Кейтлин Крюс

Жена на замену

Caitlin Сrews

THE REPLACEMENT WIFE

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены. Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Replacement Wife © 2011 by Caitlin Crews «Жена на замену»

Глава 1

Бекка Уитни давно не была здесь, но с тех пор, как она видела этот дом в последний раз, он ничуть не изменился. Он нависал над изысканной Пятой авеню в Нью-Йорке, словно недовольная великосветская матрона. Это была воплощенная элегантность, напоминающая об излишестве и роскоши Позолоченного века Америки, наступившего после Гражданской войны. Бекка сидела в просторной и прохладной гостиной, украшенной множеством бесценных картин и статуй, и пыталась притвориться, что не замечает косых взглядов родственников. Как будто само присутствие ее – незаконнорожденной дочери их опозоренной и ныне покойной сестры, лишенной наследства, – отравляло воздух в комнате.

«Может, так оно и есть, – размышляла Бекка. – Может, поэтому огромный особняк так похож на бездушный склеп».

Напряженную тишину, которую она не желала нарушать, поскольку сегодня была приглашена сюда, а не выступала в роли просительницы, неожиданно прервал тихий скрип резной дубовой двери.

Бекка обрадовалась. Ей приходилось держать руки на коленях, крепко сцепив пальцы, а еще сжимать изо всех сил зубы, чтобы с губ не сорвались те горькие слова, которые ей так хотелось бросить всем в лицо. Кто бы ни вошел в гостиную, она сможет хоть немного расслабиться.

Так она думала. Пока не подняла глаза и не увидела мужчину. По ее спине побежали мурашки – что-то вроде предчувствия.

– Это та девушка? – резковато поинтересовался незнакомец низким раскатистым голосом.

В этот момент все изменилось. Центр внимания переместился с ужасных тети и дяди, которых Бекка никогда больше увидеть не планировала, на высокого темноволосого мужчину. При виде его молодую женщину охватил озноб. Он шагал так, словно ждал, что любая стена раздвинется перед ним. И вел себя настолько уверенно, что, казалось, так оно всегда и происходило.

Бекка почувствовала, как губы ее сами собой приоткрылись. Их взгляды встретились, скользнув по хмурым лицам мерзких людей, которые двадцать шесть лет назад вышвырнули ее мать, словно мусор. Глаза мужчины были янтарного цвета, они будто пронзили Бекку насквозь. Она даже моргнула. И спросила себя, не поранил ли ее этот взгляд.

Да кто он такой?

Мужчина не был высок – немногим больше метра восьмидесяти, – но он… был. Он был силой, с которой приходилось считаться. Легко было представить, что в нем находится провод под напряжением, и это напряжение, эту энергию чувствуют окружающие. Одежда на нем была такая же, как на всех, кто являлся частью герметичного, закрытого для посторонних мира людей богатых и привилегированных, то есть очень дорогая. Но, в отличие от ее суетливых родственников в костюмах, шарфах и кричащих аксессуарах, на этом человеке было надето только самое необходимое и никаких излишеств. Темно-серый свитер облегал идеальный торс, а темные брюки подчеркивали сильные и узкие бедра. Выглядел незнакомец одновременно элегантно и чувственно.

Он взирал на Бекку, склонив голову чуть набок, и она ощутила каждой клеточкой своего тела, что, во-первых, он опасен, причем на таком уровне, постичь который ей не дано. Однако она смогла разглядеть в нем яростный ум и невероятную притягательность. Во-вторых, она почувствовала, что ей нужно от него бежать. Немедленно. У нее засосало под ложечкой, а сердце бешено заколотилось. Что-то в нем было… И это что-то ее пугало.

– Ну вот, видишь, – сказал ее напыщенный дядя Брэдфорд тем же покровительственным тоном, каким он разговаривал с Беккой, когда шесть месяцев назад выгнал ее из этого самого дома. Таким же тоном он заявил, что Бекка и ее сестра Эмили – ошибка. Позор. И уж точно, они не Уитни. – Как она похожа!

– Просто поразительно. – Незнакомец прищурился. – Я был уверен, что вы преувеличиваете.

Бекка не могла глаз от него отвести. Воздух между ними словно накалился. Во рту у нее пересохло, ладони подрагивали. «Паника, – подумала она. – Это всего лишь паника». Ей хотелось вскочить, выбежать на улицу и умчаться подальше от этого вычурного места и развернувшейся перед ней сцены, понимать которую ей больше не хотелось. Но сдвинуться с места Бекка не могла. Все дело было в том, как он на нее смотрел. Его взгляд жег ее огнем, подчинял.

– Я все еще не понимаю, что делаю здесь, – наконец с трудом проговорила Бекка. Стараясь не подчиняться ему, а сделать что-то по собственной воле, она повернулась и посмотрела на Брэдфорда и на сестру матери, Хелен, у которой губы вечно были осуждающе поджаты. – После того, как вы меня вышвырнули…

– Речь сейчас не об этом, – фыркнул дядя. – Это важно.

– Образование моей сестры – тоже важная вещь, – сухо возразила Бекка.

Она никак не могла отвлечься от присутствующего в гостиной незнакомца. Его фигура казалась внушительной. Она чувствовала, что мужчина просто ест ее глазами. От этого в груди появилось болезненное ощущение и все тело заныло.

– Бога ради, Брэдфорд, – пробормотала Хелен, нервно сжимая кольца на ухоженных пальцах. – О чем ты только думал? Взгляни на это существо. Послушай ее! Ну кто поверит, что она одна из нас?

– А кто сказал, что я хочу быть одной из вас? Да я лучше пройдусь по Бостону голышом и по битому стеклу, – парировала Бекка, но потом напомнила себе, что нужно сосредоточиться на том, зачем она сюда пришла. – Я хочу от вас лишь того, чего всегда хотела. Помогите мне с образованием сестры. Не понимаю, я что, слишком многого прошу?

Она обвела рукой всю ту роскошь, которая их окружала – картины, ковры, люстры. И это не говоря уже о том, что семейный особняк занимал чуть ли не целый квартал на Манхэттене. Не обязательно хорошо разбираться в рынке недвижимости, чтобы понять: семья, не желающая признавать Бекку, легко может себе это позволить.

Да Бекке и не надо было, чтобы они ее признали. Их помощь была необходима ее семнадцатилетней сестре Эмили. Умная и эрудированная, Эмили, которой суждено было стать великим человеком, заслуживала лучшего, чем та жизнь, которую могла ей обеспечить Бекка на зарплату помощницы адвоката. Только ради сестры Бекка заставила себя пойти к этим людям и что-то у них просить. Если бы не интересы Эмили, она никогда не откликнулась бы на приглашение Брэдфорда после того, как полгода назад, когда девушка пришла с ним поговорить, он назвал ее мать шлюхой.

А еще мама на смертном одре заставила Бекку поклясться, что она сделает все, чтобы защитить Эмили от страданий. Все что угодно. Как она может нарушить эту клятву? Ведь много лет назад мать ради нее отказалась от мира богатства и роскоши.

– Встань! – приказал бархатный голос у нее за спиной.

Бекка подпрыгнула от неожиданности и тут же возненавидела себя за столь явное проявление слабости. Она повернулась, и оказалось, что дьявол во плоти стоит совсем рядом и по-прежнему смотрит на нее.

Почему этот мужчина так на нее действует? Ведь она даже имени его не знает.

– Я… что? – переспросила пораженная Бекка.

Оказавшись вблизи от незнакомца, она увидела, что, хоть его и нельзя назвать красавцем в классическом понимании, строгие черты лица, оливкового оттенка кожа и пронзительный взгляд делают его по-мужски неотразимым. От одного взгляда на него у нее дух захватывало.

– Встань, – повторил он.

В голосе его прозвучали такие командные нотки, что Бекка начала подниматься, сама того не желая. Она повела себя как марионетка в опытных руках кукловода. Бекка ужаснулась. Она решила, что мужчина ее загипнотизировал.

Когда молодая женщина встала рядом с ним, оказалось, что он выше, чем она думала. Ей пришлось немного задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. И она это сделала, хотя ей хотелось бежать сломя голову.

– Удивительно, – пробормотал незнакомец. Его мрачное лицо теперь было совсем близко, и Бекка острее почувствовала, какая энергия скрывается в нем. – Повернись.

Она не двигалась – только молча смотрела на него. Тогда он поднял руку и покрутил в воздухе пальцем, показывая, что нужно сделать. Рука у него была сильная, а не дряблая и бледная, как у ее дяди. Это была рука человека, который не боится работы. И вдруг в голове Бекки всплыла яркая эротическая картина – эта рука на ее коже. Она нервно сглотнула.

– Я бы с удовольствием выполнила все ваши приказы, – выдавила она, изумившись тому, какое животное желание на нее вдруг нахлынуло. – Но я даже не знаю, кто вы и чего хотите. И почему вы считаете себя вправе всеми командовать?

Словно издалека до нее донеслись ахи и вздохи дяди и тети. Но Бекке до них дела не было. Ее околдовал стоящий рядом мужчина с пронзительными янтарными глазами.

Как странно! Он вызывал у нее весьма тревожные чувства, и в то же время ей почему-то казалось, что с ним она в безопасности. Даже здесь, в этом ненавистном доме… Бекка поспешила отбросить абсурдную мысль.

Мужчина не улыбнулся. Но взгляд его потеплел, и у Бекки в ответ все внутри вспыхнуло.

– Я Тео Марко Гарсиа. – Он произнес это так, что сразу стало ясно: он привык, чтобы его узнавали. Но девушка продолжала молчать. – Генеральный директор «Уитни медиа».

Компания «Уитни медиа» была главной жемчужиной в короне семьи Уитни. Благодаря этой компании они и сегодня сохранили большую часть состояния, начало которому было положено в конце XIX века. О самой компании Бекка знала немного. Ну, разве что именно из-за этой компании, владеющей газетами, кабельными телеканалами и киностудиями, у Уитни оказалось слишком много собственности, слишком много влияния, и они стали считать себя чуть ли не полубогами.

– Поздравляю, – сухо сказала она и вздернула бровь. – А я Бекка, незаконнорожденная дочь сестры, имя которой никто не смеет произнести вслух. – Она взглянула на дядю с тетей. – Ее звали Кэролайн, и она была лучше этих двоих, вместе взятых.

– Я знаю, кто ты. – Его низкий вкрадчивый голос заглушил возражения разобиженных законных Уитни. – А насчет того, чего я хочу… По-моему, это неверно поставленный вопрос.

– Очень даже верный, если вы желаете, чтобы я тут перед вами бегала, – с неожиданной для самой себя смелостью возразила Бекка. – Хотя я сомневаюсь, что вы дадите правильный ответ.

– Верный вопрос такой: чего хочешь ты и как я могу тебе это дать?

Гарсиа скрестил руки на груди, и Бекка тут же отвлеклась на игру его мускулов. Этот мужчина был по-настоящему смертельным оружием.

– Я хочу оплатить обучение сестры в престижном университете, – заявила Бекка, потом заставила себя посмотреть ему в глаза и сосредоточиться. – Мне все равно, кто даст деньги – вы или они. Мне известно только одно: сама я заплатить за это не смогу. – Она чуть не задохнулась от несправедливости. Ну почему у таких никчемных людей, как Брэдфорд и Хелен, так много денег, и они могут себе позволить, например, высшее образование, которое наверняка воспринимают как нечто само собой разумеющееся? А Бекка каждый месяц с трудом наскребает на съемную квартиру.

– Тогда единственный оставшийся вопрос: как далеко ты готова зайти, чтобы получить то, чего хочешь? – тихо спросил Гарсиа, не сводя с нее глаз, отчего у нее создавалось впечатление, что они одни в комнате, да и во всем мире.

– Эмили заслуживает самого лучшего, – яростно бросила Бекка. – И я готова на все, лишь бы она это получила.

Жизнь несправедлива. Но что бы Бекке ни пришлось сделать, она не будет стоять и смотреть, как разбиваются мечты ее младшей сестренки. Ведь она поклялась маме, что это не случится.

– Меня всегда восхищали беспощадные и амбициозные женщины, – заметил он.

Бекка не поняла, почему в его голосе послышалось мрачное удовлетворение. Зато она прекрасно поняла, когда он снова поднял руку и жестом приказал ей повернуться.

– Наверное, приятно, когда у тебя столько денег, что можно заплатить за четыре года образования только ради того, чтобы я исполнила вашу просьбу, – сказала Бекка, чтобы потянуть время. – Но кто я такая, чтобы с вами спорить?

– Мне все равно, кто ты, – ответил Гарсиа. Теперь в голосе его звучал металл. Похоже, шутить с ним не стоит, и дразнить тоже. Это небезопасно. Бекка инстинктивно чувствовала, что Тео Марко Гарсиа – самый опасный человек из всех, кого ей приходилось встречать. – Но мне важно, как ты выглядишь. Не заставляй просить тебя еще раз. Повернись. Я хочу посмотреть.

Бекка повернулась. К щекам ее прилила кровь, а глаза предательски повлажнели, но она сделала то, чего от нее требовали. Сердце в груди забилось быстрее от унижения… и еще чего-то. Внизу живота разливалась сладкая боль. Она дрожала. И все же выполнила приказ.

Шесть месяцев назад, собираясь к дяде, Бекка оделась так, будто шла на собеседование с целью получения работы: консервативного покроя костюм, самые лучшие туфли. Да еще волосы назад зачесала. А потом она себя ненавидела за то, что так старалась. На этот раз Бекке было наплевать, что о ней подумают. Она даже не знала, зачем ее позвали, и совсем не старалась. На ней были джинсы, поношенные ботинки и старая футболка под еще более старой кофтой с капюшоном. Волосы она стянула в хвостик, и все. Так ей было очень удобно ехать в поезде, а еще заносчивые родственники вздрогнули, когда она вошла в гостиную. И Бекка была собой довольна – до этих самых пор.

Теперь она жалела, что не надела что-нибудь другое. Что-то, что могло бы привлечь внимание этого мужчины. Тогда он не растягивал бы откровенно чувственные губы в усмешке.

«И зачем тебе это нужно?» – спросила себя Бекка, совершенно сбитая с толку бушующими в ней эмоциями.

– Довольны? – с вызовом поинтересовалась она.

– Есть с чем работать, – сказал Гарсиа таким тоном, что ей захотелось и поспорить с ним, и немедленно угодить ему.

– Я читала, что многие генеральные директора и другие топ-менеджеры – социопаты, – произнесла она так, будто вела светскую беседу. – Вы хорошо вписываетесь в эту схему.

И тут Гарсиа искренне улыбнулся. Это было так неожиданно, настолько шокировало Бекку, что она отступила на два шага. Улыбка осветила все его лицо. Он в одну секунду стал таким красивым и таким… опасным! Это было уже чересчур.

– Сядь, – распорядился Гарсиа. – У меня есть предложение.

– За этими словами никогда ничего хорошего не следует, – пробормотала молодая женщина и прижала дрожащие руки к бедрам, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Бекка не села, хотя колени у нее подгибались.

– Речь пойдет о простой, пусть и не совсем обычной, сделке. Делай так, как я хочу, и ты получишь все, о чем мечтала, и даже больше.

– Пропустим предисловие. – Бекка лучезарно и в то же время неестественно ему улыбнулась. – В чем подвох? Всегда есть какой-то подвох.

С минуту Гарсиа ничего не говорил, только смотрел на нее. Бекке в голову пришла безумная мысль, что он видит ее насквозь, может читать ее мысли. Ему известно, как сильно она хочет устроить будущее своей сестры и как ее смущает его близость.

– Подвохов несколько, – тихо проговорил Гарсиа, – и кое-какие из них тебе не понравятся. Но, думаю, ты выдержишь, потому что всегда будешь думать о конечном результате. Обо всех тех деньгах, которые мы тебе дадим, если ты сделаешь то, о чем мы попросим. Так что эти подвохи никакого значения иметь не будут. Все, кроме одного.

– И что же это за подвох? – У Бекки вдруг появилось дурное предчувствие. Точнее, она знала, что этот мужчина ее уничтожит. Он еще раз улыбнулся. И – Господи помоги! – прикоснулся к ней.

Она ощутила, как воздух между ними буквально накалился. А еще в нем сквозило обещание. Гарсиа не сводил с нее своих янтарных глаз, и Бекка почувствовала, что не может дышать.

– Тебе придется подчиняться мне, – безжалостно объявил он, его глаза сверкнули яростью. – Полностью.

Глава 2

– Подчиняться вам? – переспросила Бекка, и ее смятение явственно отразилось на лице. – Как дрессированное животное?

– Именно. Как дрессированное животное, – кивнул он.

Глаза у женщины были интересного оттенка – нечто среднее между карим и зеленым. И они потемнели от наплыва эмоций. Тео отметил, что эти глаза совсем не к месту заинтриговали его. Однако ей придется надеть контактные линзы, чтобы глаза стали изумрудно-зелеными, как у Лариссы. Его тут же пронзила острая боль, которую он просто-напросто проигнорировал.

– Я бы даже сказал, как верный пес, который следует за мной по пятам.

– Вы явно дослужились до своей высокой должности не за счет высокого уровня продаж, – через секунду отреагировала она. – Потому что ваше предложение далеко не идеально.

Тео не мог определиться, что его больше шокировало – сходство девушки с Лариссой или его удивительно бурная реакция на Бекку. Он никогда не возбуждался при одном только взгляде на невесту. Да, он ее хотел, но не так сильно. Не всем телом, словно его обдало потоком пламенного желания, контролировать которое он был не в силах.

Тео ненавидел себя за то, что может такое испытывать, когда Ларисса лежит там…

А Бекка… Она что-то с ним сделала. Она молчаливо взывала к нему, хотя он, испытывая горе, должен был бы оставаться глухим к такого рода призывам. Тео не мог представить, как ему удастся превратить это миниатюрное дикое существо в некое подобие роскошной Лариссы с ее врожденным шиком. Но он же Тео Марко Гарсиа, в котором смешались кипрская и кубинская кровь. Ему удавались и более невероятные вещи, когда ресурсов у него было еще меньше, чем сейчас. Сам факт, что он здесь, это доказывает.

И раз уж он не умеет проигрывать, остается только выиграть, как он и планировал.

– Что ты знаешь о своей кузине Лариссе? – тихо спросил Тео и увидел, как Бекка помрачнела, руки ее сжались в кулаки, и она засунула их в карманы джинсов.

– То же, что и все. – Она пожала плечами.

Но Тео успел заметить ее реакцию. Он вдруг посочувствовал ей. Он знал, каково это – сжимать кулаки. Ему и самому приходилось так поступать. Тео точно знал, что она чувствует, эта незнакомка с лицом Лариссы. Жаль, что ему придется попросить Бекку сделать то, что ранит ее гордость, за которую она яростно цепляется. Но выбора у него не было. Он уже давно продал душу и сдаться сейчас не может, ведь он так близок к цели!

– Что она знаменита без всякой на то причины, – говорила между тем Бекка. – Что у нее слишком много денег и ей никогда не приходилось их зарабатывать. Что ее дурное поведение, как правило, не приводит к плохим последствиям. И что таблоиды – по непонятной причине – от нее без ума и просто обожают таскаться за ней по бесконечной череде вечеринок, описывая ее «подвиги».

– Она же Уитни, – звенящим голосом отозвался с противоположного конца гостиной Брэдфорд. – У Уитни в обществе есть определенное положение…

– Она своего рода предостережение, – оборвала дядю Бекка и бросила на него взгляд, полный презрения и гордости. Что-то в душе Тео отозвалось, всплыли обрывки воспоминаний о той, другой жизни. Он сам когда-то сжимал кулаки, а в речах его звучала та же бравада. – Каждый раз, когда я жалею, что мамы нет со мной, и думаю, как она страдала ради того, чтобы облегчить мою жизнь, я быстро открываю любой таблоид и напоминаю себе, что лучше быть бедняком, чем таким бесполезным существом, как Ларисса Уитни.

Тео поморщился. Он услышал возмущенное фырканье Хелен и краем глаза успел заметить, как покраснел Брэдфорд. Но Бекка даже глазом не моргнула. Она смотрела на него почти победно. А почему нет? Она, наверное, давно уже мечтала высказать все это. Могущественные Уитни, несомненно, плохо с ней обошлись, впрочем, как и со многими другими, в том числе с Лариссой. Особенно с ней.

Но сейчас это не имело значения. Ни для него, ни для Лариссы. Она стала человеком потерянным задолго до того, как Тео ее встретил.

– Ларисса потеряла сознание у входа в ночной клуб в пятницу вечером, – спокойно сказал Тео, глядя, как тускнеет румянец смелости на щеках Бекки. – Она находится в коме. И нет никакой надежды на то, что она когда-нибудь поправится.

Бекка сжала губы, и Тео увидел, как она сглотнула, но глаз не отвела. Он не мог не восхищаться ею.

– Мне жаль, – тихо проговорила молодая женщина. – Никому такого не пожелаю. – Она покачала головой. Впервые ее уверенность испарилась. – Но я по-прежнему не понимаю, зачем я здесь.

– Так уж случилось, что ты похожа на Лариссу настолько, что с определенной помощью можешь сойти за нее, – по-деловому сухо пояснил Тео.

Потому что предаваться горю и зацикливаться на прошлом все равно бесполезно. Есть только будущее и еще настоящее. Тео отдавал «Уитни медиа» всего себя. Пора ему стать владельцем, а не наемным работником. Получив контрольный пакет акций, принадлежащий Лариссе, он воплотит американскую мечту – из грязи в князи. Тео обещал это своей матери перед тем, как та умерла.

– Сойти за нее? – повторила Бекка.

Она явно ничего не понимала.

– Лариссе принадлежит большая часть акций «Уитни медиа», – сообщил Брэдфорд без эмоций, как будто речь шла не о его единственном ребенке. Тео замер, но заставил себя расслабиться. Это все уже не важно. – Когда они с Тео обручились…

– Я думала, у нее роман с актером, – напряженно проговорила Бекка. – Ну, с тем, который встречается со всеми моделями и богатыми наследницами.

– Не стоит верить всему, что написано в газетах, – пожал плечами Тео.

И зачем он продолжает защищать честь Лариссы? Ведь он прекрасно знает, что если не актер, так кто-нибудь другой. А может, оба сразу. Тео давно решил: если он хочет прибрать к рукам «Уитни медиа», то должен позволить Лариссе быть самой собой и делать что угодно. Так он и поступил. Для него цель важнее средств ее достижения.

– Ларисса должна была подарить Тео большую часть своих акций, – объяснил Брэдфорд. – Чтобы ему достался контрольный пакет. Это был бы ее свадебный подарок.

– По-моему, это называется приданое, – заявила Бекка, и в глазах ее сверкнуло отвращение.

– Это подарок, – чуть резковато ответил Тео, как будто мнение незнакомки что-то значило для него. – А не приданое.

Он никогда не извинялся за то, что был готов любой ценой получить желаемое. И сейчас не собирается.

– Условия были оговорены в брачном контракте, – продолжал ее дядя. – Акции должны были перейти к Тео в день свадьбы или в случае ее смерти. Но у нас есть причины полагать, что она изменила завещание.

– А с чего ей менять завещание? – спросила Бекка. Она перевела взгляд с Брэдфорда на Гарсиа с явным осуждением, подумав, что во всем виноват он.

– Есть один бездельник, который мечтал наложить лапу на акции Лариссы. Мы боимся, что ему это удалось, – вздохнул Брэдфорд.

– И вот здесь ты можешь помочь, – подхватил Тео и успел заметить, как в ее глазах мелькнула злость.

А еще он в очередной раз поразился тому, как его тело реагирует на Бекку. Он ничего подобного не ожидал. Он твердил себе, что это все случайность. А то, что она очень похожа на человека, которым он был когда-то, простое совпадение. Ничего больше.

– Не представляю себе как, – холодно отозвалась девушка. – Какое я имею отношение ко всему этому?

– Мы не можем найти новое завещание Лариссы. – Тео наблюдал за тем, как на ее лице отражаются разные эмоции, которые она старается сдерживать. Если бы он мог их прочитать. Если бы он мог подчинить ее своей воле, что удавалось ему в большинстве случаев… Но это еще впереди. – И думаем, что единственный экземпляр находится у ее любовника.

– И вы не можете попросить его показать вам этот экземпляр, хотя бедная девушка лежит в коме? – Бекка ушам своим не верила. – Это что, мыльная опера?

– Я хочу, чтобы ты притворилась Лариссой, – прямо сказал Тео. Ходить вокруг да около – значит попусту тратить время. Слишком многое поставлено на карту. Долгие годы он добивался этого. К сожалению, как только он перестал быть полезным Лариссе, их отношения стали чисто деловыми и очень сложными. – И притворилась так хорошо, чтобы даже любовник ни о чем не догадался. Ты должна достать для меня завещание.

Повисла долгая напряженная пауза, которую прерывали лишь тихие всхлипы Хелен. Бекка смотрела на Тео так, будто ее зеленовато-карие глаза могли видеть те части его души, которые он уже давно запрятал подальше. А потом она усмехнулась.

– Нет, – отрезала девушка.

Коротко и по делу.

– И все? – тихо спросил Тео, не веря своим ушам. Он вообще не помнил, когда ему в последний раз отказывали. Даже Ларисса всегда говорила «да», что бы она потом ни творила. – Больше тебе сказать нечего?

– Еще как есть, – неожиданно зло бросила Бекка. Эта злость сделала ее не похожей на Лариссу, но невероятно привлекательной. – Но я лучше промолчу. Вы чокнутые. – Она посмотрела на дядю с тетей. – Вы все. Никогда еще я так не радовалась тому, что вы меня не признаете.

А потом она повернулась, выпрямив спину и высоко подняв голову, как настоящая королева, и вышла из гостиной не оглядываясь. И смотрелась она в своих старых джинсах элегантнее, чем некоторые дебютантки в роскошных бальных платьях.

Брэдфорд и Хелен разразились яростной тирадой, но Тео их почти не слышал.

Она великолепна, а главное, она способна перевоплотиться в Лариссу. И он ее так просто не отпустит.

Бекка знала, что именно он за ней пойдет, поэтому не удивилась, услышав очередную тихую команду у себя за спиной.

– Стой, – распорядился Гарсиа.

И опять она ему подчинилась, хоть и не собиралась это делать.

– Я не обязана выполнять ваши приказы, – заметила она. – Мы не достигли договоренности.

– Такие нежные чувства весьма похвальны, – протянул он.

Бекка тут же поняла, что нельзя стоять к нему спиной. Это слишком опасно.

Но когда она повернулась, он оказался совсем близко, такой красивый, с такими яркими глазами. Наверное, в его присутствии вообще надо забыть о безопасности. Слишком сильно ей хотелось перестать обороняться и поверить ему. А ведь в особняке Уитни, в окружении врагов, верить нельзя никому.

– Сомневаюсь, что вы искренне хотите сделать мне комплимент, – заявила Бекка. – Думаю, вы хвалите людей только перед тем, как начать давить на них своим авторитетом.

– А мне не надо ни на кого давить, чтобы добиться цели, – произнес Тео низким и до боли чувственным голосом. – Одной моей воли обычно бывает достаточно.

– Как жаль прерывать полосу ваших побед, – не очень искренне пробормотала она. – Но я предпочитаю собственную волю вашей.

Он пожал плечами, будто его не беспокоил такой пустяк.

– Я полагаюсь на твою практичность, – вкрадчиво произнес Тео. – Думаю, она возьмет верх.

– Это что, еще одна попытка продать мне вашу идею? Меня это не интересует. Вы все, как вампиры, ждете смерти бедной девушки…

– Ты ничего о ней не знаешь, – перебил ее он. – И вообще о том, что происходит в этой семье и в компании.

– Я ничего не хочу знать ни о ком из вас! – бросила Бекка, задавшись вопросом: почему в ее душе такой болью отозвались эти слова? Впрочем, это была правда. Она ничего не знала о семье, которая отвергала ее с самого рождения. – Я забуду обо всех вас сразу, как выйду за эту дверь!

Тео придвинулся ближе с горящими, как угли, глазами. И она почувствовала, что, если не соблюдать осторожность, у него появится такая власть над ней, какую она даже представить себе не могла.

– Я хочу только, чтобы ты помнила о своей сестре, – не отставал Гарсиа.

– Спасибо, я и так всегда помню о ней, – буркнула она.

– Неужели ты упустишь возможность обеспечить ее будущее? – Он бил по больному месту. – И все только для того, чтобы утвердить свое моральное превосходство над семьей, которая тебя отвергает?

Удар был нанесен прямо в сердце. И Гарсиа прекрасно это знал. Бекка прочитала это в его глазах.

– Твоей сестре поможет, если ты в порыве праведного гнева откажешься от предложения? – поинтересовался он спокойно. – Или все-таки через несколько лет она будет больше тебе благодарна за образование, полученное в лучшем университете, которого ты ее лишишь, если сейчас уйдешь?

В горле у Бекки пересохло. А ведь он прав, черт бы его побрал! Она хотела самоутвердиться, быть лучше Уитни, но еще больше она хотела светлого будущего для Эмили, желала ей счастья. Ведь она обещала маме. Обещала!

Разве не за этим она пришла на Пятую авеню? И все это выслушала? Какое право она имеет отказаться только из-за того, что ей не понравились условия? Ей всегда не нравилось все, что касалось этих людей. И почему она убегает? Только потому, что самые худшие опасения на их счет подтвердились?

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – наконец пробормотала Бекка, когда не могла больше выносить его взгляд.

Гарсиа смотрел на нее так, будто точно знал, что она думает и чувствует. Ей казалось, что он специально все к этому подводил. Она никогда еще не встречала такого страшного человека. И такого властного. Но хуже всего было то, что какая-то частичка ее души откликалась на него, заставляла тело таять под его взглядом, требовала прислушаться к внутреннему голосу, который настойчиво нашептывал, что Тео Гарсиа защитит ее, а не раздавит.

Но она этого не допустит.

– Я хочу, чтобы образование Эмили было полностью оплачено, – напряженно произнесла Бекка. – Начиная с первого курса до исследовательской работы после получения докторской степени.

– Ты получишь все наследство своей матери, – тут же ответил Тео, как будто говорил не об огромном состоянии, а о какой-то мелочи. Он сверлил девушку янтарными глазами, которые, казалось, проникали в самые сокровенные глубины ее души. От этого у Бекки дух захватывало. – Все, что у нее отняли, плюс проценты, начиная с того дня, как она родила тебя.

Бекка изо всех сил старалась не показать, что ее до сих пор гложет чувство вины, хотя она уговаривала себя, что Кэролайн сама приняла такое решение.

– Конечно, все будет оформлено соответствующими документами, – подчеркнула она. – Вы же понимаете, что я вам не доверяю. Уитни нельзя верить.

– Мои адвокаты готовы все подготовить, – сказал Тео с обманчивой легкостью, словно речь не шла сейчас о ее душе. – Тебе останется только подписать.

У Бекки появилось странное ощущение. Она будто заблудилась, хотя и не отклонялась с выбранного пути. Гарсиа смотрел на нее, его горящие глаза на смуглом лице манили, словно маяк в ночи. Она вдруг запаниковала. На мгновение ей показалось, что, если она даст согласие, если перейдет эту грань, если еще одну секунду проведет в его обществе, ее можно будет полностью списать со счетов.

Гарсиа ее изменит. И не только потому, что просит ее притвориться его невестой, которая лежит в коме. Хотя, конечно, просьба эта сомнительна с точки зрения морали. А потому, что он… слишком властный… слишком. слишком. Она в жизни таких людей не встречала. И как ей справиться с этим человеком? Она даже с разговором с ним не справляется!

Но тут Бекка снова подумала об Эмили и поняла, что выбора у нее нет. Наконец-то появилась возможность подарить сестре будущее, и она это сделает. Она держала маму за руку там, в больнице, и поклялась ей.

– Хорошо, – сказала Бекка, и голос ее отдался эхом, как будто весь мир вокруг изменился. Или, может, так только казалось из-за огня, вспыхнувшего в глазах Гарсиа. Он победил. – Чего вы ждете от меня?

Глава 3

– Надеюсь, ты никому ничего не рассказала? – говорил Тео, пока они ехали в машине из аэропорта. – Ведь ты взяла на себя такое обязательство, когда подписала бумаги.

Он дал Бекке двадцать четыре часа на то, чтобы разобраться с делами.

Двадцать четыре часа, чтобы поселить Эмили в семье ее лучшей подруги на то время, пока Бекка будет «в отъезде по делам». Эмили много раз оставалась там, когда старшая сестра была занята на судебных процессах. Двадцать четыре часа, чтобы объяснить работодателю, что ей необходимы отгулы, которые она ни разу не использовала, причем нужны эти отгулы немедленно, «по семейным обстоятельствам», а когда она вернется, неизвестно.

Бекка не любила врать, но что она могла сказать младшей сестре или своему боссу, который помогал ей время от времени, когда она жилы из себя тянула, чтобы воспитать Эмили? Как она могла объяснить, чем ей предстоит заняться, если сама плохо это понимала? Двадцать четыре часа на то, чтобы собрать маленькую сумку, хотя это можно было и не делать. Тео с усмешкой посоветовал ей не беспокоиться о гардеробе, одежду он предоставит. Недосказанное: «Потому что твоя одежда – позор для таких людей, как я», – заставляло ее краснеть от злости каждый раз, как она об этом думала. А Бекка думала.

Она часто думала о Тео.

Через двадцать четыре часа молодая женщина вернулась в Нью-Йорк. Чтобы стать своей двоюродной сестрой, которую она презирала.

Бекка быстро поняла, что двадцать четыре часа – это очень маленький срок на подготовку, когда все вот-вот изменится.

– Наоборот, – возразила она, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно, как будто она сто раз ездила в роскошном лимузине. – Я разместила пару объявлений в «Бостон глоб» и выступила на Си-эн-эн с сообщением о нашей сделке.

– Забавно, – протянул Тео таким тоном, что сразу стало ясно: он так не считает. – Сарказм, наверное, очень помогает тебе в работе.

Это прозвучало так, словно помощник адвоката – все равно что проститутка.

Хотя она же согласилась на эту авантюру за деньги.

– Меня обычно больше хвалят за деловую этику, чем за остроумие, – парировала Бекка. – А ты (они перешли на «ты», так как им предстояло вместе «работать») получил место генерального директора «Уитни медиа», потому что умеешь глупо шутить? Я считала, что на такой работе больше ценится умение разрушать чужие жизни и почитать деньги превыше всего на свете, даже превыше собственной души.

– О… – усмехнулся он. – Я продал душу. Даже не сомневайся. Но это было так давно, что подробности уже не важны.

– Ты скоро поймешь, что бездушие свойственно исключительно людям твоего круга и положения в обществе. Остальные стараются все-таки оставаться людьми.

За ней хотели послать частный самолет. Но Бекка настояла на том, что полетит эконом-классом на обычном регулярном рейсе.

В полете у нее было время подумать, и она внутренне собралась. Она войдет в мир Уитни, чтобы обеспечить будущее сестры и сдержать данную маме клятву. Но она еще докажет всем, что их изгнание из мира богатых и знаменитых – только к лучшему. Она больше никогда не будет мучить себя вопросами, какая у нее была бы жизнь, если бы мать осталась в Нью-Йорке и не была ли жертва Кэролайн напрасной.

Любое оскорбление стоит того, чтобы навсегда уйти из блестящего и ядовитого мира Уитни с этим знанием.

И все же сердце Бекки екнуло, когда она увидела водителя в черной униформе с табличкой, на которой было написано ее имя. Водитель, забрав у девушки сумку, подвел ее к блестящей черной машине, припаркованной у тротуара, что было явным нарушением правил дорожного движения.

Бекка не ожидала увидеть в машине Тео, с комфортом расположившегося на заднем сиденье. Он был в темном костюме. У нее перехватило дыхание. А потом он впился в нее янтарными глазами, и по позвоночнику словно пропустили ток.

Да она скорее умрет, чем продемонстрирует ему свою реакцию на его близость и на то, что они оказались вдвоем в замкнутом пространстве. А может, она действительно сейчас умрет, если учесть, как сильно стучит ее сердце, как дрожат руки и ноги. Бекке хотелось верить, что дрожит она из страха перед тем миром, в котором ей придется жить, пусть и недолго. Миром, который отверг ее мать. Где-то глубоко внутри она не сомневалась, что завоюет этот мир, но для начала надо выжить.

Тео с секунду смотрел на нее с намеком на улыбку и со смягчившимся взглядом.

– Ума не приложу, почему у тебя сложилось дурное мнение обо мне, – сказал он, немного помолчав. – Мы же недавно познакомились.

– Ты производишь сильное впечатление, – призналась Бекка, изо всех сил желая, чтобы это было не так, чтобы она не откликалась на его присутствие каждой клеточкой тела.

– А ты и должна была получить впечатление, даже прийти в благоговейный ужас.

– О, так и есть, – ответила молодая женщина, напомнив себе, кто она такая и как здесь оказалась. – Но в отличие от прихвостней, с которыми ты обычно общаешься, на меня производят впечатление твоя заносчивость и самонадеянность, а не так называемое величие.

– Где-то я это уже слышал. Много раз.

Его взгляд потеплел, и у нее на сердце потеплело тоже. Бекка задумалась: что было бы, если бы Тео не был одним из них? Не был врагом. Если бы выражение, время от времени мелькающее в его глазах, действительно что-то значило.

Да это просто смешно!

Он чуть придвинулся к ней:

– Жалко, что ты решила огульно ненавидеть всех, кто встретится тебе на пути во время этого приключения, Ребекка.

– Бекка, – поправила она, стараясь не обращать внимания на то, что у нее запершило в горле, и бешено забился пульс. – И я бы не назвала свое отношение к Уитни и всем, кто с ними связался, огульным. Это разумная реакция на подобных людей. А еще здравый смысл.

В лимузине воцарилась напряженная тишина.

– Все люди сложнее, чем кажутся на первый взгляд, – наконец тихо произнес Тео. – Запомни, тебе это будет полезно.

– Я совсем не сложная, – парировала Бекка, откинулась на спинку сиденья и положила ногу на ногу, получая своего рода удовольствие при виде отвращения, с которым Тео смотрел на ее поношенные джинсы и ботинки. – Получаешь то, что видишь.

– Боже правый! – Тео обвел ее взглядом с головы до ног. – Надеюсь, что это не так.

– Это твой метод располагать к себе людей? Советую поменять подход.

– Мне не нужно тебя к себе располагать. – Он в очередной раз уставился на нее. – Я тебя купил.

Тео жил в огромном двухэтажном пентхаусе. Бекка вышла вслед за ним из самого роскошного лифта, какой ей приходилось видеть. Они оказались в просторном холле с мраморными стенами, переходящем в фойе со стенами из беленого кирпича, элегантными книжными полками и произведениями искусства. Бекка удивилась тому, что интерьер был оформлен в средиземноморском стиле. За фойе располагалась комната с высоченным потолком, огромными окнами и широкой каменной террасой с видом на тянущийся ввысь Манхэттен.

Никогда еще она не чувствовала себя так далеко от своей крошечной квартирки в не самом лучшем районе Бостона. Мама рассказывала ей, как росла в роскошном нью-йоркском особняке, а лето проводила в Ньюпорте на Род-Айленде…

Бекка ожидала увидеть очередное напыщенное жилище богача. И теперь, удивленная, с восхищением оглядывалась.

А вот Тео явно чувствовал себя здесь как дома. Он что-то тихо говорил в сотовый телефон, не обращая никакого внимания на окружавшую его роскошь. И все же Бекка ни на секунду не сомневалась, что именно он все здесь обставил – от разноцветных восточных ковров под ногами до явно дорогой мебели красного дерева. Квартира была очень уютная. Она на мгновение задержала взгляд на диванах, на которых можно было посидеть у камина и насладиться головокружительным видом из окон. На стенах висели прекрасные картины, а на полках выстроились внушительного вида фолианты, а еще вазы, шкатулки, статуэтки. Витая железная лестница поднималась к открытой галерее этажом выше. Эта квартира была воплощением гостеприимной роскоши.

И она должна остаться здесь? С мужчиной, который ходит по изумительной гостиной так, будто все это в порядке вещей и не заслуживает его внимания? По спине ее прошел холодок. Какой она станет, когда все закончится? Бекка вдруг снова ощутила, что эта история изменит ее навсегда. Какой она будет, перестав изображать Лариссу?

«Будешь самой собой, – сурово напомнила она себе. – Наконец-то перестанешь думать, что эти люди что-то значат в твоей жизни».

– Мьюриел покажет тебе твою комнату, – сказал Тео.

Бекка поймала себя на том, что стоит, замерев и разинув рот, в окружении богатства, хозяином которого является Гарсиа. Да что с ней такое? Она ведет себя как бедная родственница его богатых работодателей. Хотя, собственно, она таковой и является.

Бекка постаралась отогнать дурные мысли. Все равно уже поздно. Она здесь. Бумаги подписаны. И Эмили это нужно. Более того, она просто обязана сделать это ради младшей сестры. Чтобы той не пришлось когда-нибудь самой согласиться на что-то подобное.

Она должна поступить так, чтобы мама ею гордилась. Пусть даже через много лет.

А потом она выйдет отсюда с высоко поднятой головой. И навсегда оставит наследие Уитни в прошлом. Навсегда.

Бекка тяжело вздохнула и повернулась к невесть откуда взявшейся женщине.

– Мне нужно сделать несколько звонков, но я приду минут через сорок пять. – Тео говорил очень официально. Такой тон она еще не слышала.

– Ладно, – кивнула Бекка. И задумалась. Может, ей только показалось, что его взгляд и голос иногда смягчаются?

Его янтарные глаза обратились к ней, и она тут же невольно сжала кулаки, а сердце ее забилось чаще.

– Первый вопрос повестки дня – твои волосы. – Тео прищурился.

Она машинально подняла руку и потрогала свои каштановые, забранные в хвостик волосы. Его слова ее не удивили. Золотистая крашеная грива Лариссы была известна в обществе не меньше, чем ее сомнительное поведение и то, как она бесцельно прожигала жизнь. Бекка не думала о деталях сделки, но логично было предположить, что ей придется перекрасить волосы.

– Ты сам сделаешь из меня блондинку? – поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос ее звучал сухо. Но ничего не вышло, когда она представила его сильные руки на своей голове.

Взгляд Тео потемнел, и это было даже хуже, чем привычный янтарный блеск. У Бекки внутри все сжалось, и ей пришлось напомнить себе, что нужно дышать.

– Я сделаю из тебя ровно то, что нужно, – заявил он. Как будто ему были известны ее самые сильные страхи. А потом склонил голову набок. – Вопрос в том, сможешь ли ты это выдержать.

– Я могу выдержать все, – отрезала Бекка.

Ее нервы были натянуты, как струны. А он стоял и спокойно и властно на нее глядел.

– Посмотрим. – И Тео Марко Гарсиа ушел, оставив потрясенную Бекку в центре огромной красивой гостиной.

Она не желала признаваться в том, что ей его уже не хватает.

– Пойдемте, – пригласила Мьюриел и повела ее навстречу судьбе или, точнее, злому року.

«Блондинкой она будет представлять еще большую угрозу», – сердито подумал Тео.

А потом задумался, почему он использовал именно это слово. В нем бушевали чувства, которые он не мог точно определить. Угроза… Какая угроза? Он же Тео Марко Гарсиа, а она… она будет такой, какой он ее сделает. Он смотрел на женщину, сидящую перед зеркалом в гостевой спальне. Она рассматривала свое отражение сумрачно-зелеными глазами. Она выглядела очень хрупкой и немного потерянной, как будто не осознавала, во что ввязалась.

Зато сейчас она была невероятно похожа на Лариссу.

Франсуаза была гениальным парикмахером, а еще она умела держать язык за зубами и без огромного гонорара, который Тео ей выплатил за молчание. И она создала настоящий шедевр. Волосы Бекки теперь представляли собой настоящую симфонию оттенков блонда – от светлого, словно выцветшего на солнце, до медового. Они ниспадали естественными волнами, струились и обрамляли ее лицо, как две капли воды похожее на лицо Лариссы.

Это была Ларисса, только в глазах ее бушевало пламя эмоций. Ларисса, но такая живая! А не та, что лежит сейчас под капельницей с потухшим взглядом.

Она была как призрак, только наоборот, эта женщина в поношенной одежде и с глазами неправильного цвета. Глаза должны быть изумрудными, а не карими, с примесью зеленоватого оттенка мха. Нос у нее, может, чуть тоньше, чем у кузины. Подбородок сильнее, упрямее, губы чуть полнее. Но эти отличия нужно выискивать. Приглядываться. Если бы Тео не знал Лариссу Уитни очень хорошо, он был бы уверен, что это она сидит перед зеркалом.

Никто, взглянув на эту девушку, не усомнился бы в том, что это Ларисса Уитни. Потому что все видят только то, что ожидают увидеть. Уж Тео это точно знал. Он всю жизнь боролся с внешними проявлениями своего более чем скромного происхождения, пока не встретил Лариссу и не спрятался под маской жесткости. Она намеревалась привести домой человека, которого ее родители возненавидят. Это был ее очередной бунт. Поначалу Ларисса и понятия не имела, насколько амбициозен Тео.

– Поразительное сходство, – сказал он, поняв, что чересчур долго пялится на Бекку, и она начинает нервничать.

Тео даже ей посочувствовал. Он еще помнил, как занервничал, когда Ларисса впервые обратила на него внимание. И как у него все внутри сковало холодом, когда он понял наконец, что она его использовала, чтобы позлить Брэдфорда. Помнил он и то, чего ему стоило понравиться Брэдфорду и даже стать его любимчиком. Ларисса ему это так и не простила.

Тео видел собственное отражение в зеркале, видел, как он нависает над Беккой, словно хищный зверь. Но он тут же отогнал эту мысль. Так он всегда себя чувствовал в обществе Лариссы – как невоспитанная свинья, перед которой она напрасно метала бисер. Но ведь это не Ларисса, а всего лишь ее копия. И у этой девушки прав на аристократические замашки еще меньше, чем у него. Потому что здесь, на Манхэттене, только деньги имеют значение, особенно если к ним прилагаются власть и наследие Уитни.

Но как бы ему хотелось, чтобы эта девушка была настоящей! И чтобы она принадлежала ему.

– Я никогда раньше этого не замечала, – тихо проговорила Бекка, поворачивая голову то влево, то вправо. Она казалась спокойной, но колено ее нервно подрагивало. Надо будет что-то с этим делать, потому что Ларисса никогда не волновалась.

Ему невыносима была мысль о том, что она лежит на кровати – абсолютно беспомощная. Несправедливо, что эта самозванка полна жизни и энергии, а Ларисса никогда уже такой не будет. Несправедливо, что Бекку не тяготит то, что тяжелым грузом легло на плечи Лариссы, уничтожив ее. Что Бекка так похожа на юную Лариссу, какой та была, когда Тео только с ней познакомился. Или такой, какой она, наверное, была еще до их встречи.

– Мне трудно в это поверить, – небрежно бросил он. Тео напомнил себе, что нужно быть терпеливым, что нужно держать эмоции в узде. – Ларисса – красавица, и красота ее известна и признана во всем мире. Ты на нее похожа, значит, и ты тоже очень красива.

Она посмотрела в зеркало, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Так уж случилось, что я самодостаточный и независимый человек. – Бекка вздернула брови, и это был вызов. Как это не похоже на Лариссу с ее уклончивыми улыбками! И все-таки Тео ее хотел. – У меня своя жизнь, которая никогда и никак не была связана с Лариссой Уитни. И не будет. Я даже больше скажу. – Она повернулась к нему лицом. – Ларисса Уитни для большинства людей не более чем тема для анекдотов.

– Не советую тебе рассказывать эти анекдоты здесь, – достаточно мягко проговорил Тео.

И тут же щеки ее заалели. А в нем немедленно пробудилась отчаянная жажда, потому что Ларисса никогда не откликалась на его реплики и порывы. Она его терпела, отмахивалась, если ее что-то не устраивало, часто притворялась, но никогда на него не реагировала. Так, как женщина должна реагировать на мужчину. Вот как Бекка сейчас.

Но он не мог позволить себе об этом думать.

Он не имеет права хотеть это привидение. Это же самое страшное предательство. Разве он не поклялся Лариссе, что не поступит с ней так, что бы она ни творила? Как бы она с ним ни обращалась? И как он может сейчас эту клятву игнорировать? Он должен нуждаться в Бекке ровно настолько, насколько ее внешность может быть ему полезна. Ее лицо может дать ему то, что он заслужил после стольких лет игр и нарушенных обещаний. Но тело его отказывалось подчиняться логике.

– Теперь назад пути нет? – спросила Бекка. А может, это был не вопрос. – Ты превратил меня в нее. Поздравляю.

На губах Тео заиграла легкая улыбка.

– Я сделал так, чтобы у тебя была такая же прическа, как у нее, – поправил он. – Не будем торопиться. Еще нужно с твоим гардеробом разобраться и, конечно, с твоей биографией.

– Мне неприятно это признавать, – с трудом выговорила она, – но в смысле генетики я не меньше Уитни, чем Ларисса. Просто мне никто никогда не прислуживал.

– А ей прислуживали, – оборвал ее Тео, пытаясь заглушить похотливые мысли. – И в этом одно из главных различий, которые мы должны сгладить, чтобы ты могла сойти за нее. Ларисса училась в дорогой частной школе, а потом в престижном колледже. Лето она проводила в Ньюпорте или путешествовала по всему миру. Ничего подобного в твоей жизни не было. – Он пожал плечами. – Ты же понимаешь, я не хочу сказать ничего плохого, я просто констатирую факт.

– Да, – сказала Бекка.

Колено у нее опять задрожало. И она тут же вскочила, чтобы он этого не заметил. Она откинула волосы с лица, и Тео резко втянул в себя воздух. Бекка повторила жест своей кузины. Но вызов и ярость во взгляде… это уже от нее самой.

– Моя мать умерла через три дня после моего восемнадцатилетия. – Бекка говорила без эмоций, однако глаза ее полыхнули зеленым. – Мы с сестрой считаем это удачей, потому что, если бы мне еще не было восемнадцати, Эмили отобрали бы у меня. Мне приходилось экономить каждый цент, чтобы обеспечить себя и ее, потому что помочь было некому. Ларисса и ее семья могли бы, но не захотели. Может, они были слишком заняты в Ньюпорте или в круизе.

Ее слова повисли в воздухе. И Тео в очередной раз захотелось того, что он не мог ей дать. Он хотел облегчить боль Бекки. Он хотел ее спасти. От Уитни. От прошлого. Он напомнил себе, что она не Ларисса. Ларисса над ним только посмеялась бы.

– Наверное, им было все равно, – холодно заметил Тео, чтобы осадить и себя, и ее.

Он увидел, как она побледнела и покачнулась, и в этот момент он себя ненавидел, потому что прекрасно понимал ее горечь. Но у него есть высшая цель. И о ней нельзя забывать. Тео всегда помнил о ней – с тех самых пор, как был ребенком и жил в самом бедном районе Майами. Получив эти акции, он станет владельцем. Одним из них. Наконец-то он перестанет быть наемным работником.

– Как и мне, – продолжил он. – Это не форум в Интернете, где ты можешь выплеснуть все претензии, которые у тебя накопились к семейству Уитни. И не сеанс психотерапии.

– Ты свинья, – процедила она.

«В этом они с Лариссой единодушны», – мрачно констатировал Тео.

– Мне нет дела до того, как ты относишься к избалованной двоюродной сестре, к ее роскошной жизни или к ее семье. – Усилием воли Тео заставил себя говорить с прежней жесткостью. Нельзя позволить этой женщине проникнуть в его сердце, начать им манипулировать. Так уже было – с Лариссой, и вот чем это кончилось. – Наверняка их богатство и невнимание к родственнице тебя задевают. Но это не важно. Важно, чтобы ты стала Лариссой. А я не смогу этого добиться, если ты будешь тратить время и объяснять, насколько больше смысла в твоей жизни и насколько труднее тебе все давалось. Повторяю, мне нет до этого дела. Ты поняла?

– Поняла, – коротко ответила Бекка.

Она была бледна, но глаза у нее лихорадочно блестели.

«Ненависть», – подумал Тео. Это чувство ему было знакомо.

– Прекрасно, – кивнул он и слегка улыбнулся, притворяясь, что она ему безразлична, хотя Бекка уже запала ему в душу, несмотря на все его правила. Конечно, ему хотелось перед ней извиниться, что-то для нее сделать, объясниться с ней. Однако он изо всех сил старался убедить ее в том, что Тео Марко Гарсиа – чудовище. – Ну что, начнем?

Глава 4

– Наверное, ты ее очень любишь, – неожиданно для самой себя сказала Бекка за завтраком через неделю. – Если стараешься ее воскресить. Как невесту Франкенштейна.

– Я что, тебя по кусочкам собираю? – спросил Тео, не отрывая глаз от ноутбука, который он повсюду носил с собой. Кстати, Бекка подозревала, что только этот ноутбук он и любит по-настоящему. – Думаю, мой результат будет более привлекательным, чем то, что получилось у Франкенштейна.

Вот опять – намек на то, что под непроницаемой красивой маской скрывается чувство юмора. Порой Бекке казалось, что скорее она проснется однажды утром и поверит, что является Лариссой Уитни, чем Тео расслабится и искренне улыбнется. Хотя вот оно, почти доказательство обратного.

Бекка тут же напомнила себе, что Тео наверняка очень переживает из-за случившегося с невестой, но по-особому – так, как это делают люди богатые. Он по-настоящему любил Лариссу, это было видно. По крайней мере, он хорошо ее знал и был способен подметить каждую мелочь, которая отличала Бекку от нее.

– Сутулься сильнее, – приказал он, едва взглянув на нее, и снова уткнулся в ноутбук, где, возможно, одним нажатием кнопки покупал и продавал целые страны. – Ларисса не сидела прямо, как прилежная старшеклассница. Она была пресыщена. Скучала. Откидывалась на спинку и ждала, когда ей будут прислуживать.

Бекка выгнула спину, вжалась в кованый железный стул и развалилась, словно распутный паша. Теперь она копировала обычную позу Тео.

– Как всегда, она на высоте, – сухо откликнулась она.

Неделя выдалась тяжелая.

Бекка актрисой не была и быть не пыталась. Поэтому ее удивило – а может, это просто часть актерской работы, о которой она никогда не задумывалась, – что Тео хочет, чтобы она изучила все аспекты жизни Лариссы, как будто кто-то мог устроить ей экзамен.

– Да я не помню даже, с кем дружила в шестом классе, – запротестовала она, сидя над кипами заметок, фотографий, газет и выпускных альбомов, которые собрал для нее Тео. Эти материалы были разложены на столе красного дерева в библиотеке.

Она взглянула на Тео, сидящего в одном из глубоких кожаных кресел у камина. Вид у него был безжалостный.

– А по-моему, ты помнила бы, – совершенно спокойно парировал он, – если бы в числе этих друзей были Рокфеллеры, кинозвезды и представители европейских королевских фамилий.

Ну и что на это можно ответить? Бекка стиснула зубы и начала читать все то, что он ей дал. Страница за страницей перед ней раскрывались подробности жизни Лариссы Уитни. При этом она старалась игнорировать тот факт, что вышеозначенные подробности казались ей недостижимой мечтой. Путешествия по Европе, отдых на Гавайских островах и в Скалистых горах. Мальдивы на Пасху, вечеринки в выходные под Нью-Йорком. Новогодние праздники в старинном особняке в Массачусетсе и отдых попроще – в семейном поместье в Ньюпорте. Верховая езда, уроки бальных танцев, частные уроки французского и итальянского. Всевозможные излишества Лариссе преподносили на блюдечке с голубой каемочкой.

Чем больше Бекка читала о том, как росла Ларисса, которая была всего на год старше ее, тем сложнее это было проглотить. Но она не отступала.

У них с Тео выработался определенный распорядок дня. Бекка вставала рано, завтракала с ним, а потом он начинал ее распекать почем зря, уверяя, что это конструктивная критика и советы, как ей лучше изобразить Лариссу. Потом следовал час занятий в спортзале, оборудованном по последнему слову техники. Спортзал находился рядом с кабинетом Тео на первом этаже пентхауса. А еще у нее был личный тренер – настоящий садист. Тео Марко Гарсиа собственной персоной.

– Я и так в форме, – процедила Бекка сквозь зубы, когда он заявил, что она должна поднять штангу еще тяжелее, а потом побегать на дорожке.

– Никто с этим не спорит, – буркнул Тео. А потом обвел ее взглядом, который словно огнем жег кожу, прикрытую лишь топом и шортами. И тело Бекки мгновенно отреагировало на этот взгляд. – Но мы не говорим о том, какая ты, мы говорим об эстетике, принятой в кругах, где вращалась Ларисса.

– Ты имеешь в виду круги, где ровным счетом ничего не едят и имеют привычку на досуге принимать дорогущие витамины?

– Ларисса в свободное время работала моделью, Ребекка, – напомнил Тео таким тоном, будто сама мысль о том, что у нее есть право на собственное мнение, его смешит. – Не знаю, когда ты в последний раз заглядывала в модные журналы, но, к сожалению, сейчас предпочитают работать с истощенными моделями. А тебе до этого далеко.

– Меня зовут, – сказала она, задыхаясь от злости, от усталости и от его близости, его коротких шорт и мягкой футболки, облегающей тело, – Бекка.

– Беги быстрее, – тихо посоветовал он. – Говори меньше.

Да он просто невыносим! Именно к такому выводу Бекка пришла за эту неделю, когда она часами изучала Лариссу и ее жизнь, а после обеда пробовала разные варианты макияжа и примеряла вещи из гардероба Лариссы – они казались ей слишком маленькими, откровенными или очень уж странными. Но хуже всего было то, что Бекке приходилось учиться одеваться и вести себя как Ларисса, под строгим контролем Тео.

– Это платье выглядит нелепо, – пробормотала она, взяв кружевную тряпочку с оборками. – Ну кто и куда в таком пойдет?

– Это платье от Валентино, сшитое на заказ, – спокойно ответил Тео и вздернул бровь.

– Да мне плевать, что это. – Бекка тут же покраснела. Он указал ей на ее провинциальность. Но она этого не признает. Никогда. – Оно же страшное.

– Твоя работа заключается не в том, чтобы выбирать наряды, которые тебе хотелось бы надеть.

Тео был неумолим. Когда он говорил таким тоном, Бекке хотелось его послушаться, угодить ему, а еще хотелось убежать от него с криком и воплями. Он подошел ближе, встал у нее за спиной так, что его отражение появилось в зеркале.

– Ну да, потому что моя жизнь хуже смерти, – горько проговорила она, стараясь не замечать, как сильно на нее действует его близость.

– Пойми, ты должна уметь замечать такие платья, оценивать их эксклюзивность, – мягко поучал ее Тео. Глаза его заблестели так, будто он не был одним из Уитни. – У Лариссы было врожденное чувство стиля. Конечно, тебе не придется наряжаться самой, без профессиональной помощи, но если ты поймешь, что и почему привлекало ее внимание, это даст тебе возможность лучше понять свою кузину.

– Я понимаю только одно, – с колотящимся сердцем возразила Бекка. – Богатые одеваются не для того, чтобы одеться, а для того, чтобы послать какой-то сигнал миру.

– Они всей жизнью своей посылают определенные сигналы. – Тео посмотрел на нее с вызовом. Он ждал, что Бекка отвернется, и при этом гипнотизировал ее своими янтарными глазами. – Потому что они могут себе это позволить.

– А когда ты говоришь «они», ты имеешь в виду себя, – прошептала она.

Он улыбнулся. Если бы это был кто-нибудь другой, она сказала бы, что в этой улыбке была боль. Его взгляд потемнел.

– Ты должна понять Лариссу, – тихо сказал Тео, – а не меня. Тебе вряд ли понравится то, что ты узнаешь обо мне.

В это мгновение Бекке захотелось стать Лариссой. Для него. Да что с ней творится?!

Она уговаривала себя, что ей становится гораздо легче, когда он исполняет многочисленные обязанности генерального директора «Уитни медиа» в кабинете с отдельным холлом и лифтом. Отдельный вход был нужен для того, чтобы никто не догадался о существовании двойника, который совсем рядом учится быть скучающей светской львицей. А весь мир тем временем был уверен, что скучающая светская львица восстанавливает силы и здоровье в частном реабилитационном центре.

Навещать Лариссу не разрешали родственники. Таблоиды рассуждали о причинах ее публичного обморока. Специально нанятые врачи, которые никогда ее не лечили, высказывали мнение о предполагаемом курсе восстановления. Газеты публиковали самые известные фотографии Лариссы – вгоняющие в краску изображения под кричащими заголовками. Бекке порой хотелось посочувствовать бедной девушке. Почти хотелось.

Она твердила себе, что лучше уж изучать родословную Лариссы и бродить по восхитительному дому Тео, чем проводить время с ним. Что ее бесит его присутствие. И все же Бекка не могла отрицать того, что сердце в ее груди подпрыгивает каждый раз, когда она видит Тео. Она ждала этого с нетерпением, ждала вечеров, в течение которых училась вести себя за столом так, будто ей предстояло ужинать с особами королевской крови. Училась стоять, сидеть, смеяться, вежливо выказывать безразличие. Бекка с нетерпением ждала словесных дуэлей с Тео. Она даже самой себе не хотела признаваться, насколько ей это нравилось.

Что-то было в его манящей привлекательности, в мрачности, которая засела глубоко внутри и которую он использовал как щит. И как меч тоже. Бекку тянуло к Тео, как она ни противилась. Что-то ее волновало, заставляло бурлить кровь, не давало ей спать по ночам. Она никак не могла удобно устроиться на огромной кровати.

«Не будь смешной, – одернула она себя. – Он влюблен в свою невесту, которая лежит в коме. А у тебя налицо все признаки стокгольмского синдрома».

– Значит, это правда, – словно издалека услышала Бекка свой голос.

– Что? – спросил Тео, даже не взглянув на нее.

Ей показалось, что он чересчур старательно демонстрирует свое небрежение. С остальными – даже со своей прислугой – он всегда разговаривал очень тепло.

– Ты действительно ее любишь? Ну, Лариссу.

– Она была моей невестой, – сухо бросил Тео, намекая, что продолжать расспросы не стоит.

Но Бекка не могла остановиться. В ней нарастало желание растормошить его. Потому что хотеть Тео она не могла. Это просто невозможно. Она не может хотеть его так, как он хотел свою идеальную принцессу, свою потерянную Лариссу.

– У нее еще и любовник был, – не успокаивалась Бекка. – А какие чувства к ней испытывал он?

Тео плавным и в то же время пугающим движением закрыл ноутбук. Бекка сглотнула. Да что с ней такое? Почему она никак не может оставить его в покое? К чему отчаянно соревноваться с женщиной, с которой она никогда не встречалась?

– Тебе придется самой спросить его об этом, – заявил Тео, и она замерла. – Но, насколько я знаю, Чип Ван Хаусен никогда и никого не любил, даже себя.

– Ты с ним знаком? – выдохнула она.

Тео пожал плечами:

– Уже много лет. Он вырос, вращаясь в тех же кругах, что и Ларисса. И он всегда плохо на нее влиял.

– Какой ты современный! Спокойно относишься к их отношениям, – фыркнула Бекка.

И вдруг он посмотрел ей прямо в глаза, рот его скривился, все тело напряглось, и она поняла, что вот это – настоящий Тео Марко Гарсиа. Опасный и волнующий.

Бекке следовало бы испугаться. Но вместо этого она… как-то оживилась. Что это значит?

– Я совсем не современный. – Его глаза сверкнули. – Но я давно понял, что во всем победить нельзя. Приходится делать выбор и побеждать в главном. Тебе тоже стоит об этом подумать.

– Это просто смешно! – воскликнула Бекка как-то вечером, выскочив из-за стола.

Тео заметил, как по ее телу пробегает дрожь, как покачиваются бедра при ходьбе. Это было совершенно не похоже на скучающую походку Лариссы. Ему показалось, что кожа Бекки светится от возмущения. Тут же его тело отреагировало соответствующим образом, и мужчине пришлось поерзать в кресле.

– Я тебе много раз говорил… – начал он, но она вдруг повернулась к нему, в длинном шоколадного оттенка платье. Какая же она красивая!

– Ты только и делаешь, что мне указываешь, – яростно перебила его Бекка. – Как мне ходить, как стоять, как дышать. Мне, конечно, забавно играть роль Элизы Дулиттл, но это уже слишком.

– Ты об ужине? – поинтересовался Тео, сидя за столом, сервированным самыми изысканными блюдами на серебряной посуде. Она была слишком взволнована, слишком тяжело дышала. И на него это действовало. – Я передам шеф-повару, что ты недовольна.

– С едой все в порядке. Идеально, – вздохнула Бекка. – Как всегда.

Она произнесла это так, словно обнаружила у Тео очередной недостаток. И почему для него так важно все, что она делает и говорит? С каждым днем Бекка значила для него все больше, а ведь она должна быть всего лишь одной из целой армии работающих на мистера Гарсиа людей.

– Мы с тобой говорили о культурных событиях и о театре, – напомнил Тео скучающим тоном, хотя скучно ему не было. – Не надо сердиться. Если тебе неинтересно, могла бы просто сменить тему.

По ее лицу пробежала тень, она погрустнела.

– Зачем все это? – спросила Бекка. – Зачем ты пытаешься сделать из меня добродетельную викторианскую барышню? Мы оба знаем, что Ларисса такой не была.

– Да?

Она его очаровала, и Тео не находил объяснений этому феномену. Дело было не в том, что Бекка походила на Лариссу, хотя с каждой минутой она становилась похожей на нее все больше и больше. Тео безумно привлекала ее индивидуальность.

Бекка сделала шаг к столу. Ее словно притягивала какая-то неведомая сила. Тео испытывал схожее чувство, но не мог позволить себе поддаться импульсу. Она не заслуживала этого, да и Ларисса тоже. Ведь Тео ей обещал. Пусть она не отличалась верностью, он не мог ответить тем же.

– Тебя послушать, так Ларисса была добропорядочной до мозга костей, – сказала Бекка, вглядываясь в его лицо в поисках разгадки. – Ты что, правда так считаешь? Ведь она не случайно отключилась у ночного клуба, Тео. Ларисса прославилась своими безумными вечеринками, а не чопорными зваными ужинами.

Интересно, раньше она его по имени не называла. Тео хотелось, чтобы она попробовала на вкус не только его имя, но и его самого. И он возненавидел себя за это.

– Ты ее не знаешь, – отрезал он.

– А ты знаешь? – не успокаивалась она. – Или ты во мне воплощаешь свои фантазии? Делаешь меня такой, какой, по твоему мнению, должна была бы быть она?

Вопрос поразил его в самое сердце. Она слишком проницательна – эта девушка, привидение, которое он сам создал. Бекка смотрела на него так, будто знала все его секреты, и ей от этого было больно.

Вопреки всему, Тео захотел ее еще больше.

– А это важно? – Он старался, чтобы голос его не дрожал. – Если ты в любом случае получишь то, что тебе нужно, какая разница? Будь готова сыграть любую версию Лариссы.

Бекка покачала головой. Действительно, какое ей дело? Ее вся эта история не затронет. А вот Тео будет с пустотой в душе радоваться своей победе при отсутствии главного приза – Лариссы. Впрочем, даже если бы она выжила и стала его женой, все равно по-настоящему не смогла бы ему принадлежать.

– Разве тебе мало того, что ты генеральный директор «Уитни медиа»? Неужели обязательно становиться ее владельцем?

Тео вскочил, хоть и не собирался это делать, и быстро преодолел разделявшее их расстояние.

– Ты меня разгадала, да? – Он просто не мог не подойти ближе. Тео было больно. Ему никогда не будет безраздельно принадлежать ни эта девушка, ни та, на которую она так похожа. Он слишком многим пожертвовал ради своих амбиций. – Ты меня осудила и вынесла приговор.

– Почему бы тебе не оставить в покое бедную Лариссу?

В голосе Бекки слышалась хрипотца. Тео не сомневался, что это реакция на его близость. Он тоже ощутил нечто вроде удара током. Воздух между ними, казалось, заискрился. Он уже был готов предать и Лариссу, и самого себя, нарушить данные ей обещания. Тео обхватил ладонью тонкую руку Бекки и почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения, словно она увидела в нем мужчину.

– Ларисса не такая, как ты думаешь, – тихо произнес он.

Бекка с минуту смотрела на его руку, сжимающую ее запястье, потом подняла глаза.

– Я знаю о Лариссе Пейдж Уитни больше, чем о себе самой, – пробормотала она, – но совсем ничего не знаю о тебе.

– Ты легко можешь найти сведения обо мне в Интернете, – ответил Тео, ощущая под пальцами гладкую кожу. Он проверял, насколько хватит у него терпения. Проверял реакцию Бекки. Тео придвинулся еще ближе, очарованный тем, как приоткрылись ее губы, как вспыхнули глаза. – В том случае, если тебе станет ужасно скучно и нужно будет развлечься.

– Я не хочу ничего знать о генеральном директоре «Уитни медиа», – прошептала Бекка. – Меня интересуешь ты.

Он стоял так близко… Нужно только голову наклонить, и он сможет наконец-то попробовать ее на вкус. Тео все время отчаянно хотел Бекку. Ее, а не Лариссу. Но этого не может быть, ведь Ларисса долгие годы была единственной, о ком он мечтал. И все же остановиться он не смог.

Тео прижался губами к щеке Бекки. На вкус она была как сливки с ванилью. Ему стало больно от желания. Он забыл всех женщин, кроме одной.

– Спрашивай все, что хочешь, – прошептал Тео. Губы его были так близко от ее губ, что он чувствовал их тепло.

– Кого ты целуешь? – спросила Бекка и смело посмотрела ему в глаза. – Ее или меня?

Глава 5

Тарсиа посмотрел на нее так, словно она его ударила.

Он отступил на шаг и отпустил руку Бекки. Контраст между теплом его тела и прохладой, царившей в гостиной, она восприняла как наказание. Щека горела в том месте, где он ее поцеловал. Но Бекка не могла взять свои слова назад. И не была уверена, что хочет этого.

Почему ей так отчаянно был нужен ответ?

Тео отошел к длинному столу, взял бокал с вином, отпил немного.

Бекка сама не понимала, что на нее нашло. Все было так просто, так легко. Может, поэтому последовала такая реакция? Ей показалось, что она готова войти в мир фантазий. Что она может стать женщиной, место которой должна занять. Ведь она внешне очень похожа на нее.

А может, ее испугало то, что она не противится близости Тео.

– Я собирался тебя использовать потому, что ты на нее похожа, – сказал он наконец и гордо поднял голову. – Ничего больше. Уловка, хитрость – и только. Я не ожидал, что захочу тебя.

– Ты не хочешь. – Бекка пожала плечами. Ей было очень тяжело произнести это. – По-моему, ты хочешь Лариссу. Чем больше я становлюсь похожей на нее, тем чаще ты на меня смотришь. Тем сильнее жаждешь ее. – Она даже сумела выдавить улыбку. – Это логично. Она твоя невеста, и ты ее потерял. Было бы странно, если бы ты ничего такого не чувствовал.

– Ты ее не знаешь, – усмехнулся Тео. – Ты рассуждаешь о фантазиях, чувствах, об играх. У нас с Лариссой были совсем другие отношения.

– Почему ты решил на ней жениться? – спросила Бекка и едва заметно покачала головой. Почему она все время воображает, что он не такой, каким хочет казаться? – Это было объединение активов? Сделка?

Поверить в такое было нетрудно. Ведь и она стала участницей, так сказать, операции из мира бизнеса. Ее дядя легко мог проделать нечто подобное, но Тео… Зачем ему жениться на ком-то против воли?

Он сунул руки в карманы. Впервые за все время, что они были знакомы, волосы его были взъерошены. От одного взгляда на Тео у Бекки перехватило дыхание.

– Как только я начал работать в «Уитни медиа», стало ясно, что мне суждено подняться по служебной лестнице. Я не делал тайны из того, что хочу дослужиться до самых высоких должностей, и вскоре меня заметил Брэдфорд. Но он считает, что компания должна принадлежать его семье.

– Значит, Ларисса была всего лишь разменной монетой…

Бекка постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало разочарование. Как она ухитрилась убедить себя в том, что такой человек способен влюбиться? Что он не похож на ее дядю? Как она могла забыть об обстоятельствах, в силу которых здесь оказалась?

Ведь это тот самый человек, который недавно приказал ей покружиться, чтобы ему было удобнее рассмотреть ее.

– Ты снова ошибаешься, – вздохнул Тео. – Ларисса никогда не была разменной монетой. Я был разменной монетой – для нее.

– Я не случайно попал в «Уитни медиа». – Он, словно издалека, слышал свой голос. – Я боролся за право работать там, и каждый шаг давался мне с трудом.

– Значит, ты не поднимался по спинам угнетенных тружеников? – усмехнулась Бекка. – А я думала, что именно так начинают все богачи.

– Я понимаю, почему ты злишься. Но детство у меня было еще хуже, чем у тебя.

– Сравним? – предложила она. – Посмотрим, кто больше пострадал? – Бекка язвительно оглядела комнату. – По-моему, очевидно, что один из нас преуспел куда больше.

– Это не соревнование, – тихо заметил Тео. – Но, если бы мы соревновались, я выиграл бы.

Он вспомнил невыносимую жару, вспомнил, как его семья ночи напролет тряслась от страха, а в ночной Флориде насилие расцветало пышным цветом.

– Я была уверена, ты такой, как они. – Она пожала плечами. – Частная школа, летние каникулы на курорте, рубашки для игры в поло и золотистый ретривер. – В глазах ее затаилась боль.

Чем-то Бекка была на него похожа. И Тео это было приятно. Но он предпочитал не обращать на это внимания.

– Не совсем. Мой отец умер внезапно, мама осталась одна в Майами. У нас ничего и никого не было. Ни надежды. Ни денег. Совсем ничего.

Он вспомнил своего старшего брата Луиса, которого пристрелили на улице, как собаку, из-за какой-то ерунды. Вспомнил лицо матери. Она прошептала, сжимая ему плечи: «Только не ты, Тео. Ты не погибнешь здесь. Ты выберешься». Ему тогда только что исполнилось одиннадцать лет.

И он выбрался.

– Я впервые увидел семейство Уитни много лет назад, когда был ребенком, – сказал он и отвел взгляд. – Брэдфорд с женой и маленькой дочкой приехали в Майами. Лариссе еще и десяти не было. Я парковал машины, и мне показалось, что они похожи на кинозвезд, а их жизнь – на сказку. А девочка напоминала принцессу. Я мечтал жить так, как они. И только через много лет я узнал, кто они такие.

– Мне трудно представить, что Брэдфорды могут показаться кому-то самим совершенством, – вмешалась в его воспоминания Бекка.

Ему сразу стало легче.

– Это все потому, что ты склонна видеть агрессию в таких людях, – ответил Тео. Много лет назад уверенность Брэдфордов в себе потрясла парнишку. Перевернула весь его мир. – Но я ничего подобного раньше не видел. Для меня это стало откровением.

Он едва ли смог бы описать Бекке свою жизнь в детстве. Как он медленно и с огромным трудом выбирался из этой ямы. Ведь она не достигла тех высот, каких достиг он, и никогда не падала так низко.

– Я приехал в Нью-Йорк сразу, как закончил бизнес-школу, – тихо продолжал Тео, пропустив самые трудные годы. Годы, когда он делал невозможное, потому что выбора у него не было. Но все его усилия были напрасными. Он не смог спасти мать от рака и не смог защитить брата в Майами. – И Ларисса была повсюду.

– Что она делала?

– Да просто была самой собой. – Он повернулся и посмотрел на Бекку. На лицо, которое уже много лет присутствовало в его снах и в его жизни. – О ней каждый день писали газеты. Ее постоянно фотографировали. Она была одной из самых узнаваемых женщин в Нью-Йорке. – Тео пожал плечами. – Мечта.

– Какая мечта? – спросила Бекка как-то чересчур вежливо.

– Наверное, она была воплощением всего, о чем я мечтал, – признался Тео после секундной паузы.

А потом невесело рассмеялся. Он слишком долго хотел Лариссу и слишком мало получил взамен.

Но он давно смирился с этим. Ведь мы любим конкретного человека и должны принимать его условия. К тому же Тео был слишком занят работой, и у него не было времени жаловаться.

Но все было бы по-другому после их свадьбы. Он в этом не сомневался.

Несмотря на все, что случилось потом, Тео не мог выбросить из головы первые образы Лариссы, которые словно отпечатались у него в мозгу. Вот она смеется на фотографии в глянцевом журнале. Такая беззаботная, легкая, такая красивая… Само совершенство. Тео тогда решил, что красавица с блестящей родословной станет глазурью на торте славы, в который он намерен был превратить свою жизнь. Тео собирался построить собственную империю, а женщина вроде Лариссы, как маяк, будет сообщать всему миру, что ему это удалось. Что у него, Тео Гарсиа, человека, выбравшегося из грязи, теперь есть власть.

– То есть избалованная дебютантка – это предел твоих мечтаний? – спокойно и холодно поинтересовалась Бекка. – Наверное, ты не виноват. Все мужчины склонны бросаться на женщин скорее безвкусных, чем интересных.

– Это что, зависть? – Тео вгляделся в лицо, похожее и в то же время не похожее на лицо его невесты. По правде говоря, чем больше он смотрел на Бекку, тем меньше видел в ней Лариссу. Особенно когда замечал вспышки темперамента, которые она старалась скрыть. – Думаешь, тебя не выбрали бы?

– Выбрали для чего? Чтобы я стала собственностью мужчины и всем было бы наплевать на то, какая я на самом деле? Или для того, чтобы быть пешкой в чьей-то игре? Удовлетворить жажду власти какого-нибудь самца? Спасибо, не надо. Я бы отказалась.

Тео ощущал физическую боль из-за разделявшего их расстояния. Он не понимал, что за огонь разожгла в нем Бекка, но горел этот огонь постоянно – днем и ночью.

– Я знал, что, если мне удастся завоевать такую женщину, я окажусь на том месте в обществе, которое всегда хотел занять.

Его удивляло стремление все ей объяснить. Раньше ему было наплевать на мнение других.

– Поздравляю, – беззаботно бросила Бекка, но глаза ее при этом потемнели. – Ты получил то, что хотел, верно? Получил женщину. И целую компанию в придачу.

– Когда я пришел на работу в «Уитни медиа», то на первом же занятии в учебном центре заявил, что когда-нибудь буду руководить компанией. Представительница департамента кадров тогда рассмеялась мне в лицо. Через пять лет она уже не смеялась.

– Пять лет? – переспросила Бекка. – Всего?

– Я не умею проигрывать, – заявил Тео. – И второго шанса у меня не будет.

Бекка не могла понять, почему его слова расстроили ее. Ей даже захотелось плакать. Разве так реагируют на историю успешной карьеры? Почему же ей хочется протянуть руку и прикоснуться к нему?

– Но что ты, в конечном счете, получил? – тихо поинтересовалась она. – Генеральный директор, но без акций. Помолвлен с Лариссой, но одинок.

Тео сжал зубы. Темперамент был готов сорвать с его лица маску высокомерия. Или ей это только показалось?

– Осторожно. Одно дело – получать информацию, которая поможет тебе сыграть роль. И совсем другое – болтать о том, чего ты понять не можешь.

– Да что тут понимать? Вы помолвлены, но даже не живете вместе.

Тео молчал, но он больше не пугал ее. Бекке хотелось дотронуться до него, попробовать его на вкус, узнать поближе. Но только в том случае, если он перестанет воспринимать ее как Лариссу. И не будет отчаянно желать другую женщину.

– Наши отношения никогда не были обычными, – холодно произнес он.

– Почему? – нахмурилась она.

– Ларисса могла выбрать любого… – протянул Тео. Что-то странное было в его тоне. Наверное, он думает, что не достоин той, которая, по сути, является эгоистичной и тщеславной красоткой. Бекку эта мысль разозлила. – Тем не менее она выбрала меня, а потом согласилась выйти за меня замуж, когда мы решили, что так будет лучше и выгоднее. Конечно, брак был новым оружием в ее бесконечной войне с отцом. Но Ларисса знала, что я хорошо ее понимаю. Я бы подождал, пока она привыкнет к нашим отношениям. Я не стал бы заставлять ее делать то, что она не готова принять.

– Например, хранить тебе верность? – сухо заметила Бекка.

– Ларисса оказалась не такой, какой я ее считал до нашего знакомства. Но она не была чудовищем, как думаешь ты. Ты только представь, какая у нее была жизнь.

Бекка не смогла сдержать смешок. Ларисса… Роскошная одежда, украшения… Самые неотложные дела – присутствие на благотворительном балу, на вернисаже, верховая прогулка… Неужели Тео думает, что она не рассматривала фотографии в журналах? И ненавидела себя за то, что так увлечена жизнью, которая у нее могла бы быть?

– Я очень часто представляла себе ее жизнь. Представляла, что я могла бы сделать с ее деньгами, как я ценила бы путешествия, одежду, роскошные вечеринки и всякие привилегии, которые ей наскучили.

– Ты не могла не заметить, что такого отца, как Брэдфорд Уитни, никому не пожелаешь, – с осуждением проговорил Тео. – Он довел хрупкую маму Лариссы до нервного срыва. Она поселилась во Франции и не выходит из дому.

– Кстати, – усмехнулась Бекка, – я знаю, каково это, когда у тебя плохой отец. Как только мою мать семейство Уитни вышвырнуло на улицу, моего отца как ветром сдуло. Но мама не могла уехать во Францию, чтобы там прийти в себя. Ей пришлось учиться быть матерью-одиночкой, и помочь нам было некому.

– Все-таки представь, каково Лариссе было расти в таком доме, – не отступал Тео. – Она никогда не была сильной, как ты. У нее не было ни единого шанса.

– У нее были все шансы, – возразила Бекка. – Большинство людей и мечтать не могут о таких шансах!

– У нее были деньги, – покачал головой он. – Это не одно и то же.

– Как ты, выросший на задворках, можешь сочувствовать бедной богатой девочке? – Бекка была не в силах сдержать эмоции. Как Тео смеет защищать женщину, которая, судя по всему и по его собственным словам тоже, обращалась с ним так, будто он неизмеримо ниже ее?

– Богатая не значит счастливая… – начал он.

– Богатая – значит богатая! – яростно бросила Бекка. Она злилась на него. На Лариссу, черт бы ее подрал. На ситуацию, которая выходила из-под контроля так быстро, что она не могла оставаться спокойной. – У нее были все преимущества, какие только существуют.

– Она самая грустная девушка из всех, кого я встречал. – Тео посмотрел на Бекку так, что сердце у нее замерло.

Как будто он ее ударил.

– Ты говоришь о душевной боли? Тебе известно, у кого есть время на такие страдания, Тео? У женщин вроде Лариссы, которым не надо больше ни о чем беспокоиться. Ни о том, что они будут есть сегодня на обед, ни о том, как заплатят в этом месяце за квартиру.

– Ты ее не знаешь, – повторил он.

– Интересно, знаешь ли ее ты, – парировала Бекка. – Ты изо всех сил оправдываешь Лариссу.

Ты привез сюда меня, чтобы я прикинулась ею, потому что она в очередной раз тебя предала. Но ты все равно ее защищаешь.

– Я не собираюсь выслушивать…

– Ты хотел, чтобы я ее изучила, и я это сделала, – сказала Бекка. Ей очень хотелось, чтобы Тео очнулся и увидел правду. – Женщины, о которой ты все время думаешь, просто не существует. И никогда не существовало.

– Ты забываешься. – Его голос мог бы сокрушить даже сталь.

По ее телу побежали мурашки.

– Тео.

– Это ты призрак, – продолжал он еще более убийственным тоном. – Это ты играешь роль. Ты просуществуешь ровно столько, сколько я тебе скажу. Советую знать свое место, – бросил Тео и ушел.

Бекка дрожала. Но не от страха, а от сильного желания. Бекка побледнела и стала похожа на самого настоящего призрака.

Глава 6

Проснувшись на следующее утро, молодая женщина почувствовала себя ужасно хрупкой и уязвимой.

Она медленно села на кровати, осторожно откинула волосы назад. У нее было что-то вроде эмоционального похмелья. Бекка прошла в огромную ванную, которая сначала поразила ее своей роскошью, а теперь стала почти что привычной.

Когда она вернулась в элегантную, оформленную в белых и синих тонах спальню, ее уже ждал горячий кофе. Бекка налила себе полную чашку и сделала несколько глотков. И только потом она взглянула в зеркало.

Оттуда на нее смотрела Ларисса.

Все слишком запуталось. Бекка с яростью подумала, что, если один задира считает себя вправе решать, существует она или нет, это еще не означает, что это правда. Она постаралась отмахнуться от напоминаний о тяжелом детстве, от резких слов Брэдфорда и от очень похожих на них вчерашних речей Тео.

И если внутри ее образовалась какая-то пустота, никому об этом знать не надо. У нее хорошо получалось подальше задвигать то, о чем она думать не хотела. Даже слишком хорошо.

Бекка позвонила Эмили и расспросила, как у нее дела, но долго говорить не стала, чтобы не лгать очень много. Но когда она услышала голос сестры, ей стало легче. Она заглушит ненужные эмоции и сосредоточится на своей работе. Ведь она здесь не для того, чтобы разгадывать тайны Лариссы или Тео. Не важно, что он ее заинтриговывает, что ее тело словно оживает при мысли о его губах и сильных руках. Ей нужно сыграть роль, только и всего. А потом она заберет наследство матери, обеспечив тем самым будущее Эмили, и оставит пустую блестящую жизнь позади. Она будет рада избавиться от всего этого.

Вот такой план.

Одевалась Бекка неспешно. Наряд получился модным, таким, какой могла бы выбрать Ларисса.

Кокетливое алое платье и пара сапог. Потом она расчесала волосы и присела за туалетный столик, чтобы сделать ужасно сложный макияж, который, очевидно, Ларисса и подобные ей женщины считают обязательным атрибутом повседневной жизни. Бекка напомнила себе, что ее могут сфотографировать в любой момент. Так говорил Тео. Нельзя забывать о том, что сбросить маску она может только в собственной спальне. В остальное время она – достояние общественности.

Бекка не любила косметику. Иногда она красила ресницы тушью и немного подводила глаза. К макияжу она всегда подходила очень практично. Семнадцать слоев разного рода средств, которыми пользовалась Ларисса, казались ей излишеством. Но сегодня ей даже приятно было краситься, как будто она надевала маску.

Дело в том, что Бекке по-прежнему казалось, что она слишком уязвима. И ей это было неприятно. Если она хочет выйти сухой из воды, следует поглубже задвинуть чувства и сосредоточиться на конечной цели – на Эмили.

И не важно, как сильно ее завораживает Тео.

Когда Бекка увидела Тео за столом в кабинете, настрой у него был рабочий. Он едва на нее взглянул и даже развернул высокое кожаное кресло к окну, продолжая говорить по телефону.

Интересно, он всех заставляет так стоять? Чувствовать себя просителем? Ждать его внимания, словно милости? Почему нет? Ведь он посоветовал ей вчера не забываться. Помнить свое место. И сейчас он откровенно демонстрирует свою власть над ней. Когда она вошла в кабинет, он был слишком занят, чтобы с ней разговаривать, хотя домработница сказала, что Тео ждет ее. Бекка Уитни – настолько мелкая сошка, что он даже не позаботился о том, чтобы она не услышала разговор. Ей придется стоя дожидаться окончания телефонной беседы и чувствовать себя ужасно неуютно.

Поразительно, как ему удалось научиться такого рода трюкам? Ведь они не заложены в нем от рождения. Бекка поймала себя на мысли, что она не может представить Тео не таким влиятельным, без положения в обществе, без денег.

– Надеюсь, сегодня ты не будешь пускаться в воспоминания, как вчера? – холодно поинтересовался он, закончив разговор.

Бекка замерла.

– А ты, будешь? – фыркнула она. – Или мне такие вопросы задавать не положено? Нужно знать свое место?

Она почувствовала, как в комнате возросло напряжение. И Тео тоже это почувствовал, хотя и бровью не повел. Однако глаза его вспыхнули.

У Бекки тут же перехватило дыхание.

– Ты хорошо освоила стиль Лариссы, – произнес он так, будто она ничего не говорила.

Тео окинул ее взглядом, и то, что критики не последовало, она приняла за одобрение. И тут же сама себя пожалела.

– Ты в такие игры играешь, да? Каждый раз, когда тебе что-то не нравится, просто притворяешься, что ты меня не слышал?

– Если ты собираешься закатить истерику, как ребенок, – начал Тео, – дай мне знать сразу, чтобы я понапрасну не менял свой распорядок дня.

– Да не дай бог, – пробормотала Бекка.

Он посмотрел на нее, и ей стоило огромных усилий сдержаться и не заерзать под его взглядом. И все-таки она покраснела, как рак.

И ей захотелось прикоснуться к нему.

Черт бы его побрал!

– Если ты закончила, – сказал Тео, – самое время провести полевые испытания.

Тео рассматривал Бекку, освещенную лучами послеобеденного солнца, в модном ресторане. Она была такая красивая. Такая спокойная.

И она медленно, но верно сводила его с ума.

Из-за этой женщины он потерял сон. С ним такое бывало очень редко. Вначале он даже отказывался себе в этом признаться. А потом поймал себя на том, что посреди ночи встает, пьет виски, смотрит в окно и мрачно размышляет о том, как она с ним спорила, как смотрела на него. Казалось, ей на него не наплевать.

Тео этого не понимал.

Он много чего не понимал. Все запуталось, сплелось в тугой узел. Он делился с Беккой такими вещами, какими никогда и ни с кем прежде не делился. А потом, когда все зашло слишком далеко, Тео попытался поставить ее на место, но ничего не вышло. Он завороженно смотрел на тяжелое столовое серебро в ее хрупких руках, на то, как она украдкой оглядывается, когда думает, что он на нее не смотрит. Этот ресторан был сейчас самым популярным местом в Нью-Йорке. И попасть сюда могли только самые богатые и самые влиятельные люди.

– Расскажи мне о своем детстве. – Тео решил нарушить молчание.

Он повертел в руках бокал и почти перестал дышать, когда Бекка облизнула полные губы. Она нервничает? Или в ней горит тот же огонь, что и в нем? Он решил, что это не важно. Важен только этот обед, эта женщина, эта минута.

– Это приказ? – спросила Бекка и с вызовом взглянула на него.

– Всего лишь просьба, – откликнулся Тео и улыбнулся.

Эта женщина никогда не сдается.

– Не знаю, хочу ли я становиться в твоих глазах чем-то, похожим на человека. Вдруг я начну существовать без твоего на то разрешения? Что мы тогда делать будем?

– Судя по всему, бессмысленность борьбы тебя не смущает, – пробормотал он.

Она была полна глупой отваги и страсти, как Дон Кихот. И Тео не мог не восхищаться этим.

Бекка со стуком положила нож и вилку и посмотрела на него своими зелено-карими глазами. Они у нее были такие серьезные, такие искренние, такие безрассудно храбрые.

– А вот ты всегда пытаешься доминировать, – возразила она. – И когда надо что-то доказать, и когда не надо.

– Послушать тебя, так я для тебя хуже бродячего пса, – сухо бросил Тео.

Бекка вздернула брови и ничего не ответила. И тогда он расхохотался, потому что она была права. Что-то такое было в этой девушке… И он хотел ей доказать, что чего-то стоит. Неудивительно, что он повел себя как полный идиот.

Когда Тео снова на нее посмотрел, вид у нее был удивленный.

– Я и не догадывалась, что ты умеешь смеяться.

– Ты плохо меня знаешь. – Он наклонился и взял ее за руку, вволю насладившись этим прикосновением. – Могу тебя заверить, повадки у меня получше, чем у бродячей собаки.

Она отдернула руку, но он успел заметить, что она задрожала, а щеки ее залил румянец.

– Тут мне придется поверить тебе на слово, – чопорно произнесла она. Он откинулся на стуле, и Бекка пару секунд настороженно его разглядывала. – Почему ты передумал? Вчера вечером ты разозлился, а сейчас вдруг решил расспросить о моем детстве.

– Мы вполне можем стать друзьями, Ребекка, – тихо и вкрадчиво сказал Тео.

– Нет, не можем, – торопливо пробормотала она, хоть и старалась ничем себя не выдать. – Хотя бы потому, что ты все время называешь меня неправильно. Меня зовут Бекка, а не Ребекка.

– Бекка – это сокращенно Ребекка, – пожал он плечами.

– Да, – согласилась она и выдавила из себя улыбку. – Если тебя зовут Ребекка. Но мама назвала меня Бекка. Б-Е-К-К-А. Это не сокращение. Нет никакого полного имени. Есть только Бекка. – Она склонила голову набок и посмотрела на него. – Ты всех людей так контролируешь? Играешь в свои игры? Доминируешь над всеми? Если чье-то имя тебе не нравится, ты его меняешь? А люди тебя настолько боятся, что не жалуются?

– Что-то я не слышу в твоем голосе страха, зато жалоб у тебя множество.

Бекка сжала губы.

– К чему все это? – наконец спросила она. – Тебе нет дела до моего детства, и ты привел меня сюда не для того, чтобы со мной подружиться. У тебя есть какой-то скрытый мотив. Как всегда.

В ее голосе прозвучало обвинение и еще что-то, на что Тео невольно откликнулся:

– Может, мне просто интересно.

Бекка улыбнулась, и улыбка эта была самым страшным ее оружием.

– Только не тебе. – Она обвела зал ресторана взглядом, перебросив волосы, стянутые в гладкий хвостик, через плечо. – А это неплохая проверка. Как ты ее назвал? Полевым испытанием? Я видела, как человек пять нас сфотографировали на телефон. Ты, наверное, на это и рассчитывал, да? – Бекка наклонилась так, что стала видна ложбинка между грудями. Какая же гладкая у нее кожа, просто идеальная… Она понизила голос. – Ларисса Уитни и ее настрадавшийся жених за тихим скромным обедом. Как обычные люди.

Тео не стал с ней спорить. Но ему очень хотелось, чтобы не было никаких скрытых мотивов. Чтобы они действительно просто вместе обедали и лучше узнавали друг друга. И почему он об этом мечтает? Это совсем на него не похоже.

– Я не могу провести несколько часов с красивой женщиной? – мягко поинтересовался он. – Не могу узнать ее поближе?

– Нет, – тихо, уверенно и яростно отрезала Бекка. – Не можешь.

Тео собрался было протестовать. Он искренне хотел забыть все и сосредоточиться на этом мгновении. Но он не мог это сделать. Ведь он стольким пожертвовал…

– Почему нет? – спросил Тео.

– Потому что я тебе интересна только потому, что похожа кое на кого, – спокойно и размеренно ответила она. Даже слишком спокойно. – Поэтому личную информацию я оставлю при себе. Ты к ней доступа не получишь. Ты не узнаешь меня ближе, если тебе действительно нужна только она.

Тео долгие годы строил планы, представлял себе, как будет сначала управлять «Уитни медиа», а потом станет ее владельцем. Он был сосредоточен только на одной цели, а все остальное задвинул на второй план. Он нравился Лариссе, когда стал ее неотесанным любовником, чем сильно раздражал Брэдфорда. Она утратила интерес к нему, как только заметила, что он стал больше Уитни, чем сами Уитни. И вот в самом конце пути к мечте, к которой Тео шел столько, сколько помнил себя, возникло непредвиденное препятствие. Он не позволит ничему помешать ему.

И все же Тео смотрел через стол, и Манхэттен, с его шумом и блеском, вдруг растворился. Он видел только Бекку. Ее загадочный взгляд, умный, с вызовом. И еще с приглашением. Может, она сама ни о чем не догадывается, но Тео чувствовал это всем телом и хотел ее еще сильнее.

Он просто не мог с собой справиться. Он смотрел на Бекку и желал большего. Все время.

– Что, если я тебя хочу? – спросил он так, будто не был связан никакими обязательствами. Как будто был другим человеком. И все это время мечтал о ней. – Только тебя. Что тогда?

Глава 7

Между ними словно сверкнула молния, и соски Бекки тут же напряглись. А внизу живота разлилась сладкая боль. Щеки ее заалели.

Она не замечала, дышит она или нет.

А вот Тео сидел напротив – так близко и так далеко. Он не сводил с нее взгляда, как будто яростно ее ласкал. Ей вдруг показалось, что он намного примитивнее и первобытнее, чем может показаться, если посмотреть на его элегантный костюм. Бекка вдруг заглянула ему в душу, и оказалось, что они с ним чем-то похожи. Она увидела в Тео буйство, страсть и жар, которые жили и в ней.

Жажда накатывала на нее, накрывала с головой, была во всем теле, в коже, в каждой клеточке.

Но они сидят в ресторане, на людях. Все это немного напоминало ей шараду. Но она никогда не узнает, на кого он так смотрит.

От этого Бекке было больно. Она уже начала поднимать руку к сердцу, чтобы эту боль облегчить, потом быстро ее опустила.

– Не хочешь. – Она хотела казаться сильной. Хотела, чтобы это прозвучало небрежно. Однако в горле у нее застрял комок, и она могла только шептать. – Ты не хочешь меня.

– Нет?

– Конечно нет. – Она опустила глаза, уставилась на тарелку, яростно осклабилась, чтобы подавить эмоции и подступающие к глазам слезы. – Ты хочешь то, что вынашивал в голове все эти годы. А я лишь невольная зрительница.

– Я хочу узнать, какая ты на вкус, – не успокаивался Тео. Его голос действовал на нее как наркотик. Тело Бекки пылало от страсти, хотя мужчина даже не пошевелился. – Твоя шея. Эта ложбинка между грудями. Я хочу распробовать каждый дюйм твоего тела. А потом начать все сначала.

Бекка не могла дышать. Не могла на него взглянуть. Она была парализована – одинаково боялась того, что он продолжит и что замолчит. Как она могла так запутаться? Зачем он ее мучает? У нее никогда не было проблем с мужчинами. И она никогда не воспринимала всерьез рассказы коллег о фееричности любовных отношений.

Но теперь Бекка поняла, что все не так просто. Получается, она ждала, когда появится Тео и зажжет в ней огонь. Ждала всю жизнь, и вот теперь она вспыхнула, а он влюблен в женщину, которая никогда не будет ему принадлежать, – женщину, которой Бекка стать не сможет, как бы ни была на нее похожа.

– Я хочу двигаться в тебе до тех пор, пока единственным, что ты не забудешь, единственным, что ты сможешь вымолвить, будет мое имя, – продолжал Тео, наверное не понимая, что он делает с ней этими шелковыми, бередящими душу, чувственными словами. А может, наоборот, он прекрасно это знал.

– Перестань. – Голос ее прозвучал слабее, чем нужно. Как будто она его молила. – Мы же не одни. На нас люди смотрят.

– Ну, тогда тебе нечего бояться, – свысока заметил Тео. Так властно. Так спокойно. – Что может случиться, если на тебя смотрит весь Нью-Йорк?

– А как же твой план? – отчаянно бросила она, чувствуя, как набухли груди, как ее бросает то в жар, то в холод. – Вы с Лариссой так вели себя в ресторанах?

Это имя подействовало на Тео словно ушат ледяной воды. Его поведение вдруг резко изменилось.

– Сегодня ты уже сделала то, что я хотел, – заявил он, и лицо его снова стало похоже на непроницаемую маску. Но глаза все еще горели и вызывали в ней такие эмоции, которые не должны бы вызывать. – Тебя видели на публике целой и невредимой. И никто не усомнился в том, что ты – Ларисса.

– Чудесно, – скованно ответила Бекка.

И тут Тео ее удивил. Он наклонился и снова взял ее за руку, причем на этот раз мягко удержал, когда она попыталась выдернуть пальцы. Его кожа на ее коже. Жар ворвался ей в ладонь, поднялся по предплечью и распространился по груди и животу.

– Но мы-то с тобой оба знаем, что скрывается под поверхностью, – произнес он голосом укротителя змей, а его глаза тем временем расточали такие обещания, что у Бекки все тело ломило. Рвалось к нему. Жаждало того, о чем она не осмеливалась даже подумать.

– Я уже сказала, – процедила она. – Ты меня не знаешь и не узнаешь. Мы об этом не договаривались.

– Я знаю тебя. – Тео смотрел на их соединенные руки, Бекка чувствовала этот взгляд, он жег ей кожу. – Ты вспыльчивая и очень гордая. Я эти качества вижу и уважаю. Ты пожертвовала собой ради своей сестры и наверняка ради матери тоже.

– Моя мать… – яростно начала она.

– Выбрала то, что выбрала, – мягко перебил ее он. И она замолчала. И даже не стала себя за это ненавидеть, хотя должна была бы. – И все равно ты считаешь виноватой себя. Поэтому ты ведешь себя как обозленная курица среди лисиц. И ты намерена получить то, что принадлежит тебе по рождению.

– Ты бродячий пес, а я курица, – сухо бросила Бекка. – Интересно, какими еще обитателями ранчо мы успеем перебывать за время нашего знакомства?

– Таким отношением к людям и еще остроумием ты защищаешься от всего мира, – продолжил Тео. – А иногда используешь его как оружие. Ты нападаешь прежде, чем могут напасть на тебя. И ты не умеешь отступать. Но иногда отступление может стать частью тактики, Бекка.

– Вот и используй эту тактику, – отрезала она. Ей хотелось отдернуть руку, вскочить и броситься к двери. Она могла бы за считаные секунды затеряться в городе. И к вечеру вернуться в Бостон. Они с Эмили что-нибудь придумают. Точно.

Но она не сдвинулась с места.

– И ты так же очарована мной, как я тобой. – Тео пальцами выписывал круги на ее ладони, удерживая Бекку одним своим янтарным взглядом.

– Не льсти себе, – прошептала она, но руку не отдернула и не отвела глаза.

И еще ей показалось, что сердце у нее так громко бьется, что может заглушить шум в ресторане, во всем городе, на всей планете.

– Мне не нужно себе льстить, – вкрадчиво проговорил он. – Мне достаточно взглянуть на тебя.

«И увидеть кого?» – прошипела рациональная и холодная часть ее мозга. И разбила волшебство момента. Бекка отдернула руку так, будто та лежала на раскаленной плите. Она прижалась к спинке стула, чтобы быть как можно дальше от Тео, но этого явно было недостаточно. Он был такой большой, как целый мир.

– Моя мать не умела позаботиться о себе, что уж говорить о ребенке, – отрывисто сказала Бекка. Тео молча смотрел на нее. Какая-то безрассудная частичка ее души полагала, что видит в нем нечто искреннее, видит его настоящего. – Мама находила мужчин, которые помогали… так или иначе. Хотя, насколько каждый из них помог, вопрос спорный. В конце концов мы поселились в Бостоне, где она вышла замуж за отца Эмили. Он был хороший, когда не пил.

Тео пошевелился, и Бекка поймала себя на том, что смотрит на твердые мышцы его груди. Он был слишком красив. И смертельно опасен. Она не должна играть с огнем. Только не с ним!

– Так что в конце концов мама его выгнала. И мы остались втроем. Мы жили как могли, – с трудом призналась она, словно ее загнали в угол и вынудили все сказать. – Ты это хотел услышать? Рассказ о совсем не похожей на идиллию жизни незаконнорожденной девочки?

– У меня возникло ощущение, что ты оправдываешься, – заметил Тео. Это сочувствие сейчас мелькнуло в его глазах? Или жалость? – Тебе нечего стыдиться.

– Я знаю! – У нее вдруг заболели старые раны. – Но моя мама все равно стыдилась. У нее были более масштабные планы на жизнь. И на судьбу дочерей тоже. Думаю, если бы она была жива, сама пришла бы к Брэдфорду. А она была человеком особенным. Она унизилась бы перед этой жабой, своим братом, а он только рассмеялся бы ей в лицо и отослал бы прочь.

Воцарилось тяжелое молчание. Бекка не понимала, почему и зачем она все это рассказала. Как будто она несправедливо обвинила Тео в том, что мог бы сделать Брэдфорд. Да что с ней такое? Если Тео не виноват в этом конкретном случае, это не значит, что он вообще ни в чем не виноват. Ведь она оказалась здесь из-за его хитроумного плана.

– Наверное, ты права, – помолчав, заметил Тео. Такой ответ должен был бы показаться ей чудовищным. Вместо этого Бекке стало легче. Намного легче, чем от любой банальности, которую обычно говорят в таких случаях. – Но, по-моему, тебе давно пора наплевать на то, что в Брэдфорде мало человеческого. Какое тебе до него дело?

– Мне и нет дела, – солгала она.

Бекка поняла, что и так сказала слишком много. Тео махнул рукой, чтобы им принесли счет. Он не заслуживает того, чтобы знать о ней хоть что-то. Не заслуживает ничего сверх того, за что платит.

Так почему же она открыла ему душу?

Бекка все еще не нашла ответа на этот вопрос, когда они вернулись в пентхаус. По дороге они молчали. Тео что-то набирал на своем смартфоне, а она притворилась, что смотрит в окно. На самом же деле Бекка никак не могла отвлечься от того, что произошло за обедом. Не могла отделаться от ощущения, что их отношения изменились, и у нее земля начала уходить из-под ног.

Машина плавно затормозила у тротуара. Бекка вздрогнула, когда Тео положил руку ей на плечо.

– Там папарацци, – предупредил он. – Ты готова?

– Откуда мне знать, готова я или нет?

Можно ли вообще быть готовой к такому вмешательству в личную жизнь? Бекка выглянула в затонированное окно и сглотнула.

– Им нужна реакция, – ровным голосом сказал Тео. – Чем эмоциональнее ты будешь, тем лучше для них. Они скажут все что угодно, чтобы получить от тебя нужную реакцию. Все что угодно. Понимаешь?

Он был так спокоен. Так уверен в себе. Бекка почувствовала, что паника начала отступать, а пульс у нее пришел в норму. У Тео был такой вид, словно он мог спасти их обоих одной только силой воли.

Она вдруг подумала, что вся эта шумиха ему нужна. Он, наверное, сам позвонил папарацци.

И все-таки Тео придавал ей сил, потому что верил в нее, верил, что она справится. Бекка выдавила улыбку.

– Ну, что такого там может быть? – весело спросила она. – Что бы они там ни говорили, это же не обо мне, да?

Сколько раз он наблюдал, как Ларисса общается с этими людьми… Сколько раз он поражался ее врожденному умению использовать это внимание, посылать те сигналы, какие она хотела послать обществу… И сколько раз он сам имел дело с папарацци…

Уитни всегда находились под пристальным вниманием СМИ. И Тео от них узнал все о прессе и научился с ней общаться. А вот Лариссе ничего узнавать было не нужно. У нее это было в крови. И Тео не вмешивался. Даже когда пресса ополчилась против нее. А потом и против него тоже.

Но с Беккой он почти потерял контроль над собой. Ему вдруг захотелось порвать папарацци на куски. Он-то привык к настырным репортерам, а вот Бекке, надевшей большие темные очки, короткий проход от машины дался нелегко. Дыхание ее прерывалось, а еще она легонько вздрагивала всякий раз, когда они выкрикивали имя Лариссы. И все же она шла вперед. И этим мерзавцам пришлось остановиться у дверей дома, где сразу несколько швейцаров приготовились к тому, чтобы с боем не пустить их в здание, если понадобится.

– Я бы уберег тебя от этого, если бы мог, – тихо сказал Тео, взял Бекку за руку и повел к лифту. За темными очками он не мог разглядеть выражение глаз, но видел, как подрагивает ее нижняя губа.

– Но тогда какой смысл в этом обеде? – поинтересовалась она без каких-либо эмоций.

Двери лифта закрылись.

– Я понятия не имела, на что это похоже, – продолжала молодая женщина тем же ровным тоном. – Все эти камеры, люди… Их так много, и они так близко. – Она расправила плечи.

Тео было больно.

– Бекка, – снова сказал он, но она не слушала его.

– Но ты этого хотел? – Она сдвинула очки на лоб и уставилась на Тео глазами цвета мха. На лице ее застыло очень серьезное выражение. – Наверное, поэтому ты меня не подготовил. Чтобы я не выглядела слишком уверенно, чтобы казалась хрупкой. Как женщина, которая только что оправилась от удара и выписалась из частной клиники.

Тео никогда еще не испытывал к себе столько ненависти. Бекка не пыталась оскорбить его этими словами. Она просто констатировала наличие у него скрытых мотивов, и он не мог это отрицать. Тео действительно именно на это и рассчитывал.

И кто он после этого… После этого? Да он уже давно такой.

– Бекка, – начал он напряженно. – Я…

– Не смей извиняться! – гневно отрезала она. – У нас сделка. Это работа. Разве я сказала, что не справляюсь?

– Я тебя не знал, не знал, какая ты. – Тео, неожиданно для себя самого, обнял ее за плечи.

Бекка тут же откинула голову назад и посмотрела на него своими проклятыми глазами, из-за которых он был сам не свой.

– Я совсем тебя не знал. Мне было известно только, что ты на нее похожа. Я не предполагал, что для тебя это будет не просто игра.

Она посмотрела на него, и ему стало неуютно, почудилось, что она видит такие вещи, о которых он сам и не догадывается. По лицу ее пробежала тень, а потом она улыбнулась.

– А кто сказал, что это не так? – спросила Бекка. – Оказалось, я хорошо умею притворяться избалованной принцессой. Кто бы мог подумать? – Она рассмеялась. – Наверное, это гены Уитни.

– Не надо! – Голос его прозвучал жестче, чем он рассчитывал.

– Не понимаю, – удивленно протянула Бекка. – Ты не хочешь, чтобы я играла в эту игру по правилам, которые ты сам же и установил? Или не хочешь, чтобы у меня хорошо получалось?

Тео покачал головой, ощущая, как затвердела его плоть. Ему хотелось ответить ей всем телом. Чтобы они оба забылись, растворившись в той истине, которая столько значила для него в данную минуту. Только эта истина могла освободить их от игры, в которой он запутался.

– Не знаю, – признался Тео.

Он хотел того, что не мог выразить. Она Бекка, не Ларисса, тем не менее ему казалось, что это правильно. Он хотел ее больше всего на свете. А еще хотел никогда не делать ей больно, но боялся, что уже слишком поздно.

Воздух между ними накалился. Тео видел перед собой только Бекку. А потом она тихонько вздохнула, и во взгляде ее промелькнула какая-то безысходность. Но она моргнула, и безысходность тут же исчезла, растворилась.

Она улыбнулась – так искренне, что он обо всем забыл.

– Я не знал, какая ты, Бекка, – пробормотал Тео. – Клянусь.

– Ничего, – прошептала она. – Но я знаю, какой ты.

А потом она встала на цыпочки, обвила рукой его шею и прижалась губами к его губам.

Глава 8

Тео обнял ее, она ощутила тепло его рук на плечах, а потом на спине. Но больше он ничего не сделал. Его губы под ее губами были теплыми, упругими, и Бекка задрожала всем телом.

Но она заставила себя оторваться от Тео, хотя это оказалось намного сложнее, чем она думала. Он посмотрел на нее с высоты своего роста, нахмурившись, и ей показалось, что он пытается ее понять. Как будто она была для него тайной. Бекка смотрела Тео в глаза, губы ее все еще покалывало от соприкосновения с его губами. Жар все еще бежал по ее жилам, а сердце бешено колотилось где-то под ребрами.

Папарацци на улице вели себя ужасно. Они напирали на нее, выкрикивали оскорбления и задавали ужасные вопросы. Вспышки камер ослепляли. А в лифте было безопасно, и Бекке захотелось забыть… обо всем. Какое имеет значение, что Тео жесток, как он утверждает? По сравнению с кошмаром, творившимся на улице, он не так уж опасен. Или, по крайней мере, опасен по-другому. Но с этим можно справиться.

Бекка чувствовала, как он прикасается ней, как смотрит на нее – жарко и с раскаянием в глазах. И она не видела смысла притворяться, что не очарована им. Если ей приходится мириться со всеми неудобствами своей роли, почему бы не воспользоваться единственной положительной ее стороной?

Разум предупреждал, что нужно быть осторожнее.

Но она все равно поцеловала Тео. Хоть и знала, что не стоит этого делать. И все же Бекка не жалела ни о чем. Она оживилась, ощутила мощный прилив энергии. При этом в глазах ее стояли слезы.

Казалось, она больше не контролировала собственное тело.

– Извини, – прошептала она, потому что не знала, что еще сказать.

– За что? – тихо спросил Тео, не сводя с нее глаз. – За то, что поцеловала меня? Или за то, что остановилась?

Бекка не знала, как ответить на этот вопрос. Губы ее разомкнулись, и в глазах Тео вспыхнул огонь.

Но тут открылись двери лифта, Бекка быстро пошла вперед, не разбирая дороги.

– А теперь ты убегаешь, – заметил Тео у нее за спиной. – Может, все-таки ты жалеешь, что сделала это?

Бекка начала медленно поворачиваться. У нее появилось странное ощущение, как будто мир меняется, прямо здесь и сейчас. Она уже никогда больше не будет прежней. Тео камня на камне не оставит от Бекки Уитни – такой, какой она была. И все же она повернулась к нему. Ей хотелось броситься в его объятия. Тео был так близко.

– А может, это вовсе не ты меня целовала, – вздохнул он. – А очередной призрак, которого потревожила толпа на улице.

– Не надо, – выдохнула Бекка. Она очень много хотела сказать ему. Хотела объяснить, как у нее болит душа из-за того, что она до сих пор не знает, смотрит он на нее, Бекку, или видит перед собой Лариссу. Впрочем, это не важно – ведь то, что произошло между ними, лучше, жарче, больше, чем могло быть у него с любой другой женщиной.

Но имя Лариссы она вслух произносить не собиралась. Бекке отчаянно хотелось доказать, что она не призрак. Она настоящая, как и он сам.

– Чего ты хочешь? – спросила молодая женщина.

Губы Тео изогнулись в откровенно чувственной улыбке.

– Я уже сказал тебе, чего хочу. А вот чего хочешь ты?

Бекка рассмеялась так сексуально, что сама этому удивилась. Этот смех шел откуда-то из глубины ее души, где не было никаких вопросов и сомнений насчет этого мужчины. Она просто хотела его, как ни пыталась бороться с желанием. Когда Тео этот смех услышал, глаза его сузились от страсти.

– По-моему, я ясно дала это понять, – ответила она.

Тогда он протянул руку, ухватил ее за волосы и слегка потянул к себе:

– Давай еще яснее.

– Ведь я тебя поцеловала, – напомнила Бекка. – Но тебе, похоже, это было не очень интересно.

А что, если на то есть причина? Что, если она придумала весь этот жар и огонь? Что, если это все из-за той, на кого она так похожа? До чего же она докатилась, если ей уже все равно?

– Я хочу, чтобы ты была уверена в том, что делаешь, – объяснил Тео. – Ты должна быть уверена на все сто процентов, Бекка. Потому что половина меня не устроит. И один раз тоже.

По коже ее тут же разлилось тепло. И ей опять стало трудно дышать.

– Это так на тебя похоже, – с трудом выговорила она. – Ты едва меня поцеловал, а уже требуешь, чтобы я решила, хочу ли я с тобой переспать здесь и сейчас. Ты так ведешь деловые переговоры, Тео? Все или ничего? И никакого просвета?

– Посмотрим, увидишь ли ты свет сейчас, – пригрозил он с едва заметной улыбкой, а потом нагнулся и накрыл ее губы своими.

Тео не просто целовал. Он… обладал.

Его губы открылись, жадно и требовательно касаясь ее губ. Он придвинулся ближе, запустил пальцы в ее волосы. Он не торопился, пробовал Бекку на вкус, учил ее. Каждый его поцелуй рождал новые чувственные ощущения.

И Бекка словно обезумела. Она обвила его руками, ласкала его широкие плечи, потом обхватила Тео за шею. Он прижал ее к себе так, что она выгнулась, и ее набухшие груди прижались к его мощной твердой груди. Поцелуй становился все жарче, и Бекка застонала. А потом Тео совсем лишил ее контроля над собой, притянув ее бедра вплотную к своим.

Он был такой твердый и большой… а она таяла.

Бекка не могла от него оторваться. В ее воспаленном мозгу промелькнула мысль о том, что всю жизнь она шла к этому моменту. К нему.

– Тео… – пробормотала она.

Он приподнял ее, а потом прикоснулся так, что она поняла: он хочет, чтобы она обвила ногами его талию. Бекка это сделала, и ее бедра прижались к его бедрам. Она инстинктивно двигалась так, что они оба дрожали. Тео снова запустил пальцы ей в волосы, расстегнул заколку, стягивающую хвостик, и небрежно отбросил ее в сторону. Каштановые волны накрыли их, окружив ароматной вуалью из мускуса и цветов. И опять он прижался к ее губам, так умело, так решительно, что Бекка содрогнулась. Она до боли его хотела.

Тео заставил Бекку забыть обо всем.

– Ну что? – поинтересовался он, прижимаясь к ней затвердевшей плотью, отчего ей хотелось вести себя безумно, извиваться и кричать, окунуться в этот обжигающий и яркий огонь. – Ты увидела свет?

– Ты знаешь, что я увидела, – прерывисто прошептала она слегка распухшими от поцелуев губами. – Оказывается, ты очень светлый человек.

Тео улыбнулся. Твердо. Удовлетворенно. По-мужски.

А потом он поднял ее на руки и понес вверх по лестнице в спальню.

Бекка почти не обратила внимания на интерьер комнаты, которая явно предназначалась мужчине. Но все в ней казалось карликовым по сравнению с потрясающими окнами от пола до потолка. Она успела лишь одним глазком взглянуть на панораму города, а потом оказалась на спине в центре широкой кровати. Тео был рядом.

Он снял с нее сапоги и бросил их на пол. Снял свой пиджак и легкий кашемировый свитер. А потом устроился у нее между бедрами так, что она вздохнула – от желания и от удовлетворения.

Тео ничего не говорил. Он начал целовать ее лицо, двигаясь ото лба к подбородку, а потом дальше, к шее. Он обхватил грудь Бекки сквозь шелк платья, провел большими пальцами по до боли затвердевшим соскам.

У нее появилось чувство, что она всю жизнь ждала этого, ждала, когда же она прикоснется к Тео, ощутит под ладонями его мышцы, а потом проведет по ним пальцами, прижмется к ним губами. Он был теплым, кожа его была гладкой, и от этих прикосновений мир яростно кружился вокруг них.

Тео сел и посмотрел на Бекку, лицо у него было почти суровым от страсти. Он усадил ее на кровати и, не церемонясь, стянул с нее платье. Он испустил тихий стон, увидев Бекку в одном белье, а потом обхватил ее лицо ладонями и прильнул к губам.

Он целовал Бекку снова и снова, страстно и с неким обещанием. Затем Тео сквозь шелк и кружево нежно прикоснулся к ее груди. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Он ласкал ее живот, спину, и она не заметила, как он снял с нее бюстгальтер. Бекка затрепетала от наслаждения, когда его губы обхватили набухший сосок. Тео втянул сосок в свой горячий влажный рот. То же самое он проделал с другим соском и продолжал эту сладкую пытку, пока Бекка не забилась в его объятиях.

Он тихонько засмеялся и, стоя на коленях, приподнял и развел в стороны ее бедра. А потом одной рукой нащупал ее мягкость. На секунду Тео замер. Бекка едва могла дышать от страсти и нетерпения.

Тео поцеловал ее так умело, что у нее голова пошла кругом. Раз за разом он пробовал Бекку на вкус, затем медленно просунул руку под кружево трусиков и принялся ласкать средоточие ее женственности. Бекку, казалось, охватил огонь. Она ахнула. Она изгибалась и извивалась, ее пальцы впивались в плечи Тео. Наконец Бекка словно разлетелась на тысячу осколков и прорыдала его имя.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на спине, а Тео нежно целует ее грудь, живот и бедра.

Бекка увидела его темные волосы, контрастирующие с ее поразительно светлой кожей. Это как будто подчеркивало, насколько он больше, сильнее ее. Тео обхватил ее бедра руками и любовно облобызал пупок. Он проложил дорожку из поцелуев, спускаясь все ниже и снова разжигая тот огонь, который она считала уже потушенным.

Бекка попыталась оттолкнуть его, это действо казалось ей слишком интимным, но Тео отказывался отпускать ее. Он посмотрел на нее золотыми от желания глазами. Она не смогла сдержаться и задрожала.

– Я хочу тебя, – прошептала Бекка и попыталась притянуть его к себе. – Я хочу, чтобы ты был во мне.

– Как прямолинейно, – поддразнил Тео, обхватил руками ее ягодицы и приподнял. – Мы почти не знаем друг друга. К счастью, – он раздвинул ее бедра еще шире и склонился ниже, – мне известно, что надо делать.

А потом он прижался губами к ее самому интимному местечку, неспешно наслаждаясь ее вкусом и отказываясь остановиться.

Глава 9

Бекка достигла пика наслаждения сразу же, но Тео не мог насытиться ею. Она была неотразима. Он был опьянен, он тонул в ней и был не в силах утолить голод.

Тео ощущал ее вкус – мед со сливками, – и, хотя его плоть затвердела почти до боли, он не мог оторваться от Бекки. Она со стоном произнесла его имя, и ему это понравилось. Слишком сильно понравилось… Наконец, когда голова Бекки заметалась по подушке, он отстранился и снял брюки.

Она лежала перед ним как богиня, как мечта. Ее груди были полными, совершенной формы и на вкус просто чудесными. Изгибы ее тела завораживали его, и он не мог насытиться ее вкусом – нежным, женственным, таким похожим на саму Бекку.

Когда Тео вернулся к кровати, она приподнялась ему навстречу и встала на колени. Он с наслаждением ощутил прикосновение ее атласной кожи к своей – наконец-то!

Тео безумно, до боли, ее хотел. Она словно светилась в лучах послеполуденного солнца. Господи, как она прекрасна! Он не мог больше ждать. Он приподнял ее, прижал к груди и слился с ней.

Бекка вскрикнула и откинула голову назад, потом обвила ногами его талию. Тео опустил ее на кровать и опустился сам. И только тогда он начал двигаться, проникая все глубже и удивляясь тому, какая она гладкая.

Эта женщина принадлежит ему. Наконец-то…

У него появилось ощущение, что он жаждал ее целую вечность. Что она была создана только для него. Их тела можно было сравнить с ключом и замком, которые идеально подходят друг к другу. Тео показалось, что где-то внутри его щелкнул и открылся засов. И он был этому рад.

А потом страсть накрыла их с головой. Тео задал быстрый требовательный темп, и Бекка его поддержала, приподнимая бедра, притягивая его к себе, впиваясь ногтями ему в спину. Он нагнулся и стал целовать и покусывать ее шею. Бекка снова прорыдала его имя.

Тео вскрикнул и тоже достиг пика.

Много позже она пошевелилась, и он неожиданно почувствовал новый прилив желания.

Бекка хрипло и удивленно засмеялась. В ее смехе все еще слышались отголоски страсти, которую они только что разделили.

– Невозможно, – пробормотала она. – Даже для великого Тео Марко Гарсиа.

Он усмехнулся и перекатился на спину, не выпуская ее из объятий. Бекка распласталась на нем. Ее мягкие груди были прижаты к его груди, и Тео мог сколько угодно исследовать роскошные изгибы женского тела. Он принялся заново разжигать в ней огонь.

Бекка вздохнула. Ее черты стали мягче и еще красивее от удовольствия.

«Моя, – подумал Тео. – Целиком моя».

– Я же говорил, – сказал Тео, очень медленно погружаясь в нее, видя, как ее глаза темнеют от желания. – Одного раза всегда мало.

А потом он прижался губами к пухлым губам женщины и растворился в ней.

Неделя прошла в чувственном тумане. А потом плавно перетекла в следующую неделю. И когда реальность – в лице злокозненной семейки Уитни – вторглась в их жизнь, Бекка оказалась совершенно к этому не готова.

Словно она забыла, зачем приехала сюда. Словно она волшебным образом перенеслась в пентхаус, в постель Тео, а все остальное ее не касается. А может, она просто хотела, чтобы так было.

Намного проще было жить в ожидании часов, которые они с Тео проводили в постели, когда тела их тесно переплетались в безумной вспышке страсти, при воспоминании о которой она подчас содрогалась. Тео, занимаясь любовью, был безжалостен, сосредоточен и требователен. Все качества, которые бесили Бекку в нем как в работодателе, делали его феноменально искусным любовником.

Ох, чего он только не умел!

– Просыпайся, – приказал он Бекке как-то утром хриплым голосом, водя руками по ее телу, а потом проник в нее, погрузившись глубоко, с каждым движением все больше возбуждая.

Она воспламенилась мгновенно – еще до того, как успела вспомнить, кто она такая и почему оказалась здесь…

Делая макияж перед зеркалом, Бекка на мгновение закрыла глаза, потому что ее немедленно начала снедать все та же жажда. Чем больше она была с Тео, тем больше хотела его. Ничто не могло утолить этот голод.

Но сегодня ей придется взглянуть в глаза своим страхам. Своим так называемым родственникам.

Бекка еще раз окинула взглядом свое отражение в зеркале. Выглядела она как надо. Как Ларисса. Ее волосы были высоко зачесаны спереди и ниспадали каскадом локонов на плечи. Она выбрала золотистое платье простого покроя, которое поблескивало при каждом движении. Ее макияж был идеален. Бекка даже начала носить контактные линзы, придававшие ее глазам зеленый кошачий блеск. Она была настолько похожа на Лариссу, насколько это вообще возможно.

Внутри у нее все сжалось в комок.

– Сегодня мы будем ужинать в доме Уитни, – спокойно сообщил Тео за завтраком.

Он не отрывался от компьютера, как будто она не выкрикивала его имя всего полчаса назад. Как будто он не оставил зубами отметину на ее ключице, когда достиг пика.

Как будто они вернулись к тому, с чего начали. Бекке стало очень больно.

– Мне совсем не хочется, – сказала она, не собираясь признаваться в том, что он ранил ее душу.

Она даже себе самой не хотела в этом признаваться.

Ей не понравилось, как Тео на нее посмотрел. В его янтарном взгляде мелькнуло что-то вроде осуждения. Она уже больше недели его таким не видела.

– Это не просьба. – Его тон не допускал возражений.

Вот так, просто, он напомнил ей ее место. Напомнил, в какой она находится ситуации. Собственно, ему и говорить-то ничего не пришлось.

С тем же успехом он мог бы выбросить ее из пентхауса на мостовую Манхэттена.

«Проснись! – приказала она себе. – Добро пожаловать в реальность».

Вот она, жестокая правда. Возможно, Тео и хочет видеть ее в своей постели. Он может стонать, шептать ее имя и произносить слова, которым Бекка боится придавать слишком много значения при свете дня. Он может иногда улыбаться ей так, будто она способна осветить всю его жизнь. Но больше всего он хочет, чтобы она притворялась Лариссой.

Вероятно, он вообще все это время видел в ней свою невесту.

От этой мысли Бекку затошнило.

Какая же она дура! Она была счастлива выкинуть из головы причину своего появления в пентхаусе хотя бы на мгновение. Теперь проведенные с Тео дни и бесконечные ночи тяжелым грузом легли ей на плечи.

И даже сейчас, пока Бекка шла по роскошным комнатам к лифту, кивала водителю, который ждал в холле, ей хотелось, чтобы Тео был здесь, а не встречался с ней в особняке Уитни. Она мечтала прикоснуться к Тео, ощутить тот огонь, который вспыхивал в ней каждый раз, когда она видела его.

Она вдруг подумала с отчаянием, что он ее уничтожил, сломал жизнь. Ей крупно повезет, если удастся выбраться из этой ситуации целой и невредимой.

Вскоре машина затормозила у особняка Уитни. Лимузин быстро домчал сюда Бекку из подземного гаража в доме с пентхаусом. В тот вечер, когда на них налетели папарацци, Тео специально не воспользовался гаражом. И именно после этого она оказалась в его объятиях. А ведь она все понимала уже тогда.

Так было и раньше. Как только Тео появился в гостиной Уитни и Бекка увидела его в первый раз в жизни, она сразу почувствовала угрозу. О чем только она думала все это время? Она даже не могла возмутиться как следует. Она себя потеряла. И возможно, навсегда.

Это все из-за того, как он на нее смотрит, словно видит исключительно ее. У Бекки каждый раз перехватывало дыхание. Такой взгляд вынести невозможно. Она даже не пыталась.

Водитель открыл дверцу, и Бекка вышла из машины. Поднимаясь по величественной лестнице дома на Пятой авеню, она ощущала себя инженю, обреченной на вечные страдания. Да разве может быть иначе? Она вспомнила, как пришла сюда в прошлый раз, и резко остановилась на пороге. Бекка окинула себя взглядом: элегантное платье, туфли на высоких каблуках и украшенная драгоценными камнями сумочка.

Как далеко это все от ее рваных джинсов и поношенной кофты с капюшоном! Бекка представила, как она едет обратно в Бостон, одна, в старой одежде и стоптанных сапогах, но с прической как у Лариссы. А если прибавить к этому гордую осанку и новообретенные манеры? Получится эдакий странный гибрид двоюродной сестры и ее самой. Наверное, стоит закатить глаза и усмехнуться. Так она поступила бы когда-то. Вместо этого Бекке стало грустно. Но у нее не было времени на то, чтобы разобраться в себе. Она явилась в стан врага. И этим вечером ей обязательно будет больно.

Грустить некогда.

Не позволив себе продолжить эту мысль, она протянула руку и позвонила в дверь.

Через десять минут Бекка поняла, что сегодня злость сослужит ей добрую службу. Она может стать отличным оружием.

Бекка очутилась в очередной элегантной комнате гигантского особняка.

– Да, – сказала тетя Хелен, нарушив наконец неловкое молчание, царившее с того момента, когда Бекку провели в комнату. – Сходство поразительное. С этим не поспоришь.

В большой прохладной комнате никого больше не было. Бекка мрачно предположила, что Тео с Брэдфордом заперлись где-нибудь, сравнивают выписки со своих банковских счетов и рушат чужие жизни. Хелен сидела у незажженного камина. Она была очень похожа на мать Бекки, только в Кэролайн отсутствовала ненависть и она не была избалована богатством.

– Кто бы мог подумать, – продолжала Хелен. Было очевидно, что ее вежливость притворна от начала и до конца. – Ведь ты была в ужасном состоянии, когда приходила сюда в последний раз.

– Полагаю, ты имеешь в виду, что я выглядела как человек бедный, – уточнила Бекка и так сжала свой бокал, что он чуть не лопнул. – А для тебя это все, у кого нет частных самолетов и кучи домов. Обычные люди называют это нормой.

Пожилая женщина воззрилась на нее с оскорбленным видом. Она была как две капли воды похожа на других дам высшего общества Восточного побережья с их происхождением, образованием, роскошными драгоценностями и написанным на лицах превосходством.

– Жаль, что Тео не удалось ничего сделать с твоими манерами, – фальшиво улыбнулась Хелен. – Хотя, наверное, человек твоего уровня большего достичь не может.

Бекка прошла по комнате и села на диван.

– Да, тяжело учить крестьян, – с притворным сочувствием вздохнула она. – Им трудно воспринять снобизм, который так легко дается представителям высшего общества.

– Какими бы недостатками ни обладала Ларисса, она, по крайней мере, умела вести себя как Уитни, когда было нужно.

– Я понимаю, тебя это ранит не меньше, чем меня, – покачала головой Бекка, – но я тоже Уитни. Ты отвернулась от своей единственной сестры, помнишь? Наше родство тебе неприятно, но это не отменяет того факта, что я твоя племянница.

Она ждала, что Хелен ахнет, пошатнется. Однако тетка ее удивила. На ее губах заиграла легкая улыбка с ноткой ностальгии. И эта улыбка изменила лицо. Она снова стала похожа на мать Бекки. Той даже пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от комка в горле.

– Ты совсем не похожа на мать, – отрезала Хелен после длинной паузы. – Она пошла в отца, как и все мы. Но говоришь ты точно как она. Поразительно!

На этот раз молчание было не таким напряженным, но по-прежнему наполненным воспоминаниями. Бекка подумала, что ближе к счастливому воссоединению семьи, чем сейчас, она уже никогда не будет. А ведь в детстве она втайне на это надеялась. Понятно, что тетя не станет прижимать к груди вернувшееся дитя. Но это был уже некий шаг вперед.

– Ты стала копией Лариссы, – заметила Хелен с секундной задержкой. – Тео отлично поработал, как всегда.

– Он талантливый человек, – сухо согласилась Бекка и тут же пожалела об этом, поскольку в глазах ее тети вдруг появилось некое понимание, знание чего-то. Бекка напряглась.

– Тео самый решительный и безжалостный человек изо всех, кого я знаю, – отчеканила Хелен так, будто хотела донести эту мысль до Бекки. – И не существует ничего, что способно отвлечь его от цели. Ничего.

Откуда Хелен узнала, что между ними что-то было? Неужели это написано у нее на лице? Не может быть! Она усердно подражала скучающему выражению лица Лариссы.

– Это отличное качество для генерального директора семейного бизнеса, – кивнула Бекка. – Поздравляю.

– Не такой он человек, чтобы довольствоваться заменителями, – продолжала тетя. – Ты видела, как он живет. Тео требует и получает только самое лучшее.

Бекка засмеялась.

– Извини. – Она заставила себя посмотреть Хелен прямо в глаза. – Ты пытаешься меня предупредить? О чем?

– Это не твой мир. – Хелен говорила, может, и доброжелательно, но Бекке ее тон казался ужасно снисходительным. – Я тебя не сужу, просто констатирую факт. В такой ситуации легко можно составить ошибочное мнение о происходящем, легко забыться.

Бекка могла бы притвориться, что не понимает, о чем идет речь. Но даже если Хелен не знала подробностей, предположения, которые она так легко сделала, разозлили Бекку. Конечно, наивная бедная родственница обязательно должна была втюриться в такого мужчину, как Тео, и не поняла бы, что он использует ее в качестве заменителя почти потерянной невесты. Хелен считала свою племянницу глупой. Впрочем, для нее любой человек ниже рангом был глупым по определению.

– Ты исходишь из того, что я хочу получить то, что есть у тебя. – Бекка опять засмеялась, на этот раз с горечью. – Я не желаю иметь ничего общего с твоим фальшивым, блестящим, ядовитым мирком. Уж поверь мне.

– Как скажешь. – Хелен встала и с жалостью посмотрела на нее. – Но это не меняет того, что есть. Верно?

Глава 10

Пора.

Тео сидел за длинным обеденным столом и смотрел на свое идеальное творение, на Бекку во всем ее блеске. Она играла роль Лариссы так, как он ее учил. Она была даже лучше, чем Ларисса, – в ней было больше жизни, больше блеска, чем в ее двоюродной сестре. Никто при взгляде на нее не скажет, что что-то не так. Скорее подумают, что курс реабилитации пошел на пользу бедной Лариссе Уитни.

А это значит, что у него все получилось. И он должен бы радоваться. Безумный план, который не должен был сработать, похоже, все-таки сработает, да еще как. Он создал привидение. Теперь это привидение должно исполнить свое предназначение и вернуть ему акции, на которые он претендует.

Жаль только, что ему кажется, будто его самого преследуют привидения.

– Надеюсь, ты внимательно прочитала контракт, – говорил Брэдфорд Бекке, не поднимая глаз от тарелки.

– Нет, я предпочитаю подписывать важные документы не глядя, – откликнулась Бекка. – Обожаю испытывать потом разочарование.

Тео не должен был бы восхищаться ее сарказмом, но справиться с собой он не мог.

– Ты хорошо смотришься в таблоидах, – фыркнул Брэдфорд. – Но столь легкомысленное отношение ко всему этому не делает тебе чести.

– Забавно… – протянула Бекка, которую замечание дяди явно не задело. – Но я прочитала контракт. А особенно те его части, где говорится, что я должна делать и что получу за это. – Она вздернула брови, отчего Тео бросило в жар, даже сейчас, даже здесь. – Но там не сказано, что я должна угождать тебе.

Брэдфорд поднес к губам салфетку. В столовой стало тихо. Бекка – Тео сравнивал ее сейчас с Дон Кихотом – молча смотрела на Брэдфорда. Наконец он холодно уставился на племянницу, которая, наверное, казалась ему восставшей из бездны дочерью.

Тео не удивился, когда не обнаружил никаких признаков эмоций на лице Брэдфорда. Он всегда был таким – холодным и расчетливым. Его интересовала только возможность увеличения прибыли, зоны влияния, инвестиционного портфеля. Он и на жену-то обращал мало внимания, когда она жила с ним. А с тех пор, как она переехала во Францию, Брэдфорд ни разу не упомянул ее имя. Он никогда и никак не проявлял отцовскую любовь по отношению к единственной дочери. Вряд ли он вообще был на это способен.

Тео осознавал, что в идеале он должен бы избавить Бекку от этой сцены. Брэдфорд наверняка будет с ней жесток. Это неизбежно. И если Тео попытается ее защитить, станет только хуже. Гарсиа умел манипулировать людьми – хотя в последнее время не любил это признавать – и понимал, что Бекка станет вести себя как Ларисса только в том случае, если получит одно из главных впечатлений в жизни своей кузины – от ее общения с отцом.

А еще ему было известно, что Бекка сильнее Лариссы, жестче, яростнее. Наполовину Дон Кихот, наполовину воин. Она справится.

И он промолчал. И возненавидел себя еще сильнее.

– Все дело в крови, – отчеканил Брэдфорд. – А твоя кровь – пятно на фамилии Уитни. В этом нет сомнений.

Тео ужасно хотелось свернуть ему шею. Вместо этого он не сделал ровным счетом ничего. Это битва Бекки, хочет она того или нет.

– Моя кровь – это кровь Уитни, – откликнулась Бекка и улыбнулась. – Ты что, плохо знаешь генетику?

– Ты незаконнорожденная дочь моей шлюхи сестры, – спокойно и даже вежливо произнес Брэдфорд.

Тео увидел, что она замерла, а на щеках ее проступил легкий румянец. Но Бекка больше ничем не выдала то, как ранили ее слова дяди. А Тео ничем не выдал то, каким сильным было его желание врезать кулаком по самодовольной морде Брэдфорда. Вот до чего он дошел! И чем он отличается от Уитни?

– Я всего лишь хочу убедиться в том, что ты не рассчитываешь на большее, чем тебе положено, – небрежно продолжал Брэдфорд. – Контракт уже не изменить. Ты получишь деньги и исчезнешь. И никогда не вернешься сюда. Никогда ничего не попросишь. Не сможешь продать свою историю прессе через много лет, когда снова окажешься в отчаянном положении. – Он смотрел на племянницу почти по-доброму. Почти так, как и должен смотреть дядя. – Ты отправишься обратно в дыру, из которой выползла, и там останешься.

Хелен внимательно взглянула на Тео:

– Ты же не собираешься просто сидеть и смотреть, как Брэдфорд распекает твою… протеже.

Тео не понравился злобный блеск в ее глазах.

– Она способна сама о себе позаботиться, – пробормотал он скучающим голосом и не позволил себе даже взглянуть на Бекку.

И она не отступилась. Не заплакала, как Ларисса, не закричала от досады. Она была так спокойна, словно только что вышла из салона красоты. Тео приходилось наблюдать, как серьезные бизнесмены пасовали перед намеренным равнодушием Брэдфорда. Но только не эта женщина. Не его Бекка.

– Я чего-то не знаю? – помолчав, поинтересовалась она. – У тебя есть причины полагать, что я примчусь обратно в этот ужасный дом? К тебе? – Она засмеялась. – К своей семейке? Да ни за что!

– Легко сказать. Но не так легко об этом помнить, когда твоя мерзкая тягостная жизнь становится невыносимой, – ответил Брэдфорд.

– Ты исходишь из своих горячечных фантазий о том, на что похожа жизнь презираемых тобой людей. Потому что по личному опыту ты об этом судить явно не можешь.

Тео задался вопросом: как он мог так долго жить без нее? И как, черт возьми, он сможет жить без Бекки теперь, когда узнал, что на свете есть такая женщина?

– Имя Уитни всегда привлекало всякий сброд, – откликнулся Брэдфорд. – Твоего отца, например.

Бекка и бровью не повела. Тео поморщился, а она только ухмыльнулась в лицо Брэдфорду:

– А ты, дядюшка, настоящий пример для подражания для всех нас.

Она еще держала удар, однако Тео уловил хрипотцу в ее голосе. Это означало, что она злится.

Бекка отвернулась от Брэдфорда и взглянула через стол на Тео. Ее глаза приобрели непривычный цвет – изумрудный. Ему больше нравился карий с зеленым оттенком. В глазах Бекки пылал огонь. Она смотрела на него требовательно. Осуждающе. Потому что он ей не помогал. Не защищал. Он просто сидел и наблюдал, как Брэдфорд ее оскорбляет.

Вот, значит, каков он, этот человек. Он ничего не стоит, сколько бы богатств ни накопил и сколько бы власти ни получил.

Тео промолчал. Он вздернул брови, приглашая ее продолжить, потому что знал, что она может это сделать. Легко. Он ей не нужен. «Борись, – мысленно советовал он. – Побеждай». Глаза Бекки потемнели, когда она его поняла. Она сглотнула, едва заметно кивнула и снова повернулась к дяде.

– Ты… – тихо и с ненавистью проговорил Брэдфорд. – Да лучше бы ты не родилась вовсе. Ты испортила моей сестре жизнь.

Хелен ахнула. Бекка с секунду молча смотрела на дядю, едва заметно побледнев. Тео заметил боль в ее взгляде и еще какое-то смирение, что было хуже всего.

Он сжал под столом кулаки.

И все же это ее битва.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это не мое личное мнение, – вкрадчиво произнес Брэдфорд. – Это факт.

Бекка отодвинула стул, встала и бросила на стол салфетку. Она была воплощенная элегантность. В эту секунду Тео понял, что она не только самая красивая женщина из всех, кого он встречал, но еще и самая дорогая его сердцу. А еще он понял, что потеряет ее. Возможно, уже потерял.

– Я всегда думала, что моя мама преувеличивает, – ровным голосом сказала Бекка, в упор глядя на Брэдфорда. – Но ты еще отвратительнее, чем она говорила. Я рассматривала фотографии Лариссы в журналах и поражалась тому, что человек, которому так много дано, может так бездарно этим распоряжаться. Но сейчас я удивляюсь, как она вообще смогла стать такой, какая она есть. У нее не было шансов, да?

– Ты ничего не знаешь о моей дочери, – небрежно бросил Брэдфорд.

– По-моему, я знаю о твоей дочери больше, чем кто-либо в этой комнате. И в одном я уверена: она заслуживала лучшего отца, чем ты. Намного.

Бекка повернулась и направилась к двери. Тео не знал, аплодировать ее силе или жалеть о том, что ей пришлось продемонстрировать свой характер здесь.

– Твоя истерика ничего не значит! – крикнул ей вслед Брэдфорд. – Все равно тебе придется выполнить свою задачу, иначе контракт будет расторгнут.

– Почему это для тебя так важно? – спросила Бекка, обернувшись. – Откуда у Лариссы такая власть над тобой?

– Власть? – Брэдфорд рассмеялся. – Да у нее столько же власти, сколько у тебя.

– И все же ты готов приложить массу усилий, чтобы исправить ситуацию там, где она, по-твоему, напортачила. Вероятно, она только так могла тебя уязвить, чтобы тебе было по-настоящему больно. Если бы она очнулась, я поздравила бы ее – ей это явно удалось.

Ее рот искривился, она обвела их всех взглядом: Брэдфорда, Хелен и Тео.

– Бекка… – прошептал Тео.

Ее глаза сейчас были такие же, как у Лариссы, но он видел только Бекку, видел ее гордость, решимость, силу. Он узнает ее везде и всегда, как бы она ни выглядела. И она его знает так же хорошо. Это знание мелькнуло на ее лице, а потом она его спрятала.

Когда она смотрела на своих родственников, лицо ее было непроницаемым.

– Мне хочется бросить все, уйти и позволить Лариссе победить. – Бекка вздернула подбородок и слегка улыбнулась. – Может, я так и сделаю.

Тео восхищался ею, жаждал ее и не знал, как ему удастся пережить ее потерю. Она повернулась и покинула комнату.

Бекка так расстроилась, что ничего перед собой не видела. Она пошла в противоположную от выхода сторону и затерялась в огромном особняке.

Молодая женщина остановилась. В этой части дома она никогда не была. Неудивительно – в таком-то дворце.

Злилась она прежде всего на себя.

Чего она ожидала? Бекка уговаривала себя, что хочет только одного – денег, чтобы помочь младшей сестренке. А Тео оказался непредвиденным осложнением. Но она искренне полагала, что сможет справиться и с этим.

О, как же она себя обманывала! Впрочем, она ни о чем не догадывалась до сегодняшнего вечера. А теперь ей пришлось взглянуть правде в глаза.

Печально, но в глубине души Бекка надеялась, что, когда эти жестокие люди увидят ее, красиво одетую, как Ларисса, они смогут изменить свое мнение. Может быть, им даже станет стыдно за то, как они с ней обращались все эти годы, как легко забыли о племяннице.

Она думала, что готова узнать этот мир, она верила в свои силы. Но оказалось, что Бекка осталась той же маленькой девочкой, которая не понимала, почему родственники ее не любят. И от слов негодяя Брэдфорда ей стало больно. Значит, она испортила матери жизнь? Хуже всего было то, что дядя в это верил. И она отчасти верила тоже.

Бекку бесило, что Брэдфорду удалось глубоко ранить ее. Что она поддалась на притворную мягкость Хелен. Но хуже всего было то, что она поверила Тео, поверила его взгляду. Поверила, что сможет сама справиться с Брэдфордом, что ей не будет так уж тяжело. Что она такая, как считает Тео, – достаточно сильная, чтобы выиграть этот бой без его помощи. Чтобы выйти из столовой с гордо поднятой головой. К тому же Бекка не сомневалась, что Тео с ней, и в крайнем случае он вмешается. Но он промолчал.

Вот от этого ей хотелось плакать. Все было не так.

Бекка была одна. Всегда. Она была лишней в семье, которую создала ее мать с новым мужем и Эмили. А потом, после смерти Кэролайн, она в одиночку боролась за то, чтобы Эмили осталась с ней, чтобы оправдать ожидания матери. Бекка была обязана Кэролайн, которая потеряла из-за нее все. Почему же теперь, когда она оказалась одна в этом негостеприимном доме, у нее на глаза наворачиваются слезы? Почему ее это удивляет?

Бекка брела по коридору, спрашивая себя, почему она решила, что сейчас что-то изменится? Где-то впереди из комнаты лился свет, и она шла к нему, а мыслями была очень далеко.

Бекка представила Тео, наклонившегося к ней, его горячие губы, требовательные руки. Ее тело немедленно устремилось к нему, как будто он был рядом, и Бекке пришлось проглотить рыдание. Ей хотелось себя ударить – она вдруг поняла, от чего так долго отнекивалась, почему она, глупая, долго чего-то ждала от человека, которого должна была бы считать врагом.

Она полюбила Тео. Бекка усмехнулась, и смешок эхом отдался в коридоре. Когда это произошло? Как она допустила это?

Какая же она идиотка! Но отрицать очевидное бессмысленно. Бекка не склонна была спать со всеми подряд. Она уже знала в глубине души, что любит Тео, придя к нему за утешением после налета папарацци, который он организовал специально. Знала даже раньше, когда она отчаянно хотела понять, как он мог влюбиться в поверхностную и вздорную Лариссу. И уж точно знала всю прошлую неделю, когда ей удалось выбросить из головы причину, по которой она оказалась в пентхаусе, и даже свою любимую младшую сестру.

– Поздравляю, Бекка, – прошептала она. – Все и так было плохо, а ты сделала только хуже.

Она любит его. Любит Тео Марко Гарсиа, который больше всего на свете любит деньги и власть. Мужчину, который был уверен, что влюблен в женщину, которую он едва знал – в фантазию, мечту. Мужчину, который никогда ее не полюбит, потому что ему это не надо. Ведь Хелен сказала, что ему требуется только лучшее. Не заменитель. Не дешевая дублерша.

Бекка дошла до конца коридора и оказалась в ярко освещенной комнате, не похожей на остальные комнаты особняка Уитни. Она прошлась по оформленной в современном стиле гостиной и подошла к окнам. Бекке хотелось посмотреть, какой вид из них открывается, и понять, где выход и как ей выбраться из этого дома.

И только тут она заметила краем глаза еще одну комнату, расположенную за той, в которой она находилась. Бекка остановилась, и сердце ее гулко ухнуло.

В центре смежной комнаты стояла больничная кровать, а вокруг были установлены разные аппараты и капельницы. Но Бекка их не заметила. Она видела только худую неподвижную фигуру на кровати, прикрытую одеялом. Светлые волосы рассыпались по подушке. Какая же она хрупкая! Какая миниатюрная! С виду и не скажешь, что она может устроить такую неразбериху в своем мире и в мире Бекки.

Ларисса…

Глава 11

Казалось, прошли часы, а Бекка все стояла в дверях и смотрела на женщину, лежащую на кровати.

Бекка врачом не была, и все познания о коме она почерпнула из мыльных опер. Но это бледное, изнуренное создание было совсем не похоже на Лариссу из дневников, которые она читала, и с фотографий в журналах.

Ей почудилось, что земля затряслась у нее под ногами, хотя умом она понимала, что это не так. Бекка ухватилась за дверной косяк, не в силах переварить увиденное и справиться с захлестнувшими ее эмоциями.

«Мы с ней очень похожи», – подумала она и покачала головой. Эта мысль ее поразила. В ушах зазвенело, а сердце бешено забилось.

Бекка столько всего передумала о Лариссе. За долгие годы у нее сложилось определенное мнение, только укрепившееся за последние несколько недель. Она была уверена, что знает и понимает кузину. Для нее Ларисса всегда была просто-напросто избалованной и заносчивой принцессой. Но, как выяснилось в разговоре с Брэдфордом, она не понимала ее до конца.

Теперь Бекке казалось почему-то, что она все поняла.

Это было связано с тем, какой хрупкой выглядела сейчас Ларисса. И Бекка увидела ее в совершенно другом свете – беззащитной и беспомощной, примерно своей ровесницей, не заслужившей такого финала. Да и последовавшего за ним безумия тоже. Снимки из таблоидов словно стерлись из памяти. Бекка уже не соглашалась со своими прежними оценками двоюродной сестры. Стало ясно, что в конечном счете Ларисса не так уж сильно от нее отличается.

Прямо-таки революционная мысль.

Они похожи. Они одинаковые. Шахматные фигуры, которыми можно легко пожертвовать. Пешки. Глядя на кузину, которая была так на нее похожа, Бекка догадалась – и догадка эта ее не порадовала, – что обе они сформировались под влиянием состояния Уитни, наследия Уитни, имени Уитни. Лариссу с головой окунули во все это с первого дня жизни, а Бекке отказали в доступе из-за ее статуса незаконнорожденной.

Был ли у них хоть какой-то шанс вырасти другими?

Кем они могли бы стать, если бы не были Уитни?

– Бекка…

Она закрыла глаза, но не потому, что не хотела слышать голос Тео. Она подозревала, что в любой ситуации, в любом уголке планеты все ее существо будет наполняться радостью при звуках его голоса. Даже сейчас. Даже здесь.

Однако она знала и то, что чувства ее останутся безответными.

– Тебе нельзя здесь находиться, – сказал Тео и опустил руку ей на плечо, легонько погладив обнаженную кожу большим пальцем.

Как легко ему удается ее утешить!

– Ну, она не может пожаловаться, – возразила Бекка, но все же отвернулась от кровати и посмотрела на него.

Она не знала, что ожидает увидеть. У Бекки появилось ощущение, что в ней произошли серьезнейшие перемены, что-то вроде землетрясения, только внутреннего, сотрясшего самые основы. Она не сомневалась, что это написано у нее на лице. Все, с чем она соприкоснется теперь, тоже должно измениться. Но Тео был таким, как всегда. Он задумчиво смотрел на Бекку, читая ее, как открытую книгу, и она почувствовала, как в ней неотвратимо разгорается тот же огонь. Бедра ее сжались, а соски затвердели.

Любовь к этому человеку была, наверное, самым глупым поступком в ее жизни. Но когда Бекка смотрела на его загадочное лицо, любовалась его красотой, от которой дух захватывало и которую выгодно подчеркивал изысканный костюм, ей становилось ясно, что она не могла поступить иначе. Не могла спастись.

– Что такое? – тихо спросил Тео, протянул руку и погладил ее по щеке.

– Ничего, о чем я намерена говорить, – ответила Бекка.

Как же трудно сдержаться и не выложить ему все, как есть, о своей любви. Ей все-таки хотелось верить, что Тео – такой человек, каким она его считает. Человек, который – так ей порой казалось, когда они занимались любовью, – испытывает к ней сильные чувства, хотя, возможно, сам не догадывается о них.

Но это, скорее всего, только мечты…

– Ты хорошо справилась с Брэдфордом, – помолчав, заметил он, вглядываясь в ее лицо.

– Я так понимаю, в этом и заключалась суть упражнения. – Бекка еще никогда не ощущала себя настолько уязвимой, хотя ее защитная маска уже была на своем законном месте.

– Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос, – пробормотал Тео так тихо, что она не могла решить, не показалось ли ей это. Не знала она точно и то, что за тень мелькнула у него в глазах, – что-то похожее на сожаление.

Но ведь Тео Гарсиа – один из самых влиятельных людей в мире. Этот человек никогда и ни о чем не жалеет. И конечно, он не жалеет ее.

– Идем, – сказал он после напряженной паузы, исполненной значения, которое она не смогла расшифровать. – Пойдем домой.

Тео протянул руку, Бекка вложила в нее свою. Она не стала задаваться вопросом, почему делает это с такой готовностью. Молодая женщина знала, что задержится в пентхаусе ненадолго. И она не станет притворяться, что не хочет его. Зачем? От этого пострадает только она сама.

А вот тех страданий, которые начнутся после, Бекка по-настоящему боялась.

Она не оглянулась на Лариссу. Ей не нужно было этого делать. Она и так каким-то шестым чувством осознала, что теперь Ларисса – настоящий призрак – останется с ней навсегда.

Тео проснулся до рассвета. Бекки не было в постели с ним рядом.

Он вскочил, и охватившая его паника рассеялась, только когда он увидел ее, завернувшуюся в покрывало, на кожаном диване у окна с открывавшимся оттуда восхитительным видом Манхэттена, сияющего в предрассветной мгле.

Но Бекка была намного прекраснее Манхэттена.

Тео встал, не обращая внимания на собственную наготу, и пошел к ней. Она услышала, повернулась и не успела спрятать выражение одиночества и опустошенности, застывших на лице.

Он собрался было потребовать, чтобы она рассказала ему о том, что ее тревожит, и он все немедленно исправит, но не посмел. Вполне возможно, что она встала среди ночи из-за него. Или из-за всей этой ситуации, изменить которую невозможно.

И Тео промолчал. Только взял Бекку на руки и присел на диван. Ее стройная спина прижималась к его груди. Он ощущал легкий аромат ее волос. Тео обнял ее, словно готовился защитить их обоих от всего остального мира.

Бекка вздохнула, и ее дыхание коснулось его предплечья. Кожу Тео тут же обдало жаром, его плоть затвердела, готовая к любви. Он постоянно хотел Бекку. Он успел забыть, каково это – хотеть кого-то.

– Эмили всегда была очень умной, даже в детстве, – через пару секунд тихо проговорила Бекка. – С самого начала было ясно, что ей уготована лучшая судьба, чем всем нам, что у нее есть свое предназначение.

Тео не ответил. Он провел рукой по ее волосам, наслаждаясь прикосновением к шелковистым прядям, восторгаясь легким цветочным ароматом, дразнящим его чувства.

– Мама называла ее «наш маленький профессор», – продолжила Бекка и засмеялась. – Мама была не такая, как они. Совсем, – прошептала она. – Может, она не тех мужчин выбирала, но она была ничуть не похожа на них. Она была добрая, веселая. Я помню, она всегда смеялась, даже если дела шли из рук вон плохо. – Она судорожно вздохнула. – И она никогда не была жестокой.

Тео прекрасно понимал, кто такие «они».

– Брэдфорд и Хелен очерствели из-за чувства собственной значимости, – заметил Тео. – Это побочный эффект такого богатства.

– Непомерного? – сухо уточнила она.

– Полученного по наследству. – Он улыбнулся, уткнувшись ей в затылок. – Они ничего не сделали, чтобы заработать состояние, которое дарит им массу удовольствий, поэтому рьяно его защищают. Любой ценой. И больше им ни до кого нет дела. Ни до супруг, ни до детей, ни до собственной сестры.

Тео почувствовал, как Бекка задрожала, а потом она повернулась в его объятиях, уперлась ногами в диван по обеим сторонам от него и встала на колени. Теперь их разделяло только покрывало.

Она долго молчала, глядя на Тео. Глаза у нее были большие и печальные. И он ответил на ее взгляд. И не разжал объятия, когда покрывало соскользнуло с ее плеча, приоткрыв грудь – в паре сантиметров от его лица.

– Я хочу тебя, – прошептала Бекка, голос у нее был слишком серьезный, а взгляд слишком тревожный.

Но вот она нагнулась и поцеловала его, и Тео забылся. Потому что губы у нее были очень сладкие и теплые, и он никак не мог ими насытиться. Насытиться Беккой.

А еще потому, что он не хотел копаться в том, что они друг от друга скрывали. Тео страшило то, что они могут узнать.

Бекка склонила голову, и ее язык проник в его рот. Тео ей это позволил. Позволил дразнить его, играть с ним. И каждый раз, когда Бекка целовала его сильней, он наслаждался ее вкусом. Бекка была такой, как он хотел – жаркой, влажной, принадлежащей только ему.

Она задышала чаще и тихонько застонала. Тео просунул руку между ними и отодвинул в сторону покрывало, потом притянул Бекку ближе, и она наконец-то оказалась перед ним во всей своей прекрасной наготе. Ее кожа была мягкой и горячей. Ее груди прижимались к нему розовыми кончиками, которые твердели от прикосновения его языка.

– Если ты меня хочешь, – прошептал Тео хриплым от желания голосом, – то возьми.

Она так и сделала.

Бекка опустилась на него, дрожа в забытьи, в экстазе, чувствуя, как ее заполняет горячая мужская плоть. От наслаждения ей хотелось пронзительно вскрикнуть.

Она не поняла, что там произошло, в предрассветных сумерках, но чувствовала, как повлажнели ее щеки, и видела выражение муки на лице Тео, пока она поднималась и опускалась. Бекка двигала бедрами в ритме страсти, уничтожающем их обоих.

Тео выкрикнул ее имя. Она услышала собственный стон. Он прижался губами к ее шее, потом проложил дорожку из поцелуев к ключице. Дыхание его было горячим, а губы такими сладкими, что это было почти невыносимо. А Бекка продолжала двигаться, мощно и сильно, раскачиваясь и подводя их обоих все ближе к краю.

Тео ласкал ее спину, выписывая узоры на коже. Он положил руки ей на бедра и на какое-то время стал сам задавать темп. А Бекка подалась вперед и выгнулась дугой, открывая свое тело для его прикосновений, для его удовольствия. Для Тео.

Ее первый пик был быстрым и диким, и, только когда звук уже почти затих, она поняла, что кричала. Тео чувственно рассмеялся. Он притянул ее ближе, теперь его бедра двигались быстро, он не давал ей опомниться.

Бекка все еще дрожала, по телу ее пробегали сладкие судороги, но она с готовностью приняла новый темп, сжимая плечи Тео и глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Его лицо было суровым от страсти, рот напряжен, глаза блестели. Здесь и сейчас он принадлежал только ей.

Тео обхватил губами ее сосок. Бекку пронзило острое удовольствие. А когда он прижал пальцы к ее набухшему бугорку, ей показалось, что она разлетелась на мелкие кусочки.

На этот раз Тео последовал за ней. Бекка обмякла и упала на него. А потом свернулась клубочком у него на груди, сонно улыбнулась и задремала, довольная и влюбленная в него так сильно, что даже самой себе не смела в этом признаться.

Когда Бекка проснулась, в окно лился солнечный свет, а Тео сидел у дивана, полностью одетый, в идеальном деловом костюме.

Ее улыбка, которая появлялась автоматически, когда только она на него смотрела, угасла при виде мрачного выражения его лица. Бекка села, откинула волосы назад и натянула повыше покрывало. Ей стало холодно. Она почувствовала, что краснеет, и с отчаянием спросила себя: как он смеет ее унижать после всего, чем они занимались? После прошлой ночи.

Она молчала, специально ничего не спрашивая. В конце концов Тео расправил плечи, не сводя с нее потемневших глаз.

– Время пришло, – без всякого выражения произнес он. Но Бекка больше не верила этой его маске. Она знала, какой темперамент, злость и мука прячутся в его требовательном взгляде. – Вечеринка по случаю дня рождения Чипа Ван Хаусена. Это пышное мероприятие, но у тебя появится прекрасная возможность попасть к нему домой и найти завещание.

– Чип Ван Хаусен, – задумчиво повторила Бекка. – А он не задавался вопросом, почему его любовница ни разу не связалась с ним за все это время? Он наверняка сумел бы ее найти, каким бы закрытым ни было ее ближайшее окружение.

– Он задается этим вопросом очень громко и очень часто, – ответил Тео. – Несколько раз в день. Однако Чип с готовностью верит тому, что ей не позволяет общаться с ним моя бурная ревность.

– Ясно, – сказала Бекка и прочистила горло. Интересно, почему он так на нее смотрит? Как будто она уже его подвела. Как будто она уже потеряна для него. – Ты против вечеринок по случаю дня рождения? – спросила она, хотя легкий тон стоил ей огромных усилий. – Поэтому ты сидишь, как…

– Сегодня вечером, Бекка, – сурово произнес Тео.

Значит, все, что было между ними, рухнуло. И вот они сидят и смотрят друг на друга, хотя конец света уже наступил.

Тео откашлялся:

– Вечеринка состоится сегодня вечером. Ты сможешь вернуться в Бостон через несколько дней.

Вот и все. Тео говорил без эмоций, как будто для него имел значение только этот обман, спектакль, который ей предстоит сыграть. А остальное – это так, чтобы время скоротать. Пока ждешь.

Хелен как раз об этом ее и предупреждала. Да и сама она так думала в редкие минуты просветления. Тео никогда ничего ей не обещал.

Бекке пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы вздохнуть, посмотреть ему прямо в глаза и выжать из себя что-то вроде улыбки.

И не важно, что сердце в груди разбилось и могло поранить ее острыми краями, например, легкое проколоть. Тогда она умерла бы на месте… Она подписала контракт, а все остальное – грезы. Ведь она знала свое место. Всегда.

Поэтому Бекка еще раз улыбнулась и попыталась мысленно послать Тео ко всем чертям. Не удалось.

– Сегодня вечером, – повторила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала печаль, а в глазах не было видно боли. – Наконец-то.

А если ей хочется свернуться калачиком и расплакаться, это ее дело. Она об этом никому не расскажет.

Глава 12

Тео показалось, что Бекка никогда еще не была так прекрасна, как сегодня. Подумал он об этом с горечью, а еще с каким-то тянущим чувством. Тео начал подозревать, что он ревнует. По-настоящему. Раньше с ним такого не бывало. Тео сидел в кресле в комнате, где Бекка дополняла наряд последними штрихами. Дело было не в том, что она похожа на двоюродную сестру, хотя сходство было поразительное. Для Тео она никогда не походила на Лариссу. Он видел в Бекке силу, мужество, ум и чувство юмора. Благодаря этому она словно светилась изнутри, чего Лариссе дано не было.

Тео хотел ее так, как никогда в жизни не хотел Лариссу. Он и представить себе не мог раньше, что можно настолько сильно кого-то хотеть.

Он не желал, чтобы Бекка сыграла предназначенную ей роль. Каждая клеточка его тела противилась этому, хотя Тео прекрасно знал, что сам предложил ей стать двойником Лариссы. Что ему это необходимо.

Он не мог себя понять.

Сегодняшний наряд Бекки был винтажным – в стиле Лариссы. Но в нем также было что-то новое, свежее. Платье было вроде бы весьма откровенным. Оно ничего не скрывало, но при этом мало что можно было разглядеть. Платье где-то облегало фигуру, а где-то было задрапировано так, что Бекка выглядела в нем эфемерной, воздушной. Она нанесла на веки дымчатые тени, а волосы оставила распущенными. Локоны ниспадали ей на плечи. Ее невероятно длинные ноги были обуты в до безобразия непрактичные, но роскошные туфли.

Бекка выглядела очень аппетитно. И Тео хотелось попробовать ее на вкус. Устроить себе настоящий пир.

Как он отдаст ее Ван Хаусену – этому недостойному типу? Даже если это ненадолго и с четко определенной целью? Она принадлежит ему. Тео еще никогда и ни в чем не был так уверен. И все же ему предстояло смириться.

Потому что он должен получить акции. Должен получить тот контроль, ту власть, которой у него не было в детстве. Он прошел долгий путь и никогда не сдавался, не отступал. И сейчас это невозможно.

Но одного Тео понять не мог: почему сегодня его несгибаемость, умение достичь цели любыми средствами казались ему огромным недостатком, а не самой сильной чертой характера?

– Повтори, пожалуйста, для меня, – тихо сказала Бекка, внимательно разглядывая в зеркале ресницы, проверяя, как они накрашены. – Я не могу взять в толк, как убедить этого человека в том, что я женщина, с которой он спал.

– Ты знаешь как, – мягко сказал Тео. – Ты просто не хочешь поверить в то, что я уже несколько раз тебе говорил.

– Потому что это абсурд, – отрезала Бекка. Она еще раз окинула себя взглядом в зеркале, потом повернулась к нему. – Он поймет, что что-то не так.

– Возможно, – пожал он плечами. – Но ты недооцениваешь силу внушения, Бекка. Когда ты появишься на вечеринке, все, в том числе и Ван Хаусен, решат, что ты та, кем кажешься. Никто не станет рассматривать тебя.

– Ты действительно считаешь, что я смогу вот так просто подойти к этому человеку и убедить его в том, что он всю жизнь меня знает? – Вопрос прозвучал скептически. И у Бекки был такой вид, что Тео начал беспокоиться. К тому же он чувствовал себя виноватым. – Неужели он ничего не заподозрит?

– Именно ради этого мы все и затеяли. – Его голос прозвучал очень сухо и жестко. Тео этого не хотел.

Бекка поджала губы, и по лицу ее пробежала тень.

– Да. – Она невесело улыбнулась.

– Ты легко могла бы быть ее сестрой-близнецом, – заметил Тео. Внезапно он почувствовал опасность. Она была совсем близко, и он никак не мог избавиться от неприятного ощущения. Но Тео мог только смотреть на Бекку и… терять ее с каждым произнесенным им словом. – Я сам мог бы тебя с ней спутать.

Он заметил, как сильно это ее задело, но через секунду на лице молодой женщины появилось обычное твердое выражение.

Тео возненавидел себя. Ему хотелось обнять Бекку. Он мечтал все это прекратить прямо здесь и сейчас, пока они не причинили друг другу боль. Пока еще есть время.

Но Тео Марко Гарсиа не умеет проигрывать. Не умеет все бросать и уходить. Он знает только, как побеждать, причем любыми средствами. Даже такими.

Даже если победа в долгой битве за «Уитни медиа» означает потерю Бекки. Тео не представлял, как будет жить без компании, впрочем, и без Бекки тоже. Но эту чертову компанию он захотел первой.

– Ну, тогда ладно, – сказала она и опустила глаза, как будто то, что она увидела в его взгляде, слишком сильно ее расстроило. – Мы можем идти.

По дороге на эксклюзивную вечеринку Ван Хаусена, которую тот устраивал в супермодном клубе в Уэст-Виллидж, Бекка чувствовала себя ужасно.

Ее бросало то в жар, то в холод. Она не может это сделать. Просто не может, и все.

Но у нее не было выбора. Не только из-за того, что она подписала этот чертов контракт. Бекке было хорошо известно, как сильно Тео хочет заполучить акции «Уитни медиа». Они были необходимы ему, как воздух, без них он чувствовал себя неполноценным. Тео жаждал наверстать то, что недополучил в детстве. И в ее власти дать ему это.

Чего бы ей это ни стоило.

Но, господи, как же ей себя вести?

– Ты должна добиться, чтобы после вечеринки Ван Хаусен отвез тебя к себе домой, – напомнил Тео, когда машина затормозила в потоке желтых такси.

– Я знаю, – сказала Бекка, не глядя на него.

Она сидела, напряженная, и пыталась убедить себя в том, что справится, хотя все говорило об обратном. Бекка твердила себе, что как-нибудь ей удастся добиться цели, но не могла в это поверить.

– Точно? – Тео взглянул на нее, и она словно вернулась в тот день, когда познакомилась с ним. Он тогда смотрел на нее так же – расчетливо и холодно.

Ей хотелось от него отодвинуться, потому что она боялась не выдержать, броситься в его объятия и заставить Тео положить конец кошмарному сну.

Но это был не кошмарный сон – Тео сам создал эту ситуацию. Специально. Этот вечер тоже был запланирован. Именно так все должно было закончиться. Как она могла об этом забыть?

– Конечно, – прошипела Бекка. В ее голосе к безнадежности примешивалась злость, в результате утверждение прозвучало очень смело, хотя смелой она себя не чувствовала. – Может, я и согласилась наряжаться и спать с тобой, как проститутка, по первому твоему свисту, Тео, но я все еще помню, чего от меня ждут.

Его янтарные глаза блеснули, но она не позволила себе отвернуться, отступить хоть на шаг. Вдруг ей показалось, что все – весь мир, ее сердце, эта ужасная вечеринка – все зависит от ее умения держать себя в руках и сохранять чувство собственного достоинства. От того, сможет ли она бросить вызов, а не просто покорно принимать сегодня вечером то, на что по неведению согласилась несколько недель назад.

– Я не помню, чтобы приказывал тебе спать со мной, как проститутке, – процедил сквозь зубы Тео.

Бекка на секунду задумчиво склонила голову набок и посмотрела на него.

– Как думаешь, что сегодня будет? – весело спросила она, хотя внутренне злилась и боялась одновременно. – Когда Ван Хаусен увидит, что его любовница появилась на вечеринке, а он с ней не виделся несколько недель… Чего, по-твоему, он будет от нее ждать, когда отвезет к себе домой? Светской болтовни? – Бекка рассмеялась, но получилось это не очень искренне. – Вряд ли.

– Я только хочу убедиться, что правильно тебя понял. – Каждое слово давалось Тео с трудом. – Ты считаешь, что тебе придется переспать с Ван Хаусеном, чтобы заполучить завещание Лариссы?

Бекка беззаботно пожала плечами – хотя в глубине души она была очень далека от беззаботности. Она отказывалась отводить взгляд. А Тео при этом все больше мрачнел.

– А как иначе? – удивилась она. – Это жизнь, Тео, а не игра. У реальных людей, вероятно, будут реальные ожидания. Ты что, будешь делать вид, что не рассматривал такую возможность?

Не стоило ей давать волю гневу и наслаждаться болью, вспыхнувшей на секунду в его глазах. Ведь это Тео. Мужчина, которого она любит.

Но завещание он хочет получить больше всего на свете. Ему необходимы акции компании Уитни. Бекка прекрасно понимала почему – по рождению у него ничего не было, и эту жизнь он построил для себя сам, благодаря своей недюжинной решимости и сосредоточенности. Что значит она по сравнению со всем этим? В лучшем случае она – очередная жертва, которую ему придется принести в погоне за удовлетворением собственных амбиций.

И если сердце ее разбито, то виновата в этом только она сама.

– Ван Хаусен, скорее всего, уже напился или побаловался наркотиками, – заметил Тео. – На твоем месте я волновался бы только о том, чтобы его не стошнило. Прямо на тебя.

– Да брось. – Бекка откинулась на спинку сиденья и фыркнула. – Он наконец-то воссоединится со своей давней любовницей, и ты рассчитываешь, что он вырубится в такой момент? Твое воображение рисует очень удобные для тебя картинки, Тео. Но думаю, ты понимаешь, что реальная жизнь редко бывает так услужлива.

У Тео дернулся мускул на подбородке. Он протянул руку, ухватил прядь волос Бекки и легонько потянул. И почему сердце у нее закололо от такого простого жеста? Почему ей вдруг захотелось плакать?

– Ты, по-моему, очень сильно хочешь, чтобы самые худшие твои опасения оправдались, – заявил он, и голос его был больше похож на рычание.

– Я реалистка, – возразила молодая женщина. Она посмотрела ему в глаза с вызовом и мольбой. – Разве ты не этого хотел, Тео? Разве не для этого ты организовал подмену? Чтобы заманить Ван Хаусена в ловушку, а меня использовать в качестве наживки?

– Нет! – прошипел Тео.

Она видела, чего ему это стоило. Она видела, как он борется с собой. Плохо, что она получает от этого удовольствие. Нельзя пускать в сердце надежду. Она не настолько глупа.

– Тогда зачем?

Бекка продолжала дразнить его. Она никак не могла сдержаться. Тео придвинулся к ней, крепко ухватил ее за плечи, рывком притянул к себе. Губы его оказались в сантиметре от ее губ.

– Я не хочу, чтобы он прикасался к тебе, – прошептал он так тихо, что она едва его расслышала, а потом поцеловал ее.

Он заявил на нее свои права. Он целовал Бекку так сильно, как будто ставил на ней свою метку. И она была этому рада, наслаждалась чувствами, возникавшими, когда под его руками кожа ее начинала пылать. Она прильнула к нему, всем существом сосредоточившись на поцелуе, на его губах, на Тео…

Но потом он отодвинулся. Лицо его опять стало непроницаемым, лишенным всякого выражения.

Тео откинулся на спинку сиденья и стал задумчиво смотреть в окно. Такой далекий. И Бекка знала, что он скажет. Еще до того, как он успел открыть рот.

– Мне нужно это завещание, – хрипло проговорил Тео. Казалось, ему было больно. – Я должен его получить.

– Конечно, должен, – ответила она, и в голосе ее против воли прозвучала горечь. Она все еще ощущала его поцелуй на своих губах, которые так приятно припухли. Ей очень хотелось притянуть Тео к себе и еще раз забыться в его объятиях.

– Ты говоришь так, словно я тебя обманул. – Он смотрел на городские улицы, на потоки людей и машин, на знаменитый бешеный темп Манхэттена. – Как будто это не было запланировано с самого начала. Ты с этим планом согласилась, и за его исполнение тебе заплатят много денег.

Бекка рассмеялась, потому что он был прав. Но когда Тео произнес это вслух, что-то в ней надломилось, и она не могла справиться с теми чувствами, которые на нее нахлынули. Злость. Предательство. Боль. Любовь к нему. Бекке безумно хотелось все исправить, переломить ситуацию, изменить самого Тео.

А еще – фатализм, понимание того, что она снова окажется за бортом. Она была ребенком, от которого семейство Уитни поспешило отгородиться. Ей никогда не стать частью золотой молодежи. Она может быть лишь дублершей. Ей не победить. Никогда. И нигде. Она уйдет с наследством матери, с деньгами на образование Эмили, с новой прической, с воспоминаниями, которые будет хранить всю жизнь, и с усталым сознанием того, что сумела выжить. Она с этим справится, как и с тем, что Тео не будет рядом, хотя сейчас это трудно представить. Но она всегда со всем справлялась. Так или иначе.

Покинув Нью-Йорк, она унесет в своем сердце боль. Больше всего Бекке сейчас хотелось поддаться тому жару, который грозил пролиться слезами. Но она не имела на это права. Не могла даже теперь, когда страшная правда о ее чувствах к Тео – и, главное, отсутствие у него каких-либо чувств – открылась ей со всей ясностью.

Но щадить его Бекке совсем не хотелось. Ведь ее душа разорвана в клочья.

– Ты решил, каким человеком хочешь стать, задолго до того, как познакомился со мной, Тео, – грустно сказала молодая женщина.

Он резко повернулся к ней, и она заметила, что колено у нее дергается от волнения. Бекка сжала его обеими руками, изумленно отметив про себя, что пальцы ее не дрожат.

– Что, прости? – ледяным тоном поинтересовался Тео.

А может, это боль слышится в его голосе? Как бы ей этого хотелось! Бекка призналась себе в том, что хочет причинить ему боль. Ей надо было выяснить, возможно ли такое вообще, может ли она его ранить. Она по-прежнему надеялась на чудо. Если Тео испытывает то же, что и она, ну хоть немного, это что-то означает. Должно что-то означать. Правда?

– Вот какой ты, – протянула Бекка, потому что терять ей было нечего. У нее вообще ничего не было. Так почему бы не сказать правду? – Это завещание для тебя важнее всего на свете.

– Ты не… – начал Тео, мрачно глядя на нее, но она не могла остановиться.

– Уж точно важнее меня, – перебила его Бекка.

– Послушай…

– Не надо! – выпалила она, и на нее вдруг накатило отчаяние, которое копилось долгое время. Она даже испугалась, что может в нем утонуть. Но ей как-то удалось удержаться на поверхности. – Не делай вид, что я что-то для тебя значу.

– Может, и значишь, – сказал он, и у нее перехватило дыхание. Появилась слабая надежда.

Тео покачал головой, не сводя с нее взгляда. Казалось, прошли века, они словно зависли во времени. Бекка не заметила, как машина затормозила.

Тео взял ее за руку и не отпустил, а ей хотелось завыть, закричать, неистовствовать, плакать. Но она молча сидела, чувствуя себя в плену, и мечтала о том, чего никак не могла получить. Никогда.

– Но это ничего не меняет, – заявил Тео, закрепив, таким образом, несчастливый финал. – Не может изменить.

Бекка не помнила, как вышла из машины. Она молниеносно оказалась на тротуаре, испытывая сильную дрожь. Она пыталась уговорить себя, что это из-за вечерней прохлады и ветра. Хотя кого она обманывает?

– Бекка, – сказал Тео, словно скомандовал.

Как всегда, она послушалась. Бекка ненавидела себя за то, что остановилась по его приказу. Ее бесило, что тело так реагирует на Тео, какие бы требования ни выдвигал при этом ее мозг. Она отчаялась понять себя.

– Нам больше не о чем разговаривать, – процедила Бекка сквозь зубы, когда он подошел ближе. Ей на секунду захотелось стряхнуть его руку со своего предплечья, но только на секунду. Потом она ощутила острое желание заурчать по-кошачьи и насладиться теплом Тео и его силой. – Я хорошо понимаю, что представляет собой Ван Хаусен и какой подход к нему следует использовать. Очевидно, я лучше осознаю потенциальные опасности этого вечера, чем ты. Впрочем, это логично. Все равно разбираться с ними придется мне.

– Я не хочу, чтобы ты это делала, – прерывисто произнес Тео. Казалось, он сам не подозревал, что скажет это.

Надежда вступила в борьбу с фатализмом. Бекка уставилась на него, надеясь и в то же время не веря, что все может закончиться по-другому, не так, как они планировали. Разве это возможно?

– Тогда прикажи мне не делать это, – прошептала она.

Бекка не умоляла его. Она сумела сдержать слезы и мольбы, которые бурлили в ней и грозили вырваться наружу. По крайней мере, она сохранила свою гордость, и что-то подсказывало ей, что, вероятно, только ее она и сможет унести отсюда.

– Бекка, – сказал Тео, поглаживая большим пальцем ее обнаженную руку. Он был такой большой, опасный, мощный, он закрывал от нее весь Манхэттен. – Мне жаль, что я не могу ничего изменить.

– Можешь. – Она покачала головой, в основном для того, чтобы сдержать слезы. – Только ты один и можешь.

Тео опустил голову, признавая свое поражение. Такой сильный, такой способный человек! Человек, достигший небывалых высот благодаря одной только силе воли, желанию, яростной сосредоточенности. Сердце затрепетало, потом замерло у нее в груди. Бекка подняла руку, прикоснулась к его подбородку и обняла Тео.

С секунду они стояли, обнявшись так нежно, будто находились не на нью-йоркской улице, будто могли здесь стоять вечно, черпая силы друг у друга, разделяя общую боль.

– Как бы мне хотелось быть лучше, – страдальческим голосом проговорил Тео и посмотрел ей в глаза. – Но я не знаю, как это сделать.

Бекка слегка покачнулась на чересчур высоких каблуках. Ей пришлось закусить губу, чтобы не зарыдать в голос. Она знала, что будет больно. Она знала это уже целую вечность. Но она никак не ожидала, что ему тоже будет больно. И что боль будет непереносимой. Она даже вздохнуть не могла.

Бекка отступила на шаг, хотя все ее существо этому противилось. Тео опустил руки. Его фигура казалась ей расплывчатой из-за накопившихся и непролитых слез. А потом она повернулась и пошла к входу в клуб.

Молодая женщина сморгнула слезы, расправила плечи и приказала себе дышать.

Она это сделает, сделает! Пока не знает как, но сделает.

Когда Тео снова окликнул ее, Бекка замерла, но не повернулась. Бархатные шнуры и красная ковровая дорожка были всего в паре метров. Она боялась, что больше не выдержит. Вся эта история уже оставила у нее на сердце шрамы, больше похожие на раны, и Бекка сомневалась, что они когда-нибудь затянутся.

У нее уже не было сил.

– Бекка, – снова сказал Тео. На этот раз он был ближе, и она резко повернулась. Ее нервы были натянуты до предела.

– Хватит! – воскликнула она и ткнула пальцем в его мускулистую грудь. – Это и так будет трудно, а ты постоянно все усложняешь в сотни раз! Ты должен или дать мне зайти туда и самой с этим разобраться, или…

– Нет! – отрезал Тео. – Не ходи.

Но радости в его глазах не было. И печали тоже. И мрачной решимости. Скорее он был удивлен, сбит с толку. Бекка проследила за его взглядом. Тео смотрел на телефон, который сжимал в руке.

– Что такое? – спросила она. – Что случилось?

Он провел рукой по лицу.

– Ларисса, – медленно произнес Тео, как будто не мог поверить своим словам. – Она только что пришла в себя.

Глава 13

Комната Лариссы была заполнена людьми. Медики сновали вокруг ее кровати. Они считали пульс, щупали пациентку, задавали вопросы. А в соседней комнате сидели Брэдфорд и Хелен и молча за всем этим наблюдали. Когда же они обнаружили, что Тео пришел с Беккой, то ужаснулись.

– Боже правый! – воскликнул Брэдфорд, и его передернуло. – Какого черта ты привел сюда это существо? В такой момент?

И тут до Бекки дошло. Она одета и загримирована как женщина, которая должна была умереть. И это в тот самый момент, когда все пытаются переварить новость о том, что Ларисса выжила.

Они мчались сюда через весь город. В машине они с Тео напряженно молчали. Бекка понятия не имела, о чем он думает, и боялась спросить. А у нее самой тем временем голова шла кругом. Что все это значит? Внутренний голос твердил, что все понятно, просто она не хочет в это поверить.

Волноваться ей следовало об одном: что теперь будет с Эмили и ее будущим, получит ли она, несмотря ни на что, те огромные деньги, о которых шла речь в контракте. Ведь не по своей вине она не смогла выполнить полностью условия договора. Но думать об этом Бекка не могла. Она словно зависла на краю пропасти. Но, самое главное, Бекка хотела выяснить, что это означает для Тео. И для нее самой. Да что там – для них обоих.

Если Ларисса очнулась, получается, Тео все еще с ней помолвлен. Таким образом, все, что между ними произошло, было неправильным, было грязным. Сердце Бекки сжалось, когда эта мысль мелькнула у нее в голове.

Бекка не относилась к тем женщинам, которые могут спокойно переспать с несвободным мужчиной. От одной этой мысли ей становилось плохо. И все же, сидя в машине, она пришла к выводу, что стала такой женщиной, хотя и не хотела этого. В ней вообще многое изменилось не в лучшую сторону, когда она связалась с Уитни. Впрочем, какое право она имеет считать их испорченными, если сама ничуть не лучше?

– Не понимаю, что произошло, – бросил Тео, и его резкий тон вернул Бекку в реальность. Дядя и тетя смотрели на нее, открыв рот, будто она сотворила нечто непотребное. – Как это возможно?

– Это чудо, – тут же провозгласила Хелен и чопорно сложила руки на коленях. – По-другому никак не назовешь.

– Мне плевать, как это называется, – рявкнул Брэдфорд. Он окинул Бекку взглядом, полным ненависти. По спине у нее побежали мурашки, а внутри опять все сжалось. Он махнул рукой в ее сторону. – Зато теперь мы можем избавиться от этого убожества и решить все по-людски. Так, как и нужно было сделать с самого начала, не втягивая в это посторонних.

– А у тебя хорошо получается избавляться от убожеств и решать проблемы, да? – язвительно поинтересовалась Бекка и сама себе удивилась. Но сдерживаться не стала. – Бедная Ларисса! Она думала, что ей удалось сбежать, а вместо этого приходится просыпаться и терпеть тебя в качестве родителя. Она единственная проблема, которую ты решить никак не можешь, верно?

– Ты отребье и ничего больше, – процедил сквозь зубы Брэдфорд, а лицо его приняло притворно-добродушное выражение, отчего он казался еще страшнее. – Отребье с лицом моей дочери.

– Думай, что говоришь, – предостерег Тео, но Брэдфорд даже не взглянул на него.

Он встал и подошел к Бекке, наверное, для того, чтобы она поняла всю глубину и силу его презрения. Молодая женщина спокойно выдержала его взгляд.

– Если бы это зависело от меня, ты никогда больше не запачкала бы этот дом своим присутствием, – прошипел ее дядя. – Ни ты, ни твоя сестрица, рожденная непонятно от кого, ни цента не заслужили из состояния Уитни. Как и твоя гулящая мать.

Бекка вдруг поняла, что есть определенная свобода в том, чтобы все потерять, даже то, что, казалось бы, потерять невозможно, например, свое сердце. В результате у нее выработался устойчивый иммунитет против хамов.

– Я всегда считала, что моя мать была жертвой, – парировала она и сверкнула глазами. Она совсем не боялась Брэдфорда. – Но теперь я понимаю, как ей повезло, что она отсюда сбежала.

– Да уж, – фыркнул дядя. – Повезло жить в бедности, переходя от одного недостойного мужчины к другому. Повезло воспитывать двух детей и работать до полусмерти. Да! Кэролайн очень повезло. – Он рассмеялся. – И ты будешь такой же счастливой всю свою жизнь.

– Брэдфорд! – В голосе Тео прозвучала сталь. Это был приказ. – Прекрати.

Но Уитни даже вида не подал, что слышит его. А может, ему просто было наплевать. Бекке, кстати, тоже.

– На самом деле мне тебя жалко, – сказала она и чуть подалась вперед, глядя Брэдфорду прямо в глаза. – У тебя есть все – большинство людей и мечтать о таком не могут, – а в конечном счете у тебя ничего нет.

– Хватит. – Бекка не слышала шагов Тео, но потом его руки опустились ей на плечи. – Сейчас не время для такого рода сцен! – рявкнул он.

– Убери это создание из моего дома, – яростно прошипел в ответ Брэдфорд.

Тео обошел Бекку и встал между ней и ее дядей. Она оценила этот рыцарский поступок, хотя предпочла бы пререкаться с Брэдфордом напрямую. Ей это доставляло удовольствие. Может, это и не очень хорошо, но лучше уж спорить с жабой вроде Брэдфорда, чем думать обо всем, что она сегодня потеряла.

Тео сделал еще несколько шагов по направлению к Брэдфорду. Бекка отошла в сторону и оказалась еще ближе к двери комнаты, где лежала Ларисса. И не смогла туда не заглянуть. Толпа врачей расступилась, и пару секунд, точнее, время, равное двум ударам сердца, Бекка смотрела в глаза настоящей Лариссы. Так они глядели друг на друга, пока врачи снова не сомкнулись вокруг кровати, а Бекка не отвернулась.

Это потрясло ее до глубины души.

Ей пришлось напомнить себе, что это реальные люди, а не куклы в театральной постановке. Люди! И одна из них – бедная женщина на кровати, которая заслуживает большего, чем это жалкое шоу. Пора Бекке вспомнить, какая она была, когда была самой собой. Пора уходить.

– Дважды повторять тебе не придется, – обратилась она к Брэдфорду и даже улыбнулась. – Я рада буду избавиться от тебя раз и навсегда. – Бекка с вызовом вздернула подбородок. Она смотрела на дядю и ждала, осмелится ли он еще раз ее оскорбить, еще раз оттолкнуть. – А когда тебе снова понадобится двойник для твоих заговоров и интриг, имей в виду, что я занята.

Брэдфорд начал что-то говорить, но Тео оборвал его быстрым взмахом руки. Бекка скользнула взглядом по высокомерно взирающей на нее Хелен. Отторжение ее никогда не пугало. Она всю жизнь жила с этим. Секунда доброты Хелен ранила ее гораздо сильнее, чем любые тирады Брэдфорда.

Но и об этом она тоже думать перестанет. Как и обо всем остальном, что ей теперь предстоит забыть.

Бекка не удостоила Брэдфорда взглядом и не посмела еще раз посмотреть на Тео. Если бы она это сделала, то рисковала бы остаться, а ведь он ей не принадлежал. Никогда. И не стоило давать волю воображению, мечтать, что он может быть ее мужчиной.

Так что Бекка просто вышла за дверь.

Тео догнал ее в большом холле. Тогда Бекка была другим человеком. Она уже и не помнила кем.

– Подожди! – Его звенящий голос заставил ее остановиться, как и тогда. Наверное, она всегда будет вот так останавливаться. – Пожалуйста, – добавил Тео, и она удивилась. Неужели ему знакомо это слово?

– Дальнейшие неприятные разговоры ни к чему, – сказала она, не поворачиваясь.

Бекка почувствовала, что он сократил дистанцию между ними и встал за ее спиной. Она ощущала жар его тела, его рост, его мощь. Ее глаза закрылись сами собой, но она тут же открыла их усилием воли. Не время мечтать о том, что могло бы быть. Давно пора вернуться к реальности.

– Брэдфорд – ублюдок, – мрачно произнес Тео. Он обошел ее и посмотрел ей в лицо. Бекке стало больно, когда она увидела, как напряжена его челюсть, как скованны движения. – Конечно, ты получишь те деньги, которые получила бы, если бы сегодня встретилась с Ван Хаусеном, как было запланировано. Никто не мог предвидеть… такого.

– Встретилась бы с ним, – пробормотала она, стараясь, чтобы это прозвучало весело. – Как ты все. облагородил.

– Я вряд ли позволил бы тебе это сделать, – заверил он, настойчиво вглядываясь в лицо Бекки. – Я, скорее всего, не смог бы это вынести.

Молодая женщина покачала головой. Она хотела бы сказать ему очень много, но позволить себе такую роскошь не могла. Потом она наверняка пожалела бы об этом.

– Мы этого никогда не узнаем. – Бекка пожала плечами.

Тео сжал губы, а взгляд его посуровел. Он отвел глаза, словно изо всех сил старался сдержаться. А когда он снова на нее посмотрел, вид у него был холодный. Тео явно взял себя в руки.

Она терпеть этого не могла.

– Ты выполнила свою часть контракта безупречно. – Он говорил так, как говорят бесстрастные генеральные директора. – Конечно, ты получишь обещанное, какие бы истерики ни закатывал Брэдфорд.

– Плевать! Мне нет до этого дела, – бросила Бекка и рассекла рукой воздух, но Тео перехватил ее руку.

От неожиданного прикосновения она замолчала. Это было чересчур. Слишком горячо. Слишком хорошо. Такого нет и никогда не может быть.

– Тебе будет до этого дело. – Тео говорил низким голосом. Бекка начала думать о том, о чем не могла позволить себе даже мечтать. – Может, не сейчас. Но будет.

Она выдернула руку, ее обдало каким-то странным жаром. Она почувствовала, что залилась краской, но не могла остановиться. Не могла она и протиснуться мимо Тео и уйти, хотя знала, что нужно это сделать.

Мгновения растягивались, отдавались эхом, поглощали их обоих. Не было в мире ничего, кроме его любимого лица и янтарных глаз, от которых невозможно было оторваться. Не было ничего, кроме тех слов, которые они не могли сказать друг другу. И все невысказанное кружилось между ними и с каждым вздохом звучало все громче и громче.

– Я знаю, что не должен спрашивать… – начал Тео.

– Тогда не спрашивай, – твердо и отчаянно произнесла Бекка.

Но, честно говоря, часть ее души – очень большая часть, кстати, – хотела, чтобы он спросил. Каким бы ни был вопрос. Если он спросит, как она сможет устоять? Как сможет от него оторваться? Это невыносимо, а ведь она еще не ушла.

Тео прошептал ее имя, и сердце Бекки, разбитое, израненное, рассыпалось в пыль.

Но Бекка видела свое отражение в большом зеркале на стене. И она была совсем на себя не похожа. Она была похожа на свою двоюродную сестру. Настоящая Ларисса очнулась, а значит, Бекка больше не знает, кто она такая. Она давным-давно потерялась в лабиринте жизни, состоящем из зеркал, отражений и шарад. Она уже почти поверила, что ее место здесь. Она даже хотела, чтобы ее место было здесь.

Она любила Тео Гарсиа, поэтому готова была войти в клуб и притвориться кем угодно, лишь бы сделать его счастливым. Тогда ей пришлось бы жить с пониманием того, что она способна пожертвовать всем без серьезного на то основания. Но ей не придется оправдываться перед самой собой за ошибку.

Бекка долгие годы довольствовалась малым и называла это победой. Больше она так жить не станет – после того, как она представила себе, какой была бы ее жизнь, если бы она не была дублершей. Почувствовала, каково это – когда наконец выбирают именно тебя. Может, это все и было иллюзией, но приобретенный опыт ее изменил. Навсегда.

Бекка не могла сделать вид, что ничего не было. Не могла все забыть. А это значит, что она впервые не желала довольствоваться малым. Даже остаться любовницей Тео.

– Я заслуживаю большего, чем объедки со стола семейства Уитни, – заявила Бекка. Голос ее звучал четко и ясно. Даже с гордостью. Хотя внутренне она дрожала. – Я не могу все время думать, кого ты видишь, когда на меня смотришь… или кого ты хочешь видеть. Я заслуживаю лучшего. – Тео тихонько чертыхнулся, но Бекка продолжала: – Я достойна большего, чем та малость, которую ты готов мне дать, любя при этом другую.

– Я не люблю ее, – уверенно сказал он.

– Я имела в виду власть. – Бекка не могла позволить себе отреагировать на его слова. Не могла допустить, что они имеют хоть какое-то значение. – Деньги. Богатство. Все то, о чем ты мечтал, когда жил в Майами. – Она вгляделась в его лицо. – Я тебя понимаю, но мне нужно больше, Тео. Я заслуживаю этого.

– Бекка… – У него был такой потерянный вид, что она заколебалась.

В последний раз она заставила себя – с трудом – быть сильной. Бекка с секунду вдыхала его дразнящий запах, потом прижалась губами к его узкому твердому подбородку. А потом ей удалось отстраниться.

– Пожалуйста, – прошептал Тео. Он дрожал от напряжения.

– Прощай, Тео, – прошептала она в ответ.

Бекка едва сдерживала слезы.

А потом она ушла от него, от единственного мужчины, которого любила, в будущее. Одинокое будущее без него.

Оставалось только надеяться, что ей удастся дождаться того, чего она действительно заслуживает.

Через два дня, а может быть, через три – он уже потерял счет времени – Тео наконец-то остался один в комнате Лариссы. Без врачей. Без стоящих у него над душой Уитни. Только он и женщина, с которой Тео все еще был помолвлен. Женщина, которую он списал со счетов, но которая вернулась буквально с того света.

Тео не знал, что думать и что чувствовать. Впрочем, чувствовать ему было трудно. Он словно окаменел с тех самых пор, как Бекка ушла от него, захлопнула за собой дверь особняка Уитни и разорвала все, что было между ними.

А теперь он сидел у кровати своей выздоравливающей невесты и думал о другой женщине.

Ларисса пошевелилась и проснулась, и Тео в очередной раз удивился. Она совсем не похожа на Бекку. Как он умудрился убедить себя в том, что кузины похожи? Дело не только в том, что Ларисса была бледной и выглядела хрупкой. Просто в ней не было яркой индивидуальности Бекки. Это было все равно что смотреть на черно-белую фотографию, когда он привык к цветной.

– У меня галлюцинации? – спросила Ларисса хрипловатым голосом, как будто веселилась в баре всю ночь.

Тео смутило такое сравнение. Ведь он прекрасно знал, что причина этого – приборы, которые поддерживают в ней жизнь.

– Не представляю, зачем тебе видеть меня в своих галлюцинациях, – улыбнулся Тео.

Она улыбнулась в ответ, и он на секунду разглядел в ее глазах Лариссу, которая ему больше всего нравилась. Лариссу, которую Тео в своих фантазиях видел своей женой. Ту Лариссу, которую она прятала глубоко внутри, запирала на замок.

– Вон там. – Она кивком указала на смежную комнату и нахмурилась, сбитая с толку. – Я думала… Мне показалось, что я видела.

– Это была галлюцинация, – тихо произнес он.

Ларисса смотрела на него, ее зеленые глаза были серьезными, даже задумчивыми, а Тео мог думать только о том, что она ему чужая. Что он был знаком с ней много лет, но совсем ее не знал.

Он не стал ничего объяснять, а Ларисса не стала спрашивать.

– Спасибо, – сказала она. – Ты всегда говорил мне правду.

Тео кольнули угрызения совести, а она не догадывалась, что угодила точно в цель.

Ларисса медленно и неловко села, но отмахнулась, когда он попытался ей помочь. Наконец она откинулась на подушки, тяжело дыша. Тео отчаянно пытался почувствовать что-то еще. Не только жалость.

– Тебе нужно отдохнуть, – посоветовал он. – Тебе понадобятся силы, чтобы поправиться.

– Я совсем забыла о завещании. – Ларисса кашлянула. – Мне напомнил отец. – Она вздохнула и закрыла глаза.

Тео легко было представить, каким неприятным был этот разговор.

– Не беспокойся об отце, – сказал он.

– Извини. – Она покачала головой. – Я не хотела сделать тебе больно. Я просто хотела сделать Чипа… кем-то. Хоть кем-нибудь.

– Нам не обязательно об этом говорить, – резковато бросил Тео.

Он не мог вспомнить, когда Ларисса в последний раз так с ним разговаривала. Без игр, без скрытых мотивов. Не пыталась его проверить. Когда-то давно это изменило бы весь его мир, наполнило бы сердце надеждой и радостью. Это означало бы, что он наконец-то пришел туда, куда всегда хотел прийти.

Но почему он ощущает пустоту в душе? Ответ был ему известен.

– Обязательно, – возразила Ларисса. Она откинула светлые волосы назад, обнажив высокие скулы. Рот у нее не совсем такой, как у Бекки. А когда она говорит, он слышит ее голос, а не голос Бекки. – Я изменю завещание. Я все перепишу на твое имя. – Ларисса с шумом втянула в себя воздух. – И я выйду за тебя. Я не буду… – Она с секунду поколебалась, потом опустила плечи, и всякое выражение исчезло с ее лица. – Я больше не буду упираться. – Она очень грустно на него посмотрела. – Обещаю.

Он должен был бы ликовать. Это его триумф, его победа. Тео верил, что Ларисса говорит правду. После всего, что произошло, она заметно изменилась. И она только что преподнесла ему все, о чем он мечтал, на блюдечке с голубой каемочкой. Стоит только руку протянуть.

Но для Тео изменились сами мечты. Они стали совсем другими, не теми, что прежде.

– Оставь акции себе, – сказал он.

Ларисса посмотрела ему в глаза:

– Но.

– Оставь, – повторил Тео. – Они твои по праву рождения.

– Мне плевать на право рождения, – заявила она. – Честное слово.

– Все равно они твои, – мягко настаивал он. – И может быть, когда-нибудь ты придешь к выводу, что за все треволнения, за то, что ты пережила в этой семье, ты как минимум заслужила кусочек общего пирога.

Ларисса внимательно его разглядывала, ничего не говоря. Тео встал и провел руками по лицу. Он уже не помнил, когда брился в последний раз. Слишком много всего произошло за последние дни. Брэдфорд сказал, что он похож на головореза, и Тео счел это комплиментом. А ведь ему нужно было забеспокоиться – проявились его корни, его нищее детство. Его истинное лицо отчаявшегося бедняка, у которого нет ничего, кроме амбиций. Но ему больше не было до этого никакого дела.

Только одно было небезразлично ему в этом хаосе. Точнее, одна. И этой одной он позволил уйти.

– Я должен перед тобой извиниться, – признался он.

– Сомневаюсь, – ответила Ларисса.

Но взгляд у нее был серьезный и грустный, как будто она что-то обдумала и приняла решение. Тео на секунду пожалел обо всех тех тайнах, которые есть у этой женщины и которые он никогда не раскроет. Сегодня Ларисса была на себя не похожа, словно забыла надеть обычную свою маску.

– По-моему, я любил выдуманную мной Лариссу, – начал Тео, пробуя эти слова на вкус, понимая наконец-то смысл того, что происходило с ним в последние годы. – Не тебя. Я никогда тебя не любил.

И тогда в ее глазах мелькнули усталость, грусть и мудрость, и он спросил себя: неужели сейчас, когда это уже не важно, вот она, настоящая Ларисса, которую он так долго искал? Она посмотрела на него и усмехнулась.

– Я знаю, – просто сказала она.

Глава 14

Когда коллега заглянула в кабинет к Бекке и тихим, полным благоговения голосом сообщила, что к ней пришел какой-то мужчина, у Бекки кровь отхлынула от лица. Она вздохнула, потом еще раз. И только когда молодая женщина окончательно убедилась в том, что не грохнется в обморок, она сумела выдавить улыбку.

– Пожалуйста, попроси его подождать в приемной, – как можно спокойнее произнесла Бекка. – Я выйду, как только смогу.

– Он не похож на человека, который привык ждать, – предупредила Эми. Ее глаза были круглыми от изумления.

Бекка улыбнулась. Но как только Эми ушла, она почувствовала, как улыбка сползла с ее лица. Бекка подняла руки и потерла виски, а потом закрыла на секунду глаза под напором шквала эмоций, грозивших смести ее со стула.

Он здесь!

Она ни секунды не сомневалась в том, что это Тео. Она не могла представить себе ни одного мужчину, который мог бы ввергнуть искушенную Эми в столь восторженное состояние.

Прошло две недели с тех пор, как Бекка покинула особняк Уитни. Тогда она себя поздравила. И сказала себе, что добилась всего, чего планировала добиться. Она вошла в пасть зверя и вышла из нее целой и невредимой, как и собиралась. А это что-то да значило. Хотя бы сам факт, что она выжила.

Бекка вернулась домой, в Бостон, немедленно перекрасила волосы в свой естественный оттенок – для нее это был символ возвращения к самой себе – и стала жить той жизнью, которую вела до этой истории. Она очень рада была увидеться с сестрой и увидеть письма из колледжей, куда Эмили подала документы. Все без исключения колледжи были готовы ее принять. Все, через что пришлось пройти Бекке, окупилось с лихвой.

– Я понимаю, что мы не можем себе этого позволить, – говорила Эмили, держа в руках письмо из Принстона. Но глаза ее при этом блестели от гордости. – Но я хотела проверить, смогу ли.

– Не беспокойся о деньгах, – успокоила ее Бекка и обняла. – Это мое дело.

В тот момент она твердо решила: не важно, что случилось с ней в Нью-Йорке. Бекка верила, что Тео даст ей деньги, как обещал, а это значит, что все не зря. Даже то, что ее сердце разбито. Зато у Эмили будет то будущее, которого она заслуживает. И Бекка наконец-то выполнит клятву, данную бедной маме. Если бы ей предложили нечто подобное еще раз, она поступила бы так же.

Правда, пришлось долго упрашивать, чтобы ее приняли на прежнюю работу. В конце концов босс согласился, однако в качестве наказания направил ее к самому вздорному адвокату в конторе. Ну, с этим она могла справиться.

А вот сможет ли она справиться с вторжением Тео в ее уютную размеренную жизнь? В этом Бекка уверена не была. Одно дело – оказаться в мечте, на Манхэттене, где есть пентхаусы, роскошные автомобили и вообще все самое лучшее, где выполняется малейшая прихоть. Но в Бостоне она живет своей жизнью, а Тео – слишком большой, сильный, всепоглощающий, слишком… Здесь ему не место. Даже если он и заглянул на минутку с неожиданным визитом, чтобы решить какой-то деловой вопрос.

Теперь придется собрать волю в кулак и сказать ему об этом. А Бекка не была уверена, что сможет это сделать. Ведь она лежала без сна и жаждала его ночами с тех самых пор, как уехала из Нью-Йорка.

Молодая женщина сделала единственное, что могла сделать в этой ситуации, – заставила его ждать.

Сколько еще она его здесь продержит? Тео вытянул длинные ноги и проигнорировал то, что на него с интересом поглядывает секретарша. Прошел почти час, а он по-прежнему сидел в крохотном офисе захудалой юридической фирмы, в которой работала Бекка. Обычно он не снисходил до посещения подобных мест, но, с другой стороны, что в Бекке было обычного? Ничего.

Тео сразу почувствовал, что она вышла в приемную, хотя появилась Бекка из боковой двери, и он заметил ее лишь уголком глаза. Но он немедленно понял, что это она. Его Бекка. Он узнал бы ее, даже если бы ослеп.

– Ты заставила меня прождать час, – заявил Тео, делая вид, что листает журнал, который он взял, когда ему наскучило изучать ковер. – Считаешь это достаточным наказанием?

– Нет, – ответила Бекка.

И тогда он поднял глаза и стал впитывать в себя ее образ. Каждую деталь. Две недели без нее тянулись целую вечность. И Тео не собирался повторять этот эксперимент. Она оттенила волосы, они теперь были темнее, и избавилась от чертовых зеленых контактных линз. Ему понравилось, как она выглядит. Что-то такое было в каштановом цвете волос, собранных в строгий пучок. Все это очень подходило глазам Бекки – карим с примесью мха. Чем меньше она была похожа на Лариссу, тем больше ему это нравилось.

И как он мог когда-то думать, что она оборванка? Тео запретил себе вспоминать об этом. К счастью, в его голове слишком прочно засели картины, на которых они оба были обнажены, а Бекка выкрикивала его имя, пока он мощно и глубоко погружался в нее…

На ней было надето то, что, наверное, можно назвать деловым костюмом. Выглядела она неплохо, однако ее роскошное тело почти не было видно. Несомненно, такой стиль соответствовал профессиональному этикету, однако Тео предпочитал видеть ее в более откровенных нарядах.

– Привет, Бекка, – после долгой паузы, когда они просто смотрели друг на друга, сказал он.

Ее щеки запылали от злости, а глаза заблестели. Она бросила взгляд через плечо на секретаршу, которая даже не пыталась скрыть живейший интерес, а потом мотнула головой в сторону двери.

– Идем, – коротко сказала Бекка. Это был самый настоящий приказ, и, как ни странно, Тео это ужасно понравилось. – Пойдем прогуляемся.

Он отложил журнал и медленно встал, не сводя с нее глаз. Тео ощутил истинно мужское удовлетворение, увидев, что она проследила за движением его тела и сглотнула. «Отлично», – подумал он.

Если она все еще его хочет, с остальным он справится. Это самое главное.

Она оторвала взгляд от его груди и посмотрела ему прямо в лицо. Тео отметил, что теперь щеки ее раскраснелись не только от злости, но и от желания. Может, Бекка его и ненавидит. На самом деле она должна его ненавидеть. Но это не означает, что она меньше его хочет.

Он пошел за ней к выходу, радуясь сверх всякой меры.

Как только они дошли до края тротуара, Бекка повернулась к нему. Шум оживленного центра Бостона тут же исчез, растворился.

– Привет, Бекка? – изумленно повторила она. – Ты что, действительно это сказал? Как будто мы всего лишь случайные знакомые?

– А ты хочешь, чтобы я поприветствовал тебя как-то по-другому? – поинтересовался Тео.

Бекка заподозрила, что он над ней смеется. А ей было больно. Прошло слишком мало времени. Тео не должен был появляться здесь. Уж очень властно он заполнял собой пространство, даже в легкой неформальной одежде – темном свитере, джинсах и куртке. Он привлекал внимание адвокатов, которые торопились на встречи и судебные процессы, потому что был другим, не таким, как они. Он был выше уровнем. Тео освещал улицы Бостона, словно сверхновая звезда.

Но он, конечно, ничего не замечал и смотрел на нее так, будто она была дичью. Или чем-то очень ему дорогим. Или и тем и другим. Бекка даже не знала, что хуже.

– Чего ты хочешь? – скованно спросила она.

Тео достал из внутреннего кармана куртки толстый конверт и протянул его ей. Она взяла пакет и посмотрела на него:

– Что это?

Бекке было не по себе. Она хотела, чтобы он ушел. По крайней мере должна была хотеть.

– А ты как думаешь? – Тео слишком много видел своими янтарными глазами. Их взгляд проникал ей в душу, в те уголки, которые Бекка предпочитала скрывать от всех. – Это твои деньги. Тебе нужно подписать кое-какие бумаги, а еще рассмотреть несколько инвестиционных предложений – с таким-то наследством. Ну и, конечно, налоги. – Он приподнял брови. – Я с удовольствием порекомендую тебе хорошего адвоката, если ты не хочешь, чтобы те юристы, у которых ты работаешь, знали, сколько у тебя денег. Такие вещи лучше не разглашать.

Бекка никак не могла это переварить. Тео здесь, в Бостоне. И она держит в руках свою новую жизнь. Самые безумные желания, даже такие, о которых она и мечтать не могла, заключены в этом конверте.

– Ты что, в свободное время подрабатываешь посыльным? – с трудом выговорила она. – Доставляешь почту?

– Только тебе, Бекка, – сказал он глубоким голосом, пронзившим все ее существо, заполнившим ее.

Бекка начала таять. Почему Тео обладает такой властью над ней? Ведь даже в те моменты, когда ее с головой накрывало отчаяние, к нему всегда примешивалось желание, сильное, жаркое и очень опасное.

Тео словно почувствовал это, словно прочитал это в ее глазах. Он тут же поднял руку и нежно обхватил лицо Бекки теплой и сильной ладонью.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не повернуться и не устроиться в этой ладони поудобнее. На глаза Бекки навернулись слезы. Это нечестно!

– Зачем ты так поступаешь со мной? – прошептала она. – Опять затеял какую-то игру? Ты хочешь на этот раз уйти сам, чтобы не прерывать полосу своих побед? Ты для этого приехал?

Она думала, что он опустит руку, однако Тео погладил ее шею и остановился у ключицы. Теперь он наверняка ощутит бешеное биение ее пульса.

– Я люблю… – начал он, но Бекка вдруг запаниковала.

– Любишь свои игры, власть и влияние, – перебила она его. – Советы директоров, корпоративные костюмы и планы по управлению миром. Мне известно, что привлекает тебя больше всего на свете.

– Бекка!

Это прозвучало как команда. Но сегодня она не собиралась его слушаться. Слишком многое было поставлено на карту, а она уже потеряла столько, что больше ей просто не выдержать.

– Женщин, которые никогда не существовали, потому что они лишь плод твоего воображения, – лихорадочно продолжала перечислять Бекка, задыхаясь. Она сама не знала, что хочет сказать. – Испорченное и низкое семейство Уитни, которое вышвырнуло бы тебя на улицу в мгновение ока, если бы ты не помогал им умножать их богатство. Вот что ты любишь. Жадность и снобизм. Фантазии и…

– И тебя, – прервал ее Тео. Он серьезно посмотрел на Бекку, и сердце ее на секунду остановилось. – Я люблю тебя.

Молодая женщина испытала безумную радость. Это было похоже на удар молнии. У нее даже дыхание перехватило. Но потом разум взял верх, а за ним последовало отчаяние. Не важно, чего она хочет. Ведь она его знает. Знает слишком хорошо. И хотя Бекка любила Тео так сильно, что это шокировало ее саму, она не просто так от него ушла. На то была серьезная причина.

– Нет, не любишь, – тихо, но уверенно произнесла она. – Любишь недостаточно.

Бекка быстро сделала шаг назад, пока прикосновение его руки окончательно не отвлекло ее от сути дела. Пока Тео не заставил ее потерять ощущение реальности, забыть печальную правду.

– Какое тебе требуется доказательство? – несколько лениво поинтересовался он, как будто особо не переживал. Но Бекка видела огонь в его глазах. А еще железную уверенность и решимость. Она затрепетала. – Я знаю, что ты меня любишь, хотя ты об этом не потрудилась мне сказать. – Его губы изогнулись в улыбке. – Я и сейчас это вижу.

– Почему ты мне это говоришь? – спросила Бекка и тут же поняла, что не станет ничего отрицать. Не может. – И что это меняет? Ты помолвлен. Все, что между нами было, неправильно.

– Я не помолвлен, – возразил Тео. – И то, что между нами было, можно назвать как угодно, но только не так. Все было правильно.

– Но… – Бекке очень хотелось, чтобы это было правдой. Она боялась, что поверила в свои фантазии. – Что с Лариссой?

Тео смотрел на нее горящими янтарными глазами, но голос его звучал мягко.

– С ней все в порядке, – сообщил он. – Она готова была выполнить все свои обещания. – Он был так серьезен. Так уверен. – Я отказался.

– Ты. – Разум отказывался понимать. Сердце Бекки билось слишком быстро. У нее кружилась голова, ее слегка подташнивало. Но отвести от него глаз она была не в силах.

– Я оставил ей ее акции, – отчетливо произнес Тео и подошел ближе. – Я на ней не женюсь.

– Но «Уитни медиа» – это вся твоя жизнь! – с трудом выговорила она. Земля ускользала у нее из-под ног, качалась. Казалось, малейший ветерок способен сбить Бекку с ног, и вряд ли ей удастся подняться.

– Ах да, компания, – протянул Тео. В его взгляде мелькнуло мрачное веселье, и ее потянуло к нему с новой силой. Бекке не удавалось справиться с собой. Даже сейчас, когда она знала, что ей надо бежать от него со всех ног. – Я уволился.

Она почувствовала, что ее рот открылся. И снова Бекку охватил трепет, который грозил сокрушить ее.

А потом она больше не смогла сдерживаться. Это уже было чересчур. Бекка посмотрела на Тео и расплакалась.

* * *

– Я ничего не понимаю, – сказала Бекка много позже, стоя в большом номере отеля Тео с видом на Бостон, над которым солнце начинало клониться к горизонту.

Он обо всем позаботился. Он посадил рыдающую Бекку в припаркованный неподалеку лимузин, пообщался с ее работодателями, а потом привез в один из самых дорогих отелей, где она смогла вволю поплакать. Тео даже держал ее в объятиях, пока она не успокоилась. Он обнимал ее теплой рукой за спину и бормотал на ухо подбадривающие слова.

Ох, как же она рыдала! Бекка оплакивала свою мать и ту крошку, какой она была, когда с ней обращались так, будто она – бомба, разрушившая жизнь Кэролайн Уитни. Она оплакивала чувство вины, которое мучило ее с тех самых пор, их жалкое существование, когда они переезжали от одной никчемной особи мужского пола к другой. Она оплакивала обещания, которые давала, и те из них, которые нарушила, осмелившись попросить Уитни о помощи. Она оплакивала трудную судьбу Эмили и то, что ей самой пришлось рано повзрослеть. Но, прежде всего, Бекка плакала, чтобы выплеснуть сильнейшие эмоции, которые захлестывали ее с того самого дня, как она встретила этого мужчину.

А когда буря утихла и она наконец-то оказалась на суше, а слезы у нее закончились, Тео по-прежнему был рядом.

– Чего ты не понимаешь? – спросил он.

Он стоял у окна, где она нашла его после того, как долго проторчала под горячим душем. Бекка считала, что это просто необходимо после затяжных рыданий. На ней был надет один только банный халат. Волосы были зачесаны назад, на лице не было косметики. Наверное, она должна была бы сейчас чувствовать себя уязвимой, однако присутствие Тео так обнажало ее душу, что дальше некуда. И какая разница, что на ней надето?

– Ты слишком много труда вложил в «Уитни медиа», – попыталась объяснить Бекка. – Он повернулся, посмотрел на нее, и дыхание у нее перехватило, как всегда. Тео Гарсиа был слишком красив и слишком опасен. Она запнулась, но быстро вспомнила, что хотела сказать. – Зачем тебе от этого отказываться? Ведь компания наконец-то могла стать твоей?

Он стоял, освещенный лучами послеполуденного солнца, высокий и темноволосый, и при взгляде на него у Бекки слабели колени и наливались груди. А тело таяло.

– Все очень просто, – ответил Тео. – Тебя я хочу больше.

Бекке показалось, что она рассыпается на кусочки.

– Меня никто никогда не выбирал, – пролепетала она. Голос ее был больше похож на скрип. – Я всегда на втором месте, годна только на замену. А ты… ты такой человек… ты не станешь довольствоваться малым. Тебе нужно только самое лучшее. И настоящее.

– Настоящая ты, Бекка. – Тео подошел к ней. – Мне нужна настоящая ты.

– Но ты не можешь. – Она не могла это переварить. Не могла позволить себе поверить. – Не можешь…

– Могу. – Тео поднял ее на руки и прижался губами к ее губам.

Бекке тут же стало жарко. В ней зажегся яростный огонь, приправленный радостью – потрясающей и невыносимой. Но теперь, когда она снова оказалась в его объятиях, молодая женщина больше не противилась. Она могла только пробовать Тео на вкус, снова и снова. Но этого было мало. Этого ей всегда было мало.

Она отстранилась, посмотрела ему в глаза и задрожала от того, что там увидела. В янтарных безднах было столько желания, столько огня, а сверх того – столько любви! Яростной и бескомпромиссной. Теперь Бекка ни секунды не сомневалась в том, что ему нужна она, а не женщина, на которую – так уж получилось – она похожа.

Тео расстался с Лариссой окончательно. И вот он здесь, с Беккой, а не с многолетним объектом его мечтаний.

Очень медленно и очень осторожно Бекка начала в это верить. Надеяться. Раньше она лишь сомневалась. Словно солнечные лучи, проникающие в мельчайшие трещинки, надежда начала просачиваться в ее душу.

– Я остался без работы, и одна из самых влиятельных компаний в мире наверняка внесла меня в черный список, – сообщил Тео, положил руки на плечи Бекки и притянул ее к себе. Мягкие женские груди прижались к стальным мышцам его груди. – Я приехал к тебе, чтобы сказать: я люблю тебя, хочу на тебе жениться, и другого финала у этой истории быть не может.

Бекка почувствовала, что у нее закружилась голова, когда она услышала слова, которые не надеялась услышать, а потом она улыбнулась.

– Жалко, что я стала наследницей состояния Уитни, – заметила Бекка. – Твоя жертва не выглядит так уж драматично.

– Я люблю тебя, – повторил Тео, уже серьезнее. – Без тебя мир пустой и бессмысленный.

– Я знаю. – Из глаз Бекки снова полились слезы, но теперь это были слезы радости. Слезы надежды. И сдерживать их она не стала. – Я тоже тебя люблю.

Много позже они лежали, обнаженные, на широкой гостиничной кровати и наслаждались воссоединением. С каждым прикосновением, с каждым поцелуем Тео замечал, как меняется Бекка. В ней возрождается надежда. Вера. Любовь. Конечно, она очень устала, но она теперь принадлежит ему. А он умеет быть терпеливым.

С Беккой Тео наконец-то мог стать самим собой.

– Ты ушел и наплевал на целое состояние, – прошептала молодая женщина, выписывая пальцем узоры у него на груди, а потом улыбнулась. – Ради меня.

– Да, – согласился Тео. Он еще никогда и ни в чем не был так уверен. Раньше он никого не любил. Да и не хотел любить, поэтому выбрал вместо любви фантазию. Но теперь… Теперь он будет до конца жизни любить эту женщину и быть достойным ее любви. Он усмехнулся. – Но не бойся, любовь моя. Я Тео Марко Гарсиа. Я заработаю новое состояние. Я это умею.

Content

Кейтлин Крюс
Жена на замену

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14