Александр Мееров

ПЯТНО В ПРОСТРАНСТВЕ

Пятно появилось на ферме Генри Смита.

По тропинке, ведущей к ручью, ходили не часто, но все же ходили. Ходил он сам, сыновья, рабочие, живущие на ферме, и никто никогда не замечал ничего особенного. Но вот однажды — это было в конце мая — Смит поднимался от ручья и на пригорке, заросшем высоким сизым люпином, почувствовал, что ему вдруг стало трудно дышать. Этого не хватало! Не те годы, чтобы началась одышка, да еще на таком пустяковом подъеме. Смит упрямо тряхнул головой, нарочно ускорил шаг и… стал задыхаться. Что за черт! Не сбавляя шага, он все же одолел пологий подъем и сразу почувствовал аромат ярко-цветного люпина, задышал легко и свободно.

Теперь фермер взял в привычку ходить к ручью ежедневно, испытывая свои силы, пробуя себя — неужели так скоро подбирается старость? Это пугало. Только будучи совершенно здоровым, он мог справляться с фермой. Стареть рано. Рано. Ребята еще малы, задолженность за ферму огромная, долги за машины не погашены. Сдавать нельзя!

Упорства у Генри Смита хватало, и он каждое утро, наскоро искупавшись в ручье, твердо шагал к ферме. С каждым днем преодолевать проклятый участок становилось трудней. Обнадеживало, правда, что в течение дня, долгого, заполненного изнуряющей фермерской работой, он одышки не замечал. И только на этом участке…

В разгар сенокоса было не до тренировок. Смит дней десять не появлялся возле душистых зарослей люпина, но как только выпал день полегче, снова решил пойти искупаться. Еще от коровника он заметил, что на спуске к ручью забавляются сыновья вместе с приехавшими на лето племянниками. Позабыв о всех делах, фермер остановился и, опершись на соломорезку, минут десять наблюдал за ребятами. Вот Томас, ловкий, шустрый, дочерна загоревший, становится в позу, знаменующую готовность броситься на врага. Билл, самый старший, вечный заводила и выдумщик, подает свисток. Томас срывается с места. Он вообще бегает великолепно, а сейчас, в азарте, в боевом задоре, летит с пригорка, едва касаясь тропинки, — он обязательно возьмет осенний приз на соревнованиях в колледже, — летит и, достигнув места, которое вызывало одышку у отца, словно ударяется о стену.

Невидимая стена швыряет парня, и он падает в кусты люпина. Крики, свист, восторженный визг болельщиков награждают смельчака и вдохновляют на подвиг следующего героя. Один за другим мальчишки срываются с пригорка, разгоняются и кубарем отлетают от невидимой преграды.

Веселье прекратилось, как только фермер подошел к ребятам. Вроде и нет ничего предосудительного в их отчаянных попытках прорваться через прозрачный заслон, но игра не обычна, и еще не известно, как отнесется к ней строгий, если не сказать суровый, отец.

— А ну, кончайте!

Ребята притихли, только Билл попробовал что-то возразить, но, усмиренный отцовским взглядом, тоже замолк.

Генри Смит, не произнеся больше ни слова, направился вниз по тропинке. Теперь видно, как Томас, отличный бегун и смельчак, похож на отца. Отец не бежал, он медленно шел к загадочному месту, но и он, словно принимая бой с неизведанным, был весь напряжен, собран, готов лицом к лицу встретить что-то затаившееся на его собственной земле.

Ребята шли следом. Немного поодаль, однако на таком расстоянии, которое не помешало бы ринуться на помощь отцу, случись с ним недоброе.

Присутствие отца изменило отношение ребят к невидимой преграде, неизвестно почему появившейся на тропинке, и они уже не помышляли об игре. Серьезные, по-ребячьи настороженные, по-мальчишески любопытствующие лица.

Шаги Смита стали короче, поступь еще медленней: он начал преодолевать преграду. Вот он уже помогает себе руками, как в воде, загребая то правой, то левой. Он не дышит, набрав в объемистые свои легкие порядочный запас воздуха. Лицо его покраснело, вздулись вены на шее, глаза выкатились, а он продолжает путь, рискуя задохнуться… Сколько осталось? Какова толщина преграды?.. А если не достанет сил или не хватит набранного воздуха?

Напряжение всех его мышц было так велико, усилие, которое он прикладывал, так огромно, что, преодолев преграду, он вдруг вылетел у противоположного края этого таинственного сгустка и, не удержавшись, покатился в дикий люпин.

Вскочил Смит на ноги немедленно и сразу успокоил ребят.

Подражая отцу, Билл тоже пошел на прозрачную преграду, однако не завоевал и пяти шагов уплотнившегося пространства. Задыхаясь, он стал пятиться, замахал руками, норовя уцепиться за что-то невидимое, и, потеряв равновесие, упал. Боясь насмешек, он ловко перекувырнулся через голову и вскочил с видом победителя.

Томас, не только самый шустрый, но и самый смышленый, начал обегать преграду, боком, плечом врезаясь в нее, исследуя, каких она размеров. Преграда оказалась круглой, футов сорок в диаметре и неоднородной. Преодолевать ее по краям было легче, а в центре, на самой тропинке, она уплотнялась, и пробраться через нее тут можно было только с огромным трудом. Пожалуй, больше всего поражала ее прозрачность. Бесцветная, она не искажала лучей, как не искажают их лучшие сорта стекла.

Увлечение фермера делом, не относящимся к его повседневным обязанностям, прошло так же быстро, как и началось.

Он отошел от уплотнившегося пространства, отозвал ребят и приказал:

— Сюда больше не соваться. Понятно? На ручей… на ручей ходите по овражку. И главное, — отец глянул на ребят так, что они потупились, — главное: никому ни слова!

Бывало, на принадлежавшей фермерам земле находили золото, нефть. Бывало. Но всегда ли это, размышлял Смит, приносило богатство владельцам земли? Нет. Генри Смит без труда мог припомнить случаи, когда многим фермерам, такие, казалось, очень заманчивые находки причиняли только горе и вели к разорению, а то и гибели. Но то золото, нефть, а здесь?.. Тревожно становилось при мысли, что вот набегут репортеры, наедут ученые, начнется сутолока, все истопчут, испоганят, работать не дадут, а может быть, как знать, и землю сочтут подлежащей отчуждению. Ну уж нет! Он потягается со всеми, с фирмами, с властями штата, а если, не дай бог, придется, то и с федеральным правительством.

Потягаться Смит был готов, преисполнен был рвения отстаивать свою землю, но вместе с тем превосходно понимал, во что обойдется такая тяжба. Чем бы ни кончилось все это, пока лучше всего молчать. Сколько удастся, держать в секрете увиденное — вернее, невидимое, — так внезапно появившееся на тропинке, ведущей к ручью.

Надежда, что прозрачное уплотнение рассосется как-то само собой, быстро исчезла. Пятно в пространстве уже было не столь прозрачным, как прежде. Оно стало дымчатым, и теперь можно было определить, что над тропинкой опрокинута чуть голубоватая полусфера.

Она постепенно темнела. Ее еще не видно было с соседних ферм, но она уже не была секретом семьи Смитов. Не прошло и двух недель с того дня, когда мужское население фермы состязалось с невидимой преградой, а по всей округе уже начали распространяться слухи о таинственном явлении, возникшем на земле Генри Смита.

Смит предугадал правильно — первыми нагрянули репортеры. И с них с первых Генри Смит взыскал дань. Некоторые возмущались, но платили, некоторые негодовали и не хотели платить, но таковым пробраться к тропинке не удавалось: Генри Смит при поддержке сыновей и племянников бдительно охранял свою собственность.

В начале июля на ферму приехала комиссия, состоявшая из видных ученых, заинтересовавшихся необычайным явлением. Комиссии тоже пришлось раскошелиться, а когда решено было начать обстоятельные исследования постепенно темневшей и сгущавшейся полусферы, Смит настоял на заключении с ним специального договора. В силу этого договора все мероприятия, которые хотели осуществить ученые на земле Смита, проводились с его ведома, и каждое из них оплачивалось особо. За каждую новую партию оборудования и приборов, прибывавших со всех концов страны на ферму, Смит, словно таможенный сбор, взыскивал плату. Фермера обложили дополнительным подоходным налогом, но и это его не смутило — его прибыли неизмеримо выросли по сравнению с теми, которые он получал, разводя скот, выращивая кукурузу. Теперь участок неудобной, овражистой земли, спускавшейся к ручью, приносил Смиту доход не меньший, чем все остальные угодья.

Для размещения ученых, корреспондентов, путешествующих и любопытных (плата обязательна для всех!) Генри Смит быстро соорудил нечто вроде гостиницы, открыл ресторанчик, прачечную, небольшой магазин.

Исключений фермер не делал ни для кого. В конце лета к нему приехал из Филадельфии брат жены. Генри радушно принял его в доме, но как только шурин пожелал посмотреть прозрачную сферу, довольно твердо заявил:

— Двадцать долларов, Джимми, Ты уж извини — дело есть дело, и в деньгах, как ты знаешь, родственников не бывает. — Генри немного сощурился, выжидая, как шурин отнесется к сказанному.

Брат жены тоже понимал, что бизнес — есть бизнес, с уважением и не без зависти смотрел на счастливого обладателя доходного чуда, медленно потягивал бренди, но выкладывать двадцатку не спешил.

— Растет она, сфера?

— Нет, все такая же. Это немного успокаивает ученых. Не так тревожно все-таки.

— Верно. А что они говорят? Откуда взялось это пятно в пространстве?

— Думаю, толком еще сами не знают. Большинство, в том числе и профессор Эверс, считают, что это… как это он говорил?.. Проявление мира, который соседствует с нами, больше того, находится внутри нас, как мы находимся внутри него.

Джимми свистнул, пощупал себя за бока, грудь, плечи.

— Вот здесь? Везде, говоришь?

— Понимаешь, я тоже не мог представить себе всего этого, но на днях мы с профессором Эверсом, вот как с тобой, сидели здесь на веранде, и он мне объяснил кое-что. Довольно просто и доходчиво. Раньше не были известны радиоволны, а вот теперь мы слушаем передачи, смотрим телевизоры. Все пространство пронизано волнами, они проходят через все, кроме металлов, мы ведь это знаем с тобой еще с колледжа, проникают сквозь нас свободно и как бы живут своей жизнью, не очень-то мешая нам. Вот здесь, в груди, в пояснице, в руках — везде можно было бы установить малюсенькие приемнички, и они бы принимали музыку, в них звучали бы речи конгрессменов и голоса эстрадных певичек. В каждой точке пространства бурлят эти волны, не замечаемые нами, но пронизывающие нас. Эверс допускает, что между частицами, из которых мы состоим и которые разделяются огромными расстояниями — по сравнению с их размерами, — живут еще и еще частицы, составляющие иные образования, ну, вроде иные миры. Это тем более возможно, говорит он, потому что теперь и частицы считаются уже не частицами, как в те времена, когда мы учились, а волнами.

— Знаешь, Генри, для меня это очень сложно.

— Для меня тоже, — рассмеялся фермер.

— Ну, не говори, ты вот здорово усвоил эту премудрость!

— Приходится. Теперь у меня на ферме ученых больше, чем батраков. Давай выпьем еще по стаканчику.

— Идет. Будем здоровы! — Джимми отпил и поставил стакан, продолжая внимательно рассматривать Генри. — Да, общение с учеными, я вижу, пошло тебе на пользу. Чего доброго, ты и сам станешь магистром. Советами им помогаешь?

— Да как сказать… Присматриваюсь все больше, — осторожно ответил Смит, уловив, наконец, иронию в вопросах шурина.

— Что и говорить, полезно прислушиваться к тому, о чем спорят ученые. А как они считают, мир этот, выпучившись на твоей тропинке, сигналы о себе подает или, может, за нами наблюдать намерен?

— Не знаю. Может быть, он даже случайно проявился. Правда, доктор Риге, он самый из них восторженный, увлекающийся, такую идею высказывает — не исключено, что сфера, похожая на гигантскую линзу, словно глаз, наблюдает за нами. Но все другие говорят, что это досужие сказки доктора Ригса.

— Сказки-сказки, — сказал шурин, — но тебе-то реальные доходы…

— Иначе нельзя, — вздохнув, согласился Генри.

Он вспомнил разговор с доктором Эверсом.

Проявление одного мира в другом, по словам доктора, вполне может произойти под воздействием огромной энергии, выпущенной на свободу в этом другом мире. Конечно, нужны для этого и какие-то дополнительные условия: энергия в немалых количествах с давних пор сплошь и рядом выделяется на нашей планете. А сфера появилась пока лишь в одном месте…

Впрочем, кто знает, может быть, эти дополнительные условия, о которых толковал доктор и которые не ясны ни самому Эверсу, ни его ученым собратьям, может быть, эти условия — сложились, и теперь каждый ощутимый сброс энергии на нашей планете, каждый взрыв, безразлично — непредвиденный или преднамеренный, тайный или явный, будет порождать такие вот волдыри? Что же тогда будет с Землею? Покроется вся вот этими сферами? А жить — как? Ну, как?..

Последние слова Генри, видимо, произнес вслух, потому что шурин с удивлением уставился на него.

— Ты что, никак заговариваться начал? Смотри… — он не договорил, выразительно пошевелил пальцами возле лба.

Смит молча отодвинул опустевший стакан и решительно поднялся. Приятно, конечно, поболтать с родственником, но бизнес есть бизнес: самое время проверить, как там дела у ребят, охраняющих участок от вторжения посторонних…

Content

Александр Мееров
ПЯТНО В ПРОСТРАНСТВЕ