Влада Ольховская

Псевдоним хищника

© Ольховская В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Пролог

Крик девушки разносился на весь подъезд. Впрочем, это никого не удивляло – не открылась ни одна дверь, никто из соседей даже не прильнул к «глазку», чтобы посмотреть, что происходит. А все потому, что характерный высокий голос Люды Кнориной здесь прекрасно знали.

– Скотина! – эхом разносилось по коридорам и лестницам. – Жадная свинья! Ненавижу!

Делать ей замечания не решался никто: ни мужчины, опаздывавшие на работу, ни бабушки с маленькими детьми, которые обычно не боялись связываться и с дворовой шпаной, лишь бы уберечь светлые умы подрастающего поколения от ругательств. Просто если в случае со шпаной какая-то перспектива еще была, то в случае с Людмилой Кнориной – никакой.

– Ну вот за что мне это? – сокрушалась невысокая, хрупкая на вид блондинка. – Чем я заслужила такое отношение?

– По-моему, ты опять драматизируешь, – попыталась успокоить ее сестра.

Но ее реплика просто растворилась в потоке общих переживаний Люды. Это тоже было предсказуемо и типично. Елена Кнорина была старшей сестрой Люды, но всегда казалась младшей. Она не пользовалась вызывающей косметикой, одевалась очень скромно, жила тихо и мирно. Словом, была ее полной противоположностью.

– Как можно быть настолько жадным? – продолжала изливать миру свою скорбь Люда.

Обычно Лена старалась поменьше бывать рядом с сестрой в такие моменты. Чем старше они становились, тем чаще отец отказывал Люде в деньгах. Жить на широкую ногу она привыкла, зарабатывать самостоятельно не умела совершенно, поэтому скандалы гремели в семействе все чаще.

Елена же давно вышла замуж и жила отдельно. Но в этом месяце пришлось переехать в отчий дом, потому что муж собирался вернуться из командировки только к Новому году, а оставаться одной в ее положении женщине не хотелось.

– Ты скоро? – капризно поинтересовалась Люда.

В иных обстоятельствах она не стала бы ждать сестру, давно развернулась бы и ушла, хлопнув дверью. Но отказ в деньгах автоматически означал, что позволить себе такси она не сможет. Люда не сомневалась, что Елена просто обязана подвезти ее – в качестве компенсации за жадность отца. Елена это мнение не разделяла, однако отказывать не умела.

– Я уже готова. – Женщина не без труда застегнула куртку на животе. Шестой месяц беременности превращал эту нехитрую, в общем-то, задачу в настоящее испытание. – Сейчас пойдем.

Подъезд затих, можно сказать, затаился. Да и немудрено, ведь все это время Люда вопила на пороге квартиры. Наученные горьким опытом соседи предпочитали просто не пересекаться с ней лишний раз. Ей дополнительный скандал только в радость, а собеседнику потом предстояло провести с испорченным настроением весь день.

Тихую, добрую Елену соседи любили и открыто жалели.

Они прошли от квартиры к лифту. Людмила не переставая бубнила о жадности отца и несправедливости бытия. А Елена старалась шагать быстрее, хотя чувствовала себя не слишком хорошо. Все-таки не зря она записалась к врачу, пусть проверит, все ли в порядке…

– Домой не вернусь! – категорично заявила Людмила, вызывая лифт.

– А куда ты пойдешь?

– Не скажу! Потому что ты скажешь бате, и он не будет волноваться.

– Ты хочешь, чтобы он волновался? – укоризненно посмотрела на нее Елена. – Знаешь ведь, что у него с сердцем плохо!

– Это ему наказание! Кармическое! Потому что нельзя себя вести как барин! Давать мне деньги – его пожизненная обязанность, а он этого не понимает.

– Да с чего ты взяла-то? Тебе тридцать лет! Радуйся, что тебя до сих пор родители в квартире терпят!

– Не хотели ребенка – нужно было аборт вовремя сделать, – рассудила Люда. – А раз не сделали, пусть терпят теперь! Кстати, ты об этом задумайся. Твоя личинка на свет появится – ты тоже намучаешься!

– Это ребенок, вообще-то… Твой племянник…

– Да плевала я!

Двери лифта открылись, пропуская обеих женщин в просторную, хорошо освещенную кабину. Отличная система вентиляции спасала от духоты, играла тихая инструментальная музыка. На Елену это всегда действовало успокаивающе. Ну а заткнуть ее сестрицу сейчас не могло ничто, Люда продолжала озвучивать свое мнение. Правда, сейчас акустика подводила, такого очевидного эффекта, как на пороге квартиры, не было. Ее ругательства поглощало замкнутое пространство кабины, и выслушивать их была вынуждена лишь Елена.

Ей это радости не добавляло. Женщина с тоской смотрела на цифры, сменяющиеся на табло лифта; ей хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, но кабина двигалась вниз так медленно, будто нарочно!

– А если у меня долги? – Люда, судя по всему, наслаждалась звуками собственного голоса. – А если у меня другие неприятности? Вдруг мне лечение нужно? Он же ничем не интересуется! Нет – и все! Скотина… ненавижу!

Тут можно было много что возразить, но Елена даже не пыталась. Это ведь не спор… это очередной монолог Люды, ей все эти аргументы до лампочки. Единственным спасением было не поддерживать разговор.

Девятый этаж, восьмой, седьмой… Когда на мониторе появилась цифра шесть, лифт вздрогнул и остановился. Характерный звуковой сигнал предупредил, что двери сейчас откроются.

– Еще кто-то лезет! – всплеснула руками Люда. – Вот ведь ленивые скоты! С шестого этажа не могут пройти пешком вниз! Небось жирные, как наш папаша!

А Елена уже мысленно сочувствовала будущим пассажирам лифта. Сестре ведь неважно, знакомые это или нет. Ее мнение придется слушать всем.

Но когда двери кабины открылись, все пошло неправильно… В лифт решительно вошли четверо мужчин, оттеснив женщин назад. Все они были среднего роста, в черной одежде, с лицами, закрытыми черными масками.

– А вот и наши сестрички! – объявил один из них. – Как раз по расписанию!

Ситуация была настолько шокирующей, что Елена просто потеряла дар речи. А вот Люду напугать было сложно.

– Какого черта? – возмутилась она. – Что за цирк?

– Помашите камере, девочки. – Мужчина указал на красный огонек, горящий в углу лифта. – Сейчас будем передавать привет вашему папочке – через вас.

– Слушай, а эта беременная… – заметил его спутник.

– Неприятно, но надо работать! Не повезло ей.

Елене хотелось верить, что это какой-то розыгрыш – жестокий, но безобидный. Или конкуренты так запугивают их отца, но к ним это не имеет отношения! Потому что ничто другое не может случиться… только не с ней и ее ребенком!

Но двери лифта закрылись, а мужчина, обратившийся к ним первым, достал из-за пояса нож.

Часть I

Шахматы

Глава 1

В начале казалось, что большой дом – это идеальное поле для творчества. На таких просторах можно развернуться, не то что в тесной квартире, в которой Вика жила раньше! Но оказалось, что украшение комнат – дело не самое простое и довольно утомительное.

Значительная часть стен, подоконников и дверей уже блестела новогодней атрибутикой. Оставалось еще подумать, что повесить на окна и куда девать оставшийся набор радужных шариков, а на это не было сил. Поэтому без лишних угрызений совести девушка закинула коробки с украшениями в кладовку и отправилась на кухню. Уже там, в облаке запахов яблочного пирога с корицей, принесенного утром соседкой, она рассматривала плоды своих дизайнерских усилий и думала о том, что ее собственное жилище теперь напоминает домик с рождественской открытки.

Это уже стало привычным. Удивление приходило лишь тогда, когда Вика вспоминала прошлое, свои былые приоритеты и мечты и отмечала, как сильно все изменилось за пару лет. Новый год таким размышлениям очень даже способствовал.

Вика, в отличие от большинства сверстниц, о счастливом замужестве и большой семье не мечтала никогда. Она не ожидала принца на белом коне, не сложилось, ей хотелось строить карьеру, самостоятельно зарабатывать, ни от кого не зависеть. А любовь… Это понятие казалось ей чем-то искусственным, придуманным для того, чтобы девочки-подростки реже впадали в депрессию. Сама Вика относилась к любви весьма прагматично: встречалась с теми, с кем было удобно, воздушных замков не возводила, обрывала отношения спокойно и продуманно.

Даже замуж она впервые вышла лишь потому, что это стало выгодно. Вика хотела работать в брачном агентстве, а там негласная политика требовала наличия законного супруга. Поэтому девушка договорилась с бывшим однокурсником, итальянцем Алессандро Сальери, взяла его фамилию, прописала новоиспеченного супруга в своей квартире.

Жизнь шла строго по ее плану, и Вику это вполне устраивало. К мысли о том, что в отношении эмоций есть нечто большее, она относилась со скептицизмом. Пусть другие себе придумывают проблемы и страсти, ей и так хорошо!

Однако судьба наглядно продемонстрировала девушке, что не собирается считаться с ее желаниями вечно. Вика обнаружила, что за ней начал охоту серийный убийца. Ситуация была в равной степени неожиданной и дикой, девушка понятия не имела, как быть и у кого просить помощи. Для полиции у нее не хватало доказательств, а справиться с этим самостоятельно она не могла.

Тогда на горизонте и появился Марк Азаров. Гражданин Германии и сын русских эмигрантов, он приехал в Москву в командировку, где и познакомился с Викой. Посторонний человек вдруг оказался ближе, чем те, кого она знала много лет, в том числе и ее супруг. Расследование закончилось, а Марк в ее жизни остался, и похоже, что навсегда. Надеяться на это позволяло обручальное кольцо, скромно поблескивающее на безымянном пальце девушки[1].

Вторая свадьба была настоящей, из тех, в которые Вика долгое время не верила вообще. По любви. Но это раньше не верила, теперь многое изменилось. У нее появились семья, свой дом… новая работа и немалый опыт детективных расследований. Последнее не переставало ее поражать, однако в глубине души девушка даже гордилась этим. Хотя Марку бы не призналась: он все, что подразумевало риск для жизни и здоровья, не одобрял.

В коридоре послышались шаги. Тихие, едва уловимые, но уже это было много. Вика по опыту знала: если Ева не хочет, чтобы ее приближение заметили, она будет двигаться без единого звука.

На кухню вошла девушка лет двадцати, высокая, худенькая, воздушная и чем-то неуловимо похожая на ангела. Может, льняными волосами, успевшими отрасти почти до плеч, может, огромными голубыми глазами, такими светлыми, что иногда казалось, будто они сделаны изо льда. Но Вика слишком хорошо знала Еву и не давала «ангельской» внешности себя обмануть.

– Нравится, как я дом украсила? – поинтересовалась Вика.

– Произошедшие изменения меня не интересуют.

Кто-то другой мог бы посчитать ее слова оскорбительными. Но Вика прекрасно знала, что ответ – любой ответ! – Евы – это уже огромное достижение.

В свое время именно этот «ангел» разрушил первую семью Марка, а потом доставил немало неприятностей им с Викой. Но в конечном счете Вика пришла к выводу, что так было нужно – чтобы получилась их собственная, полноценная семья.

С этим Марку не слишком везло раньше. После переезда в Германию у его родителей не стихали конфликты с его старшей сестрой. Девушка ушла из дома, едва достигнув совершеннолетия, и больше они ее не видели. Изредка она звонила, сообщая, что все в порядке. Но много о себе не рассказывала, никогда не говорила, где находится. Не приехала Лена даже на похороны матери и отца.

Поэтому сообщение о том, что он является единственным опекуном своей племянницы, стало для Марка громом среди ясного неба. Во-первых, ни о какой племяннице он даже не подозревал! Во-вторых, его сестра была молода, здорова, она не могла умереть!

И все же реальность оказалась печальной. Не осталось никаких сведений о том, от кого Лена за четырнадцать лет до своей смерти родила дочь. Девочка появилась на свет с врожденными патологиями, это стало ясно с первых лет ее жизни. При этом поставить Еве точный диагноз не решался ни один психотерапевт. Специалисты сошлись на мнении, что у нее очевидная задержка развития – в четырнадцать лет Ева не умела ни читать, ни писать, ни говорить. Более того, именно она зарезала свою мать, когда Лена находилась под влиянием наркотиков[2].

Все эти сведения лавиной обрушились на Марка. Однако, несмотря на рекомендации врачей, он решил не отказываться от племянницы. Он чувствовал чудовищную вину перед сестрой и хотел искупить ее хотя бы так.

Тогдашняя супруга его порыв не оценила. Она никогда не скрывала, что не любит мужа, но ее устраивал уровень жизни, который обеспечивал ей Марк. Когда в доме появилась Ева, женщина взбунтовалась: теперь ее сын от предыдущих отношений перестанет быть единственным наследником всего имущества. Но открыто объявлять об этом она не решалась, поэтому делала ставку на предполагаемую агрессию Евы. Как девица, которая убила свою мать, может находиться в одном доме с маленьким ребенком?!

Марк пошел жене навстречу и снял для Евы отдельный дом, нанял гувернантку. Но тут супруга возмутилась лишними тратами в семейном бюджете. Она подала на развод, а вскоре повторно вышла замуж за состоятельного соотечественника.

Предательство пришлось на период, когда Марку и так было тяжело. Он разочаровался в семейной жизни, к новым отношениям не стремился. Все свое внимание он сосредоточил на Еве, надеясь помочь ей, повлиять на ее состояние. Но она казалась именно такой безнадежной, как говорили врачи.

Все изменилось, когда он познакомился с Викой и оказался втянутым в первое расследование[3]. Ева проявила к этому делу повышенный интерес. Девушка продемонстрировала, что и говорить умеет, и читать, и писать, и с компьютером обращаться. Выяснилось, что Ева как раз обладает повышенным уровнем интеллекта. Просто жила она по собственным правилам, со своими представлениями о морали. Это делало ее в глазах окружающих сумасшедшей, но не с тем диагнозом, что ставили ей врачи. Истинная сущность племянницы еще больше запутывала Марка, он ее просто не понимал.

Знакомство Евы и Вики сложно было назвать дружеским. Ева прекрасно помнила, как Марк отреагировал на предательство первой жены. Несмотря на все особенности характера, дядю она любила и не хотела, чтобы он снова прошел через нечто подобное. Вика едва не поплатилась за это жизнью. Лишь благодаря расследованию им удалось найти общий язык.

С тех пор Ева сильно изменилась. Не кардинально – на то, что она когда-либо станет нормальной, и надеяться не приходилось. И все же появились люди, которых она считала близкими, появились способы отвлечься, сбросить агрессию, и девушка стала лучше себя контролировать. Во многих расследованиях именно ее ум, странный, непонятный, помогал им докопаться до истины.

То, что она спокойно входила на кухню, поворачивалась к Вике спиной, отвечала на обычные повседневные вопросы, и было лучшим показателем прогресса.

– Твой отец не звонил? Он должен на днях определиться, когда именно приедет.

А этот вопрос Ева уже проигнорировала. Это не означало, что она расстроена или задета темой. Просто если она считала, что собеседник задает вопрос, на который изначально знает ответ, то и тратить энергию на слова нет смысла.

В данном случае Вика действительно знала ответ. Эрик, конечно, звонит дочери, но подобные бытовые моменты он бы точно обсудил с ней или Марком. Ну а то, что он приедет на Новый год, было само собой разумеющимся – ведь он тоже часть семьи!

Эрик Тайлер и был биологическим отцом Евы. Не случайный партнер, не дружок-наркоман, не какой-нибудь мелкий мафиози, как предполагалось изначально, а талантливый хирург из Америки. Он встретил Лену Азарову, когда их обоих обманом привлекли к работе на скрытой исследовательской базе в Таиланде, занимавшейся созданием биологического оружия и наркотиков для крупной преступной организации[4]. Выйти оттуда добровольно оказалось нереально, а беременность Лены осложнила побег.

После родов Эрику сказали, что ребенок умер. Саму же Лену вместе с дочерью отправили в Германию для продолжения работы на другом объекте. После этого женщина сломалась, она безропотно выполняла все, что ей было велено, подсела на наркотики, чтобы приглушить боль. Построить полноценные отношения с другим мужчиной она так и не сумела.

Эрик тоже остался в организации, но совсем по другой причине. Являясь помощником одного из руководителей группировки, он тайно сотрудничал с полицией, чтобы предотвращать крупные преступления. Он жил надеждой однажды освободиться из этого замкнутого круга и вернуть Лену.

Не успел. Он даже не знал о том, что она умерла. Лишь через семнадцать лет после событий в Таиланде ему удалось выяснить, что его обманули – потому что Ева предстала перед ним собственной персоной. Она спланировала и привела в действие операцию, подкосившую все итальянское отделение организации. Встреча с отцом и для нее стала неожиданностью, к которой Ева отнеслась без тени сентиментальности. В ее личном мире Эрик был посторонним человеком, недостойным внимания.

А для самого Эрика жизнь перевернулась с ног на голову. Он лишь теперь осознал, насколько устал от работы двойного агента. Он нашел новую цель, новый смысл просыпаться каждое утро. То, что Ева игнорировала его, Эрика нисколько не смущало. Он не привык отступать перед трудностями.

Из организации он ушел, хлопнув дверью: сдал основные руководящие кадры, чем развалил почти всю европейскую сеть. При этом за годы службы Эрик заработал немалое состояние, которое потратил на открытие собственной частной клиники.

Именно там и начала работу Вика, став главой международного отдела. Дела шли неплохо, первые пациенты были очень довольны. Единственным неудобством было то, что клиника находилась довольно далеко от столицы: больным требовалась чистая экология. Но жить там летом и осенью оказалось очень даже комфортно.

В Москву Вика и Ева вернулись лишь в начале декабря. Эрик скоро тоже собирался подъехать, чтобы встретить праздник вместе со всеми. Их с дочерью отношения до сих пор нельзя было назвать образцовыми, и все же ситуация определенно сдвинулась с мертвой точки.

Пока Вика думала о прошлом, Ева копалась в холодильнике. Наконец она извлекла оттуда пакет с мясом, достала с полки металлическую миску.

– Ты ее не слишком часто кормишь? – присвистнула Вика.

– Сколько надо. Сейчас зима. Ей сложно.

Домашнее животное у них тоже появилось благодаря Еве. И не одно… Сначала она привела в дом собаку, немецкую овчарку по кличке Хан. Животное оказалось умное, Вика такому члену семьи была рада, тем более что наличие питомца придало ответственности самой Еве. Однако Хан погиб, когда на них было совершено покушение[5].

Для Евы это стало серьезным ударом. Она никогда не жаловалась открыто, но чувствовалось, что она готова в любой момент замкнуться в себе, как раньше. Вика не могла этого допустить, а что делать, не знала. Просто купить новую собаку? Не вариант, такому животному Ева наверняка уделяла бы не больше внимания, чем мебели. Найти другого побитого жизнью пса, которого девушка приняла бы, как Хана? Да где же его взять!

Ситуация решилась сама собой, когда они столкнулись с дрессировщиком хищных животных. В его зверинце оказалась молодая пятнистая гиена, которую дрессировщик использовал для тренировки более опасных хищников. Каким образом Ева умудрилась приручить это существо, Вика не понимала до сих пор. Да и не радовалась тому, что вопрос с домашним животным решился именно так. Но что сделано, то сделано, разлучить теперь этих двоих не представлялось возможным.

Хотя изначально они с Марком, соглашаясь взять Табату домой, сразу сказали: если животное будет вести себя агрессивно, его придется сдать в зоопарк. Однако гиена словно поняла их. Нет, в ласковую кошечку она не превратилась. Но и проблем не доставляла. Ни разу и ни при каких обстоятельствах она не пыталась напасть на Марка, Вику или их гостей, не говоря уже о Еве.

Поэтому им пришлось смириться с тем, что животное остается. Для Табаты к зиме был построен специальный вольер, где она терпеливо пережидала холода. Из-за новых условий кормить животное приходилось часто, и только отборным мясом, но и здесь Вике было не к чему придраться: деньги на содержание гиены давал Эрик.

Впрочем, сама Вика была еще далека от того, чтобы признать Табату полноценным членом семьи.

Ева забрала миску с мясом и вышла с кухни, оставив Вику в одиночестве. Та невольно перевела взгляд на часы, прикидывая, сколько времени осталось до возвращения Марка.

Поводов ныть и возмущаться у нее не было. Сегодня – будний день, у него нет причин возвращаться домой раньше. Он даже задержаться может, потому что у него назначено подписание очень важного договора.

Ради нее Марк переехал в Россию. Здесь он планировал открыть собственное дело, но вмешалось очередное расследование, в ходе которого они познакомились с Максимом Лисицыным[6]. Молодой парень стал наследником бизнеса своего отца и огромного состояния. Максим прекрасно понимал, что ему банально не хватит опыта, чтобы достойно распорядиться всем этим. Поэтому он попросил Марка о помощи.

Тогда все предполагали, что работа временная. Марк просто поможет Максиму разобраться, определить ориентиры, а потом займется своим делом. Но со временем стало понятно: пока что одному Максиму рано брать на себя столько обязательств. Они продолжили работать вдвоем, Марк официально стал исполнительным директором компании. Это привлекало его даже больше, чем перспектива сотрудничества с Эриком, потому что он не любил слишком тесно смешивать семью и работу.

Хотя у Вики и были основания предполагать, что от этого ему все равно уйти не придется. Она давно уже заметила, что Максим влюблен в Еву. Наивностью парень не отличался, прекрасно понимал, что ему это принесет одни проблемы. Пробовал уйти, но возвращался к ней снова и снова, что бы она ни творила. Да и Ева, кажется, начала симпатизировать ему. Поэтому Вика и не хотела загадывать, что из этого выйдет. Лично она была бы рада, если бы спокойный, рассудительный и терпеливый Максим взялся присматривать за этой психопаткой!

Из кухни Вика услышала, как заработали автоматические ворота. Значит, во двор въезжает машина! Девушка нахмурилась, поспешила к окну. Понятно, что это кто-то из своих, чужие механизм не запустят. Но в такое время никто не должен был приехать! Может, Эрик все-таки решил явиться без предупреждения?

Однако взгляд на улицу показал, что это все же не Эрик. В гараж как раз съезжала машина Марка.

Это было странно, указывало на то, что что-то пошло не так. А усталый взгляд, который он бросил на Вику, когда вошел, лишь подтвердил ее догадки – и сюрприз был не из приятных.

– Сделка сорвалась, да? – спросила Вика.

Она практически никогда не вдавалась в подробности того, чем занимается Марк. То есть в общих чертах она все знала, однако детально в этом не разбиралась. Вике достаточно было помнить, что сегодняшний договор очень важен для компании. Речь шла о расширении и поглощении конкурентов, Марк почти год вел переговоры по этому вопросу! Они наконец разобрались, оставались лишь формальности. Судя по его настроению, когда он уходил на работу, то никакого подвоха не чувствовал. Напротив, радовался, что все завершилось.

И вот теперь…

– Похоже, что да, – вздохнул он. – Выпить что-нибудь есть?

Марк не относился к тем, кто от стресса избавляется таким способом. По крайней мере обычным делом для него это не было. Раз дошло до такого, причины для срыва сделки более чем серьезны.

Они прошли на кухню вдвоем. Через окно было видно, как Ева чистит снег возле вольера Табаты. Прибытие Марка она наверняка заметила, но предпочла проигнорировать.

Не говоря ни слова, он достал из бара первую попавшуюся бутылку, налил стакан и выпил залпом.

– Ну вот, а говорил, что коллекционный коньяк от партнеров – дурацкий подарок, – прокомментировала Вика. – Может, расскажешь, что произошло? Я сейчас говорю не о срыве сделки. Я тебя знаю: ты никогда не позволишь бизнесу так повлиять на себя.

Марк был профессионалом своего дела. Он умел четко разграничивать работу и личную жизнь, поэтому наблюдать, как он возвращается из офиса в таком состоянии, было непривычно и тяжело.

Он выдержал паузу, собираясь с мыслями, и лишь потом ответил:

– Сделка сорвалась, да. Но дело не в этом, а в причинах. Черт… Это вообще ведь не мое дело, но не могу перестать об этом думать.

– А поподробней нельзя?

– Владелец фирмы, которую мы хотели присоединить… Для него этот бизнес важен, он свое дело с нуля начинал. Сейчас экономическая ситуация заставила объединиться с нами, он был этому не слишком рад, но делал все, чтобы обеспечить своим сотрудникам как можно лучшие условия при увольнении. Признаюсь, это меня впечатлило. Нельзя сказать, что мы друзьями стали – ты меня знаешь, я приятельское общение с партнерами по бизнесу не практикую. Ну, кроме Максима, естественно. Но Кнорин этот… он был мне симпатичен. Хоть он и выпил моей крови немало, я могу сказать, что уважаю его.

– И что тогда тебя так расстраивает? – все еще не понимала Вика.

– Сделку не отменили, Вик. То есть не сделали это осознанно. Это произошло из-за того, что Кнорин угодил в реанимацию – сердечный приступ. Врачи даже не берутся сказать, выживет он или нет, его и так чудом откачали.

Дядьку этого, конечно, было жалко, но Вика все равно не понимала, почему это так повлияло на Марка. Да, печальная ситуация, но убиваться из-за несостоявшегося партнера как из-за родного… Это же глупость полнейшая!

И все же девушка прикусила язык, не стала озвучивать это. Неважно почему, но ему тяжело. Насмехаться над этим – не лучшая идея.

Между тем, Марк продолжил:

– Думаю, что фирму мы все равно выкупим у него или его преемника, пусть и на других условиях. А сам Кнорин вряд ли оправится.

– Я не понимаю, какое отношение все это имеет к тебе? – не выдержала Вика.

– Ко мне – ровным счетом никакого, и даже бизнесу не повредит. Просто мне по-человечески его жалко. То, что с ним произошло… жутко все это. Знаешь, что спровоцировало сердечный приступ?

– Думаю, что-то неприятное…

– Слишком мягкое определение случившегося. Он уже прибыл на переговоры, потом получил сообщение… Я его видел в тот момент, когда он получил видеосообщение. Я знал, что у Кнорина есть две дочери… Я прочитал об этом, когда собирал информацию о нем еще до начала переговоров, да и он о них пару раз упоминал. Понимаешь, когда ты кого-то любишь, высока вероятность, что рано или поздно ты его вспомнишь в разговоре, даже если непосредственно к делу это не относится…

Марк говорил больше, чем сейчас было нужно, словно не хотел переходить к рассказу о главном событии. Это навевало тревогу. Вика подошла ближе к мужу, опустила руки ему на плечи.

– Их убили сегодня, – тихо сказал Марк. – Обеих дочерей убили сегодня утром. Зарезали в лифте. Одна из них была беременна… со второй он поссорился буквально за полчаса до того, как все случилось. Я видел эту пленку, Вика, это запись с камеры наблюдения в лифте. Черно-белая, но и этого Кнорину хватило. Его дочерей убили не во время случайного ограбления или чего-то в этом духе. Это было целенаправленное нападение на них. Расправа, я бы сказал. Раз это так оперативно передали ему, понятно, кто был целью удара. Ему стало плохо, когда он смотрел это. Когда его забрали в больницу, я велел охране узнать подробности… Я надеялся до последнего, что это чей-то розыгрыш, монтаж с целью напугать его… Но это все оказалось правдой. Обеих женщин убили в их доме. Вот и все… Как я уже сказал, на бизнес это слабо повлияет. Да, сейчас будет трудно… И все же я уверен, что мы найдем выход. Меня угнетает то, что с ним произошло. Я почему-то представил себя на его месте…

– Не нужно представлять себя на его месте. – Вика прижалась к нему, обнимая. – И смотреть эту пленку тебе не нужно было. Знаю, это она на тебя так повлияла…

– Что же еще? Она… Но я не мог не посмотреть.

– Я понимаю. Тебе надо отдохнуть и как-то отстраниться от всего этого. Ты устал, и это нормально – сочувствовать человеку в такой ситуации. Но лично к тебе это не имеет никакого отношения.

– Ты же знаешь, мысли, эмоции… их так просто не переключишь.

– Значит, переключай постепенно. Это все-таки чужая семья и чужое горе, которому ты, увы, помочь не сможешь. Кстати о семье… Где Максим? Надеюсь, он эту запись не видел?

Если Марк был настолько впечатлен пленкой, значит, она действительно представляла собой жуткое зрелище. А Максим – он гораздо более эмоциональный, хоть и старается не показывать этого. Его отсутствие настораживало Вику все больше.

– Нет, он не видел, – успокоил ее Марк. – Он поехал с Кнориным в больницу. У Кнорина давно уже проблемы с сердцем, это многим известно. Так что приступ естественный, чего не скажешь об обстоятельствах, спровоцировавших его.

– Ты говорил Максу о случившемся?

– О дочерях Кнорина? Сказал по существу.

– Правильно сделал, – кивнула Вика. – Надо будет чуть позже позвонить ему… Хочу, чтобы сегодня он у нас переночевал.

– Почему?

– Потому что реакцию Макса на некоторые события предугадать невозможно. И когда случается нечто такое, как это убийство, возникает риск, что он захочет поиграть в героя. А в данном случае это означает влезть в жестокие разборки, которые нас ни с какой стороны не касаются!

* * *

Двор все еще был полон полицейских машин. Во дворе толпились люди – жители дома и те, которым просто было любопытно, что же произошло. Дежурные, установившие оцепление, строго следили за тем, чтобы в подъезд не проникли посторонние.

Максима бы тоже никто не пустил. Но он предвидел такие обстоятельства и созвонился со знакомым адвокатом, у которого хватало связей в полиции. Когда он приехал, его пропустили за ограждения.

Это не означало, что следователь был рад его видеть. Напротив, он всем своим видом демонстрировал, что посторонним здесь не место. Однако ссориться с протеже адвоката Даниила Вербицкого ему не хотелось. Это не удержало его от вопроса:

– Ради чего вообще нужно разглядывать место жестокого убийства? Хобби?

– Непрямая заинтересованность, – невозмутимо отозвался Максим.

Он, в отличие от своей сестры, не был склонен к преступлениям, а тем более к садизму. И в то же время, он успел стать участником такого количества расследований, что вид крови его давно не пугал. Все это – последствия и способ найти причину[7].

Они со следователем прошли к лифту. Кабина была заблокирована на первом этаже, но эксперты уже ушли. А кровь осталась… Ее было много. Максим не видел запись момента убийства, однако по одним лишь алым потекам на стенках, потолке и полу мог догадаться, что здесь произошло.

Резня. А жертвы – две беззащитные женщины, которые вообще вряд ли знали, за что умирают.

– Кто нашел тела? – поинтересовался Максим.

– Женщина, возвращавшаяся с прогулки со своей собакой. Убийцы знали, что делали.

– А что, до этого лифтом никто не пользовался?

– Время не самое оживленное, – пожал плечами следователь. – Большинство людей уже на работе, детей на прогулку ведут позже… Так совпало. Судя по тому, как быстро и нагло это было сделано, более раннее обнаружение трупов нам бы ничего не дало.

Максим не стал даже спрашивать, видел ли кто-либо преступников. Это не шпана, а профессионалы. Они готовились к тому, что убийство будет заснято, хотели этого. Раз они так оперативно получили запись, у них был доступ к камерам. Понятно, что во всем доме они были отключены заранее.

– Но они же не в масках пришли… – пробормотал себе под нос Максим.

– Что? – нахмурился следователь.

– Они не шли в масках по улице, и момент надевания масок привлек бы слишком много внимания. Им нужно было укрыться где-то, чтобы надеть их. Необходимо обнаружить все подходящие места в доме и пути доступа туда, осмотреть их, узнать, кто что видел…

– Не нужно учить меня, – прервал его следователь. – Особенно очевидным вещам!

В этом и заключалась проблема: очевидность. Максим и сам понимал, что идет по предсказуемой дороге. Преступники – они ведь не дураки, знали, как будет проходить проверка. Они наверняка подстраховались!

Нет, следы надо искать в неожиданном направлении. Только как это сделать? Максим не льстил себе, понимал, что особого таланта у него нет. Зато есть кое-какой опыт! Он невольно попытался представить, что на его месте сделала бы Ева. Каждый раз, когда ей удавалось его удивить, она замечала лишь детали, укрывшиеся от него. Она говорила, что след есть всегда. Идеальное преступление возможно лишь тогда, когда ты заранее просчитываешь, какие следы можешь оставить, и путаешь их. Но озадачились ли этим преступники?

Максим вошел в кабину лифта, прекрасно зная, что не сможет не наступить в кровь. Это было уже неважно, если эксперты сняли все отпечатки… хотя что они найдут в лифте, которым пользуются все жители подъезда и их многочисленные гости? Следователь тоже помнил об этом, он не стал останавливать Максима, лишь наблюдал за ним с нескрываемой иронией. Судя по его взгляду, он верил, что перед ним просто богатый мальчишка, которому захотелось поиграть в настоящего детектива.

А Максим и сам толком не знал, зачем это делает, чего хочет добиться. Он ведь был почти незнаком с Кнориным, в отличие от Марка! Но его смущала наглость и жестокость преступления. Ни один бизнес не заслуживает того, чтобы за него боролись подобными методами!

– Юноша, вы здесь поселиться собрались? – не выдержал следователь. – Я, в конце концов, не нянька…

– Где идет ремонт? – осведомился Максим. – Или был совсем недавно?

– Э… что?

– Ремонт. Нужно узнать, где именно, даже если речь идет об одной из квартир. Так мы узнаем, где они дожидались жертв.

– При чем тут ремонт? – опешил следователь. – Откуда вообще ремонт всплыл?

– Вот. – Максим указал на кнопку лифта, закрывающую двери.

– И что?

Удивление следователя можно было понять: кнопка была чистой. Однако то, что заметил Максим, вероятнее всего, позже выявила бы экспертиза. Но это отняло бы время, которое в первые часы после преступления всегда на вес золота.

– Вот тут, возле значка, – пояснил Максим, показывая, какую именно часть кнопки он имеет в виду. – Видите белое пятнышко? Очень похоже на шпатлевку или белила. След остался из-за выпуклой поверхности. Я больше чем уверен, что убийцы были в перчатках, а значит, белила попали на перчатку, когда преступники были готовы к нападению.

– Может, это какая-то старая грязь!

– Нет, даже невооруженным глазом видно, что она легко смывается. Да что там смывается, я готов поспорить, что, если я ее сейчас коснусь, след исчезнет! Это и указывает на то, что белила были на руках убийцы. Та женщина, что обнаружила трупы, вряд ли поехала в этом лифте на свой этаж. Следовательно, последним, кто касался кнопки закрывания дверей, был убийца. Это было нужно для нападения: вряд ли люди в масках стали бы ждать, пока двери закроются сами – жертвы ведь не молчали!

– Это вероятная теория, – признал следователь. – Но все-таки очень условная!

– А у вас есть что-то получше?

– Пока нет… Пока! Но даже если вы правы, я не понимаю, что нам это даст.

– Упростит поиск улик, – пояснил Максим. – Зная, где они находились, вы сможете либо понять, как они проникли в дом, либо выяснить, где они отсиживались. Там может быть больше следов, учитывая, что заметали их не так тщательно. Даже на отпечатки пальцев можно надеяться.

– Не думаю, что профи такого уровня допустили бы подобную глупость.

– Пусть так, но попробовать стоит. К тому же есть смысл просмотреть все записи со всех камер наблюдения. Они могли попасть в объектив, вместе или по одному, когда шли туда.

– Все это притянуто за уши! – заявил следователь. – Но если я пообещаю проверить это, вы наконец уйдете отсюда?

– Уже удаляюсь.

К упреку Максим отнесся спокойно, потому что он и сам не был уверен, что прав. Более того, он не собирался винить себя за ошибку, если угадал неправильно. Но он должен был попытаться, и он по глазам следователя понимал, что тот, несмотря на чувство протеста, сделает все так, как он сказал.

Максим понимал, что шансы найти убийц невелики. Однако он хотел верить в лучшее.

* * *

Никто из окружающих не догадывался, кто он такой на самом деле. Это, с одной стороны, дарило спокойствие. А с другой – усиливало хандру. Потому что ни при этих, ни при иных обстоятельствах никому вокруг не было до него дела.

Нельзя сказать, что Кирилл часто развлекал себя такими поездками. Общественный транспорт, как и раньше, вызывал у него утомление и скуку. Но все же иногда спускаться в метро его заставляли не десятибалльные пробки, а просто настроение.

Здесь, в душных вагонах, он вспоминал времена, когда у него не было собственного элитного автопарка, последней модели смартфона в кармане и пяти карточек разных банков в портмоне. Зато были люди, к которым он ехал в этом метро. И он был счастлив.

Теперь же он ехал к себе. А точнее, на парковку, где оставил автомобиль. Его с утра клонило к меланхолии, поэтому он оставил машину у станции, в офис доехал со спешащей толпой. Правда, он не ожидал, что задержится допоздна, но и не сильно сожалел об этом. В такое время в метро было пусто, его никто не отвлекал и не беспокоил.

И все же Кирилл был не настолько фанатиком – и не настолько романтиком, – чтобы добираться до дома на общественном транспорте. Для этого ему пришлось бы дожидаться электричку, ведь жил он теперь за городом!

Он вышел из вагона, по полутемноту переходу перешел на другую ветку. Все, последняя пересадка, и до машины всего пара станций. Потом – добраться домой, забыться, и будут выходные…

Платформа почти пустовала. Поезд в другом направлении ожидала группа парней, одетых в темную кожу. В конце перрона, на котором дожидался Кирилл, целовалась влюбленная парочка. Мимо него как раз проходила одинокая женщина.

При таком обилии пространства, обычно занятого сотнями людей, казалось, столкнуться ни с кем невозможно. Но выяснилось, что он ошибся. Женщина, проходившая мимо него, вдруг пошатнулась, толкнула его в плечо, несильно, но ощутимо.

– Эй! – Кирилл повернулся к ней. – Какого черта вы творите?

Женщина отшатнулась, подняла на него бледное лицо, отмеченное заживающим синяком на скуле, вымученно улыбнулась.

– Простите, пожалуйста, я плохо себя чувствую…

– Места, что ли, мало, – проворчал Кирилл.

Устраивать дальнейшие разборки он не собирался. И не только потому, что уже подходил поезд, просто отчитывать женщину, которая меньше его в два раза, да и моложе, наверно, на столько же, не хотелось.

Они сели в один вагон. Женщина тут же устало опустилась на лавку, Кирилл остался у двери. Отсюда он мог рассматривать ее в отражении, когда поезд вошел в темный тоннель. А она этого не замечала: сидела, прикрыв глаза.

Но на нужной ему станции она встрепенулась, словно чуть не проспала, и кинулась к выходу. Ей пришлось поторопиться, и это резкое движение далось ей нелегко. Сделав два шага по платформе, женщина покачнулась и упала на мраморный пол.

– Эй! – крикнул Кирилл. Но его голос утонул в шуме отъезжающего поезда.

Кроме них, на платформе никого не было. Женщина лежала у колонны, и Кирилл не знал, заметили ли ее дежурные. Он не обязан был подходить, мог бы просто сказать о случившемся персоналу. Но он почему-то решил поступить иначе – причину он и сам не брался назвать.

Кирилл подбежал к ней, приподнял. Она была совсем легкой, и он только теперь заметил, что пальто у нее слишком легкое для зимнего сезона.

Женщина, несомненно, была жива, дышала часто и тяжело, веки ее нервно подрагивали. Кирилл осторожно похлопал незнакомку по бледным, словно полностью лишенным крови щекам. Большие карие глаза медленно открылись.

– Кто вы? – прошептала она. – Что происходит?

– Вы мне скажите, – ворчливо отозвался Кирилл. Раздражение было его привычной реакцией на любую непонятную ситуацию, на самом же деле он сочувствовал своей случайной попутчице.

– Я…

– Давайте я вас провожу до дежурной, она врача вызовет.

– Не надо врача. – Женщина попыталась подняться, и это у нее получилось, но с очевидным трудом.

– Откуда такая нелюбовь к медикам?

– Медики тут ни при чем. Я не больна. Только на скандал с ними нарвусь… У меня сил на это нет!

– Не больны, значит… И часто вы в метро на пол падаете?

– Устала просто. – Она смущенно отвела взгляд. – Сильно устала. Но врача не надо!

– Ну, не надо, так не надо. Давайте я отвезу вас домой.

– На чем, на метро?

– На машине, – невозмутимо пояснил Кирилл. – Мой автомобиль припаркован наверху. Так будет безопаснее.

– Я не хочу вам навязываться, вы что! Вы и так мне помогли, я благодарна. А теперь давайте разойдемся!

Она попыталась бодро уйти прочь – не вышло. У нее получилось пройти шагов пять от силы, прежде чем она вновь начала заваливаться. Кирилл знал, что так будет, и успел подхватить ее.

– Эй, что тут происходит? – возню на станции наконец заметил полицейский, сонный и от того уже разозленный.

– Ничего, жене стало плохо, сейчас вынесу на свежий воздух – полегчает! – заявил Кирилл, поднимая ее на руки.

– Это ваша жена? – недоверчиво покосился на него дежурный.

Если бы женщине сейчас вздумалось проявить патологическую честность, у них возникли бы проблемы. Но она лишь опустила голову и промямлила:

– Да, все в порядке…

– Вы уверены? – уточнил полицейский.

– Как я могу быть не уверена в том, является человек моим мужем или нет?

– А колец на пальцах почему нет?

Дотошный какой попался! Видимо, мнил себя несостоявшимся следователем.

– У нас гражданский брак, – огрызнулся Кирилл. – Хватит нас задерживать!

Он показательно пронес женщину через всю станцию на руках и лишь возле эскалатора поставил на пол. Она, краснея, продолжила идти за ним. Обратного пути для нее все равно не было: не могла же она при полицейском бросить «мужа»!

Наверху их встречала дурная погода: снова пошел снег, колючий и мелкий, ветер налетал с яростью голодной дворняги, – Кирилл поспешил подвести спутницу к своему автомобилю, открыл перед ней дверцу. Лишь после того, как она села в салон, он занял водительское кресло.

– Видите, не такой я страшный, как вам казалось, – улыбнулся он, стараясь разрядить атмосферу. – Куда вас везти?

– Никуда… – еле слышно произнесла она. – К остановке какой-нибудь подвезите, дальше я сама.

– Да не упрямься ты! – не выдержал Кирилл. – Я отвезу домой, и все, квартирку твою грабить не буду! Называй адрес.

– Вы не поняли, – грустно усмехнулась женщина. – Я не называю адрес не потому, что боюсь вас. Мне просто нечего называть.

– Как это?

– А вот так. У меня нет дома, и идти мне некуда.

– Тогда что вы делали в метро?

– Грелась. Я собиралась оставаться там, пока поезда еще ходят, а потом… может, на вокзал поехать. Там, конечно, высока вероятность, что прогонят, но есть смысл попытаться. Если вам нетрудно, отвезите на вокзал, пожалуйста.

Кирилл снова осмотрел ее. Женщина была изможденной и уставшей, но на типичную бродягу не походила. У нее не было той характерной одутловатости, которую с годами зарабатывают хронические алкоголички. Да и одежда ее, пусть и несоответствующая сезону, была опрятной.

Словом, рядом с ним сидела не бомжиха. А кто… он уже понял, что она не скажет. Даже до смерти уставшая, она будет упрямиться до последнего.

Это была не его проблема, и решение, которое он принял, самому Кириллу казалось диким. Но он привык доверять своей интуиции.

Он завел мотор, и автомобиль двинулся с места, легко преодолевая снежные заносы.

Первое время они ехали молча. Женщина сидела, насупившись, но скоро задремала… А проснувшись, сразу начала беспокоиться.

– Что это? Где мы? Это не дорога на вокзал!

– Я и не сказал, что мы едем на вокзал, – спокойно произнес Кирилл, глядя лишь на дорогу. – Мы вообще уже из города выехали.

– Вы меня похитили?!

– В гости пригласил. Теперь успокойся и не закатывай истерику. Переночуешь у меня, завтра отвезу в город, там сама думай, как тебе быть. Если ты сейчас воображаешь себе изнасилование, страшные пытки и вечное рабство, то спешу тебя разочаровать: не будет этого. Я предоставлю тебе свободную комнату, и до утра мы не увидимся.

Она не стала отвечать, но, судя по взгляду, не сильно ему и поверила. Ее сонливость как рукой сняло, всю дорогу она сидела рядом с ним нахохлившимся воробышком, однако не паниковала. Кириллу этого было достаточно.

А свое обещание он сдержал до последнего слова. Показал ей кухню, гостевую комнату, выдал полотенца и попрощался. Ключ он оставил во входной двери и потом долго прислушивался: попробует она сбежать или нет?

Но женщина из спальни так и не вышла. Судя по всему, усталость в ее случае оказалась сильнее страха. Еще час из-под двери в гостевую комнату пробивался свет, потом погас. Она уснула.

И только тогда он понял, что не спросил ее имя.

Глава 2

К утру настроение было получше. Такое с ним часто бывало: а ночью будто происходила перезагрузка. Мыслей, энергии, эмоций… Проблемы, которые накануне казались нерешаемыми, теперь разом теряли свой угрожающий вид.

А в данном случае ему вообще не нужно было ничего решать. От Марка требовалось лишь посочувствовать и на время отстраниться от сложившейся ситуации. До Нового года точно ничего не изменится, никто не будет заключать сделку в любом виде. А уже с января нужно снова прощупывать почву.

Он знал, что компания потеряет на этом деньги. Но финансовый удар не был критичным, Марку и раньше приходилось перераспределять бюджет. Высшее руководство компании не получит тринадцатую зарплату – переживут как-нибудь.

Словно желая поддержать его хорошее настроение, погода с утра баловала солнцем. Оно серебрило снег во дворе и на кустах, лежавший на них тяжелыми шапками. Вика вроде бы вчера говорила, что двор нужно украсить… Тогда это казалось необходимостью, а теперь Марку и самому хотелось сделать нечто подобное. Лучше сосредоточиться на празднике, чем думать о вчерашнем дне!

Когда он спустился на кухню, Вика уже была там – возилась с соковыжималкой. Увидев его, девушка улыбнулась, хотя во взгляде ее все еще читался вопрос. Ну еще бы, вряд ли она забыла его вчерашнее состояние!

– Мне лучше, – отрапортовал Марк. – Извини, не хотел тебя огорчать.

– Ты не огорчил. Ты не обязан постоянно быть счастливым болванчиком, я бы на твоем месте еще тяжелее все восприняла, так что ты молодец. Что теперь будешь делать?

– Это я в понедельник решу, – отмахнулся Марк. – Тогда, думаю, более понятной станет ситуация с самим Кнориным.

– Но расследование?.. – Она посмотрела на него испытующе.

– Шутишь, да? Не будет никакого расследования, по крайней мере с моей стороны.

– Рада это слышать. Потому что, как видишь, Максим вчера так и не пришел.

В отличие от жены, Марк не видел в этом ничего страшного и не считал, что Максиму обязательно нужно ночевать под их кровом. Большой мальчик все-таки! Из-за стечения обстоятельств, да и по милости Евы, он уже многое пережил, так что с трудностями справляться умеет.

– Мы с ним разговаривали вчера по телефону, – продолжила Вика. – Он казался спокойным.

– Вот и оставь его в таком состоянии. Захочет – сам приедет.

– А чего ему выходные в одиночестве проводить?

– Может, не в одиночестве. Поедет в клуб, найдет себе нормальную девушку и будет счастлив.

– Да, конечно…

Чувствовалось, что от беспокойства она не избавилась, но тему закрыла. Ведь было бы действительно странно, если бы она только о Максиме и говорила. Марк подозревал, что при таком раскладе его хорошее настроение долго не продержится!

Вика приготовила ему завтрак, а сама направилась отбирать новогодние украшения, те, что подходили для улицы. Идея украсить двор вместе ей понравилась, нечто подобное должно было отвлечь их обоих.

Но выйти из дома они так и не успели. Марк как раз выносил коробки в прихожую, когда в дверь позвонили. Конечно, сам по себе этот факт не был поводом для беспокойства. Время было вполне «гостевое», заявиться к ним мог кто угодно: соседи, тот же Максим, да хоть рекламный агент! Поэтому дверь мужчина открывал уверенно и свободно.

А увидев, кто стоит на пороге, не поверил своим глазам. Гость был ему прекрасно знаком, в принципе этого человека он всегда был рад видеть. Но уж слишком неожиданным оказалось его появление!

– Матиас?.. – оправившись от шока, спросил Марк.

– Собственной персоной, – отозвался гость, привычным движением откидывая с лица пряди рыжих волос.

Матиас Штайн был одним из немногих, кого Марк мог назвать своим настоящим другом, достойным доверия на все сто. Они были знакомы много лет, еще до того, как начались все эти детективные истории.

Именно Матиас способствовал его знакомству с Викой. Сам Штайн, убежденный холостяк, не был сторонником моногамных отношений, но друга тогда поддержал. Не оставил он Марка и позже, когда в его настоящее внезапно влезла бывшая жена. Матиас был первым, кто заподозрил неладное, и за это едва не поплатился жизнью.

Однако в последние годы они общались все меньше. Логично было бы предположить, что это произошло из-за переезда Марка в Россию и начала семейной жизни. Однако он подозревал, что не все так просто. Что-то произошло между Матиасом и Евой, спасшей ему жизнь, – что-то такое, что было Марку не совсем понятно. Он лишь чувствовал, что ему не нравятся эти отношения, некое нездоровое, слишком накаленное напряжение, существующее между этими двумя. Он был рад, что Матиас исчез с горизонта, хотя совесть периодически покалывала его за такое отношение к старому другу.

И вот Матиас снова стоял перед ним. Он совсем не изменился за последние два года: та же светлая кожа, покрытая россыпью веснушек, рыжие волосы и зеленые глаза. Осанка ровная, улыбка кошачья – словом, человек, у которого в жизни все в порядке. Так что предположить, что его сюда пригнала беда, не получалось.

– У тебя такое лицо, будто ты всех своих бывших одновременно увидел! – хохотнул Матиас. – Я не вовремя?

– Нет, все в порядке. – Марк посторонился, пропуская его в дом. – Я просто не ожидал! Ты вообще-то не на соседней улице живешь!

– Но на одном континенте, – отозвался немец. – Остальное в нашу эпоху самолетов решается быстро. Честное слово, я в Москву долетел быстрее, чем сюда через пробки добирался!

– А что ты хотел – снег!

– Снег зимой? Потрясающая новость для матушки России!

– Не ерничай.

Вика должна была заинтересоваться происходящим, просто не могла это обойти. В своем предположении Марк оказался прав: очень скоро девушка выглянула из гостиной.

Она, в отличие от него, никаких сомнений не испытала. Увидев Матиаса, она широко улыбнулась и подалась вперед, чтобы обнять гостя.

– Мати! Вот так сюрприз!

– Ну, слава богу! – засмеялся Матиас. – Хоть кто-то рад меня видеть!

– Да я тоже рад, просто… Это слишком уж неожиданно!

– Для меня в некотором смысле тоже, – признал Штайн. – Мне почему-то вчера показалось, что это хорошая идея… Выходит, ошибся.

– Да не ошибся ты, издеваешься? – вмешалась Вика. – Мы тебе всегда рады, тем более не общались давно! Надеюсь, ты к нам на праздники?

– Ну, идея была в этом, но, судя по выражению лица Марка, домой я полечу сегодня.

– Хорош к моему лицу цепляться, – оскорбился Марк. – Теперь ты просто обязан остаться! На Рождество как минимум, а там посмотрим.

– Звучит как захват заложника…

– А ты на что надеялся? Приехал – пеняй на себя!

– Ладно, вы здесь воркуйте, а я пойду гостевую комнату приготовлю, – заявила девушка. – Чтобы Мати нормально отдохнул с дороги!

– Буду признателен.

Они оба наблюдали, как она уходит. Точнее, Марк делал вид, что смотрит на нее, но украдкой косился на старого друга. Он все надеялся найти подвох, скрытые следы тревоги или серьезной беды.

Однако Матиас выглядел как обычно. Да хорошо выглядел! Улыбчивый, без теней под глазами и потухшего взгляда.

Впрочем, заметив реакцию Марка, он посерьезнел.

– Давай начистоту, – предложил Штайн. – Мне казалось, что между нами все в норме, мы не ссорились. Но если ты хочешь, чтобы я уехал, так и скажи. Я прямо сейчас возьму сумку и уйду, даже с Викой объясняться не придется.

Его реакция окончательно смутила Марка:

– Да ты все не так понял! Я рад тебе, и Вика тоже. Будет действительно круто, если ты встретишь с нами праздники. Но я сейчас о другом думаю – и, честно, побаиваюсь этого.

– Чего же?

– Это ведь не она тебя пригласила? – Марк заглянул собеседнику в глаза.

Матиас выдержал этот взгляд спокойно. Его голос по-прежнему звучал ровно, ни один жест не выдал не то что ложь – сомнение даже.

– Нет. Она не имеет к этому отношения. Я общался с Евой… ты знаешь когда. Это был последний раз.

– Я знаю. Но и ты пойми, почему я спрашиваю…

– Я все понимаю, да и догадываюсь, чего можно ожидать от Евы. Но не преувеличивай ее влияние на меня! Да и нет никакого влияния по большому счету. Я не знаю, что случилось тогда. Я не про само событие, а то, что было между нами. Я этого так и не понял. Но приехал я не потому.

– А почему, если не секрет?

– Не секрет, – вздохнул Матиас. – Хотя я этого еще сам не осознал. Мне вдруг одиноко стало до чертиков, веришь? Вроде как все идет стабильно, даже хорошо. Бизнес у меня процветает, с красавицами везет – все спокойные, понятливые, смышленые. Ни на одну психопатку больше не нарвался! Но тут… Черт, старею. Но когда опять начались все эти рождественские ярмарки, подготовка, все о семье заговорили… когда даже девочка, на которую я делал ставку, извинилась и сказала, что хочет встретить праздник с родителями… Я понял, что в моей жизни что-то не так. Тут не в девочке дело – я всегда могу найти другую, они в период кризиса дешевы. Дело во мне! Я почувствовал, что недоволен собой. А мне всегда важно было, чтобы я чувствовал себя уверенно в этом плане! Мне плевать, что обо мне другие говорят… Я задумался о том, кто из моих знакомых живет правильно, кто в этой жизни нужный выбор сделал. Я сразу вспомнил тебя… Решил: гори оно все синим пламенем, еду! Опять же, вчера это казалось мне удачной идеей.

Марк его понимал. Кому-то другому рассуждения Матиаса показались бы капризами избалованного судьбой миллионера. Однако Марк и сам прошел нечто подобное. Бывает чувство внутренней пустоты, которое невозможно забить вещами, деньгами и развлечениями. Там должна быть связь с другими людьми, настоящая, глубокая, а если ее нет, пустота разрастается.

Это не значит, что Матиас полностью сменил приоритеты и пустил жизнь в новое русло. Но сейчас, в этот момент, ему нужна поддержка. Может, с этого и начинаются перемены!

– Оставайся, – твердо произнес Марк. – Я сам себя не прощу, если ты не останешься – буду думать, что лучшего друга из дома зимой выгнал!

– Драматично, – оценил Штайн. – Но я прекрасно знаю, почему ты насторожился. Пока я летел сюда, я тоже много думал об этом… О том, что случилось между мной и Евой.

– Да? И что надумал? Не сочти за излишнее любопытство, но мне и правда важно знать.

– Это не повторится, – пообещал Матиас. – Я не буду полностью игнорировать ее, конечно, только ссор на пустом месте нам не хватало! Надеюсь, и она меня не прибьет между делом. Но я все сделаю для того, чтобы прошлые события не перекочевали в настоящее.

– Думаю, у тебя получится, – кивнул Марк. – Ева тоже изменилась.

Последний факт он надеялся проверить, ситуация для этого сложилась отличная. На момент прошлой встречи с Матиасом Ева действительно была другой. Уже более контактной, но еще диковатой, слишком увлекающейся собственными порывами.

Если сейчас ей хватит самообладания, чтобы держаться от гостя подальше, значит, и о полном выздоровлении можно помечтать!

* * *

Следователь оказался человеком благодарным. Максим думал, что без мотивации со стороны высокопоставленного начальства он и пальцем не пошевельнет – и ошибся. Потому что телефонный звонок раздался уже на следующее утро.

– Мы обнаружили, как они попали в здание, – отчитался следователь. – Благодаря вам обнаружили, потому и звоню.

– Нашли, где ремонт был? – тут же догадался Максим.

– Да, в подвале здания. Причем ремонт непростой, из-за чрезвычайной ситуации. Две недели назад в доме случился прорыв труб водоснабжения, горячая вода фонтаном до четвертого этажа поднималась. Подвал тогда изрядно подмыло, пришлось срочно чинить. В бригаде было трое человек, не четверо, но по росту и комплекции они совпадают с убийцами. Во время ремонта был проведен подкоп из подвала соседнего здания. Камеры преступники отключали из пункта наблюдения, причем до проникновения в сам дом. Вы понимаете, что это значит?

Максим понимал, и это его не радовало.

С самого начала было понятно, что убийством сестер Кнориных занимались подготовленные люди. Но теперь преступление вышло на совершенно иной уровень. Раз они знали обо всех особенностях состояния подвала, то и аварию устроили они. Это требовало тонкого расчета, мастеров своего дела и – денег. Много, много денег.

Вот тут ситуация и заходила в тупик. Алексей Кнорин, с которым они собирались заключить договор, управлял фирмой среднего размера. Это, конечно, не лавочка на рынке, но и не концерн. Этим нелепо жестоким убийством организаторы добились лишь того, что фирма потеряла своего руководителя и основателя, но существовать не перестала! И вероятнее всего, ей все равно предстояло слияние с компанией Максима.

Получается, итог кровавых действий минимален. Да, компания потеряла какие-то деньги, фирма Кнорина тоже потерпит убытки и лишится части привилегий. Но речь идет о суммах, несравнимых с затратами на убийство!

Так что объяснить чудовищное преступление экономической выгодой было проблематично. Личная неприязнь… Эта причина казалась более вероятной. Кнорин не относился к тем, кто идет к своей цели по головам, но и он не ангел. Кого он мог оскорбить? Кого подставить? В любом случае это должен быть очень богатый и жестокий человек.

А таких не было среди врагов и просто знакомых Кнорина. Он общался преимущественно с бизнесменами средней руки, своего уровня, иногда – чуть выше. Но это «чуть выше» все равно накладывало финансовые ограничения на возможную месть. Да и потом, все это были обычные люди, с детьми, нормальной жизнью, а не откровенные психопаты.

Максим все равно искал. Это была поверхностная проверка, и она не приносила никаких результатов… А должна была! Он увлекся настолько, что перестал следить за временем. О реальности ему напомнил лишь звонок мобильного телефона.

– Да, – ответил он, не отрывая взгляда от бумаг.

– Ну привет тебе, – прозвучал на другом конце голос Марка. – Ты куда пропал?

– Что значит – куда пропал? Дома я, а вчера мы виделись.

– Это понятно. Но обычно ты по выходным заезжаешь к нам, а тут уже почти два часа дня – а от тебя ни слуху ни духу.

Два часа? Это для Максима стало откровением, он думал, что еще не больше полудня.

– Я немного занят, вот и не поехал.

– Это чем же?

– Просматриваю, с кем был знаком и с кем враждовал Кнорин.

В трубке наступила тишина. Пауза затягивалась, словно Марк пытался подобрать нужные слова.

– Зачем тебе это? – наконец спросил он. – Ты с ним толком знаком не был и ту запись не видел! Куда ты лезешь?

– Мне не нужно видеть запись, чтобы понимать, что там произошло. Я на место преступления ездил. Вообще, это очень запутанная ситуация: замешаны чудовищно большие деньги и…

– Так, Макс, стоп! Включай задний ход. Ты себя вообще со стороны слышишь?

– Не имею такой привычки, – пробурчал Максим. – На паранойю смахивает.

– А пора бы завести! Не паранойю, в смысле, а привычку. Я ведь серьезно спросил: зачем тебе это? Я понимаю, что в прошлом ты волей обстоятельств участвовал в расследованиях. Но не надо делать это нормой для себя! Те времена кончились, ты не следователь и не частный детектив. Ты бизнесмен, наследник своего отца! Лучше сосредоточься на том, что тебе действительно полагается делать.

– А я от этого и не уходил. Но сегодня выходной, и я могу сделать паузу и не быть наследником своего отца хотя бы два дня. Тебя это устраивает?

– Меня бы это устраивало, если бы ты полноценно отдыхал, – не сдавался Марк. – А так ты какой-то ерундой занимаешься! Причем опасной ерундой.

– Что здесь опасного? Я работаю с общедоступными данными.

– Ага, знаю я эти общедоступные данные! С них все и начинается. Потом ты докопаешься до чего-то серьезного, полезешь дальше… И огребешь по полной. Скажи, хоть раз такое было, чтобы кто-то из нас влезал в расследования и выходил сухим из воды?

– Я помочь хочу, там семья обеих дочерей потеряла!

– А тебя просили об этой помощи? Может, ты только хуже сделаешь.

– Пока я делаю лучше! Я заметил то, что следователи упустили, и это принесло плоды!

– Что и требовалось доказать, – вздохнул Марк. – Ты уже заигрался. А дальше что будет? Лучше бросай это дело и приезжай к нам. У нас тут гость, познакомишься. Что же до Алексея, то мне его безумно жаль, но я понимаю, что это его жизнь. Что бы мы ни сделали, мы ему не поможем.

– Ты, конечно, прав, – признал Максим. – Но просто взять и бросить я не могу. Можешь не волноваться, слишком глубоко я не полезу. Посмотрю, что могу сделать за выходные, сделаю это – и на том остановлюсь. На работе можешь устроить проверку.

– Макс, что за дела?

– Да ничего. Не веди себя как Вика! Нет какой-то тайной причины. Просто не хочется сегодня к вам ехать. Или я обязан?

– Не обязан, конечно… Суди сам, большой уже мальчик. Но если что – звони, ты же знаешь, что тебе тут всегда рады.

– Я знаю.

Марк завершил разговор. После этого Максу стало спокойней – раз не стал допытываться, значит, ложь не заметил.

Максим не любил врать, но иногда, в таких вот случаях, приходилось. Потому что правду он сказать не мог. Он и сам в ней разобрался только что! И помог ему как раз Марк…

«Ты к нам приезжаешь каждые выходные» – в реальности так и было. Когда прекращались будние дни, ничто не могло отвлечь Максима от внутреннего чувства одиночества. А на роль семьи подходили только эти люди… больше никого не осталось. Поэтому он собирался и ехал туда. Отдыхал от одиночества и втайне надеялся, что, может, Ева начнет вести себя иначе.

А сегодня ему не хотелось, чтобы было так. Не было у него желания знакомиться с этим их гостем и снова развлекать Еву. Неважно, что Алексей Кнорин ему чужой, да и убитых он лично не знал. Он уже сумел быть полезным для расследования! Что, если он сможет найти что-то еще?

Одна деталь, обнаруженная вовремя, способна все изменить. Ну а от того, что он поехал бы в дом Азаровых, пользы не было бы никому.

Был и еще один момент, в котором Максим бы не признался – надежда, которую он лелеял в глубине души. Получается, что в эти выходные он не увидится с Евой, к ней вообще никто не придет. Вероятность того, что она заметит это и почувствует грусть из-за его отсутствия, крайне мала.

Ну а вдруг?..

* * *

Запах кофе разносился по просторному дому, проникая в приоткрытые двери, просачиваясь в замочные скважины. Уютный, теплый запах, какой появляется, только если варить кофе в турке, а не лениво нажимать на кнопку кофемашины. Он удивительно точно подходил к яркому морозному утру за окном.

Сюрприз был приятным, но от этого не менее удивительным. Кириллу несколько боязно было поверить, что день действительно начинается так… правильно.

Засыпая накануне ночью, он винил себя за опрометчивость и наивность. Он подобрал в метро какую-то тетку, привел в свой дом, не запер даже. Что, если она психопатка или преступница? Он вполне допускал, что утром обнаружит обчищенный дом. И то если повезет! А если не повезет – нож у себя в спине.

Однако реальность оказалась гораздо более привлекательной. Кирилл даже долгое время не решался встать с кровати, чтобы не спугнуть момент и не разочароваться в нем.

Когда он все-таки спустился в кухню, оказалось, что его толкование ситуации было вполне правильным. Вчерашняя незнакомка возилась на кухне, что-то готовила.

Сюда она пришла без своего вчерашнего пальто. На женщине было трикотажное платье длиной до колена, недорогое и старое, но аккуратное. Похоже, за вещью она следила, да и в целом отличалась чистоплотностью.

– Доброе утро, – поприветствовал Кирилл. – Как прошла ночь?

Услышав его голос, женщина вздрогнула, резко повернулась к нему.

– Напугали… – растерянно улыбнулась она.

– Извините, не хотел.

– Да ничего, ничего! Вы же у себя дома. Я до сих пор не знаю, как благодарить вас. Я понимаю, что мне не следовало даже входить сюда без вашего разрешения, не то что трогать что-то. Но мне так хотелось вас отблагодарить! Кофе почти готов.

– Я подожду.

Кирилл сел за стол, используя первую возможность хорошо рассмотреть ее – для этого хватало света. Отдых определенно пошел женщине на пользу: исчезла нездоровая бледность, а с ней и мешки под глазами. Стало видно, что его новая знакомая молода, ей немногим больше тридцати. Она отличалась аристократичной белой кожей, сразу привлекавшей к ней внимание. Тонкое лицо с маленьким носиком и красивой формы крупными губами обрамляли темные волосы, вившиеся мелкими кудряшками, большие карие глаза смотрели благодарно и чуть настороженно. Над верхней губой разместилась аккуратная родинка.

Мужчина был убежден, что никогда не встречал ее раньше. И все же было ощущение, что они уже знакомы…

Она чем-то неуловимо напоминала его жену.

– Я правда вам благодарна. – Женщина нервным жестом убрала непослушную прядь за ухо. – Простите, если чем-то оскорбила вас. Я даже не помню, что я вам говорила… Это глупо, но уж как есть… я так устала… Надеюсь, я не сказала что-то слишком глупое или грубое?

– Даже близки к этому не были, – заверил ее Кирилл. – Я, когда устаю, тоже не являюсь образцом жизнерадостности.

– Я могу как-нибудь отблагодарить вас?

– Можете начать со своего имени, я его до сих пор не знаю.

– Неловко-то как! – всплеснула руками женщина. – Меня зовут Инесса.

– Кирилл.

Она поставила перед ним чашку, полную кофе. Напиток еще дымился жаром, но это было Кириллу привычно, он все равно сделал осторожный первый глоток.

– Я не знаю, как вы делаете обычно, – поспешила сказать она. – Что-то добавить? Сахар, молоко?

– Ничего не нужно, все идеально.

Он не кривил душой и не стремился польстить ей. Каким-то образом, даже не зная, что он любит, Инесса угадала с крепостью кофе. Это впечатляло. До нее только один человек все делал так безупречно…

– Присядете со мной? – Кирилл указал на пустой стул с другой стороны стола. – Думаю, мы с вами оба заслужили простой откровенный разговор.

– Да, наверно… Не судите строго, но я еще чувствую себя не в своей тарелке. То есть я и есть не в своей тарелке, и я…

– Не переживайте так, – прервал ее мужчина. – Вы – моя гостья, а значит, можете чувствовать себя здесь совершенно свободно.

– Но я не хочу стеснять ни вас, ни вашу семью!

– У меня нет семьи. – Он произнес это ровно, без эмоций, потому что не мог себе их позволить. Перед ним сидела незнакомая женщина, которой дела не было до его прошлого. – Я живу один, и меня вы точно не стесните, даже если очень захотите. Но я не могу не спросить… Что с вами произошло? Вчера в метро вы сказали, что дома у вас нет и ехать вам просто некуда…

– Это правда. – Инесса смущенно опустила голову. – Если бы не вы, мне пришлось бы ехать на вокзал…

– Тем не менее вы не похожи на человека без определенного места жительства…

– Пока не похожа. Я ведь совсем недавно такая! Если все пойдет по тому же сценарию… Боюсь, я сама себя не узнаю.

– Так что с вами произошло?

Он понимал, что лезет в ее личную жизнь. Даже то, что он приютил женщину в своем доме, не давало ему такого права: она-то ни о чем не просила! И все же Кирилл не мог избавиться от ощущения, что Инесса хочет рассказать об этом.

Интуиция его не подвела. Не сразу, лишь после долгой паузы, но женщина все же заговорила.

Инессе не везло практически с самого детства. Она росла без отца, с запойной матерью, которую судьба дочери не заботила. Жили вдвоем в небольшой комнате в коммуналке, где постоянно мелькали дружки и собутыльники матери. От их пьяного внимания девочку спасало только малолетство, но и это не могло длиться долго – росла она симпатичной. Впрочем, до того, как успело случиться нечто такое, что не забывается всю жизнь, произошло совсем другое горе – умерла мать Инессы.

Родственников, способных взять опеку над ребенком, не нашлось, и Инесса оказалась в детском доме. Там легко было уподобиться собственной матери… Многие и пить, и курить начинали, несколько молоденьких девушек ходили с беременными животами до окончания девяти классов. Но Инессе как-то удавалось избегать всех этих сомнительных соблазнов. Она слишком хорошо помнила, какой была ее жизнь до детдома, и не хотела повторения кошмара.

Когда ей исполнилось восемнадцать, она вернулась в ту самую комнату в коммуналке, которая полагалась ей по закону. Инесса твердо намеревалась пойти учиться на швею, работать, может, накопить на собственную квартиру…

Однако всем этим амбициозным с точки зрения молоденькой девушки планам не суждено было сбыться. Потому что Инесса влюбилась. Она, в отличие от своих соседок по детскому дому, не поддавалась ни модным веяниям относительно сексуальной свободы, ни инстинктам. Она всегда хотела любви настоящей, это тоже было для нее важным элементом нормальной жизни.

Ее внимание привлек сосед по коммуналке, молодой студент, которому комнату купили родители. Инесса тогда решила, что это за большие заслуги и от любви. Лишь много позже она узнала, что семейство просто хотело выпроводить отпрыска, потому что находиться с ним под одной крышей стало невозможно.

В первое время после знакомства Дима удачно скрывал то, что выводило из себя его родителей. Он был джентльменом и рыцарем в одном флаконе. Мотивация вопросов не вызывала: Инесса была самой красивой девушкой, проявившей к нему внимание. А она, напрочь лишенная практического жизненного опыта, млела от его ухаживаний. Кафе, кино, цветы, а потом – лепестки роз на кровати и зажженные на подоконнике свечи. Инесса была убеждена, что ее любимому Диме все это нравится, подобные поступки для него естественны.

Встречались они недолго, поженились быстро. Церемония была тихой и поспешной: никаких тебе белых платьев и лимузинов, зашли, расписались, потом посидели в ресторане. Инессу это не обидело, она очень трепетно относилась к деньгам и понимала, что роскошное торжество они себе позволить не могут. Она все равно была счастлива.

Счастье закончилось, когда она узнала, почему у Димы не было близких друзей и даже его собственные родители его побаивались. Молодой человек отличался нездоровой вспыльчивостью. Ухаживая за Инессой, он сдерживался изо всех сил, хоть это и давалось ему нелегко. А когда она стала его женой, он сдерживаться перестал.

Его гнев могло вызвать что угодно – от вчерашнего обеда до несвоевременной, как ему казалось, улыбки жены. В такие моменты он орал, колотил кулаком в стену… потом бил Инессу. Сначала вроде как извинялся, клялся, что этого не повторится. Но потом понял, что девушка от него никуда не денется… и что бить ее ему нравится.

А Инесса просто не знала, что делать. Идти ей было некуда – ее комната находилась тут же, за стеной, не спрячешься! К тому же она отказывалась верить, что любовь ее оказалась всего лишь иллюзией. Она убеждала себя, что если чуть-чуть потерпеть, быть с ним ласковой и нежной, то он образумится и перестанет нападать на нее.

Заступаться за Инессу никто не собирался. Родители Димы, хоть и знали своего сыночка, втайне верили, что, раз девушка сама выбрала такую судьбу, пусть терпит. Да и кому еще она нужна, детдомовка без образования? Пусть спасибо скажет, что он ее содержит! Соседи же затаили на нее злобу еще с тех пор, как она вернула себе комнату – они-то уже использовали освободившуюся жилплощадь!

Вскоре Инесса забеременела, и на тот момент это было для нее чудом и спасением. Вот-вот должно было появиться на свет существо, которое будет любить ее всегда! Да и потом, девушка была убеждена, что, увидев крошечного младенца, Дима обязательно остепенится, найдет новые ценности в жизни.

Чуда не случилось. В очередном приступе ярости Дима ударил жену слишком сильно… Потом, в больнице, приходя в себя после выкидыша, Инесса сквозь слезы доказывала врачам, что просто упала.

Она не ушла, потому что начинать жизнь с нуля было страшно. Она уже хорошо знала мужа и могла сказать, что при разводе он ей не то что выплачивать ничего не станет – свое забрать не даст. А жить самостоятельно Инесса боялась. Ей казалось, что она умрет в первый же день без него! Дима тогда понял, что она будет с ним, несмотря ни на что. Это не умилило его, скорее, окончательно развязало руки. Теперь соседям все же приходилось иногда вмешиваться, потому что иначе они оказались бы в одной квартире с трупом.

Вторая беременность Инессы тем не менее оказалась куда более успешной. Родилась девочка. Правда, дочь родилась с болезнью Дауна. И Дима, который на определенное время даже увлекся мыслью об отцовстве, мгновенно потерял к ней интерес. Более того, она его раздражала. Ему было стыдно за то, что дочерью нельзя похвастаться, ее даже показать знакомым нельзя!

Инесса старалась заступаться за малышку. Если девочка вызывала у отца гнев, женщина брала удар на себя – в прямом смысле слова. Однако это удавалось ей не всегда. Она ходила по магазинам, оплачивала счета, словом, покидала дом. В эти моменты дочь и отец были наедине. Инесса была не рада такому повороту, но и поделать ничего не могла; ей только и оставалось, что успокаивать себя. Это его родной ребенок, не убьет же он малышку!

Но, вернувшись однажды домой, Инесса обнаружила в квартире медиков и полицию. Дима торопливо объяснял им, что дочка просто играла и упала… Ей он старался доказать то же самое. Но она не верила.

Тем не менее сообщать правду полицейским Инесса не собиралась. Во-первых, никто бы ей не поверил: Дима имел в их глазах гораздо больший авторитет. Во-вторых, женщина не считала, что имеет на это право. Она была виновата в смерти дочери не меньше, чем муж, ведь она оставила их вдвоем, прекрасно зная, на что он способен.

Поэтому она решила наказать себя и одновременно покончить с прежней жизнью. Инесса ушла из дома в чем была, никого не предупреждая. Она понятия не имела, как выживет на улицах… да и выживет ли вообще. Находиться под одной крышей с убийцей своей дочери она не могла.

Она скиталась по вокзалам и метро, ела совсем мало. Какие-то деньги у нее с собой были, но они стремительно заканчивались, а просить милостыню Инесса не умела. Она понятия не имела, что с ней будет… а потом встретила Кирилла.

Ее история казалась невероятной. Вернее, она казалась маловероятной. Кирилл не мог поверить, что кто-то способен столкнуться с таким количеством испытаний и остаться нормальным человеком. Но Инесса не просто рассказывала ему об этом, она показывала синяки, заживающие ссадины и даже шрамы, покрывающие ее тело. Многие из них были старыми, зажившими, доказывавшими, что Дима действительно отличался суровым нравом.

О своем прошлом Инесса говорила с тихим смирением. Она не пыталась переложить всю вину на бывшего мужа или пожаловаться. Она лишь обозначала факты. То достоинство, с которым она это делала, подкупало.

Еще до того, как она закончила рассказ, Кирилл знал, что предложит ей остаться.

Глава 3

В доме было тихо и спокойно. Поначалу Вике стоило определенных усилий заставлять себя не ждать подвоха. И она, и Марк понимали, что Ева и Матиас Штайн в одном доме – не самое безопасное сочетание. Однако эти двое существовали параллельно друг другу, даже сталкиваясь в коридорах, они обменивались парой дежурных фраз и проходили мимо. А чаще – вовсе молчали, что было более типично для Евы.

Во время подготовки к новогодним праздникам особенно остро ощущалось, как важно не думать о расследованиях. Поэтому Вика просто наслаждалась общением с семьей.

А вечером расследования напомнили о себе сами, когда к ним приехал Максим. Его отсутствие уже выбивалось из нормы, но причину Марк объяснил. Предполагалось, что эти выходные юноша проведет в одиночестве.

Однако он появился на пороге их дома. Вид у Максима был невыспавшийся, но от этого не сонный, а взбудораженный.

– Мне нужно поговорить с Евой! – заявил он, стаскивая куртку.

– О чем это? – насторожилась Вика. – Уж не о том ли расследовании, в которое тебя просили не лезть, а ты все равно лезешь?

– Ой, да это не расследование даже, а помощь следствию! Активная гражданская позиция.

– Это не одно и то же?

– Нет, – покачал головой Максим. – Я ж на место преступления не выезжаю!

– Марк сказал, что ты там был.

– Был. Но больше не выезжаю!

– А больше и не надо.

– Слушай, да ты же меня знаешь, я лишнего делать не буду!

Вика была неумолима:

– Я тебя знаю, именно поэтому я не сомневаюсь, что ты наделаешь лишнего. Ты – натура увлекающаяся, этого у тебя не отнять. Вот тебе уже зачем-то понадобилась Ева!

– Ева понадобилась, потому что там факты не сходятся! Это преступление не может быть просто запугиванием Кнорина! Оно слишком дорогое, жестокое… Короче, это какая-то подстава! А я никак не могу понять, с чего начать ее распутывать. Мне нужно, чтобы Ева мне чуть-чуть подсказала, дальше – я сам.

Жизнь уже не единожды показывала им, что это те самые «знаменитые последние слова». Скажешь, что серьезного расследования не будет, – и все случится с точностью до наоборот. Даже если Ева вдруг проявит благоразумие и не увлечется этим, Максим обязательно во что-то вляпается, и тогда им всем придется спасать его.

Не так Вика хотела провести новогодние праздники.

– Чтобы ни слова Еве об этом не говорил, – велела она. – А то вообще тебя не пущу к ней!

– То есть заявления, что я – член семьи, разом теряют силу? – оскорбился Максим.

– А этим меня не шантажируй. Здоровье Евы мне дороже.

– Ее здоровье тут ни при чем, ведь я… – начал было он, но осекся.

Потому что в этот момент в прихожую вышел Матиас. Немец прислонился к дверному косяку и, скрестив руки на груди, оттуда наблюдал за ними. По его позе, одежде и взгляду было видно, что он чувствует себя в этом доме совершенно расслабленно. Такую привилегию обычно имели близкие друзья, которых Максим хорошо знал.

А этого – нет.

– Вика, у тебя проблемы? – по-немецки поинтересовался Матиас. Он уже удивил их тем фактом, что сносно научился говорить по-русски. Однако делал это только при необходимости, использовать родную речь ему было удобней. – Я слышал разговор на повышенных тонах или мне показалось?

– Не показалось, но и проблем у меня нет. Просто поспорили с Максом по поводу особенностей общения с Евой. Кстати, это Максим Лисицын, наш друг и коллега Марка. Вообще-то владелец фирмы, где Марк работает. А это Матиас Штайн, старый друг Марка. Ну и мой тоже.

– Друг Марка? – переспросил Максим. – Я бы предположил, что твой родственник…

Предположение было небезосновательным: многие люди почему-то считали рыжие волосы обязательным признаком родства. В остальном же Вика не находила между собой и немцем ничего общего.

А еще она поймала себя на мысли, что невольно сравнивает его и Максима. От этого Вике было стыдно, и успокаивало то, что они об этом не узнают.

Сейчас они стояли друг напротив друга, и Максим определенно проигрывал. Во внешности Матиаса было что-то аристократичное и, самое главное, зрелое. Внешность в его случае служила отличным отражением внутренней уверенности. Да и фигура была более гармоничной, многолетние спортивные тренировки давали о себе знать. Максим же все это может «догнать и перегнать», но лет через десять. Молодость, как ни странно, играла против него. Он уже прошел этап подростковой неуклюжести, но не более.

И не было причин их сравнивать, если бы не одно «но». Эти совсем разные мужчины – по возрасту, национальности – испытывали симпатию к Еве. Это сумасшествие делало их в чем-то похожими…

А самое удивительное заключалось в том, что они тоже это почувствовали. По крайней мере так показалось Вике. Эти двое смотрели друг на друга с настороженностью. Ни один из них не спешил подойти ближе, пожать руку, их улыбки были натянутыми.

– Я прошу меня извинить, но я что-то услышал. – Матиас перешел на русский. – Насколько я понял, юноша видит Еву детективом… Не самое удачное решение.

– Слова того, кто ее не знает, – парировал Максим. – Ева уже не с одним делом разобралась! Она такие загадки разгадывает, которые остальных в ступор вгоняют!

– Ты серьезно думаешь, что ее привлекают загадки? – усмехнулся немец. – Ева не занимается расследованиями, она охотится. Если она кому-то помогает в этот момент, то это, скорее, побочный эффект.

– Я не понял, а что это за эксперт по Еве выискался?!

– Оба вы тут изображаете экспертов по Еве, – вздохнула Вика. – И оба, подозреваю, совершенно ее не знаете. Я уже сказала тебе, кем является Матиас. С Евой они знакомы давно…

– Она спасла мне жизнь, – спокойно уточнил Штайн.

– Ну, меня этим не удивишь!

– Вы оба гордитесь тем, что вас молодая девчонка спасла? – поразилась Вика. – Зачехлите самурайские мечи, не портите предпраздничное настроение. Максим, ужинать останешься?

– Ты мне дашь поговорить с Евой или нет?

Он контролировал себя гораздо хуже, чем до появления Матиаса, больше злился. Это нельзя было не заметить. Но Вика не видела смысла сочувствовать. Подростковые капризы какие-то!

– Если про расследование, то нет!

– Тогда я пошел. – Парень резко развернулся, направляясь к двери. – Мне завтра на работу рано вставать. Хорошего предновогоднего вечера!

– Макс… Ты хоть не лезь в это расследование! Марк сказал, что там дело кровавое…

– Разберусь, не маленький уже.

Он даже не надел в доме куртку, просто подхватил ее с вешалки, направляясь к машине. Вспылил он, как мальчишка, и это было бы забавно, если бы не было так грустно. А Матиас, в свою очередь, находил ситуацию комичной. Он тоже понял, что произошло. Но это заставило его лишь махнуть рукой в сторону окна, за которым Максим заводил машину.

– Перебесится, – прокомментировал он. – И давно он за Евой увивается?

– Что, это так очевидно?

– Очевидней некуда.

– У них… сложная история отношений. – Вика не без труда подобрала подходящее определение. – Мне почему-то кажется, что ты как раз должен его понимать… разве нет?

Но Матиас лишь тяжело вздохнул.

– Нет. То, что происходит со мной и с ним, – совершенно разные вещи.

* * *

Он не привык вот так сразу доверять людям. Интуиция – вещь хорошая, но и она ошибается. К тому же Кирилл подозревал, что верит ей так безоговорочно, потому что хочет верить. Инесса представлялась ему настолько несчастным существом, что желание помочь ей появилось само собой.

Однако годы ошибок и разочарований в людях теперь не давали расслабиться. Слишком уж показательно слезливой была ее история… и слишком идеальной представала сама женщина! Выдержала и несчастное детство, и чудовищное замужество, потеряла двух детей и при этом не оскотинилась. Разве так может быть? Разве с современными женщинами это бывает?

С другой стороны, с тех пор как он стал вдовцом, желающих познакомиться с ним было больше чем достаточно. Даже до того, как он потерял жену, многих не останавливала его репутация примерного семьянина. А когда жены не стало, они как с цепи сорвались! Мало того что на работе преследовали, так еще и рассказывали своим знакомым, и те тоже выходили на охоту!

Тогда он разных трюков насмотрелся. Одна пробралась к нему в кабинет, разделась там и сидела на столе в одном белье. Решила, должно быть, что ее телеса, похожие в синеватом офисном освещении на студень, заставят его мгновенно потерять контроль! Другая показательно упала в обморок перед его автомобилем. Третья взялась носить ему домашние обеды. Словом, каждая являлась со своим оружием, и на жалость они давили весьма часто.

Теперь он не мог избавиться от ощущения, что Инесса делает то же самое. Ее история не копировала его собственную, и все же понять ее чувства он мог. Его не радовало такое ощущение родства, потому что оно порождало уязвимость. С другой стороны, что он мог сделать? Выгнать ее на улицу после того, как пообещал дать кров?

В итоге Кирилл решил, что нужно провести проверку. Тогда у него появятся причины доверять женщине, находиться с ней под одной крышей станет намного проще.

Осторожно он выпытал у Инессы подробности ее семейной жизни. Где находится квартира, как выглядит муж, с кем из соседей она общалась… Женщина, в отличие от него, проблем с доверием не испытывала. Для нее гарантом служило то, что Кирилл ни разу не попытался приставать к ней, ни о каких услугах тоже не просил. Поэтому она без сомнений отвечала на его вопросы.

Он дождался, пока пройдут выходные, и уехал из коттеджа в понедельник. Женщину это не насторожило, она уже уверенно чувствовала себя в его доме. А Кирилл вместо того, чтобы ехать в офис, отправился по адресу, который она дала.

Это был довольно старый район. То, что дома здесь отремонтировали внешне, не спасало от ощущения разрухи, буквально зависшего в воздухе. Снег тут был сероватым, во дворах мелькали мрачные лица, дорогих машин фактически не было, и его автомобиль мгновенно привлек внимание.

Нужный подъезд встречал его открытой дверью. Нет, домофон здесь был, и даже исправный, но его функциональность сводилась к нулю тем, что дверь распахнули и подперли камнем.

Кирилл вошел внутрь, поднялся на второй этаж. Двери тут были старые, но не слишком убогие. Так что назвать это место очевидным пристанищем алкашей не получалось. Собственно, в случае со своим мужем Инесса и не на алкоголизм жаловалась.

Была вероятность, что дома никого нет: будний день ведь, и далеко не все могут позволить себе являться на работу, когда им того хочется. Кирилл понял это только сейчас, но в дверь все равно позвонил.

Открыли ему, вопреки ожиданиям, довольно быстро. На пороге стоял невысокий, на голову ниже Кирилла, молодой мужчина. Мрачный, не толстый, но рыхлый и чем-то неуловимо похожий на пельмень. Его лицо покрывала неопрятная темная щетина, помятый костюм сидел плохо, и даже очки интеллигентности образу не придавали.

– Вы кто? – настороженно осведомился он, осмотрев Кирилла с ног до головы.

– Я ищу Дмитрия.

– Ну, я Дмитрий. А это не отвечает на вопрос, кто вы!

В принципе эту встречу можно было считать удачей, хоть и сомнительной. Не теряя времени, Кирилл уверенно втолкнул собеседника в квартиру, прикрыл за ними дверь. Дима такой наглости не ожидал, поэтому и не сопротивлялся толком.

– Эй! – возмутился он. – Ты че творишь?

– Где твоя жена?

– Какая жена? Какое твое дело? Ты кто вообще?!

– Инесса, – спокойно пояснил Кирилл. – Где она?

– А‑а‑а! – Дима прищурился. – Так ты ее хахаль? А я знал! Знал, что она мне изменяет! И ребенка того ублюдочного нагуляла где-то… Не могло от меня такое чмо уродливое родиться!

Что ж, пока слова Инессы медленно, но верно подтверждались. Значит, Кирилл стоял в ее квартире перед ее мужем.

Место было, надо сказать, не слишком пугающее. Да, квартире не хватало ремонта, и с каждым годом это ощущалось все острее. Но это не был притон или что-то в этом роде. Кто-то следил за жилплощадью, регулярно убирал и подклеивал обои, замедляя тем самым наступление разрухи. Вещей в коридоре оказалось много, причем самых разных, однако даже в этом нагромождении был определенный порядок.

Комнат отсюда было не видно, но Кирилл предполагал, что ситуация там примерно такая же. С той лишь разницей, что после ухода Инессы убирать было некому, и хаос нарастал.

– Оглох, что ли? – напомнил о себе Дима. – Ты моей жены хахаль?

– Я ее друг, и я хочу знать, где она.

– «Друг»! Ага, как же! Мир, дружба, жвачка – вот из этой серии? – расхохотался мужчина. – Нет, серьезно… Мог бы и не врать, чем врать вот так!

– Меня не интересует, что ты думаешь. Меня интересует, где Инесса.

– А мне почем знать? Это тебе виднее!

– Тебя не волнует, где твоя жена?

– Нужна мне эта шлюха! – хмыкнул Дима. – Проблем от нее больше, чем толку! Сама по себе она – ноль: ни образования, ни интересов, ни работы. Да еще и мутантов каких-то рожает вместо детей!

– Насколько мне известно, для рождения детей нужны двое, – холодно заметил Кирилл.

– Да что ты говоришь! Ну, среди этих двоих меня точно нет. Я тебе говорю, подобное отродье от меня появиться не могло! Она мне своими родами, детьми и капризами только проблем добавила! Ушла она? Да наконец-то, я уж не знал, как от нее избавиться! Если она сдохнет где-нибудь под забором, я буду только рад, сэкономит мне время на разводе!

Дима был именно таким человеком, как описала Инесса. Даже не имея прямых поводов для злости, он сам себя накручивал, и гнев его лишь возрастал. По глазам было видно, что драка для него – лишь вопрос времени. Если бы перед ним стояла Инесса, вероятнее всего, он бы уже ударил. Но такой соперник, более рослый, спортивный мужчина, заставлял задуматься.

– При разводе одна из комнат снова перешла бы в ее собственность, – сказал Кирилл. – Тебе это вряд ли выгодно, ты привык жить в двух. По мне так это очевидный мотив для убийства – из корыстных побуждений.

– Эй! Ты что несешь? Какого еще убийства?

– Не я вообще-то завел разговор о ее смерти под забором.

– Так и я говорю чисто гипотетически, – парировал Дима. – Чтобы она сдохла под забором, мне не обязательно ее убивать. Может, бомжара какой по башке бутылкой даст, а может, она замерзнет… Всякое случается!

– Да уж… Забота твоя не знает границ!

– Вали отсюда! Я тебя звал? Я тебя даже внутрь не приглашал! Хочешь тр…ть мою бабу – пожалуйста, только обратно сюда ее не возвращай! И сам вали!

– А если не свалю, что тогда? Заставишь меня?

– Да хоть бы и так!

Гнев Димы дошел до кипения. Мужчина попытался ударить – резко, целясь в солнечное сплетение. Вот только движения его все равно были неуклюжими, лишенными подготовки как таковой. При всей своей наглости он был осторожен и выбирал лишь слабых противников.

Конечно, Инесса от такого удара уклониться не могла. Судя по синякам и шрамам, она и не уклонялась. Но Кириллу не составило особого труда перехватить руку Димы, резко вывернуть, а потом оттолкнуть мужчину так, что тот врезался в стену.

Дима, редко получавший отпор, к боли не привык. Поэтому снова нападать он не пытался, вместо этого прижимался к стенке.

– Ты че, а? – он смотрел на Кирилла ошалелыми глазами. – Вообще ничо не боишься? Борзый такой?

– А чего мне бояться? Я первым не нападаю и необходимую самооборону не превышаю.

– Ты ко мне в дом вперся!

– Я к Инессе пришел. Но все это не суть важно. Я прекрасно знаю, что полицию ты не вызовешь. Ты их и сам побаиваешься, поэтому их приезд – не в твоих интересах. На этот раз тебе повезло, я сам уйду.

– А Инесса?..

– Ее судьба тебя больше не касается.

Этот ответ Диму вполне устроил. Он даже не думал интересоваться судьбой жены, сейчас ему, вероятнее всего, хотелось пришибить ее окончательно – за то, что из-за нее в дом пришел такой человек! Как только Кирилл вышел на лестничную клетку, он услышал, как у него за спиной защелкнулись все замки.

А ему хотелось вымыть руки. Есть просто такие люди: с ними пообщался – как в грязь влез. Кирилл увидел достаточно и твердо знал, что не позволит Инессе вернуться в эту дыру. Она заслужила лучшего!

* * *

– Так, давай начистоту… что за чувак обитает у вас в доме?

В кабинете Максим чувствовал себя совершенно свободно. Он вообще в офисе бывал чаще, чем дома, и вел себя соответственно. То, что данный кабинет принадлежит не ему, его нисколько не смущало. Свои люди ведь, к чему лишняя церемонность!

Он сразу прошел к столу, небрежно бросил на столешницу папку с бумагами, а сам уселся в кресло.

– Ты сказал секретарю, что у нас бизнес-переговоры, – напомнил Марк.

– Ну и? Можно подумать, что ты с секретарем, как с исповедником – ничего кроме правды!

Молодой человек вел себя расслабленно, взгляд у него был спокойный, вид – отдохнувший. Создавалось впечатление, он всего лишь проявляет дружеское любопытство. Марк поверил бы в это, если бы Вика не рассказала ему о воскресном визите Максима.

– У меня дома живет мой старый друг из Германии. Я его знаю дольше, чем вас всех вместе взятых.

– А чего он приперся-то? Разве достопочтенные бюргеры не должны сейчас жарить рождественские колбаски?

– Может, и должны. Но Мати к ним не относится, не думаю, что любое занятие достопочтенного бюргера его привлечет.

– А к вам-то он зачем приперся?

– Какое тебе до этого дело? – нахмурился Марк. – Насколько я понял, вы двое даже познакомиться толком не успели! Ты заехал к нам, а потом удрал, будто тебе хвост прищемили. Даже меня не дождался! Чем тебе Мати не угодил?

– Немец этот? Ничем, он, скорее, сопутствующее обстоятельство. Вика тебе не сказала, из-за чего мы повздорили? Из-за ее отношения к тому, что я делаю. Я не люблю, когда меня учат жить, поэтому и не считал нужным продолжать разговор. Знаю, среагировал слишком бурно. Просто устал, если хочешь, могу извиниться перед Викой. Но немчура тут вообще не при чем.

– Да? Тогда почему ты с него начал разговор?

– Да просто он – не самая важная тема, – пренебрежительно отмахнулся Максим. – Решил уточнить, пока мы к главному не перешли.

– Что ты решил уточнить?

– Что было между этим истинным арийцем и Евой. Он сказал, что она спасла ему жизнь.

Теперь все стало на свои места. Но все равно, Марк не мог не отметить уровень актерского мастерства. Максим по-прежнему старательно делал вид, что интересуется любопытства ради, без какого-то там подвоха.

Сам Марк находил ситуацию безобидной. Когда Матиас только приехал, он, конечно, волновался. Однако за прошедшие дни Ева не проявила к нему и тени интереса, да и сам немец чувствовал себя расслабленно рядом с ней, общаться с ним было легко и комфортно. Матиас делал обстановку в доме лучше, а не хуже, поэтому его присутствие на праздновании Рождества и Нового года было более чем желанным.

Максим тоже, по большому счету, прореагировал предсказуемо… Правда, это не радовало.

– Давай только без подростковых сцен, – предупредил Марк.

– Издеваешься?

– Нет, обозначаю факторы риска.

– Нет никаких факторов риска, – закатил глаза Максим. – Я спрашиваю то, что может быть интересно. Потому что действия Евы всегда интересны! Вот и все.

– Праздный интерес, то есть?

– Да!

– А почему так легко разозлился сейчас?

Максим мигом заметил свою ошибку и расслабленно откинулся на спинку кресла.

– Да потому, что Вика на меня тоже смотрела, как на Ромео пришибленного. Знаю, мое отношение к Еве нельзя назвать нейтральным, но вы зря не верите тому, что мне может быть просто любопытно.

– Ну, тогда вот твоему любопытству новогодний подарок: Ева действительно спасла ему жизнь. Это было года три назад. Его похитила совершенно ненормальная особа…[8]

– Женщина? – поразился Максим. – Такого лосяру?

– Ты ту женщину не видел! Если он – лосяра, то она бы тебе вообще бегемотом показалась, поверь мне. Там все непросто было… Мати погибнуть мог из-за того, что пытался помочь мне. А мы тогда понятия не имели, где он! Ева же каким-то образом вычислила. Но тогда она была более дикой, чем сейчас. Вместо того чтобы все рассказать нам, она отправилась за ним сама. И спасла-таки!

– Она бы и сейчас отправилась сама…

– Скорее всего, – согласился Максим. – Но факт остается фактом, это случилось. Потом Мати вел себя несколько странно, когда речь заходила о Еве… но это прошло. Иначе я бы не позволил ему оставаться в доме.

– Да ладно? Выгнал бы старого друга на улицу?

– Не на улицу. Матиас не бедствует, может себе позволить любой отель. Что же до его интереса к Еве… Мне это казалось еще более нездоровым, чем твое увлечение. Такие вещи нужно пресекать на корню. К счастью, Мати это и сам понял. Я рад, потому что терять такого друга мне бы не хотелось. Поэтому можешь не ревновать.

Последнюю фразу говорить, пожалуй, не стоило. Это был уровень школьных насмешек, до которого Марк обычно не опускался. Но тут уж он не удержался – слишком очевидным было поведение Максима, даже при хорошей игре.

Максим, надо отдать ему должное, на грубость не сорвался.

– Я это комментировать не буду. По-моему, доказывать тебе, что не было никакой ревности, бесполезно.

– И не нужно. Я только надеюсь, что ты перестанешь игнорировать нас и будешь свободно чувствовать себя в нашем доме. Мы тебе всегда рады, это не меняется.

– А я вас не игнорировал! Я делом занимался! Вот этим, кстати. – Максим постучал пальцем по папке, лежащей на столе.

– Так и не угомонился?

– Я не обещал угомониться. Я обещал слишком глубоко не лезть. И не полез! Я просто систематизировал все, что узнал из открытых источников и от следователя. Тут есть данные на Алексея Кнорина, дочек его, конкурентов, плюс я приложил анализ рынка от наших экспертов… Ну, чтобы понять, чем срыв сделки аукнется нам и компании Кнорина.

– Нехило ты заморочился…

Даже не открывая папку, Марк мог определить, что это многочасовая работа. Все собрать, отсортировать, разложить… Интересно, молодой парень занимался этим добровольно, а не чтобы отвлечься от более тяжелых мыслей?..

Глядя на весь этот праведный труд, Марку было неловко сказать, что он папку даже открывать не собирается. Зачем? Конечно, он сочувствовал Кнорину, но не до такой степени! Ему хватило того, что он посмотрел ролик с убийством. Развивать такую тему перед праздниками ему точно не хотелось! Да и Максима нужно было отвлечь.

Поэтому Марк и решился на единственный, как ему казалось, выход. Он взял папку и убрал в кожаную сумку, с которой ходил на работу.

– Посмотреть хотя бы не хочешь? – удивился Максим.

– Хочу и посмотрю, но дома.

– Посмотрел бы здесь, могли бы сразу обсудить!

– От просмотра по диагонали много толку не будет. К тому же у нас с тобой есть более срочные вопросы для обсуждения.

– Это какие же?

– Вот эти. – Марк достал из ящика стола два пригласительных билета.

Вопрос не был срочным, но пришлось импровизировать.

Билеты на рождественский аукцион благотворительного фонда пришли еще в октябре. Выкидывать их было неловко, поэтому Марк оставил их в столе. Идти туда он точно не собирался: если бы все шло по плану, его присутствие на работе требовалось бы каждый день. Но теперь график пришлось пересмотреть, серьезной занятости до следующего года не ожидалось.

– Это что? – осведомился Максим, разглядывая билеты.

– Это – организация, которой мы иногда помогаем. Начал это дело еще твой отец, у нашей компании с ними сложились хорошие связи. Сам понимаешь, какой-то благотворительностью нужно заниматься для имиджа, а если сотрудничать с ними, то эти деньги реально пойдут на помощь больным детям. Ты бы лучше интересовался делами компании, а не расследования вел!

– Я знаю, кто это такие! Я просто от них приглашений не ожидал…

– А зря, – назидательно произнес Марк. – На рождественский аукцион они всегда приглашают руководителей крупных компаний. Продают умилительные, по их мнению, плоды детского творчества. А поскольку себестоимости лоты не имеют, детским домам идет чистое пожертвование, все честно.

– И почему мы с тобой должны это обсуждать?

– Потому что аукцион в эту пятницу, приглашены мы оба.

– Нам обязательно туда идти?

– Обязанности как таковой нет, – признал Марк. – Но и причин не пойти – тоже. Все тот же имидж будет укреплен, это важно после случившегося с Кнориным: газетчики уже и нас к его сердечному приступу приплести умудрились. Нам самим это тоже полезно, там будут люди интересующего нас делового профиля.

Расчет Марка в данном случае был прост. Он прекрасно знал, что Максим терпеть не может такие мероприятия. Ему проще было перевести фонду деньги, чем присутствовать на каком-то сборище лично. Для него благотворительные мероприятия ассоциировались со скукой и чувством неловкости за то, что ему скучно.

– Вот вы с Викой и сходите! Как раз два билета – будете там гармоничной парой!

– Вика на нашу компанию не работает, – заметил Марк.

– Зато она твоя жена, а я – нет!

– Спасибо за откровение.

– Я серьезно, мне там делать нечего. – Максим поднялся с кресла и начал пятиться к выходу. Понимая, что закончить разговор достойно он не сумеет, парень планировал банально удрать. – Я там лишний, да и времени у меня нет.

– Уверен?

– Конечно! Но ты сходи. Тебе понравится.

Не дожидаясь ответа, Максим выскользнул за дверь. Его собеседник едва заметно улыбнулся: все сработало как надо. Теперь он сюда долго не зайдет, до самого аукциона вряд ли спросит о том, что собрано в папке. А потом дело станет неактуальным, все завершится само собой.

До этого момента Марку самому предстояло решить, хочет он идти на благотворительный вечер или нет.

Глава 4

Отвязаться от этой соседки просто так было невозможно. Она всегда добивалась своей цели, какой бы дурацкой данная цель ни была.

Среди всех жительниц поселка Варвара Струйкина всегда ярко выделялась. Она не была женой или дочерью состоятельного человека, дом свой купила сама. При этом серьезной, собранной бизнес-леди ее тоже никто бы не назвал. Свою деятельность она вела на рынке, его и олицетворяла самым стереотипным из образов.

Это не означало, что она являлась плохим человеком или страдала от недостатка интеллекта. Она одна воспитала троих детей и обеспечила им безбедное существование, один лишь этот факт из ее биографии заслуживал уважения. Да и как личность она отличалась доброжелательностью. Общее впечатление портили лишь ее крикливость и непосредственность, граничащая с невоспитанностью.

Все это не имело бы значения для ее соседей, если бы не активная жизненная позиция дамочки. Ее бизнес был налажен и работал как часы, дети выросли, а энергии меньше не стало. В результате Варвара становилась организатором большинства «общественных» событий в жизни поселка. Так, она самолично украсила все елки на близлежащих территориях, собрала деньги на подарки сиротам и масштабный фейерверк. Соседи были уверены, что это займет ее на весь оставшийся год.

Просчитались.

– Что она еще удумала? – поинтересовался Марк, наблюдая, как Варвара ходит из одного дома в другой.

К ним она уже заходила. Однако Марк занял типично мужскую позицию: отсиделся в своей комнате, предоставив беседу с приставучей соседкой жене.

– Вечеринку новогоднюю, – пояснила Вика.

– По-моему, она уже пыталась провернуть нечто подобное, и все ее послали. Чего она опять-то активизировалась?

– А у нее новый повод появился. Но благородный, этого не отнимешь.

Варвара, как всегда, объясняла очень шумно и эмоционально. Поначалу Вика даже запуталась, совершенно потеряв нить разговора. А потом ничего, разобралась.

– Кому она опять помогает? – полюбопытствовал Марк.

– Кирилла Петровского помнишь?

– Помню, конечно! Но он вроде не бедствует… Не в материальном плане, по крайней мере.

С тех пор как они переехали в поселок, прошло немало времени, и Вика успела познакомиться практически со всеми соседями. Близко она общалась с единицами. Но знание всех остальных в лицо казалось ей нормой приличия и безопасности в равной степени.

А благодаря таким соседям, как Варвара, она волей-неволей узнавала подробности личной жизни тех, кто жил рядом с ней – даже если не слишком хотела этого. Так произошло и в случае с Петровским.

Его горе в принципе не могло стать секретом. Его жена и сын погибли в авиакатастрофе. Это произошло задолго до того, как семья Вики купила коттедж в поселке. Но старожилы говорили, что его тогда было не узнать. Он всегда был примерным семьянином, жену и ребенка обожал. А тут – отправил их отдыхать, надеялся встретить загорелыми, счастливыми, а получил два гроба, которые не открывали на похоронах. Но он-то останки видел!

Он тогда за день постарел лет на десять, потом просто исчез. Соседи были уверены, что он спешно продал семейное гнездо, однако коттедж пустовал. Петровский вернулся туда, немного оправившись, но все равно нелюдимый и замкнутый. Стал жить один, большую часть времени проводил на работе. С соседями общался сдержанно, близко никого не подпускал.

Вика узнала его уже таким. Она не сочла это странным, потому что не знала Петровского до той трагедии. Лезть в душу человеку она не собиралась, да и почти не пересекалась с ним – за год, может, раз пять.

И вот именно из-за него Варвара теперь обходила дома…

– Варя наша устраивает вечеринку у себя во имя Петровского, – пояснила Вика.

– Оригинально. И что это должно означать?

– Их дома рядом находятся, если помнишь. Поэтому Варвара и обнаружила, что к Петровскому приехала какая-то женщина. Ну, наша добрая самаритянка тут же полезла не в свое дело, она же без комплексов. Самого Петровского дома не было, она эту женщину обо всем расспросила. А та призналась, что Петровский спас ее от мужа, который ее избивал. Вот прямо с улицы и подобрал!

Вике в данной ситуации было совершенно непонятно, как это гостья Петровского решилась рассказать такие интимные подробности совершенно незнакомой женщине. Но факт остается фактом, люди разные… да и от Варвары нелегко избавиться, если ей что-то нужно.

– Молодец, что спас, – прокомментировал Марк. – А при чем тут Варвара и ее вечеринка?

– Женщина эта, условно говоря, «бесприданница». Но милая. Поэтому Варвара хочет убить одним выстрелом двух зайцев. Собрав вечеринку, она надеется познакомить новенькую со всеми соседями и тем самым укрепить ее отношения с Петровским, а еще собрать вещи в виде подарков.

– У Варвары логика бизона, приложившегося башкой об скалу. Она же сейчас сплетню по всему поселку пустит! Да и Петровский, думаю, не рад будет.

– А ему поздно уже возражать. Судя по всему, ее гостья дала согласие. Мы тоже дали, мы с тобой туда идем.

Марк, до этого выслушивавший всю историю с отстраненным интересом, чуть со стула не свалился.

– Мы идем?!

– Ага.

– Вика!

– Так, спокойно, дыши глубоко! У меня своя логика.

– Хотелось бы познакомиться с этой логикой поближе!

– Да пожалуйста. Во-первых, я и так динамила половину мероприятий Варвары, а она злопамятная. Еще начнет и про нас слухи распускать, а я это дело не люблю! Вечеринка – это меньшее из зол. – Вика начала загибать пальцы. – Во-вторых, мы давно не общались с соседями. Говорят, что у двух коттеджей поменялись владельцы, посмотрим, кто въехал. В-третьих, мне действительно интересно взглянуть на эту страдалицу, да и помочь ей – дело правильное. В-четвертых, там будут Агния и Даниил. Пересечемся с ними, пока они в свою Европу не улетели! В-пятых, мы с тобой давно никуда не выбирались вместе, а это повод!

Речь получилась длиннее, чем планировала девушка, но результатом она была довольна: крыть Марку было нечем. Попробуй возрази на аргумент, что им надо побыть вместе!

Нельзя сказать, что Вика рвалась на эту вечеринку. Просто, взвесив все обстоятельства, она поняла, что туда лучше пойти, чем не идти. И если Марка в этом убедить оказалось просто, то с Евой все было гораздо сложнее.

Собственно, Марка удивило уже то, что она хочет тащить Еву с собой на этот праздник. Вика кое-как объяснила это тем, что девушке нужно общаться с людьми, и он вроде как поверил.

На самом деле мотив был неоднозначный. Вика просто не хотела оставлять Еву одну в доме с Матиасом. Она и сама не могла толком понять почему. Он попытается ее изнасиловать? Смешно. Она попытается его изнасиловать? Более вероятно, но он как-нибудь отобьется. Они вроде как потеряли друг к другу интерес, однако Вику все равно не покидала тревога. Ей было спокойней, если хотя бы один из них находился на виду. Причем оставить Матиаса одного дома было проще, чем Еву.

Вот только Ева – не комнатная собачка, в переноске куда надо не перенесешь. Ее убеждать нужно. И Вика старалась, как могла: расписала ей ситуацию детальней, чем Марку, сообщила историю Петровского, перечислила, кто будет на вечеринке.

Ева слушала молча, без эмоций, так что предугадать ее реакцию не представлялось возможным.

Однако когда Вика наконец закончила, ответ ее собеседницы был краток:

– Я пойду.

– Да ладно! – не удержалась Вика. – То есть я, конечно, рада безумно и все такое. Но с чего бы? Только не говори, что из-за моей просьбы.

– Нет. Не из-за нее. Но один из аргументов, которые ты привела Марку, стоит больше, чем ты думаешь.

– Какой же?

– Нужно знать, кто живет рядом с тобой.

– Это да… Только… ты ведь не собираешься там… ну… развлекаться?

Сложно было сказать это так, чтобы не прозвучало оскорбительно. Но на вечеринке своеволие и специфическое чувство юмора Евы вполне могли проявиться.

– Можешь быть спокойна, – равнодушно сказала Ева. – Мое поведение порадует тебя.

– А почему? Матиас, кстати, не идет…

– Мне все равно.

На вопрос о причине она так и не ответила, но это уже было бы слишком дружелюбно с ее стороны. Гораздо большее значение имело то, что она согласилась.

Уже вечером, на празднике, Вика поняла, что Ева имела в виду.

Она вела себя совершенно нормально. Так, как и должна вести себя молоденькая девушка. Те, кто плохо ее знал, не могли понять, насколько гротескно это смотрелось. А те, кто знал, едва отходили от шока.

Потому что Ева была само очарование. В блестящем серебристом платье она смотрелась тонкой куколкой, двигалась изящно, много улыбалась. В ее глазах искрилось наивное веселье новогоднего праздника, собиравшее вокруг нее толпы поклонников.

– Ну, она у вас и актриса! – оценила Агния.

Агния Вербицкая была ближайшей соседкой и хорошей подругой Вики. Они вместе прошли через несколько расследований, в том числе и с участием Евы. Поэтому теперь Агния замечала странности в поведении девушки практически на уровне члена семьи.

– Меня ее актерские способности пугают, – призналась Вика. – Если бы я ее не знала, я бы ни за что не поняла, что она притворяется. Но если она захочет меня обмануть, она это сделает запросто!

– Наше счастье, что она не любит обманывать, – вздохнул Марк. – Это кажется ей слишком примитивным.

– Это пока. Появится цель, оправдывающая средства, – и начнется!

Вика наблюдала за племянницей, стараясь найти подвох. Она надеялась, что если поймет, с кем общается Ева, что говорит, то выйдет на ее цель. Однако никакой логики в передвижениях и общении девушки не было. Ева вела типичные светские разговоры, порхала от одной группы людей к другой и была совершенно не похожа на себя.

Пришлось смириться с тем, что это всего лишь развлечение ради развлечения. Других причин Вика не видела. Она невольно переключила внимание на виновницу торжества – не Варвару, конечно, а Инессу.

Женщина оказалась на удивление приятная: милая, скромная, застенчивая. Она смущалась, когда к ней проявляли внимание, и возмущенно отказывалась от подарков. Судя по тому, что пришла она в дорогом вечернем платье, Петровский сам занялся ее гардеробом, и в подачках она не нуждалась.

Платье было красивым, но полупрозрачные вставки не скрывали от окружающих заживающие синяки и шрамы на гладкой коже Инессы. Вика старалась не рассматривать их слишком откровенно, а многие гости и этим не озадачивались.

Похоже, этой женщине пришлось пройти не самый легкий путь. Если так, то в ее пребывании здесь есть какая-то справедливость. Пожила с тираном и садистом – получи нормального, умного, доброго, обеспеченного мужчину.

Варвара, нужно отдать ей должное, все-таки не превратила вечеринку в цирк. Она не акцентировала внимание гостей на Инессе, просто знакомила их по мере необходимости.

У Вики с Инессой разговор не завязался, просто не о чем оказалось говорить. При таком волнении Инессы другого и не стоило ожидать. Ева тоже поздоровалась и отошла, чувствовалось, что женщину она не считает достойной внимания. Ей сейчас собственное шоу было милее!

Было около одиннадцати вечера, когда Ева засобиралась домой.

– Мне нужно кормить Табату, – сообщила она.

– А это не подождет? – удивилась Вика. – Думаю, часов в двенадцать гости начнут расходиться, уйдешь с нами!

– Это уже и так подождало. Я задержала кормление на час.

– Ты будешь кормить ее в таком виде? – Марк выразительно посмотрел на элегантный вечерний наряд девушки.

– Да. Я дойду сама.

Расстояние тут действительно было небольшое – по улице спуститься. В охраняемом поселке – никакого риска. Однако Вика боялась не за Еву, а саму Еву. Умом она понимала, что за час ничего страшного не случится, а Матиас, скорее всего, уже спит. Но успокоиться не могла.

В итоге они тоже ушли раньше других. Варвара, уже разгоряченная парой бокалов шампанского, даже не заметила этого. Вика шагала к дому так быстро, как позволяли высокие каблуки, а Марк лишь посмеивался над ней.

И прав был как раз он. Дома ни кровавой резни, ни принесения жертвы темным богам, ни страстной любовной сцены… Ева только-только вернулась из вольера, Матиас спал в своей комнате. В коттедже, наполненном темнотой, царила звенящая тишина.

Ева по поводу их раннего возвращения ничего не сказала, но ее взгляд выражал больше, чем любые слова.

– Довольна теперь? – поинтересовался Марк. – Эти двое уже не вызывают у тебя нервную дрожь?

– Не вызывают только, когда они не «эти двое», а отдельно друг от друга. Вот тогда у нас все хорошо! Ты мне лучше скажи, почему твоя племянница вдруг стала звездой вечеринок?

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы людей не убивало, – отозвался Марк. – Я понимаю, что это у нее новая социальная маскировка такая. Но я надеюсь, что она к этому образу еще вернется. Ей идет быть милой!

С этим Вика согласиться не могла, но решила, что сейчас не лучшее время для сомнений.

* * *

Задание было простое и вроде как выгодное. Поэтому Арик согласился на него без сомнений. Такой шанс ведь раз в жизни бывает! И лишь теперь, когда пришла пора выполнять уговор, он начал задумываться.

Но было странно, что Грач вообще предложил такие условия. Он – барыга жадный, долгов не прощает и берет только деньгами. Никаких тебе драгоценностей из шкатулки жены и никакого антиквариата родителей! Украл – молодец, но сам сдавай, а Грачу неси деньги. Этот принцип действовал, даже когда речь шла о небольших суммах. А Арик успел задолжать ему целое состояние.

Сам Арик понятия не имел, как это произошло. Просто так соблазнительно было говорить: «Я потом заплачу!» Сначала он боялся, думал, где бы взять эти деньги. Потом расслабился. Это не значит, что он перестал понимать, во что ввязался – все он прекрасно знал. Но было ощущение свободы, праздника, когда не нужно напрягаться… Арик просто растворился в этом!

Потом Грач напомнил ему о суровой реальности, назвал сумму долга. Арик пришел в ужас. Поддавшись искушению брать в долг, он, сам того не замечая, увеличил дозу. Теперь речь шла о деньгах, о которых ему и мечтать не приходилось!

Злился ли он на Грача? Конечно! Почему этот проклятый торгаш позволил всему зайти так далеко? Арик лично наблюдал, как барыга разворачивает наркоманов, не вызывавших у него доверия, отказываясь выдать им хотя бы одну дозу. Арика он не трогал месяц! Надо? На, бери! Сколько угодно!

Потом этот необъяснимый поток щедрости вдруг закончился. Грач снова стал самим собой: жестким и ничего не прощающим.

– У тебя неделя. Крутись как хочешь.

Арик и пытался крутиться. О работе он даже не думал: такие деньги за неделю не заработаешь! Его могло спасти только ограбление, причем крупное… а он в этом никогда силен не был! Он понятия не имел, как такие дела делаются, видел их лишь в кино.

Под конец недели он всерьез подумывал о самоубийстве. Его ведь все равно убьют! Может, если он сделает это сам, хотя бы его родных пощадят? К тому же это будет не больно… Он почти решился на финальный шаг, когда Грач вдруг сменил гнев на милость.

– Ладно, хорош трястись. Я сам виноват, что дал такому укурку в долг. Но у тебя есть уникальный шанс сделать себя полезным! Слышишь, мусор? Небось и не знаешь, каково это – быть полезным?

– Я все сделаю…

Он действительно был готов на все, отчаяние дошло до точки невозврата. А Грач, кажется, видел все это и очень странно улыбался, будто знал, что так будет.

За такую сумму следовало ожидать очень серьезных требований. Например, убить человека. Или напасть на кого-то, запугать… Арик в жизни ничего подобного не делал, но собирался попытаться. Все, что угодно, лишь бы вырваться из этой ловушки!

В то же время Арик понимал, что для подобной работы Грач выбрал бы кого-нибудь другого. Чтобы совершить серьезное преступление, нужен человек опытный, сильный и жестокий. Арик ничем подобным похвастаться не мог. У него всего-то и есть достижений, что умение быстро бегать…

Но когда Грач изложил ему суть вопроса, стало ясно, что этого будет вполне достаточно. Просьба была необычная и противозаконная. Но выполнимая и не несущая риска для жизни! Арик был настолько рад и благодарен, что не посмел спрашивать о причинах.

Единственное, что он пытался оспорить, – это время выполнения задания. Ведь сделать то же самое ночью будет намного проще! Достаточно просто подкрасться не к офису, а к дому этого чувака, и тогда…

– Нет, – отрезал Грач.

– Думаешь, я не смогу?

– Думаю, мне плевать на твое мнение.

– Но я проберусь к его дому, где бы он ни жил! Поспорить хочешь? Да хоть в этом… Бунин… Букинс… Букинсгемском дворце или как его!

– Заткнись, торчок. Выполняй строго то, что тебе сказали, и не высовывайся. Если хоть в одной детали отступишь – я тебе все дозы, что ты мне задолжал, продублирую. Разом!

– Я ж умру…

– Так в этом и смысл, – ухмыльнулся торговец.

Умирать Арик уже не хотел, только не теперь, когда нашелся выход из ситуации. Поэтому на дело он отправился днем.

На парковку никто не обращал внимания. Люди мельтешили вокруг, но у всех были свои дела и заботы, все уже привыкли игнорировать чужие проблемы. И тем не менее Арик чувствовал волнение. Сердце отчаянно колотилось в груди, а кожу, несмотря на мороз, покрыла испарина. Слишком многое зависело от успеха, у него не было права на ошибку!

На этой парковке стояли дорогие машины, и здание было внушительное. Не один из средненьких офисных центров, а что-то элитное. Охрана на парковке имелась, но они грелись в небольшой будке у шлагбаума. В этом плане мороз играл на стороне Арика.

Он нашел нужную машину без труда. Рассматривая фото, он запомнил все до мельчайших подробностей. Хватило бы и номера, но Арик перестраховался и узнавал все – вплоть до освежителя в виде маленького стеклянного пузырька на зеркале заднего вида.

Вскрывать машины ему было не впервой. Уникальность ситуации заключалась в том, что обычно он делал это ночью, в одиночестве, а не посреди шумных улиц! С другой стороны, никогда еще его работа не стоила так дорого. Поэтому Арику пришлось пойти на риск, перестать шарахаться от каждого голоса и думать только о своей работе. Чем увереннее он действует, тем меньше внимания привлечет.

Замок у внедорожника был сложный, и Арик увлекся. Сейчас он не мог позволить себе ни одного неосторожного движения. Если тут сигнализация завоет – все пропало! Грач сразу дал понять, что вторых попыток не будет.

Однако удача не подвела. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверца поддалась. Теперь нужно было скользнуть внутрь – и все, финальная стадия!

– Друг, тебе не кажется, что ты ошибся машиной?

Голос прозвучал прямо у него над ухом. Волна ужаса, накрывшая Арика в этот момент, была настолько мощной, что он даже удивился: как у него сердце вообще не остановилось! Медленно он начал оборачиваться. Он поверить не мог, что кто-то сумел подкрасться к нему незамеченным! Даже при повышенной концентрации внимания он никогда так не расслаблялся, никогда!

Когда же он увидел, кто стоит у него за спиной, Арик почувствовал, что у него зашевелились волосы на голове.

Это существо было похоже на одну из его наркотических галлюцинаций или на черта, который явился за ним прямо из ада. При этом у него была белесая кожа, очень светлые, словно седые, волосы и почти прозрачные глаза. А самое главное, его лицо покрывали черные полосы, напоминавшие шкуру тигра.

– Привет, – усмехнулся полосатый. – Ты либо самый смелый, либо самый тупой угонщик, которого я когда-либо встречал! Но я не из тех, кто этому умиляется. Сам к охране пройдешь или тебя отвести?

Попасться Арик не мог. Даже при том, что его задание было провалено, это он уже понял. Спасаться вроде как не имело смысла. Но это если подойти ко всему спокойно и принять то будущее, которое ему приготовил Грач. На такое Арик пока что был не способен.

Он сорвался с места, полностью делая ставку на ноги, на тот талант, что уже не раз выручал его. За своей спиной он услышал насмешливый голос незнакомца:

– И вот хоть бы раз без этого обошлось…

Арику не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что его преследуют. Да он и не мог обернуться! Ему приходилось пробиваться через густую толпу. С одной стороны, это было проблематичным: проталкиваться сквозь теток в дубленках, грузных мужичков, тормознутых девиц. А с другой стороны, он мог надеяться, что они задержат его преследователя, став живой преградой.

Еще одним помощником мог стать лед. Арик толком не понимал, как ему самому пока удается не упасть, но каким-то чудом получалось. Бежать в такую погоду было дьявольски тяжело, скоро ему казалось, что его легкие превратились в два куска льда. Но замедлиться, а тем более остановиться он не мог.

Его забег длился долго. Никогда он еще не достигал такой скорости! Все это давало ему основания полагать, что его преследователь затерялся где-то далеко позади. Потому что никто, ни один полицейский не смог бы выдержать такой ритм! Арик убегал от них не раз, поэтому знал.

Однако как только он позволил себе обернуться, он сразу увидел, что оптимизм тут неуместен. Полосатый отставал от него шагов на двадцать, не больше. Причем выглядел он гораздо менее уставшим, чем сам Арик! Как будто он нарочно не догонял его, соблюдая правила какой-то игры.

Увидев, что Арик остановился, незнакомец тоже замер.

– Не разочаровывай меня, – с непроницаемо серьезным видом потребовал он. – Я думал, ты приведешь меня в какое-нибудь место, которое будет мне интересно. Или к человеку, который заказал все это.

– С чего вы взяли, что есть заказчик? – с трудом произнес Арик. Ему было страшно и от холода больно.

– С того. Судя по тому, как ты вскрыл замок, ты занимаешься угоном профессионально. А значит, никогда не полез бы к машине в таких условиях. Ты не угнать ее хотел, а что-то другое сделать. Я хочу узнать, что именно и кто приказал тебе это. Расскажешь – может, живого отпущу.

Пакетик с наркотиками, лежавший в кармане у Арика, вдруг стал особенно тяжелым. Полосатый разгадал все так точно, что вера в его дьявольскую природу лишь возросла! Наркотики действительно нужно было подкинуть в салон… И уйти! Просто уйти! Если бы он выполнил это нехитрое задание, то уже сегодня был бы свободен.

Но стоило ожидать, что будет подвох. В данном случае подвох имел человеческую форму.

– Как вы меня вычислили?

– В окно вовремя посмотрел, – отозвался полосатый. – Ты вроде как ничего плохого и не делал, но выдавал себя с потрохами. Двигался медленно, нервно… Я решил спуститься, понаблюдать за тобой поближе. И – пожалуйста! Ты начал вскрывать машину моего друга. Почему именно эту машину? Выбор был неслучаен, я уверен!

Отвечать на такие вопросы было нельзя, как и попадаться этому чудовищу. Оно же просто так не отпустит, всю душу вытянет! Арику требовалось сбросить где-то наркотики и удрать самому. Этим он и решил заняться.

– Ну вот, опять погнали, – расстроенно протянул незнакомец, наблюдая, как Арик срывается на бег.

Разговор словно придал Арику новых сил, притупил усталость. Он бежал вперед еще быстрее, легко взлетел на забор и перемахнул его, не поскользнулся даже на обледенелом металле.

– Что творит, чертяка! – иронично восхитился полосатый. – Только ты зря тратишь время на эти кульбиты: от меня все равно не уйдешь.

Его обещание следовало принять всерьез хотя бы потому, что голос преследователя звучал уже намного ближе. Минут за десять догонит, если не раньше!

Поэтому Арику пришлось идти на отчаянные меры. За забором тянулись рельсы, и он уже видел приближающийся поезд. Он знал, что нужно пересечь путь в последний момент, так, чтобы длинный состав отрезал его от преследователя. Тогда у него будет пара минут форы!

В фильмах этот трюк всегда срабатывал. Арик понимал, что жизнь – не кино, но и в собственной ловкости он тоже не сомневался. Это нужно сделать, попасться – не вариант!

Он кинулся через железную дорогу, когда поезд был метрах в пяти от него. Этого расстояния ему должно было хватить, секунда в секунду. Но это если бы все шло по плану и он не замедлил движение.

А вышло иначе. Там, на рельсах, он все-таки поскользнулся…

* * *

За прошедшие несколько дней он уже убедился, что его ложь никто не замечает. От этого было неловко и спокойно одновременно. Не то чтобы ему доставляло особое удовольствие обманывать друзей, но… Матиас успокаивал себя мыслью, что им это не повредит. Их это вообще напрямую не касается!

Это касается только его. Потому что это его жизнь внезапно слетела с привычного пути… Хотя нет, не внезапно. Чем больше он думал о случившемся, тем больше понимал, что ситуация накалялась постепенно. Он, с одной стороны, жил так, как хотел, а с другой… Ему все надоело.

Чем старше он становился, тем меньше было занятий, которые еще могли вызвать у него неподдельный интерес. Он попробовал все и все знал наперед. Ему стало скучно жить – и это состояние может показаться мелочью лишь человеку, который через него не проходил. Вроде как нет проблем – радуйся! Но безмятежность и радость все-таки разные вещи. У него были деньги, недвижимость, масса знакомых и еще больше красивых женщин, проявлявших к нему интерес. Матиас надеялся, что хоть что-то из этого найдет отклик в его душе, однако внутри царила пустота.

Многие его знакомые проходили через нечто подобное. Те, с кем он тусовался в барах с подросткового возраста, либо опускались окончательно, либо осознавали, насколько плоские это развлечения. Они находили другой путь: женились, заводили детей, начинали жить более глубокой, осознанной жизнью.

Естественно, Матиас тоже попытался прибегнуть к этому способу. Он сам знакомился с женщинами, его знакомили с представительницами высшего общества. С теми, кто явно интересовался им не только ради денег, потому что средств у них самих хватало.

И – ничего! Сердце, которому полагалось затрепетать, или как там пишут в любовных романах, молчало. Рано или поздно он приходил к выводу, что с очередной бабенкой ему еще скучнее, чем в одиночестве. Он мог уважать женщин и даже симпатизировать им, пока они оставались друзьями, мог оценить хорошую любовницу. Но как только речь заходила о тихой семейной жизни, ему становилось тошно.

Но ведь это не прихоть! Это ценности, которые считаются общечеловеческими. Матиас начал подозревать, что, если ему все это не нравится, значит, с ним что-то не так. Последним предостережением стал тот день, когда он попробовал внутривенные наркотики – совсем недавно он был уверен, что до этого не дойдет!

Ему понравилось. По крайней мере на тот момент, потому что во время действия препарата отступало чувство безысходности и бесцветности той жизни, которую он проживает. Но когда Матиас пришел в себя, ему стало страшно. Он не раз наблюдал за людьми, которые пошли по такой дороге, видел, во что они превращались. Он такого не хотел! Ему необходимо было остановить процесс до того, как он превратится в развалину.

Он обратился к специалисту. Нашел лучшего психотерапевта Берлина, записался к нему на прием. Матиас не представлял, чем может помочь ему этот старик, но все равно хотел попытаться.

Чуда не случилось: доктор не предложил ему чудодейственную таблетку от тоски.

– Не стоит думать, что чье-то счастье может быть скопировано или является эталоном, – рассуждал психотерапевт. – Счастье у каждого свое. Для кого-то оно заключается как раз в одиночестве, для кого-то – в семье, для кого-то – в деятельности. Есть люди, которые живут одними лишь развлечениями, но вы не из их числа.

– И что теперь? Антидепрессанты хоть какие пропишете?

– Я-то пропишу, мне несложно. Но и настоящей помощи от них не ждите.

– Как это? – удивился Матиас. – Всем помогают, а мне не помогут?

– Никому они не помогают. Антидепрессанты – это настолько поверхностная мера, что я их всерьез даже не рассматриваю. Они облегчают симптомы, а не причину. Если вы будете полагаться на одни лишь таблетки, ваша жизнь станет ватной. Она не насытится эмоциями, которых вы так жаждете, вы просто перестанете замечать, что несчастны. Нужно ли вам это?

– Ну, это лучше, чем то, как я живу сейчас.

– Тогда поменяйте то, как живете сейчас. Смените обстановку, отправляйтесь в путешествие. А самое главное, вспомните самые сильные эмоции, которые вы испытывали в жизни. Это не обязательно должны быть положительные эмоции, иногда горе становится тем стимулом, который помогает нам очиститься и начать новую жизнь. Антидепрессанты и помощь близких помогают, но корень депрессии все равно находится в вашей голове. Поэтому окончательно избавиться от проблемы тоже можете только вы.

Рассуждения психотерапевта показались Матиасу слишком пространными, но ничего другого на горизонте все равно не было. Он начал искать эмоции, за которые мог бы зацепиться, потому что подозревал, что простой смены обстановки будет недостаточно.

И тогда он вспомнил ее. Еву Азарову, племянницу Марка. Красивую молоденькую девочку, глаза которой были похожи на тонкий лед, за которым прячется чудовище. От нее исходила странная энергетика, которую он буквально кожей чувствовал, когда находился рядом с ней. Ева не была доброй, милой или сочувствующей. Скорее, напротив, он постоянно помнил о том, что это нечто неправильное и непонятное.

Но все же рядом с ней будто било электричеством! В определенной степени Матиас побаивался ее – и своей реакции на нее. Потому что его тянуло к этому сумасшествию, обещающему нечеловеческие по насыщенности эмоции. Это почти как с наркотиками: ты знаешь, что они навредят тебе в конечном итоге, но готов принять это за момент абсолютного удовольствия.

Он не мог отрицать, что между ними существует притяжение. Но и поддаваться ему не собирался! Она была племянницей его друга, несовершеннолетней… сумасшедшей! Значит, ответственность за любые их совместные действия нес Матиас, только он один мог принимать взвешенные решения.

Он выбрал расставание, потому что это было правильно. Они оказались в разных странах, и стало легче. Но притяжение не исчезло окончательно. Матиас решил, что если он во всем разберется, то ему будет проще. Его всегда, с самого детства, манило непонятное, в этом он видел причину своего увлечения Евой.

Матиас начал много читать о людях с подобными диагнозами, консультировался со специалистами. Он хотел препарировать то чувство, которое испытывал к ней, разобрать его на детали, чтобы исчезла магия неведомого.

Прогресс был. Он выяснил, что у привлекательности безумия есть свои основания. Психически неполноценные люди часто обладали особым типом сексуальности, на уровне внутренней химии. Тех, кто рядом с ними, влекло к ним, особенно если они при этом не обладали внешним уродством. К тому же сила, которой они обладали, физическая и эмоциональная, дарила партнеру чувство уверенности. Да и экзотика самого их существа была не на последнем месте! Как объяснили Матиасу, постепенно нормальный человек, увлеченный психом, забывал о том, что предмет его обожания ненормален. Он видел, скорее, высшее существо, отличающееся от всех остальных.

Он остался доволен своими «исследованиями». Евы больше не было у него перед глазами, а значит, он мог изменять ее облик в своем сознании так, как считал нужным. Он поверил, что просто принял желаемое за действительное, был слаб тогда, поддался этому магнетизму – и что там еще ученые мужи пишут…

Он заставил себя забыть. Но в день, когда ему потребовались острые эмоции, вспомнил.

Еще неделю его не оставляли сомнения. Имеет ли он право беспокоить ее? Влезать в семью Марка? Не испортит ли он жизнь другим так, как испортил себе? Настоящих друзей у Матиаса было мало, и всех их он ценил. Поэтому так бесцеремонно лезть в чужой дом он не хотел.

А потом он проснулся у себя дома с новым следом от укола на вене. И понял, что если не поедет туда, то загнется здесь. В качестве компромисса со своей совестью Матиас пообещал себе не навязываться. Если бы Марк велел ему уйти, он бы ушел. Да и приставать к Еве он не собирался, ему достаточно было находиться рядом с этими людьми и надеяться, что они помогут.

Первый этап плана прошел вполне удачно. Марк и Вика приняли его очень тепло, да и ему стало проще теперь, когда он не один. Ева же не обращала на него внимания, смотрела пустыми глазами, как будто забыла все, что случилось между ними. Однако ударом это не стало. Скорее, наоборот, Матиас обрадовался: получается, что решение проблемы взяла на себя она. Если она не хочет общаться с ним, он не имеет права беспокоить ее. Поэтому он с удовольствием погрузился в новое общение, окружение и даже изучение русского языка.

Лишь одно омрачало его визит: электричество вернулось. Как только он увидел Еву, по телу будто вспышка прошла. Стоило им оказаться в одном помещении, и ему казалось, что каждый нерв в его теле начинает чувствовать все особенно остро. Его тянуло к ней, подсознательно и инстинктивно, и каждый взгляд на нее обещал, что это будет не как с другими. Он получит те самые эмоции, которых хотел и которых не знал. Потому что это не любовь, не сексуальное влечение, а нечто более сложное и запутанное.

Страсть, наверно.

К счастью, ему удавалось удачно скрывать свое состояние. По крайней мере никто ничего не заметил. Даже когда тело было напряжено так, что, казалось, вот-вот мышцы скрутит судорога от желания прикоснуться к ней, он безмятежно улыбался. Матиас чувствовал, что Вика не избавилась от недоверия, наблюдает за ним. Но он совершенно точно знал, что, пока Ева ведет себя так, как сейчас, игнорирует его, он к ней не пойдет. А если переждать, может, напряжение угаснет само собой… Электричество уйдет.

Правда, пока что побочным эффектом становилась бессонница. Ночью, когда дом затихал и все засыпали, в голову лезли мысли, которых он изо всех сил сторонился днем. Ева ведь была рядом, в этом доме, и неважно, что его поселили максимально далеко от ее комнаты. Важно, что она здесь! Что если подойти к ней, просто подойти и сказать правду…

И все же он помнил, что нельзя, и никогда не нарушал этот запрет. В конце концов он засыпал и, хоть сон этот чаще всего был беспокойным, кое-как отдыхал до утра.

Впрочем, пробуждения посреди ночи тоже не были редкостью. Чаще – от сновидений, и не всегда кошмаров. Вот и теперь, резко поднявшись на кровати и отчаянно втягивая в легкие воздух, Матиас был убежден, что его разбудил сон. Так было до момента, пока его глаза не адаптировались к темноте и он не увидел неподалеку от себя темный силуэт.

Она сидела на комоде, устроившись по-турецки. Этот предмет мебели казался Матиасу чисто женским, он его вообще не использовал, да и столешница тут была сравнительно небольшой. Но Еве хватило. Она устроилась на ней и, опираясь спиной на зеркало, наблюдала, как он спит.

В том, что еще глубокая ночь, сомневаться не приходилось. На это указывала и темнота за окном, и белоснежная ночная рубашка девушки, достаточно длинная, чтобы ее поза не была пошлой. Сейчас, в темноте, разряженной лишь золотистым светом фонарей, эта сорочка напоминала саван.

– Ева?.. – неуверенно спросил он, все еще сомневаясь, не мерещится ли ему.

Но она ответила сразу:

– Я. Говори тихо. В доме все спят. Точнее, Марк и Вика.

– Что… что ты тут делаешь?

– Нам нужно поговорить. Давно нужно было. Но требовалось выждать пару дней. Я не хочу расстраивать семью без необходимости. Но их мнения и опасения ошибочны.

– О чем ты?.. Почему?..

Ему было весьма сложно сконцентрироваться на разговоре. И не потому, что он не ожидал ее увидеть здесь и только что проснулся. Теперь, когда Ева была с ним наедине, да еще выглядела вот так, казалось, что это предложение с ее стороны… Ночью все по-другому, и выдержать ее близость было куда сложнее, чем днем в других комнатах.

– Вика считает, что ты можешь дурно на меня повлиять. Вызвать некие изменения моей личности, связанные с сексуальным развитием. Марк близок к этой теории, но пошел еще дальше. Он полагает, что я влюблена в тебя. Или ты в меня, что равносильно в его представлении. Он думает, что связь с тобой будет означать для меня сексуальное раскрепощение, которое, опять же, уменьшит мой самоконтроль. Я понятия не имею, что привело к такой причинно-следственной связи в их головах. Мне все равно. Это абсолютно неверная трактовка.

– А на самом деле как?

– На самом деле я прекрасно осознаю физиологические потребности моего тела. Им нужно уделять внимание. Но это не тот фактор, который может серьезно повлиять на меня. Изменить на личностном уровне. Это смешно. Вика и Марк практикуют кустарный подход к моему психическому состоянию. Я не разрушаю их иллюзии, но и не поощряю. Пока что загвоздка не во мне, а в тебе.

– Во мне? – эхом повторил Матиас.

– Да. Тебе тяжело быть свободным. Ты силишься понять то, что понимать не надо. Пытаешься вместить мое и свое поведение в стереотипы. Ищешь нечто возвышенное там, где его по определению нет.

– То есть ты хочешь сказать, что я хочу просто переспать с тобой, и все, но меня, как школьника, тянет на романтику?

– Нет. То, что ты хочешь переспать со мной, – да, это правда. Но ты ошибаешься, думая, что в этом причина твоего влечения. Только в этом. Я бы назвала сексуальное возбуждение следствием, а не причиной.

– В чем же тогда причина?

– Тебе для нормального существования нужно больше эмоций, чем другим людям. В этом отношении ты тоже отличаешься от нормы. Тебе не нужно то, что для большинства составляет их пресное счастье. Тебе надо быть свободным – и гореть. Это не нормально, но это правильно для тебя. Нормальная женщина не может дать тебе то, что ты хочешь. Это не ее вина. Твоя. Тебе нужно нечто такое, что вызовет сильное чувство. Радость, удовольствие, экстаз, боль – даже это не так уж важно. Важно, чтобы в абсолюте. На другое ты уже не можешь согласиться. Внутри тебя пустота, которую ты хочешь заполнить. Я знаю таких людей. Когда вы игнорируете пустоту или заполняете ее не тем, чем надо, вам плохо. Вы умираете, даже если остаетесь жить.

Сейчас проще всего было злиться на нее. Естественно, в глубине души Матиас знал, что она права. Она безо всяких тестов и психоанализа выделила то, что ему важнее всего в жизни, и отнеслась к этому без малейшего трепета. Но в то же время, ему казалось, что если он согласится с ней, то действительно признает себя каким-то безумцем.

– Ты не считаешь, что сама себе какой-то мир придумала и живешь в нем? – с вызовом поинтересовался он. – А вовсе не читаешь людей как книги?

– Я живу в своем мире. И я читаю людей как книги. Одно совсем не противоречит другому. Я познакомлю тебя кое с кем. Позже. Его зовут Андрей, и вы похожи. Внутри него живет пустота, которая должна быть заполнена свободой. Он же пытался заполнить ее семьей и был несчастен. Пустота в тебе жаждет эмоций и жизни на грани. А ты кормишь ее сиюминутными развлечениями.

– Ты не знаешь меня…

Она ловко спрыгнула с комода и подошла к нему. Прежде чем он успел понять, что она делает, Ева перехватила его руку и развернула так, чтобы он увидел внутреннюю сторону локтевого изгиба. Тот участок кожи, где еще заживали маленькие синячки от уколов.

– Ты уже увидел тот путь, который приведет тебя вниз. Ты достаточно умен, чтобы разгадать его. Поэтому ты и примчался сюда. Раненый зверь. Ты пришел ко мне, потому что в твоем окружении нет никого, кто дал бы тебе такие эмоции.

– Я не люблю тебя…

– Не используй понятия, которыми обычно оперирует Вика, – усмехнулась Ева. – Это не любовь в высоком понимании. Это потребность. Кстати, взаимная.

– Вот как ты называешь тот факт, что хочешь использовать меня…

Она не стала отпираться:

– Да. Я не говорю про секс. К физиологическим потребностям нужно относиться просто. Я говорю о том, что для определенных действий ты мне понадобишься. Но ты получишь то, что ищешь. Сильные эмоции. Яркую жизнь. Так можно ли назвать это использованием?

– Я не собираюсь на это соглашаться!

– Не повышай голос. Тебе не нужно, чтобы кто-то проснулся. Ты согласишься. Сейчас гнев мешает тебе мыслить здраво.

– Становиться твоей пешкой – это, по-твоему, здравое мышление? – возмутился Матиас.

– Не пешкой. В моих шахматах ты – офицер. Но это если тебе нужны метафоры. Ты согласишься ради себя. Та порода, к которой ты принадлежишь, все делает ради себя. Даже спасает других. Очень интересное поведение. Поэтому я и выбрала тебя.

– Иди отсюда!

Она не собиралась уходить. Легким уверенным движением она скинула ночную рубашку, оставшись стоять перед его кроватью. Своей наготы Ева совершенно не стеснялась… да и объективно, это было бы лишним. Тонкие линии ее тела сейчас казались совершенными, а кожа сияла в свете фонарей. В ее глазах читалось превосходство, но не как женщины над мужчиной в такой ситуации. Скорее, это было превосходство человека, который четко знает, что делает и чего хочет, над тем, который запутался.

– Если я в тебе ошиблась, ты сейчас снова велишь мне уйти, – спокойно сказала она. – Даже без желания такого исхода ты сумеешь это сказать. Сумеешь или нет? Докажи мне, что я не умею тебя читать.

Глядя на нее, Матиас понятия не имел, как надо поступить. Ему только и оставалось, что наконец сделать так, как он хочет.

Поэтому вместо того, чтобы прогнать ее, он подался вперед, к ней. Хоть и знал, что утром пожалеет об этом.

Глава 5

Вроде как все было нормально. Снег утром почти перестал, падал редкими мягкими хлопьями. В доме было тихо и мирно, без каких-либо признаков неприятностей. Марк и вовсе пребывал в отличном настроении, которое Вике не хотелось портить.

И все же она чувствовала себя так, будто упустила что-то важное. Это знание пришло на интуитивном уровне и не имело под собой совершенно никаких оснований. Что могло случиться? Их дом всю ночь находился под охраной сигнализации, посторонние сюда проникнуть не могли. Главный источник неприятностей, Ева, спустилась на кухню в обычное время, забрала стакан сока, ушла. Чуть позже, когда Марк уехал на работу, она отправилась на кухню, чтобы приготовить еду для Табаты. Матиас и вовсе еще не проснулся, однако и в этом не было ничего шокирующего. Он никогда рано не вставал.

Вика понимала, что ведет себя глупо. Создавалось впечатление, что это какое-то затяжное помешательство, постоянное ожидание подвоха, для которого нет никаких предпосылок. Чтобы отвлечься, она накинула шубку и вышла во двор.

Поселок существовал вполне мирно. Судя по отсутствию машин, большинство обитателей проводило будний день там, где и полагалось – на работе. Многие окна уже перемигивались гирляндами, а из некоторых труб шел дым.

Из соседнего двора и вовсе доносился детский смех, время от времени в воздух взмывали облака снежинок. Значит, Агния вывела на прогулку детей.

Подойдя к забору, разделяющему участки, Вика получила возможность наблюдать, как носятся по пушистому снегу двое мальчишек. Дети у Агнии были шустрые… что, впрочем, никого не удивляло.

Сама мать семейства сидела на аккуратной подвесной скамеечке. Оттуда она имела отличную возможность наблюдать за близнецами, но и Вику заметила сразу.

– Привет! Ну и ранняя у вас семейка!

– В смысле?

– Марк уехал, ты здесь стоишь, Ева с лопатой у вольера возится. То есть ситуация с Марком мне понятна. Но вот ты сейчас в отпуске, не так ли? Могла бы отсыпаться до полудня!

– То же самое могу сказать о тебе, – заметила Вика.

– Не можешь. Я не в отпуске, у меня просто ненормированный рабочий график. Когда работаешь сам на себя, нужно очень строгое понимание дисциплины.

– Да, но сейчас-то ты не работаешь! Когда у вас самолет? Завтра?

От этой мысли становилось немного грустно. Агния и ее семья были не просто соседями – друзьями. В иных обстоятельствах они бы непременно отмечали Новый год вместе. Однако семейство Вербицких решило отправиться в тур по Европе, а главные праздники провести у друзей в Англии и Франции. Идея неплохая, да и малышам – настоящее приключение, поэтому собственное расстройство Вика озвучивать не собиралась.

– Завтра, – подтвердила Агния. – Утром. И слава богу! А то вообще могли бы не полететь!

– В смысле? С чего это вдруг?

– Да ерунда вчера приключилась… Какой-то нарик ненормальный вскрыл машину Даниила! Хорошо еще, что на работе в тот день был Андрей, который заметил его потуги. Андрюха спустился вниз, спугнул этого психа. Потом гнал до железной дороги…

– Зачем? – автоматически спросила Вика и только потом поняла, что вопрос звучит нелепо.

– Что значит – зачем? Узнать, что он сделать пытался! Понятно, что не угнать, с той стоянки не угонишь. Андрей считает, что нарик собирался подкинуть что-то Дани в машину. Потом в кармане у трупа действительно нашли пакет с наркотиками…

– Так, стоп! Ты как-то проскочила тот момент, когда этот нарик трупом стал! Неужели Андрей?..

– Не Андрей, – покачала головой Агния. – Поезд. Наркоша быстро понял, что от Андрея так просто не убежишь. Тогда он решил проскочить перед проезжающим поездом, чтобы оторваться от преследования, – и не проскочил. Что после этого оторвалось у него самого, уточнять не буду.

– Обойдемся без этого! Звучит серьезно…

– Ай, да не слишком, – рассмеялась собеседница. – Дани назвал это мелкой пакостью. Скорее всего, конкуренты чудят! Никто не стал бы нанимать наркомана-автоугонщика для полноценного преступления.

– Но если бы у Даниила потом нашли наркотики, разве это не было бы преступлением?

– Ты серьезно думаешь, что Дани позволил бы обвинить себя в таком? Да разобрался бы легко! Самая большая сложность заключалась бы в том, что сорвалась бы наша поездка. И все! Ни о каком уголовном преследовании и речи быть не может. Жалко, конечно, что не удалось узнать, кто эту пакость затеял… Но уж как есть. Нам повезло, что Андрей вовремя в окно посмотрел!

– Да уж… повезло…

Агния действительно относилась к случившемуся с абсолютным спокойствием. Кого-то другого попытка влезть в машину мужа довела бы до истерики, ее – нет. Она сталкивалась с преступлениями посерьезней, а это наряду с сожженными нервными клетками принесло отличный самоконтроль.

– А не боитесь в отпуск ехать? – полюбопытствовала Вика. – Может, те наркотики были всего лишь предупреждением?

– Да нет, Дани спокоен – и я спокойна. У него сейчас нет никаких конфликтов с «сильными мира сего». Поэтому все нормально будет!

Они поговорили еще немного, потом пришло время отводить детей домой. Мальчишки рвались и дальше валяться в снегу, но мороз для них был слишком крепким. За это время Ева уже два раза прошла мимо них – то за лопатой, то за метлой, – привычно не обращая ни на кого внимания. День шел как обычно.

Можно было позвонить Марку и пожаловаться, что ей тревожно, но даже мысль об этом вызывала у Вики смущение. Поэтому она решила отвлечься. Готовка никогда не относилась к ее любимым занятиям, но сейчас ей требовалось нечто безобидное, заставляющее сосредоточиться. Какое-нибудь сложное блюдо казалось отличным способом занять себя.

Вика прошла на кухню и уверенно открыла холодильник, чтобы посмотреть, какие продукты есть в наличии и что из них можно приготовить. Но осмотр не удался: едва она открыла дверцу, как прямо на нее вывалилось нечто кроваво-красное и скользкое настолько, что невозможно удержать. Оно больно ударило девушку по лицу и упало на пол.

Вика невольно вскрикнула и отскочила, прижимая руку к ушибленной скуле. Посмотрев на странный предмет, девушка поняла, что это замороженное мясо. Точнее, мясо, которое было замороженным, а теперь успело частично оттаять.

– Ева!

Сейчас неважно было, где именно находилась Ева – во дворе или дома. Крик Вики можно было услышать и там и там. Даже Матиас поспешно сбежал по лестнице и заглянул на кухню.

– Что случилось? – Его взгляд почти сразу опустился к завернутому в пленку куску мяса. – Это еще что за личинка?

– Это не личинка, – спокойно сказала Ева, подходя к ним. Она только что вернулась в дом и теперь на ходу стягивала варежки. – Это мясо.

– Какое еще мясо?!

– Говядина.

– Ты издеваешься?! – вспылила Вика.

– Частично.

– А почему ты швыряешься мясом в Вику? – недоумевал Матиас.

– Я не швырялась. Это мясо для Табаты. Я достала его из морозилки. Оно должно было оттаять к вечеру. Наверно, оно соскользнуло, когда Вика дернула дверцу.

– Я не дергала дверцу, я ее просто открыла!

– Этого оказалось достаточно.

Хотелось обвинить и даже наказать Еву. Хотя за что? Предположить, что она нарочно подстроила все это? Нет. Ева, несмотря на все свои странности, была простой девушкой, а не экстрасенсом. Она не могла предвидеть, что мясо свалится на Вику. Да и зачем ей это? Подобные дурацкие шутки никогда не привлекали ее.

Успокоившись, Вика и сама рада была бы забыть о досадном случае, но не получилось. На лице, где ее ударил замороженный кусок мяса, появилась маленькая ссадина, окруженная насыщенно-лиловым синяком. К вечеру она опухла, придав лицу Вики откровенно перекошенный вид.

Марк сочувствовал и посмеивался одновременно. Но преимущественно сочувствовал. Матиас проявил себя истинным джентльменом, словно вообще не заметил синяка. А Ева делала вид, что ничего особенного не произошло, ей и в голову не пришло извиниться. И это было обиднее всего.

* * *

Варвара Струйкина училась наслаждаться одиночеством. Она бодро убеждала себя, что независимая, самодостаточная дама должна радоваться, что ей не приходится накрывать стол на целую ораву гостей. Именно об этом она и сообщила своим детям, когда они один за другим заявили, что не смогут праздновать Новый год дома.

Она понимала, что «не смогут» – это так, оправдание. На самом деле не хотят. Зачем праздновать с мамой, она же скучная и неинтересная! Гораздо веселее отправиться с друзьями в загородный дом, на чью-то съемную квартиру, в клуб… куда еще они там собирались?

Если бы у нее был неограниченный выбор, она бы все равно не заставила детей сидеть дома с ней. Скорее, она бы мужчину пригласила… Какого-нибудь красавца соответствующего возраста, с легкой сединой и томным взглядом. Совсем как герои ее любимых романов…

Но выбора не было, поэтому она выкручивалась из ситуации, как могла. В частности, общественной работой. Совсем одна она на праздники не будет, потому что многие соседи придут посмотреть фейерверк, который она организовала. Это был главный шанс для Варвары почувствовать себя нужной, которым она очень дорожила.

Она не оставляла надежду на то, что кто-нибудь из соседей пригласит ее к себе на праздник. Например, тот же Петровский! Должен же он как-то отблагодарить ее!

Он ведь не знает, что та вечеринка имела для нее огромное значение. Варваре нравилось быть в центре внимания, слышать похвалы и, скромно наклоняя голову, отвечать, что не такая уж она и хорошая, они все выдумывают, право слово!

То, что Инесса явно заполучила безраздельное внимание Петровского, Варвару не злило. Да, она и сама давно засматривалась на видного соседа. Но горечи и ревности теперь не было. Петровский был не первым и далеко не последним мужчиной, которого Варваре нравилось воображать своим спутником жизни. Она научилась не расстраиваться из-за того, что она в итоге всегда оставалась не у дел.

Она просто жила своей жизнью. Вставала рано и сразу же выходила во двор на зарядку. Несмотря на мороз, Варвара надевала один лишь спортивный костюм и в нем упражнялась. Она была уверена, что холод поможет ей сохранить молодость.

Сегодня утром она особенно радовалась возможности сделать зарядку, потому что ночью выпал снег, и пустынный двор встречал ее ровным, нетронутым покрывалом. Красота природы всегда влияла на нее сильнее, чем люди, намного сильнее.

Однако когда Варвара вышла во двор, ее ожидал сюрприз. Не неприятный, но уж точно не радостный! Ее двор пересекали следы. Они появились у забора, который примыкал к внешней границе охраняемого поселка, и исчерчивали снег на пути к дому. Следы представляли собой две сплошные полосы… И это еще больше смущало женщину. Вроде не зверь шел, и не лыжник, и вообще не человек… а кто тогда? Кто еще остается-то? Если следы оставил все же человек, то, получается, он подволакивал обе ноги!

На секунду мелькнула мысль, что, возможно, это было сделано, чтобы через отпечатки ботинок не оставить никакой информации о том, кто здесь шел. Но Варвара быстро отмела ее. Это же реальность, а не детектив какой-то!

Должно быть, ее решил разыграть кто-то из детей, другого объяснения женщина не видела. Поэтому она пошла по следам, проявляя лишь умеренную осторожность. Но даже эта осторожность заключалась не в ожидании подвоха, а в возможном эффекте неожиданности. Ее детки могут и хлопушку резко хлопнуть, и в дудку продудеть, с них станется!

Полосы на снегу тянулись к заднему ходу. Дверь была открыта, и на полу Варвара увидела лужи, в которые превратился растаявший снег.

– Вот свинята! – всплеснула руками хозяйка дома. – Сто раз ведь просила вытирать ноги!

Следы на полу постепенно высыхали. Варвара уже не сомневалась в том, что тут развлеклись сыновья. Замок-то на двери был не взломан! Получается, это кто-то из своих.

Дальше коридора отследить человека, пришедшего в дом, не удавалось, следы воды на полу иссякли. Зато Варвара могла разглядеть, что ее ноутбук, который она вчера вечером оставила в гостиной, включен.

Она этого точно не делала. Лезть в Интернет с утра пораньше для нее было немыслимым. Утро – время для ухода за собой, а не всяких там социальных сетей!

– А вы не слишком далеко заходите? – возмущенно поинтересовалась Варвара, хотя рядом с ней по-прежнему никого не было. – Что бы вы ни задумали, это не повод трогать мои личные вещи!

Она подошла к ноутбуку, чтобы выключить его, но замерла с вытянутой рукой. На экране был открыт почтовый сервер, которым она обычно пользовалась. Варвара никогда не выходила из своего аккаунта, потому что с легкостью забывала и путала пароли. Ей проще было держать их сохраненными в своем любимом ноутбуке, который она никому не доверяла.

Теперь это сыграло против нее. Любой, кто включал ее компьютер, сразу же получал доступ к ее почте, мессенджерам и личным страницам в социальных сетях.

Человек, пришедший с утра в ее дом, успел воспользоваться этим. На почтовой странице было набрано новое письмо.

«Дорогие друзья! Я решила, что праздновать этот Новый год тут одной как-то слишком старомодно. Да и тоскливо! Поэтому уже сегодня я улетаю в Таиланд. Мобильный телефон планирую отключить, чтобы полностью порвать связь с цивилизацией. Хочу обновить энергетику! По всем срочным вопросам можно писать на этот адрес. Я обязательно отвечу вам, когда закончу наслаждаться морем и солнышком. Люблю вас, ваша Варя».

Письмо еще не было отправлено, но в строке получателей уже стояли ее деловые партнеры, близкие друзья, дети и даже соседи. А самое удивительное заключалось в том, что они наверняка поверят! Письмо было написано в ее стиле, кто бы это ни сделал, он успел почитать письма, написанные самой Варварой, и уловить характерные для нее фразы, а главное – скопировать подпись.

Женщине стало не по себе. Она все еще не боялась, но и верить, что это всего лишь шутка ее детей, не получалось. Но… кому вообще понадобилось нечто подобное? Зачем?

В любом случае розыгрыш не удался. Письмо не успели отправить, она спугнула шутника. Как только она закроет окно, вопрос решится сам собой!

Варвара вновь потянулась к компьютеру и вновь не смогла его коснуться. На этот раз – не по своей воле. Женщина почувствовала, как вокруг ее шеи обвивается тонкая проволока.

Ее резко рванули назад, и воздуха стало катастрофически не хватать. Варвара хотела закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Она пыталась убрать удавку, однако та уже впилась в кожу. Поддеть ее пальцами у женщины не получилось. К тому же тот, кто держал ее, чье тепло она ощущала за спиной, был очень силен и дело свое знал.

В глазах стремительно темнело. Варвара уже догадывалась, чем все это закончится, но поверить не могла. Не с ней, с ней такого произойти не могло! Она жила нормальной жизнью и сторонилась любой преступности! Она не нажила врагов, почти ни с кем не ссорилась, а те, с кем ссорилась, сделать такое не могли. На ее счету так много достойных поступков! Разве это ничего не значит?

За что же тогда?..

* * *

Марк был убежден, что супруга делает из мухи слона. Ну не стоило это происшествие такой реакции! Но женскую логику не понять.

То, что синяк не сойдет ни за день, ни за два, ни за три, было очевидно. К Новому году на его месте еще будет желтоватое пятно, но его Вика наверняка замаскирует косметикой. Ничего страшного.

Это не было проблемой и уж точно не являлось достойной причиной отказываться от посещения благотворительного аукциона. Но это с мужской точки зрения.

– Я никуда не поеду! – категорично заявила Вика. – Они подумают, что я бомжара какая-то! Пиво глазом неудачно открыла!

– Пока что так думаешь только ты. А как же больные детки?

– Мой вид их явно не обрадует! Да и вообще, сомневаюсь, что сами детки там будут!

Вопрос спорный, но Марк подозревал, что, скорее всего, будут. Судя по тому, что он узнал об этом аукционе, туда часто приводили детей, которым уже помогли благотворители. В качестве живого примера, так сказать.

Вот только для Вики это вряд ли был весомый аргумент. Поэтому Марк решил подойти с другой стороны:

– Я не могу отказаться. Я уже подтвердил свое присутствие, для нас забронировано два места.

– Царь слово дал – царь и обратно взял! Позвони и откажись.

– Это плохо для репутации.

– Для чьей?

– Компании.

– А для моей репутации – плохо щеголять на светском мероприятии с таким вот фуфелом на лице!

– Его никто не заметит, – попытался возразить Марк, однако даже у него получилось не очень уверенно.

– Да конечно! – закатила глаза девушка. – Все двадцать тысяч фотографов, которых туда пригласили, наверняка ничего не заметят! С чего бы им обращать внимание на побитую тетку? Кстати, хочу тебе сказать, что это подобьет твою репутацию еще больше!

– С чего это?

– Кого, как ты думаешь, они обвинят в моем фингале? Мороженую говядину или тебя?

Для приличия Марк собирался еще немного поспорить, хотя уже чувствовал, что проиграл. Никуда она не поедет. Вика – девушка с характером, и он давно научился понимать, когда она кокетничает, а когда возражает по-настоящему.

Проще всего было считать нынешнюю ситуацию кармой за то, что он посмеивался над ней, когда она только заработала этот синяк.

– Мне ехать все равно придется, – вздохнул он. – Я ведь действительно подтвердил присутствие.

– Максима с собой возьми!

– Он не поедет. Ему подобные вещи патологически неинтересны.

Максим вроде как пришел в себя. Они нормально общались на работе, сегодня он приехал в гости. С Матиасом, конечно, не пересекался, а вот с Евой ушел говорить. Это несколько облегчило атмосферу в коттедже.

– Тогда Еву возьми.

– Сама хоть понимаешь, что предлагаешь? – укоризненно посмотрел на жену Марк. – Там же будут дети!

– И что? Ева выглядит лучше, чем ведет себя. Никого она своим появлением не испугает.

– Появлением – нет. Поступками – очень может быть!

– Да брось ты! – рассмеялась Вика. – Вспомни, как она себя вела на вечеринке у Варвары! Просто душа компании!

– Это был мимолетный каприз, ты сама прекрасно понимаешь. Нет гарантии, что второй раз она будет так же мила и не зарежет гуся на глазах у детей. Ладно, один поеду.

– Зачем один? – вмешался Матиас. – Я могу поехать с тобой.

До этого он в разговоре не участвовал, лишь молча слушал их, потягивая пиво у окна. Его присутствие было настолько ненапрягающим, что Марк в какой-то момент даже позабыл о нем.

Теперь вот вспомнил.

– Ты?

– Это будет любопытно, – пояснил Матиас. – В Германии я на таких мероприятиях бывал не единожды. Мне хочется посмотреть, чем российские отличаются от них.

– Ничем. – Вика из-за синяка была настроена мрачно.

Матиас на провокацию не поддался:

– Пусть так, тогда с Марком поскучаем вместе. Нам не впервой!

– И правда… Предложение принято!

Они давно уже никуда не выбирались вот так, вместе. И это все же лучше, чем отправляться туда, в загородный особняк, одному!

В том, что Вика остается дома, тоже есть плюсы. Она проследит за Евой – и не будет мешать, если Максим захочет провести больше времени с девушкой. Так что все выигрывают!

И только Марк успел подумать об этом, как с заднего двора донеслись крики. Голос был Максима, что он говорил, разобрать не удавалось, но отчетливо мелькнуло: «Да пошла ты к черту!»

Это было странно. Потому что Максим знал Еву лучше многих других, в некоторых сферах даже лучше, чем они с Викой. За годы общения у него выработался иммунитет к ее ненормальному, несколько надменному общению. Ева могла его разозлить, но чтоб он выразил эту злость открыто… тут ей надо было постараться!

И она, видимо, постаралась.

Дверь на кухню открылась, и внутрь буквально влетел Максим. В его взгляде читалась злость, еще большая, чем в голосе.

– Что случилось? – робко попробовала спросить Вика.

Но молодой человек проигнорировал ее напрочь, никого из них он даже взглядом не удостоил. Максим пересек кухню и выскочил в прихожую. Скоро хлопнула входная дверь, а еще через минуту послышался звук заводящегося мотора.

– Низкий старт взял, – прокомментировал Матиас. – Что это с ним? Кризис взросления?

– Сомневаюсь, – отозвалась Вика. – Сдается мне, наша лапочка опять что-то учудила… Я даже боюсь узнавать что!

Ева тоже на заднем дворе не задержалась. Она вошла через парадную дверь, спокойно разделась и намеревалась отправиться наверх, в свою комнату. Как и следовало ожидать, она не видела в случившемся ничего плохого.

Но Марк не мог это проигнорировать.

– Ну и что ты сделала на этот раз?

– Ничего особенного. Поговорила с ним.

И точно – голос спокойный, взгляд равнодушный. Она ведь прекрасно знала, что Максим мириться приехал! Могла бы быть с ним помягче.

– О чем? – осведомилась Вика.

– Его интересовали темы, которые я бы назвала личными.

– С каких пор ты соблюдаешь святость личной жизни? – изумился Марк.

– Ни с каких. Я никакие темы не считаю особенными. Говорю или не говорю что-то по необходимости. Максиму захотелось откровений. Я их предоставила. Он не оценил. Какие ко мне претензии?

Вот это и была ловушка с ее стороны. Ева не относилась к тем, кто любит откровенничать. Она и самые простые вопросы игнорировала, если у нее не было настроения отвечать. С чего вдруг пошли разговоры по душам с Максимом?

– Чем ты выбила его из колеи на этот раз?

– Я не слежу за его колеей. Он задавал вопросы, я отвечала. Один из ответов ему не понравился. Насколько не понравился, вы только что могли наблюдать.

– Какой ответ, если не секрет?

– Не секрет. – Ева посмотрела прямо в глаза Марку, и от ее взгляда, как всегда, стало не по себе. – Ему не понравилось, что у меня был секс с твоим лучшим другом. Только и всего.

Глава 6

Он потом сказал, что все нормально и не нужно за него беспокоиться. Но что еще он мог сказать? И даже то, что его голос при телефонном разговоре звучал абсолютно естественно, не успокоило Вику.

Она понимала, что Максим жаловаться не будет, делиться с ней эмоциями – тоже. Да, он доверяет им, возможно, семьей считает. Но в своих откровениях он дойдет только до определенного предела, потом замкнется.

Ей не нравилось, что он сейчас сидит один у себя дома, а способа повлиять на него Вика не видела. Она для него – не авторитет. Зато если кто-то другой позовет…

Ситуация вдруг разом стала запутанной, и Вика не знала, как подступиться к Еве. Да и с Матиасом тоже теперь общаться не так просто! Марк, узнав о случившемся, попробовал обвинить его, чуть до драки не дошло. Но немец воспринял ситуацию на удивление спокойно. Он – взрослый мужчина, Ева уже совершеннолетняя, какие вопросы?

Опасения Вики подтвердились, но никакого триумфа от того, что она все это предвидела, девушка не ощущала. Она вроде как пыталась этого не допустить, а Матиас и Ева провернули все под носом у нее и Марка!

Понятно, что инициатором всего стала Ева. Это в ее стиле, а Штайн при всей своей увлеченности все же побаивается ее. Или побаивался… Теперь уже непонятно, что у них за отношения!

Отдельной историей можно было считать то, что Ева рассказала об этом Максиму. Зачем? Она прекрасно знала о его чувствах, могла предсказать реакцию, даже если не понимала ее. Раньше она подобным не развлекалась! А теперь в ее поведении разом наметилось слишком много странностей, начиная от вечеринки в доме Варвары и заканчивая этой выходкой.

Появились причины опасаться серьезных проблем. Когда-то врачи предупреждали Марка, что в состоянии его племянницы возможно ухудшение. Но те врачи в целом не сумели по-настоящему понять Еву, да и она, несмотря на их мрачные прогнозы, демонстрировала прогресс. Получается, внезапно началась какая-то деградация? Или это лишь часть продуманного плана?

Но не факт, что этот план им понравится.

Марк успокоился довольно быстро. В первый день был скандал, однако до рукоприкладства не дошло. Они сошлись на мысли, что Ева уже большая девочка и остановить ее, если она что-то задумала, все равно невозможно. Матиас остался у них в доме, ночевал в своей комнате, один, и это всех устраивало.

Как ни странно, Вика не испытывала к Штайну никакой неприязни, хотя Максу сочувствовала. Все ее мысли были сосредоточены на Еве.

Наконец она поняла, что выносить это и дальше она не сможет. Нельзя жить в одном доме с человеком, который похож на неразорвавшуюся бомбу! Поэтому, поддавшись импульсу, Вика решительно направилась в комнату Евы.

Та была у себя, читала файлы, собранные в одну папку. Что за файлы, Вика не знала, ей сейчас было все равно.

– Тебе не стыдно? – поинтересовалась она.

Это не то, с чего она хотела начать, но первое, что пришло ей на ум.

Ева посмотрела на Вику.

– Я могла бы спросить, о чем ты. Но не буду. Это ожидаемый поступок с твоей стороны. Я удивлена, что ты не пришла раньше.

– Хотела, но все ждала, что ты сама перед Максом извинишься!

– Я не извиняюсь. В данном случае у меня даже нет причины, которая считалась бы объективной. Я делаю то, что нужно мне. Максим не является переменной в этом вопросе.

– Ты еще скажи, что влюблена в Матиаса!

– Не скажу. Ты и сама знаешь, что нет. То, что я выбрала его в качестве сексуального партнера, не любовь. Это не имеет никакого отношения к любви.

– Ага, это неразборчивость! – возмутилась Вика.

– Вовсе нет. Я внимательно подхожу к выбору партнера. То, что Штайн мне подходит, я знала давно. За последние годы я встречала и других людей, которые подходили мне биологически. Но они исключались по социальным параметрам. Мне не нужна вся эта чехарда с женами и детьми. Крики про разрушенные семьи. Штайн – один. Как и я. Поэтому он хорошо подходит.

Нельзя сказать, что рассуждения Евы так уж шокировали Вику. У нее были знакомые, которые точно так же подходили к выбору мужчин: четко, взвешенно и без романтических иллюзий. Они, в отличие от Евы, даже не были клиническими сумасшедшими.

Да и сама Ева вряд ли воспринимает это как развлечение. Черт ее знает, что у нее в голове творится!

– Тебе не кажется, что Штайн использует тебя? – неуверенно предположила Вика. Ей почему-то хотелось обязательно доказать Еве, что любые отношения должны иметь хоть какое-то отношение к любви. Она понимала, что в свете ее собственных прошлых убеждений и брака по расчету это подозрительно похоже на лицемерие, однако остановиться не могла. – Это не оскорбляет твою гордость?

– Гордость – это слабость. У меня нет гордости. У меня есть принципы. Они не противоречат связи со Штайном. И нет, он не использует меня.

Он ее – точно нет, но при этом взгляд Евы показывал, что обратный вариант очень даже возможен.

Не зная, как еще подступиться к ней, Вика наконец перешла к самому главному:

– Я все равно не понимаю, за что ты так обидела Максима! Он всегда был предан тебе и такого отношения не заслужил!

– Честность я считаю привилегией. Поэтому можно сказать, что он это как раз заслужил. Почему я сказала ему? Потому что он спросил меня. Он хотел узнать, есть ли у меня со Штайном близкие отношения. Напрямую спросил, и это было правильно. Он начал подозревать еще после первой встречи со Штайном. Решил узнать наверняка. Он был не готов к ответу. В этом его промах. Но в остальном он заслужил правду.

– Ева… Он любит тебя, и ты это знаешь. Это что, не имеет значения?

Ева и бровью не повела.

– Нет. Его любовь – не моя.

– В смысле? – смутилась Вика.

– В прямом. Я ничего не делала, чтобы завоевать его любовь. Ничем ее не поощряла. Не просила, не предпринимала действий, не соглашалась даже. Это чувство он взрастил сам. Оно не обязывает к благодарности. К взаимности – тем более.

Она была права настолько, что и возразить нечего. Вике хотелось спорить из солидарности с Максом, но в то же время она слишком хорошо понимала, о чем говорит Ева.

Ей и самой приходилось сталкиваться с подобным. Когда ее первый муж, итальянец Антонио Сальери, вдруг решил, что любит ее безумно и жить без нее не может, он тоже пошел в романтическую атаку. Вика могла ему подыграть, но полюбить – нет, тогда она все равно думала о Марке.

Если задуматься, любовь – не обязанность. Получается, что если бы Максим, например, влюбился в Вику, то ей пришлось бы уйти от Марка? Смешно. В этом свете любовь вдруг переставала быть таким абсолютным и всеобъемлющим чувством.

Однако полностью отказаться от своих убеждений Вика не могла…

– Но ведь это Максим! Случаи разные бывают, а мы говорим конкретно о нем! Он тебя поддерживал, даже когда не понимал. Он с тобой всегда был! Без него тебе и половины своих планов провернуть не удалось бы.

– Я ценю его отношение. Я испытываю к нему определенную симпатию. Ты считаешь, что его действия из прошлого являются причиной для секса?

– Да при чем здесь секс! – закатила глаза Вика. – Мы про любовь говорим!

– Как я должна его любить? Для меня это слово не несет распоряжения. Это не набор действий, который я знаю. Я считаю, что это социальный миф. Та романтическая любовь, о которой ты говоришь.

Ее холодная непоколебимая уверенность постепенно убивала гнев Вики. Максима, безусловно, жалко, но… он, пожалуй, и сам понимает, что не может чего-то требовать от Евы. Понял это раньше, чем все остальные.

А им оставалось лишь успокоиться и предоставить Еве самой разбираться в своих решениях.

– Что ты планируешь делать дальше? – поинтересовалась Вика. – Матиас ведь не будет жить с нами вечно!

– Сейчас этот вопрос не является для меня актуальным.

– Ну а с Максимом что? Я не про извинения говорю, понятно, что их от тебя не дождешься. Ты прекратишь с ним общение?

– Это не от меня зависит, – пояснила Ева. – Я не предлагала менять наши отношения. Я просто сказала ему правду. Если он примет эту правду, мы продолжим общение. Как раньше. Если не сможет принять, наши пути больше не пересекутся. На меня это не повлияет.

* * *

Максим всегда жалел, что нельзя жить одной лишь логикой. С аналитическими способностями у него было все в порядке, предсказать итог своего поведения он мог практически всегда. Ситуация с Евой не стала исключением, он заранее знал, что его ждет. Нелепость ситуации заключалась в том, что он до последнего надеялся, что все обойдется: он ошибся, она не такая.

Потому что здесь в игру вступали чувства, а они логике не поддаются никогда. Этим он себя успокаивал… пока не доигрался.

То, что он чувствовал сейчас, было сложно описать. Злость, обида, унижение и презрение к ней и к себе – все смешивалось в один шипящий коктейль. Он пытался построить правильную стратегию дальнейшего поведения, но у него ничего не получалось. Чувства все еще пылали слишком сильно, мешая рассуждать здраво. Не только – и даже не столько – чувства к ней, просто отношение ко всей ситуации.

Он надеялся, что одиночество принесет ему успокоение, но даже в пустоте своей квартиры он думал о ней. Все это превращалось в навязчивую идею, наваждение, с которым требовалось покончить.

Первым и самым очевидным шагом было не общаться с этой семьей. По крайней мере пока. С Марком придется видеться по работе, это факт, с остальными – не обязательно. А еще необходимо восстановить связи со старыми друзьями, завести если не личную, то хотя бы социальную жизнь. Сделать все, чтобы появились занятия, которые его отвлекут и не дадут думать о собственной ошибке.

Он был благодарен Марку за своевременное молчание. Когда они находились на работе, тот даже не пытался поговорить о случившемся. А когда рабочий день заканчивался, Максим поспешно уезжал. Он боялся сорваться.

Он уже решил, что на праздники уедет. Выберет какой-нибудь курорт и махнет туда, где есть сто путей отвлечься от серьезных мыслей. Никакой Евы, никакого немца, который внезапно нарисовался в их жизни…

Вот только пока Максим пытался его забыть, немец сам позвонил ему.

– Надо встретиться, – невозмутимо заявил Матиас.

– Откуда у тебя этот номер?

– Что, так сложно догадаться?

Несложно, конечно. Номер дала Ева. И близкая связь этих двоих усугубляла ситуацию.

– Я не собираюсь с тобой встречаться, нам не о чем говорить.

– Есть о чем, поверь.

– Хреновый ты переговорщик – мотивировать не умеешь…

– Мне не нужно придумывать мотивацию, если разговор в твоих интересах.

Его немецкий акцент раздражал, а еще больше бесило осознание его правоты. Максим еще не успел остыть и отстраниться от ситуации, его легко было заинтриговать и даже обнадежить.

Поэтому когда Матиас назвал время и место встречи, он уже знал, что поедет.

Немец этот до сих пор оставался для него загадкой. Марку он, может, и друг, но это не делает его хорошим человеком по умолчанию. Приперся непонятно откуда и сразу принес кучу проблем!

Тем не менее Ева выбрала его. Одна мысль об этом до сих пор обжигала ненавистью. Этого истинного арийца не было рядом, когда она нуждалась в помощи! Он не беспокоился за нее, когда она была ранена, не давал ей денег, не скрывал ото всех ее план. Да он даже не знал ее толком! Судя по рассказам Марка, общение этого немца недоделанного и Евы сводилось к паре часов.

Но вот он приехал, прекрасный принц, или в ком там нуждалась эта сумасшедшая… Почему-то заслуги Максима сразу отошли на второй план. Значит, правду говорят, что женщин интересует тот, кто их игнорирует? Но ведь Матиас девушку не игнорировал, судя по всему, он тоже за ней увивался! Да и поведение Евы никогда нельзя было предугадать.

Может, причины вообще нет… Ева поступила так, как ей хотелось, руководствовалась животным инстинктом. Максим заставлял себя в это поверить, чтобы любое чувство к ней сменилось презрением, но пока получалось плохо.

А теперь немчура снова высунулся, потому что ему поговорить захотелось! Что инициатива исходит от него, Максим не сомневался. Если бы его хотела видеть Ева, она бы позвонила ему сама. Стеснения эта девица не испытывает и другим свои дела не передает. Возможно, Матиас вообще не оповестил ее о своих планах.

Максиму очень хотелось, чтобы его соперник прокололся, допустил непростительную ошибку. Например, попытался подкупить его – мол, ты к ней не лезешь, исчезаешь, а я тебе приплачиваю. Такой банальный ход не умилил бы Еву, а вызвал бы у нее скуку. Такого она не любит. Поэтому Максим приготовился записывать их разговор на диктофон.

Конечно, вероятность того, что немец поведет себя так глупо, была крайне мала. Но она существовала! Матиас не знает толком ни девушку, ни Максима, поэтому в его случае допустим любой неудачный шаг.

Встречу немец назначил в отдаленном районе – не на самой окраине, но от центра далековато. Здесь, в стороне от больших улиц, располагались производственные предприятия, склады и немногочисленные офисы. Матиас дожидался его возле своей машины на улице.

– Приехал все-таки? – усмехнулся он. – Молодец. Я начал опасаться, что ты проявишь юношеский максимализм и не появишься.

– Нежелание видеть тебя я бы не назвал юношеским максимализмом, – парировал Максим.

– Есть цели, которые заставляют пожертвовать личными интересами.

– Ты мне такой цели пока не дал.

– Всему свое время. Следуй за мной.

– Куда?

Однако вместо ответа Матиас зашагал вниз по улице. Это разозлило Максима, усилило желание развернуться и уехать отсюда. А еще – сменить номер телефона, чтобы Ева его не знала.

Но после недолгого колебания он все-таки зашагал вслед за немцем. Любопытство взяло верх над гордостью и злостью.

Они прошли в сторону от парковки, свернули к промышленной зоне. Переулки здесь были такие узкие, что и тротуара как такового не оставалось, одно лишь асфальтное полотно для пешеходов и машин, да и оно значительно сузилось из-за снега. Помогало то, что автомобилей пока не наблюдалось.

То, что Матиас знает такие дебри, впечатляло. Марк упоминал, что в Москве его друг бывал редко, изучить город не мог. Подобное умение ориентироваться в пространстве восхищало и настораживало одновременно.

– Куда мы идем? – не выдержал Максим. – Скажи сейчас!

Он остановился, с вызовом глядя на своего спутника. Ему надоело тащиться через сугробы, и он действительно готов был развернуться и уйти, наплевав на любопытство.

– Подождать не можешь? Мы почти пришли.

Матиас подошел к нему ближе, теперь их разделял всего один шаг. Такое близкое присутствие постороннего давило на Максима, но виду он не показывал.

– Ева просила передать тебе кое-что.

– Врешь, – возразил Максим. – Она бы что угодно передала сама.

– Как ни странно, не вру.

– И что же такое тебе доверили передать?

– Что ж, придется здесь, – тяжело вздохнул Матиас. – Вот обязательно тебе нужно было все усложнить!

Максим занимался боевыми искусствами, практического опыта ведения боя тоже хватало. Но он, в отличие от Андрея, так и не научился постоянно оставаться настороже. Он презирал немца, но доверял ему, и нападения не ожидал.

Поэтому атака Матиаса стала для него шоком. А Штайн действовал методично и уверенно. Он подсек ноги противника под коленом, повалил на снег. Лицо и шею Максима обожгло холодом грязного снега, он попытался встать, но Матиас уже навалился на него сверху, вдавливая в сугроб. Руки противника он опытным движением заломил назад, лишая возможности оказать серьезное сопротивление.

Максим хотел крикнуть, спросить, какого черта творит этот свихнувшийся немец. Но не смог – снег ослеплял, забивался в рот и нос. Ситуация была дурацкая и опасная одновременно: на него напали днем, в большом городе, но никто не мог прийти на помощь! Матиас его и придушить здесь может, но убийцу не найдут…

Убивать его немец не собирался. Он замешкался, словно что-то доставал или подготавливал, а потом Максим почувствовал острый укол в шею…

* * *

Напряжения между ними не было, не говоря уже о враждебности. Марк не пытался вызвать это чувство искусственно. Да, он мог бы навсегда прекратить любые контакты с Матиасом, выгнать гостя из своего дома… много чего мог сделать. Но не хотел. У него не было внутренней потребности в такой или какой-либо другой мести.

Максиму он сочувствовал, но все равно считал, что молодой человек сам должен разбираться со своими проблемами. Что же до Матиаса, то обвинять его – слишком поспешный шаг. Велика вероятность, что ему как раз посочувствовать надо.

Поэтому на благотворительный аукцион они все равно поехали вдвоем, как и договаривались. Понятно, что это вызовет пересуды у тамошней публики и даже какие-нибудь противоречащие здравому смыслу сплетни, ведь Марк изначально заявлял, что приедет с женой, а в итоге рядом с ним будет мужчина! Но дети от замены гостя как раз выигрывают, потому что Матиас располагал собственным капиталом. Одно лишь это имело для Марка значение.

Они больше не обсуждали Еву. Нечего тут говорить, и так достаточно того, что Вика постоянно на душеспасительные беседы вызывает! Марк никому бы не признался в этом, но в такие моменты супруга, пусть и искренне любимая, его утомляла.

– Вика вряд ли захочет встречать со мной праздники, – заметил Матиас.

– Захочет! При всей семейности праздника с гостями все равно веселее. Если бы наши соседи остались в городе – другое дело. Вика наверняка бы пригласила их, и твое отсутствие вообще не имело бы для нее значения. Но они уже улетели, Макс, понятно, не придет. Кто остается? Ты гармонично впишешься в праздник, вот увидишь.

– Хотелось бы верить. Отец Евы тоже будет, не так ли?

– Должен, – кивнул Марк. – Обещал подъехать на Новый год, хотя со свободным временем у него напряг.

– Ты расскажешь ему про нас? – вкрадчиво поинтересовался немец.

– Про тебя и Еву? Еще чего не хватало! Сами с ним разбирайтесь. Я даже не знаю, что ему говорить! Что это у вас: отношения, секс по дружбе, вечная любовь? Мне можешь не отвечать, ему объяснять готовься.

– Кто б мне объяснил! Долго нам еще ехать?

– Думаю, не очень.

Для благотворительного аукциона организаторы арендовали небольшой отель, расположенный за городом. Курортными качествами он похвастаться не мог, специализировался в основном на пикниках, корпоративах и конференциях. Но рядом имелся лес, усиливавший ощущение удаленности от столицы.

Марк опасался, что в такую погоду возникнут проблемы с дорогой, однако его страх оказался напрасным. Из Москвы они выехали по хорошо расчищенному шоссе. К особняку вела новая дорога на две полосы, которую, вероятнее всего, проложили владельцы отеля. Рядом со зданием располагалась полупустая парковка, так что сложностей с машиной тоже не возникло.

Вокруг них шумел старый сосновый лес, укутанный в снежные шубы. На ближайших к отелю деревьях были разноцветные гирлянды, две ели у крыльца украсили стеклянными шарами. Внутри горел свет, звучала музыка, было видно, как прохаживаются по комнатам гости.

– Здесь многолюдно, – оценил Матиас. – Если бы ты вообще не приехал, никто бы даже не заметил.

– Ну, в разговорах с организаторами все выглядело не так радужно. Они стенали, что их могут продинамить все, и тогда бедные детки останутся без подарков. Ладно, раз уж приехали, посмотрим, что внутри делается.

Публика на аукцион собралась разношерстная. Туда-сюда сновали модно одетые молодые люди, вероятнее всего, представители ИТ-компаний. Прогуливались дамы, которые, судя по скучающему взгляду, сами не понимали, что здесь делают. Отдельной группой держались очень дорого одетые мужчины постарше, те самые генеральные директоры, о которых ему с гордостью рассказывала куратор мероприятия.

На этом фоне Марк и его спутник не выделялись, потому что тут в принципе невозможно было выделиться. Редко какое светское мероприятие отличалось такой разношерстностью. И все же людей с по-настоящему большими деньгами тут было немного.

Приглашенных развлекали более чем старательно. В углу большого зала расположилась инструментальная группа, исполнявшая джаз, в соседнем помещении выставили столы для фуршета. И повсюду – корзины для сбора средств и подарков, распечатки с историями болезни и портреты детей.

Сами дети, которые тут присутствовали, выглядели здоровыми, но держались застенчивой группой в стороне под присмотром сотрудников фонда.

– Как думаешь, это действительно чудесно исцеленные или дети кого-то из сотрудников? – полюбопытствовал Матиас.

– Скорее, второе. Ребенка, перенесшего тяжелую болезнь, родители вряд ли отпустят на эту тусовку. Но я же тебе говорил, этот фонд, в отличие от многих, хоть что-то реально хорошее делает!

Многие из благотворителей небрежно бросали деньги в корзины. Марк не сомневался, что в большинстве своем они действительно хотят помочь. Но были и такие, кого судьба детей не волновала ни в каком отношении. Им просто хотелось выставить свою щедрость напоказ при подходящей аудитории, чем они и занимались.

Главным событием все равно оставался аукцион. Для него выделили конференц-зал отеля, и в назначенное время туда пригласили гостей. Пошли не все, но многие. Садиться они предпочитали в задних рядах, потому что не были уверены, что купят плоды детского творчества, и старались избежать неловкости.

Марк склонностью к надуманному стеснению не отличался, поэтому он и Матиас сели впереди.

Ведущим вечера стал один из шоуменов. Марк помнил его имя, но видел впервые. Это не означало, что ведущий малоизвестен, просто Марк давно уже не смотрел развлекательные программы по телевизору.

– Дамы и господа, не упустите шанс стать обладателями панно из грецких орехов, шишек и желудей! – вдохновленно вещал шоумен. – Оно было сделано руками маленькой Катеньки, которая очень хочет выздороветь! Начальная цена – пять тысяч рублей! Кто готов заплатить эту сумму?

На цене с четырьмя цифрами не задерживался ни один лот. Ведущий, нужно отдать ему должное, вел себя вполне грамотно, щедро приправляя описания каждой поделки сведениями об авторе и о требуемом лечении. Не прошло и часа, как на счету фонда оказалось больше двухсот тысяч рублей.

– Интересно, а продажа этих поделок не считается эксплуатацией детского труда? – озадачился Матиас, в очередной раз поднимая свою табличку.

– Знаешь, в моменты общения с тобой я понимаю, что я еще далеко не циник…

– Следующий лот называется «Осенняя рябина», – с радостью сообщил всем присутствующим ведущий. – Эта прекрасная акварель…

Узнать все о прекрасной акварели им было не суждено. Еще до того, как шоумен успел назвать имя автора работы, прозвучали выстрелы.

Сначала был один, резкий и неожиданный, как удар грома зимой. Потом пошли другие, беспорядочные, почти хаотичные. Люди в конференц-зале повскакивали со своих мест, но добраться до выхода не успел никто. Потому что как раз в этот момент в помещение ворвалась группа вооруженных людей.

Их было трое, но, судя по выстрелам, не умолкавшим в других частях особняка, сюда явились не все. Едва переступив порог, мужчины в масках принялись палить в воздух.

– Это ограбление! – крикнул один из них. – Все ценности, что есть с собой, быстро подготовили! Быстро, я сказал! И без глупостей – не дергаться, не мельтешить, не орать!

Но, увидев автоматы, женщины тут же подняли крик, да и многие мужчины от них не отставали.

Нашлись и те, кто решил проявить смелость. Один из молодых людей уверенно стал перед налетчиками.

– Да как вы смеете? Вы представляете, кто я такой?!

Выяснять, кто он, преступники не собирались. Они вообще не были настроены на диалог. Доказательством тому послужили пули, полетевшие в молодого человека.

Паника в зале усилилась. В большинстве своем люди падали на пол, но были и такие, кто надеялся прорваться к двери и окнам. По ним стреляли без жалости.

Марк замешкался, не зная, как поступить. А вот Матиас прореагировал гораздо быстрее: он пригнулся, скрываясь за стульями, и потянул за собой друга. Сейчас они были чуть ли не дальше всех от налетчиков из-за того, что те вошли со стороны задних рядов.

– Не высовывайся, – велел Штайн. – Следуй за мной!

– Ты куда собрался?

– Туда. – Немец указал на дверь возле сцены, в которую успел ускользнуть ведущий.

– Уверен, что там есть выход?

– Нет, конечно, там вообще кладовка может быть! Но оставаться тут нельзя, эта шайка ведет себя неразумно, они по людям палят. Не факт, что они хоть кого-то живым отпустят.

– Тогда почему не убили сразу?

– Потому что проще забрать ценности у живых, чем обыскивать трупы!

Иметь дело с преступниками Марку и правда не хотелось. Вдвоем они подползли к двери, пользуясь тем, что нападавшие оказались в центре перепуганной толпы.

За дверью располагалась комната для кофе-пауз. Выхода из нее не было, зато имелось окно. Оно уже было распахнуто, снаружи тянуло морозным декабрьским ветром, а ведущего нигде не наблюдалось.

– Нужно сюда людей провести! – сказал Марк.

Но Штайн был настроен более прагматично.

– Никого ты сюда не проведешь, тебе просто не позволят! Мы поможем этим людям, только если выберемся отсюда и вызовем полицию. Давай не тупи!

Марк все еще сомневался, что это правильно, но все же уступил. Окно кофейной комнаты выходило не на парковку, а в сторону леса, позволяя им быстро скрыться среди деревьев. Их отступление оказалось своевременным: буквально через минуту у окна появились вооруженные мужчины, перекрывшие выход всем остальным.

Далеко они не убежали, остановились под защитой припорошенных снегом кустов. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило в здании.

– Чертовщина какая-то… – прошептал Марк. – Почему именно здесь? Что им понадобилось?

Благотворительный аукцион являлся во всех отношениях плохим местом для подобного налета. Да, здесь крутились большие деньги, но передавались они в основном безналично. Если бы преступники попытались заставить собравшихся толстосумов перевести деньги на свой счет, их действия еще можно было бы понять. Но они занялись банальным грабежом, уже пострадали люди, и потенциальная прибыль была несоизмерима с возможным наказанием. Ради чего им идти на такой риск?

Матиас всеми этими философскими вопросами не озадачивался. Оказавшись в безопасности, он, как и планировал, достал телефон, чтобы позвонить в полицию. Марк между тем продолжил наблюдение.

Грабители задержались в отеле ненадолго. Скоро вся группа выбежала на улицу, и стало понятно, что их восемь человек. Они торопливо заперли все двери и начали поливать стены содержимым канистр, которые уже ожидали их на парковке.

– Поджигать будут! – догадался Марк. – Если там кто живой и есть, то сгорит сейчас!

Он попытался рвануться вперед, но друг удержал его.

– Совсем с ума сошел?! – упрекнул его Матиас. – Выбежишь – и тебя расстреляют!

– Ты по-прежнему считаешь, что нужно ждать полицию?

– Я их вызвал, они уже едут! Ждать – это сейчас самое правильное, что мы можем сделать.

Из всего прозвучавшего Марк мог согласиться лишь с тем, что прямое противодействие налетчикам не принесет никакого толку. Но и отсиживаться в безопасности он не мог! Как только грабители расселись по машинам и покинули парковку, он выбрался из своего укрытия. Произошло это так быстро, что Матиас не успел его задержать.

Огонь разгорался все сильнее, но полностью здание еще не охватил. Марк подбежал к одной из дверей, распахнул ее – она оказалась не заперта. Значит, оставшиеся внутри люди были убиты, либо тяжело ранены, либо связаны.

В первую очередь Марк поспешил освободить нескольких молодых мужчин, остававшихся неподалеку от двери.

– Помогите остальным! – велел он.

Однако их благородство он сильно переоценил. Из первой освобожденной им пятерки помогать остался только один. Остальные, не обращая никакого внимания на своего спасителя, рванулись к выходу. Им плевать было, что внутри остаются женщины и дети. Они лишь видели, что огонь пробрался внутрь отеля, расползается по деревянным балкам на потолке и по обоям на стенах.

А главное, помещения обволакивал удушающий черный дым. Марк смочил водой носовой платок и прижал его к лицу, чтобы стало легче дышать. Уйти он пока не мог, потому что не нашел детей, которые были на аукционе. Оставалась вероятность, что их вывел кто-то другой, но мужчине нужно было убедиться в этом самому.

Он ни на секунду не допускал возможность, что с ним что-то случится. Марк уже через столькое прошел, что перестал бояться за себя. Если судьба хранила его в предыдущих ситуациях, гораздо более сложных, должна помочь и сейчас!

Поэтому он действовал решительно. Хоть ему и помогали теперь, он один рискнул пройти дальше через огонь. Нужно было торопиться, потому что он понимал, что еще через минуту находиться здесь станет невыносимо, ему придется уйти…

Однако просчитать все наперед он не мог. Марк услышал странный треск над головой и невольно посмотрел вверх, не понимая, что могло стать источником такого звука. Последним, что он увидел, была пылающая люстра, опускающаяся прямо ему на голову.

Часть II

Защита королевы

Глава 7

– Пустите меня, я его жена!

– Вопрос не в ваших личных отношениях, – с непробиваемым спокойствием отозвался врач. Его выдержке можно было только позавидовать, ведь повторял он это далеко не первый раз. – Вопрос в карантине. Вся больница закрыта для посетителей с начала декабря до середины января, распоряжение начальства.

– Ваше начальство меня прекрасно знает! – настаивала Вика. – Позвоните, скажите, что это я! И меня нужно пропустить к мужу!

– Главный врач не имеет чести быть с вами знакомым, как и исполнительный директор клиники. Если вы говорите о владельце, Данииле Владиславовиче, то его некоторое время не будет на связи. Виктория, вы поймите, все это делается в первую очередь во благо вашего мужа.

Умом Вика действительно могла это понять. Эпидемия гриппа стремительно расползалась по городу. То, что сама девушка не болела, не было для врачей аргументом. Во-первых, вирус мог еще не проявиться. Во-вторых, если бы сделали исключение для нее, был бы создан прецедент для других визитеров. Клиника пойти на такое не могла, тут «случайных» людей не было, все со связями и с большими деньгами. Стоит только дать слабину – и они уже не отступят.

Но все же успокоиться она не могла. Даже когда ей сказали, что жизни Марка ничто не угрожает, она все равно хотела увидеть его, убедиться, что все хорошо! Ей казалось, что раз ее не пускают в палату, то скрывают от нее что-то страшное!

Вероятнее всего, ее переживания отразились во взгляде, потому что доктор поспешил ее заверить:

– С вашим мужем все будет хорошо. Небольшой шрам останется, но под волосами. Лицо не было сильно обожжено, там все сойдет без последствий. Сейчас ваше присутствие ему и не требуется.

– Почему это?

– В ближайшее время он вряд ли придет в сознание. Ему нужен покой… Вам тоже. Вы и так пробыли здесь слишком долго.

Слово «слишком» казалось Вике неуместным. Она провела в больнице ровно столько времени, сколько было нужно! Когда Матиас позвонил ей и сказал, что случилось, именно она связалась с медиками из клиники Даниила и попросила их забрать Марка. В этой больнице они уже бывали, знали, что без внимания он точно не останется.

Когда она добралась до клиники, операция уже шла. Несколько часов девушка провела как на иголках, видеть никого не могла. Матиас пытался ей что-то объяснить, однако общаться с ним пока было сложно. Он ведь пострадал меньше, чем ее муж!

Потом врач объявил ей, что все будет хорошо. Удар горящей люстры, упавшей рядом с Марком, был скользящим. Мужчина заработал сотрясение мозга, рассеченную кожу на голове, пару ожогов, и все. Можно сказать, что он легко отделался.

Но всплыла проблема с карантином, которая Вику просто бесила. И ведь как не вовремя все! Если бы Даниил и Агния были в городе, они бы решили вопрос мгновенно! Да что там они, если хотя бы Вадим, помощник Даниила, был на связи, было бы достаточно его… Но он с семейством тоже уехал, правда, в российскую глубинку к какой-то родне, и мобильная связь там плохо работала. Такое ощущение, что все решили разом сбежать из столицы!

– Отдохните, – посоветовал ей медик. – Вам сообщат, когда Марк придет в сознание, и вы сможете поговорить с ним по телефону.

Отступать так просто не хотелось, но и других способов повлиять на врачей Вика не видела. Ей пришлось согласиться.

В машине ее дожидался Матиас. Он получил ожоги обеих рук, которые в клинике обработали и перевязали. По сравнению с Марком он очень легко отделался.

– Я знаю, что ты на меня сердишься, – заметил он. – Я тебя понимаю. Я ничем не могу доказать, что действительно сделал все возможное. Тебе придется или поверить мне на слово, или не верить вообще. В свое оправдание могу только сказать, что Марк – один из немногих друзей, кем я по-настоящему дорожу. У меня не было ни единой причины вредить ему или просто желать вреда.

Он все правильно говорил. Марк, вероятнее всего, подтвердил бы его слова. Но Вика пока не могла успокоиться: слишком много неприятных перемен произошло в их жизни с приездом Матиаса! В этом пожаре обвинить его было нельзя, и все равно девушка не могла избавиться от ощущения, что, если бы не он, все было бы нормально.

– Расскажи мне, что там случилось, – попросила она. – В деталях.

Эта тема была для него простой. Рассказывая, он словно оправдывал себя, потому что истина-то была на его стороне. Поэтому Матиас упомянул все, как она и просила: про аукцион, грабителей, стрельбу и пожар. Про решение Марка, которое его друг предвидеть не смог.

Слушая его, Вика могла ярко представить, как все происходило, до мельчайших деталей, хоть и не была никогда в этом отеле. Поступок мужа ее тоже не шокировал, она знала его, понимала, что от него можно ожидать. Марк как раз из тех людей, которые хотят всех спасти, готовы к этому и сделают все возможное.

Матиас, что важно, тоже не остался в стороне. Поддавшись эффекту неожиданности, он замешкался, а потому отстал от Марка, но не более. Многие из гостей тогда сразу бежали из здания, позабыв о других. Матиас стремился помочь, вытаскивал раненых, выбивал окна, чтобы людям было проще выбраться.

А Марка подвела случайность. Он оказался под люстрой как раз тогда, когда загорелись державшие ее крепления. У Штайна не оставалось ни единого шанса предотвратить несчастный случай. Но он вовремя добрался туда, вынес уже потерявшего сознание Марка на улицу, заставил врачей уделить ему внимание в первую очередь.

Не все гости выжили, Вика уже знала, что пять человек погибли. Но погибли они все от огнестрельных ранений, а не от пожара! Получается, что рискованные действия Марка себя оправдали, особенно если учитывать, что не пострадали дети, присутствовавшие на мероприятии.

Понимала Вика и то, что, если бы все шло по первоначальному плану и вместе с Марком поехала она, а не Штайн, все закончилось бы куда печальней. Ей просто не хватило бы сил помочь мужу, вытянуть его оттуда! Чем больше она думала об этом, тем слабее становилась злость на Матиаса.

– Я понимаю, почему ты недовольна, – закончил свой рассказ немец. – Если ты не хочешь меня видеть, я пойму и сегодня же уеду.

– Не нужно. Оставайся, мне так даже проще.

Девушка сказала это не из вежливости. Их дом без Марка казался опустевшим. Еще и Максим перестал приезжать, а оставаться наедине с Евой – не самая приятная перспектива. Матиасу же она могла доверять, потому что при всех своих недостатках он все равно был обычным, адекватным человеком. Даже если Еве взбредет в голову какая-нибудь дикая затея, он попытается остановить ее, Вика в этом не сомневалась.

– Я бы и сам хотел остаться, – признался Матиас. – Не из-за Евы, не подумай. Я чувствую вину перед Марком, веришь?

– Ты ничего не мог сделать, а точнее, сделал все, что мог. Остальное – случайность.

– Я знаю. Но даже случайности происходят потому, что мы их допускаем. Мне будет спокойней, если до возвращения Марка я побуду с тобой и Евой.

– Не драматизируй, – усмехнулась девушка. – Это не такой уж долгий срок, врач сказал, что Марк задержится в больнице максимум на две недели, а то и меньше. Так что к Новому году должен быть дома.

– Я и не драматизирую, я буду рад, если он вернется раньше. А до этого момента я хоть день, хоть неделю, а побуду рядом с вами. Просто на всякий случай. На руки мои можешь не смотреть, ожоги несерьезные, и, если понадобится вам помочь, мне они не помешают.

Вика поспешно отвела взгляд от белых бинтов.

– Прости, не хотела тебя смущать. Я тебе благодарна. А теперь скажи мне, что ты думаешь об этом налете на аукцион. Не кажется ли тебе, что все было слишком странным.

– Ну, я бы нападение и стрельбу по людям нормой не назвал!

– Я не в том смысле. Преступники… Они, с одной стороны, действовали как полные идиоты, а с другой – все организовали на высшем уровне. Они выяснили, что и где будет проходить, что там соберутся богатые бизнесмены. Но что толку с того богатства, если они у них кошельки и бусики забрали? Ведь от кошельков выгоды большой нет, если внутри одни кредитки! Я уже не говорю про стрельбу, которую они сразу открыли.

– Вероятно, у кого-то из них сдали нервы…

– Вряд ли этим можно все объяснить. Раз у них были подготовлены канистры с бензином, поджог они планировали заранее. Но даже если исключить жестокость, мы снова возвращаемся к малой наживе! Они потратили больше, чем получили в итоге.

Автомобили, на которых преступники бежали из отеля, потом нашли сожженными на обочине шоссе. Получается, что там ждали другие машины, а это – дополнительные средства. Подготовка солидная, по сути, для банального грабежа.

– Надо бы проверить личности убитых, – задумчиво произнес Матиас. – Возможно, это было убийство, замаскированное под ограбление.

– Я тоже об этом подумала, – кивнула Вика. – Вроде как дать следствию ложные ориентиры, сбить с толку. Но ты сказал, что стреляли они хаотично, почти не прицеливаясь, не осматривая предварительно толпу. Не похоже, что у них была конкретная жертва.

– Хаотичность тоже можно изобразить.

– Ну, знаешь ли, судя по скорости их действий, у них был продуманный план, который они успешно привели в исполнение. А чего они этим добились в итоге, непонятно.

Вика не могла избавиться от страха, что, возможно, целью убийц был как раз Марк. Однако девушка понимала, что здесь в ней эмоции берут верх над разумом. К тому же никто не мог знать, что та люстра упадет, и именно на Марка! Марк – случайная жертва, и все же…

Ей будет спокойней, если лечение он пройдет именно в клинике Даниила. Можно было перевести его в обычную больницу или другую частную, тогда Вика получила бы возможность сидеть у его палаты хоть сутками. Однако в любом другом медицинском учреждении охрана вызвала бы у нее сомнения. А здесь – свои люди, которые на подкуп вряд ли согласятся.

– Что тебе врачи по поводу ожогов сказали? – тихо спросила девушка.

– Мазь дали, рекомендовали снимать повязки, если есть возможность. Вроде как на открытом воздухе все лучше заживает. Выписали обезболивающее, если вдруг хуже станет, но, смею надеяться, оно не понадобится. Не сомневайся, я в строю и могу быть полезен!

– Я и не сомневаюсь. Я… спасибо тебе. Я не хотела на тебя злиться. А вы с Евой…

– Об этом можешь не беспокоиться, – помрачнел он. – Я не сделаю ничего такого, что доставило бы тебе дискомфорт. Да и Ева тоже, она беспокоится за Марка, хоть и скрывает это. Так что вряд ли я в ближайшее время удостоюсь ее внимания, что меня, не поверишь, не слишком расстраивает.

– Поверю. Бывает такое внимание, которого удостаиваться и не хочется, – невесело улыбнулась Вика. – Даже при том, что меня иногда заносит, я ведь все равно считаю тебя другом. Марка – тем более.

– После событий этого вечера он может пересмотреть свои взгляды!

– Не шути так, тема-то серьезная. Он тебе доверяет… и я тоже. Может, у нас и хватает причин ссориться. Но я знаю, что ты никогда не навредишь никому из нас или наших близких.

* * *

Есть то, что называется семейными обязанностями. Это как в армии: нельзя их избежать только потому, что очень хочется. Нужно собрать силы, пережить ситуацию и вздохнуть с облегчением.

Если бы жена Андрея узнала, что именно так он относится к перспективе празднования Нового года в обществе ее матери, без скандала бы не обошлось. Но она не знала, а значит, продолжала пребывать в хорошем настроении. Она давно уже гостила у родительницы, это за время ее беременности стало нормой. Андрей же все время ссылался на работу и большую занятость. Но праздники есть праздники, тут уже аргументов не останется…

Пока же продолжались будни, и он чувствовал себя вполне комфортно в пустом доме. Одиночество не давило, тишина – тоже. Он обрел линию гармонии, которой ему давно не хватало.

Сейчас он действительно был. Так совпало, что и Даниил, и Вадим одновременно уехали из города. Андрей не был их прямым заместителем, в группе компаний, принадлежащих Вербицкому, хватало людей, способных обеспечить нормальное функционирование. Андрей в этом плане являлся, скорее, доверенным лицом, призванным следить за тем, чтобы все работали честно.

Поэтому каждое утро свет в его доме загорался одним из первых в поселке. Андрей не завтракал, только пил кофе у окна. Ему было любопытно, насколько точно синоптики угадали погоду.

В этот раз поводов для радости природа не подкидывала. Ночью потеплело, и снег превратился в дождь. Долго это вряд ли продлится, но пока неприятно. Лед на дорогах, туман снизит видимость. Поэтому Андрей и хотел уехать пораньше, пока дороги еще пустые. И неважно, что в офис он, скорее всего, прибудет первым и распугает уборщиц. Не впервой ему людей пугать!

Его нынешняя жизнь кому-то показалась бы странной, но лишь тому, кто его толком не знал. Потому что сейчас она была просто образцом нормы по сравнению с тем, как проходили предыдущие годы.

Затеряться в толпе Андрей не надеялся никогда. Если уж родился альбиносом, готовься к тому, что на тебя пальцем будут показывать чаще, чем на розового слона. Меньше ему повезло бы только в том случае, если бы он родился в какой-нибудь африканской стране, где альбиносы часто являются изгоями. В России за светлую кожу и белые волосы его никто особо не третировал. Но и не оставляли в покое тоже. Дети бывают жестоки к тем, кто не похож на них, а Андрей еще и вдобавок к прочим проблемам отличался слабым здоровьем и стремительно терял зрение.

И все же никакие насмешки школьников и постоянные издевательства сводных братьев не могли подготовить его к тому, что случилось дальше. Его просто продали. Его заметили рекрутеры подпольного шоу, организовывавшего охоту на людей. В этом проекте случайных жертв выслеживали и убивали охотники, изуродованные морально и физически. Авторы шоу решили, что Андрей с его уникальной внешностью украсит им кадр.

Его родители не задумывались о том, кто покупает подростка, для чего. Им важно было, что сумму предложили в их понимании неземную. Отчим так и вовсе торжествовал: он уже много лет терпеть не мог нахлебника, от которого не видел пользы даже в будущем. Мать поплакала для приличия, но все равно согласилась.

В рамках подготовки к шоу Андрея подлечили, восстановили зрение, покрыли все тело татуировкой в виде тигриных полос и дали кодовое имя Белый Тигр. К удивлению организаторов, он не только задержался в программе, но и стал одним из лучших. Сказались повышенные интеллектуальные способности молодого человека и уникальный способ психологической защиты от того ада, в котором он оказался.

Поэтому на проекте он провел немногим меньше десяти лет. Но в итоге избавиться решили и от него, потому что он, по мнению организаторов, был слишком стар, чтобы развлекать публику. Андрею на тот момент было двадцать семь лет. Он не собирался сопротивляться, потому что ему и самому надоело такое существование. Смерть он даже приветствовал и следующую охоту решил сделать для себя последней.

Но именно тогда жертвами проекта стали Агния и ее подруга Жин-Жин. Андрей решил помочь им, хотел, чтобы в его жизни было хоть одно доброе дело. Тогда и умирать не так страшно! Но все вместе они не только выжили, но и сумели раз и навсегда уничтожить проект.

Андрей тогда получил новую причину жить – их роман с Жин-Жин был быстрым, бурным и, как тогда казалось, вечным. Ради нее он успешно прошел реабилитацию, получил дополнительное образование и с головой погрузился в нормальную жизнь.

Но постепенно мужчина начал замечать, что что-то в его жизни все же идет не так. Вроде как он достиг успеха в сферах, которые особенно ценятся обществом, а его это не радует. А когда Жин-Жин с восторгом сообщила ему, что беременна, он не почувствовал никакой радости, и это еще больше расстроило его. Получается, что он в принципе не создан для нормальной жизни? Либо охота, либо эта всепоглощающая тоска?

Он совсем запутался, не знал, как поступить, чтобы было правильно. Помощь пришла совершенно неожиданно – от молодой соседки по коттеджному поселку. Почти ребенка еще… По крайней мере внешне.

Выход, который Ева предложила, был простым и противоестественным одновременно. Делай что хочешь, прекрати притворяться солидным бизнесменом, научись охотиться заново – и чувство опустошенности отпустит. Андрей долго сомневался, потому что боялся, что подобный поступок сведет к нулю его предыдущие достижения. А потом попробовал – и не разочаровался.

Он продолжил работать на Даниила, но от офисной и управленческой деятельности отошел. Он занимался преимущественно охраной, а в периоды затишья мог и расследованиями увлечься – делового характера, естественно, чтобы предотвратить игру не по правилам со стороны конкурентов.

Жене перемены в его поведении не понравились, но она была слишком сосредоточена на собственном будущем материнстве, чтобы уделять им внимание. А Андрей наконец нашел внутреннюю гармонию с самим собой, сосредоточился на ней и был вполне счастлив.

Он поставил кружку на столешницу и направился к двери, ведущей в гараж. Куртку подхватил с дивана и накинул на ходу. Жин-Жин бы такой беспорядок не одобрила, но в ее отсутствие можно обустраивать дом так, как ему удобней. Все, что делал Андрей, было призвано обеспечить максимальный результат за минимальное время.

Гаражные ворота открылись, выпуская его на улицу. Снаружи еще было темно. В летнее время рассвет уже вовсю расползался бы по небу, но у зимы свои правила. О том, что ночь кончилась, оповещали пока лишь часы.

Для Андрея это не было проблемой, на сонливость он не жаловался, и то, что практически все машины сейчас стоят у обочины, а не занимают дорогу, его вполне устраивало. Он поехал к выходу, миновал пост охраны и обменялся с ними приветствиями. Почти всех охранников поселка Андрей знал лично, потому что сам их и отбирал.

Уже на шоссе он набрал скорость. Утренняя пустота это позволяла, обычно он преодолевал загородный участок пути за считаные минуты и уже в городе замедлялся.

Однако в этот день все пошло не так. Андрей вдруг почувствовал себя странно: закружилась голова, появилась слабость в мышцах, его подташнивало, а в глазах темнело. Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, но тщетно. Сонливость, которой он обычно не знал, усиливалась. Симптомы нарастали медленно, но верно, и скоро сомневаться в их реальности не приходилось.

Просто так подобные вещи не происходят. Андрей не страдал хроническими болезнями, не был склонен к метеочувствительности. Да он подготовку прошел покруче военной и больше суток провел один в лесу со сломанной рукой! Он не мог поддаться банальной слабости.

Нет, все это смахивало на действие какого-то препарата. Но как он попал в кровь?! Андрей ни с кем не пересекался утром. Он даже ничего не ел и не пил, кроме…

Кроме кофе. Только так отрава могла проникнуть в организм. Но все равно, это было невероятно! Он ничего не покупал, пользовался теми же продуктами, что и до этого. Получается, что вчера кто-то пробрался в его дом, подсыпал, вероятно, в кофе препарат и скрылся, не оставив следов?

Это было высшим мастерством и практически пощечиной Андрею как охотнику. В его собственный дом, то место, которое он считал убежищем! То ли он расслабился, то ли противостоял ему человек исключительного мастерства…

Сейчас ответов не было, и перед Андреем стояла всего одна задача: выжить. Он не знал, как именно будет действовать препарат дальше, но четко понимал, что находиться в таком состоянии за рулем очень опасно. Поэтому он уверенно ударил по тормозам.

И ничего не произошло. Точнее, педаль тормоза провалилась куда-то вниз, а машина и не думала останавливаться. Андрей рванул ручной тормоз, однако эффект был тот же. Автомобиль, стоявший в гараже, тоже обработали.

Двойная атака. Комбинация считывалась легко, и теперь Андрей точно знал, что не умрет от наркотика, который ему подсыпали. Скорее всего, это безобидное снотворное… Призванное замаскировать его смерть под несчастный случай. Человек выехал с утра пораньше, заснул за рулем… Печальная и нелепая смерть.

Нелепость здесь действительно была, и заключалась она в том, что Андрея загнали в такой примитивный капкан. Ему уже тогда, когда он остановил того наркомана у машины Даниила, стоило догадаться, что что-то не так! Но он решил, что это действительно саботаж со стороны конкурентов. Его все в этом убеждали, он и расслабился.

Вот и результат. То ли он чутье потерял, то ли постарел… Сложно было определить. Андрей не сомневался, что раньше не допустил бы такую оплошность, не позволил бы готовить ловушку прямо у него под носом. Человек, так легко проникший к нему в дом, и убить бы мог! Но он решил использовать более безопасный метод устранения. Еще бы! Ведь если Андрея, телохранителя, убьют, Даниил сразу поймет, что это атака и на него. А если все будет подстроено как несчастный случай, некоторое время должной настороженности со стороны его друзей не будет. А потом станет уже слишком поздно…

Он не мог допустить это. Не хотел, чтобы из-за его оплошности пострадали другие… и чтобы Жин-Жин осталась одна, тоже не хотел. Желание отомстить тому, кто так бесцеремонно обошел его защиту, придавало сил.

Идеальным вариантом тут было плавное снижение скорости или, возможно, гонки по пустому шоссе до тех пор, пока не кончится бензин в баке – допустимый вариант. Но время было не на стороне Андрея, он понятия не имел, сколько еще сможет сопротивляться действию препарата.

Пришлось идти на крайние меры. Он издалека увидел на обочине снежные сугробы величиной с небольшие холмы. Похоже, шоссе почистили ночью, а снег увезти не успели. Андрею это могло помочь, скорость снижалась слишком медленно, и ему нужна была хорошая амортизация при столкновении. Здесь как раз и пригодились бы сугробы, да и стоящие за ними березы. Ну а снег с дождем не даст разгореться пожару.

Все это Андрей просчитал в теории. Переменных тут было слишком много, чтобы гарантировать успех, однако темнота в глазах не позволяла сомневаться. Поэтому он уверенно направил машину прямо на грязно-белую стену…

Он уже решил, что, если выживет, тому, кто все это устроил, самому холмик понадобится. И совсем не из снега.

* * *

Они посадили Макса на большую цепь. Точнее, две цепи. Одна приковывала Максима к батарее, другая – к металлическому кольцу, вкрученному в стену. Обе были достаточно длинными, чтобы он мог двигаться по комнате и добираться до небольшой ванной, расположенной рядом. Так что его существование было довольно сносным.

А вот шансов на побег не было. Крепеж у цепей был хороший, замки в наручниках – надежные. Максим сомневался, что ему удалось бы вскрыть их, даже если бы было чем работать. Да нечем!

В комнате отдыха были ковер на полу, мягкий диван, бильярдный стол, камин, от которого предусмотрительно убрали дрова, спички и железные инструменты. В ванной тоже не наблюдалось ничего серьезней геля для душа и полотенец. Словом, ему не оставили средств ни для побега, ни для нападения.

Когда он очнулся, то обнаружил рядом с собой еду и медикаменты – от простуды и от головной боли. Но Максим был так зол, что сперва даже не обратил на них внимания. Он метался по своей клетке, пытаясь найти способ выбраться или позвать на помощь.

Но он явно находился в подвальном помещении, потому что окон здесь не было. Наверху, судя по тишине, тоже никого. Все его крики глохли в подвале… Своими метаниями он добился лишь того, что запутал цепи.

Тогда он решил ждать. Он уже знал, что за всем этим стоит Матиас, и понятия не имел, что нужно этому свихнувшемуся немцу. Или сумасшедшим здесь является кое-кто другой? Думать, что это затеяла Ева, было особенно неприятно. Мало того что она уже натворила, так она в наступление перешла!

Зачем ей это делать? Из мести за то, что он тогда на нее наорал? Да ерунда все это: Ева на чужие слова внимания никогда не обращала! Нет, это все-таки идея Матиаса, его инициатива.

Получается, с немцем что-то произошло. Да, Марк знал его много лет. Но ведь люди меняются! Может, во время того покушения, когда его спасла Ева, он и попрощался с рассудком? Болезнь в нем развивалась, прогрессировала и теперь вот достигла своего пика.

А если так, то под одной крышей с Марком и Викой живет уже не одно чудовище, а два! Ну а Ева что? Не потому ли она испытывает к нему такую симпатию, что своего почувствовала? Она что, не понимает, насколько это опасно?!

Фантазировать Максим мог сколько угодно, но, чтобы узнать правду, ему требовалось как минимум поговорить с Матиасом. Он ждал, что это произойдет скоро, и ошибся. Уследить за временем без окон и часов было проблематично, но он несколько раз засыпал и просыпался, у него почти закончилась еда, а в подвал по-прежнему никто не спускался.

Максим и рад был бы посвятить это время плану побега, но ситуация в этом отношении казалась безнадежной. На что ему надеяться? Вырвать кольцо из стены, потом сорвать батарею… Но тогда подвал будет залит кипятком!

Так что, когда Матиас наконец появился, неприязнь к нему успела переродиться в ненависть. То, что у его похитителя перебинтованы обе руки, Максима не огорчило, а, наоборот, порадовало.

– Извини за задержку, были непредвиденные обстоятельства, – отчитался немец.

Он принес с собой два больших бумажных пакета, судя по всему, с продуктами и питьевой водой. Максим надеялся, что Штайн поставит их на стол, как и раньше, тогда можно попытаться придушить его цепью! Но немец был не настолько наивен. Пакеты он поставил на пол.

– Ровно досюда дотягивается твоя цепь, сможешь забрать еду. Здесь хватит примерно на три дня, но послезавтра я постараюсь приехать снова.

– Как мило с твоей стороны, – сквозь зубы процедил Максим. – Не хочешь мне сказать, что происходит? Зачем ты запер меня здесь?

– Понятия не имею.

– Ты нормальный вообще?!

– Уже ведь очевидно, что нет, – вздохнул Матиас. – Был бы нормальный, не позволил бы себя втравить в это. То, что я сделал, уголовное преступление.

– Выпустишь меня сейчас – не буду писать заявление…

– Не торгуйся, бесполезно. Если бы я не был готов идти до конца, я бы не ввязывался в это.

– Но, по твоим словам, ты даже не знаешь, что происходит! – напомнил Максим.

– Вот такой вот парадокс. Я уже сказал тебе, почему все это началось, а ты мне не поверил – и это твое право.

– Я ее слишком хорошо знаю, чтобы поверить! Если бы она хотела избавиться от меня, она бы сделала это сама. Да и зачем ей? Я всегда был на ее стороне! Она понимает, что ссоры – это мелочь, если действительно нужна помощь, я ей не откажу. Почему тогда?

– Может, потому, что ты решил, что уже хорошо ее знаешь?

Максим подошел ближе, проверяя длину цепей. Он надеялся, что немец что-то не рассчитал и сейчас появится возможность броситься на него. У него наверняка есть ключ или оружие!

Но Матиас такой беспечностью не отличался. Он стоял у самой лестницы, и, как бы ни старался Максим, между ними все равно оставалось два метра.

– То есть ты согласился похитить человека в чужой стране, даже не спросив, зачем это? – поразился Максим.

– Она умеет быть убедительной.

– Если все действительно так, я бы посоветовал тебе быть осторожным. Ева ведет свои игры, а розыгрыши – это не ее стихия. Если она велела тебе похитить меня, то должно происходить что-то особенное!

– Оно уже начало происходить. – Штайн иронично посмотрел на свои забинтованные руки. – Как видишь, я не только твоей жизнью готов рискнуть, но и своей собственной. И тоже непонятно для чего.

– Тебе это кажется нормальным?!

– Нет. Но если бы я искал чего-то нормального, я бы остался в Германии, а не прилетел сюда. Веришь или нет, мне нравится быть частью этой игры.

Это Максим мог понять, хоть и не собирался признаваться. Адреналин в такие моменты зашкаливает, подобное состояние не может больше обеспечить ничто – ни экстремальный спорт, ни азартные игры. Ева умеет находить людей, которых она может увлечь.

Судя по тому, что ему были обеспечены приличные условия, она затеяла все это не для наказания и не в качестве запугивания. К сожалению, легче от этого не становилось.

– Я все равно сбегу. – Максим посмотрел на похитителя исподлобья. – И входить в твое положение я тогда не буду.

– Думаешь, меня это напугает?

– Нет. Просто хотел поставить перед фактом.

– Поздравляю, я осведомлен. Только ты отсюда не сбежишь.

– Откуда такая уверенность?

– Ева велела просто изолировать тебя. Остальное просчитывал я сам. В этот коттедж обычно приезжают только летом, зимой это место не пользуется популярностью. В такую погоду – тем более. Ты можешь здесь орать, тебя никто не услышит. Хозяин коттеджа сюда точно не приедет и сделает так, чтобы никто из его знакомых даже случайно не оказался поблизости.

– Почему это?

– А я убедил его, что арендую дом для съемок порнофильма, – фыркнул Матиас. – Заплатил соответствующую сумму, и он поверил. Я же немец, мне положено! Понятно, что занятие это незаконное и, если кто-нибудь узнает, чем я тут занимаюсь, попадет и ему. Поэтому в его же интересах обзвонить всех, вплоть до подружек троюродной бабушки, и предупредить, чтобы и близко к коттеджу не подходили.

– Допустим, все пойдет по твоему замыслу, меня не найдут. Ну а дальше что? Ты не можешь держать меня здесь вечно! Убьешь тогда? Так убей сейчас, и сэкономим нам обоим время!

В данный момент Максим открыто блефовал. Он уже видел, что похититель его не убьет, да и серьезно вредить, вероятнее всего, не будет. Его первоначальная теория не подтвердилась: с рассудком у Штайна было все в порядке. Его мотивация вызывала вопросы, а вот мозг работал как надо.

– Что будет дальше, видно будет, – рассудил немец. – Пока оставим все так, как есть.

Он развернулся и начал подниматься по лестнице. Максим не окликнул его, знал, что это бесполезно.

Он сейчас думал о другом. Если организацией его пленения занимался Штайн, то, вполне вероятно, даже Ева не знает, где его держат. Никто не знает! И если с Матиасом что-нибудь случится, смогут ли его найти до того, как станет слишком поздно?

Глава 8

– Никак не могу дозвониться до Максима, – расстроенно отметила Вика.

– Это нормально, – отозвалась Ева.

То, что она подавала голос тогда, когда ей не задавали вопроса, уже было прогрессом. Такие разговоры Ева считала пустыми и избегала их всеми способами.

Однако сейчас ее поведение можно было характеризовать как оттепель. Такое у нее было представление о поддержке в трудные времена: Ева старалась быть рядом чуть дольше, чем обычно. И только. Метаморфоз в ее личности не произошло.

Это не заменяло Марка, и дом все равно стал пустым без него. То, что внутри находились три человека, не сильно заполняло пустоту, потому что это были три человека, существующих отдельно друг от друга. Даже Ева и Матиас не стали проводить больше времени вместе.

Вика уже перепробовала все известные ей способы отвлечения: убрала весь дом, рассортировала вещи в шкафах, что-то передала на благотворительность. Не помогало. Она волновалась за тех, кого привыкла видеть рядом – а они вдруг исчезли.

Ей казалось, что весь поселок вдруг опустел. То есть жителей меньше не стало, и все шло по-прежнему. Но она-то привыкла, что рядом много друзей, и это ее разбаловало. Теперь Агния и Даниил уехали, Вадим с семьей тоже. Даже Андрей больше не мелькал на улице! У него вообще причина была печальная: попал в аварию. И хоть травмы у него оказались несущественные, врачи, а с ними заодно и его супруга, настаивали, чтобы он хоть два дня провел в больнице.

Все это чужие люди, к которым она напрямую не имела никакого отношения, но без них стало одиноко. Вика лишь надеялась, что, когда приедет Эрик, станет чуть полегче. Его спокойствие будет очень кстати!

Резкий звонок телефона прервал ее меланхолию, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Но трубку Вика сняла быстро, потому что хватало людей, от которых она ожидала звонка.

В трубке, к ее разочарованию, прозвучал совершенно незнакомый мужской голос.

– Здравствуйте, мне нужен Марк Азаров. Есть здесь такой?

– Здравствуйте. А кто интересуется?

– Следователь Роман Виткович, – по-военному четко отрапортовал собеседник. – Этот номер мне дали как его домашний. Правильно?

– Правильно, – подтвердила Вика. – Только Марка сейчас нет, он в больнице.

– Все еще не выписали?

– Ну… да… А как вы узнали, что он там был? И если знали, почему звоните сюда?

– В больнице персонал не слишком разговорчив. Я надеялся пообщаться с ним лично. Я веду дело о нападении на отель. Точнее, теперь веду. Мне его передали, потому что оно может быть связано с другим преступлением. Ситуация складывается неоднозначная, и я надеялся, что Марк мне что-нибудь объяснит.

– Не сейчас, – вздохнула Вика. – Но врачи говорят, что, возможно, на этой неделе он точно придет в себя.

– Такие размытые сроки не сильно радуют. А Максим Лисицын? С ним вы знакомы?

Удивление лишь возрастало. То, что следователь знает имя Марка, еще можно было понять: все-таки супруг оказался свидетелем серьезного преступления. Но Максим здесь при чем?

Этот вопрос она и озвучила следователю.

– Мы с ним пересекались по первому преступлению, – пояснил тот. – Максим очень помог мне.

– По делу сестер Кнориных? – догадалась Вика.

– Вы осведомлены?

– Нам с вами срочно нужно поговорить!

– Не думаю, что это хорошая…

– Срочно! – прервала девушка.

Сделать вид, что ничего не происходит, а все совпадения случайны, Вика не могла. Она уже попыталась, когда Марк рассказал ей об убийстве сестер. Ведь все указывало на то, что это преступление не имеет к ним отношения! А теперь оно снова всплыло в самый неподходящий момент.

Теоретически следователь мог и отказать ей, но он, видно, понял, что она так просто не отстанет. Поэтому он согласился на встречу.

Матиас вызвался сопровождать ее: больше было некому, а сама она еще слишком неуверенно чувствовала себя за рулем, чтобы рассекать по городу в такую погоду. Вика собиралась отказаться, потому что ей не нравилась перспектива оставить Еву одну на несколько часов. Но та спокойно заявила:

– Бери Штайна. Этот разговор может быть необходим. Я буду здесь, когда вы вернетесь.

Пришлось поверить ей, убеждая себя, что врет Ева очень редко.

Когда они подъехали к отделу, Матиас объявил, что будет ждать в машине. По его заявлению, немцы и русские полицейские представляли собой не лучшее сочетание.

Следователь Виткович оказался невзрачным мужчиной средних лет. Впрочем, Вику радовало уже то, что это настоящий следователь, а не очередная подстава.

– Я, если честно, не представляю, зачем вы приехали, – устало заметил он.

– Чтобы вы сказали мне то, что сказали бы моему мужу.

– Я предполагал, что ваш муж сможет помочь мне в опознании преступника. Но вы с этим вряд ли справитесь, если не ошибаюсь, вас там не было.

– У вас уже есть подозреваемый?! – поразилась девушка. – Но как? Сначала ведь говорили, что преступники сработали гладко и опознать их будет невозможно! Они ведь в масках были!

– Не гоните лошадей, женщина, никого еще не опознали. Просто появился подозреваемый. Вам этот человек знаком?

Следователь протянул ей фотографию. С большого снимка на нее смотрел мрачный мужчина с тяжелой челюстью, темными глазами и всклокоченными волосами. При этом мгновенных ассоциаций с закоренелым преступником он не вызывал. Скорее, с одним из завсегдатаев пивнушки.

– Нет, – покачала головой Вика. – Никогда его не видела. Кто это?

– Гавриил Кадыков, также известен как Гавр и Кадык. Уже отсидел сроки за ограбление и причинение тяжких телесных повреждений. Сейчас является главным подозреваемым по делу об убийствах Елены и Людмилы Кнориных.

– Да, вы упоминали, что эти преступления связаны… но я не представляю как!

– Я тоже не представлял, пока не возникла вероятность, что Кадыков отметился в обоих. Сначала мы установили его причастность к убийству Кнориных. Благодаря Максиму Лисицыну мы вычислили путь, которым преступники попали на место убийства. Все камеры в самом доме и на дворовой территории они уничтожили. Но сохранились записи с окрестных улиц, и в частности того дня, когда была устроена авария, повлекшая за собой ремонт подвала. На записях фигурирует Кадыков. В восемнадцать лет он был переведен из специализированной школы в колонию для совершеннолетних.

– Э-э… А это здесь при чем?

– Там он получил травму коленного сустава, – невозмутимо продолжил следователь. – Медицинскую помощь ему оказали, но на том уровне, какого и следовало ожидать от колонии. В результате Кадыков на всю оставшуюся жизнь остался хромым. На парковке отеля камеры не были уничтожены. На одной из записей видно, что среди преступников есть человек, который хромает. Но сама запись не очень четкая. Я хотел, чтобы ваш муж постарался вспомнить, был ли среди налетчиков хромой. Поэтому я и сказал, что ваш приезд общение с ним не заменит.

– А вот и зря. Потому что мой муж был с другом, кто поехал на этот аукцион.

В итоге Матиасу все же пришлось зайти в отдел. Следователь пересказал ему ту же историю. Немец на память не жаловался и быстро вспомнил, что один из грабителей действительно передвигался странно. Не то чтобы откровенно хромал, а подволакивал ногу, как будто она плохо сгибалась. Это была левая нога, как и в случае Кадыкова. Вероятность того, что это просто совпадение, была ничтожной.

Пока они разговаривали, Вика думала о том, как могут быть связаны между собой эти два преступления. На первый взгляд никак, кроме разве что наглости и беспринципности. Но если задуматься, то оба они наносят определенный вред Максиму!

Именно Максиму, потому что компания, пострадавшая от срыва сделки с Кнориным, принадлежит ему. Да и на аукцион изначально приглашали Марка и Максима, Штайн оказался там случайно! А если кто-то знал о том, что парень увлекался расследованиями, все становится еще серьезней…

Теперь же Максим не снимает трубку. Совсем недавно это не особо волновало Вику: подростковые капризы, перебесится и вернется! Однако ситуация внезапно приобрела другой, гораздо более зловещий оттенок.

Но кто может охотиться за Максимом? Конкуренты? Слишком жестоко для них! Да и дорого… Если подойти к ситуации со всем цинизмом, становится очевидно, что просто застрелить Максима проще, чем устраивать такие представления.

Единственным человеком, который мог стремиться к убийству Лисицына с такой жестокостью, была его сестра. Но она надежно изолирована от общества, у нее не могло быть ни шанса спланировать нечто подобное!

Между тем разговор между следователем и Матиасом продолжался.

– Судя по тому, что вы сказали, у этого человека буйное прошлое. – Немец постучал пальцами по фотографии.

– Он на свободе на законных основаниях – отсидел свой срок.

– Да, но таких людей из-под наблюдения все равно не выпускают…

– Хотелось бы, но наблюдать за всеми отсидевшими уголовниками мы не можем, – признался следователь. – Насколько мне удалось выяснить, Кадыков не привлекал к себе внимания после освобождения. Но то, что он затерялся, уже настораживает. Официально он – бомж, нигде не зарегистрирован и не работает.

– А живет тогда на что? – удивилась Вика.

– Доказательств того, что он еще живет, у нас нет. Как и того, что он причастен к нападению. Хромота – это не повод для обвинения.

– Но по делу Кнориных у вас есть более серьезные доказательства!

– Да, и их достаточно, чтобы искать его. Но мне нужно было убедиться, может ли он иметь отношение к ограблению в отеле.

– И что вы намереваетесь делать?

– Объявим его в розыск, – все с той же выдержкой ответил Виткович.

* * *

Все было настолько идеально, что Кирилл даже боялся верить в это. Чтобы не спугнуть. У него за плечами была долгая жизнь, и он усвоил, что хорошее не то что вечно не длится – надолго не задерживается. А если создается ощущение, что у кого-то нет недостатков, то жди беды.

С Инессой все было не так. Дело было даже не в том, что она стала удивительно красивой и ухоженной. Получив возможность жить в нормальных условиях, она преобразилась, расцвела, и теперь он не мог на нее налюбоваться. Кирилла подкупало еще и то, что деньги и роскошь совершенно не портили ее.

Такой была его первая жена. Лишь она одна интересовалась им исключительно как человеком, все остальное было для нее не более чем сопутствующими обстоятельствами. Другие женщины норовили как можно скорее заглянуть к нему в кошелек. Когда жена умерла, он был уверен, что вторую такую не встретит, пока в метро не увидел Инессу.

Хозяйкой она тоже оказалась отменной. Он возвращался с работы в чистый дом… Точнее, чистым его могли сделать и домработницы, которых он приглашал раньше. Разница заключалась в том, что Инесса наполняла все вокруг себя уютом. А как она готовила! Каждый раз его встречали ароматы свежей выпечки, жаркого, овощного рагу и прочих блюд, за которыми он обычно отправлялся в рестораны.

Была между ними и более глубокая связь. Они оба прошли через горе потери детей. Кириллу казалось, что это обеспечивает некое особое понимание между ними.

Он все думал, как такая чистая, светлая и немного наивная женщина осталась собой в тех чудовищных условиях, в которых жила раньше? И мужа еще такого выбрала, осла этого Диму… При одной мысли, что он мог поднять на Инессу руку, оставил на ее идеальной коже столько шрамов, у Кирилла кровь вскипала в жилах.

Но сейчас им было хорошо вдвоем. Тихое такое, семейное счастье… При этом близость оставалась исключительно духовной. Инесса все еще осваивалась в новом окружении, ждала от него подвоха. Поэтому Кирилл старался проявить максимум такта, дать ей личное пространство.

Ему было важно, чтобы она знала: здесь ей рады независимо от любого ее решения.

Его жизнь стала намного счастливее, это он признавал. Омрачало ситуацию лишь то, что на соседнем участке творилось нечто странное.

Его и Варвару нельзя было назвать друзьями. Она относилась к тому типу личностей, от которых у Кирилла обычно болела голова: шумная, суетливая, вечно мельтешащая и с совершенно кретинскими идеями. Даже когда она предложила устроить вечеринку для Инессы, он не обрадовался. Ему казалось, что это унизительно: как будто она беженка какая-то, которой срочно требуется гуманитарная помощь! Он согласился на это только потому, что Инесса настояла. Варвара показалась ей милейшей женщиной, которую не нужно обижать.

Как бы то ни было, соседка постоянно мелькала у него перед глазами. Видимо, дома ей не сиделось, и она рвалась пообщаться с кем придется. Минимум раз в сутки он ее видел.

Теперь же она исчезла. Что было странно. Нет, конечно, она все еще работающий человек, у нее могут быть свои увлечения. Но ведь она сама недавно всем твердила, что будет готовить поселок к празднику, а такого дивного фейерверка, какой придумала она, свет еще не видел! Варвара была из числа людей, которые болтают так много, что тишина с их стороны сразу вызывает опасения.

Поэтому он дождался, когда другая соседка Варвары, одна из ее подружек, появится на улице, чтобы спросить у нее.

– Так она же уехала! – простодушно заявила женщина. – Не знал? В Таиланд.

– Не знал, она со мной не откровенничает. Не ожидал от нее такого.

– Почему же? Что, у женщины постарше не может быть своих маленьких капризов? – кокетливо подмигнула ему соседка.

Кирилл сохранил каменное выражение лица.

– Не в этом дело. Она была так увлечена подготовкой, что я был уверен, что Новый год она будет встречать здесь.

– Может, еще и будет. Устанет от Таиланда и вернется домой!

Ситуация была относительно понятной, да и непосредственно к нему никакого отношения не имела, и все же успокоиться он не мог. Потому что на участке Варвары появились странные полосы.

То, что к воротам и калитке никто не подходил, было очевидно. Возле них накапливался снег и лед. Калитка заледенела так, что открывать ее пришлось бы с немалыми усилиями.

А вот снег во дворе был не настолько чистым и нетронутым. То и дело Кирилл замечал на нем странные или довольно широкие полосы. Снегопады повторялись часто, но и полосы обновлялись. Понять их происхождение он никак не мог, потому что они упирались в забор, за которым ничего не было, иногда – в забор его участка.

Сначала он их не замечал толком, но подсознание, видно, фиксировало. Потом уже Кирилл стал разглядывать их осознанно, однако объяснения все равно не находил.

– На что ты смотришь? – спросила Инесса, заметив, что он стоит у окна.

– На соседний двор.

– А что с ним не так? Там ведь живет эта милейшая женщина, Варвара… Правда, я ее давно не видела.

– Это потому что она уехала. Но, сдается мне, этот дом не пустует.

– С чего ты взял?

Женщина подошла ближе, чтобы получить возможность увидеть соседский двор.

– Вот это видишь? – Кирилл указал на полосы. – Я не понимаю до конца, что это, но догадки есть.

– Правда? А у меня и догадок нет…

– Это кто-то заметал следы. Проходил тут, потом брал ветку, или веник, или тряпку какую и убирал отпечатки ног.

– Ты серьезно? – поразилась Инесса. – Не может быть! Но кому понадобилось делать такое?

– Не знаю. Уж точно не тому, кто имеет законное право находиться в этом доме.

– Ты уверен?

– Нет, – признал Кирилл. – Но это единственное объяснение, которое я могу придумать.

– Зачем тебе вообще придумывать какое-то объяснение? Наверняка там не происходит ничего плохого! Ты лучше отдохни, у тебя был трудный день. Сейчас ужин закончу!

Она была права. Он и рад был бы махнуть на это рукой, но ведь его дом тоже близко! Да и потом, если это грабители, нужно им помешать. Они с Варварой хоть и не друзья, но соседи и должны помогать друг другу.

Оснований для вызова полиции не было вообще, телефонов детей Варвары он не знал. Самым разумным было сообщить о своих подозрениях охране поселка, пусть они разбираются. Кирилл решил сделать это после ужина, чтобы не пугать Инессу. Она еще не до конца в себя пришла, ей стрессы не нужны!

С ужином она, как всегда, расстаралась на славу. Три блюда, включая десерт, правильно подобранное вино, приглушенный свет… Она даже превзошла себя в плане атмосферы. Видимо, ей действительно хотелось отвлечь его от проблем. Он охранял ее покой, она – его. От этой мысли у Кирилла становилось тепло на душе.

Поэтому он позволил себе отвлечься. Весь вечер они шутили и смеялись непринужденно, а не потому, что так нужно. Мало-помалу он забыл обо всем на свете. Ему было хорошо в настоящий момент, без мыслей о прошлом, и это дорогого стоило.

Инесса отправилась наверх первой, он слышал, как зашумела вода в душе. Он же остался внизу, чтобы убрать со стола. Это он считал своим долгом, раз она готовила! Кирилл помнил, что собирался что-то сделать после ужина, но что именно, он забыл. Голова немного гудела от вина, однако сейчас это было даже хорошо.

Он как раз поднимался наверх, когда вдруг погас свет. Это произошло настолько неожиданно, что Кириллу на секунду показалось, что он ослеп. Всего на секунду, конечно, потому что он быстро увидел, что за окнами света хватает.

Значит, это в доме выбило пробки, или что-то случилось с проводкой. Подобное уже происходило, но давно…

Самым правильным действием в данной ситуации было пойти вниз и разобраться с поломкой. Но он не смог: в душевой затих шум льющейся воды и послышался перепуганный голос Инессы:

– Кирилл! Кирилл, ты где? Что случилось?

Это не было легким испугом от неожиданности, похоже, она действительно боялась. Оставить ее он не мог, поэтому, подсвечивая себе мобильным телефоном, продолжил подниматься по лестнице.

– Я здесь! – отозвался он. – Все в порядке, просто проблемы с электричеством!

– Не уходи, пожалуйста… Не уходи, я не хочу оставаться тут одна!

Подобную реакцию можно было бы воспринять как каприз, если бы не ее прошлое. Инесса столько пережила, что имела право на любой страх, даже необоснованный. Кто его знает, что там в ее прошлом доме с наступлением темноты происходило!

Когда он добрался до ванной, женщина как раз выбежала оттуда. Она успела впопыхах вытереться, но волосы все равно мокрыми прядями падали на плечи. Лицо Инессы было лишено косметики, и от этого оно казалось трогательно красивым. Она не успела одеться, только полотенцем обмоталась, что лишь подчеркивало уровень ее страха. Женщина поспешила обнять его, и он почувствовал, как она дрожит всем телом.

– Мне страшно… – шептала она. – Прости… Я дура… Но мне так страшно!

– Чего ты испугалась, глупая? – не удержался Кирилл. – Это всего лишь вырубилось электричество!

– Не в темноте дело… Просто мне кажется, что за мной следят… С тобой так хорошо! А мне никогда не было хорошо, всегда что-то происходило! Когда ты сказал сегодня про эти полосы… Мне вдруг показалось, что это за мной кто-то следит!

Похоже, она разделяла его мысли, что счастье не может длиться долго. Даже в своих опасениях они были похожи, и это впечатляло.

– При чем тут ты? Это дом Варвары и ее проблемы.

– Не знаю… Я веду себя неправильно, прости! Но мне так страшно! Как будто за мной наблюдают!

– Кто, бывший твой?

– Да кто угодно, – уклончиво ответила она. – Я не хочу сейчас быть одна! Пожалуйста, не оставляй меня!

– Но если я все починю, будет лучше…

– Не надо! Или возьми меня с собой! Но здесь не оставляй!

Тащить ее с собой вниз в таком состоянии было бы глупо. Женщина и так готова была разрыдаться в любой момент, поэтому он проводил ее в спальню, усадил на кровать, сам сел рядом. Она бы его все равно не отпустила!

– Все в порядке, – успокаивал ее он. – Видишь, я с тобой! Ты в моем доме, никто сюда не проникнет.

– Не уходи, – повторяла она, как зачарованная. – Только не уходи…

– Да не уйду я, не бойся. Тебе вообще нужно перестать бояться! Все, прошлое остается в прошлом. Я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь наконец стала нормальной.

– Ты такой хороший…

Он и сам не заметил, как ее лицо оказалось так близко, что он чувствовал ее дыхание на своих губах. Отправляясь сюда, он ничего такого не планировал. Он хотел дождаться, когда она уснет, а потом пойти и заняться пробками. Потому что Инесса все еще была для него существом таким нежным и хрупким, что страшно прикоснуться.

Но она решила иначе. Женщина разжала руку, которой удерживала полотенце, позволяя тому упасть вниз, на кровать.

– Инесса… – Он еще не знал, как реагировать.

Она обвила руками его шею.

– Останься. Я люблю тебя. Можешь не верить… Я знаю, что ты не поверишь! Скажешь, что так не бывает! Но никто никогда не заботился обо мне так. Поэтому я люблю тебя. Мне не нужно, чтобы ты любил меня. Просто останься со мной, хотя бы на эту ночь.

Она была не права – он верил ей. Не мог не верить, глядя в ее бездонные из-за ночной темноты глаза. Поэтому он и сам хотел остаться с ней рядом… Все остальное забылось само собой.

* * *

Когда его вызвали на встречу с Консулом, Гавр был даже рад. Он знал, что за спиной у него испуганно перешептываются. Должно быть, рассуждают о том, что его возмущения дошли до босса и сейчас он свое получит.

А Гавр своих слов не стыдился, да и наказания не боялся. Он прекрасно знал свои недостатки. Да, он поддавался гневу. Часто. За языком тоже особо не следил. Но вместе с тем он был в состоянии выполнить такую работу, за которую никто другой не брался.

Что, впрочем, не означало, что любую работу он приветствовал. Гавр искренне считал, что он уже давно профессионал, к его мнению стоит прислушиваться. А сейчас его заставляли делать полнейшую ерунду, идти на тупой риск, потому что кто-то там затеял клоунаду!

Все это он высказывал, не стесняясь в выражениях. Правда, даже он не ожидал, что его слова дойдут до главного и его вызовут. Но Гавр воспринял это как знак уважения.

На Консула он работал уже два года, однако лично никогда не видел. Так была устроена их группировка: если кого-то поймают, верхушку он не сдаст. Не сумеет, потому что не будет знать всю цепочку.

Собственно, Гавру только и рассказали, что у главного кликуха – Консул. И все. Раньше это его полностью устраивало, потому что босс действовал грамотно и жестко. Они отхватили себе нехилую часть рынка, разобрались с конкурентами и ни разу не прокололись. Но действия Консула в последнее время заставляли задуматься.

Люди, которые приехали за Гавром, были напряжены и молчаливы. Сам он их настроение не разделял, даже чувствовал превосходство над ними. Вот они трясутся перед боссом, как комнатные собачки, а он едет развалившись и подпевает радио. Если он сейчас правильно объяснит свои идеи, то его еще и руководителем отряда назначат, и станет проще.

Его привезли в одно из подпольных казино, скрытых в городских подвалах. Днем оно было закрыто, полутемный зал пустовал. Лишь один из столиков оказался занят.

За ним сидел мужчина, высокий, широкоплечий. Было видно, что в качалке Консул – частый гость. Если, конечно, это был он… Мужчина сидел один и задумчиво потягивал вино из бокала – к такому Гавр тоже не привык. Разглядеть его лицо было сложно из-за полумрака. Гавр лишь видел, что у этого человека светлые волосы.

Он уверенно пересек зал и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на стул напротив Консула.

– А я знаю, зачем меня позвали! – с ходу объявил он.

– Интересное начало, – оценил Консул. Голос у него был ровный, лишенный даже тени эмоций.

– Дураков не держим! Это потому, что я возмущался нашими заданиями. И буду возмущаться! Потому что мы делаем непонятно что. Мне никого не жалко. И тех девок, что мы покромсали в лифте, я мог зарезать еще двадцать раз. Но если бы я знал для чего! Вот были бы они дочки конкурента… Или шалавы, что попробовали торговать на нашей территории… А они оказались отродьем какого-то торгаша средней руки, я читал. Зачем они нам?

– Раньше ты таких вопросов не задавал.

– Я и тут не задавал… сразу-то. Убили их, и все. Мы с пацанами решили – какие-то ваши личные счеты. Ну, это дело понятное, мы уважаем. А потом пришлось налет на отель устраивать! Нас ведь реально загрести могли! Еще и команды какие-то непонятные… Убить кого-то, но не всех. Поймать кого-то, а если не получится, то сжечь всех… Короче, чехарда! Выезжать еще оттуда сквозь снег хреново! И деньги такие потратили…

Гавр инстинктивно чувствовал: что-то не так. Предупреждение читалось в напряженных позах охранников, выстроившихся у стены, в испуганных глазах бармена за стойкой, в том, как дрожали руки молоденькой официантки. Консул был вроде как спокоен, даже расслаблен. Его движения не потеряли мягкости, он с видимым удовольствием потягивал вино. Но энергия вокруг него буквально трещала электричеством… Гавр к такому не привык, не понимал этого даже, он считал реальным только то, что осязаемо, а здесь вдруг словно оказался в совершенно другом измерении.

Говорить он продолжал уже не из уверенности в своей правоте, а просто из страха. Ему казалось, что если он замолчит, то будет выглядеть жалко. А так у него хотя бы есть шанс поразить наглостью!

– То есть ты считаешь, что если бы я вам все объяснил, отчитался, то стало бы проще? – осведомился Консул.

Он спросил это с таким искренним интересом, что Гавр решил: нет никакого подвоха, босс действительно решил ввести у них такую вот демократию. А что? Он с самого начала действовал не как все!

– Не то что проще, но мы могли бы найти другое решение. Риски оценить, чтоб пацаны под пули не подставлялись… Мы ж знаем, как дела делаются, че подсказать можем!

– Это действительно очень интересно. У тебя, похоже, есть свое мнение. Ты считаешь меня плохим руководителем?

– Вы че, босс? Да вы у нас царь и бог! Вас все боятся!

– И ты?

– И я, конечно! Гадом буду, если не боюсь!

– Но все равно озвучиваешь свое мнение… Хвалю. Это очень важная инициатива, и я рад, что ты высказался.

Гавр расслабился, все, кто слушал этот разговор, – нет. Казалось, что они насторожились еще больше, будто знали что-то.

– Мне нравится, что ты не только выполняешь задания, но и следишь потом, что о них сказали в новостях, – продолжил Консул. – Это отличный способ саморазвития. Скажи, а сегодняшние новости ты уже смотрел?

– Сегодня не успел… не до того было, и…

– Нестрашно. Я вот как знал, что у тебя не получится, и решил записать все. Смотри.

Заработал плоский телевизор на стене. На нем появилось лицо ведущего криминальных новостей. Он стоял в студии, как обычно, а позади него на экране Гавр с недоумением увидел свою фотографию. Правда, старую – ту, что еще перед прошлой ходкой сделали менты. Но узнавался он там без труда!

Запись, похоже, включили не сразу, потому что ведущий говорил:

– …Повторяем, преступник может быть вооружен и очень опасен. Любую информацию о Гаврииле Кадыкове вы можете сообщить по телефону…

Гавр почувствовал, как от страха пересохло горло и куда-то ухнуло сердце. Его шокировало не только то, что теперь каждый пэпээсник будет на него кидаться. Все это увидел его босс!

Он не представлял, где мог так сильно проколоться. Консул вообще тщательно готовил задания, чтобы его люди не были пойманы и узнаны. Даже на последние нелепые вылазки все они ездили в масках. Получается, его кто-то сдал из своих! Но кто? Вариантов у Гавра не было.

Да и не до вариантов сейчас было. Любое оправдание Консул не воспринял бы, а у Гавра просто не осталось слов.

– Вот это, конечно, неприятность, – покачал головой Консул. – Упущение, я бы сказал. Теперь будут искать не только тебя. Будут узнавать, где ты жил, с кем контактировал, с кем работал. Через тебя могут выйти на всех нас. Как считаешь, хорошо это или плохо?

– Плохо, – с трудом прохрипел Гавр.

– Вот и мне кажется, что плохо. Первым моим импульсом, признаюсь, было ликвидировать тебя. Потому что нет человека – нет проблемы. Но вот я позвал тебя сюда, увидел, какая ты творческая личность. У тебя даже идеи свои есть! Что на этом фоне стоит одна ошибка?

– Вы не убьете меня?

– Не убью. У нас есть проблема, с которой нужно разобраться, так мы справимся, не дрейфь. Спрячем тебя где-нибудь, Россия большая! Что побледнел? Мы своих не бросаем. Эй, воды ему дайте, а то хриплый совсем!

Гавр благодарно кивнул, на слова уже не было сил. Официантка принесла ему стеклянный стакан и бутылку воды. Девчонку колотило, она не смотрела ни на Гавра, ни на Консула. Дура малолетняя, нельзя же так явно показывать свой страх! Хотя Гавр подозревал, что минуту назад он сам смотрелся не лучше.

Переливать воду из бутылки в стакан он не стал, смысла не видел. Открутив металлическую крышку, он сделал несколько жадных глотков. Может, выпил бы и больше, все сразу, да не сумел. Горло свела острая боль…

Пальцы инстинктивно разжались, и бутылка полетела у него из рук. На ковре она не разбилась, но часть содержимого выплеснулась и как-то странно зашипела. Гавру уже было не до того. Он прижал руку к шее, силясь остановить боль, но это не помогло. Источник боли был внутри, не снаружи. Оторвав пальцы от шеи, он увидел на них кровь.

Дышать было невозможно, говорить – тем более. Рот наполнялся густой горячей жижей, и Гавр захлебывался. Не в силах удержаться на стуле, он повалился на пол. А где-то над ним звучал голос Консула, бесконечно холодный, разом потерявший весь интерес.

– Так будет с каждой тварью, которая решит вякать в моем присутствии. Мне плевать на ваше мнение. То же произойдет с теми, кто свою рожу засветит. Вы получаете от меня огромные бабки. Такие, какие вам никто не заплатит, и вы это знаете. Взамен я ожидаю только одного: чтобы вы выполняли свою работу. Не спрашивали, не советовали, вообще рот без надобности бы не открывали! А иначе…

Он еще что-то говорил, но Гавр уже не слышал. Он как будто погружался под воду, и вокруг него становилось очень тихо, свет тоже постепенно угасал. А самое главное, исчезала боль – только об этом он и мог думать.

Глава 9

Вика глубоко вдохнула холодный зимний воздух, чувствуя, как падают снежинки на лицо. Здесь было чуть-чуть спокойней, хотя до внутренней гармонии ей было как до Луны пешком. Пока Марк не вернется домой, об этом можно и не мечтать!

И все же близость природы помогала. Вика вышла на задний двор, с которого открывался отличный вид на лес, шумевший за участком. Небо постепенно светлело, словно предупреждая, что погода опять изменится.

В последние дни одиноких моментов в жизни девушки хватало. Но сейчас ей хотелось иного одиночества, осознанного и добровольного. Поэтому она решила выйти со двора, чтобы быть поближе к старым деревьям.

Калитки как таковой, выводящей за забор с этой стороны, не было. Но в лес можно было попасть, если пройти через вольер Табаты: небольшой домик, пристроенный прямо к забору. Там было два выхода: один вел во двор, другой как раз наружу. Вольер строили по проекту Евы, и она настаивала, чтобы все было именно так.

Проходить мимо гиены Вика не боялась, просто не любила. У нее это животное ассоциировалось с падальщиком, нападающим со спины, а почему, она и сама не знала.

Дверь в вольер была заперта, но Вика знала, где хранится запасной ключ. Она прошла внутрь и сразу почувствовала необычное тепло – здесь было намного жарче, чем в доме. Но оно и понятно, учитывая, что в маленьком домике живет африканское животное!

Вольер был разделен на две части прочной металлической решеткой. Большая часть пространства была отдана Табате. Пол здесь был устлан толстым слоем свежей соломы, в углу стояли металлические и деревянные миски, валялись игрушки и даже большое бревно, исцарапанное когтями гиены. Неприятного запаха не было совсем, но это объяснялось ежедневной уборкой, которую проводила Ева.

Гиена спала, но, как только вошла посторонняя, насторожилась. Она подняла аккуратную круглую голову, чуть повела ушами, как любопытный щенок. Глаза у Табаты были темные и блестящие, совсем как у собаки. Но Вика не умилилась сходству, потому что лежащее перед ней существо было крупнее средней собаки.

Табата шумно втянула носом воздух, словно оценивая, кто пришел к ней, потом вильнула пушистым длинным хвостом. Вика понятия не имела, что это означает в мире гиен: агрессию или симпатию. Да и знать не хотела.

– Я не к тебе, – предупредила она. – Я так, мимо прохожу.

Животное фыркнуло, укладывая голову на толстые лапы.

По другую сторону от металлической решетки находился тесный коридор, соединявший две двери вольера. В нем хранились инструменты для чистки клетки и мешки с соломой. Протискиваясь мимо них, Вика невольно прижалась к сетке и подумала: если бы Табата захотела, она могла бы дотянуться до нее если не зубами, то когтями точно.

Однако гиена, в отличие от своей гостьи, не была сторонницей ранних пробуждений. Она продолжала валяться на соломе, наблюдая за Викой одним глазом, и, казалось, готовилась задремать.

Выход в лес из вольера по ощущениям был равносилен прыжку в прорубь после горячей сауны. Но это был приятный контраст, пощипывавший кожу острыми иголочками. Вика даже зажмурилась от удовольствия, снова подставляя лицо снегу.

А когда открыла глаза и осмотрелась, поняла, что безмятежного отдыха здесь не будет.

Снег, толстым одеялом накрывший лес, возле забора был запачкан кровью. Солидных размеров пятно расползалось у вольера и тянулось полосой к деревьям. Рядом с ним снег был сильно примят, как будто кто-то метался тут. Возле алого пятна лежало что-то темное, но из-за снега Вика не могла разглядеть, что это такое.

А она должна была! Рядом с ее домом произошло нечто страшное, и ей полагалось знать все подробности. Поэтому она неуверенно двинулась вперед, однако после первого же шага знакомый голос остановил ее.

– Я бы не стала этого делать.

Повернувшись, Вика увидела у себя за спиной Еву. Девушка стояла у открытой двери вольера и тоже рассматривала перепачканный снег.

– Ты знаешь, что здесь произошло?

– Нет. Вчера вечером этого не было.

– Тогда подойдем с другой стороны… Ты имеешь к этому отношение?

– Опосредованное.

– Это как? – удивилась Вика.

Вместо ответа Ева подобрала крупную ветку, валявшуюся на земле, и прицельно, как копье, метнула в снег. Из белой пелены тут же вырвались стальные челюсти, раздробившие дерево в щепки.

– Это что, капкан?! – ужаснулась Вика.

– Да. Медвежий.

– Ты сошла с ума?!

– Странный вопрос.

Но Вике было не до шуточек.

– Ева, это же… это же преступление! Тут дети ходят! Вдруг это невинный человек пострадал?!

– Спокойно. Обо всем по порядку. Дети здесь не ходят. Я проверяла. Для остальных есть предупреждение. – Ева указала на забор, на котором были развешаны ярко-желтые таблички с надписью «Не приближаться».

– Лес – это не частная территория, никто не обязан следовать твоим предупреждениям! Обязаны они только не соваться за забор, остальное – можно!

Ева не стала спорить:

– Можно. Но тот, кто был здесь ночью, не жаловался. Он не вызвал полицию, не позвал на помощь. Он поспешил спрятаться. Так ведут себя те, кому есть, что скрывать.

– Откуда ты знаешь, что полицию не вызвали?

– Они были бы уже тут. Думаю, все произошло в середине ночи.

Ева рассуждала об этом так спокойно и обыденно, что и возмущение Вики потихоньку угасало. Но это не значит, что она смирилась с ситуацией. В голове у девушки гудели десятки вопросов. Они пока перевешивали желание прибить Еву за очередную чудовищную выходку.

– Ты уверена, что это был человек? Может, животное? – с надеждой осведомилась Вика.

– Человек. Это медвежий капкан. Ни у одного животного не хватило бы сил его разжать. У человека бы сил тоже не хватило, но хватило ума. Как видишь, тут сдвинута пружина.

Действительно, чтобы развести челюсти капкана, нужны определенные навыки! Так что, если бы это была какая-нибудь старушка-полуночница, она бы до сих пор сидела в капкане.

– Откуда у тебя эти капканы?

– С их установкой помог Максим. Не думай, что это какая-то специальная мера. Моя задача в данном случае – защитить Табату. Ее вольер – самый простой и уязвимый путь в наш дом. Если я лишила ее возможности кинуться на всякого, кто войдет в дверь, я должна была дать ей другую защиту.

– Думаешь, это был вор?

– Я не знаю, кто это был.

Кто бы ни попался в капкан этой ночью, ему не позавидуешь. Количество крови, оставшейся на снегу, указывало на серьезную травму. Возможно, и кость сломана. Он сюда точно не полезет!

– Придется менять защиту, – заметила Ева.

– Почему? То есть я за то, чтобы ты убрала отсюда эти штуки, но тобой-то не гуманность движет!

– Нет. Практический смысл. Эта защита уже раскрыла себя. В следующий раз к ней будут готовы. Нужно что-то другое.

Похоже, Ева ожидала нового нападения без каких-либо сомнений. И это Вике не нравилось! В последнее время и так хватало странностей… Марк обгорел, Максим исчез, Андрей попал в аварию. Вике хотелось верить, что это лишь случайности, совпавшие по времени, но теперь Ева упорно отбирала у нее эту иллюзию. Раз эта чертовка готовится к чему-то, значит, ей известно больше, чем она говорит.

Даже не надеясь получить все ответы, Вика все равно собиралась расспросить ее и не успела. Потому что со стороны проезжей части послышались взрывы. Они не были оглушительно громкими, но и на простые фейерверки не походили. Нет, там происходило что-то серьезное, потому что за каждым хлопком следовали звон разбитого стекла и крики.

Вика инстинктивно хотела упасть на снег, закрыть голову руками, чтобы не попасть под неминуемый град осколков, но Ева удержала ее.

– Не делай резких движений. Ты можешь упасть лицом в капкан. Досадная смерть в момент, когда тебе ничто не угрожает.

– Это что, очередной твой розыгрыш?! – возмутилась Вика.

– Нет. Это настоящие взрывы. Но они не достанут до двора. А мы за забором. Жди.

Кровь на снегу и взрывы… подозрительно это. Опять совпадения? Но и думать, что они снова стали объектом охоты, не хотелось. Чьей на этот раз?!

Они дождались, когда взрывы затихнут, и направились к дороге. Вика заранее знала, что зрелище будет печальное. Но не предполагала, что реальность окажется настолько ужасной.

Посреди дороги валялся перевернутый мусоровоз. Шины сильно обожжены, все еще дымились, и на одном рыжем боку были видны черные полосы гари. Несколько очевидцев помогали водителю выбраться из кабины; мужчина не был ранен, но, судя по взгляду, пребывал в шоке от случившегося.

Ближайшие дома и машины тоже пострадали. У большинства из них были выбиты окна, даже на стенах Вика видела странные вмятины, как выбоины от пуль, причем очень крупных.

– Что это такое? – нахмурилась девушка. – Их ведь явно не взрывной волной побило!

– Нет. Это была ловушка.

Ева подошла к почерневшему снегу у обочины и достала из него нечто похожее на крупную гайку. Металл был заметно оплавлен.

– Ловушка, – констатировала она. – Разрывные снаряды. Их оставили на дороге ночью, чтобы они попали в нужные дома.

– Но почему они взорвались только сейчас? Это ведь не первая машина, которая здесь проехала!

– Не первая. Варианта два. Или другие машины были слишком легкими, чтобы активировать взрывы. Или они не попадали по ним колесами.

Раз был такой точный расчет, эти снаряды нельзя назвать простыми игрушками для запугивания. Они были призваны причинить вред.

Вика со страхом посмотрела на свой дом, увидела, что разбиты все окна на первом этаже, на крыльце валяются щепки от покореженных стен. Если бы она сейчас была, например, на кухне, она бы тоже пострадала! Но, к счастью, она и Ева находились снаружи.

Но кое-кто в доме все же остался.

– Матиас! – крикнула Вика, направляясь к дому.

Ева двинулась за ней, но куда медленней и спокойней, поэтому до дома Вика добралась первой. Оказавшись внутри, она вновь позвала:

– Матиас!

На сей раз он откликнулся сразу:

– Жив, хотя не могу сказать, что здоров.

Когда она добралась до гостиной, он как раз поднимался на ноги. Вид у немца был такой, будто он только что побывал в бою: дрожит, алые ручьи катятся по лицу и шее, из левого плеча торчат осколки.

Это было опасное попадание: сердце не так уж далеко.

– Тебя срочно нужно везти к врачу! – заявила Вика.

– Похоже, там хватает пострадавших. – Матиас кивнул на опустевшую раму окна, из-за которой доносились крики и причитания. – У меня все в порядке, сами как-нибудь перебинтуем.

– Издеваешься?! Здесь зашивать нужно! Я этого делать не буду! Вызовем частную «Скорую», чтоб быстрее было, и поедем в больницу!

– В какую больницу? В доме стекол не осталось. Сюда кто угодно пробраться может в наше отсутствие!

– Никто не проберется, – заверила их Ева. – Я останусь. Вы езжайте.

– Это плохая идея, – помрачнела Вика.

– Ничего не будет. Ты вернешься через два часа. Все будет на месте. В том числе и я.

Перспектива оставлять эту сумасшедшую без присмотра никогда не радовала Вику, в такой ситуации – тем более. Но не бросать же Матиаса одного! Даже при том, что он хорошо говорит по-русски, он все равно чужой в этой стране. Да и неизвестно, какая помощь ему понадобится! Это сейчас он храбрится, а может оказаться, что сам он домой не доберется.

Поэтому план Евы был самым разумным, приходилось признать это.

– Хорошо, – вздохнула Вика. – Мы быстренько! И постарайся в мое отсутствие никого не убить!

– Как скажешь. – Уголки бледных губ Евы дрогнули в едва заметной улыбке. – Я буду стараться.

* * *

Сегодня Матиас должен был прийти, однако так и не появился. Это не укладывалось в его привычную схему поведения. Конечно, Максим не мог точно отсчитывать время, часов-то по-прежнему не было. Но раньше он не ошибался.

Это было странно. Еды пока хватало, однако Матиас ведь так и не признался, рассказал ли он кому-то еще об этом доме! Что могло задержать его? Вряд ли что-то несерьезное, ведь он приезжал и с перебинтованными руками. Что тогда?

Его заточение и исчезновение немца были очень плохим сочетанием. Похоже, происходило нечто странное, сложное, а его просто выкинули из игры! Поделать с этим он ничего не мог. В свободное время, которого сейчас хватало, Максим развлекался тем, что расшатывал металлическое кольцо, вбитое в стену. Процесс шел, но слишком медленно, чтобы реально помочь ему.

Он уже не представлял, на что надеяться и о чем мечтать, когда наверху хлопнула дверь. Максим замер, не зная, верить себе или нет, ведь после хлопка стало тихо. Однако потом послышались осторожные легкие шаги.

Это был не Матиас. Он всегда двигался уверенно, чего ему опасаться? Поэтому Максим не знал, можно ли доверять тому, кто явился в чужой дом. Появление этого человека может быть связано с исчезновением Штайна!

На фоне всего этого Максим затаился. Прятаться не имело смысла, цепь бы в любом случае выдала его. Ему оставалось только ждать.

С легким скрипом открылась дверь в подвал, и все те же осторожные шаги перешли на лестницу. Одновременно с ними Максим услышал женский голос.

– Эй! Есть тут кто? Ау!

Женский! Причем незнакомый. Полной неожиданностью для Максима это не стало, он уже по шагам понял, что сюда далеко не тяжеловес явился. И все же он был удивлен.

– Есть, спускайся, – позвал он.

Шаги резко остановились.

– Ой, мамочки! Я не знала, я не вор! Только не арестовывайте меня!

– Здесь никто никого арестовывать не будет! Спускайся давай, поможешь мне!

Она помедлила, но все же спустилась. Его неожиданная гостья оказалась весьма колоритной особой. Среднего роста, довольно пухлая, с широким кукольным лицом и пушистыми волосами, выкрашенными в бездарный цыплячий желтый цвет. Судя по красному носу и густому румянцу на щеках, на улице установился мороз. Несмотря на это, на девушке была короткая кожаная юбка, колготки с геометрическим узором, блестящая фиолетовая куртка и легкий шарфик, который вряд ли был уместен в такую погоду. Макияж мог поспорить по яркости с ее румянцем и был несколько размазан.

Общее впечатление не оставляло сомнений, и Максим с ходу поинтересовался:

– Ты что, проститутка, что ли?

– Ну да. – Девица рассматривала его широко распахнутыми голубыми глазами. – А ты что, на цепи?

– На двух, если называть вещи своими именами. Как ты сюда попала?

– На козла нарвалась, – насупилась представительница древнейшей профессии. – Урод жадный… Ночью заказал, получил полный комплект, но вместо того, чтобы заплатить, выкинул посреди дороги! Прикинь? А холодно ведь! И машины, как назло, не ездят… Ну, я и поняла, что замерзну раньше, чем меня кто подберет. Поэтому я решила пойти сюда, погреться. Может, позвонить нашей мамаше и сказать, чтоб забрала меня, если тут телефоны работают. Это ж она мне того козла подкинула!

– Погоди, с козлом потом разберемся! Ты хочешь сказать, что знала про это место?

– Ага… Я тут летом часто бывала! Место кормовое, народ отдыхать и расслабляться приезжает, нас с девочками с собой берут. Щедрые клиенты всегда, – мечтательно произнесла она. – Хотя я знаю, что зимой тут не фонтан, и особо ни на что не надеялась. Вдруг вижу – возле одного дома снег расчищен. Но при этом машины нет, и видно, что ночной снегопад, последний который, примел дорожку. Значит, кто-то был, но уже уехал.

– Ну ты прямо детектив…

Девушка иронии в его словах не заметила и гордо улыбнулась.

– А то! Я решила, что лучше тут остаться. Другие-то дома явно промерзли, а тут если кто был, то тепло могло сохраниться. Захожу – и верно, очень тепло! Я прям испугалась, что на хозяев сейчас нарвусь, но для себя решила, что уж лучше я отработаю свою явку, чем замерзну на улице.

– Погоди, не перепрыгивай через детали! Как ты в дом-то попала? Только не говори, что замки умеешь вскрывать, детективша!

– Не, настоящие не умею. Только если на наручниках декоративных замочек вдруг заклинит, шпилькой вскрыть могу. А настоящий – ты что! Но я ж говорю, что бывала тут раньше. Знаю, что запасные ключи хозяин прячет в особом месте под крышей. Он это делает потому, что многие арендаторы, когда напиваются, ключи теряют. И чтобы каждый раз сюда не мотаться, он им рассказывает, где запасные, а потом штраф берет. А мне еще летом мальчики, с которыми я тут была, показали, где ключики искать. Я боялась, что хозяин их на зиму забрал, но – нет!

Иначе как злым роком это назвать было нельзя. В отношении Матиаса, разумеется. Он все продумал, разработал план в подробностях, подстраховался… Но не учел случайную проститутку, которой захочется погреться. Никто бы не учел!

Максиму же все случившееся было на руку. Теперь оставалось сделать так, чтобы она не запаниковала и не вызвала сутенера раньше срока.

– Послушай… тебя как зовут?

– Камилла.

– А на самом деле?

– Тебе и Камиллы хватит! – тут же возмутилась она. – Чего надо?

– Вот от этого избавиться надо. – Максим тряхнул рукой, заставляя цепь зазвенеть.

– А, точно, я ж их сразу заметила! Ты так и не сказал, откуда они взялись!

Теперь карту нужно было разыграть правильно. Камилла не притворялась глупой – она такой и была. Однако в данном случае Максим боялся спугнуть ее. Если она решит, что здесь произошло страшное преступление, она сбежит без него. Ломанет через снежное поле – и плакал его шанс на спасение!

– Я здесь, потому что меня похитили, – осторожно начал он. – Но не думай, пожалуйста, ни о какой мафии речь не идет. Все гораздо банальней.

– Елки… – охнула она, испуганно глядя на цепи. – Как же такое может быть банально?

– А вот так. Борьба конкурентов еще и не до такого доходила! Меня похитили, чтобы отец отвлекся на поиски и перестал участвовать в одном бизнес-проекте. Как только сделка будет завершена, меня отпустят. Меня никто не собирается убивать, но, как ты понимаешь, я не рад здесь быть!

– А уж я как не рада! – Камилла замерла, прислушиваясь. – Они где вообще, эти твои похитители?

– Уехали. Не думаю, что скоро вернутся.

Вот это уже было неправдой. Максим понятия не имел, когда вернется Штайн, да и вернется ли вообще.

– Прекратить истерику! – прикрикнул на нее Максим. – Никто тебя не убьет! Освободишь меня – убежим вместе!

– Да как я тебя освобожу? Я ж тебе сказала, что могу вскрывать только декоративные наручники! Ну такие, пушистенькие, которые для секса… Таких, как у тебя, я в жизни не видела!

– Нет, я был бы рад, если бы ты, как Мата Хари, тут одной шпилькой справилась… Но такого я от тебя не жду. Иди наверх и поищи ключи, возможно, их оставили там. Если нет, тащи сюда все, что похоже на инструменты. От лобзиков до ножей, там уже будем разбираться. И не дрейфь! Поможешь мне – я тебе так заплачу, что до весны себе каникулы устроишь!

Он не был уверен, что его аргумент сработал. Наверх Камилла поднималась с испуганным видом. Он все время прислушивался, с тревогой ожидая, что вот-вот хлопнет входная дверь, указывающая, что девица решила больше не рисковать.

Однако спустя минут двадцать она снова явилась в подвал. Без ключей, зато с целым пакетом какой-то мелочовки вроде отверток и металлических крючков, даже вилки зачем-то приволокла.

– Вот! – торжественно объявила она, передавая весь этот хлам Максиму. – Но если мы попадемся из-за тебя, сделай так, чтоб меня не убили! Потому что иначе эта смерть будет на твоей совести!

Он даже не стал с ней спорить, у него имелись дела посерьезней. Справиться с цепями оказалось непросто. На той, что приковывала его к батарее, замок все же поддался его манипуляциям. А на цепи, тянувшейся к кольцу в стене, – никак. Максиму пришлось сосредоточиться на том, чтобы расщепить одно из звеньев.

Все это время Камилла не могла угомониться. Она металась между подвалом и первым этажом, наверху выглядывала в окна, а вниз спускалась, чтобы сообщить ему, что никто пока не приехал. При этом она считала своим долгом подгонять его:

– Скорее! Хочешь, чтобы нас поймали? Блин, я тут седая скоро буду… Есть что пожрать?

Лишь получив еду, она ненадолго успокоилась, обеспечив ему блаженную тишину.

Он успел изодрать пальцы в кровь и почти отчаялся, когда проклятая цепь наконец поддалась. Получив свободу движения, Максим даже не сразу поверил в нее. Но времени на празднование успеха не оставалось.

– Валим! – скомандовал он.

Они вместе покинули подвал, а потом и дом. Он – в эйфории от возвращения свободы, она – потому что считала логичным следовать за ним.

Но снаружи Максима ожидало суровое напоминание о реальности. Дом, в котором его держали, оказался одним из многих практически в чистом поле. Дальше – заснеженные луга и лес, красиво, но нефункционально, дороги вообще нигде не видно!

Так что Матиас все просчитал. Это не остановило Макса, однако делало побег гораздо сложнее.

– Кажется, ты не знаешь, чего теперь делать, – догадалась Камилла.

– Я меняю планы под обстоятельства.

– Это как?

– Думаю, где бы нам с тобой найти телефон.

* * *

По телефону Инесса сказала, что все хорошо. Да он и сам понимал, что причин для беспокойства нет: Кирилл уже выяснил, где именно произошел взрыв, знал, что его дом далеко от места событий.

Но успокоиться он все равно не мог. Казалось, что все пошло не так в эти сутки! Сначала его вызвали на работу посреди ночи, потому что кто-то поджег склад, принадлежащий его компании. Пришлось разбираться с этим. А теперь вот в поселке какая-то чертовщина творится!

Если бы речь шла просто об имуществе, он не обратил бы на это внимания. Практически ничто из материальных объектов давно не представляло для него ценности. Но ведь там находилась Инесса! Более важного аргумента для него не было. Поэтому, разобравшись с наиболее сложными и важными делами, он вернулся домой уже в первой половине дня.

Для начала он остановился у домика охраны. Ему нужно было знать, как ведется расследование.

– Камеры в эту ночь работали, – отчитался дежурный. – Они засняли, как кто-то раскладывает что-то на дороге. Но из-за сильного снегопада невозможно разобрать, кто это. Мы можем только сказать, что это один человек.

– А как этот «один человек» попал в поселок? – недовольно поинтересовался Кирилл.

– Этого мы пока не знаем. Ни одна из внешних камер его приход не уловила.

– Так что он, телепортировался сюда? С неба упал?

– Говорю же, мы пока не знаем!

– Это очередной ваш промах, – напомнил Петровский. – Вы не первый раз пропускаете в поселок преступников.

– Не мы, а те, кто был до нас! Еще не доказано, что мы кого-то пропустили!

– Конечно… Вы никого не пропустили, а снаряды оставило привидение!

Он не стал задерживаться рядом с ними, смысла не видел. Все равно от них не будет толку! Кирилл всерьез подумывал о том, чтобы самому нанять людей для расследования. Внезапно в его жизни появилась необходимость, чтобы дом был его крепостью.

Но сначала ему нужно было увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке.

Когда он добрался до своего дома, внутри было тихо, шторы оказались задернутыми. Это насторожило Кирилла, однако звать женщину он не решился. По телефону она упоминала, что утренние события напугали ее, она чувствовала себя усталой и собиралась отдохнуть.

И точно, когда он поднялся в спальню, то увидел ее в кровати. Инесса спала крепко и при его появлении не проснулась. Сейчас, с растрепавшимися волосами, побледневшая после утреннего стресса, она была особенно красивой. Хотелось подойти к ней, поцеловать, но Кирилл сдержался. Не стоит будить ее ради его приступов сентиментальности!

Поэтому он прикрыл дверь и спустился на кухню. Кирилл сонливости не чувствовал, хоть и не спал всю ночь. Мысли были сосредоточены на Инессе, и это давало энергию. Даже есть не хотелось, поэтому он просто сделал себе крепкий чай.

Ожидая, пока он заварится, Кирилл открыл жалюзи на кухонном окне. Оттуда открывался хороший вид на соседний дом и дорогу. На их стороне улицы все оставалось уютным и мирным. Кирилл был рад этому.

Увидев перед собой двор Варвары, он невольно вспомнил о своем предыдущем беспокойстве. Ряд ярких впечатлений последнего времени отвлек его, а теперь вот те мысли вернулись. Как минимум потому, что, несмотря на ночной снегопад, во дворе появились новые полосы. Две сразу, и довольно глубокие, почти небрежные!

Но и этим дело не ограничилось. Дом Варвары был оформлен в белых и кремовых тонах, она всегда хвасталась, что это делает его особенно воздушным. И вот теперь на одной из таких кремовых дверей четко выделялось пятно – буро-красное, возле самой ручки, подозрительно похожее на кровавый отпечаток ладони.

Нет, может, это было что-то другое. Но Кирилл уже устал от странностей и подозрений. Его намерение вызвать сюда поселковую охрану тоже теперь казалось не слишком удачным. Эти орлы сегодня показали, насколько они заслуживают доверия! Не зря ведь говорят, что, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам.

Поэтому он уверенно направился к дому соседки. С собой захватил нож, хотя не был уверен, что он понадобится. Сейчас разгар дня, на месте взрыва все еще работают полицейские – что может случиться!

Он перемахнул через забор, благо высокие сугробы этому способствовали. Прошел вдоль полосы, еще раз убедившись, добрался до двери, только чтобы убедиться, что пятно действительно похоже на засохшую кровь. Не четкий отпечаток, конечно, но контур ладони угадывается.

Кирилл осторожно повернул ручку и обнаружил, что дверь не заперта. И это точно было странным! Хотя, может, сюда приехал кто-то из детей Варвары? А калиткой не воспользовался, потому что она в снег вмерзла? Ему нужно было проверить это, прежде чем поднимать панику.

Кто бы ни проник в дом, он не предпринимал особых усилий для того, чтобы скрыть свое присутствие. Светлый ковер на первом этаже был покрыт грязью, четко прослеживались черные дорожки, обозначавшие постоянный маршрут незваного гостя. А в том, что гость незваный, Кирилл уже не сомневался. Дети Варвары, даже если не были с ней близки, все равно не стали бы относиться к родному дому как к свинарнику!

Должно быть, сюда пролез какой-то бездомный. И недавно он доигрался! Пройдя на кухню, Кирилл обнаружил, что стол забросан окровавленными тряпками, а на рабочей поверхности возле плиты – дезинфицирующие средства, хирургические нити, игла, пинцет и пустые шприцы.

У этого бездомного потрясающая подготовка! Хотя, конечно, Кирилл уже сильно сомневался, что это бездомный. Во-первых, поведение нетипичное. Во-вторых, Кирилл, войдя в застегнутой куртке, лишь сейчас сообразил, что в доме очень холодно. И это непросто холод от отсутствия отопления, гулявший по полу сквозняк показывал, что несколько окон открыты для усиления эффекта.

С каждой секундой лишь крепло подозрение, что ни в какой Таиланд Варвара не уезжала.

Из кухни он прошел в столовую. Окно тут было открыто, но бордовые шторы оказались плотно задвинуты. И не случайно: на роскошном столе было разложено оружие. Два пистолета, винтовка, причем похоже, что снайперская, прицел, наборы крупных гаек, болтов, каменных шариков и острых кусков металла. Рядом еще и прозрачная банка с серым веществом, похожим на порох.

Кирилл, конечно, подозревал, что с этими полосами на снегу связано что-то неладное, но такого поворота он не ожидал! А в свете утренних событий вся эта ситуация приобретала совсем уж зловещий оттенок.

Нужно было уходить отсюда и вызывать полицию. Но как раз в это время услышал из-за двери, ведущей в гостиную, странные звуки. Это не было похоже ни на речь, ни на шаги. Как будто кто-то прыгнул – или упал. Может, хозяйка дома все еще жива?.. Тогда он не имел права бросить ее здесь!

Эта дверь тоже оказалась не заперта, на ней и замка-то не было. Если преступник держал там Варвару, ему потребовалось бы связать ее, чтобы женщина не выбралась. Кирилл приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

– Варвара, вы здесь?

Живое существо в комнате действительно находилось, однако перепутать его с Варварой Струйкиной было нельзя.

Это была собака, но очень странная. Кирилл таких не видел! Форма ушей указывала на овчарку, морда была покороче, а клыки в приоткрытой пасти и вовсе напоминали акульи. Непонятную тварь можно было бы принять за дворнягу, однако полосы на ее боках и густая ухоженная шерсть могли быть признаком какой-то очень редкой породы.

К счастью, никакой агрессии животное не проявляло. Собака лежала на роскошном кожаном диване и смотрела на него немигающими черными глазами.

Ситуация выходила за грани реальности. Всего Кирилл мог ожидать, но в пределах разумного. А это больше на галлюцинацию похоже! Медленно, чтобы не спровоцировать животное, он прикрыл дверь. Он не был уверен, что это хлипкое препятствие, лишенное даже стандартного замка, сможет удержать псину, если той вздумается разбушеваться. Нужно было уходить как можно быстрее…

Помешало то, что он услышал, как открывается дверь. Та самая дверь, через которую он вошел сюда! Он ведь не заметал за собой следы, и теперь тот, кто сюда направляется, знает, что внутри посторонний.

Вероятнее всего, этот человек вооружен. Он бы не оставил весь свой арсенал в столовой! Кирилл теперь уже жалел, что не захватил один из тех пистолетов, но было поздно. Единственным выходом для него оставалась лестница на второй этаж. Там можно спрятаться, позвать на помощь, напасть из укрытия… Да много что можно! Здесь, на первом этаже, ему точно ничего не светит.

Он поспешно поднялся по лестнице, открыл ближайшую из дверей, чтобы посмотреть, что там, и остановился как вкопанный. Он уже и не надеялся увидеть Варвару – а она была здесь.

Она не была связана, но мертвым это и не нужно. А в том, что она мертва, у мужчины не оставалось сомнений. На это указывала не только темная полоса на ее шее и застывшее лицо, но и то, что кожу женщины покрывал тонкий слой инея. Окно тут было распахнуто настежь, очевидно, чтобы замедлить разложение трупа. Оно выходило в сторону леса, поэтому никто не мог заметить эту странную для зимы деталь.

Хотя… Инесса в принципе могла. Из окон той комнаты, которую он ей выделил, эта стена просматривалась. Но это если смотреть внимательно! Женщина ничего подобного не ожидала, поэтому немудрено, что этот момент она упустила.

В абсолютной тишине дома прозвучал выстрел, нарушивший размышления Кирилла. Он ощутил резкий толчок в спину, на ногах удержался, но невольно посмотрел вниз. На уровне ребер его куртка почему-то оказалась порвана, и оттуда начинала сочиться кровь. Но как это могло произойти и почему он не чувствует боли?..

Ноги подкосились. Кириллу хватило сил лишь на то, чтобы развернуться и увидеть, кто сделал предательский выстрел.

На пороге стояла молодая женщина. Знакомая ему – и вместе с тем совершенно другая, чужая. Это было лицо Инессы, ее глаза, волосы, фигура. Но… она просто не могла быть такой!

Она была в том же платье, в каком была накануне вечером. Подол до колена позволял увидеть, что ее правая нога туго обмотана бинтами, сквозь которые все же проступили алые пятна.

– Это ты? – только и смог спросить он.

– А я ведь пыталась остановить тебя, – укоризненно покачала головой Инесса. – Даже вышла за рамки первоначального плана… Мне не полагалось спать с тобой, это так, моя инициатива была. Кстати, о ней я не пожалела. Я даже думала о том, чтобы оставить тебя в живых, когда все закончится. А ты все испортил… Дурак, что я могу сказать!

– Когда что закончится? – с трудом произнес он. Он чувствовал во рту металлический вкус крови, дышать становилось все сложнее. – Что ты делаешь?

– Выполняю свою работу. А тебе я бы посоветовала меньше болтать, у тебя пробито легкое.

– Ты убьешь меня?

– Придется. Что мне еще делать? У меня и так на этом задании многое не так пошло. А тут еще ты! Ну вот зачем, Кирилл? Почему ты меня не послушал?

– Это неважно… Так же неважно, как и то, что ты делаешь здесь.

Он поверить не мог в то, что происходит, но это уже и правда неважно. Потому что расползающаяся в груди боль показывала, что ему и не обязательно верить, разбираться. У него на это просто не будет времени.

Он не предполагал, что с ним может случиться что-то подобное. Он невольно обращался к тем немногочисленным дням, что они провели вместе, пытаясь понять, где он допустил ошибку. Когда должен был определить, что с ней что-то не так, но не определил? Он же провел проверку, встретился с ее мужем!

Хотя здесь все настолько серьезно, что подставной муж – просто пешка. Как и он сам.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Так и зовут – Инесса, – отозвалась она. – А по документам давно уже не так. Но документов у меня много, а свое имя я использую для особенных заданий. Вот для таких, как это. Ты правда нравился мне. Тебе легче от этого?

Ему было не легче. Кирилл вообще старался не думать, что все произошедшее было ложью. Он попался, как мальчишка, решил поиграть в спасителя, а в итоге… в итоге – вот это. Возможно, кто-то еще погибнет из-за того, что он пропустил угрозу.

Кирилл с трудом поднялся на ноги. Как ему это удалось, он и сам не знал. Мужчину шатало, долго он на ногах бы не продержался, но долго и не надо. Он преодолел пару шагов, разделявших его и Инессу… а она, наоборот, отступила. И оба они теперь находились в коридоре.

– Давай. Если я что и заслужил, так это право в глаза тебе посмотреть, когда ты сделаешь это. Стреляй – и все, покончим с этим.

Однако Инесса лишь усмехнулась. Она резко ударила его в грудь; Кирилл согнулся от боли, не удержался на ногах и полетел вниз с лестницы. Женщина проводила его насмешливым взглядом.

– Не злоупотребляй моей симпатией. Ты – всего лишь декорация и не имеешь права указывать мне!

Каким-то чудом ему удалось сохранить сознание, хотя Кирилл был этому совершенно не рад. Боль лишь усилилась, он получил новые травмы. А Инесса не торопилась, спускаясь вниз вальяжно, как королева на бал.

– Просто покончи с этим, – прошептал он. – А потом делай что хочешь. С оружием этим, тварью своей и еще бог знает чем…

– Какой еще тварью? – нахмурилась женщина. – О чем ты вообще?

Он был как раз у дверей гостиной, поэтому она могла бы догадаться, о ком речь! Но это если она знала, кто там сидит. А она, похоже, не знала…

Как это могло быть, Кирилл не понимал. Она опять лжет ему? Но зачем, если он умирает? Все свои артистические таланты она успела предъявить, хватит уже!

Судя по звуку, доносившемуся из-за дверей, животное подошло ближе. Послышался скрежет когтей по дереву.

– Эй, что это?! – напряглась Инесса. – Что за шутки?

Ну надо же! Она действительно не знает… Кирилл уже совсем перестал понимать что-либо. Для него было важно одно: псина за дверью такой же враг Инессе, как и ему. Он не собирался проявлять голливудское благородство в стиле «Я мог бы тебя убить, но не буду, дабы не уподобляться тебе»! Инесса его использовала, подстрелила… скорее всего, пережить это не удастся. И было бы справедливо, если бы и она в этом мире не задержалась!

Собрав остаток сил, Кирилл резко приподнялся и повернул ручку, открывая дверь. Он знал, что тварь эта, вероятно, нападет на него. Ведь он покрыт кровью, это разозлило бы любое животное! Но псина перепрыгнула через его тело…

– Что за?.. – Инесса выругалась.

Она должна была выстрелить, но почему-то не выстрелила. Послышалось сдавленное рычание, удар и крик. Пронзительный, но так быстро затухший…

А у Кирилла даже не было сил поднять голову. Он понимал, что для него все закончилось, но вместо боли и отчаяния эта мысль приносила смирение.

Глава 10

– Я рада, что ты остался.

Теперь уже Вика могла сказать это без стеснения. Чего стесняться, если все очевидно? Если бы Матиас согласился провести ночь в больнице, она бы тут куковала наедине с Евой, да еще с выбитыми окнами! Восстановить их за день не удалось, мастера сделали замеры и сказали, что стеклопакеты будут готовы только завтра. Пока же оконные проемы завесили тканью, но в доме все равно было холодно.

Разумнее всего было бы провести эту ночь в отеле, как это сделали многие соседи. Но Ева отказывалась оставить Табату одну! А Вика не могла допустить, чтобы без присмотра была уже Ева.

Рядом с Матиасом было спокойней. Даже при том, что поселковая охрана вызвала на работу всех своих людей и они обязались всю ночь патрулировать улицы. Толку от них, если они уже допустили взрыв?

При этом девушка совершенно здраво оценивала то, на какую жертву пошел Матиас. Его травмы не были опасны для жизни. Но все равно, он потерял много крови, а на том месте, где осколки попали на обгоревшую кожу, порезы были особенно болезненными. Мужчине приходилось регулярно принимать обезболивающее, от которого он пока и не думал отказываться.

– Да пустое, не воспринимай это как одолжение с моей стороны, – улыбнулся Матиас. – Я ехал в Россию, чтобы избавиться от тоски. В этом плане, можно сказать, я выиграл: времени тосковать не остается.

Они сидели возле разожженного камина. Даже этого тепла не хватало, поэтому оба укутались в одеяла. Вика пила горячий глинтвейн, Матиас – чай, потому что ему алкоголь пока запретили.

– А я думала, что ты остаешься из-за Евы, – призналась девушка. – Только не злись…

– Я и не злюсь. Наверно, это стандартный взгляд на ситуацию… Раз я с ней сплю ночью, то выполняю все, что она говорит, днем, да? Только это не так. Не знаю, сделал бы я нечто подобное в принципе… У меня не было возможности проверить, потому что Ева эту стратегию никогда не использует. У нее секс вообще не ассоциируется с ресурсом или платой за что-то. Это то, что надо ей. Если она просит меня о чем-то, то это не из-за того, что между нами было, есть или может быть. Просто просит, и все, оставляя за мной право отказаться.

– Но ты не отказываешься…

– Нет, – признал Матиас. – Потому что не хочу. Мне кажется, что здесь я нужен, я делаю что-то полезное. В Германии такого чувства не было, а мне оно нужно.

– Осторожно, к такой шальной жизни легко привыкнуть! – предупредила Вика. Шуткой это было лишь наполовину.

– И что? Думаешь, напугала? Нет, это далеко не самая худшая жизнь. В ней есть смысл.

Спорить с ним не хотелось. И все же сейчас в комнате с разбитыми окнами, после взрывов и покушений, сложно было думать о каком-то высшем смысле.

Ева отнеслась к произошедшему спокойней всех. Она не считала, что произошло нечто такое, что могло сбить ее распорядок дня. Она уже поужинала, покормила Табату, почистила ее клетку и удалилась к себе. Что она там делала, Вика понятия не имела, да и не интересовалась.

Огонь в камине успокаивал, дарил ощущение уюта. Если смотреть только на него, а не по сторонам, то на душе становится легче. Вот правильно кто-то подметил, что на огонь можно смотреть вечно!

Но вечно у Вики не получилось. Плотная ткань не позволяла разглядеть, что происходит за окнами, но она пропустила в комнату свет фар, который быстро затух.

– Кто-то подъехал к дому, – сказал Матиас. – Ты кого-то ждешь?

– Только стекольщиков, и не думаю, что это они приехали в десять вечера.

На этот день пришлось слишком много событий. Вика чувствовала, что если на них снова попытаются напасть, она уже даже сопротивляться не будет.

В дверь позвонили. Вика открыла, Матиас в это время держался неподалеку, готовый прийти на помощь при необходимости. Его настороженность оказалась лишней: на пороге стояли полицейские.

– Здравствуйте. – Тот, кто звонил в дверь, нахмурился, посмотрел в блокнот, который держал перед собой. – Виктория Сальери, наверно? Или Ева Азарова?

– Виктория Сальери. Если вы про взрыв пришли спрашивать, то мы уже все рассказали.

– Не про взрыв. Нам можно войти?

– Удостоверения покажите сначала.

Полицейские предъявили документы. Насколько могла судить Вика, все было в порядке, поэтому девушка провела их в гостиную. Матиас тоже оставался в комнате, и даже Ева спустилась вниз, присела на ступеньки. Было очевидно, что она хотела услышать разговор, но не участвовать в нем.

– Извините за холод. Думаю, вы знаете, что сегодня случилось.

– Знаем, – кивнул полицейский. – Но, к сожалению, не только это. Вы знакомы с Кириллом Петровским и Варварой Струйкиной?

– Знакома, – кивнула Вика. – Это наши соседи. Только у вас это звучит так, как будто они вместе… А это соседи из разных домов.

– Мне это известно. Насколько хорошо вы их знаете?

– Не очень хорошо. Так, по-соседски знакомы, на вечеринке у Варвары недавно были, но на этом все. А что-то случилось?

– Боюсь, что да. Гражданка Струйкина была убита. Это произошло несколько дней назад. Сегодня было совершено покушение на гражданина Петровского, его нашли в доме гражданки Струйкиной с огнестрельным ранением. Также там обнаружено тело неизвестной молодой женщины.

Это уже заговорил второй полицейский. Убиты сразу два соседа?! Бред какой-то! А может, те взрывы были организованы как диверсия, чтобы добраться до Петровского? Но Варвару убили на несколько дней раньше, и никто ничего не заподозрил… Насколько было известно Вике, все соседи пребывали в полной уверенности, что она улетела в Таиланд. Кто-то же им эту уверенность обеспечил!

Инициативу снова перехватил первый полицейский:

– Мы уже поговорили с ближайшими соседями. Они сообщили, что Кирилл Петровский жил с женщиной по имени Инесса, фамилия которой никому не известна. Судя по описанию, именно ее труп мы обнаружили в доме Струйкиной.

– Кирилл и Инесса были на вечеринке, которую организовала Варвара, там мы и познакомились. Но я вряд ли скажу вам что-то, чего вы еще не знаете… Мне очень жаль их, но мы не были хорошо знакомы. Скажите, а Кирилл выживет? – спросила Вика.

– Этого пока и врачи не скажут. А мы приехали не для того, чтобы их обсуждать. Нам нужно взглянуть на вашу собаку.

– Собаку? – переспросила девушка. – Какую еще собаку?

Полицейский вновь заглянул в свой блокнот.

– На месте преступления мы нашли смазанный собачий след. Возможно, животное имеет отношение к смерти молодой женщины, но пока определить трудно, потому что тело было частично сожжено.

– Как это – частично?

– Только лицо, шея и часть грудной клетки. С трупом еще будут работать эксперты, а у нас оперативные действия! Вероятность того, что бродячая собака пробралась в поселок, конечно, есть. Но мы осматриваем и всех животных, зарегистрированных в поселке. Управляющая компания сообщила нам, что у вас собака тоже имеется.

– У нас не собака… – растерянно отозвалась Вика. – У нас гиена…

– Да ладно!

– Ну да… Но на нее есть разрешение.

– А где она? – Полицейский опасливо оглянулся по сторонам.

– Она не в доме живет, а в вольере во дворе.

– Покажите! Наша задача – определить, нет ли у животного ран и следов крови на шкуре!

– Ну, пойдемте…

В принципе Вика не обязана была ничего им показывать. Неважно, что они полицейские, это все равно частная собственность, а никакого разрешения на обыск у них нет. Но девушка сейчас была не в том состоянии, чтобы спорить с ними или даже размышлять здраво.

Потому что она как раз не была уверена, что Табата не имеет к этому отношения.

Ева ведь в последнее время действительно вела себя слишком странно. Что, если обострение началось? Она давно уже не участвовала ни в каких расследованиях, а значит, не было естественного выхода агрессии.

Но означает ли это, что она натравила Табату на человека, а сама стреляла в кого-то? Почему тогда не добила? Или, может, не стоит даже пытаться подвести действия сумасшедшей под какую-то логику…

Но если она это действительно сделала, как жить дальше? Вика помнила Инессу: милое, совершенно безобидное существо. Да и Петровский такой жестокой участи точно не заслужил! Что Еве вдруг в голову стукнуло? Табату точно придется усыпить: животному, которое попробовало человеческую кровь, не место в их доме!

Сама Ева тоже двинулась с ними к вольеру, но держалась она позади. Она не пыталась привлечь внимание Вики или что-то ей объяснить, лицо девушки было спокойно.

В вольере все было по-прежнему. Табата проснулась, когда вспыхнул свет, но никакой агрессии не проявила. Ее решетка была заперта. По сравнению с прошлым визитом Вики в домике изменилось лишь одно: мешки с сеном были сложены у выхода в лес, словно указывая, что туда никто не ходит.

Но полицейские дверь все равно заметили.

– Здоровая у вас зверюга… А там что?

– Второй выход, на случай если будет пожар, а дверь окажется заблокированной, – пояснила Вика.

– Дайте посмотреть, куда он идет!

– Да, пожалуйста…

Едва они продвинулись внутрь вольера, как Табата поднялась на лапы. Полицейские замерли, один даже потянулся к пистолету. Но гиена и не думала нападать, вместо этого она подхватила мощными челюстями мячик из литой резины и чуть наклонила голову набок.

– Играть хочет, – пояснила Ева. – Вы ей нравитесь.

Шкура Табаты лоснилась и блестела в свете лампочек. Полицейских это успокоило, Вику – нет. Еще утром животное не было таким чистым, а днем Ева зачем-то спрашивала, где у них фен лежит! Похоже, она купала Табату… но для чего, если гиена зимой практически не покидает свой вольер?

Полицейские все равно убрали мешки с дороги и вышли в лес. Но там уже не было ни кровавых пятен, ни капканов. По крайней мере, шагая по снегу, Вика надеялась, что их там нет. Снег поднимался к забору, заметая все вокруг и давая понять, что тут просто так не ходят.

В общем, обстановка была идеальная. Как будто Ева заранее знала, что к ним придут! Может, это и есть подтверждение вины? Может, ничего не рассказывая полиции, Вика сейчас покрывает преступницу?!

Вика повернулась к Еве, стараясь понять, о чем та думает. Ее встретил лишь ледяной взгляд, непроницаемый, как всегда. В нем не было просьбы о помощи, но и агрессии тоже не было.

– Похоже, все чисто, – подытожил полицейский. – Вот честно вам скажу, я как услышал, какая у вас зверюга, сразу подумал: вот оно. Там собака крупная была!

– Но даже самая крупная собака не выстрелит из ружья, – заметила Вика.

– Это понятно. Но мы надеялись, что выход на собаку даст нам что-то. Будем искать дальше… Ваша-то точно тут ни при чем! Вы же можете гарантировать, что она не покидала вольер?

Это и был тот момент, когда решение оставалось за Викой. Можно было сказать им, что нет, она уже ни в чем не уверена! Пусть бы обыскали тут все, и если бы нашли хоть пятнышко крови, то Табату бы вскоре усыпили, а Еву отправили в психушку.

Но чтобы так сделать, нужно было не сомневаться в опасности Евы. А Вика пока не могла похвастаться такой уверенностью. В прошлом все действия Евы, даже самые немыслимые, оказывались частью единой паутины. Вдруг на этот раз тоже так?

Это был вопрос веры. И после мимолетных колебаний Вика решила верить Еве.

– Да, я могу это гарантировать. Мы понимаем, какое опасное в нашем доме животное, поэтому следим за ним очень внимательно.

– Ответственная позиция. Спасибо за сотрудничество, всего доброго!

Вика проводила полицейских до крыльца, проследила, как они переезжают к одному из соседних домов. Там жила крупная немецкая овчарка.

Дождавшись, когда эти двое зайдут в дом соседей, Вика повернулась к Еве, дожидавшейся ее в прихожей. Матиас пока не вмешивался, но чувствовалось, что и он сбит с толку, не знает, что думать о случившемся.

– Я не буду расспрашивать тебя обо всем, – пообещала Вика. – Но один ответ мне нужен… Просто чтобы мы могли жить под одной крышей…

– Не озадачивайся. Я знаю, что ты хочешь спросить.

– Тогда просто ответь, не дожидаясь вопроса!

– Легко, – пожала плечами девушка. – Я не убивала Кирилла. Табата не убивала Инессу. Все это чистейшая правда. Верь мне. Так ты будешь дольше жить.

* * *

Могли бы, конечно, и пристрелить. Но не пристрелили. Не из жалости и уж точно не от переизбытка моральных принципов. Просто для них не было смысла идти на тяжкое преступление, если максимум, что он мог сделать, – обвинить их в мелком нарушении.

У Максима даже были гарантии, что они не станут распространяться о том, что произошло. Он сдержал свое слово: заплатил и Камилле, и людям, которые за ней приехали. Его бумажник Матиас забрал, и ему оставалось лишь радоваться, что у него хранились наличные средства в офисе. Сотрудники, конечно, были удивлены, увидев его в таком виде, да еще и в подозрительной компании. Но задавать вопросов никто не решился.

Получив деньги, Камилла была в полном восторге. Судя по всему, такую сумму она в руках никогда не держала. Переполненная благодарностью жрица любви рвалась тут же, на месте, отработать хотя бы часть вознаграждения, и Максиму едва удалось убедить ее уехать.

Сам он в офисе тоже не задержался, в таком виде ему там делать было нечего. Он успел только узнать, что Марк уже несколько дней как в больнице. Это его не обрадовало, зато объяснило, почему друг и один из наиболее доверенных, его не ищет. Оставалось только понять: то, что Марк угодил на больничную койку, тоже является результатом сотрудничества Штайна и Евы? На первый взгляд вроде как дико, но кто их поймет!

В офисе были и запасные ключи от квартиры. Это здорово помогло. Туда Максим добрался на такси, потому что понятия не имел, где сейчас его автомобиль.

Квартира встретила его тишиной. Здесь, в родных стенах, усталость в его теле показалась особенно сильной. Как будто организм почувствовал: можно расслабиться, все уже позади.

А ведь столько еще предстоит сделать! Нельзя просто притвориться, что ничего не случилось. Что тогда остается? Написать на Матиаса заявление в полицию? У Максима даже не было доказательств того, что немец причастен к похищению! Да и потом, что, если Штайн не солгал и за похищением стоит Ева?

У Максима хватало причин злиться на нее. Но не настолько, чтобы вредить ей любой ценой. Да и Марк с Викой не должны пострадать… Если он порвет связь с ними, то у него вообще семьи не останется.

Поэтому сначала ему нужно было отдохнуть. Принять душ, отоспаться, нормально поесть. А потом уже на свежую голову принимать важные решения.

Он прошел в спальню, но то, что он там увидел, его ужаснуло. Несмотря на то, что замок на входной двери не пострадал, в его квартире кто-то побывал. Дверцы шкафов были распахнуты, вещи – перерыты. Многие валялись на полу. В комнате царил такой беспорядок, что Максим даже не мог сразу определить, что пропало. Но ноутбук по-прежнему стоял на столе, да и наличные остались лежать в верхнем ящике. Кто бы ни провел поиск, интересовали его не те ценности, что обычно радуют воров.

Неужели и это сделал Матиас? Вероятность была удручающе высока. Вместе с бумажником и мобильным телефоном немец получил ключи от квартиры. Это и позволило ему войти сюда, не повредив замок.

И снова встал вопрос: зачем? Если Еве было нужно что-то, она могла просто сказать. Он ведь всегда помогал ей! Получается, что она все же не имеет к этому отношения, немец соврал?

Тогда Штайн работает на кого-то другого. На сумасшедшего он не похож, чувствуется, что какая-то цель у его нелепых на первый взгляд действий есть. Знать бы какая!

Прежде чем разбираться в этом, Максим вернулся к двери и закрыл ее на все замки, в том числе и на те, которые невозможно открыть снаружи. После этого он позволил себе около получаса провести под душем, надеясь, что вода смоет с него усталость.

У него не было времени на полноценный отдых. Если Матиас играет против них, нужно предупредить остальных как можно скорее. Не из-за этого ли Марк уже оказался в больнице?

Его пребывание там особенно удручало в том плане, что он был бы первым, кому Максим позвонил бы. Марку он все еще доверял. Но если тот в больнице, то вряд ли он сможет чем-то помочь. Не факт, что он вообще в состоянии разговаривать!

А кто тогда остается? Вика? Тут не столько вопрос доверия, сколько – возможностей. Ну, узнает Вика правду. И что дальше? Она только запаникует, и, если Матиас рядом, он все поймет. Рано или поздно он ведь обнаружит, что Максим сбежал! Если уже не обнаружил…

Оставался один человек. Ева. Уж она-то точно знает, на нее Матиас работает или нет! Правда, если план все-таки разработала она, то снова попытается обмануть его, заманить в другую ловушку. Однако Максим предпочитал верить, что сумеет распознать ее поведение.

Второго мобильного телефона у него не было, но он в нем и не нуждался. Номер Евы он знал наизусть, мог набрать с городского.

Максим боялся, что она не ответит. Тишина означала бы, что Матиас успел навредить ей и все усилия теперь напрасны! Но это было бы слишком просто…

Голос Евы, прозвучавший в трубке после трех длинных гудков, был лучшим тому доказательством. Она не стала тратить время на приветствия, а сразу объявила:

– Я знала, что ты найдешь способ выбраться оттуда.

* * *

Андрей никому не сказал, что это было покушение. Он сослался на головокружение и плохую дорогу. Естественно, если бы в городе был Вадим, он бы на такое не купился, устроил бы полноценное расследование. Но его не было, а остальные подвох не уловили.

Это не значит, что Андрей подозревал в своем окружении предателя. Напротив, он не сомневался, что друзья искренне захотят помочь ему, организуют охрану… и сделают все неправильно. У них нет того опыта, который нужен в этой игре.

Поэтому он и собирался заняться этим самостоятельно. Он был унижен тем, что его загнали в угол. Но он выжил, и второго промаха не допустит!

Ему хотелось как можно скорее покинуть больницу и начать действовать. К сожалению, пока что это было невозможно. Врачи требовали постоянного наблюдения. Поэтому Андрей вынужден был задержаться в больнице.

Из тех, с кем можно было поболтать, был один лишь Марк. Он только-только пришел в себя после травм, но, как и Андрей, рвался в бой. Его, как и Андрея, останавливали врачи.

Они привыкли иметь дело с упрямыми пациентами, поэтому отказывали всегда мягко и безапелляционно.

– Дайте мне хотя бы жене позвонить! – бушевал Марк. – Я тут что, пленник?

– Не пленник, – терпеливо разъясняла медсестричка. – Но вам волноваться нельзя.

– А сейчас я что делаю?!

– Волнуетесь, поэтому прекращайте это.

– Дайте мне позвонить жене – и я сразу прекращу!

– Завтра утром, господин Азаров. Не раньше.

Андрею у Марка тоже задерживаться не позволяли, и снова под предлогом того, что пациенту нужен покой. Но час разговоров все равно был хоть каким-то развлечением.

Даже в больничных стенах Андрей не позволял себе расслабиться. Тот, кто устроил аварию, умен и профессионален. Да, эта больница хорошо охраняется. Но в любую цитадель можно пробраться, он это знал на собственном опыте.

Поэтому спал Андрей только днем. Ночью он дежурил у окон. Чтобы избежать лишних вопросов или насильного пичканья снотворным, врачей он обходил. То, что он, с его внешностью, умудрялся остаться для них незамеченным, лишь укрепляло его уверенность в несовершенстве здешней системы безопасности.

Но даже он не ожидал того, что увидел этой ночью.

Сначала Андрей решил, что его глаза подводят или что это какая-то игра света и теней. Не могло быть так, чтобы к забору, ограничивающему территорию больницы, подбирался целый отряд из десяти человек. Однако чем больше он присматривался к ним, тем меньше сомнений у него оставалось.

На клинику собиралась напасть вооруженная группа! К такому никто не был готов, потому что… это же не банк! Не то место, которое может заинтересовать серьезных преступников.

Сейчас подобные рассуждения казались лирикой. Эти люди явно собирались проникнуть внутрь через ограду, тогда как охрана была преимущественно сосредоточена у ворот и в главном холле.

Андрей не собирался устраивать тут охоту одинокого Рэмбо. Он не понимал, кто это и что им нужно, но пока его основной задачей было остановить их и защитить пациентов. Он быстро составил план действий.

Не желая терять ни секунды, он кинулся вниз, в холл, где постоянно дежурили охранники.

– У заднего двора группа людей, – отрапортовал Андрей. – Десять человек, я разглядел четыре автомата, остальные тоже могут быть вооружены. Скорее всего, вооружены. Нужно собрать всех ваших людей в здание, заблокировать первый этаж роллетами и вызвать полицию.

Если бы это сказал кто-то другой, над ним бы посмеялись. Хоть клиника и не психиатрическая, а пациенты по-разному реагируют на лекарства. Но Андрея здесь знали – его прошлое, его положение в компании хозяина больницы.

Дежурные врачи и медсестра, оказавшись в холле, судя по взглядам, были готовы заметаться в панике. А вот старший охраны среагировал достойно. Он был уже не молод, но и к старости еще не приблизился. Судя по осанке и скорости реакции, раньше он служил.

– Информация достоверная? – только и спросил он.

– Так точно!

– Принято. Опускайте роллеты, – велел он медперсоналу. – Оповестите пациентов, чтобы не выходили из палат. Вы! Вызовите полицию немедленно, скажите, что это террористический акт!

Андрей видел, что здесь обойдутся и без него, и это радовало. Охранники были командой, давно сработавшейся, он стал бы лишним. Но и сидеть без дела в такой момент он не собирался. Увидев, что роллеты уже начали опускаться, он направился наверх; со второго этажа должен был открываться хороший обзор.

Он как раз подбирался к окну, когда послышались первые выстрелы. Похоже, палили из автомата, и по второму этажу в том числе. Перед Андреем на пол посыпались осколки, однако его не задело. Прижимаясь к стенке, он все же подобрался к окну и выглянул.

Снаружи метались шесть человек. Четверо из них воодушевленно расстреливали стену из автоматов, остальные – из пистолетов. У их действий по определению не могло быть цели попасть в кого-то конкретного. Вывод о том, что это отвлекающий маневр, напрашивался сам собой.

На это указывало и отсутствие еще четверых нападавших. Куда они могли подеваться? Влезть в окна первого этажа просто не успели бы: роллеты опустились раньше. Главные двери – тоже не вариант, там сейчас практически вся охрана собралась. Даже пожарные выходы в этой клинике сделаны из металла, их так просто не пробьешь!

Но пути попасть в здание все же были. Прикинув, как бы он сам это сделал, Андрей выбрал окно второго этажа над главным крыльцом, пожарную лестницу, ведущую на крышу, и большие грузовые двери в столовой.

Если бы знать, что им нужно, было бы проще понять, как они двинутся! Вернее, кто им нужен. Особых материальных ценностей в клинике нет, а вот люди лежат весьма важные. Тут и бизнесмены, и политики, и актер какой-то затесался… И это только из тех, о ком Андрей знал.

Это мог быть и Марк, а еще – сам Андрей. Этот налет в корне отличался от того изящного покушения, которое кто-то подготовил изначально, но… изящное покушение себя не оправдало, и они сменили стратегию.

Защитить всех и проверить все Андрей физически не мог. Здесь ему нужно было положиться на охранников, предоставив им возможность выполнять свою работу. Он же собирался проверить второй этаж, а потом отправиться в палату Марка и ждать там, пока все закончится. Свои люди все-таки!

Второй этаж пустовал, а значит, «ступенькой» в виде крыльца они не воспользовались. Андрей как раз поднимался на третий этаж, когда прозвучали выстрелы. Он ускорился и едва не столкнулся с двумя охранниками, выбегавшими на лестницу. Тут они укрылись от людей, стрелявших по нему из коридора.

Один из охранников был ранен в плечо, но держался. Второй продолжал отстреливаться.

– С крыши слезли, – пояснил раненый Андрею. – Похоже, они пробираются в палаты.

Палата Марка как раз находилась на третьем этаже, что лишь усилило опасения Андрея.

– Вы в кого-нибудь попали?

– Одного я точно подстрелил, – с гордостью заявил охранник, зажимая рукой кровоточащее плечо. – Больше палить не будет! Но сколько их там осталось, черт его знает!

– Обойдемся без черта, я знаю. Трое.

– Уверен?

– Абсолютно. Пистолет есть свободный?

– Эй, ты что надумал? Ты ж пациент!

– Есть или нет?

– На, мой бери. – Раненый протянул ему свое оружие. – И патроны бери… Я левой рукой – не стрелок. А ты все равно делаешь глупость!

Андрей и сам понимал, что рискует как никогда раньше. Если бы он оказался здесь случайно и был в отличной физической форме – другое дело. Тогда трое противников не стали проблемой. Но тело все еще болело после аварии, и он понятия не имел, как поведут себя разорванные мышцы.

Но ему нужно было рискнуть. Те трое и так уже близко подошли к палате Марка, если они прорвутся туда, одного выстрела будет достаточно…

Они почти не прятались, пользуясь тем, что численное преимущество на их стороне и огонь идет практически без перерыва. Но стреляли они на уровне пояса, прикидывая, что так точно попадут в охранников, укрывшихся на лестнице. Так что Андрею требовался маневр.

И он быстро разобрался, что делать. Лег на спину, головой вперед, и резко оттолкнулся ногами от стены. Было больно, конечно, но от него уже ничего не зависело. Инерция двинула его вперед по идеально гладкому полу коридора. Ему оставалось только стрелять. За время работы в шоу охоты на людей он и не такое проделывал.

В одного он попал сразу. На меткость Андрей не жаловался, поэтому противник беззвучно повалился на пол. Второй успел выстрелить, но пуля пролетела мимо, вышибла фонтан искр из пола. Андрей не дал повторной попытки себя застрелить и не промазал.

Незавидной была бы участь и третьего нападавшего, но тут не повезло Андрею: пистолет охранника дал осечку. С его собственным оружием такого никогда не происходило, он знал, как дорого такая ошибка может обойтись. А тут кто-то либо недосмотрел, либо решил сэкономить. Охрана больницы – зачем им хорошее оружие!

Андрея причина в любом случае не интересовала. Он оказался на полу, безоружный, перед человеком, который целился в него в упор. При этом нападавшего от охранника, оставшегося на лестнице, защищала небольшая колонна у стены.

– Доигрался? – поинтересовался преступник. Его лицо скрывала маска, но Андрей был готов биться об заклад, что под тканью он ухмыляется.

Снова остро не хватало сил. Он мог бы и из такого положения ударить ногой, выбить пистолет! Но не теперь, тело просто отказывалось подчиняться. На что ему тут оставалось надеяться? Да только на то, что ранение окажется не смертельным и в больнице его успеют спасти!

Однако в этот момент дверь палаты Марка резко распахнулась, и нападавший получил по руке огнетушителем. Правда, только на это Марк и был способен в своем нынешнем состоянии – он почти сразу упал на одно колено. Но этой небольшой диверсии оказалось достаточно: Андрей не растерялся, подхватил пистолет и выстрелил.

На этаже стало тихо. Да и внизу выстрелы умолкали, сменяясь воем полицейских сирен. Все кончилось.

– Даже в больнице не дают отдохнуть, – пробурчал Марк. – Что за люди такие?

– Это они тебя так мотивируют не расслабляться. Ты мне лучше скажи… где ты взял огнетушитель и почему не ударил металлической уткой? Это же классика жанра!

– Это не классика жанра, а голливудская комедия! Огнетушитель я взял в коридоре, когда услышал первые выстрелы, просто на всякий случай. Надеялся, что до дела не дойдет.

– Дошло, как видишь, и не могло не дойти. Вероятнее всего, они пришли за тобой, – признал Андрей.

– Не поспоришь, если учитывать, что две соседние палаты пустуют. Да и методика очень похожа на то, что произошло в отеле.

– Значит, и там основной жертвой был ты. Но зачем ты им понадобился?

– Понятия не имею! Надеюсь услышать это от них, если ты, конечно, не всех перебил!

Глава 11

Пленника нигде не было. В этом после тщательного осмотра всего дома сомневаться не приходилось. Причина тоже вызывала не слишком много вопросов: Матиас видел, что осталось от цепей.

Но самостоятельно Максим этого бы никогда не сделал. Он не волшебник, чтобы усилием мысли перенести к себе все те инструменты, что Штайн нашел в подвале. К тому же в прихожей возле двери можно было разглядеть следы из засохшей грязи, а в пушистом ковре отпечатались каблуки женских сапог.

Это лишь запутывало ситуацию. Получается, Максим сумел каким-то образом позвать на помощь, но вместо полиции к нему явилась какая-то баба? Причем на каблуках, в эту глушь? Супергероиня из комиксов, не иначе!

Но шутки шутками, а нужно было что-то делать. Побег Макса срывал первоначальный план! Матиас все сделал для того, чтобы подобных происшествий не было. Да и если бы он вчера приехал как обычно, возможно, ему удалось бы помешать Максиму.

Но что случилось, то случилось. Теперь нужно было искать беглеца, но как? На улице просматривались автомобильные следы, вдавленные в снег. Поначалу Матиас не придал им значения, потому что непосредственно к дому они не подходили. Он решил, что кто-то просто свернул не туда, понял свою ошибку и уехал.

А получается, что это приезжали за Максимом. Он и его неведомая спутница сами покинули дом и двигались по дороге, пока их не подобрал автомобиль. Это должен быть тот, кому Максим доверял. Но почти все его знакомые исключаются!

Штайн уже знал, что они либо в больнице, либо за пределами страны.

Стоять тут и удивляться не имело смысла, нужно было действовать. У Матиаса не было вариантов, кроме как начать поиски с квартиры Максима. Куда бы он сам пошел в такой ситуации? Домой. И Максим вряд ли поступил иначе.

Погода с утра выдалась пасмурная, но без снега, и можно было чуть прибавить скорость. Матиас хотел разобраться со всем быстро, потому что ему не слишком нравилась перспектива оставлять Вику надолго одну. В этом поселке непонятно что творится! Ева делает вид, что ее это не удивляет, но, кажется, уже и она запуталась.

Он уехал, как только прибыла бригада стекольщиков. Они сказали, что установка новых окон займет часа три, не меньше. В это время в доме будет шесть взрослых мужиков, а это отпугнет потенциальных налетчиков.

Матиас как раз въехал в город, когда телефон пиликнул, предупреждая о новом сообщении. Немец сбросил скорость, чтобы прочитать, чего от него хотят.

Текст пришел с номера Евы и был весьма лаконичен: «Возвращайся».

После взрывов, нападений собак на людей и обнаружения трупов в соседних домах Матиас был настроен совсем не оптимистично касательно этого поселка. Поэтому его первым импульсом было позвонить, чтобы узнать, не случилось ли чего. Но он решил, что это будет лишним: Ева могла сама позвонить, если бы хотела.

Когда он подъехал к дому, стекольщики работали, две рамы уже гордо поблескивали новыми окнами.

Навстречу ему вышла Вика. Девушка грела руки о большую чашку с чаем и выглядела вполне спокойной.

– Вернулся уже… Решил свои вопросы? – поинтересовалась она.

Матиас не сразу понял, о чем она, а потом вспомнил: он же сам ей соврал, будто у него возникли какие-то проблемы с визой, потому он и уехал с утра.

– Да, все нормально…

– А чего растерянный такой?

– Бюрократия! – неопределенно махнул рукой Штайн. – Утомляет, знаешь ли!

– Знаю, она всех утомляет, кроме самих бюрократов. Пошли, позавтракаешь, что ли… А то с утра ломанул, как неродной!

К монтировщикам окон девушка уже привыкла и не обращала на них внимания. Да и они платили ей взаимностью: работали молча, быстро и четко, как роботы.

Вика провела его на кухню, усадила за стол.

– Ты выглядишь отдохнувшей, – не мог не заметить Матиас.

– Скорее, немного успокоившейся, – рассмеялась она. – Я уже боюсь такие вещи говорить, чтоб не сглазить, но ситуация вроде как под контролем.

– В смысле?

– Ну, во-первых, я через знакомых Вадима потихоньку выведала, как проходит расследование, по поводу которого к нам вчера полиция приходила.

– Мы вне подозрений?

– Вообще все вне подозрений. Насколько я поняла, среди собаководов поселка подозреваемых нет. В итоге пришли к выводу, что собака, скорее всего, побывала в доме после того, как все случилось. Той женщине, Инессе, перерезали горло, так теперь считает следствие, а потом подожгли.

– Ты говоришь об этом подозрительно спокойно. Я понимаю, что подругой она тебе не была, но все-таки…

– Нет, меня по-прежнему удручает чужая смерть. Способ убийства вообще ужасает. Но в данном случае то, что она мертва, может быть полезным для всех нас. Я знаю, что это звучит ужасно!

– Очень даже, – согласился Матиас. – Будет лучше, если ты пояснишь.

– Постараюсь… Подозреваемого в организации взрывов так и не нашли, потому что ни одна из камер не зафиксировала, как посторонний проникает на территорию поселка. Но что если это был не посторонний?

– Ты думаешь, та женщина может быть причастна к взрывам? Но как?

– Когда я узнавала подробности следствия, мне сообщили, что на ноге у нее обнаружена странная травма. Причем рана была перебинтована, так что получена она была до убийства. Эксперты сошлись во мнении, что это очень похоже на попадание в капкан на крупного зверя: сильно повреждены мышцы, треснула кость.

– И что?

– А то, что наше маленькое блондинистое чудовище накидало возле нашего забора, со стороны леса, капканов, – мрачно сообщила Вика. – Зачем – это уже на ее совести. Но как раз накануне убийства я обнаружила возле одного из капканов кровь. Похоже, эта самая милая невинная овечка, Инесса, зачем-то пыталась проникнуть на наш участок ночью. Да и взрывы произошли близко к нашему дому!

– Другие соседи тоже пострадали… – напомнил Штайн.

– Да, но на других соседей не было больше покушений, а на нас – было!

– Если Инесса действительно причастна ко всему этому, то и смерть ее может быть неслучайной…

Вика прекрасно знала, на что, а вернее, на кого он намекает. Девушка только вздохнула:

– Я стараюсь не думать об этом. Кирилл Петровский пока жив. Только он может разъяснить ситуацию, если придет в сознание. Вот этого момента и подождем. Я ведь не говорю, что все уже ясно и понятно! Просто исчезла непосредственная угроза. Инессы рядом больше нет, Максим нашелся – вот уже две неплохие новости.

Услышав это, Матиас едва не поперхнулся кофе.

– Максим нашелся?!

– Ах да, ты же не знал! Здорово, да? Признаться, я очень за него беспокоилась. Мне было стыдно, что мы его и не ищем толком, но сам знаешь, сколько всего произошло… Вчера ощущение, что за нами охотятся, лишь окрепло. Его исчезновение сразу стало каким-то особенно страшным. А сегодня он сам приехал!

– Действительно, приятная новость. – Штайн изо всех сил старался выглядеть обрадованным и не выдавать своего волнения. – И что сказал?

– Мне – пока еще ничего. Он только подъехал, и Ева сразу к нему вышла. Они пошли прогуляться по поселку, видно, им многое нужно обсудить. Скоро должны вернуться.

– То есть ты не знаешь, где он был все это время?

– Нет, – покачала головой Вика. – Но уж явно не на курорте! Он худой какой-то стал и бледный… Поэтому мне тоже нужно расспросить его, где он был.

То, что Максима первой перехватила Ева, несколько успокаивало. У нее имелось влияние на этого мальчишку. Но Матиасу все равно не хотелось, чтобы Вика узнала что-либо. Им тяжело было наладить контакт после ситуации с Евой, и Штайн не хотел, чтобы история повторялась.

А как предотвратить их разговор, не знал. Понятно, что ей захочется побеседовать с Максимом, это же друг семьи!

– Ты чего вдруг притих? – удивилась Вика.

Ответить он не успел – со стороны гостиной донесся звонок телефона. Это был тот редкий случай, когда звонил домашний, а не мобильный аппарат.

– Опять трубку у телевизора кинула, – проворчала девушка. – За то и страдаю, а окажется это какой-нибудь рекламный агент. Сиди тут, сейчас вернусь!

Матиас и не собирался уходить. Потому что ему некуда было идти.

* * *

– Алло.

– Виктория Викторовна? – поинтересовался спокойный мужской голос на другом конце.

– Виктория Сальери, – уточнила Вика. – Простите, а с кем я разговариваю?

– Меня зовут Олег Ярославович Арбузов. Я работаю в клинике, где сейчас находится ваш муж. Я администратор, не думаю, что мы с вами встречались.

Голос был незнакомым, поэтому такую возможность Вика вполне допускала. Но сейчас ее мало волновало, виделись они или нет. Уже сам звонок оттуда, из больницы, мог стать поводом либо для радости, либо для страха. Она надеялась на первое.

– С Марком все в порядке? Он пришел в себя?

– Да, вашему мужу значительно лучше.

– Тогда почему мне звоните вы, а не он? Мне сказали, что ему позволят позвонить, когда он очнется!

– Ваш муж еще очень слаб после травмы, ему нельзя волноваться. А у нас тут произошла… как бы это выразиться… нештатная ситуация.

Он еще не сказал ничего по-настоящему пугающего, а Вика почувствовала, как у нее мороз по коже идет. Она не зря в разговоре с Матиасом беспокоилась сглазить! Как только она начинала верить, что все налаживается, карточный домик тут же рассыпался…

– С ним все в порядке? Он не пострадал? Я хочу с ним поговорить!

– Виктория, успокойтесь, пожалуйста. Дело в том, что этой ночью на клинику напали неизвестные. Среди пациентов жертв нет, но здание пострадало. В связи с этим у нас сейчас проблемы с телефонной связью, да и в целом ситуация нестандартная. Предстоит срочный ремонт, поэтому пациентов, которые размещались на нижних этажах, мы переводим в другую клинику. В том числе и вашего супруга.

– Какую еще клинику? Что, мест на всех не хватает?

– Наши пациенты должны проживать с комфортом и получать любую необходимую помощь, – отчитался администратор. – Наша клиника в ее нынешнем состоянии для этого не подходит. Поэтому и необходимо перемещение пациентов.

– Но у Даниила в собственности, насколько мне известно, всего одна клиника!

– У нас хорошие отношения с другими медицинскими учреждениями города Москвы. Ваш муж попал в число тех, кого переведут в другую клинику, потому что его состояние стабильно. Вы можете там повидаться с ним: там карантина нет.

– Уж точно повидаюсь! Диктуйте адрес.

Вика была возмущена. Это же дорогая частная клиника! Да и Марк – не обычный пациент, а друг владельца. Как они допустили это нападение? То, что пациенты не пострадали, успокаивало Вику, но не до конца.

С другой стороны, она была рада, что наконец увидит его и сможет остаться рядом. В свете последних событий девушка подозревала, что налет на клинику связан непосредственно с Марком. Если им всем угрожает опасность, то держаться они должны вместе!

Когда она закончила разговор, Ева и Максим как раз вернулись в дом. Похоже, у них беседа прошла не лучшим образом, потому что вид у парня был подавленный: он заметно сутулился, опустив голову, молчал. Где бы он ни находился все эти дни, это уже надломило его, а Ева, с присущей ей бесцеремонностью, лишь усугубила ситуацию.

Вика хотела бы помочь ему, поддержать, но сейчас было не до сеансов домашней психологии. Она объявила собравшимся о том, что только что услышала.

– Я с тобой еду, – тут же заявил Матиас.

– Конечно, едешь, потому что я сейчас за руль не сяду! Меня уже колотит…

Его желание поехать было естественным и предсказуемым. А вот реплика Евы удивила:

– Мы тоже едем.

– С чего это? И кто это – мы?

– Я и Максим. Это будет правильное решение.

– Почему?

– Мне нужно осмотреть новую клинику. Посмотреть, кто там. Определить уровень опасности, – пояснила Ева.

– Ты же говорила, что Табату одну не оставишь!

– Днем оставлю. Непосредственная угроза из поселка удалена.

Это лишь подтвердило догадки Вики о том, какую роль в последних событиях сыграла Инесса. Что же до Евы, то ее стремление позаботиться о дяде, конечно, умиляло, но ее общество от этого не становилось более безобидным.

Ну а как ее остановить? Веских причин-то и нет…

– Хорошо, поедете с нами, – сдалась Вика. – Места в машине всем хватит.

– Нет. Мы поедем отдельно.

– Я отвезу ее, – вызвался Максим.

– Зачем? – изумилась Вика. – К чему этот кортеж, если нас всего четверо?

– Мы еще не осмотрели новую больницу. Там может быть опасно. А значит, придется забрать Марка с собой. Сделать это можно, если в машине хватает места. Ему надо будет не сидеть, а лежать. Нужно все заднее сиденье. Поэтому я и Максим поедем отдельно.

– Четко у тебя все продумано! – прокомментировал Матиас.

С этим Вика не могла не согласиться. Когда она узнала о случившемся, все ее мысли были сосредоточены на Марке – где он, как он. Ева же просчитывала ситуацию в целом.

Они собрались быстро и выехали уже через пятнадцать минут. Оставлять рабочих без присмотра было не слишком приятно, но Вика успокаивала себя тем, что это солидная фирма, не развлекающаяся мелкими грабежами. Все равно это было вторично по сравнению с безопасностью ее мужа!

Первым ехал Матиас, за ним следовал автомобиль Максима. Дорогу не знал никто, и приходилось полагаться на карты. Чем ближе к указанному месту они подъезжали, тем меньше Вике нравился этот район. Клиника Даниила располагалась в зеленой зоне, чтобы пациентам было спокойнее. Здесь же их встречали старые дома, какие-то заводы, склады… Понятно, что это замена, подобранная в экстремальных условиях. Но нельзя было договориться с кем-то поприличней?!

Успокаивало лишь то, что на карте нужное им здание было отмечено красным крестиком. Да и когда они подъехали, стало ясно, что это не гаражный кооператив. Внешне здание действительно напоминало больницу специфической архитектурой, и у крыльца стояли машины «Скорой помощи».

Но все же здесь было слишком тихо. Если в это здание доставили пациентов из другой больницы, суета должна быть заметная! А тут – ни души…

– Мне это не нравится, – первой озвучила очевидное Вика.

Создалось впечатление, что они сами шагнули в капкан. Но ведь по пути сюда она через Интернет проверила новости, выяснила, что нападение на клинику действительно было. Она попробовала дозвониться Марку на мобильный, но аппарат был выключен. Словом, все указывало на то, что они правильно поступили, приехав сюда.

Она не знала, заходить или нет, а остальные молчали, ожидая ее решения. Хотелось развернуться и уехать. А что, если Марк внутри?

Словно в противовес ее сомнениям, в кармане зазвонил телефон. Номер – он не определился.

– Слушаю, – ответила она, надеясь, что голос звучал ровно.

– Виктория, почему же не заходите? Вас внутри уже заждались.

С ней говорил мужчина, но не тот, что раньше. И этого она знала! Правда, не могла точно сказать, кто это, но была уверена, что раньше они пересекались.

– А почему я должна заходить?

– Чтобы встретиться с вашим мужем, разумеется.

– Я хочу поговорить с ним! Дайте ему трубку!

– Боюсь, он сейчас не склонен к телефонным разговорам. Заходите – и будет вам семейное воссоединение.

Когда киногерой идет в ловушку, зрителю кажется, что перед ним полный идиот. Как можно так откровенно подставляться? Как можно не замечать очевидное? Но вот Вика оказалась в подобной ситуации в реальности. Она видела, что их загнали в угол, чувствовала, что внутри опасно. Но просто махнуть на это рукой не могла, ведь оставалась вероятность, что Марк действительно внутри!

Вмешалась Ева:

– Нам лучше зайти.

– Почему?

– Я бы на его месте поставила стрелков у окон. Если мы попытаемся уйти, они откроют огонь.

– На чьем месте? Ты знаешь, кто это?!

– Конечно. И ты знаешь. Просто не помнишь. Ничего, сейчас вспомнишь.

Из всех четверых только Ева казалась равнодушной к происходящему. Отчасти это было нормальным для нее поведением. А может, она изначально почувствовала неладное, потому и решила присоединиться к ним?

Отступать было действительно поздно, и они вошли.

Здание внутри скорее походило на поликлинику, чем на больницу. Причем поликлинику закрытую: большую часть мебели уже вынесли, а то, что осталось, укрыли плотным полиэтиленом. В воздухе витали запахи побелки и штукатурки. Видимо, проводился ремонт.

Но осматриваться долго не получилось. На входе их уже ждали.

Мужчин было двое, оба – с автоматами. Они не прятали лица, и от этого было легко заметить, как они злы. Похоже, они и сами были не рады находиться здесь и участвовать во всем этом.

– Пошли, – велел один из вооруженных мужчин. – Вперед, быстро!

Их не обыскали, но руки заставили все время держать на виду. Близко при этом не подходили, особенно старались держаться подальше от Евы.

По широкой лестнице их провели на второй этаж. Там находился довольно большой зал, судя по табличке, отведенный для занятий ЛФК. Теперь же все спортивные снаряды вынесли, зато внутри появилось нечто такое, чего в дни работы поликлиники явно не было. Посреди зала установили перегородку из прозрачного пластика с раздвижной дверью. Вика не сомневалась, что перегородка пуленепробиваемая, но назначения этого дополнения, по виду очень дорогого, не понимала.

Дверь перегородки была отодвинута, и в той части зала их уже ожидали. Ева оказалась права: увидев этого мужчину, Вика узнала его мгновенно.

Но имя его назвать все равно не могла, потому что у этого человека не было имени. Точнее, у него имелось много имен, ни одно из которых не было настоящим. Он родился во Франции, у бездомной эмигрантки от мужчины, которого она и сама толком не знала. У него не было ничего, кроме уникального интеллекта – и безумия. В этом он был похож на Еву. Он жил по своим принципам, не стремился к связям с другими людьми, делал лишь то, что увлекало его.

Он подружился с мальчиком из довольно состоятельной семьи, чтобы скопировать его личность. Он учился по его документам, строил бизнес, богател, но все это время оставался известен своему единственному другу как Никто. Имя казалось ему слишком банальным элементом, чем-то привязывающим и обязывающим. Другое дело – быть Никем.

Он многого добился, и все ему быстро наскучило. У него было свое понимание прекрасного, которое требовало смерти. Он начал убивать женщин, став одним из тех серийных убийц, которых называют неуловимыми. Полиция никак не могла выйти на его след.

Вот тут и вмешалась Ева. Она разгадала его игру, дала следствию нужные наводки. Никто быстро понял, что впервые столкнулся с достойным противником. Он решил убить Еву любой ценой – и не просто убить, а превратить в одно из своих произведений искусства.

Его план удался лишь наполовину. Он сумел похитить девушку и увезти в свою мастерскую. Но с помощью Андрея его укрытие отследили Марк, Вика и Вадим. Завязалась потасовка, в ходе которой Никто был не только разоблачен, но и лишился руки. Получив такое увечье, он тем не менее сумел сбежать.

Ева сразу сказала, что он вернется. Вика же убеждала себя, что если это произойдет, то не скоро! Сколько времени нужно человеку, чтобы привыкнуть к отсутствию руки, начать новую жизнь? Годы, не меньше.

Но Никто справился за месяцы. На месте культи теперь поблескивал металлический протез с закрепленными на нем ножами. У него были деньги на эту ловушку, на охрану, на нападение на клинику… Инесса, вероятнее всего, тоже работала на него. Он вел с ними игру, а они даже не подозревали!

Вернее, Вика не подозревала. Но рядом с ней стояло существо с ледяными глазами, понять которое было невозможно.

– Где Марк? – холодно спросила Вика.

– Там же, где и был, – охотно ответил Никто. – То есть в больнице. Не буду лукавить, я собирался умертвить его этой ночью. Но не получилось, там многое не так пошло… Я потерял нескольких хороших людей.

Один из вооруженных мужчин, оставшихся позади, у двери, гневно фыркнул. Похоже, злились они вовсе не на пленников, да и с чего бы? Их недовольство вызывал собственный босс. Вряд ли они были в состоянии понять тонкую игру месье Никто. Скорее, его приказы казались им самодурством, приведшим к смерти и поимке их товарищей.

Подобное настроение вредит сложным операциям. И вряд ли Никто этого не понимал. Он бы не взял с собой таких людей, если бы у него была альтернатива. Но похоже, нападение на клинику далось ему дороже, чем он хотел показать.

Вика стояла ближе всех к преступнику, который теперь продвинулся к двери. При этом все, что происходит у нее за спиной, она видела в отражении на перегородке. Вика заметила, что Максим и Штайн немного приблизились к охранникам.

Их план был девушке понятен, и уровень риска она тоже понимала. Ей хотелось остановить их, но, с другой стороны, какие еще варианты у них имелись? Если не устранить охранников, они тут все умрут!

Поэтому Вике только и оставалось, что отвлекать внимание на себя.

– И что теперь? Убьешь Еву и будешь долго радоваться?

– Еву? – Он приподнял брови, подчеркивая свое удивление. – Нет, что ты. Прекрасную Еву я не трону до последнего. Это было бы так бездарно! Но не буду отрицать: моя цель – сначала уничтожить всех, кто ее окружает. Убийство само по себе – миг, который несет не так уж много. Мне нужно убрать сначала всех вас, да еще того полосатого ублюдка, что помешал мне. Марк уже должен был быть мертв, но он еще жив. Ты поняла меня, не так ли?

Теперь он обращался не к Вике. Ева сдержанно кивнула. Никто демонстрировал свою злость открыто, но Ева была безмятежна, как и всегда. И Вика впервые подумала, что из них двоих она все-таки сильнее, а раньше казалось наоборот. Жаль только, что это не поможет им сейчас.

– Именно этого я от тебя и ожидал, – с довольным видом объявил мужчина. – В противном случае ты бы наскучила мне. Поэтому мне и нужно, чтобы ты прожила дольше, чем остальные. Оставлять тебя в живых окончательно я не собираюсь, потому что игра хороша, когда она закончена вовремя. Поэтому сегодня ты не умрешь.

– Я – нет. Ты – да.

Он был бы слишком глуп, если бы посмеялся над ней. Судьба научила его воспринимать Еву всерьез ценой отрубленной руки. Поэтому и теперь он насторожился, но спросить ни о чем не успел.

Матиас двинулся первым, Вика видела это в отражении. Он подскочил к охраннику, подбил автомат снизу вверх, ударил противника в живот. Максим скопировал его движения, причем был гораздо уверенней. Один из охранников все же сумел выстрелить, но пули попали в потолок и привели лишь к обвалу штукатурки. Скоро все было кончено.

Однако у Вики не было времени радоваться этой маленькой победе. За своих подчиненных Никто не беспокоился совершенно, он кинулся к ней. Схватив ее за руку, он попытался утащить ее за собой. Но Вика слишком хорошо помнила день, когда она своей слабостью подставила всех остальных. Хоть и неожиданной оказалась эта атака, она, собрав все силы, ударила мужчину ногой под колено.

Он умел терпеть боль, но не ожидал сопротивления Вики. Никто разжал пальцы, позволяя девушке отпрянуть назад. Это ее бы не спасло, ведь она все равно оставалась на расстоянии удара ножом. Но тут между ними появилась темная фигура.

Это уже Максим среагировал гораздо быстрее, чем Матиас, да и стоял он ближе. Парень оттолкнул Вику и попытался напасть на Никто. Но силы противников, их возраст, опыт – все было несравнимо. Никто нанес серию ударов в живот и грудь, по виду достаточно сильных, чтобы сломать кости. А когда Максим согнулся от боли, его противник завершил дело ударом в основание затылка. Он швырнул обмякшее тело Максима за прозрачную перегородку, прошел туда сам и закрыл дверь.

– Не совсем то, что я планировал, но близко.

Они стояли перед стенкой в полной беспомощности. Очевидно, что стрелять по ней бесполезно. А если попытаться обойти ее, войти в зал с другой стороны, Никто просто убьет своего пленника. Времени ему хватит!

– Мне стоило догадаться, – начал он, глядя на Еву, – что ты окружишь себя теми, кто способен защищаться. Но это тебе не поможет. Чтобы защитить королеву, нужна целая армия, не так ли? У тебя ее нет.

– У тебя тоже, – парировала Ева.

– Да. Но мне и терять нечего. Вот те два ничтожества, которых вы обезвредили… Жалко мне их? Нисколько. Но тебе будет жалко всех, кого я убиваю, и в этом прелесть игры. Мои союзники одинаковы и безлики. Твои – каждый – имеют индивидуальную важность для тебя. И я всех уберу, потому что меня-то ничто не сдерживает! Сегодня я планировал устранить девку, точнее, нашу уважаемую Викторию Викторовну. Она самая легкая мишень, неспособная защититься, и это правильный шаг. Но получилось вот так… начну с мальчишки. Он тоже не слишком силен, он был в начале моего списка. Ты, должно быть, догадалась об этом, раз спрятала его от меня. А он, дурак, не сумел сидеть тихо, решил, что он воин… За это и получит.

Максим потихоньку начинал приходить в себя, однако происходило это слишком медленно, да и травмы его не способствовали нападению. Никто потому и не держал его: он, как и Ева, противников оценивал очень точно.

– Что молчишь? – удивился он. – Не притворяйся, что тебе не жаль. Ты бы не стала прятать его, если бы тебе было все равно!

– Я не говорила, что мне все равно.

– Тогда к чему это молчание?

– Я думаю, – пояснила Ева.

– Очень подходящий момент! И о чем же ты думаешь в последние минуты жизни своего друга? О всех замечательных деньках, что у вас были?

– Нет. И не о нем вообще. А о правилах защиты.

– И что же надумала?

– Для защиты не нужна армия. Армия – формирование громоздкое. Не нужно даже много людей. Много людей думают по-разному. Их сложно контролировать. Достаточно одного человека.

– В этом и заключается принцип того, чтобы полагаться только на себя, – усмехнулся Никто. – Вот он – один человек, который тебя не подведет! Но ты ведь не себя имеешь в виду.

– Нет. Каждый человек может быть полезен, когда он один. Не часть группы. Потому что тогда можно использовать его таланты. Ты должен знать это. Ведь Андрей остановил тебя.

Никто невольно посмотрел на протез, заменяющий теперь его руку. Его лицо исказилось от злобы, но он быстро вернул контроль над собой. Он помнил по прошлому разу, что ярость – это его слабость.

– Но теперь-то полосатого отродья тут нет! Ты на это списываешь свой проигрыш?

– Я и не хотела, чтобы он был здесь. Он там, где мне нужно. Я объясняю тебе правила защиты в целом. Не только Андрей подходит для защиты. Много таких людей. Нужно разглядеть, что у них внутри. И использовать.

Вика вдруг уловила странный звук со стороны коридора. Как будто… как будто по лестнице кто-то поднимается! И, судя по звуку шагов, один! Может, у Евы действительно есть план? Никто, находясь за стеклом, звук шагов не услышит. Неизвестному нужно только пробраться к другому входу и атаковать…

– Он, очевидно, на эту роль не подошел. – Никто пнул ногой валяющегося на полу Максима.

– Ты говоришь о Максе? Нет. Он бы не подошел. У него есть физическая сила. Это от природы. Но в нем слишком много доброты. Даже когда он зол, он бьет недостаточно. В нем нет внутреннего настроя убить. Он может появиться со временем. Но не сейчас. Сейчас его нет. Обладая преимуществом над тобой, он бы все равно не убил тебя.

– Сочту за комплимент.

– Это не комплимент. Это анализ ситуации. Чтобы справиться с тобой, нужен тот, кто бьет без жалости. Подавляет боль, потому что привык испытывать ее. Нужен тот, кто так же безумен, как ты и я. Это и есть та защита королевы, о которой ты говорил.

– Стратегия верная, – кивнул Никто. – Жаль, что такого безумца тяжело найти: нас мало! Если бы тебе удалось его найти, может, все бы по-другому закончилось…

– Я его нашла.

Человек, шагавший по лестнице, был уже близко. Но вместо того, чтобы проявить хоть какую-то сообразительность и направиться к другому выходу, он вошел в зал, оказавшись вместе с ними по эту сторону перегородки. Это разозлило бы Вику, если бы она не увидела, кто внезапно присоединился к ним. А так – удивление обдало ее ледяной волной, заставило позабыть обо всем на свете.

Потому что перед ней стоял Максим. Потрепанный, уставший, совершенно растерянный… Но совсем не изменившийся! Судя по выражению лица, он сейчас понимал не больше, чем сама Вика.

Никто тоже не ожидал подобного поворота, здесь Ева, единственная, кто знал, что происходит, застала его врасплох. Но он оправился быстрее, чем остальные, резко повернулся к лежащему рядом с ним молодому человеку и…

Тот вдруг подскочил, как на пружинах, и снова оказался на ногах. Казалось, удары, полученные ранее, нисколько ему не повредили. Он двигался быстро, четко и уверенно, совсем так, как описывала Ева. Он вообще не знал никаких сомнений, действовал как робот, выполняющий свою задачу.

Он ударил противника по колену с такой силой, что раздался уловимый треск кости. Никто невольно начал оседать, и тогда молодой человек одним движением сорвал с его руки протез и вогнал раздвоенные ножи ему же в грудь. Какая-то секунда, две – и преступник, только что представлявшийся непобедимым, вдруг оказался на полу.

В этом действительно было какое-то безумие, сила, недоступная простому человеку. Но если она была использована во благо, то какая разница?

А молодой человек наконец откинул с лица черные пряди волос, и стало очевидно, что он не так похож на Максима, как казалось вначале. Поэтому он сутулился, не смотрел в глаза, молчал или разговаривал тихо и лишь при необходимости.

Он изменился со времени их последней встречи, сильно изменился. Но Вика все равно поняла, кто перед ней. Человек, чья сила в прошлый раз чуть не уничтожила их всех, на этот раз предстал спасителем…

– Никита?

– Здравствуйте, Виктория, – широко улыбнулся азиат. – Надеюсь, вы не держите на меня зла?

– Издеваешься? Да после того, что ты сделал сегодня, я тобой восхищаюсь!

Никита открыл им дверь, пропуская внутрь. Никто все еще был жив, но Вика сомневалась, что это долго продлится. Он дышал хрипло и тяжело, на губах проступала кровь. Нормальный человек на его месте был бы испуган. Но в его глазах Вика видела лишь разочарование и необъяснимое, безумное веселье.

– Надо же, проиграл, – хохотнул он, но тут же закашлялся, подавившись кровью. – Я не готовился к этому… Я знал, что ты умна. Но я не ожидал, что ты умнее меня. Тогда мне вдвойне непонятно…

– Что именно? – спросила Ева. Чувствовалось, что ответ ей не так уж важен, если она его не узнает, для нее ничего не изменится.

Однако Никто ответил:

– Если ты так гениальна, как они сумели тебя приручить?

– Они меня не приручили.

– Нет смысла уже… скрывать что-то от меня… Я ведь умру, и все будет кончено. Но мне нужно знать как!

– Они меня не приручили.

– Но тогда что за связь между вами? – поразился он. – А она есть… между тобой, дядькой твоим, его девкой… Между тобой и слабейшими существами, которые для тебя добыча, а не ровня! Если они не сумели тебя приручить, то что тогда?

– Они сумели меня полюбить, – просто сказала Ева. – И этим они сами создали связь. Я тут совершенно ни при чем.

* * *

Он умер по пути в больницу. С его смертью закончилась игра.

Инициатором была не Ева, но она знала, что он не отступит. С тех пор как она перешла ему дорогу, да еще и покалечила его, ее смерть стала для Никто делом чести. Увечье лишь вынудило его сделать перерыв. Но у него заранее были заготовлены позиции для отступления. Еще до того, как началась предыдущая история с убийствами, он возглавил небольшую организацию по торговле наркотиками. Сам Никто ее не основывал, он просто занял место уголовника по кличке Консул, благополучно отправив того в мир иной.

И если при Консуле группировка была мелкой, то гениальность нового лидера подняла ее на новый уровень. Его подчиненные получили деньги, о которых не могли и мечтать, и за это почти боготворили своего босса. Ему же на материальный успех было плевать, деньги и людей он воспринимал лишь как ресурс по устранению Евы. Когда подготовка была завершена, он приступил к активной части своего плана.

Если Вика старалась отстраниться от мыслей об этом маньяке, то Ева не расслаблялась ни на минуту. Она лучше других понимала Никто, знала, что он не подкрадется тихо. Его первый шаг будет громким, как объявление войны, но не откровенным. Потому что он не любил очевидность так же, как и сама Ева.

Так что, узнав об убийстве сестер Кнориных, она сразу заподозрила неладное. С женщинами расправились слишком жестоко, гораздо жестче, чем требовало воздействие на их отца. Это не подтверждало, что убийство напрямую связано с Марком или Максимом. Но Ева сразу же начала просчитывать, чем чреват для них срыв сделки, следить за каждым словом дяди.

Потеря денег, нет, не критичная. А вот меньшая занятость была очевидна, Марк не раз упоминал о ней. Ева подозревала, что его захотят выманить куда-то или, наоборот, кто-то напросится к нему в гости. Действительно, Максима и Марка пригласили на благотворительный аукцион. Максим отказался сразу, это было известно многим… Ева не сомневалась, что Никто будет следить за потенциальными жертвами. Он узнал, что поедут Марк и Вика. Тоже желанная для него добыча!

Параллельно Никто должен был организовать слежку за самой Евой, своей главной противницей. Это было трудно, ведь девушка почти никогда не покидала поселок, а эту территорию отлично охраняли. Тогда он обратился за помощью к наемнице. Инесса была хорошо известна тем, что сама она называла «инфильтрацией». Она притворялась то страстной любовницей, то дальней родственницей, то мученицей, входя в круг общения будущих жертв или их близких друзей, чтобы в нужный момент нанести решающий удар.

В данном случае она выбрала одинокого соседа Азаровых. Инесса собрала о Петровском необходимую информацию – от трагической гибели его семьи до того, какие блюда он предпочитает на обед. Ей нужно было вызвать его симпатию, закрепиться в его доме. Она сразу поняла, что заполучить его через одну лишь страсть не получится. Поэтому Инесса сделала ставку на жалость – и не прогадала. Она знала, что Петровский захочет проверить ее историю, поэтому лично выбрала актера на роль зловещего мужа Димы.

После «проверки» Петровский растаял, и Инесса поняла, что в его доме она закрепилась. Теперь ей нужно было познакомиться с Евой, лично увидеть ее, и она подтолкнула простоватую, легко контролируемую Варвару Струйкину к организации вечеринки.

Но в этом Инесса и допустила роковую ошибку. В тот вечер она увидела веселящуюся и милую Еву и ровным счетом ничего не поняла. А сама Ева, отправившаяся на вечеринку, чтобы изучить соседей, прочитала наемницу как книгу – практически в буквальном смысле.

Петровский очень жалел Инессу, глядя на ее шрамы. Ему бы и в голову не пришло, что вот это пятно на ее плече – след от пули, а вот этот шрам оставлен не кухонным ножом, а профессиональным, армейским. Ева же все это поняла в два счета. Появление Инессы в поселке практически совпало с убийством сестер Кнориных. Два знака – это уже серьезно. Ева поняла, что игра началась.

То, что на Марка нападут на благотворительном аукционе, было очевидно. Тем не менее отговаривать дядю от поездки девушка не стала. Она понимала: это будет слишком подозрительно, Никто поймет, что его заметили, переменит планы. Поэтому Ева решила рискнуть, обезопасив Марка по-другому.

Она специально подстроила все так, чтобы на Вику свалилось мороженое мясо. Ева знала, что серьезных травм это не нанесет, но наверняка станет причиной не ездить на аукцион. Место Вики занял Матиас – это было прямым распоряжением со стороны Евы.

Причин, впрочем, она не назвала, и нападение на отель стало для немца шоком. Но он не сплоховал, и вообще обошлось бы без травм, если бы не случайно упавшая люстра. К счастью, Марк выжил.

Похищение Максима тоже было приказом Евы. Этого Матиас вообще не понимал, пробовал возражать, а потом смирился, поверил, что так надо, безо всяких объяснений. Его интриговало то, что происходило, и он учился доверять. Не из-за близости, не из-за своего интереса к Еве. Просто потому, что он воспринимал ее необычность как некий дар, заслуживающий внимания.

А она и Никто действительно мыслили одинаково. Они знали, что Максим будет одной из первых жертв. Но спрятать его было проще, чем остальных: он-то жил один, и Ева могла обставить все должным образом.

Уже тогда появилась идея придать этому шагу двойной смысл: и защиты, и нападения. Но Ева не была уверена, готов ли Никита. Все зависело от того, как проходит его лечение. В день, когда Матиас привез Максима в загородный дом, она впервые написала ему.

Инесса тоже не сидела без дела. Ей нужно было приступать к устранению намеченных жертв. При этом хранить необходимое оборудование в доме Петровского она не могла: он бы заметил. Ей надо было убить либо его, либо Варвару, которая, как она уже знала, тоже проживала одна, родственники ее сторонились.

Естественно, она выбрала Варвару. Убить женщину было проще, да и нравился Инессе Петровский. В опустевшем коттедже она хранила оружие, компоненты бомб и другие ловушки. У нее был четкий приказ: сначала убрать Андрея, потом избавиться от окружения Евы, но саму Еву не трогать.

Другими жертвами Никто должны были стать Даниил и Агния. Они ведь тоже приложили руку к крушению его планов! Но чтобы избавиться от них, нужно было удержать их в России, такой же сферы влияния в Европе Никто не имел. Поэтому он послал наркомана Арика, являвшегося его клиентом и должником, подложить Вербицкому в машину наркотик. Это не причинило бы адвокату серьезных неприятностей, но сказалось бы на сроках его поездки.

И снова помешал Андрей. Он спугнул Арика и невольно привел наркомана к смерти. Даниил и Агния с детьми благополучно уехали. А Никто лишь убедился, что Андрей – угроза, его надо устранять.

Инесса начала подыскивать наиболее удачный способ сделать это. Ева тоже не теряла бдительность, она заметила, что наемница крутится возле дома Андрея. Тогда перед девушкой стал вопрос: предупредить его или нет. Ее игра с Никто изначально напоминала шахматы, и она понимала, что для победы нужно действовать оригинально.

Поэтому она решила нанести двойной удар: предотвратить смерть Андрея, но отправить его в больницу. Она осознавала, что Марка оставили в покое лишь на время, и присутствие Андрея в больнице станет для него лучшей защитой, чем любая служба безопасности.

Машину Андрея действительно испортила Инесса. Ева видела это. Когда наемница ушла, она явилась в его дом и добавила в кофе снотворное. Здесь все было просто… Андрей разбился бы, если бы гнал на обычной скорости и впервые притормозить попытался бы только на загруженных улицах. Еве нужно было, чтобы он обнаружил поломку на шоссе, где шансов спастись больше. Поэтому она рассчитала дозу так, что Андрей начал ощущать сонливость постепенно и сумел достойно выйти из ситуации.

Никто не посчитал срыв покушения на Андрея стечением обстоятельств. Он не ожидал, что Ева способна так бесцеремонно использовать своих друзей. То, что эти люди ей небезразличны, он считал слабостью и в этом допустил одну из своих ошибок.

Между тем его подчиненные демонстрировали все большее недовольство. Мало того, один из них умудрился выдать себя, и теперь его физиономия мелькала по всем федеральным каналам! Никто усмирил недовольство показательной расправой, но знал, что с группировкой пора покончить. Он не жалел, просто надеялся, что этот ресурс будет использовать с выгодой.

Он отправил в больницу на убийство Марка и Андрея большую часть своих людей, оставив при себе только двоих. Шаг был наглым, дерзким, но имеющим все шансы на успех. Ведь даже в лучшей клинике служба безопасности все равно не готовится к такой атаке.

Ева защитой клиники заниматься не собиралась. Она отправила туда Андрея и сделала ставку на него. Сама она тем временем вела переговоры с Никитой.

Ей нужна была темная лошадка, козырь, человек, которого Никто не знал и чьи действия не мог предугадать. На эту роль идеально подходил Никита. Он был не меньшим психом, чем сама Ева или Никто, а значит, игроком их уровня.

В отличие от этих двоих, безумие Никиты было приобретенным, а не врожденным. Он родился обычным здоровым мальчишкой, что крайне не понравилось его мамаше. Она-то хотела девочку! Поэтому с самого раннего детства женщина начала калечить собственного ребенка. Она идеально разбиралась в травах, знала самые редкие из них, поэтому сочетала современные методы с народными… порой кощунственными.

Никто не знал о том, что она творит. Женщина много переезжала и всем рассказывала, что у нее дочь – Наденька. Несчастный Никита и сам поверил в это. При этом его истинная природа, на сто процентов мужская, отчаянно протестовала. Внутренний конфликт породил безумие. Если бы не своевременное знакомство с Викой и, что самое важное, Евой, парень вообще мог бы попрощаться с рассудком. Но его освободили и отправили на лечение.

Оно постепенно помогало. Тело и разум Никиты возвращались к норме. Безумие, увы, никуда не ушло, но контролировать его в новом окружении стало проще.

Когда Ева связалась с ним и объяснила ситуацию, он согласился без раздумий. И плевать ему было, что это опасно, а противник – чудовище. Нет, Еву Никита не любил. Но он чувствовал себя обязанным ей и хотел вернуть долг.

Пока он готовился к возвращению в Россию, Еве нужно было избавиться от Инессы. Она не могла допустить, чтобы та заметила подвох и сдала главный план своему работодателю. А наемница полезла на рожон сама. Она решила, что самое время убить Табату – любимицу Евы.

Так она и попала в капкан. Ей хватило сил и умения, чтобы выбраться из ловушки, но тогда пришлось отступить. С этого момента Ева стала для нее не просто работой, а личным врагом. Едва перетянув ногу, Инесса установила взрывчатку на дороге. Это был рискованный шаг, без гарантии, что Ева или кто-то из ее близких пострадают. Но такое масштабное действие давало Инессе возможность объяснить Петровскому или любым другим соседям, где она поранила ногу. По телефону она об этом Кириллу не сказала, чтобы он не приезжал раньше срока: ей и так было все сложнее держать его подальше от дома Варвары, к которому он стал проявлять интерес. Пришлось даже организовать поджог, из-за которого его ночью вызвали на работу.

Но придумывать легенду с ранением и тем, как она хотела поберечь его нервы, а потому сразу ничего не сказала, не пришлось. Несмотря на все ее усилия, он все-таки полез в дом соседки. А значит, его нужно было убирать.

Кирилла спасло только то, что в этот же день Ева, раздраженная взрывами, решила устранить Инессу. Табату она привела для того, чтобы кое-что проверить. Она давно уже занималась дрессировкой животного, и ей важно было знать, что вид крови не приведет гиену в ярость.

В этом плане испытания прошли успешно. Табата всего лишь укусила наемницу за руку, державшую пистолет. А когда Инесса попыталась ударить животное ножом, вмешалась Ева. Покончив с наемницей, она оказала первую помощь потерявшему сознание Петровскому, вызвала медиков и быстро убрала все следы своего пребывания в доме. Действовать пришлось в спешке, и девушка понимала, что могла что-то упустить. Знала также, что, вероятнее всего, это будет связано с гиеной. Поэтому, вернувшись домой, она искупала Табату, убрала все капканы, забаррикадировала заднюю дверь вольера. Словом, к проверке она была готова, хотя и поддержку со стороны Вики заметила, оценила.

В Россию наконец прибыл Никита. Ева передала ему одежду, которую забрала из квартиры Максима. Конечно, эти двое были не слишком похожи друг на друга. Никита был более худым, со светлой кожей и другими чертами лица, которые он старательно прятал под волосами. Угроза разоблачения была, а тут еще и освободился настоящий Максим.

Он связался непосредственно с Евой. Девушка ничего не объяснила ему, просто велела затаиться. Он отказался. Ева готовилась применить более жесткие меры по его сдерживанию, но здесь как раз проявился Никто.

Она сразу поняла, что это он. Ева не связывалась с больницей, однако знала, что, даже если на нее напали, исход был бы не такой. Если не Марк, то Андрей бы точно созвонился с ними лично, а не через каких-то администраторов. Тем не менее предупреждать о ловушке Ева не стала по той же причине, что и в случае с благотворительным аукционом: она не хотела спугнуть противника. Знала, что Никто не остановится, просто сменит стратегию. Не факт, что в следующий раз ей удастся просчитать его шаги. Пока же она знала, что он торопится: он потерял людей в атаке на клинику, ему нужно было либо наносить удар сейчас, либо снова долго ждать и готовиться. Он пошел на прорыв, и это было его слабостью, как и в прошлый раз. Обстоятельства способствовали тому, чтобы свести его и Никиту именно сейчас.

План едва не сорвался из-за того, что Никто схватил Вику. Но сама девушка дала ему достойный отпор, да и Никита повел себя грамотно. Он уже знал, что настоящий Максим рано или поздно появится: Ева отправила ему адрес сообщением, пока они ехали сюда. Несложно было догадаться, что его появление хоть на секунду шокирует преступника, а значит, ослабит. Никита был готов ждать этого момента максимальной уязвимости врага.

А когда время настало, он своего не упустил. Ева выбрала его еще и потому, что, в отличие от Максима, Никиту не мучали бы угрызения совести. Никита уже убивал раньше и рассматривал это как неприятную необходимость. Он ни на секунду не допускал возможности, что преступника нужно судить, а не убивать на месте. Ева сказала убить – значит, так надо. Как и большинство психов, Никита обладал большой силой для человека его комплекции. Дожидаясь появления Максима, он все просчитал наперед, знал, что использует протез как оружие. В решающий момент все прошло как по маслу.

Подстраховка заключалась еще и в том, что Никита был неподсуден. Если бы Никто убил Максим или Матиас, оба рисковали понести наказание за превышение допустимой самообороны. А Никита – он признанный сумасшедший. Самое страшное, что ему грозило бы – это принудительное лечение. Да и то вряд ли: ведь он всех спас!

Смерть Никто стала финалом в этой истории. Марк и Андрей уже на следующий день вернулись домой. Кирилл Петровский преодолел критическую черту, теперь врачи не сомневались, что он выживет. Максим еще долго возмущался тем, как с ним бесцеремонно обошлись, но в итоге смирился. Понял, что даже такой варварский подход со стороны Евы можно воспринимать как проявление заботы.

Но больше всех возмущался отец Евы, Эрик. Потому что он прибыл в Москву ровно через неделю после того, как все закончилось.

Эпилог

Елка наполняла комнату какой-то удивительной, немыслимой свежестью. Совсем как в детстве. Матиас и не помнил, когда он в последний раз так остро чувствовал этот праздник.

Он-то думал, что уже успел окончательно утонуть в цинизме! Из-за обилия удовольствий, которыми он наполнил свою жизнь, ему все стало казаться скучным и пресным. А тут вдруг словно второе дыхание открылось и жизнь пошла по новому кругу.

И вот он сидел за большим столом вместе со всеми и воспринимал праздник с непривычной остротой. Елка была особенно нарядной, мишура из хлопушек – особенно яркой, запах мандаринов – особенно своевременным, хотя подобных ассоциаций у немца никогда не было.

А самое главное, было такое впечатление, что он дома. В своей семье! Неважно, что родственных отношений у него ни с кем из собравшихся не было, а хорошо знал он только Марка. Тем не менее он быстро прижился здесь, стал «своим».

Вика сейчас возилась возле елки вместе с Агнией, обе раскладывали многочисленные подарки в яркой упаковке. Агния и Даниил, узнав о случившемся, прервали поездку и вернулись домой раньше срока, чтобы отпраздновать вместе со всеми.

На диване у камина сидел Андрей, к нему прильнула беременная жена и что-то шептала на ухо. Матиас, конечно, слышал, что она красавица редкая, но не представлял, что настолько. Эта пара выглядела вполне счастливой.

Эрик беседовал о чем-то с Марком. Очевидно, снова пытался переманить в свою больницу из компании Лисицына, а Марк снова отказывал. Оба не обижались: подобные разговоры стали для них уже доброй традицией.

Ева удалилась на задний двор, чтобы проведать Табату, но обещала скоро вернуться. Было видно, что она праздником не впечатлена. Не потому, что все плохо, а потому, что в ее мире вообще не было праздников или будней. Но ради остальных она готова была присоединиться, а это дорогого стоило.

Никита остался с ними до начала января, потом его ждали врачи, ведь лечение он еще не закончил. Парень оказался на редкость робкий и стеснительный. Если вспомнить, как он дрался, как вел себя рядом с серийным убийцей, это было более чем неожиданно. Но его искренность все равно подкупала, заставляла симпатизировать ему, а не бояться.

Даниил и Максим подготавливали на крыльце фейерверки, но теперь вернулись в дом.

– Кто там просил мороза в новогоднюю ночь? – поинтересовался Даниил. – Поздравляю, это желание исполнилось!

А вот Максим сразу направился к сидящему за столом Матиасу. Вражды между ними не было, дружбы – тоже. Штайн считал это справедливым. Против этого мальчишки он ничего не имел, но… сфера их соперничества была очевидна.

– Развлекаешься? – осведомился Максим.

– Спасибо, не жалуюсь.

– А когда обратно в Германию?

– Билет куплен на третье января.

– Ну и слава богу! – довольно усмехнулся парень.

Матиас не преминул его разочаровать:

– А десятого – обратно сюда.

– Чего? Это еще зачем?

– Логичнее начать с того, зачем я уезжаю в Германию. Чтобы наладить там дела, назначить себе заместителей, убедиться, что моя компания функционирует нормально. А потом – обратно сюда. Буду развивать бизнес в России.

– Марка и Вику скоро тошнить от тебя будет!

– А при чем здесь Марк и Вика? – изумился Матиас. – Поверь мне, я в состоянии позволить себе собственное жилье. Я оставался с ними, потому что думал, что мой визит будет краткосрочным. Но теперь, когда начнется новая стадия, ведение бизнеса, я понимаю, что не могу напрягать их.

– «Новая стадия, ведение бизнеса», – передразнил его Максим. – Называй вещи своими именами! Это ведь из-за нее, да?

– Конечно.

Матиас и бровью не повел. Ему нечего было стыдиться, свою мотивацию он никогда не скрывал.

Он ожидал, что Максим разозлится. Но молодой человек остался спокоен: повзрослел все-таки!

– Ты ведь понимаешь, что ей никакие отношения не нужны?

– Да. Но я все равно хочу быть рядом с ней… и с этим миром. Когда я здесь, я чувствую, что живу правильно. В Германии такого давно не было.

– Жаль, что выпереть тебя отсюда нельзя, – проворчал Максим. – Но ты знай: я все равно не отступлю. Если я что-то наметил себе, то буду идти до конца.

– Вызов принят!

Входная дверь снова открылась, и в дом, окруженная облаками морозного пара, вошла Ева. Она сбросила в прихожей легкий полушубок и прошла в гостиную. Миновав Матиаса и Максима, она не уделила ни малейшего внимания ни одному, ни другому.

Вика была первой, кто посмотрел на часы. Она тут же выскочила из-за елки.

– Вообще-то до Нового года десять минут осталось! Где вы все ходите? Шампанское давайте! Если провороним такой праздник, даже расследования убийства не понадобится, потому что ответственно заявляю: вас поубиваю я. С Новым годом! И чтоб никаких мне больше преступлений! Я все сказала, наполняйте бокалы!

Сноски

1

См. роман Влады Ольховской «Нецарская охота» (издательство «Эксмо»).

2

См. роман Влады Ольховской «Ангел придет за тобой» (издательство «Эксмо»).

3

См. роман Влады Ольховской «Коллекционер ночных бабочек» (издательство «Эксмо»).

4

См. роман Влады Ольховской «Магнолия мадам Бовари» (издательство «Эксмо»).

5

См. роман Влады Ольховской «Предсказание покойника» (издательство «Эксмо»).

6

См. роман Влады Ольховской «Спонсор на дороге не валяется» (издательство «Эксмо»).

7

См. роман Влады Ольховской «Спонсор на дороге не валяется» (издательство «Эксмо»).

8

См. роман Влады Ольховской «Спонсор на дороге не валяется» (издательство «Эксмо»).

Content

Влада Ольховская
Псевдоним хищника

Пролог

Часть I Шахматы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть II Защита королевы

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Сноски