом телефоне теперь есть фотокамера. Не нужно быть пронырливым папарацци, чтобы сделать снимок на миллион.

Даже у него было несколько снимков, которые он предпочел бы держать подальше от внимания общественности. Однако пресса и из меньшего могла раздуть скандал. Реми никогда не злоупотреблял алкоголем или наркотиками, но каким-то образом к нему приклеился образ отчаянного тусовщика и дамского угодника.

Последнее было не такой уж и клеветой.

Он бы не стал отрицать тот факт, что переспал с многими женщинами. Он не предполагал отказывать себе в этом и дальше. Именно по этой причине он как можно скорее аннулирует их брак. Его можно было назвать старомодным, но брак, даже на бумаге, сам его факт нарушит все те обещания, что он дал себе. Он никогда не изменял своим партнерам, сколько бы ни длились их отношения. Измена не делает из тебя достойного мужчины.

Реми опустился на кровать, зевнул, стянул с себя галстук и рубашку, кинув вещи в направлении стула. Он поднес руки к ремню на брюках, но передумал. Оставалось надеяться лишь на то, что непрочные барьеры одежды спасут их.

Глава 5

Анджела перевернулась в постели и вдохнула запах лаванды, исходивший от постельного белья, цитрусовые, сандаловые нотки… запах от теплого мужского тела рядом. Ее сердце подпрыгнуло в груди, когда она заметила, что загорелая мужская рука лежит поперек ее живота.

Неужели они?! Нет. Нет!

Но… Она ощущала свое тело так же, как и раньше. Анджела была уверена – если бы между ними что-то произошло, она бы чувствовала себя совершенно по-иному. Она была уверена – Реми мастер своего дела. Он прекрасно знал женское тело, как коллекционер знал бы свою коллекцию. Интересный выбор метафоры. Да, у нее уже слишком давно не было мужчины.

Что касается секса, это было главным ее разочарованием. Она изо всех сил старалась расслабиться, получить удовольствие, но никогда не чувствовала себя уютно ни с одним из своих партнеров. На самом деле их было не так уж и много. Пресса всегда преувеличивала масштабы ее любовных приключений.

Ее первый секс случился в Нью-Йорке, куда она отправилась подписывать очередной контракт. Она встречалась с фотографом около двух месяцев. Она никогда не чувствовала, что он был заинтересован в ней как в личности. Для него она была лишь трофеем, которым он хвастался перед менее удачливыми коллегами. Эти и прочие отношения привели ее к мысли, что секс – это то, чем занимались с ней мужчины, не принимая во внимание каких-либо ее желаний. Она всегда могла мысленно отстраниться от всего происходящего в постели и наблюдать, словно со стороны.

Когда она затрагивала эту тему в разговорах с подругами, они заверяли ее в том, что она просто еще не нашла того самого. Это лишь вопрос химии и времени.

Какая ирония! Анджела обладала потрясающим телом, но все еще не обрела с ним единение в чувственном плане. Она знала, как могла доставить удовольствие самой себе, но делала это не часто. У нее просто не было такого желания. Время от времени Анджела даже задавалась вопросом, не фригидна ли она.

Реми пошевелился и крепче обхватил ее за талию. Он что-то неразборчиво пробормотал, его дыхание пощекотало ее шею. Бедром она почувствовала его эрекцию.

Он проснулся или делает это во сне?

Его ладонь накрыла ее грудь, пальцы ласкали нежную кожу вокруг соска. Сквозь тонкую шелковую ткань она чувствовала жар от его прикосновения. От этого ей только захотелось большего. Когда его палец вновь подразнил ее сосок, переполнив ее сладкой болью, Анджела попыталась убедить себя в том, что сейчас самое время возмутиться и напомнить негодяю, что подобным фривольностям нет места в их отношениях. Но переполнившее ее желание не дало ей сделать этого.

Его рот отыскал чувствительное место за ее ухом. Ее тело сотрясла дрожь, когда он коснулся ее там языком. Его руки плавно поднялись от ее колена выше, заставив Анджелу содрогнуться от предвкушения того, что будет дальше. Перевернув ее на спину, Реми приоткрыл свои затуманенные глаза и отпрянул:

– Что ты творишь!

– Что я творю? – Анджела выразительно изогнула бровь. – Это ты держишь мою грудь в своих руках.

Он посмотрел на свою ладонь, словно только сейчас осознал, что она – часть его тела, и он обладает над ней контролем. Мужчина отнял свою руку от ее тела, отвернулся и поднялся с постели. Той же самой рукой он провел по своим взъерошенным волосам.

– Зачем ты меня разбудила?

– Так ты действительно можешь делать это во сне?

– Ты не особенно сопротивлялась. Когда бы ты, наконец, сказала, чтобы я остановился?

Внутренний демон шептал Анджеле, что пора перехватить контроль. Она бросила на него томный взгляд из-под ресниц:

– Может, и не сказала бы.

– Анджела, это не сработает. – Реми цинично усмехнулся. – Я займусь оформлением развода, как только мы сойдем с самолета. Даже не мечтай таким образом заполучить себе богатого мужа. В эти игры я не играю!

Ей становилось все веселее. Анджела еще никогда не видела, чтобы он так злился. На его шее вздулись вены, руки сжаты в кулаки. Куда же подевалось его чувство юмора?

– Ты хочешь меня. Не отрицай. – Она посмотрела на него, но не в глаза, а гораздо ниже.

– Ты впиваешься в каждого мужчину, которого встречаешь на пути?

Она провела пальцами по бедру и откинулась на постель, подперев рукой голову:

– Смотрите, кто заговорил. Женщины сбиваются с ног, чтобы попасть в твою кровать. Я не бежала, даже не шла тебе навстречу. Таковы печальные обстоятельства.

– Выметайся отсюда! – Он сорвал с нее покрывало, как фокусник.

– Убери от меня свои руки! – завизжала она, когда Реми схватил ее за лодыжку и потянул к себе.

– Что-то не припомню, чтобы ты раньше просила меня об этом!

Он резко поставил ее на ноги, и Анджела чуть было не упала, если бы он не подхватил ее. Она думала, что он тотчас же отпустит ее, но время проходило, а он не делал даже и попытки. Даже больше, она почувствовала, как его руки, держащие ее за бедра, сильнее сжались. Ей казалось, его пальцы оставляют на ней отпечатки. Анджела посмотрела на его рот… Большая ошибка.

– Я не хочу этого, – почти зарычал Реми, но даже не сделал попытки отпустить ее.

– Я тоже. – «Конечно, хочешь. Хочешь его».

Мужчина неожиданно отстранился, вновь запустил руку в волосы.

– Кажется, нам нужно на свежий воздух.

Но Анджела не была готова так быстро отступиться.

– Понимаю, ты напуган. Боишься привыкнуть ко мне. Ты из тех, кто меняет любовниц как перчатки. Ты не умеешь поддерживать долгие отношения, лишь время от времени утоляешь голод.

– Я не боюсь привыкнуть к тебе! Ты мне не нужна, от тебя одни только неприятности, ты притягиваешь их к себе словно магнит. Мне этого не нужно!

– Тогда верни мне Таррантлокх, и я исчезну из твоей жизнь быстрее, чем ты сможешь произнести «Делайте ставки, господа!».

– Нет.

Его ответ был коротким и резким. Очень в духе Кафарелли.

Женщина вздернула подбородок:

– Тогда я тут надолго. Пока ты не дашь мне то, чего я хочу, я буду здесь.

– Да тебе даже не нужен Таррантлокх! – зло ухмыльнулся Реми. – Ты просто хочешь, чтобы твой отец погладил тебя по головке.

– А ты все делаешь только для того, чтобы получить одобрение своего тирана-деда! Думаешь, если принесешь ему в зубах Таррантлокх, сможешь расположить его к себе?

– Мне не нужно одобрение старика, – огрызнулся Реми. – У меня свой путь. Мне вообще не нужно ничье одобрение, чтобы быть счастливым.

– Ты не счастлив. Именно поэтому ты такой беспокойный. Ты не можешь успокоиться и пустить где-нибудь корни, потому что не можешь примириться с тем, кто ты есть на самом деле. – «Как и я».

– А ты, видимо, эксперт по таким вопросам? – В его глазах светился гнев. – Женщина, которая не может поесть из страха, что наберет лишний грамм? Не смеши меня!

Анджелу выводило из себя то, что он так ясно видел ее опасения. Как вообще ему это удавалось? В течение стольких лет они едва видели друг друга. Теперь же за столь короткое время он смог выразить все ее страхи в одном предложении.

– Но у меня есть контракт…

– Который регулирует, как часто и в каком виде ты должна дефилировать перед толпой безразличных тебе людей, чтобы получать от них же деньги. Ты им безразлична, их интересует только твое тело. Им нет дела до того, что у тебя внутри, они заинтересованы лишь в том, как извлечь из тебя больше выгоды.

Это правда. Горькая правда.

Именно поэтому Анджела так стремилась сменить сферу деятельности. Ее интересовал дизайн и маркетинг. Но она не была уверена в себе. Она не ходила в университет, не имела ученой степени мастера делового администрирования или другого бизнес-образования. Школу она закончила экстерном, так как экзамены могли помешать ее первой и очень важной съемке. Сможет ли она управлять собственным бизнесом? Анджела видела, как куда более опытных людей оставляли в дураках. Профессионалов с честными намерениями, квалификацией и талантами вытесняли коммерческие воротилы. Деньги всегда на первом месте. Выгода – превыше всего.

– Я не думаю продолжать карьеру модели.

Его взгляд стал жестоким.

– Так я, выходит, твой запасной план? Состоятельный муж, который обеспечит себе «пенсию»?

– У меня другие планы. – Анджела перевела дыхание. Прежде она ни с кем не делилась своими мыслями по поводу своего будущего. Забавно, что она собирается рассказать о них именно Реми. – Есть женщины, которым не удается вернуть свою былую форму после гормональных изменений, вызванных беременностью, есть женщины со шрамами после операций или просто со следами увядания на теле. Никто не совершенен.

– Не могу поверить в то, что ты сейчас сказала.

Она тяжело вздохнула и пожала плечами:

– Я устала быть женщиной с обложки. Ты не можешь представить, сколько труда уходит на то, чтобы выглядеть достойной.

– Надо сказать, ты действительно выглядишь прекрасно.

По ее телу прошла дрожь возбуждения. Он заметил это. Он все видел. Ему действительно нравится, как она выглядит? А если бы она нормально питалась и была бы на два размера больше, он все еще находил бы ее красивой?

Анджела внезапно почувствовала себя подделкой. Жалким подобием человека, которым хотела бы быть. Она уже очень давно отказалась от эмоций. С тех самых пор, когда в десять лет наткнулась на бездыханное тело матери. Когда она закрывала глаза, та картина живо представала перед ее мысленным взором. Высокий прозрачный стакан, наполненный водой. След маминой помады на его кромке. Пустая бутылочка из-под снотворного. Тишина. Ни звука. Пульса нет, нет дыхания. Ее матери не стало.

С тех самых пор Анджела загнала свои эмоции в бутылку, как джинна, и двигалась по жизни словно марионетка, управляемая умелыми руками кукловода.

– Я хочу запустить свою собственную коллекцию одежды. Я собиралась сделать это уже очень давно. Теперь я хочу сама управлять своей жизнью и карьерой.

– Тебе понадобятся немалые вложения.

– Знаю. У меня есть сбережения, но, думаю, этого недостаточно. Мне придется приложить немало стараний, чтобы все это не погибло в зародыше.

– Кто-то вызвался поддержать тебя?

– Я общалась с некоторыми людьми, но их, по всей видимости, отпугнула моя репутация. – Анджела вздохнула.

– И как много в этом правды?

– Спонсоры?

– Нет, твоя репутация.

– Я не ангел… – Анджела повела плечами. – Никогда не пыталась им быть. Но пресса сгущает краски. Мне стоит только улыбнуться кому-то на светской вечеринке или потанцевать в клубе с приятным мужчиной, и пресса тотчас же смешивает меня с грязью, обвиняя в несуществующей любовной связи.

– Однако ты никогда не открещивалась от них. – Выражение его лица было непроницаемым, словно Реми все еще не решил, что думать. – Ты никогда не обращалась в суд.

– Какой в этом был смысл? Если начинаешь оправдываться, все становится только хуже. – Анджела вздохнула. – В любом случае поначалу мне нравилась шумиха вокруг меня. Это была хорошая реклама. Повод, чтобы о тебе не переставали говорить. Некоторые знаменитые модели знамениты своими скандалами не меньше, чем работами в журналах.

Реми провел рукой по небритой щеке.

– У меня есть пара контактов, которые могли бы спонсировать твою коллекцию. Но для начала я сам должен увидеть твои наброски. Я не могу рекомендовать то, во что не верю сам. Я никогда не вкладываюсь, если не уверен в победе.

Анджела почувствовала легкое разочарование от того, что он сразу же не поверил в ее способности. Только сейчас она в полной мере осознала, как ей хотелось, чтобы Реми понял – она не очередная дурочка с красивым личиком.

– Не посмею ставить под угрозу твое драгоценное состояние. – Ее слова были полны обиды.

– Анджела, я, конечно, люблю рисковать, но главным образом я – бизнесмен. И не могу позволять эмоциям вмешиваться в то, что считаю выгодной сделкой.

Она послала в его сторону ледяной взгляд:

– Ты явно не об этом думал, когда выиграл у моего отца Таррантлокх. Едва ли это было взвешенным решением. Это была месть, и я никогда тебе этого не прощу.

– Признаю, за то, что он сделал моему деду, я хотел отплатить ему той же монетой. Из-за него мы чуть было не лишились всего. Но это еще не все. Спорю, он не рассказал тебе, какими методами воспользовался, чтобы расстроить сделку на Ибице, которую я был уже готов закрыть. Все для своей драгоценной девочки.

«Драгоценная девочка».

Анджела едва смогла побороть приступ смеха. Если бы Реми только знал, как на самом деле отец презирал ее. Он никогда не показывал этого на людях. Не мог позволить себе запятнать репутацию преданного и заботливого отца. Он хорошо играл свою роль, но, когда двери дома за ними закрывались, он тотчас же превращался в тирана, не упускавшего ни единой возможности критиковать ее. Анджела всегда знала, что отец хотел сына, но ее мать не смогла подарить ему наследника.

Каждый день она своим видом напоминала ему об этой неудаче.

– Реми, я не хочу твоих денег. – Анджела скрестила руки на груди. – Мне просто надо, чтобы ты вернул то, что по праву принадлежит мне.

– Моя драгоценная, этого никогда не будет. – В его взгляде читалась уверенность. – И чтобы ты знала, я еще не покончил с твоим отцом. Таррантлокх – ничто по сравнению с тем, что он сделал со мной. Я не остановлюсь, пока правосудие не восторжествует в полной мере.

– Так ты поэтому устроил светопреставление со свадьбой? – Анджела недовольно поджала губы. – Увидел во мне исключительную возможность насолить отцу? Восстановить справедливость? Заставил меня вступить в брак, которого мы оба не хотели? Это так… так низко, что меня просто тошнит!

– Неужели ты думаешь, что я бы зашел так далеко? – Его брови поползли вверх. – Анджела, прекрати, ты не способна мыслить трезво. Я не собирался жениться вообще, а на тебе уж и подавно!

– Значит, вот как?! Что же это значит? Что со мной не так?

Он перевел дыхание и провел рукой по волосам:

– С тобой все в порядке… Просто я не вижу тебя ничьей женой.

– Это почему же?

– Потому, что ты не создана для брака, или семьи, или детей…

– Ты хочешь детей? – Анджела не могла сдержать удивления.

– Нет! Боже, нет! – Реми отпрянул, словно она спросила, хотел бы он заболеть неизлечимым заболеванием. – Просто я имею в виду…

– Я не уверена, что ты действительно понимаешь, о чем говоришь. – Анджела нахмурилась. – Может, объяснишь?

Таким взволнованным она Реми еще не видела. Обычно он был собран, отшучивался. Теперь же он выглядел действительно неуверенным, словно зашел на минное поле.

– Нет, я не говорю о том, что из тебя не выйдет хорошая мать…

– Но ты думаешь, что я не смогу быть достойной женой?

– Мне кажется, тебе трудно идти на компромиссы.

Анджела коротко рассмеялась:

– А с тобой, выходит, общий язык найти не составляет труда? Ради бога, Реми! Я просто не могу в это поверить. Ты последний человек на планете, с которым можно о чем-то договориться. Если уж из меня выйдет паршивая жена, то ты будешь худшим мужем!

– В таком случае мы прекратим быть несносными, не выносящими друг друга супругами, как только вернемся в Европу!

– Ты действительно думаешь, что это удастся тебе так легко? – тихо поинтересовалась Анджела. – А если об этом кто-нибудь узнает? Пресса? Видел, сколько людей было на нашей церемонии? Что, если кто-то сделал фото и передаст его папарацци?

– Никто ничего не узнает. Мы сможем аннулировать брак, как только приземлимся, я уже поговорил обо всем со своим юристом. Мы отправимся в его офис сразу же из аэропорта. Все будет решено, и мы снова сможем вернуться к своей обычной жизни, словно ничего и не было.

«Какое счастье», – подумала она.

Глава 6

Реми никак не мог привыкнуть к тому, как много внимания привлекала к себе Анджела. Даже после того, как они прошли таможенный контроль, люди продолжали оказывать ей знаки внимания. Некоторые подходили, чтобы взять у Анджелы автограф. Некоторые вопреки правилам таможенного контроля снимали ее на телефоны.

– Почему тебе надо быть со всеми такой милой? – грубовато спросил у нее Реми, усаживая в машину. Шофер уже ожидал их у выхода из аэропорта. – Разве ты не можешь притвориться другим человеком, чтобы они подумали, что обознались? Я делал так сотни раз, и это всегда срабатывает.

– Зачем мне грубить тем, кто покупает баснословно дорогие купальники, которые я рекламирую? – Она улыбнулась очередному поклоннику, кто подошел к ней с ручкой и посадочным билетом.

Реми почувствовал, как кровь закипает в его жилах. Она что, делает это специально? Теперь люди начали обращать внимание и на него, пытаясь определить, кем он был в ее жизни. Как много времени у них займет узнать его и сложить два и два?

– Нам нужно идти. – Он решительно взял ее под локоть. – Сейчас же.

– Попридержи коней, – подмигнула она ему, – или верблюдов.

Анджела вновь улыбнулась – к ней подошел незнакомец, который сказал, как восхищается ее работой. Он признался, что ни на секунду не поверил, когда газетчики написали про ее связь с женатым британским предпринимателем, который вскоре развелся.

Реми пришлось подождать, пока они окажутся в машине, чтобы задать вопрос:

– А он все еще был женат, когда вы были вместе?

– Я никогда не встречалась с ним. – Анджела смахнула с рукава несуществующую пылинку. – Нас сфотографировали вместе в холле отеля, пока я ждала, когда заберут мой багаж.

– Между вами действительно ничего не было? – нахмурился Реми. – У вас не было секретного гнездышка?

– Каждая женщина, которая разговаривает с тобой, обязательно была или будет твоей любовницей? – ответила Анджела вопросом на вопрос. Ее стало утомлять его внимание. Она закатила глаза. – Можешь не отвечать. Уверена, это так.

– Я, может, и бабник, но никогда не связываюсь с замужними дамами.

– Что же, приятно слышать. – Она придирчиво рассматривала свои ногти.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, просто это успокаивает.

Мужчина снова нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

– Что такое?

– Ты не имеешь дела с замужними женщинами?

– Что не так?

Когда она обернулась, в ее глазах блестела злость.

– Потому что я замужем!

Его тотчас же переполнило желание. Реми не представлял себе, кого бы он мог желать сейчас больше, чем Анджелу. Кровь зашумела в его висках. Чтобы скрыть свое возбуждение, он рассмеялся:

– Это ненадолго.

Она вздернула свой хорошенький носик и снова воззрилась на свои ногти:

– Как жаль, что придется так долго ждать. – Она опустила руку. – Не могу представить себе худших двух дней.

– Самый короткий брак, – произнес мужчина. – Думаешь, это своего рода рекорд?

Она оправила волосы:

– Наверное.

Между ними вновь повисла неловкая пауза.

– Ты потом отправишься в Париж? – поинтересовался Реми.

Он не хотел признавать этого, но он действительно будет скучать по ней. Совсем немножко. Анджела совершенно невыносима, но она заставляла его интеллект и тело работать с удвоенной силой. Не каждая женщина способна на это… На самом деле, ему было трудно вспомнить, случалось ли такое с ним вообще.

– У меня съемка на Барбадосе. Нужно перед ней сбросить пару килограмм.

– Ты шутишь, правда?

– Никто не хочет видеть вздувшийся живот, свисающий над бикини, за которое потом отдадут больше ста фунтов.

– Но у тебя прекрасный плоский живот.

Реми мечтал о нем. Годами. Сравнивал с ней других женщин. Знал, что это неправильно, но не мог запретить себе этого. Она была его идеалом, к которому никто и никогда так и не приблизился. Неожиданно он представил, как ее живот наливается, словно спелый плод, и этот плод – его ребенок.

«Да о чем ты вообще думаешь?»

– У меня такой же живот, как и у любой другой женщины. – Анджела упрямо поджала губы. – Временами лучше, временами хуже.

Реми внимательно изучал ее лицо.

– Ты поэтому не ешь?

Она поморщилась:

– Я ем.

– Да, как муравьишка.

– Ты всегда следишь за тем, как питаются твои любовницы?

– Ты – не моя любовница. – Тело постоянно напоминало ему об упущенной минуте. Да что с ним такое творится?

– Нет. – Она задрала подбородок. – Я просто твоя жена.

Как она произнесла это… Словно бросила ему в лицо грязное оскорбление.

– Почему ты так против того, чтобы быть чьей-нибудь женой? У твоих родителей вроде был неплохой брак. Все говорили о том, как опустошен был твой отец, когда твоей матери не стало. Он действительно был безутешен.

– О да, он был… – Выражение ее лица изменилось, зубы впились в нижнюю губу.

Реми подумал, что, вероятно, не стоило упоминать смерть ее матери. После длительной депрессии Кейт покончила жизнь самоубийством, приняв большую дозу снотворного. Ходили слухи, что именно Анджела обнаружила тело матери. В то время ей не могло быть больше десяти.

Его брату Рафу было столько же, когда убили их родителей. Реми на примере своего родного брата видел то, через что пришлось пройти ребенку с чрезмерным чувством ответственности. Лишь после встречи с Поппи он позволил себе расслабиться. Раф пересмотрел свою жизненную позицию и стал более счастливым человеком.

Рауль прошел почти тот же самый путь. Он понял, что его жизнь никогда не сможет быть полной без Лили Арчер. Эта женщина доказала ему, что духовная полнота стоит много больше, чем способность передвигаться без чьей-либо помощи.

Что могла дать ему Анджела? Мог ли рядом с ней он стать более спокойным или уравновешенным?

Некоторое время он молча рассматривал ее. Анджела сидела прямо, ее взгляд был устремлен за сумку, лежащую на коленях. На ее лбу залегла мученическая складка, зубы все так же истязали нижнюю губу. Сейчас она выглядела моложе своих лет и казалась очень уязвимой.

– Ты винишь себя в смерти матери?

– Да, немного. Любой ребенок бы винил себя. – Она стала внимательно изучать узор на своей сумке. – Если бы в тот день я пришла раньше из школы, ее можно было бы еще спасти. Но после занятий я заглянула к подруге. Я никогда так раньше не делала. – Она подняла на него глаза.

В них было столько боли… Анджела хорошо научилась скрывать ее, но вот она – плещется в ее бездонных глазах. Боль выражалась и в ее напряженной позе – Анджела словно готовилась к неминуемой атаке. Да, слишком многое в ней раздражало Реми, но, вероятно, ее поведение было вызвано желанием скрыть истинные эмоции и переживания. Ее самоволие, упрямство и импульсивность могли быть лишь способами скрыть одиночество и уязвимость.

– Месье Кафарелли?

Реми совершенно забыл, что они находятся в машине, пока водитель не обратился к ним:

– Повсюду снуют папарацци. Хотите, чтобы мы отъехали дальше?

– Да, сделайте так. – Реми достал мобильный телефон. – Позвоню своему юристу, назначу другое место для встречи.

– Но как они узнали, что мы поедем к твоему адвокату?

– Кто знает. – Он уже говорил в трубку: – Бред, ты давно выглядывал в окно?

– Как раз собирался тебе звонить, – ответил Бред. – Мне только что звонил Роберт Мапплтон. Он прослышал, что ты женился на дочери Генри Мерчанда, и…

– Каким образом он мог это узнать? – прорычал Реми сквозь стиснутые зубы.

– Не могу сказать, – замешкался мужчина. – Возможно, кто-то из гостей на церемонии. Одно я знаю точно: ты вытянул свой выигрышный билет.

– О чем ты вообще говоришь?

– Ты что, забыл? Я пытался привлечь внимание этого человека без малого месяц. Боб Мапплтон – владелец сети отелей «Мапплтон».

– Этот гнусный подонок, который отказывался прочесть наше предложение о поглощении, даже когда акционеры угрожали звонить в администрацию? – Реми поджал губы. «Все из-за того электронного письма, что разослал Генри Мерчанд». – Он сказал, что лучше обанкротится, чем будет иметь дело со мной.

– В этом-то и дело, – отозвался Бред. – Он только что позвонил и сообщил, что изменил свое решение. Он не был готов иметь дело с плейбоем, но когда услышал, что ты взял в жены дочь Генри Мерчанда, признал – то, что Мерчанд говорил о тебе год назад, не могло быть правдой. Он хочет устроить встречу в любое удобное для нас время. Он довольно старомоден и консервативен, так что этот твой брак не мог случиться в лучшее время.

Реми почувствовал знакомую дрожь азарта. Крупнейшая сделка по слиянию в его карьере: сеть умирающих отелей, которую он был готов возродить к жизни и сделать самой популярной в мире. Тот контракт на Ибице по сравнению с этим – лишь детский лепет. И какова цена? Ему всего-то-навсего нужно остаться женатым на время сделки.

Он исподволь взглянул на Анджелу, которая бросала на него злые взгляды. Каждый мускул на ее лице окаменел.

– Позвони ему и назначь встречу на следующей неделе, – сказал он Бреду.

– Что? Почему на следующей? Почему не на этой?

– Потому что у меня медовый месяц, черт подери. – Реми нажал кнопку «отбой».

– Что?! – взорвалась Анджела. – Я не останусь замужем за тобой ни минутой дольше, чем это необходимо!

– Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты очаровательна, когда злишься?

Она сузила глаза и процедила сквозь зубы:

– Даже не пытайся меня очаровывать, слышишь? Это не сработает. Перезванивай своему адвокату, я желаю подписать все необходимые бумаги сегодня же!

– Что, если ты извлечешь из этого выгоду?

– Например? – вскинулась она.

– Я поддержу твой бренд, – вкрадчиво произнес Реми. – С моей поддержкой и рекомендацией ты сможешь продвинуть свою коллекцию на мировом рынке.

У нее был вид собаки, которой протягивал лакомство человек, которому она не доверяла.

– Сколько нам придется быть женатыми?

– Самое большее два месяца. – Реми пожал плечами. – Мы можем запустить механизмы наших предприятий и на том счастливо расстаться.

– И это все еще будет лишь формальный брак?

Реми задумался, сможет ли он изменить правила игры. Хоть немного раздвинуть рамки дозволенного. Пару месяцев, что он сможет провести в постели с Анджелой, возместили бы неудобства, связанные с его временным браком.

К тому же он в любом случае не может позволить себе никакой интрижки, пока официально женат на ней. Это шло вразрез со всем тем, во что он верил.

– Это зависит…

– От чего же?

– От того, хочешь ли ты принять обет безбрачия на два месяца или же получить формальный брак с… с привилегиями.

Анджела высокомерно взглянула на него:

– Это что же, единственный выбор – ты или безбрачие?

– Знаю, знаю, – ухмыльнулся Реми, – соблазн еще тот, но есть еще кое-что. Я составлю бизнес-план и приглашу бухгалтеров, которые рассчитают бюджет, пока ты будешь подбирать ткани и делать эскизы.

Это было похоже на рыбалку. Ему было необходимо подсечь свою золотую рыбку. Реми видел – Анджела уже почти согласилась.

– Этого недостаточно.

Мужчина нахмурился:

– Что значит – недостаточно? Это я рискую! Я еще не видел ни одного твоего эскиза. Может, ты далеко не Ив Сен-Лоран!

Она вздернула подбородок:

– Я хочу больше.

– Если тебя это тревожит – я не стану спать с другими женщинами, пока мы в браке. Но и от тебя я ожидаю того же.

– Реми, я не стану спать с тобой.

Притяжение между ними было почти осязаемо.

Она желала его, но не хотела быть первой, кто сдастся. Он замечал взгляды, которые она бросала в его сторону, когда думала, что он не видит: в них был голод, желание, похоть. Анджела была вызывающе горда, но явно намеревалась противостоять искушению.

Реми привык, что женщины сдавались от одной его улыбки. Особое очарование Анджелы состояло в ее недоступности. Вместо того чтобы уменьшить его влечение, такое поведение распаляло его еще больше. Она – его вызов, приз, которым он был намерен овладеть. Пари, которое нужно выиграть.

– Ты хочешь больше денег?

– Спасибо, нет. – На ее прекрасном лице царило почти королевское спокойствие. – В скором времени ты узнаешь, что я очень даже папина дочка.

– Потому что ты также не знаешь, как справиться с горечью поражения? – Он покачал головой. – Да, яблочко от яблони недалеко упало.

– Я останусь замужем за тобой лишь при одном условии…

Реми почувствовал угрозу в ее голосе.

– Продолжай.

– Ты вернешь мне Таррантлокх.

Глава 7

Реми перевел дыхание. Почему она не потребует денег? Но нет, она настаивает на своем. Таррантлокх – его трофей. Он не готов расстаться со всем тем, что представляло собой это поместье – успех, отмщение, справедливость.

Он подался вперед и велел водителю направляться в его отель в Паддингтоне. Ему было необходимо время, чтобы придумать ответный шаг. Он не мог позволить Анджеле манипулировать им. Она не столько хочет поместье, сколько желает обставить его в собственной игре.

– Это для тебя невыгодная сделка, – сказал он, снова откинувшись на сиденье.

Она лишь качнула головой:

– Ты хочешь, чтобы я продолжала оставаться твоей женой? Это моя цена.

Реми знал, что мог легко обернуть ситуацию в свою пользу. Анджела уже изрядно раздражала его своим высокомерием.

Он знал, что она его хочет. Это носилось в воздухе. Теперь он получил возможность действовать так, как велело ему его желание. Она – мечта каждого мужчины из плоти и крови.

Реми улыбнулся. Именно он в итоге укротит соблазнительницу, дикую и знойную Анджелу Мерчанд.

– Ну, не знаю… – Он потер челюсть, словно раздумывал над ее словами. – Два месяца тягот и невзгод? Мне это кажется несправедливым.

– Конечно же это справедливо! Я никогда не хотела быть ничьей женой. Два месяца, которые я должна провести в ненавистной мне роли, да еще и с тобой, могут просто погубить меня!

Анджела не могла ненавидеть его так, как пыталась изобразить. Ее лишь раздражало, что он мог видеть все ее манипуляции насквозь. Но он всегда побеждает. Проигрыш – это не для него.

– Как и ты, я хочу большего.

Ее глаза распахнулись.

– Насколько больше?

– Думаю, ты знаешь, о чем я говорю.

– Да ты смеешься надо мной.

– Дом довольно большой. Я очень рисковал, стараясь его заполучить. Я не собираюсь отказаться от него, пока не пойму, что он действительно этого стоит.

– Господи, лучше бы меня закидали камнями в том богом забытом месте, откуда мы только что вернулись. Что угодно, только чтобы не слышать от тебя этих отвратительных предложений.

Реми выпрямился и положил руку на ее подголовник. Его пальцы могли в любой момент коснуться ее шеи.

– Что такого ужасного в том, чтобы заняться любовью с тем, кем ты грезила так долго?

– Я не хочу тебя. Никогда не хотела. – Ее глаза полыхали злобой. – Я тебя презираю.

Его ладонь легла на ее затылок, пальцы погрузились в шелковистые волосы цвета вороного крыла. Он притянул ее лицо ближе к своему. Ее зрачки расширились, язык машинально пробежал по губам, приоткрыв жемчуг зубов.

– Я бы мог заставить тебя пожалеть об этом, моя драгоценная.

– Ты ничего не сможешь со мной сделать.

Было что-то крайне возбуждающее в ее упрямстве.

Она уперлась руками в его грудь, стараясь отстраниться. Она всегда старалась постоять за себя, бросала вызов, раздражала его.

– Совсем скоро ты станешь есть с моей руки. – Реми самоуверенно улыбнулся. – Ты не в состоянии противостоять мне.

Анджела вырвалась:

– Я теперь действительно ненавижу тебя.

– Так что же, – ухмыльнулся он. – До этого момента ты просто притворялась?

– Не могу поверить, что ты можешь быть так жесток. – Анджела смотрела ему в глаза. – Ты даже не хочешь меня, тебе лишь нужно во всем одержать верх.

Он схватил ее руку и прижал к топорщащейся ткани брюк:

– Принцесса, можешь не сомневаться, я действительно тебя хочу! И то, что я хочу, я всегда получаю.

Она покраснела и отняла руку.

– Я никогда, слышишь, никогда не поддамся воле другого мужчины! Если ты хочешь переспать со мной, сначала тебе придется связать меня!

– Не могу этого дождаться.

Машина остановилась, и Реми вышел, чтобы открыть ей дверцу. Вокруг толпились представители прессы.

– Мистер Кафарелли, новость о вашем браке с Анджелой Мерчанд взбудоражила общественность! Вы не хотели бы прокомментировать то, как развивались ваши отношения?

– Никаких комментариев, кроме того, что мы очень взволнованы. Я еще не успел поделиться этой радостной новостью с семьей. – Реми улыбнулся в камеру. – Раф, Рауль, если вы сейчас видите меня – простите, что не предупредил вас. Никто не мог такого предположить, да? Но мы хотели всех удивить! Любимая, улыбнись на камеру, – шепнул он Анджеле.

– Но я…

– Мисс Мерчанд, – журналист пихнул диктофон ей прямо в лицо, – ваш брак с Реми Кафарелли – одно из самых ярких событий последних лет. Фотографии с вашей свадьбы разлетелись по всему Интернету со скоростью света. Что еще вы можете рассказать о церемонии?

– Это было очень романтично, – вставил Реми, прежде чем Анджела открыла рот, – она также была очень традиционной, не так ли, моя дорогая?

– Весьма. – Анджела расплылась в улыбке. – Вы не поверите, насколько традиционной она была…

Реми прижал ее к себе:

– Что же, чудно, шоу закончилось, нам нужно идти, знаете ли.

– Мисс Мерчанд, мы бы хотели уточнить, последовал ли Реми примеру своего брата, отказавшегося от брачного контракта? Удивительно, учитывая то, как богата семья Кафарелли.

Реми так сильно сжал ее руку, что ей стало больно.

– Да, это так, – сладко пропела Анджела. – Это лишь доказывает, как мы любим друг друга.

– Покажите ваши обручальные кольца! – послышался женский голос.

– Они еще не готовы, – живо отозвался Реми.

Анджела взглянула на него с показной вежливостью:

– Все случилось так неожиданно, не правда ли, дорогой? Ты просто не мог больше сдерживаться.

Позже она, несомненно, ответит за эти свои слова, но сейчас ей было все равно.

– Да, это так. Не мог дождаться момента, когда назову ее своей женой. А теперь, если вы нас извините…

– Последний вопрос, мисс Мерчанд, – сказала все та же журналистка, что интересовалась их кольцами. – Означает ли ваш брак, что вражде между вашими семьями пришел конец?

– Уверен, Генри Мерчанд будет рад узнать о том, что его дочь вышла замуж за человека, боготворящего землю, по которой она ступает, – мягко ответил Реми.

– Так, значит, вы не спрашивали благословения?

– Я не посчитал это нужным. Анджела – взрослая женщина, способная принимать самостоятельные решения. Особенно если это касается союза с человеком, которого она любит с тех пор, как была подростком.

– Мисс Мерчанд, это правда? – Журналистка снова пихнула диктофон в сторону Анджелы. – Вы были влюблены в Реми с юных лет?

Анджела почувствовала, как скрипнули ее зубы.

– Ну конечно! По уши влюблена!

Реми поднял руку в предупредительном жесте:

– Теперь действительно достаточно. – И он втащил ее в здание.

– Эй, не так быстро! – Она чуть было не споткнулась. – Я, между прочим, на каблуках.

– Веди себя прилично, Анджела, иначе время, проведенное со мной, покажется тебе не таким приятным.

– Хуже, чем сейчас?

Выражение его лица было обманчиво спокойным, однако она чувствовала, что довела его до грани. Он сильно сжал ее руку:

– Если ты хочешь, чтобы это как можно быстрее закончилось, советую тебе продолжать играть роль счастливой невесты. Особенно на публике. Ты понимаешь меня?

– Так ты согласен вернуть мне Таррантлокх?

– Посмотрим. – В его взгляде была сталь.

– Если ты сейчас же не скажешь мне «да», я выйду на улицу и расскажу журналистам, что ты обычный прохвост.

– Ты никуда не пойдешь, моя драгоценная. – Его пальцы железной хваткой сомкнулись на ее запястье. – Впервые в своей жизни ты будешь делать то, что тебе велено. Это станет для тебя неким новым опытом, не так ли?

– Мистер Кафарелли, добро пожаловать!

Реми и менеджер сердечно пожали друг другу руки.

– Птичка начирикала, что я могу принести вам самые искренние поздравления. От лица всего персонала мы желаем вам долгих лет супружеской жизни.

– Спасибо, – вежливо улыбнулся Реми.

Анджеле пришлось закусить губу, иначе бы она выпалила всю правду и, вероятно, выглядела бы глупо. Реми обладал редким даром оборачивать любой факт в свою пользу. Неужели прошедшие двадцать четыре часа ничего ей не доказали? Теперь он собирался снять все сливки с их краткосрочного брачного союза.

Черт бы его побрал!

– Как долго вы с нами пробудете? – вежливо поинтересовался менеджер.

– Только переночуем. Мы уедем как можно раньше. И, Томас, было бы восхитительно, если бы вы держали прессу подальше.

– Мы приложим все усилия, – просиял мужчина. – Мы позволили себе некую вольность и подготовили для вас номер для новобрачных!

«Нет, только не это!»

– Это очень мило с вашей стороны. – Реми широко улыбнулся.

Анджела молчала всю долгую дорогу до лифта, но, оставшись с ним наедине, она не смогда сдержаться:

– Не могу поверить, что ты это сказал. Теперь они станут думать, что мы наверху занимаемся… этим.

– Этим? – Реми удивленно изогнул бровь.

Она скрестила руки на груди:

– Представляю, со сколькими женщинами ты поднимался в этом лифте.

– Но никогда – в номер для новобрачных.

Она закатила глаза:

– Ты просто невыносим.

Двери лифта открылись, и Реми пропустил Анджелу вперед:

– Ревнуешь, дорогая?

– Ты шутишь.

Мужчина открыл дверь номера, но заслонил проход своим телом:

– А сейчас начнется веселье.

– В смысле?

– Я должен перенести тебя через порог. – Он протянул к ней руки.

Анджела попятилась:

– Нет, ты этого не сделаешь. Эй! Что… Поставь меня! Отпусти, слышишь!

Но хотя Анджела отбивалась и лупила руками его в грудь, старалась выбраться, отчаянно брыкаясь, Реми занес ее в номер.

– И это все, на что ты способна? – со смехом поинтересовался он, закрывая дверь ногой.

– Я только начала. Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Он медленно поставил ее на ноги:

– Как и я. – И он накрыл ее рот своими горячими губами.

Анджела почувствовала, как по ее венам растекся жидкий огонь. Все отошло на второй план, осталось лишь желание. Реми прижал ее к себе, и она почувствовала его эрекцию. Всем своим существом Анджела хотела его; каждая похотливая мысль, что она вынашивала годами, вспомнилась ей, заставив дрожать от возбуждения и предвкушения… Не поэтому ли она продолжала заводить, поддевать его все это время? Она желала, чтобы Реми наконец потерял над собой контроль и сделал с ней то, о чем они так долго мечтали.

Его язык вступил с ее в долгую мучительно-сладкую дуэль, пока она не начала чуть слышно постанывать от возбуждения. Он расстегнул молнию на ее платье, его теплые руки накрыли ее ягодицы. Казалось, сквозь ее тело пронеслось торнадо.

– Черт тебя дери, – прорычал он в ее губы.

Она впилась в его нижнюю губу зубами, чувствуя привкус его крови:

– Черт бы тебя побрал.

Реми судорожно вдохнул, и они снова слились в поцелуе. Он помог Анджеле освободиться от платья, и оно бесшумно упало к ее ногам. Расстегнув бюстье, он прикоснулся к ее груди. Анджела потянулась к ремню его брюк. Она умирала от желания прикоснуться к нему. Реми прорычал что-то неразборчивое, когда она стянула его нижнее белье. Она касалась его, изучала его форму кончиками пальцев, рукой, все увереннее. Она ласкала его неторопливыми движениями, вздрагивая от каждого его вздоха удовольствия.

Реми стремительно освободил ее от трусиков, и его пальцы погрузились в ее разгоряченное лоно. Она судорожно вздохнула, когда почувствовала его пальцы внутри. Это была самая сладостная из всех пыток – ощущать его, но не в полной мере, как бы ей этого хотелось. Всю свою жизнь она мечтала почувствовать такую глубину страсти. Ничто сейчас не могло ее остановить.

– Ты такая горячая и такая влажная, – пробормотал он.

Ее сердце колотилось о ребра, кровь стучала в ушах. Он положил одну ее ногу на свое бедро и резко вошел в нее. Она вскрикнула, и Реми тут же остановился.

– Я делаю тебе больно?

– Нет, все в порядке… Я просто… отвыкла.

Он пристально посмотрел на нее:

– Как давно?

– Несколько недель… Месяцев…

– Месяцы? – На его лице было недоумение.

– Хорошо, год. Вообще-то два.

– Но пресса…

Она только улыбнулась.

– Зачем ты позволяешь им говорить о тебе такое?

– Мне безразлично, что говорят люди. Ты – единственное, что интересует меня в данный момент.

– Прекрати меня отвлекать! – Он перехватил ее руку и завел за голову. – Я хочу поговорить с тобой.

– Это что-то новенькое. Ты так со всеми своими женщинами поступаешь?

– Ради бога, Анджела, прекрати! Я пытаюсь достучаться до тебя.

– Пока ты делаешь то, что делаешь, это невозможно. – Она впилась ногтями в его ягодицы.

Он судорожно выдохнул и вошел в нее еще глубже:

– Не могу простить себе, что хочу тебя так сильно.

– Ненавижу тебя, ненавижу себя за то, что ты заставляешь меня чувствовать.

Он ухмыльнулся:

– Расскажи, что ты чувствуешь.

Анджела закусила губу:

– Я злюсь.

– Мне нравится, когда ты злишься на меня. – Он начал медленно двигаться в ней. – Меня это возбуждает.

Он ускорил темп, и удовольствие незамедлительно вознесло ее под облака. Анджела никогда прежде не испытывала ничего подобного. Она изогнулась и вскрикнула. Постепенно она успокаивалась, погружаясь в сладостную дремоту, но он с ней еще не закончил.

Реми слегка изменил позицию, чуть ослабил темп, чтобы она вновь захотела большего. Анджела снова почувствовала покалывание во всем теле. Он просунул руку под ее ягодицы и ускорил темп. Она посмотрела ему в лицо. Все его черты были напряжены, словно он едва сдерживался. Его глаза казались ей почти черными. Он с трудом дышал. Она еще никогда не видела ничего более эротичного: прекрасно сложенный мужчина на грани своих возможностей. Анджела изогнулась ему навстречу. Он старался остановить ее, держаться как можно дольше, но она снова подалась к нему. Он полностью утратил самообладание, вскрикнув, тяжело опустился на нее, прижав своим телом к постели, и зарылся лицом в ее волосы. Его теплое дыхание щекотало ее кожу. Анджела так привыкла сражаться с ним, что теперь находила возникшую между ними близость несколько пугающей. Это был ее первый оргазм с партнером, раньше она всегда притворялась, и это легко ей удавалось.

Реми приподнялся:

– Тебе было хорошо?

– Нормально. – Ее раздражала его дьявольская самоуверенность.

Его карие глаза блестели, словно он знал, что она лжет.

– В таком случае, может, мне постараться повысить мои шансы? – Он провел пальцами по ее телу, вытирая капельки пота. – Ты невероятно прекрасна.

Она посмотрела на него:

– Представляешь, сколько раз мне это приходилось слышать?

– Представляю. Но верила ли ты в это когда-то прежде?

Анджеле казалось, что он уже взломал одну сторону ее сознания и неторопливо изучал содержимое. Она уперлась рукой ему в грудь:

– Мне нужно встать.

Анджела чувствовала себя глупо, слоняясь по комнате, подбирая свое платье и нижнее белье, когда Реми всего-то-навсего нужно было застегнуть брюки.

В их отношениях она всегда будет той, кто чувствует себя неловко. Он полностью контролировал ситуацию, а она нет.

– Это, случайно, не твое? – Реми покачивал в руке ее золотую цепочку с бриллиантом.

Анджела попыталась было выхватить украшение из его руки, но он поднял его над головой.

– Отдай!

Его губы растянулись в улыбке.

– Любимая, где твои манеры?

Она бросила на него взгляд, полный отвращения, и процедила сквозь зубы:

– Пожалуйста.

– Этого недостаточно. – Он поднял руку еще выше, когда она вновь попыталась отнять цепочку. – Я хочу, чтобы ты попросила как можно вежливее.

– Пожалуйста, отдай мне ее.

Его темно-карие глаза мерцали всеми оттенками золота.

– Красавица, ты можешь сделать это гораздо убедительнее. Хочу, чтобы ты умоляла меня.

Анджела почувствовала прилив настоящего гнева. Она не станет просить. Не станет умолять. Она не позволит, чтобы он отдавал ей приказания, как какому-нибудь слуге.

Она накинулась на него, словно дьяволица, осыпая всеми бранными словами, которые знала. Он взял то, что принадлежит ей, затащил ее в западню, а теперь хочет сломать ее дух, как когда-то ее собственный отец поступил с матерью. У него ничего не выйдет!

Реми перехватил ее руки:

– Да что с тобой? – Он нахмурился.

Анджела сопротивлялась:

– Убери свои грязные руки! Мерзавец!

– Только после того, как ты успокоишься. – Он был неумолим. – Таким образом ты сможешь навредить только самой себе. Что случилось?

Слезы сами собой потекли по ее щекам. Какой позор: она расплакалась перед ним. Судорога свела ее горло, Анджела не могла ничего с собой поделать. Как вообще такое могло с ней произойти? Неужели в том виной то, что они занимались любовью? Где ее гордость и решительность, почему она не может взять себя в руки?

Реми прижал ее к себе.

– Я обидел тебя.

Анджела вытерла нос возникшим словно из ниоткуда носовым платком с монограммой «С», вышитой в углу.

– Спасибо. Я в порядке. – Она судорожно вздохнула. – Я, наверное, сейчас выгляжу просто отвратительно.

В его взгляде таилась тревога.

– Ты ведь знаешь, что я тебя просто дразнил?

Почему он все еще продолжает называть ее этими ласковыми прозвищами? Ей становилось все труднее продолжать ненавидеть его.

Анджела пожала плечами:

– Моя ахиллесова пята. Я не прошу. Никогда и ничего.

– Что же, мне остается это только запомнить.

Между ними повисло неловкое молчание.

Анджела заправила прядь волос за ухо.

– Мне нужно в душ… Привести себя в порядок…

Реми передал ей подвеску.

– Она очень красивая. – По его лицу не было понятно, о чем он сейчас думал. – Подарок кого-нибудь любовника?

– Это принадлежало моей матери. – Цепочка упала на ее ладонь. – Итак, чтобы ты знал: я не принимаю подарки от своих любовников. Никогда.

Его взгляд на мгновение потемнел.

– Кроме того замечательного поместья в Шотландии.

Она поджала губы. Вернет ли он ей когда-нибудь Таррантлокх? Реми так ничего и не пообещал.

– Мне остается лишь надеяться на то, что ты поступишь разумно, когда нашим отношениям придет конец. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Ты уже подумал, когда мы сможем оформить развод?

– Не переживай, я поставлю тебя в известность относительно моих дальнейших планов.

– Как мило с твоей стороны.

Реми шумно перевел дыхание:

– Ты можешь первой занять ванную. Мне нужно еще кое-что сделать. Мы поедем куда-нибудь поужинать часов в девять.

– Но я… – Прежде чем она успела что-либо сказать, за ним уже закрылась дверь.

У Реми явно была дурная привычка оставлять за собой последнее слово.

Она обязательно отучит его от этого.

Глава 8

Как только Реми переступил порог отеля, его телефон настойчиво завибрировал. Он посмотрел на дисплей, и ему стало неловко.

– Раф, я как раз собирался позвонить тебе…

– Просто скажи мне, что я ошибся и это не ты сейчас объявил на всю страну, что женился на этой дьяволице рода Мерчанд?

– Невежливо говорить так о своей невестке, братишка.

Раф выругался.

– Да ты в своем уме? В какие игры ты там играешь?

– Послушай, в том, что ее отец – негодяй, вины Анджелы нет. – Реми мог представить, каково это слышать его брату. Сам Реми Кафарелли отстаивает честь дочери своего лютого врага.

– Только не рассказывай, что ты влюбился в нее, я ни на секунду в это не поверю. Ты любишь только самого себя.

– Ты сегодня как-то чересчур прям в своих выражениях. Я люблю многих, и даже тебя.

– Реми, ради бога, это я – Раф. Я знаю тебя как облупленного. Ты бы никогда не влюбился в кого-то вроде Анджелы Мерчанд. Она слишком далека от твоего идеала женщины. Ты сам всегда говорил, что она ведет себя как уличная девка. Что происходит? Генри Мерчанд угрожал тебе? Подстроил какую-нибудь сомнительную аферу?

– Ничего из того, что ты упомянул. Анджела прилетела ко мне в пустыню. Служащие отеля обнаружили ее в моем номере, и мне пришлось жениться на ней, чтобы ее не побили камнями, меня не вздернули, а в стране не началась духовная революция.

– Ты разыгрываешь меня? – спросил Раф.

– Вовсе нет.

– Ты сказал, она прилетела за тобой в пустыню. Почему ты не предупредил нас о том, что у вас были отношения? Почему мы – твоя семья – узнаем об этом таким способом?

– У меня прежде не было с ней никаких отношений. До этого нелепого инцидента мы несколько лет даже не разговаривали. Она приехала ко мне, чтобы поговорить о доме отца. Таррантлокх, помнишь? Я выиграл его у Генри Мерчанда в покер.

Раф шумно перевел дыхание и немного помолчал, прежде чем спросить:

– Так этот брак носит исключительно формальный характер?

Снова повисло молчание. Реми не знал, что сказать брату. Он не хотел лгать, но также не горел желанием обсуждать то, что случилось менее десяти минут назад. Все его тело еще буквально пело от пережитого чувственного наслаждения. Еще никогда ему не было так хорошо с другой женщиной.

– Только не говори, что ты сделал это. – Голос Рафа звучал сурово и в то же время недоверчиво.

– Что это сейчас было? – разозлился Реми. – Я не расспрашиваю тебя о твоих интимных отношениях с Поппи. Расслабься, я знаю, что делаю! Все в порядке. – «Вроде как».

– Ничего не в порядке. Ты женился на дочери нашего злейшего врага. Это верх безрассудства. Ты ставишь под угрозу все, над чем мы столько трудились. Ты хоть чему-то научился за те тридцать три года, что живешь на этом свете?

– Что, по-твоему, я должен был делать? – Реми чувствовал, что начинает терять самообладание. – Отдать ее в руки властей, чтобы ее избили палками за то, что она случайно оказалась в моей комнате? Мне пришлось принимать решение молниеносно. У меня, знаешь ли, не было времени составить брачный договор. Я сделал то, что посчитал правильным.

– Быть связанным законным браком с Анджелой Мерчанд – это не правильно, – прорычал Раф.

«И ты мне станешь об этом рассказывать», – ухмыльнулся про себя Реми.

– В любом случае я не останусь женат на ней дольше положенного. Я хочу получить от этого брака как можно больше выгоды для себя. Помнишь сделку с Мапплтоном, над которой я бился месяцами? Слухи, который распустил Генри Мерчанд, его отпугнули, но теперь, когда я женат на его дочери, он передумал. На следующей неделе мы с ним встретимся. Если я заключу эту сделку, она с лихвой восполнит такое временное неудобство, как брак с Анджелой.

– До сих пор не могу в это поверить.

– Ты вообще склонен во мне сомневаться, – заметил Реми. – Мне нравится рисковать, у меня все всегда складывается отлично. Помнишь?

Раф шумно выдохнул:

– Реми, просто будь осторожен. Держать врагов как можно ближе к себе – это мудро. Но не спать с ними…

«Ну нет, спать с ней – самое приятное», – подумал мужчина, повесив трубку.

Реми уже не мог дождаться, когда сделает это снова.

Когда раздался звонок мобильного телефона, Анджела завершала свой макияж. На дисплее отразилось имя ее менеджера из модельного агентства в Нью-Йорке – Маккензи Хилстром.

– Привет, Мак, я как раз собиралась тебе звонить, но…

– Дорогая моя девочка, я могла бы предать тебя анафеме! Ты не сказала, что встречаешься с самым роскошным мужчиной на этой планете. Не говоря уже и о том, что ты не позвала меня на свою восхитительную свадебную церемонию в пустыне. Но все это ничего, потому что ты собираешься подписать свой самый крупный контракт!

– Я?..

– Забудь Барбадос и бикини, как страшный сон. Теперь ты будешь моделью свадебных платьев. Самые знаменитые дизайнеры хотят видеть тебя в своих каталогах. Ставки растут час от часу! Ты выглядела абсолютно невероятно в том национальном свадебном наряде. Ты стала самой громкой сенсацией в мире свадебных платьев после королевской церемонии.

Свадебные наряды? Это что, какая-то безумная шутка?

– М-м-м… Да, звучит здорово.

Могла ли она сказать своему менеджеру, что ее брак с Реми носит временный характер? Сущее недоразумение, которое закончится сразу после подписания контракта с Мапплтоном.

– Девочка моя, это твой прорыв, которого мы так ждали. – Маккензи продолжала источать восторг. – Это победа! Ты заработаешь миллионы, и это обеспечит тебя и меня до конца наших дней! Я пришлю тебе контракт по электронной почте. Подпиши и отправь мне копию, как только сможешь. У тебя еще есть время отдохнуть, пока я составлю твое расписание на весну. На съемке на Барбадосе тебя заменит Шеннон. У тебя есть какие-то вопросы?

– Нет, все замечательно. – «Я так думаю».

Анджела положила телефон на прикроватный столик.

Некоторое время она смотрела на него, размышляя над тем, чтобы тотчас же перезвонить своему менеджеру и сказать, что не хочет принимать это предложение. Часть ее хотела заработать эти бешеные деньги, но другая… Слава и бесконечные съемки утомили ее. Месяцами она предвкушала, как выйдет из модельного бизнеса. Ей бесконечно надоело жить в этом идеальном лживом мире.

У нее было несколько альбомов и множество хаотичных набросков моделей, сделанных в перерывах между съемками. Когда настанет то время, когда она сможет отбросить все лишнее и просто заниматься тем, к чему у нее лежит душа? Анджела никогда не верила в то, чем занималась прежде. Теперь они хотят, чтобы она стала очередной ведущей моделью свадебных платьев, а значит, ее карьере дизайнера снова придется подождать.

Когда Реми вернулся, ее наряд и макияж уже были в полном порядке. Следовало показать Реми – то, что они переспали, не оказало на нее никакого воздействия.

– Хорошо прогулялся? – безмятежно поинтересовалась она.

Он неторопливо окинул ее взглядом:

– Интересно, как быстро я бы смог снять с тебя это платье?

Она лишь повела плечами:

– То, что произошло между нами, было ошибкой. Я бы предпочла ее не повторять.

Он едва заметно улыбнулся:

– Моя дорогая, ты совершенно не умеешь лгать. То, что случилось, повторится еще не раз.

По ее спине пробежали мурашки, когда она заметила отблеск нескрываемой похоти в его глазах.

– Было бы неразумно усложнять и без того непростую ситуацию. Мы даже не нравимся друг другу. В конце концов, это просто непристойно – вести себя как животные…

– Непристойно? – эхом отозвался он.

Она заставила себя выдержать его взгляд.

– Примитивно.

Он одолел разделяющее их расстояние в два шага. Анджела знала – нужно отступить, убежать, скрыться, но ноги словно вросли в землю. Анджела уже предчувствовала, что именно он сделает. Реми положил ладонь на ее затылок, другой рукой притянув ее к себе.

– Дело в том, моя прекрасная, что я вообще веду себя довольно примитивно, когда ты рядом. – Он провел большим пальцем по ее губам.

Сердце Анджелы чуть было не выскочило из груди, когда их бедра соприкоснулись. Она почувствовала его могучую эрекцию. Все ее ощущения словно очнулись ото сна, она изнывала по его прикосновениям.

– Поищи себе другую забаву. Я не желаю, чтобы ты пользовался мной.

– Это действительно то, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы мы вновь вернулись к нашему уговору не касаться друг друга?

«Нет!»

– Да. – Она провела языком по губам. Его вкус был ее наркотиком. Она хотела больше – и немедленно.

Его взгляд задержался на ее лице еще мгновение, прежде чем он опустил руки.

– Хорошо.

Хорошо? Она безмолвно смотрела на него. Хорошо? Почему он не пытался настоять на своем? Почему не заставил ее взять свои слова обратно? Черт, она хотела, чтобы он это сделал!

Мужчина бросил взгляд на часы:

– Пора идти, не хочу, чтобы наш столик заняли. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы получить его без записи.

– Трудно в это поверить. – Анджела недовольно поджала губы и взяла свою сумочку. – Мне казалось, твоя фамилия – гарантированный пропуск куда бы то ни было. – Ей было интересно, сможет ли она спровоцировать его. – Может, мне взять ее?

Черты его лица стали резкими.

– Анджела, на твоем месте я бы не бежал впереди паровоза. Это не надолго. – Реми раскрыл перед ней дверь. – Нам пора.

Это был довольно популярный ресторан, которым владел и управлял знаменитый британский шеф-повар. Это место привлекало звезд первой величины, а на улице перед входом всегда крутились папарацци.

Анджела ужаснулась при мысли о том, что ей придется пережить все это заново. Она была довольно неплохой актрисой, но внимательный человек мог заметить, что у них не все ладно. В машине они не обмолвились и словом.

– Мы не могли остаться и пообедать в отеле? – спросила Анджела, когда Реми помогал ей выбраться из машины.

– Нет, – просто ответил он, уверенно взяв ее за руку.

– Но не было бы разумно избегать всего этого чрезмерного внимания? – Она бросила на него недовольный взгляд.

– Возможно, но я умираю с голоду. Мне нужно поесть.

– Почему мужчины идут на поводу у инстинктов? – утомленно произнесла она в пустоту.

Он посмотрел на нее с недобрым блеском в глазах:

– Почему женщины пытаются подавить свои инстинкты, словно этого нужно стыдиться? Нет ничего неправильного в том, чтобы чувствовать возбуждение или голод. Это естественно.

– Мне не нравится эта твоя прямота.

Он улыбнулся с издевкой:

– Так под этим дерзким фасадом скрывается пуританка? Не смеши меня.

– Ты меня не знаешь, – бросила ему в ответ Анджела. – Не знаешь ту, кем я являюсь на самом деле. – «Никто этого не знает».

Реми взял ее под руку:

– Значит, сейчас самое время начать тебя узнавать.

Разделять трапезу с Реми было для Анджелы не меньшим испытанием, чем делить с ним номер. Она была истощена физически и эмоционально и уже не могла рассчитывать на то, что сможет устоять перед искушением нарушить свою диету. Это касалось и их с Реми отношений. Они занимались любовью, и теперь ей снова и снова хотелось его ласк. Теперь она не может остановиться, ей всегда будет хотеться большего. Больше Реми, пока она не получит его всего. Но она его никогда не получит.

Братья Кафарелли… Раф женился, Рауль помолвлен. Из всех братьев у Реми худшая репутация. Его отношения никогда не длились дольше недели. Да и зачем это ему? Он был испорчен женским вниманием. Женщины слетались на него, словно пчелы, влекомые сладким запахом цветов. Реми никогда не задерживался на одном месте, что делало его расставания с партнершами делом легким.

Хотел ли он когда-нибудь по-настоящему серьезных отношений? Думал ли о той особенной связи, о поддержке, которая теперь была у его братьев? Родить детей, смотреть за тем, как они растут, становятся взрослыми? Любить и оберегать их, учить?

Реми ясно дал понять – он не хочет детей. Она и сама не единожды говорила об этом, но это никогда не было правдой…

– Кстати, – ворвался в ее мысли голос Реми. – Мы не уйдем из этого ресторана, пока я не увижу, что ты съела что-нибудь по-настоящему питательное. Поняла меня?

Холодок пробежал по ее спине.

– Мне сейчас особенно нужно следить за фигурой.

– Почему?

Она бросила на него холодный взгляд:

– Ты не единственный, чьи рейтинги поднялись после свадьбы.

– О, неужели?

– Моя менеджер уже прислала мне контракт. Когда я подпишу его, – она расправила салфетку на коленях, – то буду занята на протяжении многих месяцев.

– Скажи, что не сможешь работать до Рождества. Ты нужна мне, по крайней мере на два месяца.

Ее глупое сердце вновь застучало быстрее, когда она услышала это «Ты нужна мне». Но нет. Ему нужна лишь видимость брака. Это все спектакль.

В Анджеле просыпалась настоящая ненависть при мысли о том, что ей придется отказываться от выгодных предложений лишь потому, что Реми этого пожелает.

– Ты действительно думаешь, что можешь вот так просто врываться в мою жизнь и распоряжаться ею?

– Спешу напомнить, я к тебе даже не приближался. Это ты нарушила привычный ход моей жизни. Теперь тебе придется нести за это ответственность.

– И теперь я должна следовать за тобой повсюду, как собака? Я так не думаю. – Анджела поджала губы.

В его глазах сверкнуло предупреждение.

– Ты сделаешь все, как я скажу, иначе я обдеру твоего отца как липку. Слышала меня? Я заберу все. И когда я закончу, от твоего наследства не останется и пенни. Не говори, что я не предупреждал тебя.

– Ты действительно думаешь, что тебе сойдут с рук эти угрозы? – Она откинулась на спинку стула.

– Тебе просто нужно понять, что для тебя лучше.

«Лучше мне станет, когда мы окажемся на разных континентах».

Быть с ним для нее опасно. Как скоро она сдастся и сама упадет в его объятия? Ей нужно придумать способ, как скрыться от него. Ее голова должна быть холодной, как и сердце.

Анджела отложила салфетку и отодвинула стул:

– Прошу меня извинить.

– Куда ты собралась? – Его брови сошлись на переносице.

– В дамскую комнату. – Анджела не уточнила, где именно находится эта дамская комната – в другом городе или в другой стране. – Мне нужно спросить твоего разрешения?

Он немного помолчал, не сводя с нее взгляда:

– Хорошо. Но если ты не вернешься через десять минут, я сам приду за тобой.

«Я уже буду на пути в аэропорт».

Но уже на улице Анджелу задержали. И не Реми, а ее собственный отец. Он вышел к ней навстречу из такси. На его лице было написано негодование.

– Это правда? – тотчас же спросил он. – Ты вышла замуж за Кафарелли?

Анджела испытала какое-то извращенное удовольствие от того, что она наконец-то смогла в полной мере насолить отцу. Он выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

– Новости и правда довольно быстро распространились, – улыбнулась она. – Как ты об этом узнал?

– Ты хотя бы можешь себе представить, каким дураком меня выставила? – Он был в ярости. – Меня проинформировал об этом мой коллега во время игры в гольф. Он, видите ли, прочел об этом в Интернете. Там же он увидел твое фото, больше похожее на кадр из «Тысячи и одной ночи». Как ты посмела так поступить со мной? Дрянь, ты не могла придумать для меня худшего наказания! У тебя что, вообще нет мозгов, безголовая курица?!

– Извинитесь перед моей женой, или я размажу вас по стенке.

Анджела резко повернулась на каблуках и увидела позади себя Реми. Его руки были сжаты в кулаки.

– Не нужно, – сказала она. – Он этого не стоит.

Реми аккуратно, но решительно убрал ее руку от себя, посмотрел в глаза ее отцу и заговорил с ним по-французски. Цвет лица Генри менялся от бледного до пунцового и обратно.

– Она – моя дочь, – процедил Генри сквозь зубы. – И я говорю с ней так, как считаю нужным.

– Она – моя жена, и я никому не позволю разговаривать с ней подобным образом. – Его тон не оставлял сомнений в серьезности его намерений. – Извинитесь, или ответите за свое недопустимое поведение.

Отец, что-то невнятно промямлив, вернулся в свое такси, словно собака, которую прогнали пинком сапога.

Реми приобнял Анджелу за талию:

– Он всегда разговаривает с тобой подобным образом?

Анджела лишь наблюдала за тем, как исчезают вдалеке огни такси, увозящего ее отца. Ей вдруг захотелось плакать. Никто раньше никогда за нее не заступался. Мама была слишком слаба, а прислуга боялась потерять место.

Анджела торопливо опустила глаза:

– Ну, он довольно вспыльчив.

Реми провел пальцами по ее щеке:

– Он когда-нибудь бил тебя?

– Нет, но он прекрасно умеет ранить словами. Так он погубил мою мать. Уверена, это было главной причиной ее нервного срыва. Она просто не могла больше этого выносить.

В его лице теперь читалось неприкрытое отвращение.

– Почему ты не сказала об этом раньше? Я бы смог разобраться с ним еще несколько лет назад.

Анджела утомленно вздохнула:

– Хотела… Много раз, но кто бы мне поверил. В нем все видели идеального, преданного отца. На самом деле причина того, что он так грубо говорил со мной, – ты. Он тебя ненавидит. В другом случае он бы никогда не позволил себе подобного на публике.

Реми взял ее руки в свои:

– Пообещай мне кое-что.

– Что?

– Никогда не оставайся с ним наедине. Никогда. Понимаешь меня? Не делай этого.

– Обещаю.

Сейчас он бы смог выудить из нее любое обещание.

– Хорошая девочка. – Он по очереди поцеловал ее ладони, не сводя с нее глаз. – Расскажи мне, что это за контракт.

Она картинно закатила глаза:

– Ты не поверишь, чего они хотят.

– Не фотосессию в стиле ню, я надеюсь? – Он не на шутку напрягся.

Анджела рассмеялась:

– Они хотят, чтобы я снималась в свадебных нарядах.

– Свадебных?

– Смешно. Никогда не хотела быть чьей-либо невестой, а теперь буду зарабатывать на этом.

– Ты довольна? – Он внимательно вглядывался в ее лицо.

– Ну конечно, хотя бы потому, что мне не придется голодать. Представь, сколько грешков может скрыть умело скроенное платье с корсетом!

– Что же, это стоит отпраздновать. – Мужчина улыбнулся. – Хочешь, вернемся в отель и закажем еду в номер?

– Но столик…

– Что касается меня, – он пожал плечами, – то я считаю, что это место переоценивают. Жена моего брата Рафа может это подтвердить. Я не говорил тебе, что Поппи повар?

– Кажется, я где-то читала об этом.

Они шли, взявшись за руки.

– Какая она?

– Замечательная, – не задумываясь, ответил Реми, тепло улыбнувшись своим мыслям. – В смысле, она замечательная жена для моего брата. Она отчасти напоминает мне нашу маму, как и Лили – невеста Рауля. Они прекрасные женщины. По мне, так чересчур домашние, но идеально подходят для моих братьев.

– Осторожнее, кажется, ты начинаешь им завидовать.

Мужчина покачал головой:

– Я не создан для семьи. Как и ты, я слишком дорожу своей свободой. Дети – это слишком хлопотно. Затем они вырастают и становятся причиной бессонных ночей для своих родителей. Нет, это точно не для меня.

Анджела игриво толкнула его в плечо:

– Уверена, не все дети вырастают такими испорченными, как ты и я.

Он мягко улыбнулся ей и так же легонько толкнул плечом в ответ:

– Слава богу.

Глава 9

Часом позже в их номере Реми наблюдал за тем, как Анджела ест теплый салат, запивая его вином. Когда она прекращала играть на публику, он находил ее компанию увлекательной, приятной, веселой.

Что-то в их отношениях переменилось после того инцидента у ресторана.

Его с детства учили оберегать и защищать женщин. Не его дед, которому было привычнее использовать любого человека в своих целях, а родной отец и старшие братья. Оскорблять женщину Реми считал недопустимым. Ему никогда не нравился отец Анджелы, хотя когда-то он был частым гостем на вилле деда в Риме. Реми всегда считал его низким, двуличным человеком. То, что Генри оскорблял свою жену и дочь, вызвало в нем отвращение, но не стало открытием. Мужчины вроде Генри Мерчанда использовали власть любыми способами. Они брали все, что могли, не обращая внимания на то, что это может принести кому-то боль и страдание.

Не было ли вздорное поведение Анджелы лишь ответной реакцией на тиранию со стороны отца? Даже несмотря на то, что она уже давно не жила вместе с отцом, он находил способы причинять ей боль. Реми заметил, как она восприняла слова Генри. Неудивительно, что она стала такой ярой противницей брака, когда у нее перед глазами был подобный пример.

Защитить ее было его естественным желанием. Реми был готов применить силу, хотя обычно воздерживался от конфликта любого рода. Его не на шутку разгневало ее бегство из ресторана, но затем гнев уступил место какому-то другому чувству. Он не мог с уверенностью сказать, что это было.

– Хочешь еще вина?

Анджела покачала головой:

– Нет, мне достаточно. Я не часто пью, в алкоголе слишком много калорий.

Реми нахмурился. Анджела едва притронулась к еде.

– Как твой новый контракт повлияет на твои планы, связанные с дизайном одежды?

Она отставила бокал и посмотрела ему в глаза:

– Чтобы раскрутиться, нужно не меньше года. Надо же на что-то жить, я не могу питаться воздухом.

– Судя по тому, сколько ты сейчас съела, – он нахмурился еще сильнее, – у тебя это прекрасно получится. Ты не осилила и половины порции.

– Мне не нужно много еды. – Анджела кинула взгляд на его опустевшую тарелку. – У меня нет твоего варварского аппетита.

– Мне просто нравится еда.

Она многозначительно изогнула бровь:

– И секс.

– Не без этого. – Он улыбнулся, и в его глазах блеснула страсть.

Между ними повисло молчание. Анджела неторопливо провела кончиком языка по своим сочным губам. Реми почувствовал прилив страсти. Думала ли она о том, что произошло между ними раньше? Он не переставал думать об этом ни на минуту. Невозможно забыть, как пело его тело, ту приятную усталость. Казалось, он все еще мог чувствовать ее вкус – ваниль и молоко. Мягкость ее губ, упорство дерзкого язычка, то, как она проводила руками вдоль его тела, ее пальцы…

Реми подавил дрожь, представив, что могли сделать с ним этот рот и руки. Какое удовольствие им уже удалось ему доставить. Он чувствовал, что теряет самообладание.

– Нам придется как-то делить эту постель, – заметил Реми. – Может, нам стоит установить какие-либо правила?

– Что же ты предлагаешь? – Выражение ее лица было вызывающим. – Прочертим черту мелом на простынях?

– Я подумывал о том, чтобы свернуть одеяло…

– Почему не электрический забор?

Он улыбнулся:

– Мне бы не хотелось, чтобы ты поранилась, когда станешь перебираться на мою сторону.

– С чего ты взял, что я сделаю что-то в этом духе?

– Ты действительно считаешь, что нам удастся держаться? И как долго это продлится? Ты чертовски привлекаешь меня, и, сколько бы ты ни отрицала, я тебе тоже небезразличен. И так было всегда.

Она закатила глаза:

– Это невозможно. Ты так в себе уверен. Да, я хотела тебя, но одного раза мне хватило с лихвой.

Реми понял, что она бросает ему вызов. Анджела провоцировала его. Она почувствовала слабость жертвы и устремилась по следу. Она хочет, чтобы он умолял ее?

Нет, никогда он этого не сделает. Он вполне сможет прожить без секса некоторое время. Монахам же это удается? Говорят, это даже полезно для очищения разума…

– Так что ты там сказала? Я не особенно тебя завожу?

– Да.

Она лгала. Реми помнил, как она кричала, как содрогалась, как открывалась ему. Хотя… Может, Анджела просто хорошая актриса?

– Что же, если передумаешь, просто повернись и похлопай меня по плечу. Буду рад доставить тебе удовольствие.

– Даже и не мечтай.

Когда получасом позже Анджела вышла из ванной комнаты, то увидела, что Реми лежит на постели. Он был до пояса прикрыт простыней, на его широкой груди покоилась электронная книга, дыхание было спокойным и глубоким. Анджеле было любопытно, есть ли на нем что-то из одежды, но Реми не был похож на мужчину, который ложится спать в пижаме.

Она дольше положенного позволила себе любоваться красотой его стройного тела.

Все братья Кафарелли были, безусловно, красивыми мужчинами, но Анджела всегда выделяла Реми. Что-то особенное крылось в его темно-карих глазах, красивых губах, линии скул, достойной кисти самого Микеланджело, руках с широкими ладонями и длинными изящными пальцами пианиста…

Анджела неслышно подошла к мужчине, чтобы убрать электронную книгу, но замерла, когда он произнес что-то невнятное и повернулся на бок. На цыпочках она обошла кровать и залезла в постель так, чтобы не потревожить его. Закрыв глаза, Анджела приказала себе успокоиться. Ее окутал его запах. Он был рядом, его теплого большого тела можно было коснуться, лишь протяни руку.

Анджела сжала зубы, повернулась на бок. Нет, она не поддастся искушению.

Анджела спала довольно крепко и проснулась позже Реми. Он уже принял душ, оделся и сидел за письменным столом, работая на компьютере. Полотенце, которое он использовал, тоскливо лежало на полу в ванной.

– Ты что, никогда не убираешь за собой?

– М-м-м? – Он, казалось, совершенно не слушал ее, погруженный в свои дела.

Анджела надела халат, туго завязав его на талии, подняла полотенце с пола и продемонстрировала его Реми, брезгливо держа двумя пальцами.

– Ты никогда не думаешь о том, что чувствуют люди, которым приходится за тобой убирать?

– Что? – Он нахмурился.

– Ты постоянно разбрасываешь вещи. Мог хотя бы повесить полотенце туда, где ты его взял. – Она уперла руки в бока. – И прекрати печатать, когда я разговариваю с тобой!

– Ты не разговариваешь, ты ворчишь.

– Да, именно это приходится делать женам, когда их ленивые мужья не замечают тех трудов, которые прикладываются к тому, чтобы дом выглядел аккуратно.

Он поднялся, и она тотчас же отступила. Теперь, когда она была без туфель на каблуках, он возвышался над ней как скала. В его глазах светилась усмешка.

– И как часто ты сама занималась домом, дорогая?

Она надула губы:

– Я просто хочу сказать…

Реми ее больше не слушал. Он над чем-то крепко задумался.

– Ты умеешь готовить?

– Да. Я посещала кулинарные школы во Франции, Италии и Таиланде. Почему ты спрашиваешь об этом?

– Ты могла бы приготовить для меня ужин? Я бы хотел пригласить Мапплтона. Помнишь его? Он весьма консервативен и старомоден. Его принимали и развлекали в лучших ресторанах по всему миру. И я подумал, что его может впечатлить ужин в домашней обстановке. Ты бы сделала это для меня?

Анджела прикусила нижнюю губу. Чем раньше Реми заключит этот контракт, тем быстрее она освободится от него. Но как в таком случае быть с ее новым контрактом? Захотят ли именитые дизайнеры иметь с ней дело, если она разведется с Реми Кафарелли?

– Домашняя обстановка? Как ты себе это представляешь?

– Таррантлокх.

Анджела разъярилась:

– Ты бесчувственный ублюдок! Самый жестокий человек, которого я когда-либо встречала! Ты украл мой дом и теперь хочешь разыграть в нем спектакль, в котором я сыграю роль преданной жены?

– Я так понимаю это – нет.

Анджела метнула в него очередной убийственный взгляд:

– Конечно нет! Как ты можешь быть таким жестоким?

– Вообще-то я подумал, что тебе было бы уютнее готовить в родной обстановке.

– Мне станет много уютнее, когда ты подпишешь бумаги и дом вернется в мое владение!

– Так, может, тебе стоит приложить чуть больше усилий, малышка, и убедить меня сделать это?

Анджела почувствовала предательскую жажду, разлившуюся по ее телу. Как это ему удается? Ему достаточно одного взгляда, чтобы она вся запылала. Его темные глаза взяли ее в плен. Как долго она сможет ему противостоять?

– Ты снова шантажируешь меня?

– Я бы назвал это переговорами.

– Черта с два! Ты хочешь спать со мной, так почему бы тебе просто не признаться в этом?

– Я хочу спать с тобой.

По ее спине пробежали мурашки, сердце учащенно забилось. Во рту пересохло, когда она увидела нескрываемую похоть на дне его темных глаз. Казалось, атмосфера вокруг них накалилась. Стало трудно дышать. Его руки легли на ее бедра, и он привлек ее к себе.

– Хочу этого. И этого. – Он провел кончиком языка по ее губам, уверенно завладел ими, как только она приоткрыла рот.

Она силилась подавить сладкий стон, когда он принялся неторопливо исследовать все уголки ее рта. Одной рукой он прижал ее к себе еще ближе, а второй проворно развязал пояс ее халата. Реми спустил с плеч бретельки ночной сорочки, и легкая ткань соскользнула к ее ногам. Его ладонь накрыла ее грудь. Желание охватило ее, разожгло огонь в венах. Не прерывая поцелуя, она вытянула его рубашку из брюк и стала нетерпеливо расстегивать пуговицы. Реми судорожно выдохнул, скинул обувь и освободился от брюк. Перемещаясь по номеру, они уронили лампу с прикроватного столика. Оказавшись в постели, Реми стал покрывать все тело Анджелы поцелуями.

Она изогнулась, когда его рот начал ласкать ее грудь. Издав полный страсти стон, она откинула голову, вцепившись в простыни. Реми продвигался ниже, покрывая цепочками влажных поцелуев ее живот. Анджела напряглась. Это было слишком интимным. Словно почувствовав это, он посмотрел на нее:

– Тебе не нравится?

Румянец окрасил ее щеки. Она считала себя довольно прогрессивной, но прежде никогда не занималась этим ни с одним своим партнером. Было легко имитировать оргазм, когда происходящее не очень-то тебя интересует, но сейчас все было иначе.

– Я… м-м-м…

– Все хорошо, моя девочка. Мы не станем делать ничего, что тебе не нравится.

Именно потому, что он предоставил ей возможность сделать выбор, она вдруг захотела согласиться. Анджела медленно подняла на него глаза:

– Я еще никогда не делала этого…

– Хочешь довериться мне?

Она хотела этого! Ведь он уже прежде показал ей, каких граней удовольствия она может достичь с ним. Еще никогда ее тело так живо не отзывалось на ласки другого человека. Она хотела почувствовать его ласки и там. Эту неподражаемую близость, то, что она пронесет с собой, уложит в тайники памяти, когда их брак закончится.

– Да…

Он нежно ласкал внутреннюю сторону ее бедра, дожидаясь того момента, когда она позволит себе расслабиться. Реми принялся неторопливо касаться ее, давая привыкнуть к новым ощущениям. Он, как мог, старался доставить ей удовольствие, но она никак не могла отдаться ему полностью.

– Сделай это для меня, – мягко уговаривал он ее. – Не сдерживайся.

– Я хочу, но не… не могу.

– Ты можешь. Просто прекрати думать и отдайся эмоциям.

Анджела так и сделала, и вскоре волна неведомого ранее удовольствия накрыла ее.

Реми придвинулся к ней и поправил волосы, упавшие на лицо:

– Ну как, неплохо?

– Как я могу знать, если мне не с чем сравнивать? – Она лукаво улыбнулась.

– Я скоро смогу это исправить.

– Подожди… – Дрожащей рукой она провела по его телу. – Прежде я хочу кое-что сделать.

Он шумно выдохнул, когда понял, что ей недостаточно просто касаться его и ласкать руками. Она хотела узнать его вкус – так же как Реми сделал с ней. Этого она тоже никогда раньше не делала. Теперь же это казалось ей абсолютно естественным – доставить ему удовольствие таким образом.

Она целовала его широкую грудь, ласкала живот, чувствуя, как растет его напряжение по мере того, как она приближалась к своей цели. Она слегка подула на него, возбужденного.

– Обычно я…

Она бросила на него чувственный взгляд:

– Сейчас не время.

– Да, но я… о-о-о. – Он выдохнул, когда она овла дела им.

Ее возбуждал тот факт, что она имеет над ним такую власть. Она забавлялась, продлевая его сладостную муку, то отпуская его, то вновь завладевая им.

Он попытался было заставить ее остановиться, запустив руки в ее волосы, но Анджела отказалась повиноваться.

После того как все закончилось, он откинулся на постель. Его грудь тяжело вздымалась и опадала.

Анджела рисовала пальцем круги на его груди.

– Это было прекрасно, – пробормотал Реми.

– Действительно?

– О да.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы набраться сил?

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто так… – Она пожала плечами.

Реми подтянул ее к себе и обнял:

– Хочешь еще играть, мое сокровище?

– Это неплохой способ проводить время.

Он гладил ее по спине, но вдруг его рука замерла.

– Мне бы хотелось кое-что прояснить. Я не давал тебе никаких обещаний касательно Таррантлокха. Я выиграл его в честной игре. Здесь нет места никакой сентиментальности. Тебе придется понять и принять это.

– Но я думала, ты сказал…

– Если мы и продолжим заниматься любовью, то лишь потому, что хотим друг друга.

Анджела знала, как упрям Реми, но она также не собиралась отступать. У нее ничего не выйдет, если она станет открыто противоречить ему. Теперь она поняла, что существуют другие способы смягчить его – она должна очаровать его, ублажить. Перехитрить.

Она вновь коснулась его кончиками пальцев:

– Ты хоть когда-нибудь не получал желаемого?

Он лениво улыбнулся:

– Сдаваться для меня так же противоестественно, как для тебя – быть покорной.

– Сейчас я чувствую себя полностью отдавшейся твоей воле.

Его глаза жадно заблестели, он завел ее руки за голову и хищно улыбнулся:

– Мне никак нельзя упускать такого случая.

Глава 10

Реми помог Анджеле выбраться из машины, и она вдохнула свежий и терпкий высокогорный воздух. Таррантлокх казался суровым под пасмурным небом, но даже это не могло умалить его красоту. Семья ее матери владела этим особняком из серого камня более трех сотен лет. Он был расположен рядом с лесом. Территории поместья принадлежали озеро и ручей со свежей ледяной водой, где водились форель и лосось.

Прежде чем мать Анджелы превратилась лишь в тень себя прежней, они приезжали сюда, чтобы провести время с мамиными родителями, пока Генри был поглощен своими делами в Европе. Когда же бабушки и дедушки не стало, Таррантлокх оказался покинутым. Тут оставалось лишь несколько человек прислуги. Иногда Генри устраивал тут вечеринки со своими приспешниками. Анджела ненавидела то, как теперь отец распоряжался домом ее матери, и приезжала сюда, лишь когда была уверена, что он в очередной зарубежной поездке.

Анджела не была в поместье с того самого лета, когда проводила здесь десятидневный отпуск между съемками. Ей до конца не верилось, что она снова здесь, замужем за Реми, и дом ей больше не принадлежит. И возможно, больше никогда не станет ее, если Реми решит оставить поместье за собой. Но зачем ему старый особняк? Он владел роскошными апартаментами и домами по всей Европе. Если ему так хотелось увидеть снежные пики, он всегда мог отправиться в Швейцарские Альпы.

Нет, Таррантлокх нужен ему для того, чтобы публично доказать свое превосходство над ее отцом. Но что особенно тревожило Анджелу, так это то, что в любой момент, когда этот дом ему наскучит, Реми просто продаст его. Но он в любом случае не уступит ей его за адекватную цену. Он был прозорливым дельцом, который никогда не позволял эмоциям влиять на его решения. Однако она не сдастся, пока не поймет, что использовала все возможности.

Они шли по дорожке, усыпанной гравием.

– Ты оставил кого-нибудь из прислуги отца?

– Никого, кроме садовника, но ему было сделано официальное предупреждение.

– Почему? – Она удивленно изогнула брови.

– Потому что никто из них не выполнял своих обязанностей должным образом. – Реми отпер дверь. – Пока мы здесь, я буду проводить собеседования. Я хочу нанять местных людей, которые знают историю поместья и хотят его сохранить. Твой отец окружил себя людьми, которые не делали ничего, лишь занимали место.

Анджела не могла внутренне с ним не согласиться. Ей самой никогда не нравились раболепный дворецкий и экономка, которых нанял отец. Преданный персонал, нанятый еще при дедушке, постепенно покидал поместье, – кто по старости лет, кого выживали.

– Кто же теперь здесь?

– Только мы.

Она недоуменно захлопала ресницами:

– Что? Хочешь сказать, никого, кроме нас двоих?

– Это же наш медовый месяц, моя сладкая. – Реми коварно улыбнулся. – Мы должны быть наедине.

– Но ужин с Робертом Мапплтоном? Разве не для этого мы сюда приехали?

– Да, но он состоится только в конце следующей недели.

– Почему не покончить с этим побыстрее?

– Ему может показаться, что я чересчур заинтересован. Пусть лучше думает, что я не тороплюсь заключать с ним сделку.

Она бросила на него злой взгляд:

– Теперь мне понятно, каким образом тебе удалось стать таким состоятельным человеком в таком молодом возрасте.

Улыбнувшись, он придержал перед ней дверь:

– Нет ничего интересного в предсказуемости, не так ли? Моя философия состоит в том, чтобы держать соперников в напряжении и заставлять их теряться в сомнениях так долго, как это вообще возможно.

Анджела задалась вопросом, не вел ли он с ней такую же игру. Она уже попалась в его ловко расставленные сети. Ей не удалось держаться от него подальше, не поддаваться его обаянию, не спать с ним. Но когда он поцеловал ее впервые на свадебной церемонии в пустыне, ее судьба была предрешена. Не стоило даже надеяться на то, что она может противостоять этому мужчине, единственному, рядом с которым она впервые ощутила себя настоящей женщиной из плоти и крови. То, что они проведут здесь вместе так называемый медовый месяц, лишь упрочит ее желание быть с ним. Даже зная это, она все же приехала сюда.

Анджела обняла себя руками, содрогаясь от холода, заполнившего заброшенный дом:

– Прямо сейчас я очень жалею о том, что не отправилась на Барбадос.

– Крошка моя, где же твоя тяга к приключениям? Совсем скоро ты научишься разводить огонь.

– Здесь есть центральное отопление, и включается оно…

– Я позабочусь об этом и о багаже, а ты пока можешь побродить вокруг. Чувствуй себя как дома.

– Вообще-то, – она бросила на него злой взгляд, – до недавнего времени это и был мой дом.

– В таком случае тебе, видимо, не нужен гид?

– Зачем ты это делаешь? – Анджела посмотрела ему прямо в глаза. – Почему ты пытаешься меня унизить? Понимаю, у тебя конфликт с моим отцом из-за того, что случилось между ним и твоим дедом, но я не имею ничего общего с вашими делами, однако именно из меня сделали козла отпущения!

Выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Анджела, это никак тебя не касается. В прошлом году твой отец пустил слух, который стоил мне нескольких миллионов, и я не оставил этот шаг без ответа. Но я хотел отомстить не только за себя, но и за мою семью. Дед лишился почти всего, когда твой отец его подставил.

– Да тебе даже не нравится твой дед! – не сдержалась женщина. – Почему тебе так важно, чтобы для него восторжествовало правосудие?

– Я делаю это не для него, – спокойно ответил Реми. – Я делаю это для Рафа, ведь он трудился больше всех для того, чтобы вернусть нашей империи былое величие. Помимо этого, Раф чувствовал ответственность перед всеми нами. Я стараюсь лишь для того, чтобы показать ему – жертвы, которые он принес, не остались незамеченными.

– И тебе безразлично то, что ты причиняешь мне боль?

– Каким образом? – В его взгляде была очевидна насмешка. – Не ты ли недавно подписала многомиллионный контракт, который тебе предложили лишь потому, что ты вышла за меня замуж? Мне предстоит снять сливки только в том случае, если контракт с Мапплтоном состоится.

«Но я никогда не хотела этого контракта. Я уже сожалею о том, что поставила под ним свою подпись».

– Припоминаю, что ты уже получил некоторую компенсацию прошлой ночью.

Реми подошел к ней вплотную:

– Что-то не слышал, чтобы ты жаловалась.

Она надула губы:

– У меня, между прочим, остались синяки.

– Где? – Мужчина нахмурился.

Анджела показала ему следы его пальцев на запястьях. Каждый раз, когда видела эти отметины, по ее телу пробегала сладостная дрожь. Казалось, он оставил на ее теле свое клеймо. Он владел ее телом, контролировал мысли. Но что хуже, ей нравилось думать об этом. Анджела не хотела так сильно нуждаться в нем. Прежде она всегда являлась лидером в отношениях. Но сейчас, когда Реми властвовал над ней, пускать лишь в постели, она отдавалась ему полностью, даже не будучи уверенной в том, что он сдержит свое обещание и вернет ей дом ее детства.

Он взял ее запястья в свои руки и легонько коснулся губами едва заметных отметин:

– Прости, я не знал, что делаю тебе больно.

Анджела почувствовала предательское тепло внизу живота.

– Ты не сделал мне больно. Просто синяки на моем теле образуются довольно легко.

Его большой палец ласкал ее запястье.

– Может, в следующий раз ты будешь связывать?

– А ты бы это позволил? – Она вопросительно изогнула бровь.

Его глаза загорелись.

– Только если бы был уверен, что смогу выбраться.

«Как наш брак».

Это не навсегда. Как только Реми подпишет договор, он захочет вновь стать свободным человеком. Горькая ирония заключалась в том, что именно она поможет ему добиться этого.

У их с Реми истории не будет никакого счастливого финала. Было так глупо мечтать о детях с его волосами цвета воронова крыла и каре-карамельными глазами. Безрассудно верить в то, что Реми способен любить по-настоящему. Бессмысленно думать, что он мог влюбиться в нее.

Анджела понимала, что должна перестать любить его. Для нее станет крайним унижением, если Реми узнает, что она чувствует к нему. Это так глупо – влюбиться в человека в шестнадцать лет и тосковать о нем так долго.

Ее любовь не была ответной. Все это лишь бесплотная фантазия, подростковая влюбленность, переросшая в одержимость.

– Что касается еды, для нас собрали корзину с деликатесами из нашего отеля в Лондоне. Она в машине, завтра я съезжу за продуктами.

Анджела рассмеялась:

– Так ты и в магазин умеешь ходить.

– Время от времени это доставляет мне истинное удовольствие. – Реми повернул термостат на стене. – Мама часто брала нас с собой, когда отправлялась по магазинам. Она верила, что мы должны жить как все, ведь она сама не выросла в достатке. И если мы вели себя сносно, она покупала нам мороженое. – Он опустил руку и обернулся. Его лицо было печальным. – Раф всегда выбирал шоколадное, Рауль – лимонное. Я же каждый раз пробовал новое…

Некоторое время Анджела молча смотрела на него. Реми выглядел так, словно полностью отдался воспоминаниям о матери. Несчастный случай на лодке унес жизни обоих его родителей и произошел за год до ее рождения. Юной Анджеле братья Кафарелли всегда казались образцом утонченности и хорошего вкуса. Но за ширмой, что создавали власть и богатство, крылась трагедия, лишившая трех детей любящих родителей.

Анджела хорошо помнила то потрясение, которое пережила, когда осталась одна. Горькое отчаяние, когда она видела тело матери в гробу утром в день ее похорон. Едва ли она когда-нибудь сможет забыть эту картину. Она была переполнена горем, но старалась скрывать свои эмоции, чтобы не разочаровать отца. Ведь он сказал ей, что теперь она должна быть сильной. Так тому и быть. Но часть ее души в тот день умерла, последовав за матерью в сырую черную яму.

– Должно быть, это было ужасно – когда ты узнал, что родителей больше нет.

Его лицо снова стало непроницаемым.

– Это все в прошлом. – Он прошел мимо нее и подхватил сумки. – Будь здесь, снаружи довольно холодно. Я скоро приду.

Пережил ли он это в действительности? Тогда ему не могло быть больше семи лет. Слишком ранний возраст, чтобы терять семью. Анджела была почти уверена в том, что его разгульный образ жизни – лишь попытка сбежать от одиночества. Он ни к чему не привязывался, избегал всего того, что могло бы стать для него обузой.

Его дед, Витторио, – холодный, порой чрезмерно суровый мужчина, который временами не мог справиться со своими вспышками гнева. Она не видела его уже несколько лет, но в старые добрые времена они с отцом были частыми гостями на вилле Кафарелли в Риме.

Из всех трех братьев Реми лучше всего удавалось находить общий язык с дедом. Он чаще других навещал его, и многие люди считали, что их отношения гораздо теплее, чем с Раулем или Рафом. Все потому, что Реми и здесь полагался на свое природное очарование.

Анджеле было интересно, прознал ли уже Витторио об их браке. С того объяснения перед камерами минуло несколько дней, и она знала – с того момента Реми не связывался с дедом, чтобы предоставить более подробные объяснения. А что думают его братья? Анджела немного побаивалась Рафа, который был самым старшим из их троицы. Рауль раньше всегда был с ней довольно мил. Неужели он тоже считает, что для Реми брак с ней стал катастрофой?

Реми стряхнул снег с плеч и зашел в дом, когда зазвонил его телефон. Он тотчас же понял, что это Витторио, потому что для его звонков он установил особенную мелодию. Реми умышленно не позвонил ему, чтобы рассказать о браке с Анджелой, ведь это было первое, что он мог ожидать от внука. А ему нравилось вести себя с дедом непредсказуемо.

– Ноно, хорошо, что ты позвонил. Как дела? Что нового?

– Передо мной лежит газета, в которой написано, что ты женился на Анджеле Мерчанд. – В голосе деда звенела сталь, которая страшно пугала Реми в детстве. – Здесь также есть ваше фото перед каким-то отелем в Лондоне.

– Оно получилось сносным? – поинтересовался Реми. – Она будет в ярости, если это не так.

Он услышал, как Витторио глубоко вздохнул.

– Это постановка? Очередной твой розыгрыш, чтобы привлечь внимание публики?

– Нет, это не розыгрыш. Мы действительно поженились, и так оно и будет. – «Ровно до того момента, как я подпишу контракт с Мапплтоном».

Деду он этого сказать не мог. Если в душу Мапплтона закрадется хоть какое-то сомнение относительно их с Анджелой супружества, он немедленно отменит сделку.

– Тебе всегда нравилась эта девчонка.

Реми не осознавал, насколько очевидно было его влечение к Анджеле. Он всегда считал, что мастерски скрывает свои эмоции.

– Да, но ты же видишь, какая она. А я просто мужчина из плоти и крови, что я мог поделать?

– Почему ты просто не завел с ней короткую интрижку и не отправил затем к чертям? Зачем ты на ней женился? Она что, забеременела от тебя?

Реми отогнал от себя видение беременной его ребенком Анджелы, которое находил далеко не таким неприятным, как хотел бы.

– Нет, она не беременна. Я просто люблю ее. – «Черт. Не нужно говорить такое вслух. Вселенная все слышит».

Витторио недобро рассмеялся.

– В тот день, когда ты влюбишься, ад покроется льдом или же для меня откроются врата в рай. Однако мы с тобой знаем, что ничего из этого не произойдет. Ты просто не способен любить. В этом отношении ты совершенная моя копия. Любовь – для эмоционально слабых людей, которые не могут выжить без чужой поддержки.

Реми знал, как деда раздражало то, что его братья влюбились. Он высмеивал их при любом возможном случае, проходился по Поппи и Лили, разбирал их достоинства и, что важнее, недостатки, словно они были не живыми людьми, но предметами, которые приобрели Раф и Рауль. Витторио их приобретения не одобрял.

Реми не хотел себе признаваться, но со временем он начал чувствовать зависть к тому, как теперь были счастливы его старшие братья. Они остепенились, чувствовали себя удовлетворенными, нашли наконец-то свою тихую гавань. Его жизнь, до какого-то момента состоявшая из одних только перелетов, сделок и кратких отношений, устраивала его. Но не теперь.

Мужчина повел плечами:

– Возможно, это так, но ты не можешь не признать, что на нее приятно посмотреть. Чего еще может желать мужчина, как не потрясающе красивую преданную жену?

– Да, она красива, но она – дочь Генри Мерчанда. Ты действительно хочешь смешать свою благородную кровь с этой…

«Да что у него за одержимость детьми?» – внутренне недоумевал Реми.

– Что касается детей – это удел Рафа и Рауля. Анджела не хочет портить фигуру.

– Попомни мои слова: она с тобой не останется, – хмыкнул Витторио. – Пройдет не так много времени, когда она положит на стол перед тобой увесистую кипу бумаг и потребует развода, а затем оттяпает половину всего того, что ты заработал. Это было верхом глупости – вступать с ней в брак, не подписав прежде брачного договора. Я думал, у тебя голова работает лучше, чем у твоих братьев. По всей видимости, я ошибался.

Реми и самого волновало отсутствие брачного договора, но сейчас у него на уме были гораздо более срочные дела. К тому же сама Анджела знала, что сулил ей брак, и не собиралась разрывать его в обозримом будущем. Контракт с подвенечными платьями был делом значительным, его активно обсуждали в Интернете. Да, это действительно иронично, что ей придется позировать в единственном наряде, который она не переносила на дух.

– Как работается твоей новой горничной?

– У нее лицо как у обезьяны.

Реми закатил глаза. Да, некоторые вещи никогда не меняются.

– Я, возможно, заскочу к тебе через пару недель, чтобы проведать. И возьму с собой Анджелу.

Витторио снова хрипло рассмеялся:

– Только в том случае, если она все еще будет с тобой.

Глава 11

Анджела вошла в просторную гостиную. Реми, сидя в глубоком кресле, всматривался в пляшущие языки огня в камине. Благодаря центральному отоплению совсем скоро тепло наполнило дом, но треск поленьев напомнил Анджеле времена, когда она была еще совсем юной, когда мама была жива.

Было заметно, что рабочие уже унесли из дома все, что раньше принадлежало ее отцу, оставив лишь мебель, которая была здесь до него. Без всех этих кричащих вещей, лишь издали напоминающих произведения искусства, весь дом словно погрузился в прошлое. Но ее все же изрядно расстраивало то, что теперь Реми обладал особняком и явно не желал с ним расставаться. Ей конечно же нравилось заниматься с ним любовью и фантазировать, что он любит ее, но в конце концов все это затевалось лишь ради того, чтобы она вернула себе Таррантлокх. Ничто отныне не должно сбивать ее с намеченного курса. Ни томные взгляды Реми, ни его головокружительная улыбка, ни то, как потрясающе он занимался любовью.

Таррантлокх должен быть ее, и она не успокоится, пока не вернет его.

Реми взглянул на нее через плечо:

– Согрелась?

– Твои люди быстро работают. – Анджела прошла дальше в комнату. – Тебе удалось уничтожить все следы пребывания моего отца в этом доме.

Он задумчиво пнул выпавший уголек обратно в огонь и немного помолчал.

– Ну, так ведь поступают все новые хозяева?

Анджела поджала губы. Он сводил ее с ума, она хотела кинуться на него и выцарапать ему глаза.

– Что ты будешь делать с этим особняком?

– Хочу поселиться здесь. Сделать Таррантлокх своим настоящим домом. – Реми подкинул в огонь очередное полено и отряхнул руки. – Это прекрасное место, довольно удаленное от города и снующих повсюду папарацци.

– Но ты – человек столицы. – Анджела скрестила руки на груди и нахмурилась. – Большую часть своего времени ты проводишь в казино и клубах. Ты сойдешь с ума от тоски, когда компанию тебе здесь будет составлять дождь, вьюга и снег.

– Не знаю. – Теперь он снова смотрел на огонь с непроницаемым выражением лица. – Раф был одержим приобретением дома в Оксфордшире, где работала еще совсем девочкой бабушка Поппи. Сначала он хотел превратить его в роскошный отель, но теперь он живет там вместе с ней.

– Это все, конечно, очень хорошо, но ты не семьянин, – сухо заметила Анджела. – Очень скоро тебе станет одиноко, если только время от времени ты не начнешь проводить длинные зимние ночи с какими-нибудь женщинами.

Реми вновь пожал плечами и забросил в огонь очередной вырвавшийся из пламени уголек.

– Возможно, для тебя это станет открытием, но я не так уж и много времени провожу на вечеринках. Это одна из причин, почему мне так нравится в пустыне. Там все совершенно по-другому.

– Действительно, – усмехнулась Анджела. – Едва ли я смогу скоро позабыть это место.

Он встретился с ней взглядом.

– Если не принимать во внимание песок и жар, здесь я чувствую себя так же. Такая суровая красота. Можно бесконечно слушать эту тишину.

Анджела понимающе посмотрела на него:

– Здесь, возможно, довольно пустынно, но тут тебя хотя бы не казнят, если ты останешься в спальне с женщиной наедине без сопровождения.

Он кивнул, соглашаясь:

– Это так, но здесь у людей также существует немало своих традиций.

– Не думаю, что ты вынесешь здесь хотя бы одну зиму. – Анджела опустилась на диван перед камином и подобрала под себя ноги. – Снег может идти неделями, а ветер такой холодный, что пробирает тебя до костей. Летом – дожди и ни одного солнечного лучика неделями. Настоящий сезон дождей, как в тропиках. – Она откинула волну волос с плеч. – Я, кстати, упоминала о комарах и мошкаре? Они размером со слонов и передвигаются табунами, как лошади!

Мужчина скрестил ноги и облокотился о каминную полку. По его лицу бродила ленивая улыбка.

– Ну, если все так плохо, как ты рассказываешь, отчего же тебе так дорог этот дом?

Анджела засмотрелась на капельки смолы, образовавшиеся на бревнах, которые облизывали языки пламени, и ответила не сразу.

– Я провела здесь самые счастливые годы моей жизни.

– Ты приезжала сюда с родителями?

– С мамой. – Ее взгляд был отсутствующим, когда она посмотрела на Реми. – Этот дом принадлежал ее родителям. Отец почти никогда не бывал здесь, потому что много работал. Но, мне кажется, дело было в том, что он никогда не смог сладить с мамиными родителями. Они просто не любили его. Тогда я была слишком юна, чтобы помнить что-то конкретное, но у меня складывалось впечатление, что он был двуличен. – Анджела снова посмотрела на огонь. – Так и оказалось. Все изменилось, когда бабушки не стало. Дедушка ушел вслед за ней, не прожив и года. Мама была сломлена горем. Тогда дома начало твориться неладное.

Реми нахмурился:

– Тогда она впала в депрессию?

Анджела кивнула:

– Представляю, как одиноко ей стало, когда она потеряла родителей. Она была слишком тихой, ей не хватало уверенности в себе… Именно поэтому она так привлекла отца в самом начале. Он всегда знал, что сможет управлять ею.

В его лице теперь читался гнев.

– Хотел бы я все-таки вмазать ему тогда. Какой трусливый мерзавец.

– Тебе и так удалось изрядно ему досадить. – Анджела рассматривала узор на толстом ковре. – Ты отнял у него этот дом и вдобавок женился на мне. Это действительно задело его. Едва ли он оправится от этого быстро.

Реми вдруг заметно погрустнел.

– Да, мой дед также не в восторге от всего происходящего.

– Ты говорил с ним?

– Он позвонил, когда я разгружал машину. И, надо сказать, не для того, чтобы поздравить меня.

– Что же, этого стоило ожидать. – Она обхватила колени руками. – Думаю, ты начнешь получать поздравления после нашего развода.

В комнате на некоторое время повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в камине. Анджела посмотрела на Реми, но он был поглощен созерцанием огня. Наверняка он тревожится о том, что она не подписала брачный договор. Для мужчины с его достатком это действительно могло быть существенно – в случае развода любая другая женщина могла потребовать щедрые отступные или даже претендовать на раздел его бизнеса.

Единственное, что он мог сделать в такой ситуации, – оставаться женатым на ней. Но едва ли Реми рассматривал такое развитие событий, даже если и пекся о своем капитале. Он не умел любить или сознательно избегал привязанности. Попытки укротить, одомашнить его были изначально обречены на провал. Но она даже не станет стараться.

Реми наконец обернулся к ней:

– По всей видимости, тебя бессмысленно спрашивать о том, проголодалась ли ты?

Анджела села прямо.

– На самом деле я очень голодна. Это наверняка из-за холодного ветра. Когда я была ребенком, я всегда очень плотно ела. Бабушка потрясающе готовила.

– У твоих дедушки и бабушки не было прислуги?

– Была, но, несмотря на это, бабушка почти всегда готовила сама. Я ей помогала. До сих пор могу напечь с закрытыми глазами дюжину овсяных лепешек или оладий.

Он соблазнительно улыбнулся ей и протянул руку:

– Говорят, на кухне временами становится невыразимо жарко.

Анджела почувствовала предательскую слабость в теле, когда его пальцы обхватили ее ладонь. Она пылко посмотрела на Реми:

– Если ты думаешь, что там может быть чересчур горячо для тебя, лучше держись подальше.

Он прижал ее к своему возбужденному телу. Очередной прилив слабости отравил ее. Взгляд его сосредоточился на нее губах.

– Думаю, мне под силу это выдержать.

Анджела слегка прижалась к нему, и его глаза потемнели.

– Уверен?

Он подхватил ее на руки.

– Пойдем проверим.

Реми позволил себе вдоволь насладиться ощущением прекрасного тела, прижатого к его, прежде чем он отпустил Анджелу. Ее тело распаляло его. Так было с того самого момента, когда они приехали сюда. Он так сильно желал владеть ею, словно последний раз они занимались любовью не прошлой ночью, а целый год назад. Боже, что это была за ночь!

Реми умирал от желания снова оказаться в ней. Он хотел отбросить в сторону все рациональные мысли, если такие еще остались в его голове. Он мечтал снова почувствовать то блаженство, что дарили ему ее прикосновения. Реми не мог припомнить, чтобы когда-то прежде он делил постель со столь восхитительной любовницей. Но теперь все было по-другому… более чувственно, словно лишь ее прикосновения могли возбудить его.

Реми накрыл ее губы своими в жарком, но коротком поцелуе. С трудом оторвавшись от нее, он спросил:

– Так достаточно горячо?

Ее руки обвили его шею, пальцы погрузились в густые волосы на затылке.

– Нет, еще не достаточно. – Анджела проникла язычком в его рот, отчего он почувствовал новый прилив горячего желания.

Реми быстро перехватил контроль над ситуацией, пытаясь осадить ее, подчинить своей воле. Анджела издала слабый стон и прижалась к нему так тесно, насколько это было возможно. Их бедра соприкасались, это было словно обещание будущих ласк.

Усадив ее на кухонный стол, он встал между ее раздвинутых ног.

– На тебе так много одежды, – прорычал он.

Анджела покусывала его губы.

– Это все оттого, что за окном температура ниже нуля.

Реми быстро освободился от свитера и рубашки, которая в процессе лишилась нескольких пуговиц.

– Теперь твоя очередь.

Анджела соблазнительно улыбнулась и неторопливо расстегнула крошечные перламутровые пуговички на своем дизайнерском кардигане. Под ним оказалась шелковая рубашка цвета кофе с молоком с низким вырезом, открывающим соблазнительную ложбинку между ее грудей.

– Я не ношу бюстгальтер…

– Я вижу.

Анджела неторопливо освобождалась от блузки, как первоклассная стриптизерша.

– Хочешь прикоснуться ко мне, не так ли?

– Что за вздорная мысль? – Реми напустил на себя безразличный вид.

Анджела самодовольно улыбнулась:

– Я не позволю тебе даже дотронуться до меня, пока не буду готова. Тебе нужно быть хорошим мальчиком и подождать.

Он мог видеть идеальные полушария ее грудей и набухшие розовые соски.

– Как думаешь, у тебя это получится?

Реми едва сдерживался, чтобы не наброситься на нее тотчас же.

– Я подожду, но ты же понимаешь, что тебе придется дорого заплатить мне за это?

Женщина ухмыльнулась:

– Это должно меня напугать?

– Очень, – низко прорычал он. – Очень сильно напугать.

Анджела приоткрыла вторую грудь, не сводя с него горящего взгляда. Потом провела своей рукой вдоль живота так, что пальцы зацепились за ремень брюк.

– Я такая влажная. Спорим, ты хочешь почувствовать это?

Реми еще никогда не был так возбужден. Он буквально сражался с самим собой, чтобы держать руки как можно дальше от нее. Его снедало невыносимое желание поскорее вонзиться в нее.

– Я возбужден. Спорим, ты хочешь почувствовать насколько?

Ее глаза искрились, когда она послушно проверяла степень его возбуждения.

– Что же… впечатляет. – Она провела ладонью вдоль ширинки на своих брюках. – Как думаешь, мне снять джинсы?

«Боже, да!»

– О, прошу тебя, не нужно торопиться.

Она слезла со стола, мимолетно прижалась к нему, но тут же отстранилась:

– Не так близко. Помни, ты даже пальцем ко мне не прикоснешься, пока я не разрешу.

Реми мысленно перевел дыхание. Это может закончиться очень и очень плохо, если она не поторопится. О да, она обязательно заплатит ему за это. Ему поможет хлыст и его друзья – наручники.

Не сводя с него взгляда, Анджела расстегнула брюки. Звук расстегивающейся молнии показался ему оглушающим. Освободившись от брюк, она снова надела туфли. Теперь на ней осталось лишь тонкое кружево трусиков.

– Итак, – она провела кончиком языка по губам, сделав их влажными, зовущими, – тебе интересно, что будет дальше?

– Как тебе кажется?

Она снова провела рукой по его ширинке:

– Как сильно ты меня хочешь?

«Безудержно».

– Скажем так, я бы мог овладеть тобой за пять секунд.

Она улыбнулась и продолжила ласкать его сквозь ткань брюк.

– Что, если мы заключим с тобой небольшой договор?

Реми оставалось лишь поражаться тому, как она еще может стоять на ногах. Он всегда полагал, что из них двоих именно ему лучше удавалось скрывать свои эмоции. Теперь же его тело было лишь скоплением изнывающих нервных окончаний, взывающих к старым как мир инстинктам. Но все же Реми еще хорошо отдавал себе отчет в том, что происходит. Он понимал, что она пытается манипулировать им.

– Договор какого рода?

Анджела медленно расстегнула его брюки:

– Договор, при котором все получают то, чего желают.

Он шумно вздохнул, когда она запустила руку в его нижнее белье. Было трудно думать трезво, когда она ласкала его, доводя почти до исступления. Но он не собирался лишаться того, что заработал с таким трудом.

К тому же он делал это не для себя, а ради братьев. Этот особняк не был просто трофеем, но представлял собой нечто большее. Победа в чистом виде. То, что теперь Таррантлокх принадлежал его семье, исправляло историческую несправедливость. Передать его единственной наследнице человека, который почти уничтожил состояние его семьи, было последним, на что он пойдет. И не важно, какие у него отношения с Анджелой и есть ли они вообще.

Реми отвел ее руку и отступил:

– Игра окончена, красавица. Я не отдам тебе Таррантлокх за перепихон на кухонном столе. Едва ли я нахожусь в таком отчаянии.

В мгновение ока она превратилась из обольстительной сирены в разъяренную фурию.

– Ублюдок!

– Сирота – более верный термин.

Она надвинулась на него, словно разъяренная кошка:

– Как же я ненавижу тебя!

Реми перехватил ее руки, прижав ее спиной к столу.

– Нет, ты хочешь меня.

Ее серые глаза полыхали злобой.

– Почему ты не можешь дать мне то единственное, чего я так хочу?

Одним движением он сорвал с нее трусики, погрузился в ее влажное лоно.

– Скажи мне, чего ты хочешь прямо сейчас?

Он почувствовал, как она содрогнулась всем телом.

– Я хочу то, что по праву принадлежит мне!

– Как чудно, что хотя бы в этом наши желания совпадают. – Он накрыл ее губы своими.

Анджела словно растворилась, потерялась в этом поцелуе. Хотя нет, она потеряла себя много раньше – еще тогда, когда ее самолет оторвался от земли, унося ее в пустыню. Реми контролировал не только то, что происходило между ними сейчас, но всю ее жизнь и, возможно, судьбу. Когда он показал ей, что должна чувствовать настоящая женщина из плоти и крови, Анджела сожгла последний мост. Она больше не хотела возвращаться к себе прежней. Да и как она могла жить дальше без того трепета, который испытывала, когда его губы касались ее.

Анджела ошибочно полагала, что сможет обыграть Реми в его же игру: поднять ставки, заворожить его, раздразнить, пока он не сдастся, обернуть ситуацию в свою пользу. Но лишь теперь она поняла – все было тщетно. Реми никогда не вернет ей Таррантлокх, который стал для него символом успеха. Единственной слабостью, что она в нем видела, было его влечение к ней. Но даже здесь он проявил большую выдержку. А ведь она могла поклясться, что была уже у цели, что он был готов принять любое ее условие…

Теперь его губы были твердыми, но она смягчала его поцелуи ласками собственного языка. Когда он чуть расслабился, она впилась зубами в его нижнюю губу, а затем провела по ней языком. Реми оторвался от нее лишь для того, чтобы надеть защиту. Он страстно желал войти в нее, проникнуть как можно глубже. Анджела развела ноги, и он резко вошел в нее. Он двигался стремительно, но она так изнывала от желания, что этот дьявольский темп, который он избрал, стремительно возносил ее на вершину блаженства. Реми почти тотчас последовал за ней и излился в нее, издав почти животный рык.

Анджела чувствовала, как кожа покрылась мурашками. Она слышала его судорожное дыхание, обнимала, ощущала вес его тела. Она хотела ненавидеть его за то, что ему опять удалось развернуть ситуацию в свою пользу, но прямо сейчас не находила это возможным. Вместо этого она продолжала прижимать его к себе, ее руки ласкали его спину, а губы покрывали поцелуями плечи и шею.

Реми чуть отстранился:

– Я не был слишком груб? – Его голос звучал хрипло, он словно извинялся.

Анджела провела пальцем по его губам:

– Я просто хотела получить тебя любым способом.

Их взгляды встретились.

– Ты заводишь меня так, как ни одна женщина прежде. Но мне почему-то кажется, что ты уже знаешь об этом.

Она вновь провела подушечками пальцев по его губам так, чтобы он мог облизнуть их. Это посылало сладкие волны удовольствия по всему ее телу. Она отняла руку:

– Тебе довольно легко удается свести меня с ума.

Его дыхание постепенно выравнивалось.

– Нам нужно придумать что-то на ужин. Не хочу, чтобы ты довела себя до полного истощения. У меня на тебя еще довольно большие планы.

Она обрисовала пальцами его брови и нос:

– Когда ты смотришь на меня так, у меня кружится голова.

Его глаза угрожающе блеснули.

– Так и должно быть. – Он вновь привлек ее к себе и поцеловал.

Глава 12

Реми наблюдал за тем, как тихо дремлет Анджела в ворохе простыней и одеял. Кровать за прошедшие три недели превратилась в настоящее гнездышко для влюбленных. Они пробыли в поместье значительно дольше, чем изначально планировалось, потому что из-за снегопада встреча с Робертом Мапплтоном пришлось отложить.

Это было чудное время. Реми и Анджела занимались любовью не только в спальне, но и в ванной, на диване в гостиной, в гостевой спальне, в бельевой комнате, кладовой и несколько раз на кухне. Анджела ублажала, поражала, околдовывала его до такой степени, что ему было достаточно одного взгляда, чтобы переполниться желанием.

Реми разжег огонь в главной спальне. Огонь бросал золотые отблески на стены комнаты. За окном снова крупными хлопьями падал снег. Снегопад продолжался около двух дней, но дороги к этому времени уже успели расчистить. Мужчина чувствовал легкую досаду, потому что тайно лелеял мечту быть заключенным с Анджелой в зимнем плену навеки. Или хотя бы до Рождества.

Каждые несколько дней они ездили в ближайшую деревеньку, чтобы купить продукты в местном магазине. Ему нравилось то, что они вели жизнь, свойственную обычным людям. Анджела знала местных жителей и время от времени останавливалась на улице, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой слов. У Реми всегда появлялось неловкое чувство, когда она представляла его как своего мужа. Если она и чувствовала себя так же, то хорошо скрывала свои эмоции.

Роберт Мапплтон прибыл во второй половине дня на своем личном вертолете. Анджела выполнила все, что от нее и ожидалось. Казалось, она могла быть кем угодно, лишь только пожелав, – игривой любовницей, бесстрашной путешественницей на болотах и в лесу, искусным поваром на кухне и веселой хозяйкой. Она сделала так, чтобы гость почувствовал себя как дома, оглушив потрясающей праздничной трапезой в честь его приезда и окружив заботой. Мапплтон был очарован, просто околдован ею. Большую часть времени он предавался беззаботной беседе с Анджелой, изредка обращая свое внимание на Реми, и лишь торопливо пробежался глазами по бумагам, благодаря которым Кафарелли должен был приобрести сеть его отелей, правда, за весьма щедрую сумму.

Реми был уверен в том, что будет чувствовать себя как должно – гордым, удовлетворенным. Он уже чувствовал запах победы. Но ему никак не удавалось собраться с мыслями. Пора было положить конец этому безумию, но уже на следующей неделе у Анджелы должна была состояться первая фотосессия в Париже, которая даст новый толчок ее карьере. Едва ли он мог развестись с ней прямо сейчас, когда так многое стояло для нее на кону. В любом случае пусть уж лучше это будут свадебные платья, чем бикини. Ей больше не придется быть такой худой и голодать. Он не мог не заметить, что в последнее время она стала больше есть. Ему доставляло истинное удовольствие наблюдать за тем, как она наслаждалась едой.

Все чаще и чаще он ловил себя на том, что перестал думать о ней как о враге. Когда она лежала рядом с ним, как сейчас, когда свет падал на ее лицо, когда ее руки лежали под щекой… Это так его умиротворяло. Его тело все еще пело от тех ощущений, что он испытал с ней прошлой ночью. Неужели за все это время он не насытился ею? Реми ждал первых приступов тоски и раздражения, которые должны были появиться. Так всегда случалось во всех его прежних отношениях. Раньше, когда он смотрел на женщину в своей постели, он всегда думал о том, как бы поскорее избавиться от нее. Но сейчас, созерцая мирно спящую Анджелу, он мог думать лишь об одном: как сделать так, чтобы она осталась здесь навсегда?

Анджела зашевелилась в постели и коснулась рукой лица:

– Который час?

– Поздно. Или рано. В зависимости от того, жаворонок ты или сова.

Женщина села на постели и откинула волосы с лица:

– Я не уверена, что вообще знаю, кто я теперь. Кажется, что я пересекла исключительное количество временных поясов.

Реми направился на кухню.

– Этим утром я буду готовить завтрак для нас. Тебе пора отдохнуть от готовки.

– Ты не прекращаешь меня удивлять. – Анджела вопросительно изогнула бровь. – Никогда не думала, что доживу до того дня, как ты наденешь на себя фартук.

– А еще, – он ухмыльнулся, – я убрал за собой полотенце. Можно сказать, что я одомашнился?

– Сиденье в туалете?

– Опустил.

– Ничего себе! – Анджела улыбнулась. – Может, на тебе и не нужно ставить крест как на муже. Какая-нибудь женщина в будущем скажет мне спасибо. – Она задумчиво провела пальцами по губам. – Не открыть ли мне школу для будущих мужей? Мне кажется, что она будет пользоваться большим спросом. «Дайте мне вашего мужчину, и я методом кнута и пряника приведу его в форму». Как думаешь?

– Кнут?

– Метафорически.

– Жаль. – В его глазах плясали дьявольские искры, когда он опустился рядом с ней на постель и взял ее за подбородок.

– Тебе бы хотелось выпороть меня, не так ли?

– Знал ли я когда-нибудь тебя настоящую? Ты полна сюрпризов.

Она казалась ему в этот момент совершенно безмятежной.

– Кем ты хочешь, чтобы я стала?

Его рука опустилась на постель. Он чувствовал неудовольствие от ее ответа. Да, ему нравилось играть в игры, но теперь он желал узнать настоящую Анджелу Мерчанд. Что она чувствовала, что знала, любила, во что верила, что ценила.

Любила ли кого-нибудь.

Как ни странно, во многом Анджела напоминала Реми его самого. Она создала себе репутацию оторвы и безответственного человека, не желавшего остепеняться и пускать корни. Она также уклонялась от каких-либо обязательств перед своим партнером. Она так же, как и он, ненавидела все то, что представлял из себя институт брака. Анджела была свободной женщиной, которая хотела наслаждаться жизнью и подчинять ее своим правилам.

Была ли она такой на самом деле или же только хотела создать впечатление у других людей?

Реми пытался представить себе другую женщину в его постели, на теле которой также плясали бы отблески пламени из камина, но всегда продолжал видеть перед собой только Анджелу. Ее серые глаза, которые каждый раз брали его в плен, волна темных волос, пухлые губы, которые он хотел целовать снова и снова…

Он отбросил от себя эти мысли. Нет, он не заинтересован в совместном будущем с этой женщиной. Ни с ней, ни с любой другой. Важно лишь то, что происходит здесь и сейчас, и Реми не желал думать о том, что будет завтра.

Анджела свесила ноги с кровати, но, как только она попыталась встать, ее лицо побледнело. Он поддержал ее за руку:

– С тобой все в порядке?

Мгновение она выглядела абсолютно потерянной, но затем это прошло.

– Странно… Мне показалось, что я могу упасть в обморок. Но я же хорошо питалась все это время. Я до сих пор ощущаю сытость от шоколадного пудинга, который мы ели прошлым вечером.

Реми убрал прядь волос с ее лица.

– Может, нам стоит ложиться пораньше?

Анджела озорно улыбнулась и приложила ладонь к его руке. Он почувствовал, как по ее телу пробежал электрический ток.

– Именно я не давала тебе спать.

Мужчина тотчас же возбудился, но не двигался с места. Она все еще казалась ему хрупкой, даже если притворялась. Он прекрасно выучил ее – Анджела нередко скрывалась за удобными ей масками. Реми почти ласково похлопал ее чуть ниже спины:

– Прими душ, а я сделаю нам завтрак. Как тебе яичница с беконом?

С ее лица снова сошел весь цвет. Она закрыла рот рукой и метнулась в ванную. Реми последовал за ней и увидел, как она склонилась над унитазом.

– Маленькая, почему ты не сказала, что так плохо себя чувствуешь?

Она вытерла рот полотенцем, которое он протянул ей.

– Все было прекрасно, пока ты не заговорил о еде.

– Мне вызвать доктора?

– Чего ради? – Анджела выпрямилась и завязала свои длинные волосы в тугой узел. – Это просто расстройство желудка. Временами у меня такое случается, все будет нормально.

– Ты не хочешь вернуться в постель? – Реми коснулся ее лба, но температура была нормальной.

Она неторопливо оттолкнула его руку и нахмурилась:

– Реми, прекрати суетиться. Все в порядке.

– Но ты бледна.

– Я просто не нанесла макияж.

– Лично мне твое лицо нравится гораздо больше, когда на нем нет ни грамма косметики. – Реми шел за ней по пятам обратно в спальню. – Уверена, что тебе не нужен врач?

– Нет, спасибо. Я не хочу выглядеть ипохондриком. Зачем гонять человека понапрасну.

Реми встряхнул одеяло.

– В постель. Отдохни, потом я приду тебя проведать.

Картинно закатив глаза, Анджела плюхнулась обратно в кровать.

– Держись от меня подальше, это может быть заразно.

– А я рискну.

– Должна предупредить тебя, что я – не лучшая сиделка. У меня нет ни терпения, ни сострадания.

Улыбнувшись, он погладил ее по щеке:

– А мне кажется, что ты была бы прекрасной медсестрой. Эта форма тебе к лицу.

Анджела приоткрыла один глаз:

– Я думала, что нравлюсь тебе без одежды.

– Сейчас, – Реми погладил ее по руке, – я просто хочу, чтобы ты отдыхала. Нам нужно, чтобы в Париже ты сияла.

– А после?

– После будет свадьба Рауля и Лили.

– Мне действительно нужно быть там? – Она чуть нахмурилась.

– Я хочу, чтобы ты была там со мной. – И Реми действительно хотел этого. Это не могло не пугать его. В какой-то момент он должен ее отпустить, нельзя затягивать с этим.

– Но я думала, как только ты подпишешь бумаги с Мапплтоном, мы разбежимся каждый в свою сторону.

Реми пристально посмотрел на нее. Он сам не был уверен в том, что хотел отыскать в ее глазах.

– Будет слишком подозрительно, если мы расстанемся, как только я подпишу контракт. Да и твой менеджер будет недовольна, когда ты сообщишь ей о том, что разводишься со мной. Думаю, нам нужно подождать до свадьбы Рауля и Лили. Осталось не так много времени.

– Ты рассказал братьям правду о нас?

– Да, но дело не в этом. Мне просто не хочется, чтобы пресса получила такой повод для новой волны сплетен. Свадьба моего брата должна стоять на первом месте.

Реми говорил с Раулем почти сразу же после того, как позвонил Раф. Но вместо того, чтобы порицать его за такой опрометчивый шаг, Рауль вдруг сказал, что всегда знал, какие чувства Реми испытывал к Анджеле. Реми раздражало то, что ему не удавалось как должно скрывать свои эмоции перед семьей. Какой теперь Рауль может сделать вывод?

– Ты, часом, не влюбился в меня?

– Ты шутишь? – Он делано рассмеялся. – Я еще никогда в своей жизни не влюблялся.

– Хорошо. – Анджела вновь закрыла глаза. – Мне бы не хотелось, чтобы у кого-то из нас было разбито сердце.

Реми торопливо поднялся с постели:

– Проведаю тебя через час.

– К этому моменту я буду свежа и бодра.

– Жду этого с нетерпением.

Но прежде, чем выйти из комнаты, он обернулся и посмотрел на нее. Она свернулась в клубок под одеялом, и Реми ощутил внезапный прилив жалости и нежности. Он попытался немедленно отогнать от себя эти так не свойственные ему чувства.

Анджела повернулась в постели и приложила руку к своему животу. Со дня на день у нее должны были начаться месячные. Несколько месяцев назад она отказалась от приема противозачаточных, как так заметила, что эти препараты влияют на ее вес. Она и не подумала возобновить свой рецепт, так как ни с кем не встречалась. Но сейчас она не чувствовала обычных спазмов, лишь тошноту. Такое же чувство посещало ее и раньше, когда во время съемок она жила впроголодь. Но последние несколько недель ее рацион был весьма щедрым. Мысль о том, что ей не нужно будет обнажаться на съемке в откровенном купальнике, действовала на нее успокаивающе. Она с нетерпением ждала съемки в Париже. Почти.

Анджела поднялась с постели. Казалось, все снова в порядке. Босая, она прошлепала в душ. Закрыв глаза, она наслаждалась теплыми струями воды, омывавшими ее тело. Анджела попыталась мысленно посчитать, когда закончились ее последние месячные. Четыре, пять недель назад? При ее ритме жизни и питании задержки были делом привычным.

В любом случае они с Реми всегда предохранялись. Но эта мысль начала тревожить ее. Женщина положила руку на свой плоский живот. Невозможно. Она не могла вот так взять и забеременеть. Анджелу обуяла паника. Нет, только не это!

Было просто невозможно остаться незамеченной, приобретая тест на беременность в местной аптеке. Ей придется ждать до поездки в Париж, а потом, беременна она или нет, ехать на свадьбу Лили и Рауля. Притворяться, что все в порядке. Господи, как же трудно ей будет присутствовать на романтичной церемонии, когда их собственная свадьба была такой помпезной и бессмысленной.

Анджела не могла не почувствовать зависти к счастливой невесте Рауля. Она наверняка так взволнована. И не могла не думать о собственной свадьбе. Такой роскошный обман. Она была подделкой невесты. Ненастоящей женой. А сейчас у них поддельный медовый месяц.

Если она расскажет Реми, оставит ли он ее подле себя ради одного лишь ребенка? Все закончится тем, что он преисполнится ненависти к ней. Может, он даже не полюбит их дитя.

Анджела прикусила губу и посмотрела на себя в зеркало. Годами она игнорировала свое тело, не любила, наказывала, подвергала неусыпному контролю, но теперь оно могло больше не принадлежать ей. Оно могло укрывать в себе их с Реми ребенка. Она и думать не могла о том, чтобы избавиться от него. Любая другая женщина могла поступить так на ее месте, но не Анджела.

Женщина приложила вторую руку к своему животу. Как возможно, что Реми сделал ей ребенка? Ведь она ему даже не нравилась. Но даже если это не совсем так… В любом случае Анджела чувствовала, что он больше не ненавидит ее. Их отношения очень изменились за прошедшие три недели. Время от времени они ссорились, но ссоры всегда становились лишь прелюдией к сексу. Они оба обладали сильной волей и не любили проигрывать.

Она не должна была влюбляться в него, но это произошло так давно, что теперь бессмысленно заниматься самобичеванием. Анджела полюбила Реми, когда ей было всего пятнадцать. Она помнила тот день. Анджела отправилась вместе с отцом на виллу Витторио. Реми как раз вернулся домой, и ему было поручено не давать гостье скучать, пока Витторио с отцом решали деловые вопросы. Когда Реми пришел, она сидела в гостиной и листала журнал. До этого она не видела его год, а то и два. Юный Реми показался ей таким высоким и статным, на его лице застыла ленивая улыбка. Но как только она поднялась к нему навстречу, улыбка сошла с его лица. Вероятно, его несколько смутила ее короткая юбка и облегающая футболка. Прочистив горло, он прошел к телевизору и включил для нее фильм.

– Вот, это должно тебя на время занять.

– Мне не двенадцать… – Она надула губы.

– Ну… – Реми запустил руку в волосы, слегка растрепав их. – Это действительно хороший фильм. Он даже получил награду национальной киноакадемии.

– А ты посмотришь его вместе со мной?

Он пробормотал что-то невнятное и расположился на диване как можно дальше от нее. Но все же он остался посмотреть с ней фильм. Временами он даже смеялся, а затем поставил фильм на паузу и попросил ее приготовить для них попкорн.

Да, в него было легко влюбиться. Но возможно ли теперь разлюбить его?

Глава 13

Самолет приземлился в международном аэропорту Парижа. Реми внимательно рассматривал ее лицо: – Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Ты почти всю дорогу молчишь, и, честно говоря, у тебя нездоровый вид.

– Все в порядке. – Анджела натянуто улыбнулась. – Просто нервничаю при мысли о всех этих дизайнерских свадебных платьях.

Когда они вышли к ожидавшей их машине, Реми приобнял ее за талию:

– У всех голова пойдет кругом, когда они увидят, как ты идешь по церковному проходу.

Анджела чувствовала себя сносно последние пару дней, но время от времени с ней случались головокружения. Ей удалось скрыть свое состояние от Реми, но, когда на горизонте замаячила столь желанная аптека, она задумалась над тем, как приобрести тест на беременность без его ведома. Когда зазвонил его мобильный телефон, ей предоставилась эта возможность. Она кивком указала на туалетную комнату и пробормотала, что ей необходимо попудрить носик. Мужчина кивнул и отвернулся, прижав телефон к уху и зажав другое, чтобы ничто не создавало помех для разговора. Анджела ринулась в аптеку и в порыве надежды приобрела тампоны, не забыв про тест. Когда она положила оба предмета в свою сумку, ее сердце в груди стучало так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки.

Когда она вернулась, Реми все еще говорил по телефону. Закончив, он снова обнял жену за талию.

– Это был Роберт Мапплтон. Он просил передать тебе привет.

– Он очень приятный человек, – сказала Анджела, усевшись на заднее сиденье рядом с мужем. – Он очень тоскует по жене. Ее не стало восемь лет назад, она скончалась после продолжительной борьбы с раком. Они были вместе более сорока лет, она очень поддерживала его. Наверное, в этом причина того, что последние несколько лет дела его шли плохо. Все это время он продолжает ее оплакивать.

Реми не мог скрыть удивления:

– Он сам сказал тебе об этом?

Она кивнула:

– Мы много говорили… Все те ступени, что проходит горюющий человек: отрицание, гнев, торги, переход и, наконец, принятие. Я поделилась с ним тем, через что прошла сама, когда не стало мамы. Он отнесся к этому с пониманием. У них с женой не было детей. – Анджела глубоко вздохнула. – Было бы так здорово, если бы мы сами могли выбирать себе родителей. Я мечтаю о таком отце, как Мапплтон.

Реми крепче прижал ее к себе:

– Хотелось бы мне снова увидеть своего отца. Пусть ненадолго. Но я бы хотел сказать ему и маме, как много они для меня значили.

Анджела положила ему голову на плечо:

– Они были бы горды тем, чего вы добились.

– Тем, чего добились Рауль и Раф. Насчет себя я не могу быть уверен.

– Но почему? Ты только что подписал крупнейший контракт за всю свою карьеру. Это значительнее всего того, что сделали твои братья!

Реми снова посмотрел ей в глаза. Взгляд его показался ей почти злым, циничным.

– Это просто очередная сделка. – Он взял ее за руку. – Нам лучше поторопиться, чтобы прибыть в церковь вовремя.

Во время фотосъемки в одном из готических соборов Реми стоял поодаль, наблюдая за женой. Анджелу снимали во множестве свадебных нарядов, и в каждом она выглядела сногсшибательно. Это возвратило его к воспоминаниям об их собственной свадьбе в пустыне. Тогда Анджела также была прекрасна, но все это было лишь спектаклем, фальшивкой. Он не мог остановиться, представляя ее себе настоящей, взволнованной невестой, идущей по церковному проходу под руку со своим отцом.

Мужчина утомленно провел рукой по лицу. Надо сказать, внутри становилось все жарче, несмотря на каменные стены здания. Реми вновь взглянул на съемочную площадку: шесть фотографов суетились вокруг Анджелы, которая беспрекословно выполняла их команды, как и подобает настоящему профессионалу. Чуть раньше ему представилась ее менеджер. Мисс Хилстром заметила, что теперь Анджела засияет ярче любой другой модели. В этот самый момент Реми почувствовал небывалую гордость за нее. Раньше он полагал, что она испорчена и своенравна, но теперь, когда он увидел, как вежливо она общается даже с младшим ассистентом на площадке, он осознал, как глубоко ошибался.

Ему никак не удавалось заглушить внутренний голос, твердивший о том, что он начинает по-настоящему в нее влюбляться. Телефон в его кармане вновь ожил, но вместо того, чтобы в очередной раз проигнорировать его, Реми обрадовался поводу отвлечься от непрошеных мыслей. Он даже не обратил внимания на имя, всплывшее на дисплее.

– Реми Кафарелли.

– Завтра я жду тебя и твоих братьев на семейное собрание, – командным тоном произнес Витторио, не удосужившись даже поздороваться.

Это было так типично для него. Старик ждал, что все явятся по его первому зову. Реми собирался встретиться с ним лишь тогда, когда будет полностью к этому готов.

– Я не могу бросить все прямо сейчас лишь потому, что тебе так хочется устроить семейную встречу.

– Где ты?

– В Париже с Анджелой. Она работает.

– Она может работать только лежа на спине, раздвинув ноги.

Реми почувствовал, как его начинает переполнять гнев.

– Осторожнее, ты сейчас оскорбляешь мою жену. Ни тебе, ни кому-либо другому я не позволю так говорить о ней.

– Если тебя не будет здесь завтра, я расскажу прессе, что твоя роскошная свадьба с этой девкой была одним сплошным надувательством.

Реми чувствовал себя так, словно его сердце сжала холодная рука. Он мог не переживать по поводу контракта с Робертом Мапплтоном, но теперь под угрозой оказалась карьера Анджелы. Все для нее могло пойти прахом после такой новости. Как Витторио мог узнать об этом? Братья никогда бы не предали Реми, он доверял им безгранично.

Существовал лишь единственный человек, который хотел бы насолить им обоим. Даже своей собственной дочери.

Генри Мерчанд.

В конце съемки Анджела подошла к Реми, стоявшему в глубине церкви:

– Вот уж не ожидала, что ты останешься до конца. Тебе наверняка страшно скучно. Нет ничего более утомительного, чем… Эй, что-то не так? Почему ты нахмурился? Ты сердишься на меня?

– Нет, маленькая, прости. Ты здесь ни при чем. Это наш старик. Он настаивает на том, чтобы я приехал на наше семейное собрание, которое состоится уже завтра. Он не примет отказа. Ты можешь взять один-единственный выходной? Я знаю, это так неожиданно…

– Он хочет видеть меня? – Анджела нахмурилась. – Но почему?

– Я объясню тебе это позже, не хочу, чтобы кто-то слушал наш разговор. Так ты сможешь освободиться?

– Думаю, это не проблема. Маккензи сказала, что у них как раз образовалась какая-то задержка с новой коллекцией. Следующая съемка состоится только послезавтра в чьем-то частном замке в Виши, так что я к твоим услугам.

Реми прижал ее к себе:

– Это лучшее из того, что произошло сегодня.

Анджела так и не смогла воспользоваться тестом на беременность, так как они с Реми тотчас же отправились в аэропорт прямиком на рейс до Рима. Она силилась загнать неприятные мысли в дальний уголок сознания. В любом случае она наверняка все просто придумала. У нее довольно часто были проблемы с пищеварением от стресса, нередки были и задержки. И конечно же они с Реми не особенно придерживались должного распорядка дня. Едва ли она могла жаловаться на это: они занимались любовью не только ночью, но и утром, днем, вечера же проводили за разного рода развлечениями.

Анджелу тревожило то, что в скором времени всему этому придет конец. Единственное, что все еще держало их вместе, был ее контракт.

Раф и Поппи приехали почти сразу же после них, так что у Анджелы снова не нашлось времени уединиться на вилле Витторио и сделать тест.

Раф держался с ней подчеркнуто холодно, но Поппи вела себя по-другому. Как только они выбрались из машины, она заключила Анджелу в объятия:

– Так замечательно наконец-то встретиться с тобой! Боже, ты такая красивая! Я веду себя как подросток. Еще немного, и я попрошу у тебя автограф.

Анджела тотчас же влюбилась в нее.

– Поздравляю с недавней свадьбой! – Это было первое, что пришло ей в голову.

– Поздравляю вас! – Поппи подмигнула ей. Пока мужчины разговаривали, она доверительно подалась к ней: – И все эти слухи о том, что это инсценировка, – пустая болтовня. Я не поверила этому ни на мгновение.

Анджела улыбнулась. Она не была готова обманывать эту замечательную женщину. Если бы она встретилась с ней в детстве, то тотчас захотела бы стать ее подругой.

– Жаль расстраивать тебя, но я не влюблена в него. Мы просто стараемся получить как можно больше, пока вместе. Он конечно же всегда нравился мне, как и любой другой женщине.

– О… я думала… Что же, мне жаль. – Потерянный взгляд Поппи сменился улыбкой. – Подожди, скоро тебе предстоит познакомиться с Лили – невестой Рауля. Она – сокровище. Довольно застенчива, но уверяю: как только ты узнаешь ее лучше, она тебе обязательно понравится.

– Меня не так беспокоит Рауль или Лили, – негромко произнесла Анджела, – Больше я переживаю по поводу Витторио. Он всегда меня немного пугал.

– И не говори! – Женщина закатила глаза. – Стараюсь избегать его, насколько это возможно. Так же поступают и Раф, и Рауль. Думаю, единственный, у кого получается выдавить улыбку из этого старикана, – Реми. Но ты знаешь его больше моего. Раф говорил, ты бывала здесь, когда Витторио и твой отец вместе занимались бизнесом.

– Да, но это действительно было довольно давно. С того времени утекло много грязной воды.

Поппи дружески улыбнулась ей:

– Наверное, но не ты была причиной тех передряг. Давай встретим Лили и Рауля. Видишь? Это их автомобиль!

Анджела наблюдала за тем, как из машины вышла высокая, стройная темноволосая женщина. В руках она несла костыли.

– Я думала, Рауль не сможет ходить.

– Теперь он передвигается без чьей-либо помощи, – улыбнулась Поппи. – И это – заслуга Лили. Они потрясающая пара. Видишь, как он на нее смотрит. У меня просто сердце поет.

Анджела с грустью наблюдала за тем, как Рауль берет костыли из рук жены. Его улыбка, адресованная ей, не была просто данью вежливости. Он выглядел безнадежно влюбленным. На лице Лили отражались те же глубокие эмоции. Они были околдованы друг другом и не стыдились показывать это.

Они неторопливо приблизились к их группе. Рауль тяжело оперся о свои костыли и протянул женщине руку:

– Анджела, добро пожаловать в семью. Так хорошо, что ты снова приехала сюда. Мы так давно не виделись.

Рауль всегда был с ней крайне мил.

– Спасибо. Сожалею о твоем несчастном случае. Я отправляла тебе открытку, ты получил ее?

– Это очень много значило для меня. – Он тепло улыбнулся. – Она была тем немногим, что заставило меня радоваться в те дни. – Он отстранился, чтобы уступить дорогу невесте. – Лили, моя дорогая, это Анджела – старый добрый друг нашей семьи, а теперь – супруга Реми. Анджела, это моя невеста – Лили Арчер.

Женщины пожали друг другу руки.

– Очень приятно познакомиться.

– Взаимно. – Лили смущенно улыбнулась. – Ты такая же красивая, как на рекламных разворотах.

– Тебе нужно увидеть меня до завтрака, – рассмеялась Анджела. – У меня уходит целое состояние на то, чтобы держать себя в форме, не говоря уже о постоянной диете. Все во мне искусственное. Я – фальшивка.

Но улыбка Лили сказала ей, что она ни на секунду не поверила словам Анджелы.

– А ты не могла бы преподать мне несколько уроков по уходу за собой перед свадьбой? Я не особенно сильна в том, что касается макияжа.

– С радостью! У тебя потрясающие голубые глаза. Тебе кто-нибудь уже говорил об этом?

Лили посмотрела на Рауля, который не сводил с нее влюбленного взгляда. Сердце Анджелы болезненно сжалось.

– Да, много, много раз.

Из глубины виллы послышался приглушенный гул, словно огнедышащий дракон выбирался из своей пещеры. На пороге появился Витторио, на лбу у него залегла глубокая складка.

– Я всегда знал, что ты, как и твой двуличный отец, станешь проблемой.

Анджела, расправив плечи, выступила вперед, словно готовилась к борьбе:

– Мне не кажется, что я должна отвечать за грехи своего отца. Я не имею ничего общего с его делами и ни в чем не виновна.

– Сильно сомневаюсь в том, что ты такая белая и пушистая, какой хочешь выглядеть.

– Что же, возможно, ваши слова не лишены основания. – Анджела бросила на него тяжелый взгляд. – Учитывая то, что я жена вашего внука.

– Бессовестная девка! – выплюнул Витторио. – Уверен, это твой папаша надоумил тебя так поступить. Ты уловками заставила Реми жениться на себе, чтобы потом отнять половину его состояния.

Реми выступил вслед за женой и обнял ее за плечи.

– Я уже предупреждал тебя о том, как следует разговаривать с моей супругой. Ты будешь относиться к ней с должным уважением.

Витторио не на шутку разъярился:

– Как долго ты станешь держать ее при себе? Она не останется с тобой, напакостит при первой же возможности, сбежит от тебя, оставит ни с чем! Она – ведьма! Ты глупец, если думаешь, что она привязана к тебе. Она отберет у тебя половину…

– Я никогда не беру то, что мне не принадлежит, – возразила Анджела ледяным тоном.

Витторио глухо рассмеялся:

– Ты действительно считаешь, что мой внук вернет твой родовой замок лишь потому, что ты раздвинула перед ним ноги? Он не такой дурак, как ты думала! В тот день, когда он выиграл Таррантлокх у твоего отца, я был горд назвать его своим внуком! Он не откажется от этого так легко! Реми слишком похож на меня, чтобы поддаться какой-то женщине, которая умеет хлопать ресницами.

– Довольно! – рявкнул Реми. – Замолчи сейчас же!

Помощь пришла, откуда не ждали. Поппи громко предложила девушкам удалиться, чтобы отведать свежего пирога, который уже давно дожидался их. Мужчины могли продолжать свое собрание, дамам там явно было не место.

Лили тронула Анджелу за руку:

– Возможно, это подходящее время для того, чтобы ты показала мне, как обращаться с косметикой?

– Да, – слабо улыбнулась ей Анджела. – Самое подходящее время.

* * *

Когда первая буря улеглась, Раф отвел Реми в сторонку:

– Как ты?

Мужчина с трудом разжал кулаки.

– Клянусь богом, я мог его ударить.

– Ну, возможно, это задело тебя так сильно потому, что в его словах есть доля правды?

– Даже не начинай. – Реми мрачно посмотрел на брата. – Я совершенно не похож на него.

– Реми, все мы отчасти похожи на него. – Брат примирительно положил руку на его плечо. – Бессмысленно отрицать, просто смирись с этим. Мы все порой манипулировали людьми, чтобы достичь желаемого, и именно он научил нас этому. Однако это не значит, что нам нужно оставаться такими и впредь. Я сам учил вас с Раулем ставить цели, во что бы то ни стало добиваться своего, но, в конце концов, я пришел к осознанию того, что победа любой ценой – не самое разумное наставление. – Раф сжал его плечо. – Прости, но я привык заботиться о тебе. Все никак не могу привыкнуть к тому, что ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения.

«И их последствия», – невесело подумал Реми.

– Как Анджела? – поинтересовался Рауль, когда Раф ушел. – Она выглядит бледной и утомленной. Это не из-за тебя?

Реми усмехнулся:

– Поверь, я был с ней крайне нежен. Она в порядке, просто вчерашняя съемка ее утомила.

– Что между вами происходит? То, что ты сказал Ноно, – правда?

– Ну, ты знаешь, какая Анджела на самом деле. – Реми улыбнулся. – Она любит поскандалить.

Рауль поджал губы:

– Реми, она – хороший человек. Я всегда верил в это. Смерть матери глубоко затронула ее, ведь она была совсем ребенком. Но у нее все же доброе сердце. Едва ли ее можно винить в том, что ей достался такой ужасный отец. Нас она никогда не подводила. Все это сделал Генри.

– И я ему отомстил, – упрямо процедил сквозь зубы Реми.

– Да, но какой ценой? Ты забрал единственное, чем дорожила Анджела. – Рауль поудобнее устроился на костылях, намекая на то, что их разговор не будет коротким. – Ты должен вернуть ей поместье. Таррантлокх по праву принадлежит ей.

– Почему ты не думал о том, что я сам верну ей его, когда наш брак подойдет к концу?

– Достойный прощальный подарок. – Реми внимательно посмотрел брату в глаза. – Но думал ли ты о том, что она не захочет вашего развода?

Реми издал глухой невеселый смешок:

– Невозможно. Ей претит быть замужем за мной. Мы вместе лишь потому, что в ее карьере начинается новый виток. Она считает, что брак – общественный институт, вышедший из моды, к тому же работающий на благо лишь мужчины.

– Но он действительно влияет на тебя благотворно, – заметил Рауль.

– Что это значит?

– Тебе не нужно было спать с ней. Ты мог выбраться из пустыни и благополучно аннулировать ваш брак.

– С каких пор тебя волнует, с кем я сплю?

Рауль безропотно выдержал приступ его раздражения.

– Если ты с ней разведешься, она может потребовать половину твоего состояния.

– Ты же сказал, что она – хорошая?

– Так и есть. Но это не отменяет того, что она захочет отомстить, когда ты разобьешь ее сердце.

– Послушай, я не разбиваю ничье сердце. – Реми, казалось, был в отчаянии. – Что на тебя нашло, Рауль? Если ты влюбился, это не значит, что так бывает со всеми! Она, должно быть, отсчитывает минуты до того момента, когда мы сможем развестись. Она умна и любит оставлять за собой последнее слово.

– Ты действительно стал таким циничным и не замечаешь того, что творится у тебя прямо перед носом?

– Жаль тебя расстраивать, но Анджела – одна из величайших актрис. Она любит меня не больше, чем я ее.

Рауль изучал его лицо.

– Да что такое! – снова рявкнул Реми. – Ты думаешь, я люблю ее? Брось это! Без обид, Рауль, но влюбляться не входит в мои планы. Я на это не способен.

– Дело не в генах и не в наследственности, – вздохнул Рауль. – Это дело выбора. Если ты открываешься навстречу чувствам…

– В таком случае я закрыт. Мне не нужны такие сложности. Хочу, чтобы все осталось, как есть.

– Ты закончишь свои дни, как Ноно. Окажешься единственным обитателем дома, где тебя будет окружать испуганная прислуга, которая будет притворяться, что ты им нравишься.

– Рауль, я знаю, что делаю.

– Да, черт побери! Но если ты так уверен в мотивах Анджелы, почему бы тебе не вернуть ей Таррантлокх и посмотреть, захочет ли она после остаться с тобой? Рискни, сделай ставку. Или же ты не уверен в своей победе?

Реми выдохнул, когда его брат наконец-то отправился к дружной компании, собравшейся в доме за столом.

Поппи подошла к нему, в руках у нее дымилась чашка кофе, а на тарелке лежал огромный кусок пирога.

– Ты не видел Анджелу? Она сказала, что ей нужно привести себя в порядок, но ее уже давно нет. С ней все в порядке?

– Да, у нее лишь легкая слабость. С ней все будет хорошо. – «Сколько раз мне придется это повторять?»

– О… – Поппи как-то странно посмотрела на него. – Я просто подумала…

– Что?

– Нет, ничего. – Она улыбнулась, покраснела и положила руку на свой живот.

Реми почувствовал себя так, словно его ударили в солнечное сплетение. Он вернул женщине тарелку с тортом.

– Прошу прощения…

Глава 14

Анджела завороженно смотрела на свой тест.

Ответ отрицательный.

Почему же она чувствует такое разочарование? Нелогично так расстраиваться. Как она может мечтать о кареглазых детишках, когда ей предстоит дефилировать по самым знаменитым подиумам Европы?

Внезапно Анджела поняла, что не хочет больше притворяться невестой. Ни на подиуме, ни на фотосессии, ни на обложках журналов или билбордах. Она наконец-то признала, что хочет стать настоящей невестой, супругой и матерью.

В дверь резко постучали.

– Анджела?

– Минуту!

Она торопливо запихала коробку из-под теста в ближайший выдвижной ящик под раковиной, посмотрела на себя в зеркало, провела рукой по волосам. Она была похожа на актрису, которую попросили изобразить ужас на прослушивании. Кто-то изо всех сил дергал дверную ручку.

– Открой эту чертову дверь, нам нужно поговорить!

Анджела открыла дверь:

– Ничего, что я в туалете? В этом доме вообще можно побыть в одиночестве?

– Что ты здесь делаешь? – Реми внимательно осмотрелся вокруг.

– Что, ты думаешь, я могу здесь делать? – Она метнула в него недовольный взгляд. – Что люди обычно делают в туалетной комнате? О боже, нет, не говори… – Она проскользнула мимо него в коридор. – Представляю, чем ты здесь занимался.

Он перехватил ее за локоть и развернул к себе:

– Ты беременна?

– Что? – Анджела откровенно опешила от того, что именно он озвучил ее подозрения.

– Я задал тебе простой вопрос. Ты беременна – да или нет?

– Нет.

– Но у тебя были подозрения?

Она немного помолчала, прежде чем ответить:

– Да.

Реми нахмурился так сильно, что на лбу образовалась глубокая складка, сделав его похожим на деда.

– И ты не посчитала нужным меня проинформировать?

– Для начала мне было необходимо убедиться самой.

– А что потом? Ты бы радостно сообщила об этом прессе? Написала бы об этом блог? Заставила бы меня быть с тобой всегда?

Анджела грубо оттолкнула его:

– Ты, как всегда, в своем чертовом репертуаре! Думаешь, все хотят тебя подставить!

– Можешь представить себе, как это унизительно?! – Реми следовал за ней по пятам. – А ты не подумала, что я должен был первым узнать о том, что ты, вероятно, носишь под сердцем моего ребенка? Это наше общее дело. Ты права не имела скрывать от меня эту информацию.

– Как ты уверен, что он твой, – огрызнулась Анджела. – Откуда тебе знать, может, я хотела навязать тебе дитя от другого? Реми, будь осторожен. Ты думаешь, что умен, но я могла бы сделать так, что ты ничего бы и не заподозрил.

– Неужели ты опустилась бы до такого? Твой отец, может, и двуличен, но вы не одного поля ягоды.

– Ты совершенно меня не знаешь!

– Теперь я знаю только одно – ты не можешь дождаться дня, когда нашему браку придет конец. И угадай, что я сделал. Я выполнил твое желание! Ты можешь уходить, я тебя отпускаю. Тебе не придется никому жаловаться на то, что я заставляю тебя спать со мной! Можешь забирать свой драгоценный дом. Иди! Прочь! Таррантлокх теперь твой! Я пришлю документы.

Анджела мечтала о том, когда этот день наступит. Но почему сейчас она чувствовала, что теряет нечто большее?

– Ты хочешь оставить меня?

– Не ты ли сама так мечтала об этом?

«Это твой шанс. Самое время признаться ему».

Но слова так и не покинули ее уст, сомкнутых гордостью. Что будет, если она скажет ему, что любит его и хочет остаться с ним навеки? Он никогда не доказывал ей своей любви. Их связывала лишь похоть.

И если бы Реми любил ее, мог ли он сказать ей подобное?

– Да. – У нее пересохло во рту. – Да.

– Чудно, – пробормотал он, но Анджеле показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение. – До Рождества мы ничего не расскажем прессе. Мне бы не хотелось губить твою карьеру.

Это было последнее, о чем она сейчас тревожилась.

– Спасибо. – Анджела молча подняла сумку. Она не станет плакать, не будет просить его о том, чтобы он позволил ей остаться. Она не желала давать ему повод насмехаться над ней. – Пожалуйста, попрощайся за меня с остальными. Я не хочу создавать суеты.

Мужчина хрипло рассмеялся:

– Ты не перестаешь меня удивлять. Это не та Анджела Мерчанд, которую я знаю.

У двери она обернулась, чтобы взглянуть на него в последний раз:

– Тогда ты знаешь меня недостаточно хорошо.

Достойное прощание. Одно плохо – она почти не видела, куда идет, из-за слез, застилавших ей глаза. Но Анджела решительно сморгнула их, чтобы последний раз ясным взором оглядеть виллу и навсегда оставить позади Реми Кафарелли.

Больше она никогда сюда не вернется.

Глава 15

– Реми, ты же не можешь встретить Рождество в одиночестве! – негодовала Поппи. – Раф, любимый, скажи же своему невероятно упрямому брату, что в этот день он должен быть с нами! Он просто не слушает меня… – В глазах девушки блестели слезы.

– Здесь совершенно не о чем переживать. – Реми было неловко за то, что Поппи так реагировала на его отказ. – Мне просто не особенно хочется сейчас общаться с людьми.

Раф приобнял Поппи:

– Она сейчас слишком эмоциональна, не так ли, девочка моя?

– Мне кажется, пора ему все рассказать. – Поппи шмыгнула носом.

– Рассказать мне что? – Реми переводил взгляд с брата на его невесту и обратно.

– У нас будет ребенок! – произнес Раф с самодовольной улыбкой. – Мы узнали об этом несколько недель назад, но не хотели говорить, чтобы не затмить праздник Рауля и Лили. Мы подождем, пока они вернутся из медового месяца, и объявим об этом на Рождество.

Реми, наверное, впервые сердечно улыбнулся с тех пор, как отпустил Анджелу:

– Поздравляю. Я так рад за вас. Это прекрасные новости. Ну ничего себе… – Он рассмеялся. – Так я скоро стану дядей?

– Ну, пожалуйста, приезжай на Рождество! – Поппи умоляюще сложила руки. – Я знаю, как тебе не хочется быть поблизости от деда, но все же мы – семья. Без тебя все будет не так.

«Без Анджелы все будет не так».

Реми представил себе ту уютную обстановку, что создаст Поппи: прекрасная еда, тепло камина, свечи в каждой комнате. Пахучая ель, украшенная хрустальными шарами и мишурой, с подарками, обернутыми в яркую бумагу, сложенными пирамидой под деревом. Братья и их жены будут без остановки говорить о свадьбе, медовом месяце и детях. Фотографии со свадьбы Рауля, на которых нет Анджелы, снова причинят ему боль, но они будут передаваться из рук в руки, и ему придется смотреть на них.

Уж лучше страдать в одиночестве.

– Прости, но у меня другие планы.

– Интересно, что будет делать Анджела? – Поппи вернула мужу носовой платок. – Может, нам пригласить ее? Как думаешь, она решится приехать, зная, что тебя не будет?

– Зачем вообще ее приглашать? – нахмурился Реми.

– Почему бы и нет? Она понравилась мне с той первой минуты, когда я ее увидела. И Лили думает так же.

– Да вы и пяти минут с ней не провели!

– Этого времени мне показалось достаточно, чтобы понять, какой она прекрасный человек.

– Я и не говорил, что она плохая… – Реми поймал на себе проницательный взгляд брата. – Ну, в последнее время.

– Ты знал, что она отказалась от своего контракта с подвенечными платьями? Неустойка стоила ей целое состояние. Теперь все эти дизайнеры угрожают подать на нее в суд.

Реми почувствовал, как все внутри у него похолодело.

– Откуда ты знаешь?

– Пресса, – ответил за жену Раф. – Как еще мы могли узнать?

Анджела придирчиво рассматривала рождественскую ель, которую она установила посреди гостиной в Таррантлокхе. Запах хвои приятно щекотал нос и воскрешал прекрасные воспоминания из детства о рождественских праздниках, проведенных с дедушкой и бабушкой. Ей удалось отыскать на чердаке те самые игрушки. В коробке даже оказалась ее любимая фигурка ангела из цветного стекла. Игрушка выглядела, пожалуй, хуже всех, платье пожелтело от времени, но у Анджелы не хватило духа заменить ее.

Праздничное время – худшая пора для одиноких. Слишком много праздников она встретила в отелях, гостиницах, с людьми, которых почти не знала, с теми, кто никогда не желал по-настоящему узнать ее.

Поппи пригласила ее встретить Рождество с ними в Оксфордшире. Там собралась бы вся семья, но Поппи также тактично намекнула на то, что Реми не будет. Анджела в свою очередь не спросила, с кем или где он собирался праздновать Рождество. Она просто не желала этого знать.

За окном послышался шум садящегося вертолета. Неужели это Роберт Мапплтон? Анджела предложила ему присоединиться к ней в сочельник. Она глубоко симпатизировала этому человеку. Ее сердце преисполнилось нежности к нему, когда он сообщил, что каждое Рождество после смерти жены он встречает в одиночестве.

Анджела выглянула в окно, и ее сердце бешено забилось. Из вертолета вышел не Роберт Мапплтон. Это был Реми. Мужчина шел к дому под ледяным ветром, трепавшим полы его верхней одежды. Прежде чем открыть дверь, она стряхнула мишуру с колен.

– Что ты здесь делаешь?

– Хочу поговорить с тобой.

– Я слушаю. – Анджела скрестила руки на груди.

– Ты не пригласишь меня в дом?

Она задрала подбородок:

– Я жду кое-кого.

Реми вздрогнул, словно она наотмашь ударила его по лицу.

– И кто это, если не секрет?

Анджела заметила, как он тяжело перевел дыхание. Реми казался уставшим. Было также заметно, что он не брился уже несколько дней.

– Роберт Мапплтон.

Его лицо было непроницаемым. Было невозможно угадать, о чем он думает.

– Что же… Мне следовало догадаться.

Анджела прислонилась к стене:

– Почему ты не с семьей?

Он задумчиво посмотрел на нее:

– Я не могу оставаться с дедом с глазу на глаз. Каждый раз мне хочется его ударить.

– Я примерно то же сказала своему отцу. Пообещала, что ударю его, если только он попытается ко мне приблизиться.

Реми посмотрел на нее:

– Что же… Наверное, мне пора.

Он запустил руку в волосы. Он опоздал. Все случилось слишком поздно. Он проиграл, когда она поставила на кон свою жизнь. Роберт Мапплтон старше ее почти втрое, но, вероятно, Анджела искала человека, на которого действительно сможет положиться.

Поздно.

– Зачем ты прилетел сюда? – тихо спросила Анджела.

Реми мутило от всех этих игр и стратегий. Ему осталось лишь довериться своим чувствам. Теперь на кону была его гордость, но он был готов заплатить эту цену.

– Я здесь, чтобы сказать, что я люблю тебя.

– Ты… любишь меня?

Реми грустно усмехнулся:

– Ты выглядишь такой удивленной.

– Ты никогда… Реми, ты прогнал меня! – Ее щеки залились румянцем, она злилась. – Как ты мог так поступить со мной?

Он ссутулился.

– Я думал, это то, чего ты хочешь. Господи боже, я же прямо спросил тебя, что тебе надо. Таррантлокх – был твой ответ.

– Все это было притворство! – В ее голосе сквозило отчаяние. – Как ты мог подумать, что этот старый дом мне дороже тебя?

Настала его очередь удивляться.

– Ты хочешь быть со мной?

Анджела почувствовала, как к ее глазам подступили слезы.

– Я хочу настоящий брак, любовь… ребенка.

– Ты хочешь ребенка? – пораженно переспросил Реми.

Она смахнула набежавшие слезы.

– Не можешь даже представить, как я была разочарована, когда тест показал отрицательный результат.

– Но почему?

– Потому что это лишило меня последней надежды остаться с тобой.

– Но твой контракт…

– Я это все ненавижу! Мне противно быть моделью, сидеть на диетах и постоянно выглядеть как девушка с картинки. Все это я делала лишь для того, чтобы обрести независимость и раздражать отца. Я хочу создавать одежду, а не ходить в ней по подиуму.

Реми положил ей руки на плечи:

– Ты действительно хочешь быть со мной?

Она утонула в глубине его глаз.

– Я хотела быть с тобой с того дня, как ты включил «Короля льва» и смотрел его со мной. С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.

Все происходящее казалось Реми сном. Он панически боялся проснуться и вновь ее потерять.

– Ты любишь меня.

– Безгранично.

– Почему ты не сказала мне этого? – Он не сводил глаз с ее лица. – Ты хоть можешь представить себе, через что ты заставила меня пройти? Мне бы надо положить тебя на свое колено и отшлепать.

– Это обещание? – Анджела дерзко улыбнулась.

Реми прижал ее к своей груди:

– Я думал, что потерял тебя, что уже слишком поздно. Когда Раф рассказал мне о том, как ты расторгла контракт, я начал думать… надеяться на то, что ты не радуешься такой жизни. – Он чуть отстранился, чтобы посмотреть жене в глаза. – Скажи, что все это не сон.

Она провела рукой по его лбу и стерла морщину, пролегшую между его бровями.

– Думаешь, мы всегда будем ругаться?

Реми поймал ее руку и покрыл ладонь поцелуями.

– Надеюсь на это. С тобой так весело мириться.

Глаза Анджелы засияли.

– Как думаешь, Роберт Мапплтон не сильно расстроится, если мы немного изменим наши планы на Рождество?

– Что ты задумала?

– Похоже, Поппи старалась изо всех сил, чтобы устроить достойный праздник для семьи. Мне очень хочется посмотреть свадебные фотографии Рауля и Лили, послушать о том, как они провели свой медовый месяц. – Анджела подняла на мужа глаза. – Ты же не возражаешь?

– Любовь моя, я соглашусь на все. Но прежде мне нужно кое-что дать тебе.

Мужчина извлек из кармана небольшую бархатную коробочку и протянул ее Анджеле.

Когда она открыла ее, то обнаружила внутри прекрасный дуэт помолвочного и обручального колец, простая, но крайне элегантная пара.

– Они такие красивые! Просто идеальные. Как ты догадался, что они мне так понравятся?

Реми подмигнул ей и улыбнулся:

– Я поставил на них все.

Content

Мелани Милберн
Легкий выигрыш

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15